Текст книги "Страсть окаянная"

Автор книги: Евгений Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Ну, ты как там, солнышко? Мне уже пора в зал...

Он прислушался.

– Сейчас-сейчас, – вновь послышался голос Епифановой. Замок щелкнул. Дверь отворилась. Лена была обворожительна, и Константин не мог не признать этого факта. Он не ожидал увидеть ее такой. Первые несколько секунд Климов буквально ничего не мог вымолвить. Туго облегающее черное в пол платье подчеркивало достоинства прекрасной фигуры девушки.

– Ты неплохо выглядишь, – наконец выговорил он.

Лена посмотрела на себя в огромное зеркало, расположенное перед выходом на сцену. Она сделала несколько довольно смелых движений. Климов невольно отметил, что двигалась она раскованно и грациозно. Глубокие разрезы по бокам платья доходили до середины бедра, обнажая ее стройные, обтянутые черными чулками ноги.

– А если все же не получится? – неуверенно спросила девушка. – Вдруг он не пойдет со мной на площадку? Я никогда не танцевала стриптиз... Что тогда?

– Это невозможно, – Климов позволил себе опустить взгляд в глубокий вырез декольте. – Ты должна сделать все от тебя зависящее. И я уверен, что ты справишься.

В это время дверь со сцены отворилась, и в нее проскользнула полуобнаженная девушка, только что закончившая свое выступление. Сердце у Лены екнуло.

– Значит, так. Запомни, – обратился к ней Константин. – Главное для тебя – это вытащить его на танец на середину комнаты. Я буду сидеть за левым столиком. Просто сними с него пиджак и держи его в руке. Дальше я все сделаю сам. Мелихов сидит сейчас в центре зала, за крайним столиком, в первом ряду. То есть в наилучшей позиции. Тебе будет легко с ним работать.

– Хорошо. Все. Скрести за меня пальцы, а мне на сцену... – проговорила Епифанова.

В раскрытую дверь врывались первые аккорды музыки, под которую она должна была танцевать.

– Удачи! – бросил ей вслед Климов.

Теперь Лена уже не видела ничего, кроме вертящегося с зеркальными гранками шара, как в цирке, прикрепленного к потолку в самой глубине подиума. В зале было темно. И лишь движение световых зайчиков, отражавшихся от зеркал, освещало ей дорожку. Как ни странно, но, когда она переступила порог подиума, волнение прошло само собой. Она слышала только музыку. Страстное аргентинское танго, которое она выбрала для своего выступления, заводило ее. Первые же несколько тактов заставили ее вспомнить занятия бальными танцами в детстве. Пара неуверенных движений... Как это ни странно, но и эти, почти незаметные по ощущениям Лены, па вызвали в зале гул одобрения. Лена почувствовала, что входит в раж. К ней вернулась и гибкость, развитая в свое время на тренировках по художественной гимнастике, и... Она уже не могла остановить себя. Дальше все пошло само собой... Музыка стала стремительно развиваться, увлекая танцовщицу в бурные аргентинские страсти. Танго не оставляло равнодушным никого. Лена только время от времени слышала восторженные возгласы мужчин. Она кружилась и изгибалась в такт музыке. И вот настал кульминационный момент. Она уже танцевала на площадке перед столиками, оставив позади подиум.

Танец настолько увлек ее, что Епифанова буквально принудила себя посмотреть на лица присутствующих.

Ее расчет оказался верным. Мелихов сидел прямо перед ней. Она стала медленно продвигаться к столикам. Вот слева, как и договаривались, сидит Константин. Она стянула с себя тонкий шелковый шарфик, которым изящно обмотала шею перед выступлением. Дальше все покатилось как по маслу.

Она медленно стала обходить мужчин, сидевших за первыми столиками, выбирая себе первую жертву. Ее шарфик легко обвился вокруг шеи одного из молодых людей...

Несколько секунд продолжался парный танец...

Затем Лена сдернула шарф. Оставив молодого человека на середине площадки, она резко развернулась в противоположную сторону. И стала подбираться к Мелихову. К счастью, образ роковой женщины, навеянный аргентинскими страстями, оправдал ее измену.

