Текст книги "Завет лихого пацана"

Автор книги: Евгений Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 15
КОНЬЯКА НЕ ЖЕЛАЕШЬ?

Стараясь не смотреть Яковлеву в глаза, майор доложил:

– Все сделано, как надо. Хозяина не найдут.

– А нас искать не станут? – хмыкнул Виктор Ларионович. – Менты хоть и продажные были, хотя плохо о покойных не говорят, но ведь за ними система.

– Не станут. За это ручаюсь. Все получилось похоже на обыкновенное ограбление. Рядом билеты побросали, так что искать начнут по ним. А кому принадлежали эти билеты... В общем, тех тоже не найдут.

– Тут главное не перестараться, – предупредил его Яковлев. – Дураков в милиции тоже нет.

– Все в порядке, товарищ генерал-майор, можете не волноваться.

– Ладно, иди.

После того как майор ушел, генерал Яковлев поднялся, аккуратно повесил пиджак в шкаф, по привычке запер шкаф на ключ. После чего подошел к столу и снял телефонную трубку.

– Вячеслав Николаевич? – бодро поинтересовался Яковлев.

– Слушаю.

– Я выполнил вашу просьбу.

В трубке повисла тишина. Яковлев понимал, что Шадронову нужно некоторое время, чтобы собраться. Тот никогда бы себе не простил, если бы заговорил надорванным от боли и волнения голосом. Даже для ближайшего окружения он оставался воплощением хладнокровия. Шадронов был едва ли не последним представителем старой школы контрразведчиков – могучий реликт, сумевший пробиться в современность через тяжелые пласты времени. Сейчас такая порода людей повывелась.

– Спасибо, я уже знаю. Считай, что я твой должник, – наконец сказал Шадронов глуховатым голосом.

У Яковлева возникло ощущение, что в этот момент он окунулся с головой в студеный родниковый ключ. По коже холодными иголочками пробежало внезапное возбуждение. Виктор Ларионович хотел ответить, но в трубке уже ударили короткие надоедливые гудки.

– Меня ни с кем не соединять, я сейчас занят, – сказал он по коммутатору секретарю.

– Хорошо, Виктор Ларионович, – деловито отозвался тот.

Оставшись в одиночестве, Яковлев разложил на столе папки со старыми документами. В одной из них было письмо некоего Коробова Григория Петровича, майора в отставке, отправленное лет тридцать назад. В письме говорилось о том, что ему удалось выследить Куприянова Степана Ивановича, скрывавшегося под именем Зиновьев Павел Александрович, разжалованного подполковника НКГБ. Далее шло сообщение о том, что в далеком 1945 году Куприянов был одним из тех, кто охранял контейнер с алмазами, и не исключено, что именно он сумел его похитить. Ведь если это не он, тогда какой смысл ему скрываться под чужим именем? Кроме того, контейнер так до сих пор и не найден.

Странно, что этому письму не дали хода и оно пролежало столько лет в папке без всякого движения. Скорее всего, Коробова восприняли как одного из тех надоедливых жалобщиков, которых всегда было предостаточно на Руси. Не исключен и другой вариант, – кто-то припрятал письмо сознательно, чтобы заниматься поисками контейнера самостоятельно. Что ж, хорошо хоть, что письмо сохранилось...

Ближе к концу рабочего дня генерала все-таки потревожили. Заглянул секретарь, как всегда, без стука. Пройдя к столу, он спросил, пренебрегая всеми уставными заповедями:

– К вам можно, Виктор Ларионович?

Яковлев только хмыкнул:

– Да ты уже вошел. Чего ты хотел?

Следовало бы приструнить парня за назойливость, но и обижать его не хотелось, – после членов семьи секретарь стоит на первом месте, а кроме того, тот постоянно угощал шефа домашними пирожками с зеленым луком, которые здорово выручали, когда приходилось задерживаться допоздна.

– К вам пришел генерал-лейтенант Клебанов. Хочет поговорить с вами.

Вот это новость!

Яковлев откинулся на спинку стула, который жалобно пискнул под его шестипудовым телом. В последние полгода они с Клебановым старательно избегали общества друг друга. А круг вопросов, которые следовало решать сообща, сваливали на заместителей, у которых даже сложились весьма деловые отношения. В общем, как-то обходились. И вот сейчас, позабыв про разногласия и поглубже запрятав ущемленное самолюбие, Клебанов, как обыкновенный проситель, просил разрешения Яковлева на внеплановый визит.

