Текст книги "Гениальный грабитель"

Автор книги: Евгений Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Существовал второй вариант.

Предложенный камушек вполне погасил бы долги, вот только такого человека обычно всегда берут на заметку. Всем интересны люди, что таскают в карманах алмазы величиной со здоровущий орех! Вокруг подпольных казино всегда вертится толпа криминальных личностей, выслеживающих вот таких сибирских простаков. Не составит особой сложности отследить его путь от казино до гостиницы, где он остановился, а потом, выманив его под благовидным предлогом, подвесить за ноги где-нибудь в укромном уголке леса и вытрясти из его карманов остатки алмазов, а заодно узнать, где ему удалось раздобыть подобные чудеса света.

Третий путь наиболее безопасный.

Молча согласиться со своим долгом, отдать паспорт в залог и, пообещав, что вернет деньги в срок, продать алмаз первому подвернувшемуся богачу, который не станет распространяться о случайном приобретении. С выбором кандидатуры он явно не прогадал. Так что же он ответит?

Шабанов натолкнулся на твердый взгляд.

– Не хотел рисковать.

Его собеседник был не валенок, как могло показаться поначалу. И вообще, разве могут быть бесхитростными люди, что носят в своих карманах алмазы по двадцать каратов весом!

– Я хочу еще раз взглянуть на камень, – пожелал Степан.

– Пожалуйста, – легко согласился новый знакомый.

Сунув два пальца в кармашек, он небрежно выудил из него вожделенный камень. Столь же равнодушно развернул, как если бы имел дело с вещицей стоимостью в алтын.

Взяв алмаз, Шабанов почувствовал прохладу гладких граней. Едва повернув, он тотчас зажмурился от пущенного в глаза лучика света. Такая вещица способна в два счета превратить самое закаленное сердце в кусочек льда. Пристальнее, чем в первый раз, принялся рассматривать алмаз, пытаясь отыскать в нем скрытые дефекты, пусть крохотную трещинку в сотую долю от толщины волоса. Взяв лупу, Шабанов стал изучать камень, но алмаз вновь поразил его своим совершенством. Камень был крупный, настоящий великан, подобно человеку преклонного возраста, имеющему букет возрастных заболеваний, он просто обязан содержать массу дефектов. Но как Степан ни всматривался в его прозрачную глубину, так и не сумел отыскать ни одного изъяна – ни минеральных примесей, ни трещинок, ни затемнений. Так бывает: некоторых счастливчиков природа одаривает отменным здоровьем до глубокой старости.

Приподняв алмаз, Степан подставил его под солнечный луч, вспыхнувший овальным пятном на темно-коричневой поверхности стола. Пожар, вспыхнувший внутри камня, бросил искры на восторженное лицо Степана Васильевича. Алмаз, поймав солнечный свет, не желал его выпускать, играя. Однако заточение не слишком обременяло солнечный свет, похоже, что он даже радовался неожиданной неволе – так и блистал многими огоньками!

Искорки внутри алмаза мгновенно померкли, едва Степан опустил руку, – радужный какое-то мгновение назад, он превратился всего-то в прозрачный камушек, по внешнему виду мало чем отличающийся от осколка стеклянной пепельницы.

– Хорошо, – разглядев едва промелькнувшую ухмылку на полноватых губах водителя, произнес он. – Я полагаю, что эта вещь стоит таких денег. – Сунув руку во внутренний карман, Шабанов вытащил из него толстый портмоне и отсчитал деньги: – Здесь пятнадцать тысяч. Пересчитайте!

Пошевелив грузным телом, большерукий выжал из стула жалобный скрип и уверенно взял деньги. Затем, разложив деньги веером, всмотрелся в них, изучая водяные знаки, и, не обнаружив огрехов, одобрительно кивнул:

– Все в порядке. Камень ваш.

– Надеюсь, – расстегнув портмоне, Шабанов аккуратно положил в него алмаз и защелкнул на кнопку.

– С вами приятно иметь дело, – небрежно, как это было с алмазом несколько минут назад, водитель «БелАЗа» сунул пачку долларов во внутренний карман куртки. Невольно создавалось впечатление, что материальные блага занимают в его жизни последнее место.