Петр Павлович, как и предполагалось, охотно откликнулся на предложение танцовщицы выйти с ней на танец. Мелихов прекрасно танцевал танго. Теперь они вдвоем кружились по танцполу, и Лена чувствовала, что вызывает желание мужчин, а ее партнер – ревность.

Музыка стала приближаться к финалу. Елена сорвала с партнера пиджак и бросила его на пол. В этот момент в зале погас свет. Танцовщица мягко выскользнула из рук своего поклонника. Небольшое замешательство, восторженный гул голосов...

Когда включили свет, танцовщицы уже не было на площадке. Сорванный с Мелихова в порыве страсти пиджак так и остался лежать на танцполе около одного из столиков. Его обладатель занял свое место в зале...

Импровизированный спектакль удался.

Как только Лена вошла в свою гримерку, она рухнула на кресло в изнеможении. В голове гудело. Руки и ноги не слушались. Она бессмысленно уставилась на себя в зеркало. Через несколько минут в дверь постучали...

– Да-а-а! Ну, ты выдала! Не ожидал от тебя! – Константин подошел к гримировальному столику и несколько раз громко хлопнул в ладоши в знак одобрения. – Чисто сработали!

С этими словами он выложил перед Епифановой золоченый портсигар Петра Павловича. Лена счастливо улыбнулась.

* * *

– Разрешите войти? – уже закрыв за собой дверь и направляясь к рабочему столу Мирошникова, слащаво произнес Триполин.

– Где тебя черти носят? Я тебя с самого утра ищу. Ты должен был... – Приступ сильного кашля не дал генералу закончить фразу. Он с раздражением затушил только что прикуренную сигарету в пепельнице, переполненной окурками. – Чего ты стоишь как пень? Сядь.

– Я с самого утра вот этим занимаюсь, – Триполин положил на стол Мирошникова кожаную черную папку и сел напротив.

– Мне что, в ладоши от восторга захлопать? Что это? – с раздражением произнес Георгий Матвеевич, указывая на папку.

– Это материалы на Елену Епифанову, которая по параметрам соответствует представлениям Войтовича об идеальной женщине. Здесь ее подробная биография, характеристика, медкарта, круг общения... Ну, в общем, все. И фотографии.

Триполин открыл папку и протянул фотографии Мирошникову.

– Да, хороша девица, – растягивая слова, произнес генерал. Он прикурил новую сигарету и, продолжая один за другим изучать снимки Епифановой, спросил у Триполина: – Ну, и когда же оригинал приступит к работе?

– Как только мой человек возьмет ее с поличным, – ответил полковник.

– Так она, что, чистая? – бросив фотографии на стол, возмутился генерал.

Он хотел сказать что-то еще, но то ли из-за раздражения, то ли из-за вновь начавшегося кашля, лишь с силой раздавил сигарету в пепельнице и постучал указательным пальцем по снимкам.

– К нам чистые не попадают. – Триполин аккуратно сложил фотографии и убрал их в папку. – Я уверен, что максимум через неделю Елена Епифанова начнет с нами сотрудничать.

– Сначала ее надо с поличным взять, – Мирошников кашлял все сильнее. Его злость и раздражение достигли эмоционального предела. Ругаясь, генерал поднялся из-за стола и начал нервно прохаживаться по кабинету. – Твою мать! Время поджимает, Леня. Ты что, не понимаешь? Я и без этого на твои психологические авантюры закрыв глаза согласился. А тут, оказывается, еще и девка чистая. Ее, оказывается, еще твой человек с поличным должен взять! А если он ее через год возьмет, тогда что?

– Он ее очень быстро возьмет.

В руках Триполина появился спичечный коробок.

– Откуда такая уверенность?

– От этого зависит осуществление его мечты, – манипулируя спичечным коробком, спокойно произнес Триполин.

– Ну, и что же ты ему пообещал? Волшебник, твою мать!..

– Лично я ничего. Но на словах передал ему твое обещание, что в случае успеха операции ты возьмешь его в наше ведомство переводом. Естественно, с повышением, – улыбаясь, сказал Триполин, не сводя глаз со своего спичечного коробка.

– Ты охренел, твою мать?! – Мирошников подлетел к столу и, опершись о столешницу руками, навис над Триполиным. – Тебе кто дал право от моего имени должности раздавать? Ты хоть представляешь, что я для этого должен сделать?!