Ситуация выглядела нестандартной, не каждый день в собственной приемной в качестве просителя можно увидеть генерала милиции. Причем Клебанов появился даже без предварительного звонка, не пожелав объясниться по телефону. Следовательно, у него имелась весьма серьезная причина для посещения, причина эта явно не терпела телефонных проводов и требовала личного контакта с начальником ФСБ региона.

В какой-то момент Яковлев хотел подыграть Клебанову и потомить его в приемной как рядового просителя. Он был уверен, что человек старой закалки воспримет это ожидание как должное, – на старшего брата не обижаются. Но затем передумал. Почувствовал, как чертенок, запрятавшийся где-то внутри его и частенько подбивавший его к некоему экстремизму, обиженно надул губы и поспешно затерялся в лабиринтах души.

– Хорошо. Пусть заходит.

Секретарь ушел, и через несколько секунд в кабинет вошел Александр Георгиевич Клебанов.

Это был человек лет пятидесяти пяти, очень невыразительной внешности, с плутоватым взглядом, почти лысый, седые волосы торчали только на висках. Росточка он был небольшого, приземистый, склонный к полноте. Щеки пухлые, всегда красные, будто наливные яблоки, подернутые лопнувшими красными сосудиками. Ровным счетом ничего такого, что выдавало бы в нем высокого милицейского начальника. Но его наружность была обманчива, в действительности он был человеком весьма незаурядного ума, на его счету были десятки раскрытых убийств и разработка множества хитроумных комбинаций, ставших уже милицейской классикой.

Поначалу создавалось впечатление, что генеральский китель он нацепил по ошибке, чтобы позабавить окружающих. Такое обличье больше подошло бы для клоуна, раздающего в перерывах между представлениями детям воздушные шарики. Иллюзия доброго дядюшки пропадала в тот самый момент, когда он произносил первое слово. Уже только по одной его интонации любой человек начинал понимать, что разговаривает с человеком, наделенным немалой властью.

– Какой гость! – Яковлев вышел из-за стола. – Не часто ты ко мне захаживаешь.

– А ты и не приглашаешь, – серьезно отреагировал Клебанов, пожимая протянутую ему руку.

Генеральский китель сидел на Клебанове хорошо. Умеют толстяки носить форму, тем самым обращая свои физические недостатки в явные достоинства. Будь на нем какой-нибудь цивильный пиджачок, так пузо выпирало бы с такой яростью, что пуговицу не застегнешь! Невольно согласишься, что китель придает человеку благородство.

– Может, выпьешь коньячку? – весело предложил Яковлев.

– Разве только самую малость, – после некоторого колебания согласился генерал-лейтенант Клебанов.

Виктор Ларионович вытащил из стола бутылку коньяка, извлек две крохотные рюмки и аккуратно разлил в них густую темно-коричневую жидкость с золотым отливом. Он первым поднял рюмку.

– За встречу.

Генерал Клебанов внимательно проследил за тем, как Яковлев оплел пальцами длинную тонкую ножку рюмки, при этом ободряюще улыбнувшись. Затем последовал его примеру, взял рюмку тремя толстыми пальцами, поднес ее к носу и вдохнул аромат.

– За встречу.

Коньяк выпили молча, поглощая его крохотными глотками, как если бы исполняли некий ритуал.

Клебанов поставил пустую рюмку на стол. Условности были соблюдены.

– Просто так ты ко мне бы не зашел. Так что же случилось? Дело есть?

Александр Георгиевич хмыкнул:

– Не без того.

Яковлев картинно вздохнул:

– Вот ведь как получается. Встречаемся только по делам. А вот так, чтобы без причин, – досадливо поморщился Яковлев. – Что там у тебя?

Клебанов достал пачку сигарет, но потом, видимо, вспомнив, что находится не в своем кабинете, сунул ее обратно в карман.

– У меня погибли двое сотрудников.

Яковлев сочувственно кивнул.

– Я слышал об этом. Кажется, один из них был капитан Петраков?

