Текст книги "Месть смотрящего"

Автор книги: Евгений Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Часть II
Охота

Глава 13

Побегушник Вернувшись в Москву, Александр Беспалый первым делом связался с колонией.

Все эти дни, пребывая в Москве и в Питере, он постоянно интересовался, как проходят поиски сбежавшего заключенного. Майор Кротов, оставленный вместо него временно исполняющим обязанности начальника колонии, неизменно сообщал, что усиленно ведутся поиски, которые уже дали результаты – несколько дней назад был обнаружен подземный ход, который вел из лагеря за территорию зоны. В нем были найдены останки пропавшего сержанта Шлемина. Очевидно, он обнаружил побегушника, последовал за ним и был задушен. Теперь поиски ведутся в северном направлении: наряды лагерной охраны и омоновцы методично прочесывают прилегающие леса и поселки в радиусе пятидесяти километров от лагеря; по всем местным отделам внутренних дел края, по всем железнодорожным станциям и путейским сторожкам, а также всем военным комендантам на местах были разосланы фотографии и дано подробное описание Варяга.

Но все тщетно. Установить местонахождение беглеца пока не удалось.

Несколько дней назад он дал Кротову задание проверить дальний хутор километрах в восьмидесяти от лагеря, в месте слияния речушек Стылой и Рыська. И теперь с особым нетерпением ожидал результатов поиска.

Позвонив заместителю, он услышал его голос, срывающийся от волнения:

– На хуторе живет бывший священник, некий отец Платон, настоящее имя – Платон Афанасьевич Токарев. Один местный житель показал, что в середине июня он был на том хуторе и видел пришлого человека. Как будто бы тот постоялец жил у Платона недели две. Причем по описанию этот постоялец сильно смахивает на Варяга!

– Назови приметы! – прокричал в трубку дотошный Беспалый, никогда и ничего не принимавший на веру.

– Рослый мужик, лет тридцати пяти, широк в плечах, волосы русые. Раненый! Вы понимаете, Александр Тимофеевич, раненый! Вроде Платон сказал, что его гостя, охотника, рысь в лесу порвала!

– Рысь?!

Беспалый крепко сжал телефонную трубку в мгновенно вспотевшей ладони. В лесу, примыкавшему к району ограждения колонии, как раз натолкнулись на зарезанную рысь. Именно в этом направлении и уходил беглец.

Уже тепло!

Собрав в кулак хладнокровие, подполковник произнес:

– Майор, перечисленных примет недостаточно, с чего ты взял, что этот… пришлый – Варяг? Может, он просто родственник того священника.

– Никак нет, товарищ подполковник. Проверяли. Нет у священника никакой родни, кроме племянницы. Она, кстати, тоже на хуторе сейчас живет.

– Сколько она у него живет?

– Почти полгода. Сама – питерская.

– Питерская? – задумчиво переспросил подполковник.

События выстраиваются в интересную шараду. С чего это вдруг питерская баба поедет в таежную глушь как раз в тот момент, когда должен совершиться побег? Может, она его и организовала? Любящие женщины – очень преданный народ.

Беспалый принял решение срочно вылететь к себе в Северный Городок. Ему, правда, предстояло еще написать отчет о командировке в Питер. Но так как командировка, устроенная ему Колей, была липовой, так и отчет можно состряпать липовый – ведь он же никакого дополнительного расследования не проводил.

Не считая любопытной встречи со Шрамом.

Вечером Александр Беспалый созвонился с Калистратовым, которому коротко рассказал о своей поездке в Питер, и уже на следующее утро передал ему официальный рапорт о командировке. Генерал был в курсе того, что Беспалый отправился в питерскую командировку по инициативе Николая Ивановича, однако от вопросов воздержался.

С Беспалым в этот день он был подчеркнуто холоден и, даже не взглянув в рапорт, небрежно сунул его в стол.

