Текст книги "Шнифер"

Автор книги: Евгений Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Луч фонаря запрыгал из стороны в сторону, когда Скелет уверенно пошел вперед. На этот раз Разгуляй не спешил двигаться следом. Достав из кармана куртки пустую коньячную бутылку, он приложился губами к горлышку и стряхнул в рот оставшиеся на стенках капли. Немного влаги упало ему на язык, но этого оказалось явно недостаточным.

– Вот она, – Скелет был всего в паре метров справа от своего напарника. – Чего ты там встал, братан? Дуй сюда. Берем ее и погнали. Времени в обрез… Эй! Ты че, замерз там, что ли?

Разгуляй шагнул в его сторону. Чувство тошноты вновь стало усиливаться.

– А ты один ее не можешь взять?

– Могу, – огрызнулся Скелет. – Только пособи снять колпак. Лады?

Он высветил находящуюся под стеклом статуэтку. Разгуляй удивленно вскинул брови. Ничего особенного это произведение искусства из себя не представляло. Шнифер даже не смог бы точно сказать, на что оно было похоже. То ли на лисицу, вывернутую каким-то особо изощренным охотником наизнанку, то ли на шахматную фигуру «ферзя». В любом случае, назвать это красивым или как минимум привлекательным можно было с огромной натяжкой.

– Кто это сделал? – вопрос сорвался с уст Разгуляя раньше, чем он осознал, что произносит его вслух.

– Чего? – не понял Скелет.

– Кто это сделал?

– Да ты совсем охренел, что ли?! – Подельник приблизился к Разгуляю вплотную, и гневные брызги его слюны оросили молодому человеку лицо. – У нас две минуты, а ты хочешь устроить тут лекцию на тему искусства? Тебе не по шарабану, кто это сделал? Главное, что за это дерьмо круто башляют. Усек? Так что хватай колпак со своей стороны, сдергиваем его, берем статуэтку – и ходу. Все, погнали!

Скелет отступил, вставил фонарик в рот и подхватил стеклянный колпак за края. Разгуляй взялся с другой стороны.

– И!.. – скомандовал Скелет, зажимая фонарь зубами.

Разгуляй напрягся, и они вдвоем сумели оторвать колпак от основания. Мышцы отозвались протяжной болью. Вес поднятого предмета был никак не меньше семидесяти килограммов.

– Куда его? – теперь катившийся со лба пот застилал Разгуляю глаза.

– На пол.

Фонарик Скелета перекатился в уголок рта, и его луч сместился на боковую стену. Разгуляй невольно перевел взгляд в том же направлении. Сконцентрированный пучок света вонзился в одну из висевших на стене икон. Грустные подернутые поволокой глаза Николая Угодника встретились с глазами Разгуляя. Молодой человек отшатнулся, как от нанесенной ему пощечины. Пальцы заскользили по краям стеклянного колпака, не удержали его, и Разгуляй стремительно отпрыгнул назад, предохраняя ноги. Колпак с грохотом рухнул на гранитный пол, оглушив налетчиков.

– Ах, ты!.. Бля!

Скелет потерял равновесие и упал сверху. Фонарик выпал у него изо рта и покатился в сторону. Разгуляй машинально выбросил руку вперед и ухватил статуэтку. В ту же секунду оглушительно взвыла сигнализация, и по сравнению с этим звуком грохот опрокинутого колпака показался сущим пустяком.

– Черт!

Скелет перекатился на спину и успел накрыть фонарь ладонью, прежде чем тот оказался за пределами его досягаемости. Вскочил на ноги.

– Уходим, Скелет! Быстрее!

Голос Разгуляя уже раздавался со стороны коридора, по которому они пришли в этот зал. Скелет обернулся на крик. Затем снова обратил взор на постамент с «Царевной Волховой» и посветил фонарем.

– Где эта чертова дрянь? – взревел он.

– Она у меня. Уходим, я тебе говорю.

– Мать твою! – Рванувшись вперед, Скелет вновь споткнулся о стеклянный колпак и растянулся на полу. – Дерьмо! Я башку тебе оторву, Разгуляй!

Но подельник уже не слышал его. Во всю прыть, на какую он был только способен в своем нынешнем состоянии, Разгуляй мчался по коридору в направлении черного хода. Чиркая короной «Царевны Волховы» по стене, он таким образом мог неплохо ориентироваться в окружающей его кромешной тьме.