– Взаимно. Если к вам на колеса прилипнет еще что-нибудь похожее, дайте мне знать.

– Буду иметь в виду. Хотя такие камешки прилипают не каждый день. Ха-ха!

Подошла официантка и, посмотрев на посетителей, любезно поинтересовалась:

– Может, еще желаете что-нибудь?

– Все было очень вкусно, – ответил большерукий. – А это тебе на духи, – сунул он в карту деньги, – оставайся такой же красивой.

– Благодарю вас, – на лице официантки не промелькнуло даже мимолетной улыбки, как если бы ей каждый день оставляли за обычный обед по пятьсот долларов.

Едва кивнув на прощание, большерукий открыл дверь и, косолапо перевалив крепко сбитое тело через порог, уверенно зашагал, громко долбя асфальт коваными каблуками.

* * *

Расставшись с водителем, Степан вернулся в квартиру. Его встретила Варвара: красивая, спокойная.

– Знаешь, Варя, я совсем не тот человек, за кого себя выдавал, – проговорил он, строго глядя на девушку.

– Все ясно! Какая же я была дура! – всплеснула Варвара руками. – А я-то поверила! Это надо же было так запудрить мне мозги! Ты женат! И у тебя есть дети. Ведь так? Ну чего же ты стоишь? Признавайся! Все мужики такие. Ну сколько же можно так по-глупому обжигаться? Почему же мне всегда достаются какие-то ненормальные? Все! Я собираю свои вещи и ухожу! – Она вытащила из-под кровати чемодан. – Денег на обратную дорогу у меня хватит!

– Послушай, Варя… – попытался Шабанов успокоить разволновавшуюся девушку.

– Вот только не надо меня останавливать, – протестующе подняла она руки, отгораживаясь от подступавшего Степана. – Никакие уговоры не помогут. Какая же я была дура, когда поверила твоим обещаниям.

Ухватив девушку за плечи, Шабанов слегка ее встряхнул.

– Ты дашь мне сказать или нет? Никакой жены, ни тем более детей у меня нет.

К глазам девушки подступили слезы, она, отвернувшись, утерла их тыльной стороной ладони.

– Так, значит, ты не женат?

– Нет.

– И что же ты тогда хотел мне сказать?

– Я уже не могу обманывать тебя. Возможно, я допускаю ошибку, но я должен признаться. Только прошу тебя, давай успокойся…

– О какой ошибке ты говоришь?

– Садись сюда. – Когда девушка присела рядом, хрупкая, беззащитная, опьянив его ароматом духов, продолжил: – Возможно, я сделал ошибку, взяв тебя с собой… Только ты послушай, не перебивай. Мне не следовало подвергать тебя опасности. Ты дорога мне, и если с тобой что-то случится, так просто я не переживу. После того как я расскажу тебе все, ты сама должна решить, оставаться со мной или все-таки уйти. Я не стану тебя задерживать.

– И что же такое ты собираешься рассказать мне?

– Я не работаю в офисе, как говорил тебе.

Длинные ресницы недоуменно трепыхнулись:

– Так ты не электронщик?

– Электронщик я как раз очень хороший. – Степан едва улыбнулся и добавил: – Это мне позволяет отключать охранные системы в ювелирных магазинах и жить безбедно.

– Даже сейчас ты не можешь без своих дурацких шуток и говоришь невесть какую чушь, – насупилась Варвара.

– В том-то и дело, что сейчас я говорю тебе правду… Никто тебя не держит, ты можешь развернуться и уйти.

– Ты прогоняешь меня?

Шабанов отрицательно качнул головой:

– Вовсе нет. Просто… Просто я не знаю, как может сложиться мой завтрашний день, а подвергать тебя опасности я бы не хотел.

Когда девушка заговорила, в ее голосе звучала горечь – разговор давался нелегко им обоим:

– Значит, ты говоришь правду? Ты преступник?

– Получается, что так.

– И тебя могут посадить?

– Не исключаю такой вероятности. Извини, что я разочаровал тебя. – Степан поднялся. Отодвинутый стул зло проскрежетал по половицам. – Квартира останется за тобой, живи здесь сколько хочешь.