* * *

В самолете Александр Тимофеевич напряженно размышлял о возможном бегстве Варяга, прикидывая все возможные варианты развития событий. Итак, в его отсутствие Кротов нашел в лесу подземный ход, который вел прямехонько на внутреннюю территорию зоны. В лазе обнаружили и полуразложившийся труп пропавшего младшего сержанта Шлемина. И все встало на свои места.

Известие о подземном ходе разъярило Беспалого. И ведь как, сволочи, все втихаря сделали – землю вынимали и ведрами носили в подпол клуба, а там аккуратно рассыпали… Он понял, что, как ни старался наладить бесперебойную сеть лагерных осведомителей, все равно система дала сбой в самый ответственный момент. И не важно, чья это была вина – покойного ли Щеголя или лично его, Беспалого. Одно ясно, что Мулла обдурил начальника колонии, обвел вокруг пальца, причем не единожды. Беспалый до сих пор не мог простить себе той оплошности, когда легко принял на веру слова старика-татарина о смерти Варяга.

Наличие подземного лаза утвердило его в догадке, что Варяг каким-то неимоверным образом уцелел, совершил побег, а потом удрал на север, отмечая путь своего бегства кровавыми следами. В душе Беспалого бурлила неуемная ярость.

«Ты бросил мне вызов, Варяг? Ну что ж, я его принимаю, – скрипя зубами, думал подполковник Беспалый. – Давай посмотрим, кто кого. Поймать тебя для меня теперь дело принципа, если хочешь».

* * *

Известие о далеком хуторе какого-то Платона его обрадовало. По крайней мере, это была зацепка. Лесные бродяги, которых он встретил в кабинете у Лукашенко, ни хрена не смогли рассказать. Зато, по словам Кротова, незнакомец напоролся на них как раз недалеко от хутора Платона.

Еще теплее!

Как старая охотничья собака, перебывавшая во многих переделках, подполковник Беспалый остро почуял близость желанной добычи, ее кровь, которая капала с израненного тела.

Едва прибыв в колонию, он вызвал майора Кротова на доклад. Никаких новостей тот ему не приготовил, и Беспалый огорошил своего верного заместителя:

– Завтра с утреца выходим на хутор. Вызывай вертолет и спецгруппу захвата.

– Кого ж вы хотите там захватить, Александр Тимофеевич? – изумился Кротов. – За тем хутором тамошние ребята по нашей просьбе ведут наблюдение. По последним данным, кроме старика да его племянницы, там никого нет.

– Да что ты! – воскликнул Беспалый с азартом. – А если он все-таки там – тогда что?

Кротов смутился:

– Тогда не знаю.

– Что, блин, опять просрали! – последнее замечание Беспалого явно адресовалось и к себе самому. Не хотел верить, что Варяг и на этот раз оставил его с носом. – Нет, братец, не верю! Если его и впрямь рысь порвала, так что он чуть живой был, то куда же он после этого мог деться в такой глухомани? Только разве что его на ковре-самолете сотоварищи спасли… Поэтому, друг мой, советую почистить табельный «ПМ» – завтра может быть стрельба на хуторе у деда Платона.

Наутро прибыл вертолет «Ми-8» и три спецназовца. Беспалый взял с собой Кротова и пятерых самых надежных охранников из старослужащих. Пока летели на место, Беспалый молча взирал на зеленое таежное море внизу.

Посадку совершили на небольшой вертолетной площадке в глухой чащобе. Перед воротами на площадке их уже ждал заранее вызванный «газик». Чуть поодаль стоял древний «уазик»-«козел».

– Это еще что за драндулет? – коротко спросил Беспалый у встречавшего их майора. – Персонально мне, что ли? Штабной?

Майор заулыбался:

– Никак нет, товарищ подполковник. Это наш, местный: почту на нем возим, в город иногда гоняем по мелким поручениям.

Беспалый кивнул. Его кольнула какая-то смутная мысль по поводу этого «уазика», но голова у него сейчас была забита совсем другими заботами. Он легко запрыгнул в кабину «газика», поздоровался с сержантом-водителем и молча впился взглядом в лесную дорогу. Сзади разместились двое охранников, которых Беспалый взял с собой из колонии. В «уазик» устроились майор и спецназовцы.