– Разгуляй! – Скелет вскочил на ноги и помчался следом.

Шнифер выскочил на прилегающую к музею территорию секунд на двадцать раньше напарника. Лишь кинув короткий взгляд туда, где их осталась поджидать машина Готспера, он молниеносно принял иное решение. Бросившись влево, Разгуляй в мгновение ока оказался рядом с высоким кирпичным забором. Сунув заветную статуэтку за пояс, он наглухо застегнул куртку под самое горло. Поднял вверх руки, ухватился за ограждение и подтянулся. Тишину ночного города прорезал звук нарастающей милицейской сирены. Сердце Разгуляя бешено колотилось, развеивая дурманящее действие алкоголя. Проведя выход силой, он подбросил вверх свое тело и оседлал кирпичную кладку. Из-за поворота на крейсерской скорости выскочили два ментовских «Опеля», и Разгуляй не стал дожидаться того момента, когда его фигура окажется в свете галогеновых фар. Он даже не спрыгнул вниз, а просто кулем свалился на землю. Замер, вжавшись животом в пыльное асфальтовое покрытие. Статуэтка больно вонзилась под ребра, но Разгуляй стерпел это неудобство. Машины промчались в опасной близости от него, не притормозив…

– Разгуляй!

Скелет тоже слышал вой сирены и видел приближающиеся к музею проблесковые маячки на крыше «Опелей», но, в отличие от подельника, он действовал так, как считал наиболее верным в сложившейся ситуации. Он кинулся к «БМВ». Минуя распахнутые ворота, Скелет уже выдернул из-за пояса пистолет. Готспер разворачивал автомобиль на проезжей части.

Фары первого «Опеля» высветили остановившегося на обочине Скелета. Налетчик вскинул вверх руку со взведенным оружием и дважды выстрелил по приближающейся мишени. Одна из пуль угодила по левому скату, вторая расколошматила лобовое стекло. Хлопнула пробитая шина, «Опель» потерял управление, его крутануло на месте, а затем потащило в сторону тротуара. Скелету, скорее всего, удалось как минимум ранить водителя, потому что вернуться в прежнюю колею автомобиль так и не сумел. Ткнувшись носом в бордюр, он завалился на бок и замер в таком положении, беспомощно вращая колесами в воздухе.

Второй «Опель» резко остановился, в темноте раздался звук распахнувшихся дверок, и представители правопорядка без промедления открыли ответный огонь. Скелет метнулся в сторону. С противоположной стороны улицы уже доносились сирены идущего полным ходом подкрепления. Скелет упал на бок, покатился по асфальту и, лишь оказавшись на проезжей части, занял новую боевую позицию, припав на одно колено. Шальная пуля просвистела в опасной близости от его головы. Рядом взвизгнули тормоза, и Скелет обернулся.

– Запрыгивай! Быстро!

Варан высунулся в раскрытое окошко. Задняя дверца «БМВ» была гостеприимно распахнута, но одного беглого взгляда Скелету оказалось достаточно, чтобы заметить в салоне только Варана и Готспера.

– Где Разгуляй?

– Да запрыгивай ты! Черт тебя возьми!..

Вспышки выстрелов со стороны «Опеля» не прекращались. Со звоном разлетелась пробитая фара «БМВ». Боль прожгла руку Скелета чуть выше локтя, и он почувствовал, как по коже заструилась горячая липкая кровь. Медлить больше не имело смысла. Спружинив ногами, налетчик бросился вперед и упал лицом на заднее сиденье автомобиля. Тут же распрямился, и одновременно с этим Готспер до отказа вдавил в пол педаль акселератора. «БМВ» со свистом сорвался с места и устремился навстречу ментовскому «Опелю». Сзади ударил свет фар вновь прибывших к месту событий оперативников.

– Прорвемся, – процедил Готспер сквозь зубы.

Его автомобиль на полном ходу вклинился между перевернутым «Опелем» и тем, от которого велась стрельба. Скелет выставил руку с оружием в раскрытое окошко и несколько раз спустил курок, не успев поймать в прицел никого из противников. Ответный огонь заставил его пригнуть голову. То же самое инстинктивно проделал и Готспер.

