Текст книги "За пределом беспредела (На воле)"

Автор книги: Евгений Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Иван дернул за шнур торшера и шагнул в коридор. Минут через пятнадцать они подошли к двухэтажному кирпичному зданию бывшего государственного ресторана, на фасаде которого огромными неоновыми буквами было написано: «Стриптиз-бар». Рядом высвечивалась красотка в ковбойской шляпе – совершенно нагая, только причинное место прикрыто фиговым листком. Светящаяся реклама была рассчитана на то, что каждый мужчина с тугим кошельком непременно захочет посмотреть, какую же деталь скрывает элегантный листок.

Иван уверенно толкнул дверь. Где-то в глубине помещения задребезжал звонок, известивший о появлении очередного гостя. В глаза ударили вспышки света. В глубине зала, на эстраде, изгибалась пока еще не до конца раздетая танцовщица.

– Ты проходи, Степа, здесь есть на что поглядеть. Если Эдика не найдем, так хоть на голышек вдоволь насмотримся…

Откуда-то сбоку подошел огромного роста билетер в безукоризненно отглаженных черных брюках и белой рубашке. Нетрудно было понять, что круг его обязанностей более широк и при надобности он мог вышвырнуть из заведения и чрезмерно пылкого зрителя, и пьяного скандалиста.

– Добрый вечер, господа, – пробасил амбал, растянув губы в зверской улыбке. С таким выражением лица он мог с успехом выколачивать деньги из должников. – У вас имеются пригласительные?

Иван сунул руку в карман, достал несколько купюр и, даже не взглянув на них, спросил:

– Этого хватит?

Гигант умело погасил загоревшийся было в глазах довольный огонек, с деланным равнодушием сунул деньги в карман брюк и ответил:

– Вполне. Проходите и садитесь за любой свободный столик.

– А телки ничего, – мечтательно протянул Степан, устраиваясь за ближайшим к подиуму столом.

Сидевшие за соседними столиками посмотрели на него удивленно и о чем-то заговорили вполголоса. Сявка явно произвел на них впечатление дикаря, способного залезть на эстраду и запустить лапу танцовщице под бикини.

– Кого я вижу?! – радостно прозвучало с противоположного конца бара.

К столику, за которым сидели Хмырь и Сявка, подбежал светловолосый парень. Он широко раскинул руки:

– Где же тебя носило, старый черт?!

Иван поднялся, шагнул навстречу и тепло обнял приятеля. На подиуме бесновалась смуглая красавица. На неё мало кто обращал внимание: за столиками оживленно беседовали, пили водку, иногда громко смеялись. Закуска была самая что ни на есть русская: соленые помидоры, огурчики, маринованные грибы. Казалось, посетители объелись заморскими деликатесами и сейчас заново открывали для себя родные лакомства.

– В отъезде был… – неопределенно пожал плечами Иван.

– За рубежом?

– Да вроде того.

– Сейчас все за границу ездят, только хочу тебе сказать, ни черта там хорошего нет. На родине-то и говно приятнее пахнет. Эй, друг, – подозвал Эдик официанта, – плесни-ка нам по полной, я угощаю. Лады?

– Договорились, Эдик, – великодушно разрешил' Иван.

Сразу было видно, что Эдик в баре свой человек, – доказательством тому служила расторопность официанта: он мгновенно принес закуску, разлил всем троим марочное вино в высокие бокалы и затем то и дело подходил к их столу, чтобы сменить пепельницу и узнать, не желают ли гости еще чего-нибудь.

Выпили по первой.

Эдик одобрительно крякнул, а Хмырь с Сявкой только поморщились и заели кисло-сладкий вкус постной ветчиной.

– Зря ты Томку бросил, – неожиданно укорил Эдик Ивана, наколов на вилку ломтик малосольного огурчика. – Сейчас родственниками были бы. Глядишь, на пару с тобой лохов бы раскручивали. Бывает так, что их тут полбара набивается, и все при больших деньгах. Вон за той дверью стойло, впариваем крапленую как можем. В общем, без бабок не бываем.