Сержант-водитель коротко просигналил и, увлекая за собой «уазик», покатил по проселочной дороге в глубину леса.

Минут через сорок «газик» остановился на просеке.

– Прибыли, – хмуро бросил водитель Беспалому.

Тот соскочил на землю, расправил китель и расчехлил полевой бинокль. Потом осмотрел омоновцев и своих бойцов.

– Так, ребята, хочу вас предупредить, что мы идем брать очень опасного преступника. Он вооружен. Возможно, автоматом. Будьте начеку. Кто зазевается – потом не жалуйтесь.

Беспалый блефовал: он знал, что лесной гость действительно пугал свердловских туристов «калашниковым». Но автомат оказался не заряжен, он его бросил, и приведенные туда Кротовым оба туриста сразу нашли автомат в кустах у охотничьего домика. Это, как и предполагалось, оказался пропавший автомат Шлемина. Но Александр Тимофеевич напряг омоновцев неспроста: в случае, если в доме засел тот, кого он рассчитывал там найти, то встреча обещала быть горячей… Но ежели там действительно никого не найдут, то ему предстояло допросить старика и женщину, чтобы получить от них все ответы на интересующие его вопросы. Главный из которых – кого они приютили у себя пару недель назад.

Во главе с Беспалым группа захвата двинулась по тропке. Когда за деревьями замаячил старый бревенчатый дом, Беспалый знаком приказал омоновцам рассыпаться в цепь и окружить хутор. Вытащив из футляра бинокль, он навел его на дом. Подполковник наблюдал минут пять и, не заметив ничего подозрительного, махнул рукой: вперед!

Бойцы медленно сжимали кольцо вокруг дома. Скорее по привычке, чем из предосторожности Беспалый шепотом передал по цепи приказ приготовиться к бою. Тотчас сухо защелкали предохранители.

«Хорошо, – подумал Беспалый, – не хрена вам, ребятки, расслабляться».

Омоновцы выскочили на полянку перед домом, держа на изготовку хищно наставленные «АКСУ».

Беспалый крикнул:

– Эй, есть кто?

В доме послышались шаги. На порог вьшел старик в старой, добела застиранной рубахе и в черных штанах. На шее у старика раскачивался массивный медный крест.

– Здравствуйте, отец Платон! – бодро поприветствовал хозяина майор.

Видно было, что он немного оробел, ему было неловко оказаться в столь грозной компании. Отца Платона он, как и многие местные жители, знал с младенчества и понять не мог, за какие такие грехи к священнику заявился начальник колонии с омоновцами. Но приказ есть приказ – его не обсуждать надо, а исполнять.

Беспалый метнул на добряка майора свирепый взгляд: чего, мол, дружкуешься со стариком?

– У вас в доме находится человек! – обратился Беспалый к Платону без приветствия и предисловий. – Мы его ищем.

Платон спокойно взглянул на сердитого подполковника.

– Был человек, верно. Но уж, почитай, неделю как попрощался.

Беспалый на мгновение задумался. Вряд ли старик врет. Но если гостя нет, тогда зря он суетился и эту операцию готовил.

– И куда же он делся, хотелось бы знать?

– Да кто его знает! – Старик не спускал глаз с подполковника. – Ушел. На восток куда-то.

– А кто он, откуда? Как сюда попал?

Старик отвечал без раздумий, точно по заученному или по правде:

– Да он тут где-то на реке охотился. А его порвала рысь. Вот он ко мне и подался. Видать, знал, что в лесу обитает такой старичок – добрая душа. Ты ведь и сам знаешь, Витюша, – обратился старик к майору. – Как мать-то, Елена Егоровна, выздоровела?

– Выздоровела, отец Платон, спасибо, – совсем растаял майор.

Беспалый повернулся к нему и тихо сказал:

– Бери этих молодцов, майор, иди в дом – погляди там да про чердак и погреб не позабудь.