Пистолет в руках недавнего зэка сухо защелкал. Обойма опустела. «БМВ» сумел вырваться на открытое пространство и помчался вперед, с каждой секундой наращивая скорость. Готспер заложил вираж и вошел в первый попавшийся на пути поворот. Взгляд его не отрывался от зеркала заднего вида.

– Надо вернуться, – Скелет достал из куртки запасную обойму и загнал ее в пистолет.

– На кой хрен?

– Разгуляй… Статуэтка осталась у него.

– Да и черт с ней, – Готспер вновь бросил руль вправо и едва не зацепил передним бампером фонарный столб. – Сейчас не до статуэтки, Скелет! Если не оторвемся, мы все покойники. Скажи ему, Варан.

Ответа не последовало. Готспер повернул голову, и с его языка невольно сорвалось хлесткое матерное выражение. Варан сидел на пассажирском месте, запрокинув голову. Левая часть лица была полностью залита кровью.

– Варан!..

Скелет подался вперед, тряхнул подельника за плечо и, не дождавшись от того никакой реакции, приложил два пальца к шейной артерии. Пульс отсутствовал.

– Готов, – мрачно изрек Скелет, а затем добавил: – Чертов Разгуляй! Но мы все равно должны вернуться, Готспер. Вернуться и найти его.

– Забудь об этом. Ты с ума сошел, Скелет?

Благодаря бесконечным маневрам сидящего за рулем «БМВ» им удалось избежать погони. В выборе водителя Скелет явно не ошибся. Готспер совершил еще два стремительных поворота, а затем покатил прямо.

– Куда ты едешь?

– Придется сбросить машину в реку, – Готспер вновь посмотрел в зеркало заднего вида, потом на Варана и в заключение уставился на стремительно ускользающую из-под колес «БМВ» дорогу. – Жаль, конечно, мать ее за ногу! Нулевая тачка-то была. Я же говорил… Но… Отсутствие номеров тут не поможет. Узнают все равно, Скелет. Внешне и по фаре разбитой. В общем, в реку!

– А Варана?

– А что Варана? – Готспер прищелкнул языком. На его холеном лице с щеголеватыми усиками появилось жесткое выражение. – И его туда же. Захороним по морскому обычаю. У тебя есть варианты получше?

– Нет у меня никаких вариантов, – Скелет все еще сжимал в руке пистолет. – Мне статуэтка нужна. Как я перед заказчиком отмазываться буду?

– Найдем. Если Разгуляя не заметут, стрелканемся с ним утром.

– А если заметут?

– То тут уж ничем делу не поможешь.

«БМВ» спустился к набережной и под покровом безлунной ночи выкатился на пирс. Готспер заглушил двигатель. Прислушался. Завывание милицейских сирен едва угадывалось где-то вдалеке. Волны слегка бились о бетонное ограждение.

– Выходи, – мрачно произнес Готспер.

Скелет не стал спорить. Бросив прощальный взгляд на неподвижное тело Варана, он выбрался из салона. Раненая рука продолжала кровоточить. Скелет снял рубашку и разорвал ее пополам. Готспер вновь тронул «БМВ» с места, подогнал его поближе к парапету и вышел из машины. В зубах у него дымилась только что прикуренная сигарета.

– Толкнем?

Скелет молча кивнул. Они вдвоем уперлись руками в задок автомобиля, качнули его и продвинули на метр. Передние колеса свесились над водой. Еще одно усилие – «БМВ» накренился и ухнул с пирса вниз. Брызги ударили Готспера по лицу. Сигарета погасла.

– Дерьмовая выдалась ночка, – сказал Скелет, не столько обращаясь к подельнику, сколько к самому себе. – Дерьмовая и беспонтовая.

– Это точно, – согласился Готспер. – Ушли с потерями… А ты говорил, как два пальца об асфальт.

– Кто ж знал?

– Я знал. И предупреждал тебя. Вместе с Вараном предупреждали.

Скелет ничего не ответил.

– Дай закурить, – попросил он после паузы.

Готспер бросил ему пачку сигарет.

* * *

Лежащий на стуле рядом с кроватью мобильник тихонько заиграл свадебный марш. Реакция Пита оказалась стремительной. Перекатившись на бок, он протянул руку, схватил аппарат и вдавил красную кнопку раньше, чем мелодия сумела набрать необходимую мощь. Обернулся через плечо. Ольга, похоже, ничего не услышала. Она все так же безмятежно спала рядом, сладко заложив обе ладони под щеку. Пит облегченно вздохнул, нацепил очки и бросил взгляд на настенные часы. Нахмурился. Мобильник в его руке снова ожил, но на этот раз он успел отключить его еще в момент вибрации. Заметил и высветившийся номер прорывавшегося абонента.