– Как сейчас Томка-то? – Голос Ивана невольно дрогнул, однако лицо оставалось по-прежнему безмятежным.

– После тебя она слаба на передок стала, – с сожалением ответил Эдик. – Снюхалась с каким-то козлом… Ни на что не способен. Так, если только сазана какого-нибудь пасти. А ты ведь парень путевый, мы с тобой такие дела могли бы делать!

На сцене появились две девушки. Взгляды присутствующих невольно обратились в их сторону. Одна была блондинка, другая – шатенка. Одетые в белые туники, с волосами, подвязанными алыми лентами, они напоминали греческих танцовщиц.

На какое-то время девушки сумели завладеть вниманием зала. Даже Эдик, привыкший к акробатическим этюдам стриптизерш, оторвался от закусок и посмотрел на щедро залитый цветными огнями подиум, по которому, выставляя стройные ножки на строгий суд зрителей, медленно прохаживались танцовщицы. Древние греки недаром предпочитали короткие и воздушные женские одежды. Сидевшие в зале разгоряченные мужчины явно жаждали увидеть, что же прячется под легкими шелковистыми туниками, и на золоченые пряжки у самой шеи, удерживавшие воздушную ткань, смотрели как на личных врагов.

– Как зовут блондинку? – поинтересовался Иван.

– Ты на эту блондинку не заглядывайся, по-дружески тебя предупреждаю, – оторвался от завораживающего зрелища Эдик. – Это подружка самого Аркаши. Если Штырь что-то неладное заметит, то свезет тебя куда-нибудь в лес и за хер на дерево повесит. Посмотри на тот стол, только незаметно. Видишь, две хари минералочку попивают?

– Ну?

– Вот они и следят за тем, чтобы к ней всякие ухари с гнусными предложениями не подваливали.

А девушки между тем уже расстегнули пряжки и стали медленно стягивать с плеч длинную ткань, демонстрируя эротику высочайшего класса. Это были совсем не те грубые пляжные движения, когда женщина снимает коротенькое платьице через голову. Наконец, одежда упала к их ногам, прикрыв узкие ступни. Блондинка одним балетным прыжком преодолела половину сцены и закружилась на месте, подняв ногу выше головы. Зал зашумел, а у Степана захватило дух. Такое он видел впервые. Да, Аркаше не откажешь во вкусе. Наверняка подобные выкрутасы его подруги перед большой аудиторией действуют на него возбуждающе.

– Как же поживает ваш Аркаша? – невинно поинтересовался Иван.

– Неплохо. Ему жаловаться не на что, с начальником УВД водку пьет. Говорят, что даже прокурор города у него в друганах ходит. А ты что, знаешь его? Он ведь птица высокого полета и на нашу грешную землю опускается только тогда, когда поклевать хочет.

– Когда-то тусовались в одной компашке, – соврал Иван, посмотрев на Эдика честным взглядом. – Но давно не виделись. Хотелось бы снова встретиться, поговорить, вспомнить старое. Ты не знаешь, как его найти?

– О! Это очень непростой вопрос. Сейчас к нему не подойти ближе чем на пятнадцать метров. Охрана покруче, чем у нашего губернатора. Старых связей не поддерживает…

В голосе Эдика послышалась обида. Что поделаешь, такова человеческая природа: стоит только кому-то чего-то добиться, как он забывает прежних друзей.

– И что, с ним невозможно даже словечком перемолвиться? – тоже с обидой спросил Иван.

Девушки на сцене в это время сплелись в медленном танце. Казалось, они позабыли, где находятся.

Даже присутствующие поверили, что греческие мелодии унесли девушек к теплому Эгейскому морю на остров Лесбос.

– Неплохо танцуют, – скупо высказался Степан.

– Заявляю авторитетно, по всей России вряд ли отыщется с десяток стриптизерш такого уровня, как эти. Даже в Москве. Это тебе не какая-нибудь подпольная школа, а самая что ни на есть Мариинка! – В голосе Эдика послышались нотки гордости, как будто он самолично учил девушек премудростям балета. – Блондинка какое-то время даже в Большом театре танцевала.