– А как же ты?

– Не переживай, найду себе новую. – Шабанов шагнул в сторону двери.

– Степа, – негромко произнесла девушка, заставив Шабанова остановиться. Ему очень хотелось обернуться, но он опасался натолкнуться на строгий осуждающий взгляд. Так и простоял возле двери, дожидаясь продолжения разговора: – Мы больше не увидимся с тобой?

– Нет.

– Я остаюсь с тобой…

– Варя, – Шабанов повернулся к девушке, и неуверенно к ней шагнул, – я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела о своем выборе.

– Вот только благодарить меня не нужно, – негромко произнесла Варвара, отстранив объятия Степана. – Сейчас я хочу остаться одна… Ты иди, Степан… После поговорим.

– Хорошо. Как скажешь, – отступил Шабанов. Постояв рядом с отвернувшейся девушкой, он быстро вышел из комнаты и аккуратно закрыл за собой дверь.

Оставшись одна, Варвара подошла к телефону и набрала телефонный номер.

– Слушаю, – прозвучал в трубке негромкий мужской голос.

– Это я, – едва не всхлипывая, произнесла Варвара.

– Я понял…

– Все произошло именно так, как вы говорили.

– Ты умница. Ты справилась. Оставайся рядом с ним. Я должен знать о каждом его шаге. Возможно, что все не так просто, как нам кажется.

– Хорошо. Я остаюсь с ним, – глухо отозвалась Варвара и положила трубку.

Глава 6. За ним присматривают

Остаток дня Степан провел в обществе Варвары. Особенно ничем не занимались, просто, взявшись за руки, ходили по улицам. После полудня зашли в ресторан, где Шабанов заказал себе стейк с печеными овощами, а Варваре телятину с лисичками и жареным картофелем. Потом немного выпили красного вина и, слегка охмелев, вернулись домой. Вели себя обыкновенно, как супружеская пара, не обремененная большим хозяйством. И странное дело, Шабанову невероятно нравилась столь непритязательная жизнь.

– Ты не жалеешь, что поехала со мной? – задал Степан вопрос, мучивший его в последние дни.

Повесив на вешалку легкий плащ, Варвара ответила:

– Просто поняла, что у меня нет другого выбора, значит, и жалеть мне не о чем.

– Ты красивая, могла бы найти кого-то другого, – не сдавался Шабанов. – К вам ведь в город часто наведываются олигархи, глядишь, кто-то положил бы на тебя глаз, и сейчас ты рассекала бы волны Средиземного моря на собственной яхте.

– Ты не забыл, что у меня дед был шаманом? Я, кажется, тебе говорила об этом… Так он меня предупредил, что никаких олигархов у меня не будет… А раз так, то и жалеть особенно не о чем.

Девушка говорила спокойно, не раздражаясь, и вообще у нее была манера даже самой обыкновенный разговор вести поучительным образом, как если бы наказывала за легкую провинность пятилетнего несмышленыша. В первые дни их знакомства подобная манера Шабанова слегка забавляла, но сейчас он почувствовал легкое раздражение.

Посмотрев на часы, Степан произнес:

– Я тебя ненадолго покину. У меня есть кое-какие дела.

Пожав плечами, девушка ответила:

– Раз нужно, иди.

– Ты не обижаешься?

– Все в порядке, я знаю, что ты идешь не к женщине, а остальное для меня неважно.

– Ты не по годам мудра.

– Вовсе нет, я обыкновенная, – заверила Варвара, – просто я тебя люблю.

– Ты знаешь, какой сегодня день?

– Двадцать третье.

– А день недели?

– Четверг. А что?

– Этот день знаменательный. В этот день мои предки, древние славяне, должны были сразиться с врагом, совокупиться с женщиной и закончить день каким-нибудь подвигом. Так что у нас с тобой вся ночь впереди, будь готова. А я пошел сражаться с врагом.

– Ты забыл про подвиг?

– Он впереди.

Поцеловав Варю на прощание, Степан вышел на улицу и направился в свой любимый ресторанчик. Устроившись подле окна, заказал чашку кофе и стал ждать.