Откинув одеяло, Пит выбрался из постели и босиком вышел из комнаты. Прикрыл за собой дверь. Набрал последний пропущенный вызов.

– Че ты трубку швыряешь? – без всякого приветствия накинулся на него Шкет.

– Оля еще спит… Надеюсь, ты в курсе, который сейчас час?

– Мне надо с тобой поговорить, Пит.

– В половине пятого утра?

– Да.

Это короткое «да» озадачило Пита куда больше, чем сам ранний звонок приятеля. Подобная категоричность никогда не была присуща Шкету. Да и сам голос звонившего звучал странновато. Глухо и напряженно.

– Где ты сейчас? – спросил Пит, машинально приглаживая взъерошенные со сна волосы.

– В двух шагах от тебя. В скверике. Смотрю как раз на твои окна.

– Так поднимайся…

– Лучше спустись ты. Не хочу сталкиваться с твоей «королевой». Давай-давай, Пит. У меня к тебе срочное дело.

– Дело? – Пит растерянно оглянулся на закрытую дверь спальни. – Я же завязал… И потом…

– Ты можешь спуститься, черт возьми? – взорвался собеседник.

– Хорошо. Сейчас буду.

– Поторопись.

Связь прервалась. Секунды две Пит неуверенно топтался на месте, но в итоге все же решил, что возвращаться в спальню не имеет смысла. Выдвинув ящик комода, он выудил из него первые попавшиеся под руку спортивные штаны, надел их, накинул висевшую в прихожей куртку на голое тело и в таком виде тихо покинул квартиру.

Шкет был в сквере один. Облаченный в легкий джинсовый костюм, выглядевший слегка великовато на его невысокой щуплой фигуре, он сидел на скамеечке, мрачно разглядывая носки своих ботинок. При появлении Пита он нервно вскинул подбородок, а рука машинально потянулась к отвороту куртки. Этот жест не ускользнул от внимания Пита.

– Привет!

– Привет. Что случилось?

После обоюдного рукопожатия Пит опустился на скамейку по соседству со Шкетом. Поправил на носу чуть съехавшие очки.

– Мне нужна твоя помощь…

– Я завязал.

– Да слышали уже, – неприязненно поморщился Шкет. – Успокойся. Никто не собирается тебя ни во что втягивать. Мне нужна помощь по твоей новой специальности. Ты ведь в банке работаешь теперь?

– Охранником, – не преминул ввернуть Пит.

Шкет кивнул.

– Мне без разницы. Я хочу деньги переправить за кордон. Как это делается? Я же полный валенок в этих вопросах, – откровенно признался он. – А ты общаешься там с грамотными людьми. Верно?

– Ну, верно, – нерешительно протянул Пит. – А что конкретно нужно-то?

Шкет скосил глаза в его сторону.

– Я же говорю, бабки надо сплавить. А то храню их все по привычке в чулке, как бабка старая. И ничего умнее придумать не могу. А мне сказали, что можно их вроде сначала тут на счет сбросить, а потом в любую страну перевести. В их банк уже.

– Ну, естественно…

– Ты говоришь так, словно всю жизнь этим только и занимался, – усмехнулся Шкет. – «Естественно»! Для меня это не естественно. Узнай, как это реально делается. Проценты там какие? По времени сколько? Ну и прочую херню…

– Хорошо, узнаю. Сегодня и узнаю, – Пит сонно зевнул. – Слушай, а чего такая срочность? Сорвал меня с хаты ни свет ни заря. Я думал, че в натуре случилось…

– Случилось, – Шкет снова уставился на носки ботинок. – Еще как случилось, брат. Мне все это по-быстрому провернуть надо. Свалить хочу из страны.

– Зачем это?

Шкет откликнулся не сразу. То ли подбирал нужные слова, то ли вовсе не желал раскрываться. Пит в очередной раз отметил неестественность его поведения. Но задавать новые вопросы не торопился. Ждал, что Шкет ответит на уже поставленный.