Он проследил, как омоновцы с майором резво вбежали в сени и исчезли в полумраке.

Старик забеспокоился:

– Там племянница моя, Елена… Она…

– Да ничего они с твоей Еленой не сделают, старик! – грубо оборвал Беспалый. – Племянница, говоришь… Вот с ней я хочу потолковать, давай зови свою Елену!

Девушка и сама уже показалась в дверях, испуганная вторжением в дом солдат с автоматами. Беспалый окинул оценивающим взглядом молодую женщину: молодая, красивая, в теле. Только вот смотрит настороженно и злобно.

Ишь ты, шалава, ну, ничего, ты у меня запоешь!

– Я разыскиваю одного опасного преступника. Он две недели назад совершил дерзкий побег из колонии строгого режима. По некоторым данным, он мог оказаться в ваших краях… А у вас, я знаю, гостевал некий человек. Кто он?

На этот раз свой вопрос он задал женщине.

– Я обязана вам отвечать? – дерзко отозвалась она.

Беспалый побагровел: он не привык, чтобы с ним так разговаривали.

– Обязана, милая. Здесь, на сто пятьдесят километров вокруг, я представляю власть. И я могу задавать любые вопросы.

– Может быть, у вас и ордер на обыск имеется? – продолжала дерзить Елена.

Ах, ты еще и грамотная! Ну ладно, не хочешь по-хорошему, я с тобой поговорю по-плохому. Беспалый не удостоил ее ответом и стал ждать возвращения омоновцев.

Минут через пятнадцать из дома вышел майор и, стараясь не глядеть на старика и его племянницу, отбарабанил:

– Все осмотрели – ничего не нашли!

Беспалый повернулся к Елене и, насмешливо коверкая слова на деревенский лад, произнес:

– Слыхали, барышня, – это не обыск, а осмотр! А ежели вас документик на обыск интересует, то не сумлевайтесь – будет и документик. – Он обратился к омоновцам: – Так, ребята, ладно, отбой. Видать, опоздали маленько. Вы отправляйтесь обратно к вертолету, а я с моими молодцами пока тут еще побуду, поговорю с хозяевами. Гринько, Панаев – остаетесь здесь. Да, майор, – вдруг вспомнил подполковник, – а нас пусть отвезет тот «уазик»… Мы быстро – через полчасика освободимся.

Проводив глазами омоновцев, Беспалый развернулся к Платону и его племяннице.

– Ну вот, любезные мои, а теперь поговорим как следует, без энтих экивоков. Гринько, Панаев! Живо в дом – все там переверните вверх дном. Что искать – представляете себе?

– Так точно! – рявкнул за двоих верзила Панаев. – Помет звериный!

Панаев и Гринько были сверхсрочниками – тупыми, исполнительными вертухаями, которые беспрекословно выполняли приказы.

– Молодец, – ухмыльнулся Беспалый. Его школа.

Он когда своих охранников учил вести шмон на зоне, любил повторять, что они ищут «помет звериный».

Спрятанные в тайниках заточки, наркота, «малявы» с воли – все это на языке подполковника Беспалого называлось «пометом звериным».

Вертухаи бросились в дом, а Беспалый подошел к старику и, зажав его густую бороду в кулак, произнес:

– Вот что, дед, я вижу, ты с майором семьями дружишь. Может, ты ему еще и жопу подтирал в младенчестве? Ну а мне с тобой вспоминать нечего. Так что я без церемоний… Говори, старый пень, кто у тебя гостевал?

И тут Елена бросилась к Беспалому и попыталась разжать ему пальцы. Тот, не повернув головы, левой рукой наотмашь врезал ей по щеке. Она так и отлетела в сторону. Глаза отца Платона сверкнули.

– Не надо было, подполковник, так с ней. Меня бы пытал. Она-то тут ни при чем.

– Ах, вот как заговорил. Значит, соврал ты мне, дед! Божьего суда-то не боишься?