– Ничего, – полковник убрал спичечный коробок в карман и пристально посмотрел в глаза Мирошникову из-под стекол круглых очков. – То, что операция прошла успешно, этому человеку знать необязательно. Но с мыслью о том, что его мечта осуществима, он все сделает. Ему теперь кажется, что он все может и что он ничего не боится, – узкие губы Триполина медленно растянулись в улыбке. – Ему теперь и жить не страшно, и удить не страшно... И умереть, кстати, тоже не страшно.

Многозначительный кивок полковника сказал генералу гораздо больше, чем любые слова.

* * *

– За нас! – провозгласил Климов, поднимая бокал шампанского на уровень лица.

Лена лукаво прищурилась.

– С какой это стати «за нас»? За меня! Тебе толком ничего и не пришлось делать, напарничек. Все основные задачи легли только на мои плечи.

– Ну, хорошо, – он не стал спорить. – За твои хрупкие плечи! Я ведь уже говорил тебе, как они божественно красивы?

– Нет, не говорил.

– Значит, еще скажу.

Лена хмыкнула. Затем чокнулись и синхронно выпили.

Идея заскочить по пути из стрип-бара в этот небольшой ресторанчик и отметить успешное завершение дела принадлежала Константину. Епифанова поначалу хотела было воспротивиться, но потом подумала, что ничего предосудительного в этом не будет. В конце концов, Климов оказался не таким уж плохим парнем, каким пытался выглядеть в день их знакомства. К тому же Лена была счастлива от того, что у них все получилось. И Тимофей будет ею доволен...

Константин склонился и двумя пальцами подхватил с вазочки трюфель.

– Но согласись, что мы неплохо работаем в паре, – сказал он после небольшой паузы, в течение которой, как заметила Лена, он беззастенчиво пялился в ее расстегнутый ворот блузки. – Чисто, грамотно, профессионально.

– Признаю. Неплохо.

– И я считаю, что нам надо продолжить сотрудничество.

Он вновь разлил шампанское по бокалам. Пенная шапка перевалила через края и стала стекать на стол. Пузырьки газа игриво поднимались со дна на поверхность. Лена почему-то подумала, что их движение чем-то напоминает ее собственную жизнь. Все менялось...

– С чего такая уверенность?

Теперь она уже не огрызалась на Климова, как тогда в «Норэле», а скорее подначивала его. Играла, как кошка с мышкой. И в то же время подозревала, что он эту игру понимал и принимал. Да, действительно, Константин мог быть неплохим парнем, если хотел этого.

– Это не уверенность. Это предположение. А у тебя другое мнение на этот счет?

– Нет, ну почему же? – Лена пожала плечами. – Можно и поработать, конечно. Сама к этому стремиться я, конечно, не стану, но если выпадет такая возможность или поступит распоряжение сверху...

– Сверху – это от Тимофея? – уточнил Константин.

– Ну, да.

– Как у вас с ним? – На этот раз он не стал чокаться с Епифановой, а просто без всяких тостов пригубил шампанское из своего бокала.

Взгляд Климова, направленный на собеседницу из-под густых бровей, показался Лене слишком испытующим. Вопрос явно относился к категории провокационных. Мимо их столика продефилировала молоденькая официантка в белом передничке, мимоходом поинтересовалась, не нужно ли им чего-нибудь еще, и сосредоточила все внимание на семейной паре, расположившейся неподалеку. Мужчина стал методично надиктовывать ей большой заказ, сверяясь с меню.

Климов все еще ждал ответа на поставленный вопрос. Лена повела плечиком.

– А тебя это так интересует?

– Конечно!

– Почему? Ревность?

– Ну, что ты? Какая ревность?

Константин сделал еще глоток шампанского и открыто улыбнулся. Лена в очередной раз подумала, что в отличие от этого парня и всех остальных нормальных людей она никогда не видела на лице Арканова такой вот улыбки. Ни такой, ни какой-либо другой. Временами это начинало раздражать. И обескураживать. Человек не должен быть роботом.

– Мы же с тобой просто работаем, – продолжил тем временем Климов. – Вот когда поженимся, тогда...

– А ты думаешь, такое случится? – Епифанова вскинула брови.