Итак, сегодня четверг. Знаменательный во всех отношениях день. Именно сегодня, в десять часов утра, из банка «Заречье» под охраной двух автоматчиков и с металлическим кейсом в правой руке выходил серый, невыразительный, лет сорока человек с узкими, ссутулившимися плечами в больших очках с черной оправой и направлялся в сторону цеха по огранке алмазов, расположенного по этой же стороне в каких-то ста метрах от хранилища.

Изменений не случилось и на этот раз: едва стрелки часов, установленных над главным входом банка, показали десять утра, как дверь распахнулась и в сопровождении двух автоматчиков в камуфляже вышел худощавый дядька, по внешнему виду обыкновенный служащий, привыкший к размеренному образу жизни и не грезящий наполеоновскими планами. Единственное, что будет меняться в его судьбе, так это внешность, столь подверженная течению времени. Едва ли не все учреждения Москвы на восемьдесят процентов заполнены такими невыразительными типажами. О чем они могли мечтать, так это о том, что когда-нибудь водоворот жизни прибьет их к какой-нибудь тихой заводи, где будет и вода почище, и корм посытнее. А уж если подфартит, так фортуна предоставит им возможность открыть собственное дело, что позволит без особой встряски встретить старость.

Но человек, что шествовал в сопровождении автоматчиков, не был обыкновенным, и уж тем более его не следовало причислять к офисному планктону. Звали его Александр Игоревич Николаев, должность завидная, почти что барская, – начальник цеха по огранке алмазов. Еженедельно из хранилища банка в цех огранки забиралась большая партия алмазов, которая впоследствии в виде прекрасно ограненных бриллиантов – в серьгах, кольцах, колье и прочих украшениях – отправлялась в ювелирные магазины едва ли не по всему миру.

А вот ровно в тринадцать часов из цеха по огранке алмазов через металлическую дверь, расположенную с торца здания, выйдет все тот же немолодой мужчина, немногим за сорок. За прошедшие три месяца, что Шабанов наблюдал за Николаевым, тот ни разу не изменил заведенным привычкам, что позволило составить его психологический портрет. Александр Игоревич не склонен к каким бы то ни было переменам или авантюрам. Ценит стабильность и внутренний покой. Осторожен в суждениях, не заискивает перед начальством, но и не спорит с ним, всегда ведет себя корректно, просчитывает в своей жизни каждый шаг. Но вместе с тем, что видно по его унылому лицу, испытывает неудовлетворенность. Этот человек считает, что достоин чего-то большего, что предначертано судьбой. Оно и понятно, находиться рядом с такими деньгами и быть всего-то десятой спицей в колесе – это обидно! Считает, что его незаслуженно задвигают и вместе с тем прекрасно осознает, что у него нет ни малейшего шанса, чтобы хоть как-то продвинуться по служебной лестнице. Все в этом мире уже поделено и ему досталась лишь роль статиста, а то и обслуживающего персонала. Однако Александр Николаев ни за что не упустит своего шанса свернуть с накатанной колеи. И ради него он рискнет поставить на кон даже собственное благополучие. А здесь уже просматривается игрок с немалыми страстями, которые следует использовать в собственных делах. Стоит попытаться подобрать к нему ключик, хотя сделать это будет крайне трудно.

Еще через пятнадцать минут Александр Игоревич подойдет к небольшому зеленому скверику и, разместившись на коротенькой скамеечке близ фонтана, выкурит сигарету. Один только дьявол знает, какие мысли будут будоражить его умную голову, когда он станет посматривать на фланирующих прохожих. Возможно, сидя на скамеечке, Александр Игоревич думает о том, как улучшить свое материальное положение. Степан Шабанов предоставит ему реальный шанс сделаться по-настоящему состоятельным человеком. Впрочем, выбор его был основан еще на одном – Николаев, как и всякий азартный человек, не упустит представившегося случая пощекотать себе нервы. А уж если Фортуна повернется к нему лицом, так это позволит прибавить к прежнему благосостоянию еще парочку нолей. Затем, накурившись, Александр Игоревич несколько поспешно покинет сквер и размеренным шагом затопает в обратный путь.

