Текст книги "Улыбка на тропе"

Автор книги: Евгений Буянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Операция «Ыльбрус»

(Туристская история)

Группа новичков остановилась на ночлег перед ледовым плато Джикаугенкез, на восточных склонах Эльбруса. Между делом юная красавица Кристина вдруг задает всем вопрос:

– Интересно, сколько всего сейчас градусов ниже нуля?

После секундного замешательства нахожусь с ответом:

– А мне уместно мрачно спросить тебя: «Бабуля, а закурить не найдется?»

Кристя заливается звонким смехом:

– Ха-Ха-Ха! И еще: «Как пройти в библиотеку?» Ха-Ха-Ха! Непременно спрошу! Ха-Ха-Ха! В два часа ночи!

Всеобщий восторг…

– Да, а вот на «кошках» потренироваться не помешало бы… Но на альпинистских, а не на «Вицинских копилках»…

Странно, в два часа ночи я проснулся и вышел из палатки. Луна светила ярко-ярко, – так, что предметы отбрасывали четко видимые тени ее света. Загадочно блистала видимая от бивака восточная вершина Эльбруса, ледник, прилежащие склоны вершины Балык… Все в фантастическом серебряном свете. И огромное, глубокое звездное небо… Увидеть такое чудо, такой горный «цветок» можно только здесь, ночью, в горах, на высоте «за 3000»… Впечатленья, как от хорошего романа, не меньше!

Да, у гор свои «романы», своя «библиотека»! Не поленитесь отыскать ее и «почитать»! Часика в два ночи! «Ы-щё!?»

А кстати, все это выдающееся комическое трио Моргунов-Вицин-Никулин, или Бывалый-Трус-Балбес, откуда оно взялось? Только ли талантом Леонида Гайдая и самих исполнителей? Где истоки? Уверен, что подсознательно и у сценариста, и у режиссера, и у исполнителей все рожденные для него сюжеты опирались на образы старой, известной русской сказки «Пузырь, Соломинка и Лапоть»… Мы уже на уровне подсознания подготовлены к восприятию этих образов. Мы знаем, что на «Соломинку», на самую ненадежную и слабую, поставят, и она подведет, сломается в самый ответственный момент. Что «Пузырь» лопнет, а «Лапоть» утонет. Нам интересно, как это произойдет. Комизм ситуации изначально состоит в неспособности этих персонажей выполнить те роли, которые они себе назначили.

В то же время здесь более глубоко «закопан» и другой сказочный образ трехглавого Змея-Горыныча, – головы-то три, да все бестолковые. А кто такой Шурик? Это же наш Иванушка-«дурачок», одолевающий все невзгоды. Роль Василисы Прекрасной, или Премудрой (как хотите), – эту роль в комедиях Гайдая с успехом сыграли Наталья Селезнева и Наталья Варлей. Широк спектр и других комичных сказочных образов: это и «батюшка-царь», и настоящие «дураки», и воплощения «злых сил»: «Кащеи-Бессменные», «Бабки-Ёжки» и «вельможки», воры-прохиндеи. Если немного подумать, здесь аналогии находятся без особого труда.

Вот, «Белое солнце пустыни». Это же «Али-Баба и сорок разбойников» в новом варианте. Очень интересная история о превращении «сорока разбойников» в сорок «покойников». Причем здесь просматривается явное родство этого фильма с более ранним кукольным мультфильмом про Али-Бабу, необычайно забавным и остроумным. Ясно, что создатели «Белого солнца» ставили фильм под его влиянием.

Вот так, старые добрые сказки, услышанные еще в детстве, находят новое звучание в искусстве наших дней…

(Ночь с 4 на 5-е июля 2001 г., записано 03.10.01) Е.В.Буянов, К.Егорова.

Настоящий инструктор!

(Носатый об Усатом)

Вы спрашиваете, что такое настоящий инструктор? Вот Усатый – настоящий инструктор!