– Обязательно. Нисколько в этом не сомневаюсь. Мы же созданы друг для друга.

– Для человека, которому во время нашего первого знакомства я сказала, что он не в моем вкусе, ты выглядишь слишком самонадеянным, – парировала Лена.

– Это мой конек, – Константин склонил голову в полупоклоне. – Знаешь, как говорится? Сам себя не полюбишь, никто не полюбит.

– Кто это так говорит? – Лена откровенно забавлялась.

– Я. Но сейчас речь не об этом, – он скроил серьезное лицо. – У меня к тебе чисто профессиональное любопытство. Как сотрудника к сотруднице... Но не ревность. Ясно? Так вы давно с Тимохой... вместе?

– Не очень. Но у нас очень хорошие отношения. Мы, можно сказать, нашли друг друга.

– Как мы с тобой?

– Как мы с тобой в работе, – с нажимом произнесла Епифанова. – А теперь, может, сменим тему?

– Хочешь поговорить о моих отношениях с девушками?

– Боже упаси!..

Лена не выдержала и засмеялась. Константин снова наполнил бокалы всклень.

Глава 8
Объявленный шах

Войтович бесцельно ходил по палубе своей средиземноморской яхты. На море был штиль. Ровная поверхность воды отражала небо и грот-мачты с приспущенными парусами.

Юля уже более получаса разговаривала по телефону со своей старой подругой из России. Войтович не находил себе места.

– Юля, Юля, – повторял он, меряя шагами корму. – Хватит болтать! Поговори лучше со мной.

Но супруга всякий раз, когда олигарх проходил мимо нее, прикрывала ухо с телефонной трубкой ладонью. Другой рукой отмахивалась от мужа, чтобы тот не мешал ей разговаривать.

– Мне, между прочим, обсудить надо с тобой кое-что, – наконец не выдержал Войтович. Он подошел к жене, и Юле пришлось опустить трубку.

Олигарх обнял жену за плечи.

– Приходи в каюту. Я тебя жду.

Юля, удивленная столь настойчивым поведением мужа, кивнула.

– Ладно, иди пока, сейчас приду, – сказала она.

Войтович спустился в уютную кают-компанию. На столике стояли свечи, бутылка изысканного вина «Салон» и всевозможные яства. Войтович сел на диван. Он взял несколько ягод винограда. В этот момент вошла Юля.

– А где все? – Она подошла к мужу.

Войтович подвинулся на диване. Когда супруга села, Максим прижал ее к себе рукой.

– Я отпустил команду. В трюме остались трое. Больше никого нет.

Жена вопросительно посмотрела на Войтовича.

– Это что, романтическое свидание?

Он кивнул:

– Ну, если хочешь. Отключи телефон. Я хочу побыть с тобой наедине. Чтобы никакой цивилизации.

Юля взяла из руки мужа несколько виноградин.

– Не получится, – сказала она, положив в рот сразу несколько ягод.

– Почему? – удивился Войтович.

– Ты посмотри, как мы живем. Кругом одна цивилизация. Ты входишь в каюту – зажигается свет. Ты выходишь на палубу – приборы говорят тебе с идеальной точностью, в какой точке земного шара ты находишься. Цивилизация!

Войтович улыбнулся. Он взял из рук супруги телефон.

– Ну, ладно-ладно, – Юля перехватила трубку. – Ты тиран.

Она отключила аккумуляторную батарею.

– Это еще почему?

– Потому, что не дал мне поговорить с Аллочкой.

– Это кто?

– Ну, ты совсем все забыл, – укоризненно произнесла супруга. – Алла – моя школьная подруга.

– Все, все, вспомнил, – Войтович снял руку с Юлиного плеча.

– Ну и о чем таком важном ты хотел со мной поговорить?

Максим потянулся за бутылкой вина.

– Мы так редко с тобой видимся, хочу обсудить с тобой один проект, – сказал он.

– Я вся внимание.

Олигарх откупорил бутылку превосходного французского вина из виноградника Лоран Перье.

– А вообще-то, это не главное. Я просто хотел красиво провести с тобой время.

– Угу, – Юля взяла еще одну гроздь винограда. – А что за проект, Максим?

Войтович передал жене бокал. Густое бордовое вино в хрустальной емкости поблескивало в свете настенной лампы.