– Да. Прекрасные профессионалы. Убиты они были очень дерзко, а их трупы подбросили в лесопосадку.

– Почему же именно подбросили?

– У нас имеется информация, что их застрелили в другом месте. – Помолчав, Клебанов добавил: – Мы даже предполагаем, где именно это произошло.

– И где же? – проявил сдержанный интерес Яковлев.

– В ресторане «Арарат». Его держал один армянин. Но ресторан вдруг неожиданно сгорел, а его хозяин исчез самым странным образом. Похоже на то, что люди, которые организовали это убийство, хотели избавиться от улик. Отчасти им это удалось. Действовали они очень грамотно, обрубили все концы, да так, что и не подкопаешься.

Виктор Ларионович понимающе наклонил голову.

– Серьезное заявление. Я так понимаю, ты хочешь, чтобы наша контора помогла тебе? – Генерал-майор взялся за телефонную трубку: – Нет вопросов, я сейчас отдам соответствующее распоряжение. Не переживай, Александр Георгиевич, вычислим в два счета!

– Не торопись, Виктор.

Яковлев удивленно посмотрел на Клебанова.

– Положи трубку.

Виктор Ларионович так и сделал.

– Ты что-то хотел добавить?

– Очень существенное. У меня есть оперативная информация, что устранение двух сотрудников милиции прошло с участием твоей конторы.

– Вот как! Однако! Может, ты меня лично в чем-то обвиняешь? – В голосе Яковлева прозвучал металл.

– Виктор, пойми меня правильно. Я должен выяснить все обстоятельства их гибели. Если я этого не сделаю, тогда мне грош цена. Тогда вообще будет непонятно, зачем я занимаю это место.

– А с чего ты решил, что это сделали мои люди?

– Я ведь не первый год живу, не первый год в милиции и знаком с методикой вашей работы. Уж слишком чисто произведено устранение. Как говорится, комар носа не подточит. Криминал все-таки предпочитает договариваться с милицией, а не устранять ее. Они ведь не дураки и прекрасно знают о том, что в случае трагического финала мы в ответ предпримем самые серьезные действия по отношению к ним. Так что я не думаю, что это был криминал, – он отрицательно покачал головой.

– Все это твои ощущения, Александр, – озадаченно сказал Виктор Яковлев. – Мне нужны конкретные факты. Если твоя информация соответствует действительности, то я применю к своим сотрудникам самые строгие меры.

– Факты, говоришь... Пожалуйста. Начну с того, что была проведена серьезная инсценировка, которая должна была показать, что мои люди стали жертвами случайного нападения. У них выпотрошены карманы, погибшие раздеты, на телах следы побоев... Просто так этого не сделаешь, для этого нужны соответствующие знания, определенная фантазия. В общем, исполнители очень хорошо знакомы с методами вашей работы.

– А может, это действительно был грабеж? – задумчиво спросил Виктор Ларионович.

– Грабежа не было. Люди, которые инсценировали нападение, хотели направить нас по ложному следу. Там, у трупов, лежали какие-то железнодорожные билеты, мы попытались пробить их, но ничего не нашли. Только время зря потеряли. Нам хотят внушить мысль, что убийство совершили какие-то залетные гастролеры. Хлопнули в лесопосадке двух оперов и укатили в противоположный конец России.

– Может, так оно и было? Опираться нужно на факты! И с чего ты взял, что их убили в ресторане?

– А вот ты послушай. На их костюмах обнаружили мельчайшие осколки хрусталя. Вряд ли они насобирали его в лесу. Скорее всего, убийство произошло где-нибудь в банкетном зале, где полно подобной посуды. Здесь еще есть один момент. Я не думаю, что уголовники стали бы везти трупы через весь город в лесопосадку. Это слишком большой риск. Их могла бы спалить любая случайность. Например, остановили бы для проверки документов, а в багажнике лежат два трупа, к тому же убитые – милиционеры. А люди, которые перевозили трупы, действовали очень уверенно, знали, что остановить их не посмеют. – Усмехнувшись, он добавил: – Извини, Виктор Ларионович, но я не гадаю на кофейной гуще. У нас не так много серьезных спецслужб, чтобы предположить, какая именно могла принимать в этом участие.