– Что же она там не осталась? – ехидно поинтересовался Иван. – Глядишь, сейчас примой-балериной была бы. – Он оторвался от зрелища всего лишь на несколько секунд, когда наливал себе в бокал вина. – По заграницам бы разъезжала, зашибала бы бабки…

– Ты думаешь, ей здесь хуже, чем за границей? Она столько «капусты» имеет за день, сколько вся труппа Большого, поди, за месяц не заработает!

– Так что там насчет Аркаши? – неожиданно перевел разговор Иван. – Как бы нам его повидать?

Эдик помолчал. Поколебавшись секунду, он подцепил с тарелки последний ломтик малосольного огурца.

– Тебе, Ваня, повезло. Знаешь, где находится кабак «Семиозерье»?

– Еще бы, – усмехнулся Иван, – я в нем столько денег спустил, пока твою сестру обхаживал, что при одном воспоминании дух захватывает.

– Ну, что было, то прошло, – отмахнулся Эдик. – Теперь у Томки другой:. Так вот, завтра там собирается очень серьезная компания. Будут только свои. Ресторан на это время, естественно, закроют. Такое сборище случается только раз в полгода. Будет там, разумеется, и Аркаша. Конечно, он мог бы там и не появляться, хотя бы потому, что давно уже перерос всю эту публику, но он любит поиграть в демократию. Дескать, я, ребята, один из вас, а что я с прокурором водку жру, так это у меня просто работа такая.

Рука Степана слегка дрогнула, бокал, который он держал в руке, ударился о подсвечник и тонко зазвенел. – А если он все-таки не придет? – как можно спокойнее спросил Иван.

– Что значит – «не придет»? Аркаша хоть с ментами дружбу и завел, но о понятиях тоже не забывает. Братва ведь может подумать, что он заносится, а таких не особенно жалуют. Так что придет обязательно. Я даже думаю, что он там останется на всю ночь и будет до утра пульку расписывать.

– И когда же он туда заявится?

– А кто его знает? – пожал плечами Эдик. – Он ведь хозяин! Когда хочет, тогда и приходит, хотя обычно появляется часам к шести.

– Ты не мог бы провести нас в тот кабак? – Иван поставил бокал с вином на стол.

– Если нальешь сто граммов, так обязательно проведу. Ха-ха-ха!

Степан не отрывал от подиума восторженных глаз. Зрелище захватило его всерьез. Иван поймал его взгляд и спросил:

– Эдик, послушай, а вот другая танцовщица, темненькая, она как, трахается?

Эдик брезгливо ответил:

– Вот эту ты можешь поиметь куда захочешь. Но хочу заранее предупредить – она пойдет с тобой только в том случае, если ты отвалишь ей солидные бабки. А в сексе она толк понимает, это тебе я говорю!

– Неужели у такой бабы никого нет? – удивился Иван.

– Почему нет? Еще как есть. Более того, она замужем. Только ведь Вероника у нас девушка самостоятельная и не оглядывается с опаской на мужа-инженера, у которого в кармане, кроме фиги, ничего отыщешь. Если хочешь, я могу договориться с ней. Если ты, конечно, при бабках…

– Ничего, я уж как-нибудь сам. С бабами-то я договариваться умею. Эй, человек, – подозвал он шмыгавшего между столиками официанта, – будь добр, передай эту сотенную во-он той темненькой танцовщице и скажи, что я бы хотел сказать ей пару слов наедине.

– Хорошо. Сделаем, – аккуратно взял купюру официант. Лицо его при этом приобрело заговорщицкое выражение.

– А вот эта бумажка тебе за хлопоты, – сунул Иван еще одну стодолларовую купюру официанту в карман рубашки.

Музыка умолкла, танец закончился, и девушки, похватав одежду и якобы стыдливо прикрываясь ею, сбежали со сцены. Сейчас они напоминали прелестных купальщиц, застигнутых врасплох дерзкими соблазнителями.