– Меценатство. Я хочу вложить деньги в искусство.

– О-о-о! – Юля взяла вино. – Прекрасная идея. А что именно?

Она слегка коснулась своим бокалом бокала мужа. Раздался легкий перезвон.

– Картины, – пояснил Максим. – Я хочу открыть галерею. Но я один это дело не потяну. Мне нужно твое согласие и участие. Ты мне поможешь? Ты все-таки ближе к таким вещам.

– А кто тебе это предложил? – поинтересовалась супруга.

– Василий. Он сейчас проверяет людей. Они не связаны с делами. Художники.

– Честно говоря, не знаю, чем я могу тебе помочь. Но если будет что-то такое, в чем я могу быть полезной...

– Юля! – окликнул супругу Войтович.

Он поставил на стол свой бокал. Другой рукой нажал на кнопку дистанционного управления аудиосистемой.

– Давай потанцуем. К черту дела!

– Слушай, ты с возрастом такой смешной становишься, – супруга олигарха встала с диванчика.

Войтович вывел ее на середину комнаты.

– Что ты хочешь вложить в галерею? – спросила Юля, медленно двигаясь в такт движениям мужа.

– Все активы от спорта. А дальше посмотрим.

– Я всеми руками «за», – она улыбнулась. – Но только ты знаешь, Максим, на меня особо не рассчитывай. Я буду продолжать с фондом.

– Никто и не против, – Войтович посмотрел Юле в глаза. – Я даже не буду переживать, если проиграю. Я пришел к выводу, что надо что-то менять в жизни. Это время собирать камни...

– Ты не проиграешь, – заверила Юля.

* * *

То, что молодой человек следует именно за ней, Лена уже не сомневалась. Она, не останавливаясь, шла по направлению к станции метро «Таганская». Расстояние между ней и преследователем не менялось. В общей сложности их разделяло не более пятидесяти метров.

Лена полистала в сотовом телефонную книжку. Позвонить? Но кому? Тимофею? Светлане? Какой смысл? Да и что они смогут сделать, находясь на другом конце города?

Резонно решив, что выпутываться из этой ситуации придется самой, Епифанова зашла в один из продуктовых магазинов. Она постояла около витрин. Затем купила плитку шоколада. Когда она вышла на улицу, ее преследователя уже нигде не было видно.

Лена прошла еще сто метров вдоль дороги и свернула с Маяковского переулка на Воронцовскую улицу. Под видом ожидающего такси пешехода она вновь оглянулась назад. На тротуаре практически никого не было. Только пожилая женщина, с которой они разминулись несколько секунд назад. Двое школьников пронеслись мимо, придерживая сумки, в которых громко бряцали ручки и учебники. Лена улыбнулась.

– Со своими экстремальными развлечениями ты становишься до крайности подозрительной! – сказала она себе.

С этими словами она развернула обертку шоколада. С удовольствием отправила в рот большущий кусок.

Мимо проносились машины. Одна из них, проехав несколько метров вперед, припарковалась около обочины. Это был черный «Мерседес» с тонированными стеклами. Епифанова лишь мельком взглянула на автомобиль.

Когда она поравнялась с машиной, из «Мерседеса» вышел кавказец. Лена сделала несколько шагов в сторону тротуара. Она уже не видела «Мерседеса», когда молодой человек резко метнулся к ней, одной рукой схватил ее за руку, а другую тяжело опустил на шею. Все произошло так быстро, что Епифанова даже не успела позвать на помощь. Она не поняла, каким образом оказалась в машине. Кавказец пропихнул ее на заднее сиденье, а сам сел рядом.

В машине, кроме него и самой пленницы, было еще трое. Водитель, пассажир на переднем сиденье, лица которого Лена не могла видеть, и она сама, зажатая двумя здоровыми парнями на заднем сиденье.

Опомнившись, Лена истошно завизжала. Но было поздно. Водитель выжал на полную педаль газа. «Мерседес» сорвался с места с такой скоростью, что ее буквально вдавило в спинку сиденья.

– Что вам надо? Кто вы такие? – испуганно залепетала Епифанова.