– Хм... Как же ты себе это представляешь? Я запросто ликвидирую двух ментов, и мне ничего за это не будет? Так, что ли? – рассерженно спросил Яковлев. – Я понимаю, что у нас сейчас демократия, но ведь не до такой же степени, в самом деле!

Клебанов чуть брезгливо отодвинул от себя рюмку. Яковлев невольно задержал взгляд на его растопыренных пальцах.

– Тут присутствует еще один момент. Как только мы стали копать поглубже, так нам дали понять, что делать этого не следует. И знаешь, откуда пошла команда?

– Даже не представляю.

– Из Москвы. Из службы охраны Президента. Ничего себе, да?

Яковлев улыбнулся:

– А они-то здесь каким боком?

– Я бы тоже хотел это знать. Я понимаю, что мои сотрудники были не без греха. Работали с хитниками, а это такой народ! – Он безнадежно махнул рукой. – Возможно, что во всех этих делах они имели какой-то свой интерес. Тем более что родом они из тех самых мест, знали многих. Но неужели они настолько провинились, что их следовало устранять? Виктор, все-таки объясни мне, может быть, идет какая-нибудь оперативная игра, о которой я не имею никакого понятия? Так ты мне хотя бы намекни, и я никогда не буду возвращаться к этой теме.

– Коньячка, значит, не желаешь?

Клебанов отрицательно покачал головой. Откинувшись на спинку стула, он скрестил пухлые ладони на животе. Круглые щеки делали его похожим на этакого добродушного сытого грызуна. Ничего нет от строгого генерала, каким тот был всего лишь пятнадцать минут назад.

– Как-нибудь в следующий раз.

– Так вот, я тебе еще раз хочу сказать, что к этому делу моя контора никакого отношения не имеет. Так что копай по полной, – широко улыбнулся Яковлев. – Но хочу тебе сказать, что эти менты не были святыми. Они у нас были на заметке. Это оперативная информация, ты меня правильно пойми. Затопленный карьер у поселка Изумрудный помнишь?

– Это тот самый, где нашли девять трупов? – уточнил Александр Георгиевич.

– Да. Так вот, у нас имеются серьезные основания подозревать, что они причастны к этим убийствам. Не воспринимай мои слова как какой-то намек, просто проанализируй ситуацию.

– Кажется, я тебя понял, – обескураженно протянул Клебанов. – Вот только ответь мне на один вопрос. Тут прошла информация о том, что объявился свидетель, который видел тех, кто застрелил капитана Петракова с напарником. Это правда или какая-нибудь очередная оперативная дезинформация?

Яковлев улыбнулся.

– Ты меня подловить, что ли, хочешь? Ведь не я же веду это дело, а ты. Но обещаю, если что-нибудь узнаю, так сразу дам знать.

После таких слов гостю полагалось подняться и направиться к двери, но он продолжал сидеть, давая понять, что разговор не исчерпан. Александр Георгиевич провел немало времени в служебных кабинетах, а потому об окончании аудиенции должен был догадываться. Однако уходить он не торопился, и это было странно.

– Тут еще вот что. Пропали два армянина, они занимались огранкой алмазов. И два хитника.

– Что, уже заявления есть?

– Имеются. Родственники этих армян и сейчас у меня в приемной отираются. Как ты думаешь, убийство моих людей не связано с их исчезновением?

Яковлев неопределенно пожал плечами:

– Откуда же мне знать? Ты же знаешь, что мое ведомство не занимается пропажей людей.

– Тогда придется объявлять их в розыск. Ты уж извини меня, если я что-нибудь не так понял, служба, знаешь ли.

– Ничего, – отмахнулся Яковлев. – Я все понимаю. Я бы еще и не так себя вел, если бы моих людей убрали.

– Вот-вот, и я об этом. Знаешь, буду копать дальше, если узнаю, кто их застрелил, так жалеть не стану. – Клебанов поднялся, сильно шаркнув стулом. – Ладно, пойду. Я ведь к тебе только на секундочку зашел. – Улыбнувшись, он добавил: – Чтобы стопочку коньяка выпить.

– Ну и как, понравился?

– Не то слово!