– Все изменилось, Пит, – неохотно произнес тот после двухминутной паузы. – Завяз я. Капитально завяз. Старое мушкетерское правило «Один за всех, и все за одного» действует теперь лишь наполовину. То есть в том смысле, что я теперь один за всех. Врубаешься? А мне это надо? Сначала сваливает Кент, потом Разгуляй подрывается из-за бабы, Роджер откололся. Теперь еще ты… С этой свадьбой долбаной.

– Шкет!

– Ладно-ладно, – Шкет отмахнулся от приятеля, как от назойливой мухи. – Это я так, к слову. Не о том речь, Пит… Я пытаюсь сказать, что все как-то постепенно свалилось только на мои плечи. А мне такой геморрой даром не нужен. Тем более что в последнее время вся эта деятельность стала резко попахивать дерьмом.

– То есть? – насторожился Пит.

– Так ты еще не в курсе? – Шкет зябко поежился. Утро выдалось на редкость прохладным. – Та мутка с казино, задуманная Разгуляем, поползла по швам. И как поползла, Пит! Бригаду Платона замочили, старик Сандаев подался в бега. Громила явился ко мне с пулей в плече. Я заштопал его как смог… А вчера вечером он взял ствол и сказал, что сам уладит все дела… Уладит он! Ага! Жди. Ты же знаешь Громилу, брат. Мозгов у него что у курицы. Хорошо, если еще больше не накосячит…

– А что он задумал?

Пит понемногу начинал просыпаться. Информация, которой сыпал Шкет, заставила его отнестись к теме более серьезно и сосредоточенно.

– Откуда мне знать? Меня он поставить в известность не удосужился.

– А ты говорил с Разгуляем?

Шкет посмотрел на приятеля как на умалишенного.

– А ты?

Пит невесело усмехнулся.

– Я понял, о чем ты.

На некоторое время в разговоре образовалась пауза. Солнце уже поднялось над горизонтом, и его робкие, по-утреннему холодные лучи пробивались сквозь кроны деревьев. Пит пошарил по карманам в поисках сигарет, но ничего не нашел. Шкет откинулся на спинку скамейки и сложил руки на затылке.

– В общем, как я тебе и сказал, все тут запахло дерьмом, – изрек он. – И я не хочу, чтобы мне прострелили башку в каком-нибудь тихом переулочке… Я признаюсь тебе в одной вещи, Пит, – Шкет невольно понизил голос до шепота, хотя в радиусе пятидесяти метров от того места, где они расположились, по-прежнему никого не было. – Я напуган. Жутко напуган. Мне кажется, я никогда в жизни никого и ничего так не боялся, как сейчас. Смотри. – Он отогнул ворот куртки и продемонстрировал Питу упакованный в кожаную наплечную кобуру черный пистолет. – Видал? Я теперь без волыны и в сортир-то не хожу. Нервы ни к черту. Вчера на Коломенской ко мне какой-то бомжара метнулся. Типа за подаянием. Так я чуть с перепугу в него всю обойму не разрядил. Вот так-то, брат. Я понимаю, что от снайперской пули эта пукалка, конечно, не спасет, но все как-то поспокойнее. Душу греет. Как таблетка феназепама, закинутая на кишку перед скоком.

– Он хоть зарегистрированный у тебя? – Пит с опаской огляделся по сторонам.

– Шутишь? Нет, конечно.

– А как же?..

– Менты? – закончил за него начатую фразу Шкет. – Это тоже вопрос. Согласен. Но это только лишний раз доказывает, в какой я панике. Лучше уж на нары отправиться, чем в деревянный бушлат.

– А ты думаешь, тюремные казематы спасут тебя от мести Яниса?

– Не думаю. Потому и хочу свалить за кордон, – Шкет сплюнул на траву через щербинку между двумя передними зубами. – Чем скорее, тем лучше. Пособи, Пит.

– Пособлю, конечно, – отозвался тот. – Я же сказал. Какие вопросы? Сегодня до обеда уже все выясню. А в какую страну податься хочешь?

– Еще не решил, – глаза Шкета подернулись грустью. – Может, в Израиль махну на первых порах. К Кенту. А он пособит.

– Кстати, Кент здесь. Можешь переговорить с ним…

– Здесь? Вернулся? Насовсем, что ли?

– В гости, я так понял.