Кавказец справа от нее с невозмутимым видом смотрел в окно. Похоже, что он не собирался вступать с ней в диалог. Тогда Лена попыталась привлечь его внимание, изо всех сил пихнув соседа локтем в плечо. Парень только оскалился. Его толстые губы разошлись в улыбке, обнажив белоснежные ровные зубы.

Лена сделала вторую попытку закричать, но вместо этого получился лишь истеричный плач. Тогда она, держась за спинку переднего сиденья, попыталась ухватиться за ручку дверцы со стороны кавказца. Ей удалось дотронуться до ручки. Но тот одним движением отбросил ее назад.

– Сиди! – бросил кавказец. – Спокойно!

Лена упала вперед, уронив голову себе на коленки. Прикрыв оголенные бедра складками юбки, она уткнулась лицом себе в ладони.

– Что вам надо от меня?! Скажите сразу. Я просто хочу знать. Я не буду сопротивляться. Вас и так четверо. Вы можете сделать со мной все, что захотите!.. – исступленно говорила она.

С разных сторон послышались смешки. Лена подняла голову.

– Ну! – уже более требовательно произнесла она.

Епифанова и сама удивилась тому, насколько твердо прозвучал ее голос. Тем обиднее было то, что за этим последовала лишь гробовая тишина, а затем снова издевательские смешки.

Лена стала оглядываться, рассматривая пассажиров «Мерседеса». Слева от нее сидел какой-то бесцветный тип довольно крепкого телосложения. Его русые волосы были коротко острижены. Небольшие, глубоко посаженные глазки смотрели в одну точку на стекле автомобиля. Впереди за рулем расположился довольно почтенного возраста мужчина. Лена с надеждой уставилась на его профиль. Водитель заметил ее взгляд в зеркале заднего вида. Когда он на мгновение повернулся назад, надежда быстро улетучилась. Отвратительный похотливый взгляд старого ловеласа. Лена съежилась.

– Успокоилась? – раздался голос сидевшего рядом с водителем человека.

Интонации показались Епифановой знакомыми. Она затихла, ожидая, что же произойдет дальше.

– Вот и молодец! – Мужчина на переднем сиденье развернулся к ней.

Лена обмерла. Это был Мелихов. Несколько секунд они оба молча смотрели друг на друга.

– Что вам надо? – неуверенно повторила Епифанова, глядя в глаза своей недавней жертве.

– А ты неплохо танцуешь, – сказал режиссер.

– Это все... из-за того танца? – неуверенно спросила Лена.

– Не только! Скорее из-за полотна Рубенса.

– Что? – удивленно переспросила Лена.

– После нашего с тобой танца у меня из дома украли полотно Рубенса «Снятие Христа с креста».

– Но я здесь ни при чем... – попыталась возразить Лена.

– Ты, возможно, здесь и ни при чем, – Мелихов усмехнулся. – Я не спорю. Зачем тебе полотно? Но ключи, которые ты украла у меня во время танца!..

– Что? – вновь воскликнула Епифанова. Испугавшись своего голоса, она опустила взгляд. – Но я не крала у вас ключи! Честное слово!

– Нет-нет! Конечно, нет! Но кто же их тогда украл? – Мелихов смотрел на нее в упор.

– Я не знаю. Понятия не имею... – Помолчав немного, Лена добавила: – Я не крала у вас ключи. Я... я украла у вас портсигар. Простите меня, пожалуйста. Уверяю вас. Это все только ради... ну, адреналина, что ли! Ради интереса. Извините меня...

– Не понимаю... – невозмутимо произнес Мелихов.

– Просто вы... Вы же – очень известный человек. Вы – знаменитый... А мы... ну... – Лена замялась, не зная, как лучше объяснить режиссеру произошедший казус. – Мы, то есть несколько ребят, мы образовали, ну... клуб, что ли. Да, клуб! Понимаете, мы собираем тотемы...

– Тотемы? – не скрывая удивления, переспросил Петр Павлович.

– Да. То есть вещицы, которые принадлежат известным личностям.

– Известным личностям? И много у тебя таких вещиц, принадлежащих известным личностям?

– У меня их нет вообще! Я их отдаю... – Епифанова осеклась. – Я их отдаю друзьям. Честное слово! У меня сейчас даже нет вашего портсигара. Но я его вам верну... Клянусь! Только отпустите.