Дверь за Клебановым закрылась. Яковлев задумался. Сказанное нельзя было воспринимать как объявление войны. Но вряд ли Александр Георгиевич будет сидеть сложа руки. Не тот типаж! А уж если дотянется до обидчиков, то будет сжимать им горло до тех самых пор, пока они не испустят дух. А потом еще неизвестно, куда может вывести его расследование. Вряд ли Клебанова удастся держать на коротком поводке – не той он породы! Но вот за ходом следствия присмотреть стоит. Начальником следственного отдела управления был его информатор, который дал согласие на сотрудничество еще десять лет назад, будучи простым опером. Сейчас он входил в ближайшее окружение Клебанова. Так что Виктор Ларионович был в курсе самых утонченных милицейских оперативных разработок. Придется начальника следственного отдела озадачить новой проблемой. А если что, обратиться к Шадронову, а уж он без помощи не оставит!

Взяв бутылку коньяка, Яковлев поставил ее в стол, на прежнее место. С минуту Виктор Ларионович выжидал, а потом, не удержавшись, подошел к окну. Клебанов, косолапо переваливаясь, подошел к «Волге», припаркованной у подъезда здания. Яковлев улыбнулся, подумав о том, что за глаза Александра Георгиевича называют ротвейлером. Чем-то он действительно напоминал этого пса. В подавляющем большинстве бойцовские собаки выглядят весьма добродушно. Но все иллюзии относительно их мягкотелости исчезают в тот момент, когда они открывают свою зубастую пасть.

Александр Георгиевич Клебанов был добряком. Однако желания потрепать его по холке что-то не возникало. Можно остаться без руки.

Распахнув дверцу, Клебанов неуклюже протиснулся на заднее сиденье машины. Яковлев достал мобильный телефон и, отыскав нужный номер, сделал звонок.

– Петро?

– Он самый.

– Мне нужно знать, как проходит расследование убийства Петракова.

– Я как раз возглавляю эту группу. Когда нужно предоставить материалы?

– Самое позднее завтра вечером.

– Хорошо, организую.

Глава 16
СОБСТВЕННЫЕ ИНТЕРЕСЫ

Генеральный директор секретной разведывательной службы Ричард Мурчисон вошел в просторный кабинет премьер-министра. Увидев вошедшего, тот энергично поднялся из-за дубового стола и размеренным шагом направился навстречу гостю. Тиснув его слегка за руку, он повернулся к человеку, сидящему в глубоком кресле, и сдержанно поинтересовался:

– Вы знакомы?

Мужчина повернулся, и генеральный директор тотчас узнал в нем заместителя начальника ЦРУ Джона Парсонса. Старательно изобразив радушие, он шагнул вперед, ожидая, что американец поднимется с места, чтобы поприветствовать коллегу. Однако ничего подобного не произошло, американец лишь протянул руку через стол и сказал:

– Рад тебя приветствовать, Ричард.

Рука его была невероятно холодной, как лапа пресмыкающегося. Правда, пожатие оказалось неожиданно сильным, но это другое – к чувствам это не имело никакого отношения, послужив всего лишь напоминанием о том, что ребята из ЦРУ парни хваткие.

Как и подавляющее большинство европейцев, Ричард Мурчисон американцев недолюбливал. На это имелся целый ряд серьезных причин, и первая из них заключалась в желании американцев всюду подчеркнуть свое превосходство. Взять хотя бы сегодняшний случай. Ведь мог бы оторвать свою задницу от стула, пожать руку генеральному директору секретной разведывательной службы, да и присутствие премьер-министра ко многому обязывает. Однако янки повел себя так, как если бы сам вызвал к себе в кабинет чиновника средней руки.

Сделав вид, что ровным счетом ничего не произошло, Ричард Мурчисон продолжал лепить дружелюбные улыбки, призвав на помощь свое недюжинное самообладание.

Бестактность была еще одной негативной чертой, которая раздражала Мурчисона в американцах, которые умели показать, что они находятся на собственном ранчо, даже если перешагнули порог кабинета премьер-министра дружеского государства. А ведь тому следовало бы обратить внимание на подобную бестактность американца. Но хамство было благополучно проглочено, и премьер-министр на пару с шефом разведки продолжали выражать радушие.