Николаев, по мнению Степана Васильевича, был наиболее уязвимым звеном в безопасности банка «Заречье», и начинать следовало именно с него.

Набравшись терпения, Шабанов стал ждать.

Металлическая дверь распахнулась точно с первым ударом часового боя – из здания, как если бы дожидался именно этого удара, вышел человек сорокалетнего возраста в идеально отглаженном костюме, до блеска начищенных ботинках и осторожно, словно опасался провалиться в зыбкую трясину, ступил на серый тротуар. Остановившись у высокого бордюра, терпеливо переждал плотный поток транспорта и уже твердым шагом пересек широкую улицу. Степан тотчас вышел из ресторана и, стараясь не отставать, заторопился следом, дыша Николаеву едва ли не в затолок. Дотопав до своей любимой скамейки, Александр Игоревич устроился под сенью разросшегося тополя, надеясь получить желанное успокоение. До кончиков ногтей он был человеком привычки, хорошо организованным человеком. Такие люди управляют банками, международными концернами, а Николаев по прихоти судьбы продолжал оставаться в среднем звене менеджмента, пребывая в безвестности.

Вытащив сигарету из полупустой пачки «Бонда», Николаев аккуратно воткнул ее в уголок рта. Движения изящные, отточенные многолетней практикой. Красиво смолит, ничего не скажешь. Такому изяществу следовало бы поучиться, а то и украсить какую-нибудь рекламу. Наверняка рассчитывает докурить сигарету в одиночестве, погрузившись в успокоенный ход непритязательных мыслей. «А вот на это полагаться не стоит, друг мой ситный», – хмыкнул Степан Васильевич и опустился на противоположный край короткой скамеечки, скосив взгляд, увидел, как нижняя губа Александра Игоревича недовольно поджалась, отчего сигарета, торчавшая в уголке рта, дрогнула. Верный признак крайнего раздражения. Наверняка в его четко отцифрованных мозгах вертятся примерно такие мысли: «Какого дьявола этот тип устроился на моей скамейке, когда вокруг находится с полдюжины точно таких же». – «Ничего, братец, придется тебе потерпеть. Так что подымим табачком в тандеме», – подумал Степан, внутренне усмехаясь, и вытащил из кармана пиджака точно такую же пачку «Бонда».

Закурили почти одновременно, пыхнув дымком в противоположные стороны. Держались так, как если бы их ничто не связывало, – всего-то случайный сосед по скамейке, о котором тотчас забываешь, едва поднимаешься с нее. А вот здесь Николаев ошибается – их связывало много общего, а через несколько минут разговора будут связывать еще и деловые отношения.

– Простите, а не подскажете, который час? – повернулся Степан к своему соседу, изящно стряхнувшему пепел на затоптанную пожухлую траву.

Глянув вполглаза на огромный циферблат, поблескивающий россыпью алмазов, Александр Игоревич произнес, не проявляя к соседу даже малейшего интереса:

– Пятнадцать минут шестого.

Его взор, неподвижный, откровенно прямой, был обращен в противоположную сторону сквера, где на точно такой же скамейке замерла миловидная девушка с книгой в руках – наверняка какая-нибудь студентка, готовящаяся к сессии.

– У меня такое впечатление, что мы с вами где-то уже встречались.

Николаев отвел взгляд от презабавного зрелища и внимательно посмотрел на Степана.

– У меня нет такого ощущения, любезнейший. – Слегка повел плечами, добавил: – Хотя кто его знает, Москва – маленький город.

– Я, собственно, не из Москвы, а из Якутии… Знаете, вы мне очень напоминаете одного бизнесмена, который в Дружном забрал деньги своих акционеров и исчез. Не помню, какая была сумма, – наморщил Шабанов нос. – Кажется, два миллиона долларов. Некоторое время его даже считали погибшим, потому что в реке выловили труп, одетый в его костюм и обутого в его ботинки. Опознать его не представлялось возможным, потому что лицо было очень обезображено. Но все-таки несколько сослуживцев узнали в нем пропавшего бизнесмена. В общем, следователи выдвинули такую версию: его ограбили какие-то неизвестные, забрав два миллиона долларов, после чего труп выбросили в реку. Обнаружились свидетели, которые якобы видели, как накануне его пропажи к нему заявлялись двое неизвестных. Их фотороботы показали по телевидению, но поиски так ни к чему и не привели.