– Отпустим, конечно! Только попозже, – жестко сказал Мелихов. Легкая улыбка сошла с его лица. – Портсигар я тебе дарю, девочка. Можешь его не возвращать. А вот картину, милая моя, я тебе простить не могу!

– Но...

– Тихо! – Мелихов поднял перед собой ладонь так, чтобы это было видно девушке. – Тихо! Ты должна будешь вернуть мне картину!

– Но я не...

– Ты знаешь, сколько стоит это полотно?

Лена отрицательно помотала головой:

– Нет.

– Так вот! Это полотно стоит семь миллионов долларов.

– Не может быть! – воскликнула Епифанова.

Мелихов отвернулся от нее и продолжал:

– Ты знаешь, что я – человек состоятельный? – спросил она.

– Да, – робко произнесла Лена.

– Ты веришь, что у меня могли быть дома произведения высокого искусства?

– Да, – вновь подтвердила она.

– Так вот, я даю тебе неделю на то, чтобы ты вернула мне мое полотно.

– Нет...

– Да! Как тебя зовут? – спросил Мелихов.

Он вновь повернулся к девушке.

– Лена, – виновато ответила девушка.

– Лена? Отлично! Так вот, Лена... Ты не будешь отрицать, что вызвала меня на танец, чтобы украсть портсигар?

– Нет, не буду! Я действительно вызвала вас на танец из-за того, что мне нужен был ваш портсигар.

Мелихов улыбнулся.

– Хотя ты и неплохо танцуешь... Картину тебе вернуть придется. Тогда, во время танца, ты кинула на пол мой пиджак. Выключили свет. И в это время из кармана пиджака украли портсигар. Но затем кто-то вытащил и мои ключи.

– Этого не может быть, – неуверенно проговорила Епифанова. – Этого просто не может быть!

– Но это так. Я тебе больше скажу. Кто руководит вашим клубом?

Лена промолчала.

– Кто? Не Тимофей Арканов случайно? – Мелихов прищурился.

– Да...

– Так вот, Лена, тебя подставили. Никому не нужен был мой портсигар...

Епифанова в ужасе закрыла ладонью рот.

– Все это делалось ради одной вещи. Ради полотна!

Мелихов отвернулся и спустя несколько минут заговорил снова:

– Ты видела этих крепких мальчиков?

Епифанова только кивнула.

– Так вот. Эти мальчики, при необходимости, могут вступиться за людей, с которыми поступили несправедливо... Понимаешь, о чем я?

– Понимаю, – обреченно ответила Лена.

– На все у тебя неделя.

– Но...

– Неделя! – жестко повторил Мелихов, а затем обратился к кавказцу: – Помоги даме выйти из машины.

Толстогубый вылез из автомобиля. Лена медленно поползла по сиденью за ним.

– До свидания, – бросил ей вслед Мелихов.

– До свидания, – автоматически откликнулась девушка.

Кавказец загрузился обратно в «Мерседес». Автомобиль сорвался с места и через несколько секунд скрылся за ближайшим поворотом.

– Ну уж нет! – На глазах у Епифановой выступили слезы отчаяния. – Я это так не оставлю!

Лена бросилась к первой попавшейся станции метро. Только сев в вагон, девушка начала осознавать, что же в действительности с ней произошло.

«Боже мой! Неужели я могла так ошибиться! – крутилось у нее в голове. – Ну, подожди, Тимофей! Сейчас мы выясним все! Подожди!.. Через каких-то полчаса ты посмотришь мне в глаза, и тогда...»

Ее щеки уже были мокры от слез.

* * *

Шакалюков ворвался в свой рабочий кабинет как ураган. Громко хлопнул дверью, и несколько чистых листов бумаги, лежащих у него на столе, подхваченные ветром, взметнулись вверх, а затем, плавно кружа, осели на пол. Лейтенант Абрамов нагнулся, чтобы поднять их, но Шакалюков остановил благородный порыв своего подчиненного грозным окриком:

– Оставь!

Он плюхнулся в крутящееся кресло, стоящее спинкой к окну, и поочередно смерил взглядом своих сотрудников. Сначала Абрамова, а затем Печенюка.