Как бы там ни было, американцы являлись стратегическими партнерами, а потому на многие вещи приходилось просто закрывать глаза, а их откровенную бестактность воспринимать как милую ребячью шалость. Была бы его воля, так он в первых рядах антиглобалистов потрясал бы каким-нибудь антиамериканским плакатом вроде: «Янки, убирайтесь к чертовой матери!» – и выкрикивал бы ругательства в их адрес. Но крупная должность обязывает быть большим дипломатом и связывает по рукам многими условностями покрепче всяких веревок.

– Я тебя тоже, Джон, – как можно радушнее сказал генеральный директор.

Он почувствовал, что его улыбка превращается в судорогу. Настал момент, чтобы убрать ее с лица, вот только сделать это почему-то не получалось.

– Прошу вас, господа, устраиваться, – пригласил премьер-министр. Дождавшись, когда гости сядут поудобнее, он направился к своему креслу.

Собственно, сказано это было для одного Ричарда, но во фразе присутствовал некий подтекст, и генеральный директор был благодарен за него премьер-министру. Вместе с тем он хотел подчеркнуть, что вступительная часть завершена и от официальных любезностей пора приступать к делу.

Вроде бы и мелочь, но генеральному директору досталось место по правую руку от премьер-министра.

– Господин Парсонс рассказал нам очень удивительную вещь. Оказывается, в России обнаружены алмазы, которые должны были быть отправлены нам в сорок пятом году в оплату поставок по ленд-лизу. Но как мы знаем, на такие вещи срока давности не существует, а сегодняшняя цена на эти алмазы составляет около полутора миллиардов долларов. Может быть, даже и три. А это весьма существенная сумма! Надеюсь, вы не считаете, что мы должны подарить русским эти деньги?

– Нет, сэр, – охотно отозвался Ричард.

Повернувшись к Джону Парсонсу, премьер-министр попросил:

– Вы не могли бы рассказать суть дела в двух словах.

Парсонс кивнул:

– С удовольствием. Итак, повторю, мы располагаем очень убедительными сведениями, что в России отыскался контейнер с алмазами, которые были потеряны в сорок пятом году прошлого столетия и предназначались союзникам в качестве оплаты поставок по ленд-лизу.

Ричард понимающе кивнул. Он обратил внимание на то, что Парсонс сказал не «данные», а «сведения». Это только на первый взгляд между сведениями и данными не существует особой разницы, но в действительности пропасть между ними огромная. Данные, как правило, получены от источника, который представляет существенный интерес для разведки, а вот сведения – это анализ исходных данных. Следовательно, Джон Парсонс с присущей американцам самоуверенностью хотел подчеркнуть, что они уже давно работают над этим вопросом и собрали массу информации, которую и проанализировали, прежде чем огласить.

И снова налицо стремление подчеркнуть свое превосходство!

Наверняка он сейчас начнет утверждать о прозорливости ЦРУ, говорить о том, что они никогда не сдавали дело в архив и десятки лет дожидались того дня, когда неучтенные алмазы всплывут где-нибудь в Европе.

Уже после первых минут разговора Ричард понял, что не ошибался, – так оно и произошло.

– Ситуацию с пропавшим контейнером мы отслеживали с того самого дня, как он пропал. Такое количество алмазов не исчезает бесследно. Несколько лет назад в ювелирных магазинах Европы нами было обнаружено несколько крупных алмазов. Спектральный анализ показал, что это были уральские камни, именно с того месторождения, где русские в то время вели разработку. В настоящее время мы выявили еще несколько таких алмазов. Так вот, я вам хочу сказать, господа, что в последнее время они уже начинают расходиться по всему миру. Несколько алмазов обнаружено в Израиле, в Иране, в Армении. Мы даже проследили путь проникновения этих алмазов в Европу. Они идут из России в Израиль и в Иран через Армению. Далее им придают огранку, и они попадают в ювелирные магазины Европы. У меня имеется информация о том, что этой ситуацией очень обеспокоена компания «Де Бирс». Я связывался с генеральным директором компании, и он откровенно заявил: если в продажу будет выброшена такая огромная партия, стоимость алмазов на мировом рынке может резко упасть. Алмазные компании понесут колоссальные убытки. Я уверен, что в настоящее время они прилагают огромные усилия, чтобы отыскать источник поступления алмазов.