Когда утром вся группа из молодых парней и очаровательных девчат уже хлопочет вокруг костра, завтрака и сборов, ОН капитально возлежит ТУШЕЙ в палатке, ему и дела нет до всех этих забот. И только когда дежурные дают сигнал к завтраку, ОН вылезает, сладко потягиваясь и позевывая, и уже в метре от палатки его ждет торжественная встреча. Как отчет о проделанной работе дежурная смена подносит ему здоровенную миску горячей каши «с парком», ломоть булки и кружку горячего чая.

– Люблю водить молодежные инструкторские группы! Ничего делать не надо!

А подтекст какой? Всему научил! За то – ценят! Берегут! Уважают!

Вот что такое «настоящий инструктор»!

(Рассказ И.Благово на вечере-юбилее И.Остроухова – «Усатого». Переложение Е.Буянова)

Б.Л. Кашевник, Е.В. Буянов
Альпинизм, как «идея» и производительная сила!

Мастер спорта Борис Лазаревич Кашевник.

Хотите иметь «крупные производственные успехи»?

Занимайтесь для этого альпинизмом!

В 1961 году я работал в Ленинакане и имел командировку в Ленинград на завод «Компрессор», – понадобился комплект чертежей сложной технологической оснастки

– Что Вы, – мне говорят, – Вам никогда эти чертежи не дадут! Только с разрешения Главного Технолога. Это наш секрет производственный!

Пошел в кабинет к «Главному». А он вдруг встал «руки по швам» по стойке «смирно».

– Что это Вы так передо мной стоите», – спрашиваю.

– Не могу, – говорит, – по другому. Перед человеком, который был на Ушбе, я должен стоять по стойке «смирно»!

А у меня действительно, значок на груди за траверс Ушбы и ее С-В. стену.

– Постойте, постойте, – я отвечаю, – я, кажется, Вас знаю. Это Вы – тот самый Вольф Ионис из нашей довоенной альпсекции ленинградского «Политеха», по кличке «легендарный политрук»?

– Так точно, – он отвечает, – я тот самый и есть!

– Действительно, – говорю, – вижу, какой Вы «легендарный» и «несгибаемый» перед ликом Ушбы!..

Вопрос мой он решил моментально. Через 30 минут отпечатанный комплект чертежей нужной мне оснастки лежал на столе вместе с оформленным пропуском на вынос.

Другой случай был в Москве чуть ранее, в 1958. Все станкостроительные предприятия тогда входили в спортобщество «Салют». А у станкостроителей был свой альплагерь «Салют» в Цее. Двухэтажное здание лагеря выполнено по проекту харьковского альпиниста и архитектора Кирилла Барова и сейчас радует глаз своей оригинальностью. Баров же был тогда и Начучем «Салюта», а инструкторы и участники все были станкостроителями. В тот период мы долго пробивали в Главке и получили, наконец, новую модель станка с московского завода МСЗ. Но для освоения станка еще нужна была оснастка, абразивный инструмент, рекомендации по режимам шлифования и т. п. За всем этим я и поехал на завод-изготовитель. В Москве позвонил знакомому альпинисту, имевшему связи на МСЗ.

Он говорит: «Ты давай сразу к Петьке иди! К Петру Семеновичу Боброву, – к главному инженеру».

Вот тебе и «Петька»! Оказалось, Бобров еще до войны был альпинистом!

А туда приятель мой звонит: «Петька! Завтра у тебя будет человек. „Наш“ человек, из альпинистов. Спусти пропуск и обеспечь всем!».

Несмотря на то, что Бобров улетал во Францию, он меня принял и кого нужно вызвал. В результате я увез и оснастку, и абразивы, и всю информацию для начала работы.

Такое «альпинистское взаимодействие» выручало практически всегда, неоднократно и даже за рубежом. Выручало и взаимодействие с коллегами-политехниками, которых удавалось обнаружить на предприятиях-смежниках.

А начальство удивлялось: «Откуда такие огромные заказы и закупки и по экспорту станков, и по импорту? И откуда все документы и образцы смог „откопать“!?..

Мы альпинисты! Нам сверху видно все!