– Сейчас не листочки с пола подбирать нужно, Саша! Сейчас мне от тебя совсем другое нужно! И от тебя, кстати, Валера, тоже! От вас обоих! – Майор на секунду перевел дух, а затем продолжил с новой силой: – В чем дело, парни? Почему дело встало? Где эта девка? Елена Епифанова!..

– Товарищ майор, мы... – попытку оправдаться взял на себя Печенюк.

– Не надо! – Шакалюков выставил перед собой ладонь с растопыренными пальцами, и Печенюк мгновенно примолк. – Я не хочу ничего слушать! Жалкие оправдания мне нужны еще меньше, чем подбор бумажек. Мне нужна эта баба! Чего тут непонятного, парни?

Майор подхватил со стола обгрызенный на тупом конце карандаш, покрутил его промеж пальцев, а затем резко, как стилет, вонзил в полированную поверхность. Графит с хрустом сломался, и лейтенант Абрамов болезненно поморщился.

– Мне вам напомнить наш последний разговор? – Теперь Шакалюков почему-то смотрел себе на пальцы. Под глазами у него выступили красные круги – признак повышенного кровяного давления. – Так я напомню. Вы сказали мне, что взять Епифанову с поличным – это для вас как два пальца обоссать. Это выражение принадлежит лично тебе, Саша... Дескать, дайте нам недельку, товарищ майор. Хотя и этого будет много... И что теперь? Прошло полторы недели! Сегодня ровно полторы. А девки как не было, так и нет. Вы хоть понимаете, что мне тоже придется держать ответ перед вышестоящим начальством? И по головке меня не погладят! – Он опять выдержал паузу, а затем спросил, как выстрелил: – Где Епифанова?

– Мы ее потеряли, товарищ майор.

– Что?!

Абрамов откашлялся и продолжил:

– На квартире у себя она не появляется... Пару раз ее видели в «Норэле». Это игорный клуб на Чкаловской... Но и там в последнее время...

– Довольно! – Шакалюков ударил ладонью по столу. – К черту подробности! Вы выяснили, на кого она работает?

– У нас есть подозрения...

– И только? Нам необходимы факты. Железные доказательства. А то, что доносят информаторы, мне и так отлично известно. Я дам вам еще два дня. Два! И ни днем больше. Достаньте мне эту Епифанову хоть из-под земли. И с доказательствами!

Шакалюков грозно поднялся из-за стола, опираясь руками на его гладкую поверхность, и оба подчиненных проделали то же самое. Никогда прежде они не видели майора в таком взвинченном состоянии.

* * *

Направляясь к нужному подъезду, Лена не обратила внимания, стоит ли во дворе машина Арканова. Она вообще не замечала никого и ничего вокруг. Ей даже не пришло в голову предварительно позвонить Тимофею.

Лифт оказался занятым, и Лена устремилась вверх по лестнице, перешагивая через две ступеньки.

Когда она оказалась у квартиры Тимофея, дыхание девушки сильно сбилось. Она вдавила пальцем кнопку электрического звонка и не отпускала ее минуты полторы. Однако никто не откликался. Она позвонила еще раз и еще...

– Ну где он шляется?! – в отчаянии вскричала Лена.

Арканов был нужен ей сейчас как воздух. Если не выяснить, что там произошло с ключами от квартиры Мелихова и как вообще мог произойти подобный казус, так хотя бы посоветоваться. Решить, что ей делать дальше, самостоятельно Епифанова была не в состоянии.

Трясущимися руками она выудила из сумочки мобильный телефон и быстро набрала номер Тимофея. Секунд пять-шесть вслушивалась в длинные, заунывные гудки, пока ей не показалось, что она слышит еще какой-то посторонний звук. Но не из телефона...

Лена отвела трубку от уха. Звук доносился из квартиры Арканова. Девушка прижалась к двери и теперь уже совершенно отчетливо уловила играющую внутри композицию саундтрека к фильму Квентина Тарантино «Криминальное чтиво». Именно такая мелодия была установлена у Тимофея на нее. Лена поспешно сбросила вызов. Музыка за дверью оборвалась.

– Уснул он там, что ли?

Игнорируя звонок, Епифанова заколотила кулаком по железной двери. Удары получались гулкими и, по мнению девушки, способны были разбудить кого угодно. Однако Арканов по-прежнему никак не реагировал.