– Ничего я не боюсь, – тихо произнес Платон. – Все свои грехи я праведным делом замолил.

– И как долго ты замаливал? – с ухмылкой полюбопытствовал подполковник.

– Моего покаяния на многих бы хватило.

– Так кого ты укрывал в своем доме, богомолец хренов?! – заорал Беспалый, теряя терпение.

Из глубины дома донесся радостный голос Гринько:

– Есть, товарищ подполковник! Нашел!

Сержант Гринько высунулся из окошка и продемонстрировал Беспалому сапог. Подполковник сразу узнал эту обувку: в таких кованых сапогах на толстой кожаной подметке топтали зону его подопечные. Сомнений быть не могло: этими сапогами его снабжал закрытый кожевенный комбинат Министерства обороны, который уже года три не получал госзаказ и мастерил левые партии – в том числе и беспаловские.

К тому же каждая пара имела свой серийный номер.

– Проверь, Гринько, номерок – там, под стелькой!

После некоторого усилия сержанту удалось отодрать накрепко приклеенную стельку.

– ПБ-5645-96!

– Ага, девяносто шестого года партия! – довольно произнес Беспалый. – Я как раз этим субчикам их и выдал. Все сходится!

У него бешено заколотилось сердце.

Горячо!

Вот она, кровь раненого зверя! Отшвырнув от себя Елену, Беспалый бросился к старику.

– Ну что теперь, старый хрен, будешь говорить? Здесь был Варяг! Он у тебя, значит, залег – и ты его вылечил, подлюка? Говори! – Беспалый вырвал из кобуры свой старенький «ТТ» и сбросил предохранитель. – Я не шучу, дед! Считаю до трех: если не скажешь, кто у тебя гостевал в доме – я… ее пристрелю. Прямо у тебя на глазах!

В глубоко запавших старческих глазах появились слезы.

– Боже ты мой, что же делать? – прошептал он. – Ну, хоть меня пристрели – ее не тронь.

– Уж нет, сука! – Беспалый понял, что нащупал слабую струну. – Тебя оставлю жить. А ее прямо на твоих глазах… Скажу вон этим бугаям – они ребята горячие, у них увольнительных уже три месяца не было, по бабам изголодались. Я им кивну, и они твоей Елене юбку задерут до пупа и тут же на этом крылечке по очереди. А ты будешь на это смотреть, понял? Ты этого хочешь, дед?

По Платоновым щекам текли слезы.

– Грех беру на душу тяжкий. Прости ты меня, Егор Сергеевич, малодушного, прости, родимый! – Он перевел дыхание. – Ладно, твоя взяла. Скажу. Да, был человек. Из колонии он бежал. Пожил, пожил и ушел. Куда – не знаю, вот тебе крест, не знаю!!

Беспалый дрожал от возбуждения.

– Ни даже словом не обмолвился? В какую сторону подался – на юг, на запад, на…

– На восток ушел, – прохрипел старик, присев на крыльцо. – На восток, в Сибирь подался.

Беспалый рассмеялся недобрым смехом.

– Ты мне мозги не крути, дед! Ни в какую Сибирь он податься не мог. Отсюда до Урала и после – сплошные гуиновские зоны да пограничные запретки. На каждом шагу то база ВВС, то погранзаставы. Он же не мудак – на патрули переть!

– Ну, ей-богу, не знаю, подполковник, вот тебе крест.

Беспалый глянул в окно, из которого все еще торчала голова Гринько.

– Дальше, ребята, там ищите. Еще что-то должно быть! Расковыряйте все – стены, пол!

Вдруг из леса на полянке перед домом показался мужичок в старенькой офицерской рубашке цвета хаки.

Став свидетелем непонятной сцены, он не знал, что делать: то ли броситься назад, то ли вмешаться.

– Ты кто? – пролаял Беспалый, наставляя на него свой «ТТ».