Альпинизм – наша «идея» и наша сила! Он укрепляет людей физически, и объединяет их для совместной работы! Прямо по Марксу: «Идея становится общественной силой, когда она овладевает массами».

16.09.08 г.

Л.Я. Кашевник, Е.В. Буянов
Альпинизм, как «культурный отдых в „зоне“

Мастер спорта Лариса Яковлевна Кашевник.

В разговоре с Ларисой Яковлевной я вдруг вспомнил коротенький рассказ начуча «Узункола» П.П.Захарова о том, как однажды в альплагере побили парня. Правильно побили, он на поверку оказался, – «барахло», а не альпинист. Его отлучить пришлось от альпинизма, пока и себя, и никого другого не «угробил».

В молодости Лариса Яковлевна (Шибалдина, а в замужестве она Кашевник) была альпинисткой классной, – она мастер спорта СССР по горным лыжам (а фактически и по альпинизму), входила в горнолыжную сборную Ленинграда! «Мастер спорта» – это звание, а не разряд, оно с годами не теряется. Остается и в виде «спортивного образа жизни» обладателя.

– А у Вас, Лариса Яковлевна, были случаи, когда в альплагере кого-то «побили»?

– Нет, такого не помню. Но помню о другом случае. Году в 58-м, в цейском альплагере «Торпедо» я была руководителем отделения новичков. Явились к нам «на отдых по путевкам» двое мужчин «в летах», – один был начальником цеха на заводе, а второй – профоргом этого цеха. Они хотели в альплагере «культурно отдохнуть», о восхождениях не думали, и в первый же день крепко напились согласно своим представлениям об этом «культурном отдыхе». Начальником лагеря был Коломенский, – очень строгий товарищ. И, конечно, тогда в альплагерях «сухой закон» соблюдался неукоснительно, а любые «отступления» от него считались грубейшими нарушениями дисциплины. За них сразу отчисляли с крупными дисциплинарными наказаниями, с лишением восхождений, разрядов, званий и, конечно, с «грязным пятном» на спортивной «репутации». Охотников до таких «медалей» было немного. Меня, как инструктора, тоже могли сразу наказать за этот проступок моих «старичков-новичков», но все же учли, что я с ними практически не успела поработать. Их хотели отчислить, но со скидкой на их «седины» все же оставили в лагере «досидеть» смену и все следили, чтобы они не набедокурили и откуда-нибудь не «свалились» ни со скал, ни «в стакан». Когда же в лагере все уходили на восхождения, их сажали под «домашний арест» на замок от греха подальше, чтоб эти «экстремалы» не шлялась в окрестностях альплагеря. Вот так лагерь альпинистов временно становился лагерем для «заключенных», чтобы они сами не пострадали «от альпинизма» и от своих нездоровых привычек…

Из этого рассказа мне стало ясно, что если раньше кого-то и «поколачивали» за дело в альплагерях для того, чтобы отлучить от занятий альпинизмом, то проходили воспитательная «профилактика травматизма» вдали от женских глаз. Поскольку видела Лариса Яковлевна много всякого интересного, и многих людей интересных встречала. Знакома была со всеми известными тогда альпинистами, с Визбором каталась на лыжах в Цее…

– А какое восхождение запомнилось, как самое трудное, – задал я вопрос, вспомнив, что похожий вопрос ее мужу породил рассказ «Снегопад! Та „четверка“. Спуск с Чанчахи…».

– Ушба! Мы тогда страшно мерзли, а в конце и голодали. Пуховок не было, мы с Людой Кораблиной одели на себя по 4 свитера и штормовки. Но я не помню момента, когда бы нам там было тепло. Холод и ветер! Непогода нас задержала, и мы вместо четырех дней проходили за шесть. В обе стороны от гребня зияли огромные пропасти, а шли мы впятером с тяжелыми рюкзаками, – у мужчин «на выходе» они по 32 кг, а у женщин по 27. В одном месте чуть не сорвалась с карниза, но заметила, что вбила ледоруб на самом краю и осторожно отступила в сторону. Веревки нам тогда давали всего по 30 м длиной. Поэтому для спуска на 300 м по отвесу Южной Ушбы пришлось навесить 10 дюльферов. Со стены мы там сняли кусок репшнура длиной метров 8, а уже внизу, у пастухов, смогли 2 м репшнура выменять на небольшое количество молока и хлеба. Ближе к перевалу Бечо встретили группу грузинских альпинистов. Вот эти ребята нам устроили настоящий праздник, – покорителей Ушбы тогда почитали, как «небожителей». Они нажарили шашлыки, и мы провели чудесный вечер с песнями…