– Ну, я пойду, – поднялся Эдик. – Сейчас в соседней комнате крупная игра заваривается. Не хочу упустить свой кусок.

– Значит, завтра в шесть у «Семиозерья», – бросил ему вслед Иван.

– Договорились. Что передать Томке?

– Скажи, что я ее не забыл и очень сожалею о том, что мы расстались.

– Ей будет приятно это услышать, – голос Эдика потеплел. – Ну, будь!

Исчезновение с подиума девушек заставило посетителей углубиться в разговоры. Вместо музыки послышалось бренчание вилок о тарелки. Кто-то матюкнулся в самом углу, и эхо разнесло брань по всему залу.

Возле подиума томился Иван, сжимая в кулаке пачку стодолларовых бумажек. Он явно настроился на интимное свидание. Вышла Вероника, на ней было броское темно-зеленое вечернее платье. О прежней стриптизерше напоминали только оголенные плечи. Хмырь подошел к девице слегка поспешнее, чем следовало бы. Он наклонился, что-то сказал ей, и Степану почудилось, будто он поцеловал девушку в загорелое плечико.

Девок Иван и впрямь охмурял блестяще, этого никто не мог отрицать. Достаточно было ему открыть рот, показав два ряда безупречных зубов, тряхнуть грудой мускулов, и девушка уже готова была упасть в объятия молодого Геркулеса. При этом Иван вовсе не обладал какой-то богатой палитрой приемов обольщения. Весь его словарный запас состоял из нескольких фраз, среди которых «Как тебя зовут, киска?» и «Может, пообщаемся поближе, малышка» были наиболее изощренными.

Его беседа с Вероникой складывалась тоже весьма незатейливо.

Иван заявил:

– У тебя очень аппетитная попка, девочка! И ножки тоже ничего. Я бы хотел узнать, как будет себя чувствовать в твоей норке мой дружок.

Девушка непринужденно засмеялась, словно это был самый изысканный комплимент, который она когда-либо слышала.

– А ты нахал, – давилась танцовщица смехом.

– Давай не будем терять времени и уединимся где-нибудь в кабинете, а то мой инструмент порвет штаны. Тогда знаешь, какой переполох здесь поднимется.

– А ты хвастун!

– Я не хвастун, детка, а говорю то, что есть на самом деле. Если бабы увидят, какое оружие я ношу между ног, мне несдобровать. Мигом оторвут…

Заиграла музыка, и на подиум гибкими змейками выскользнули три новые танцовщицы. Хозяева бара щедро потчевали гостей зрелищем женской красоты.

Степан понял, что Ивану удалось договориться: он по-хозяйски обнял красавицу за талию и, на прощанье махнув Степану рукой, направился к выходу. Такой поступок являлся нарушением инструкций, за что Колян мог покарать весьма сурово. Сявка с улыбкой подумал о том, что если бы он напомнил Хмырю об этом минут пять назад, то парень потерял бы эрекцию на ближайшие полгода.

Пора было уходить. Степан допил остатки вина и, посмотрев последний раз на обнаженных див, направился к выходу. Громила в белой рубашке приветливо распахнул перед ним дверь, видимо, он не забыл о больших чаевых его приятеля. Степан в который раз подумал о том, что даже самого неотесанного болвана большие деньги способны научить правилам хорошего тона.

Комната гостиницы встретила его казенным неуютом. Степан запер дверь на ключ, вытащил из кармана «Глок», передернул затвор и прицелился в угол. Приятная игрушка, ничего не скажешь.

Завтрашний день обещал быть тяжелым. В камере хранения на вокзале лежала еще парочка «пушек» с полными магазинами. Оружие было проверено, пристреляно и осечки дать не могло.

Под самое утро в комнату постучался Иван. Он не вошел, а прямо-таки перевалился через порог. Факт был налицо – баба его измочалила до последней стадии. Хмырь выглядел словно сдувшийся воздушный шарик.

– Ну и как? – вяло поинтересовался Степан.