– И как вы думаете, что они будут делать, когда узнают, у кого находятся алмазы? – спросил премьер-министр.

Возможно, Джон Парсонс и был хамоватым малым, но только совсем не простаком. Улыбнувшись, он заговорил:

– Конечно, в настоящее время «Де Бирс» уже не та организация, какой она была, предположим, сто лет назад. Вряд ли они станут организовывать какие-то террористические акции в отношении продавцов. Мне кажется, они постараются узнать, кто именно владеет этими алмазами, и попытаются их купить. – Задумавшись на секунду, он добавил: – Хотя кто знает, как могут разворачиваться события. В такой крупной компании, как «Де Бирс», хорошо развиты службы разведки и контрразведки, и если алмазы находятся в каких-нибудь частных руках, то они могут предпринять попытку уничтожить продавца и завладеть алмазами.

– А если алмазы находятся в руках государства? – спросил Ричард.

– Наши аналитические службы как раз не исключают именно такого поворота событий. Возможно, что русские специально объявили об утере алмазов, чтобы не расплачиваться ими за поставки по ленд-лизу. Тем более что отношения между союзниками и Советским Союзом в то время уже были несколько натянутыми. Романтический период отношений прошел, и русские могли просто припрятать алмазы. А сейчас, когда давние события вроде бы стерлись из памяти, они решили продавать алмазы через подставные фирмы. Подобная комбинация в духе российских спецслужб. Так вот, если алмазы находятся в руках государства, то «Де Бирс» просто постарается выкупить эту партию.

– И что вы предлагаете? Наладить сотрудничество с «Де Бирс»? – удивился премьер-министр.

Джон Парсонс отрицательно покачал головой:

– Ни в коем случае! Мы неукоснительно должны соблюдать собственные интересы. Для начала необходимо собрать самую полную информацию об этих алмазах, отыскать неопровержимые доказательства того, что контейнер все-таки существует. А потом официально потребовать, чтобы русские передали нам алмазы в соответствии с договоренностями Ялтинской конференции.

– А если все-таки Россия откажется?

– Сейчас Россия усиленно стучится в Европу. Ее властям можно дать понять, что если они откажутся выполнять наши условия, то двери для них будут плотно закрыты. Пусть считают, что алмазы стоимостью в три миллиарда долларов – билет в Европейское сообщество. Но для этого, господа, нам потребуются совместные усилия. Через три месяца должен состояться саммит в Швейцарии, и президент Соединенных Штатов обязательно поставит этот вопрос перед Президентом России. Так что мы будем действовать из-за океана. Вы же, в свою очередь, должны будете поддержать нас здесь. Я получил самые широкие полномочия и в ближайшее время готов приступить к оперативному управлению операцией.

– С чего же вы предлагаете начать?

Джон Парсонс сунул руку в карман и извлек прозрачный камушек величиной с крупный лесной орех. Небрежно кинув его на стол, он с улыбкой проследил за тем, как алмаз катится по полированной поверхности, и сказал:

– Я предлагаю начать вот с этого, господа. Хорош?

Алмаз прокатился по столу и, ткнувшись твердым округлым бочком в пресс-папье, застыл.

Каждый из присутствующих повидал на своем веку немало дорогих украшений, так что на блеск камней они имели крепкий иммунитет. Но сейчас они смотрели на алмаз будто завороженные. И даже не потому, что он был крупных размеров, которые так редко встречаются в природе. Все дело было в его первородности, сейчас он был такой, каким его создала природа, – с треугольными гранями, слегка окатанными на углах, со множеством мельчайших трещинок на ребрах. Один уголок у него был слегка рыжеват – это гидроокислы железа. Но отдельные недостатки совершенно не влияли на общую красоту камня.

– Разрешите взглянуть? – попросил Ричард.

– О! Пожалуйста.

Генеральный директор аккуратно взял алмаз двумя пальцами и посмотрел его на свет. Улыбнулся, залюбовавшись игрой.

– Хм... Мне, конечно же, приходилось видеть алмазы. Но вот такого размера, признаюсь, встречаю впервые. Если в утерянном контейнере содержится хотя бы с десяток алмазов такой величины, то нам следует, господа, удвоить свои усилия. Очень не хотелось бы, чтобы такое чудо оставалось в руках русских.