Вот такой «культурный отдых» этот альпинизм. И в нем каждый отдыхает по-разному. Кто – в «лагерной зоне», а кто на исполинских «рогах» Ушбы, торчащих вверх на полкилометра над окружающими хребтами в «зоне» ветров и холода, на 4690 и 4710. Видали с Эльбруса и вблизи эту громадину?..

Еще заметила Лариса Яковлевна, что «не любили» альпинисты туристов потому, что среди тех встречались разгильдяи, которых приходилось «спасать». И из-за этого, случалось, срывались восхождения. На это я ответил, что ничего здесь не поделать, таков «закон природы». Туристов всегда было больше, чем альпинистов, – больше в несколько раз. А потому и разгильдяев-туристов всегда было больше. Что поделать? Надо же видеть разницу между «организованными» и «неорганизованными». Ну, а спасать приходится всех, – и туристов, и альпинистов, – это тоже «закон природы». «Культурный отдых» в «зоне» аварии. Где «соснешь», там и отдохнешь.

И еще я подумал о «разнице в представлениях. К примеру, для нее, Ларисы Яковлевны, для мастера спорта, не представлялись знакомые мастера альпинизма и горных лыж некими „экстремалами“. А „экстремалами“ представлялись скорее новички-альпинисты, которые в горах ничего не умеют, да нарушители дисциплины вроде любителей выпить. Люди, за которых „страшно“, – это „экстремалы“. Да, разные у людей представления…

16.09.08 г.

Л.Я. Кашевник, Е.В. Буянов
Полная альпинистская «унификация»

В сборнике ветеранов альпинистов Ленинграда «Наши горы» от 2004 г. в статье о Б.Л.Кашевнике, в частности, говорится: «…Вырастил В.Н. Савина от новичка до чемпиона СССР…».

Они стали чемпионами СССР в 1960 году после восхождения на Северную Ушбу в группе Снесарева. Они ходили сложные маршруты и в «родных» горах, и за границей. Ходили на Монблан, Пти-Дрю. Савин прошел маршрут Дорнштейн с Низаметдиновым и Потаповым.

Савин в Шамони у памятника Соссюру и Бальма. 70-е годы прошлого века.

Василий Николаевич Савин после восхождения на Северную Ушбу (1960).

Еще Борис Лазаревич Кашевник насчет Савина мне сказал: «С Савиным было ходить, – класс! У нас была „полная унификация“, полная взаимозаменяемость! Один размер и „обуви“ и всего остального! Одна техника, отработанная в деталях. Один уровень подготовки, – каждый в любой момент мог заменить другого. Полное понимание друг друга, позволявшее быстро находить согласие в вопросах техники и тактики. Мы понимали друг друга с полуслова, и знали, что и как каждый сделает. В общем, „стыковка“ и предсказуемость действий по всем позициям. Вдобавок Савин (1929–1992) был слесарем с „золотыми руками“. Починить часы, примус или кошки для него не составляло особого труда, – все „железо“ проходившее через его руки, сразу же начинало „работать“.

Понятно, коллеги, в каких «парах» и по каким причинам восхождение становятся намного легче и превращается в «сущее удовольствие».

Мы, альпинисты, рождены, чтоб нашу «связку сделать былью». Чтоб «сказкой» сделать связку…

26.11.2008 г.