– Это удачно, – впервые за все время разговора лицо Шкета озарилось улыбкой. – У тебя мобила его есть?

– Нет. Но можешь спросить у Роджа. Только это, Шкет… Ты бы повременил с отъездом до свадьбы. А? Тут всего неделя осталась, и…

– Черт возьми, Пит! – одним толчком Шкет поднялся на ноги. Осмотрелся по сторонам. – За мной, может, уже охотятся вовсю, а тебя волнует эта сраная свадьба. Лишь бы Оленька твоя была довольна. Только я тебя успокою, брат. Поверь мне, она не горит особым желанием видеть никого из нас на своем празднике. Ну, кроме тебя, разумеется.

Пит виновато потупил взгляд. Оправдываться или говорить что-то в защиту невесты не имело смысла. В глубине души он и сам порой осознавал правоту слов своих друзей.

– И все равно… – негромко промямлил он.

– Я позвоню тебе ближе к обеду, – жестко произнес Шкет, поправляя на плечах джинсовку.

Он уже направился было по аллее к дальнему выходу из сквера, но Пит окликнул товарища:

– А где сейчас Громила?

– Не знаю, – Шкет обернулся через плечо. – Я набирал его номер дважды, но он ни разу не ответил на мой звонок. Надо будет, позвонит сам. Я ему тоже не нянька.

– А вот это ты зря, – Пит сокрушенно покачал головой. – Скажу тебе откровенно, Шкет, что на данный момент все твои страхи необоснованны. Янис может вычислить тебя только через Громилу. Или через Разгуляя. Но с последним он, как я понял, не знаком. Стало быть, остается один вариант – Громила.

– Хочешь сказать, что он меня сдаст? – Шкет подозрительно сощурился.

– Нет. Хочу сказать, что тебе стоило бы побольше сейчас интересоваться его судьбой. В целях собственной безопасности. И по поводу ствола… – Пит застегнул воротник своей куртки под самое горло. – Ты из него уже?.. Ну, кого-нибудь?..

Шкет отрицательно покачал головой.

– Ствол чистый. Пока. И я очень надеюсь, что таковым он и останется.

– Я тоже. Береги себя, Шкет.

Шкет не ответил. Развернувшись, он бодро зашагал по аллее, заложив руки в боковые карманы. Пит поднял взгляд на окна своей квартиры. Ольга еще не должна была проснуться, но ему все равно следовало вернуться как можно скорее. Ей не стоило знать, что он уходил в такую рань из дома и встречался с кем-то из бывших корешей. Большого энтузиазма подобная информация у Ольги не вызовет.

* * *

– Согласно тому, что сообщили оперативники, приехавшие на место происшествия по экстренному вызову сотрудников охраны музея, преступников было четверо, – стоя навытяжку перед подполковником Чертышным, звонким голосом докладывал молоденький сержант. – Одного из них, оказавшего моментальное вооруженное сопротивление, удалось ранить. Второй предположительно убит, но эта информация еще не имеет стопроцентного подтверждения. Преступникам удалось скрыться на черном «БМВ» без номерных знаков. Машину сейчас ищут. На ней должны были остаться характерные повреждения… Один из грабителей ушел самостоятельно через забор со стороны парковой зоны. Мы нашли его следы, Роман Григорьевич…

Чертышный перевел взгляд на окрашенное рассветными лучами солнца здание Художественного музея.

– Как они сумели проникнуть внутрь? – спросил он.

– Вскрыли замки отмычкой. Один на воротах и второй у черного хода.

– А сигнализация?

– Блокирована. Работал только резервный блок в комнате охраны на третьем этаже.

Чертышный нахмурился.

– Как им это удалось?

Сержант пожал плечами.

– Пока неизвестно. Но, судя по всему, среди них был мастер по этому вопросу. Ловко, да, Роман Григорьевич? – Он открыто улыбнулся.

– Да, очень. – Чертышный смерил критическим взглядом подчиненного с головы до ног. – Только я не понимаю, где тут причины для веселья, сержант.

– Извините, Роман Григорьевич, – мгновенно стушевался тот и отвел глаза в сторону. – Желаете детально осмотреть место происшествия?

– Не сейчас, – подполковник поморщился от легкого приступа боли в желудке. Сглотнул. – Вы уже информировали о случившемся директора музея?

– Да, разумеется…

– Где он сейчас?