– Я… это… за вами. Меня майор прислал… – пролепетал мужичок. – Я на «уазике» за вами приехал с вертолетной площадки…

– А! – обрадовался Беспалый и тут вспомнил, что хотел выяснить. – Вот что – иди к своему «уазику» и жди нас. Мы мигом!.. Панаев!

– Здесь я, товарищ подполковник! – выскочил на крыльцо вертухай.

– Пригляди за хозяевами!

– Слушаюсь!

Беспалый ринулся в дом, бегло оглядел переднюю горенку, понимая, что на виду он вряд ли что обнаружит, вбежал в спальню и, не обращая внимания на шаркающие шаги за спиной, принялся ворошить девичью постель, щупая подушку, пододеяльник, потом сдернул простыню и вдруг увидел на матрасе несколько желтоватых клякс с четко очерченными краями – аккурат в середине, под задницей.

«Она с ним еще и перепихнулась!» – злобно подумал Беспалый, полез под матрас, пошарил там, потом повернулся к полкам с книгами и принялся шуровать там.

– Ну что ты лазаешь? – печально спросил отец Платон. – Ничего же нету!

– Нету, говоришь?

Не выдержав, Беспалый достал из кобуры «ТТ» и дважды выстрелил в деда. Кровавые фонтанчики плеснули из груди старика, и на его серой рубахе тотчас расползлось темное пятно.

Отец Платон осел на пол. Беспалый наклонился над ним: «Черт бы его побрал, подлетел под горячую руку». Он потрогал пульс старика: тот был мертв.

На выстрел прибежали Гринько и Панаев. За ними – Елена. Истошно закричав, женщина упала на колени рядом с трупом. Не обращая на нее внимания, Беспалый прорычал:

– Чего встали? Не видели, что ли, он напал на меня, пришлось защищаться. Обыскать тут все!

– Мы уже, – пробурчал Панаев, косясь на убитого.

– Еще раз! – гаркнул Беспалый. – Пока не найдем, отсюда не уйдем! В книгах смотреть! – Он схватил Елену за руку и, с силой дернув вверх, поднял ее на ноги. – А теперь ты, стерва, будешь говорить. Дед мне не все рассказал. Видно, память на старости лет затуманилась. У тебя-то, надо думать, с памятью полный порядок?

Тем временем сержант Панаев брал с полок книги одну за другой и перелистывал каждую страницу. И вдруг из томика Пушкина выпала открытка. Панаев нагнулся и поднял ее с пола: на цветной фотографии был изображен памятник Петру Первому в Петербурге.

Сержант перевернул открытку и ахнул:

– Товарищ подполковник!

– Что там? – заинтересовался Беспалый.

Панаев махнул открыткой.

– Вот, товарищ подполковник, у нее в книгах нашел!

Елена с отчаянным криком бросилась было на здоровенного сержанта, но тот высоко поднял кулак с зажатой открыткой, так что женщина не смогла до нее дотянуться. Беспалый отбросил ее назад. Она споткнулась и с грохотом повалилась на дощатый пол.

– Открытка?

– Записка, товарищ подполковник!

– Читай!

Панаев кашлянул и громко продекламировал, точно читал со сцены:

– «Леночка! Помни обо мне, как я буду о тебе помнить, – всегда. Спасибо за удивительные две недели, самые светлые в моей непутевой жизни. До встречи в Питере. Твой Вл.»…

– Вот оно что.

– Тут еще и телефончик, товарищ подполковник.

– Да что ты? – Еще не веря в удачу, подполковник Беспалый прыгнул вперед и, выхватив у сержанта открытку, жадно перечитал текст. – «Вл.» – это кто еще такой – Вл.? – рявкнул он, впившись Елене в плечи. – А может, Владислав? Так он, значит, в Питер укатил? Леночка! Ленусек! Падла!

Беспалый только на мгновение пожалел, что угрохал деда на глазах у вертухаев – это лишнее, надо было сдержаться. Не мальчик ведь уже, так чего же горячку-то пороть! Но уже поздно сожалеть. Наука на будущее будет, беречься надо.