Сборник «Предмет проблем»

«Свинство» Саудора

Возникла проблема ориентирования при прохождении перевала Саудор (верхний Гулар) с ледника Караугом на ледник Скатиком, в Дигории. По описанию на перевал должна была указывать скала в виде «свиной рыльца». Понятно, от такого намека уже на подходе у всех свиньи в глазах бегали, а аргументы подкреплялись перлами специальной терминологии на стыке альпинизма и животноводства:

– Шеф, похоже, вон под той круглой «балдой» свиная харя виднеется.

– Ерунда! Прямо между двух острых скал физия мордастого свинтуса выглядывает.

– Да нет, между левым и правым «кумполами» поросячий профиль!

– А по-моему, в левом углу на гребне под рогами «пупочка» в форме свиньи. Над кулуаром в форме сопли.

– Слева профиль осыпи, «плюндель» такой, – форменный хряк!

– Ребят, а вон та маленькая скала-«пимпочка», – это и есть свинка.

– А в описании не сказано, морская свинка, или «поросячья»?

– Нет, такими жирными тонкостями описание не страдает.

– Слышь, а вот там, под скалой в форме дряблого вымени…

– Э, ты не корову, а свинью разыскивай! Чтоб свинью хорошо представить, надо в ее шкуру немного забраться?

– Это как, в луже, что ли искупаться?

– Не описание, а форменное свинство. Чего-то у нас опорос не получается без визга в ушах!

– Все ребята ищем перевал. Больше о свиньях не «хрюкаем» и не думаем!

– А нельзя ли требование полегче? В голове одна свиная морда на другой, – уже все не умещаются!.. И отбивной захотелось с картошечкой, прям страсть!..

– Разность верований на одной основе: кто верит в отбивную, кто в ветчину, кто в сало!.. Дарвин где-то ошибся! И эволюция немного ошиблась, скрестив обезьяну со свиньей, чтобы таких «гурманоидов» сделать, как вы. Над кем смеетесь? Над собой!..

Перевал нашли и прошли, вот только свиные физиономии еще долго перед глазами стояли. И у каждого от Саудора своя свинья в воспоминаниях осталась. И «золотое» правило Ходжи-Насреддина подтвердилось: хочешь, чтобы человек об обезьяне думал, – разрисуй ее красочно и запрети ему думать о ней!..

Да, а перевал с законным «свинским» названием на Кавказе есть: это Донгуз-Орун, – с Баксана на Накру (Приэльбрусье).

Вот теперь попробуйте полдня не думать о свиньях

02.02.06 г.

Соло с Барабашкой

Тук-тук! Хрум-хрум! Бах-бах!

О, черт! Опять!

Нет, это невыносимо! Может, и каждому дано ходить по горам в одиночку, но не каждый может здесь в одиночку СПАТЬ! Бродить в одиночку оказалось приятно, но вот спать, скажу, – явно «ниже среднего»… Чьи-то назойливые хождения у палатки уже пятый час мешают заснуть. Стрелял, – не помогло. Опять высовываю ствол наружу.

Бах! Бах! Бах… Обойма кончается. Все! Тишина!

Тишину, конечно, послушать приятно. Первые полчаса! Потом она начинает смертельно надоедать. Очень хочется, чтобы кто-то тебя потревожил. Но кто-то из «своих». Когда тревожит неизвестно что, – это тревога неприятная. Пока она такой станет, надо успеть заснуть… Заснуть… Тихо! Хорошо, что от выстрелов уши заложило…

Тук-тук! Хрум-хрум! Бах-бах!

Опять кто-то ходит. Говоришь себе: «Брось дурить, мужик! Это ведь ерунда какая-то. Может, мышка, может, галка, может ветер в снегу или в камнях этой морены ледника Дых-су… А скорее всего, что-то внутри себя стучит или в сердце, или в ушах… Надо просто об этом не думать… Не думать… Не думать. А, может, придумать себе соседа. Как будто кто-то храпит рядом. Вот класс! Во всем должен быть творческий подход!

Зажигаю фонарик, достаю радиоприемник. После часа возни приемник самовозбуждается почти натуральным человеческим храпом: «Хррр… Хррр… Хррр…

Чудесно! Ну, теперь спим!