Николаев сидел неподвижно, лишь небрежно щелкнул пальцем по сигарете, очевидно стряхивая предполагаемый пепел.

– Вынужден согласиться с вами, забавная история получается, – лениво растягивая слова, выдавил из себя Николаев. – Чего только не бывает, мало ли похожих людей!

– Разумеется, много, – легко согласился Степан. – Но вы даже не представляете, насколько вы с ним похожи! Знаете, у меня даже совершенно случайно при себе оказалась его фотография. Не желаете взглянуть? – Не дожидаясь согласия собеседника, Шабанов вытащил из внутреннего кармана снимок и показал его Николаеву. – У меня возникает такое чувство, что с этой фотографии смотрит ваш близнец. Даже на подбородке точно такая же родинка, как у вас. Смешно, правда?

Александр Игоревич сильным щелчком отшвырнул недокуренную сигарету далеко в сторону, что должно было свидетельствовать о некоторой горячности.

– Помнится, в прежние дни вы были более аккуратны, окурки бросали исключительно в урну. А тут такое!

– Вы что, следили за мной?

– Скажу так… изучал!

– Полагаю, что присели ко мне также не случайно? – ровным, едва ли не безразличным голосом спросил Николаев.

– Вы очень проницательны, Александр Игоревич.

– Ага, вы даже знаете, как меня зовут.

– Не удивляйтесь, я многое о вас знаю. Хотя в Якутске и в Дружном вас знали под именем Феликс Георгиевич Крутский. Полагаю, что нынешнее ваше имя настоящее? – остановил он взгляд на напряженном лице Николаева. – Все-таки к алмазам допускают не всякого, а потом, банк «Заречье», куда вы наведываетесь, имеет весьма серьезную службу безопасности, она всегда пробивает своих постоянных клиентов, тем более таких, кто очень часто приходит в хранилище. Хотя для нашего разговора это совершенно неважно.

– Что вам от меня нужно?

– Самую малость, Александр Игоревич, – продолжил Степан, ободренный словами собеседника. – В первую очередь я бы хотел у вас спросить, насколько надежно хранилище, в которое вы наведываетесь?

Сухие щеки Николаева скривила снисходительная улыбка.

– Уж, не думаете ли вы ограбить банк?

– Но только с вашей помощью. Чем же я хуже вас?

– Вы с ума сошли! Я бы ни за что не стал бы вламываться в бронированное хранилище с ломом наперевес.

– Разумеется, не стали бы, потому что вы действуете более изящно, вы работаете с бумагами. Составляете финансовые схемы, а потом перекачиваете деньги в офшорные зоны. Ваша деятельность будет, как бы это сказать помягче… несколько похитрее. Но что поделаешь, я прямолинеен, – губы Шабанова насмешливо дрогнули.

– Мы с вами находимся в неравных условиях, вы знаете, как меня зовут, а я не знаю даже, как к вам следует обращаться.

– Зовите меня… Сергеем Викторовичем.

– Это ваше настоящее имя? – с сомнением спросил Николаев.

– Для вас это имеет какое-то значение? – удивившись, в свою очередь, спросил Шабанов.

– По большому счету, никакого.

– Ну вот видите. У нас с вами будет просто деловое партнерство, после которого мы разойдемся в разные стороны.

– Постойте, кажется, я вас тоже припоминаю. Пару раз я вас видел в ресторане, что напротив банка.

– Да, я люблю туда захаживать, – губы Степана расплылись в довольной улыбке. – Так что же вы мне ответите?

– Если вы в самом деле надумали ограбить хранилище, то вы безумец! Сделать это просто невозможно. Мое мнение такое: его охраняют куда надежнее, чем Оружейную палату.