Он сознавал, что разговор с Еленой выйдет крутой.

– Вот что, ребята, я тут с барышней побеседую, а вы топайте на просеку да там меня подождите!

Когда сержанты вышли, Беспалый осмелел. Он молча взял Елену за руки повыше локтей и прошипел ей в глаза:

– Видишь, блядища, твой дед отдал богу душу – и ты, если дурить вздумаешь, вслед за ним отправишься. Так что советую отвечать на мои вопросы. Первый вопрос: чей это телефон? И второй вопрос: этот Вл. – это ведь Владислав Игнатов? Это он тебе написал? За то, что ты тут с ним трахалась на этой койке, так?

Елена закрыла глаза. Ее глаза исказила гримаса боли, страха и омерзения. Она сжала губы и вдруг плюнула Беспалому прямо в глаза.

– Ах ты, тварь! – заревел подполковник.

Он с размаху ударил Елену кулаком в рот и рассек ей губы до крови. Вид крови, казалось, только распалил его, точно дикого зверя. Он швырнул женщину на распотрошенную кровать и несколько раз ребром ладони ударил ее по лицу, стараясь попасть в нос и по глазам.

Ее тело сотрясали беззвучные рыдания.

– Какая же сволочь! Сволочь! Негодяй! – стонала она.

Беспалый перевернул ее обмякшее тело на живот и рванул на ней платье. Ткань треснула, показались белые трусики, обтягивающие плотные полушария ягодиц. Беспалый точно взбесился: тяжело дышал, с губ капала слюна, он стал лихорадочно расстегивать пуговицы кителя. Стянув китель на пол, он расстегнул ширинку и стащил брюки, потом трусы.

– С Варягом трахалась, ну а теперь давай со мной! – зашептал он ей на ухо.

Женщина истошно закричала, но он зажал ей рот растопыренной ладонью. Елена стала извиваться, пытаясь вытолкнуть его из себя.

– Куда, сука, рыпаешься? Не рыпайся.

Через пару минут все было кончено. Беспалый испытал острое удовольствие, но потом ему вдруг стало противно. Он обтерся куском ее платья, быстро оделся и, сунув открытку во внутренний карман кителя, направил «TT» на затылок женщины и дважды выстрелил.

Тело дернулось и замерло.

Беспалый спустился в погреб и после недолгих поисков нашел то, что искал. Он поднялся по шаткой лесенке и поставил на пол канистру с керосином. Потом тщательно разлил вонючую жидкость по всем комнатам, основательно окропив трупы. Выйдя на крыльцо, достал из кармана брюк спички, зажег одну и швырнул в сени. Там сразу же взметнулись языки пламени, и через мгновение весь дом запылал как факел.

Беспалый почти бегом вернулся на лесную дорогу и увидел залепленный грязью «уазик». Он сел вперед и коротко спросил у водителя:

– Так ты, значит, почту возишь?

– Ну так, – ни жив ни мертв, ответил мужичок.

– Ты, братец, отсюда, с хутора, случаем, никого давеча не вывозил? – спросил Беспалый миролюбиво.

Мужичок испуганно глядел то на Беспалого, то на молчаливых солдат.

– Ты оглох, братец? – прикрикнул Беспалый.

– Это… да, возил.

– Куда?

– Ну, на «вертушку»… На вертолетную станцию.

– Так. Парень лет тридцати пяти? Высокий, широкие плечи, волосы русые?

Мужичок закашлялся.

– Вроде тот.

– На груди наколка – два ангела с крестом?

Мужичок усмехнулся:

– Так он же не заголялся!

– Ладно, братец, а что он говорил – кто таков?

Водитель хмыкнул:

– Да сказал, что охотился в здешних лесах. Рысь его порвала. А он у Платона отлеживался.

Беспалый кивнул.

– И как же он в такую глухомань забрался?

– Да он в отпуску был, – продолжал, осмелев, мужичок. – Сказал, что подполковник внутренних войск.

– Он – подполковник? – переспросил недоуменно Беспалый. – И ты поверил?