– Здесь. В своем кабинете. Рвет на себе волосы с досады. Похоже, украденный предмет имел немалую ценность, – сержант пожал плечами. – Я не сильно разбираюсь в искусстве, Роман Григорьевич.

– Оставайтесь здесь и, если появятся какие-нибудь дополнительные сведения, немедленно информируйте меня, – распорядился Чертышный.

С этими словами он уверенно направился к парадному крыльцу музея, миновав выдвинутое омоновцами оцепление. Поднялся по лестнице на второй этаж и без стука распахнул дверь директорского кабинета. Человек, сидевший за массивным дубовым столом у окна, поспешно убрал в ящик пузатую коньячную бутылку и рюмку. Он был совершенно седым, грузным, краснощеким, с большими навыкате глазами. Ладно сидящий костюм стального цвета в едва заметную полоску прикрывал голубую шелковую рубашку с расстегнутым воротом. Галстук мужчины под цвет костюма лежал на столе сорванной бесхозной тряпицей.

– Аверьянов Владимир Игоревич? – сухо осведомился Чертышный, без приглашения прошел к столу и опустился в кресло напротив директорского места.

– А кто же еще? – плаксиво протянул седовласый. – Я, конечно. А с кем, простите, имею честь?

Пухлые кривоватые губы Аверьянова подрагивали при каждом произносимом слове.

– Подполковник Чертышный, – представился гость. – Уголовный розыск. Я хотел бы задать вам пару вопросов по поводу похищенной статуэтки.

Аверьянов болезненно застонал и обхватил голову руками.

– Лучше и не напоминайте, – попросил он. – Я отчаянно пытаюсь забыть об этом сущем кошмаре. Убедить себя в том, что это просто сон. Дурной сон.

– И как? Получается?

– Не очень.

– Тогда придется поговорить, – жестко изрек Чертышный.

Аверьянов согласно кивнул, но продолжал сидеть в той же позе, стискивая руками виски.

– Что это была за статуэтка, Владимир Игоревич?

– «Царевна Волхова». Майолика. Выдающаяся работа Врубеля. 1899 год, – как по заученному отчеканил директор Художественного музея, и губы его снова дрогнули. – Нам прислали ее из Русского. Я с таким трудом договорился… Выставили на два месяца…

– Какова ее стоимость? – оборвал причитания Аверьянова подполковник.

– Стоимость?! – тот поднял глаза на сотрудника уголовного розыска. – Вы шутите, подполковник? Эта вещь бесценна! Она не имеет аналогов во всем мире. Можете себе представить, сам Врубель…

– Это я понял, – в голосе Чертышного звучала усталость. – Но если она не имеет ценности для вас, это еще не значит, что то же самое относится к людям, которые ее похитили. Я задаю вам вопрос не из праздного любопытства, Владимир Игоревич. На мой взгляд, поймать преступников в кратчайшие сроки можно только при одном условии. Если я буду знать, где и на каких условиях они имеют шанс превратить данное произведение искусства в живые деньги.

– Это невозможно, – категорично заявил Аверьянов.

– То есть?

– Повторяю, подполковник, аналогов «Царевны Волховы» не существует. Это не та продукция, которая пройдет незамеченной на черном рынке. Надо быть сумасшедшим, чтобы пытаться продать ее таким или каким-либо иным путем.

– А как насчет частных коллекционеров? – подбросил новый вопрос Чертышный.

Аверьянов на секунду задумался. Его дрожащие пальцы потянулись к воротничку рубашки, и он расстегнул еще одну пуговицу. Складывалось такое ощущение, что ему чисто физически не хватает воздуха.

– Это возможно, – произнес он наконец. – Будь я достаточно богат для того, чтобы коллекционировать такие уникальные шедевры, я не стал бы скупиться. Но это… Это означает, что похитители передадут статуэтку заказчику из рук в руки, и мы никогда не сможем узнать…

Чертышный пружинисто поднялся с кресла.

– Спасибо, Владимир Игоревич. Это все, что мне требовалось узнать.

После этих слов подполковник покинул директорский кабинет, оставив Аверьянова в полном недоумении. С его губ сорвался очередной протяжный стон, а затем он вновь потянулся к заветному ящику стола.

* * *

– Водки. Сто пятьдесят, – хрипло бросил Разгуляй, навалившись на стойку локтями. – И чего-нибудь запить, Колян. Компот какой-нибудь, что ли. Полстаканчика. Лады?