– Возможно… От вас мне нужна полная информация об охранной системе банка. Разумеется, с вашей стороны это не будет меценатством. Пятьдесят тысяч долларов вас устроят?

Губы Николаева сжались в прямую тонкую линию. Однако размышление было недолгим, уже в следующую секунду он уверенно заговорил:

– Но это будет всего лишь аванс… И я бы хотел получить его в самое ближайшее время. Еще столько же я хотел бы получить за риск.

– Сумма немалая, согласитесь, – задумчиво протянул Степан, притронувшись ладонью к подбородку.

– Да, но в случае успеха вы получите значительно больше. Я же со своей стороны предоставлю вам полнейшую информацию. Возможно, мне удастся раздобыть какие-то охранные секреты, которыми владеет лишь узкий круг.

– Каким образом?

– У меня свои источники.

– Договорились… Завтра вы получите свои деньги. Мы можем встретиться в том же самом уютном ресторанчике, о котором вы упомянули. Или где-то в другом месте.

– Полагаю, что лучше всего получать деньги в помещении и подальше от посторонних глаз. В ресторане имеются кабинки, где нас никто не потревожит. А потом, там отменная кухня!

– Хорошо. А сейчас вы могли бы мне рассказать, хотя бы в общих чертах, что там происходит, в хранилище?

– Хранилище прекрасно охраняется. В него невозможно войти незамеченным, собственно, как и выйти. Оно имеет не менее десяти уровней защиты. Помещение оборудовано инфракрасными детекторами тепла. В двери, окна встроены сейсмические датчики, датчики магнитного поля, доплеровский радар, – энергично перечислял Николаев, – и добавьте ко всему этому, что хранилище стережет бронированная дверь с замком из десяти миллионов возможных комбинаций. И это только то, что находится внутри банка. А еще с полсотни видеокамер снаружи, просматривающих практически каждый сантиметр улицы.

– Где находятся камеры слежения?

– Они расположены на столбах по периметру. На стенах встроены сейсмические датчики. Так что если у кого-то возникнет безумная мысль высадиться на крышу хранилища на вертолете, то у него не будет ни одного шанса на успех. Причем наблюдение за банком ведется все двадцать четыре часа в сутки. Что вы на это скажете? – криво усмехнулся Александр Игоревич.

– Значит, по-вашему, задача невыполнимая?

– На мой взгляд, совершенно бесперспективная!

Шабанов оставался невозмутимым:

– Что ж, тем более интереснее будет в него проникнуть.

– Я предоставлю вам всю интересующую информацию. А вам уже самому решать, стоит ли заняться этим делом или лучше предпочесть что-нибудь попроще.

– Еще мне нужен план банка.

– Хм… Вы знаете, куда меня толкаете? Любого, кто заинтересуется такой информацией, тотчас возьмет в оборот служба безопасности. Да меня просто уволят!

– Вам предстоит действовать осмотрительно. Тем более вам это не впервой.

– Легко сказать… – Задумавшись, Александр Игоревич добавил: – Впрочем, можно что-нибудь придумать. Планы зданий должны находиться в органах пожарного надзора. У меня там работает приятель, он мне кое-чем обязан, попробую достать через него. – Посмотрев на часы, Николаев сделал озабоченное лицо: – Однако мое время истекло. Нужно возвращаться на службу. А то, знаете ли, у нас в цехе все очень строго, не хотелось бы, чтобы управляющий подумал, что я вошел в сговор с грабителями.

– Вы очень остроумны, – на прощание ответил Степан.

– Скорее всего, я реалист.

* * *

Прошло уже шесть лет, как Глеб Абрамов принял на себя руководство службой безопасности компании «Российские алмазы». Практически службу он создавал с нуля, что не мешало ему сделать ее одной из самых эффективных в регионе. За это время он навел в компании порядок, придав разрабатываемым карьерам статус особо охраняемых зон. Благодаря разветвленной сети информаторов Абрамов знал, что творится в компании, и своевременно перекрывал каналы, по которым алмазы уходили с производства. Нельзя сказать, что хищения прекратились, но, во всяком случае, они сократились в разы. Столь же энергично действовала и его внешняя разведка. Ему интересны были люди, прибывавшие в Дружный, а потому едва ли не на каждого человека, интересовавшегося карьером, было заведено досье. Было такое досье и на генерального директора, хранившееся в его личном деле. Если все-таки однажды от него решат избавиться, то компрометирующие документы всплывут самым неожиданным образом, высветив нехитрую цепочку хищений.