– Ну да, а что? За ним-то военный вертолет прилетал!

– За ним? – не понял Беспалый. – И кто же?

– Какой-то генерал. На базу полетели. В Верхний-13.

Ну дела…

То, что Варяг совершил побег и отсиделся у деда Платона, Беспалый еще мог уразуметь. Ясно, что Платон каким-то образом был связан с зэками, и наверняка лагерный «телеграф» передал ему весточку загодя о приходе лагерного гостя. Но вот то, что за беглым зэком кто-то прислал военный вертолет, да еще и с генералом, да еще и переправили его на военно-воздушную базу, – это для Беспалого оставалось загадкой.

Не иначе как наверху кто-то за Варяга сильно переживает. Просто так такие вещи не делаются: бродил-бродил по лесу – и шасть в военный вертолет!

Ничего, он все выяснит, все разузнает. Рано или поздно. В кармане у него лежала драгоценная улика – oткрытка, где рукой Варяга был записан петербургский телефон.

* * *

Беспалый подготовил отчет о поисковой операции на хуторе деда Платона, опустив все нелицеприятные подробности. По его отчету выходило, что в доме Платона Токарева ничего не обнаружено. Накануне он созвонился с тамошним начальником райотдела внутренних дел, своим старинным приятелем Борей Шлыковым, и по-свойски попросил его «навести порядок» в сгоревшем доме.

Боря понял его с полуслова – они не раз «наводили порядок» друг за другом, заметая следы своей топорной работы со свидетелями или подозреваемыми, чтобы нагрянувшая комиссия из центра не могла узнать лишнего.

Боря Шлыков наводил порядок после визитов Беспалого на его территорию точно так же, как Беспалый «прибирал мусор» после неаккуратных рейдов Шлыкова в Северный Городок.

Потом он написал рапорт в краевое управление с просьбой предоставить ему очередной отпуск. Ответ пришел быстро – отпуск ему дали. Беспалый понял, почему генерал Брюханов оказался на этот раз таким сговорчивым: отпуск вообще ему давали крайне неохотно – тем более в летнюю пору. Но Брюханов, разумеется, прекрасно знал о недавнем вызове Беспалого в Москву, видно, до него дошли и слухи о его докладе на коллегии МВД и о московских встречах с высокими чинами. Не мог не знать старый лис и о внезапной поездке Беспалого в северную столицу.

Словом, отпуск начальнику колонии дали безоговорочно.

* * *

Его путь вновь лежал в Петербург. Он ехал туда с четкой целью. И едва самолет приземлился в Пулкове, как подполковник Беспалый сразу из аэропорта позвонил недавнему знакомому.

Звонок опять возникшего в Питере подполковника Беспалого не удивил Шрама. Удивило его предложение. Он привык к тому, что все инициативы, исходящие из ведомства, по которому служил подполковник, не бывают самодеятельностью, а всегда обсуждаются и согласовываются коллегиально в важных кабинетах. И все контакты с такими большими людьми, как Шрам, решаются на очень высоком уровне. Подполковник Беспалый, хотя и водил знакомство с московским фээсбэшником Николаем Ивановичем, явно не имел отношения к высокому уровню. И, судя по всему, он действовал сам по себе.

Тем удивительнее было его предложение.

Беспалый предложил Шраму объединить усилия – именно так он и выразился! – по поимке незваного гостя.

– Я не совсем понимаю, – произнес лукавый Шрам. Ему просто хотелось, чтобы Беспалый прямо выложил все. Но подполковник не хотел откровенничать по телефону.

– Ну тогда, может быть, встретимся в спокойной обстановке?. Например, у… книголюбов? – Шрам посмотрел на свой «Ролекс» с бриллиантовой окантовкой. – Сегодня в семь вечера.

– До встречи! – Беспалый повесил трубку.

Ему вдруг нестерпимо захотелось выпить. Что было странно: Александр Тимофеевич пил редко и только в минуты крайнего нервного напряжения.