– Ты мне можешь, конечно, не верить, но это было нечто потрясающее!

Сил у него хватило ровно настолько, чтобы сбросить дорогие кожаные ботинки и пробубнить что-то восторженное о бедрах танцовщицы. Потом Иван хрюкнул и завалился спать.

У «Семиозерья» Иван со Степаном появились без пятнадцати шесть. В кабак стекалась публика фартовая, на стоянке было тесно от иномарок. Крепенькая «семерка» Ивана среди импортной роскоши выглядела жалким драндулетом. Игра обещала быть нешуточной.

Как бы ненароком Степан притронулся пальцами к поясу. Там, спрятанный под курткой, покоился «ствол». Оружие придавало больше уверенности и позволяло чувствовать себя настоящим мужчиной. С ним Степан как бы обретал власть над простыми смертными, не подозревавшими о том, какая смертельная угроза скрывается под курткой у обыкновенного с виду, хоть и широкоплечего парня. Подобные мысли блуждали, видимо, и в голове Хмыря – недаром его губы кривились в высокомерной улыбке. Заставив приятелей изрядно понервничать, Эдик подъехал к кабаку без двух минут шесть. Он широко распахнул дверцу своей «Ауди» и бодрым шагом направился к поджидавшему его Ивану.

– Ты знаешь, Ваня, какой я тебе сюрприз приготовил? – хитро произнес он, подходя к подельникам. – Ни за что не угадаешь.

– Ну давай, подиви.

– Посмотри туда, – показал куда-то за его спину.

Иван оглянулся и не поверил глазам: у входа в ресторан стояла Томка, такая же обворожительная и желанная, как в день их первой встречи.

– Зачем? – прошептал Иван.

– Ты это брось, – обиделся Эдик. – Помириться вам давно пора. Послала она своего хахаля. Едва я ей сказал, что ты здесь, так она все побросала и сюда…

– Зачем, ну зачем ты привел с собой Томку?! – проскрежетал зубами Иван. – Разве я тебя просил об этом?! Ведь сказано же было – все кончено!

– Ваня, ты сдурел, – ощетинился Эдик. – Девка от тебя без ума, а ты!..

– Я тебя еще раз спрашиваю, зачем ты привел с собой Томку?! Сюда и сейчас.

Скулы Эдика побагровели, он уже открыл рот, чтобы ответить какой-нибудь резкостью, но тут из-за поворота показался темно-зеленый «Сааб». Хищной, кровожадной рептилией он уверенно пробрался между припаркованными автомобилями и остановился у самого входа в ресторан.

Иван никогда не видел Штыря, но, когда из салона автомобиля после двух мрачных детин-телохранителей вылез худощавый и подтянутый длинноволосый шатен, Иван сразу догадался, что это и есть некоронованный хозяин города. Штырь приветственно поднял руку, запахнул полы тонкого кожаного плаща и, не оборачиваясь на охрану, поспешил к входу в ресторан.

Ругательство застряло у Эдика в горле. Он произнес:

– Аркашу спрашивал? Вот он идет. Только не думай, что я тебя в кабак проведу…

Реакция Ивана была мгновенной: он выхватил из-за пояса «Глок» и, почти не целясь, навскидку, выстрелил несколько раз в спину удаляющегося авторитета. Штырь споткнулся и упал лицом на ступени. От удара о мрамор хрустнула нижняя челюсть. В следующее мгновение заработал «узи» – это старался Сявка. Рой пуль вонзился в грудь сначала одного телохранителя, бросив его спиной на капот «Сааба», а затем второй телохранитель, судорожно пытавшийся извлечь зацепившийся пистолет, взмахнул руками и с размаху грохнулся навзничь на асфальт, получив две пули в лицо.

– Да ты!.. Ты что?! – мертвенно побледнев, прошептал Эдик. Он был в шоке.

– Ты не должен был приводить сюда Томку, прости! – И, направив ствол в живот Эдику, Иван дважды нажал на курок.