В компании намечались какие-то серьезные перемены, уже сейчас воздух, казалось, был наэлектризован настолько, что буквально потрескивали волосы, так что нужно быть готовым к любому развитию событий, а сейчас он видел свою задачу в том, чтобы исполнять приказы начальства и не забывать пополнять досье новыми компрометирующими материалами.

В этот раз ему дали задание проследить за Степаном Шабановым, и чем больше он о нем узнавал, тем интереснее для него была эта фигура. Парень неординарный, надо признать. Остается лишь гадать, что творится в его башке.

Прозвеневший звонок вывел его из задумчивости:

– Глеб Петрович?

– Он самый. Что там у тебя?

– Докладываю! Он крутится около банка «Заречье». Камушек я ему передал. Он клюнул. Похоже, что у него самые серьезные намерения. Теперь главное, чтобы он не выбросил его.

– Такими вещами не разбрасываются.

В трубке раздался сдержанный смешок:

– Это уж я так, пошутил.

– Хорошо. Присматривай за ним. Только старайся держаться на расстоянии. Мало ли чего.

Абрамов положил трубку. Операция вступает в решающую стадию. Что ж, нужно будет доложить об этом начальству. У каждого свои интересы.

* * *

Едва постучавшись, в кабинет впорхнула Юля, новая секретарша Курганова, и живо доложила:

– Андрей Макарович, к вам подошел Федор Юрьевич.

– Хорошо. Пусть заходит, – разрешил генеральный директор, вымучив на лице нечто похожее на улыбку.

Уже два месяца Юля работала секретаршей у Курганова. И надо отдать ей должное, что со своими обязанностями она справлялась успешно. Прежде Юля работала в цехе огранки контролером и, как рассказывали, была весьма требовательной, и вот сейчас, расположившись в его большой приемной, она держалась так уверенно, как если бы проработала на этом месте не один год. И все-таки в ней не было того шарма, каким от рождения обладала Варенька. Та умела расположить к себе даже взмахом ресниц, одним лишь взглядом, а этой приходится пускать в ход все многообразие женских уловок, чтобы добиться должного расположения.

Вовлекать в предстоящее дело Вареньку не хотелось, да и опасно, но Тимофеев настаивал, сумел подобрать подходящие слова, чтобы он, вконец удовлетворившись каким-то невнятным объяснениям, сдался и, махнув рукой, произнес: «Забирай!»

С некоторых пор Курганов вдруг осознал, что Тимофеев имел на него невероятное влияние, которое день ото дня только крепчало. Он не мог противостоять его воле, будто опутывающей его по рукам и ногам. Даже новую секретаршу ему подбирал не кто иной, как его главный эксперт. Возможно, именно поэтому девушка, несмотря на свою улыбку, все больше раздражала Курганова, и он понимал, что в недалеком будущем с ней придется распрощаться.

Интересно, с каким делом он пришел в этот раз? Почему не мог обождать завтрашней планерки?

Вошел Федор Тимофеев, принося с собой облако дорогого парфюма, как всегда безукоризненно одетый (у Курганова создавалось впечатление, что он едва ли не еженедельно менял костюмы), в до блеска начищенных ботинках (и это притом, что на улице была слякоть).

– Что там у тебя? – буркнул Андрей Макарович, указав на свободный стул.

– Кажется, Шабанов клюнул, – объявил Тимофеев, уперевшись локтями в стол.

Курганов невольно обратил внимание на изумрудные запонки в белоснежных манжетах, выглянувших из-под рукавов пиджака. Получилось весьма щеголевато. Парень умел жить красиво, в этом ему не откажешь, и свое благополучие ни от кого не скрывал. Но даже дорогой костюм смотрелся на нем мешковато, собравшись в длинные кривые складки под лацканами. Может, изъяны фигуры?