Парень за стойкой подхватил бутылку и налил клиенту запрошенную дозу.

– Деньги-то у тебя есть? – Он критически ощупал взглядом помятое лицо Разгуляя. – Или опять в долг?

– В долг, – кивнул тот. – К концу недели все отдам, Колян. Ты же меня знаешь.

– Знаю. Только вспомнишь ли ты о своем долге? Видок у тебя неважнецкий, Разгуляй.

Не нужно было обладать излишней наблюдательностью, чтобы определить состояние молодого человека. Он едва держался на ногах. Белки глаз мелкой сеткой испещрили кровавые прожилки, щеки ввалились, заставив скулы заостриться больше обычного, а уголки губ изогнулись книзу, как у древнегреческой маски трагика.

– Так ты же все запишешь. Верно? – Разгуляй смотрел не на собеседника, а на наполненный граненый стакан. – Сколько у меня там уже накапало?

– Семьсот с мелочью.

– Доведем до ровного, – Разгуляй улыбнулся.

Бармен равнодушно пожал плечами и протянул клиенту сразу два стакана. Один с водкой и один с компотом. Забрав свой заказ, Разгуляй с трудом доплелся до ближайшего пластикового столика и тяжело опустился на стул.

– О, салют! – Сидящий напротив молодой человек лет тридцати в измятой сиреневой рубашке приветственно хлопнул Разгуляя по руке чуть выше локтя, отчего тот едва не пролил содержимое стакана на стол. – Как жизнь, кореш?

Разгуляй поднял глаза и с трудом сфокусировал взгляд на собеседнике.

– А, Лис! Я тебя как-то и не заметил… Все пучком, братан. Жизнь прекрасна и удивительна! За нее, родимую! – Он залпом осушил стакан с водкой, а затем запил ее компотом. – А ты-то как? Все киряешь, алкаш?

– Ну, так, понемногу, – откликнулся тот, кого Разгуляй именовал Лисом. – Че еще делать-то? Я вот, например, твоего энтузиазма совсем не разделяю. По мне, жизнь – так полное дерьмо. Дерьмовей не бывает.

– А что так?

Разгуляй склонился над столом, с трудом удерживая равновесие. Веки его отяжелели, и он отчаянно боролся с дремотой. Однако это не помешало шниферу заметить стоящую на столе перед Лисом почти полную бутылку водки.

– В последнее время я постоянно на мели, – поделился Лис. – Лезу в долги, как… как… – он попытался найти подходящее слово или выражение, но так и не сумел. – Как хрен знает кто, короче. Но, я слышал, у тебя вроде такая же ситуация.

– Уже нет… – Разгуляй бесцеремонно протянул руку и угостился сигаретой из пачки своего визави. Щелкнул зажигалкой, прикурил. Дым попал в глаз, выдавив из него слезу. – Плеснешь мне сто граммулек?

– Угощайся, – Лис сделал широкий гостеприимный жест рукой. – А что значит «уже нет»? Наследство, что ли, получил? – он криво усмехнулся.

– Да на кой оно мне? – Разгуляй неуверенно подхватил бутылку и, покачиваясь над столом из стороны в сторону, исхитрился-таки каким-то чудом наполнить свой стакан наполовину. – Заработал я. Ты же знаешь, какая у меня квалификация!..

– На дело выходил? – в голосе Лиса появилась заинтересованность.

– Выходил. Сегодня ночью и выходил. Во! – Разгуляй расстегнул куртку и ткнул пальцем в торчащую из-за брючного ремня статуэтку. – Знаешь, сколько такая хреновина стоит, Лис?

– Сколько?

– Пол-«лимона». Прикинь?

Сумма была озвучена наугад, и Разгуляй не имел ни малейшего представления о том, как близко он оказался к цифре, названной Мелиховым во время торгов со Скелетом.

Лис уважительно присвистнул.

– Да ну?

– Я тебе говорю.

Разгуляй осушил стакан с водкой и глухо стукнул им по столу. Сигарета вывалилась у него изо рта и упала на колено. Шнифер стряхнул ее рукой. Долго и старательно водил глазами по сторонам, пытаясь вновь поймать собеседника в фокус.

– Кто ж тебе такую фартовую работенку подкинул?