– Господи! – раздался дикий женский крик. Длинное узкое платье стесняло движения Томки, бежавшей к месту гибели брата. Бойкая дробь каблучков звучала как автоматная очередь. Внутри у Ивана что-то оборвалось – Томка знала, во что одеться, именно это платье было на ней в день их первого свидания.

Рядом заурчал заведенный двигатель.

– Ну чего ты встал?! – истошно орал Сявка. В машину давай! Живей!

Иван, словно во сне, вскинул руку и выстрелил. Пуля ударила Томке в живот, и платье тотчас потемнело от крови.

– Ну зачем, зачем он привел сюда Томку?! – прошептал он, видя, как девушка оступилась, привалилась спиной к стоявшему рядом автомобилю и, оставляя на светлой эмали кровавую полосу, соскользнула на землю.

– Скорее, идиот!

Иван распахнул дверцу и вскочил в салон. Машина, свистнув резиной, рванулась с места.

– Мы его кокнули! – возбужденно крикнул Степан, яростно вращая руль. Встречные машины шарахались от «семерки», как волны от носа могучего судна.

– На дорогу смотри! – пробормотал Иван.

Машина едва разминулась с «КамАЗом», который, вильнув, с треском зацепил краем кузова «Тойоту», ехавшую рядом.

– Мы грохнули его! – продолжал ликовать Сявка, в возбуждении стуча кулаком по рулю. – Вот только девку жаль, классная была баба.

– Ты о Томке? – прохрипел Иван.

– Да о какой еще Томке! – возмутился Сявка. – О той бабе, которую ты целую ночь драл! Не скоро такая отыщется. Я бы тоже не прочь с ней поваляться! Трассой больше не поедем, там могут дежурить менты. Съедем в лесок. Дорога будет подлиннее, но добираться по ней безопаснее.

Степан крутанул руль, и «семерка» послушно свернула с шоссе и осторожно, переваливаясь с боку на бок, поехала по проселочной дороге.

– А если Аркашка остался жив? – произнес Иван.

От одного этого предположения ему стало жарко. Мгновенно изменился в лице и Сявка, ему тоже сделалось не по себе. Он ответил не сразу:

– Ты же ему в спину пол-обоймы выпустил. – И, уже повеселев, добавил: – Он не бессмертный!

– Ты помнишь, что Колян сказал?

– Что?

Машина заехала правым колесом в грязь и забуксовала. Липкий чернозем не желал ее отпускать.

– Зараза! Буксует! – выругавшись, воскликнул Сявка. – Так что же он сказал?

– В голову стрелять, чтобы наверняка!

Машина заглохла. Было бы обидно влипнуть по-глупому – не во время перестрелки, когда приходится подставлять башку под пули, а вот так, когда машина по самое брюхо погружается в проселочную грязь.

– Да не газуй ты! – прикрикнул на приятеля Иван. – Попробуй со второй.

Сявка нервничал:

– Ну и что же ты не подбежал и не прострелил голову? Свинца пожалел? Или, может, соображалку совсем потерял, когда бабу свою бывшую увидел?

– Послушай, давай не будем ссориться, – взмолился Иван. – Мне и так тошно. Не хватает еще, чтобы мы перестреляли друг друга.

– Ладно, молчу. И что же ты предлагаешь делать? Не возвращаться же обратно, чтобы прострелить ему башку?

– У меня плохие предчувствия, – признался Иван. – Я уверен, что нас уже ищут на всех дорогах.

– Ну и что же ты предлагаешь? – Что я предлагаю?.. Машину утопить! Пускай помучаются, поищут ее.

– Даже если они ее найдут, это им ничего не даст. Машина в угоне, а номера перебиты.

– Верно, но я еще не договорил. Отсидимся пару дней где-нибудь, а потом поедем по домам.

– Хорошо. Согласен.

– Попробуй еще раз со второй, – посоветовал. Иван. – Может, все-таки пройдет.

Степан не ответил, но совету последовал. Машина взревела и, сбрасывая с колес комья грязи, тронулась с места.