…Хрр… Хррр… Тук-тук!.. Хррр… Тук-тук! Хрум-хрум!..

…Хррр… Тук-тук! Хрум-хрум! Бах-бах!.. Хррр!..

(Основой послужил рассказ П.П.Захарова о полтергейсте в горах). 15.04.2006 г.

Кружка

Кружка в походе, это не только «кружка», но и «бокал», звон которого, сами понимаете, не только слух ласкает, но и дух… Это предмет не только «невинный», но немножечко и «винный» и «лавинный», потому и общеважный и специфически влажный. Предмет не только чайный, но и неслучайный, предмет «прижима для режима» и так далее!

А теперь печальное начало. На совместном биваке ленинградских горных и водных туристов произошло ЧП: одному из горников кто-то из близких друзей ногой раздавил кружку. Бывший во временной отлучке пострадавший, носивший в силу особенностей телосложения кличку «Носатый», был крайне возмущен таким варварско-фамильярным обращением со своим снаряжением. На резкую реакцию его также сильно «подвинула» перспектива заработать насмешки душек-друзей при «питии» из кружки-калеки, подлеченной на пне с помощью скального молотка…

Понятно, что раздавить кружку ногой – не простое дело, здесь нужны или глубокое коварство замысла, или значительная физическая мощь… Последнее соображение сразу же и вызвало подозрение Носатого в том, что причиной его бед явился «Усатый», как наиболее мощный, высокий и плотно-упитанный участник их дружного коллектива. И в адрес Усатого Носатый тут же высказал много интересного, в литературном переводе:»…Там, там, там…». А для лучшего понимания смысла, прочтите сиё наоборот: «…Там, там, там…»

В момент начала этого доклада Усатый, вальяжной тушей возлежал на коврике, наслаждался прекрасными видами гор и сладостными размышлениями восточного отдыха. Здесь, на изумрудной полянке у горной речки можно было, едва пошевелив большим пальцем ноги прочертить по горам предполагаемый маршрут и поразмышлять над его тактическими особенностями. А конец пальца другой ноги лениво отодвигать, когда он загораживал детали форм и купальников наблюдаемых туристок из соседних групп…

«Материальные» данные Носатого о себе и своем поведении Усатый выслушивал со спокойным интересом. В силу своего походного опыта он понимал, что, несмотря на «крепость склонений», они не могли вызвать опасных камнепадов и лавин с окружающих склонов, а дружеские попытки коллеги немного поколотить «в воспитательных целях» явно обречены ввиду разницы в весовых категориях. Носатый, стройный, как тростинка, сильно уступал ему в поперечных габаритах, и отодрать его за уши и за нос после попытки наступить ногой, как на кружку, ничего не стоило.

А главное, непоколебимые невозмутимость и безопасность Усатого покоились на полном отсутствии его вины, поскольку всей группе, кроме Носатого, было известно, что кружку раздавил Доктор. Доктора, естественно, никто выдавать не думал. Еще чего! «Настучишь», а потом попадешь под… Под курс лечения! Доктор – это свято! Но вся группа с напряженным интересом наблюдала за Носато-Усатым диалогом, ожидая увидеть развязку «кружкозакрученной» ситуации.

Несмотря на спокойную реакцию и отсутствие каких-либо реальных угроз внутреннее состояние Усатого все же нарушилось, но не из-за обиды на Носатого, а по соображениям чисто этического плана. По соображениям сохранения своего лица и престижа всей группы. Неловко! Ведь здесь девушки, мы – культурные ленинградцы, а тут «шахматно-подстилочная» терминология чисто мужской группы, никак не предназначенная для нежных женских ушек, и все это из-за какой-то измятой «носатой» кружки. Крепость выражений начала задевать внутренние «интеллигентные тонкости» его натуры. Надо было деликатно «кончать бодягу» и «прикрыть хлеборезку» Носатого решительно и сразу. Но как?

Немного пошевелив ногами, усами и мозгами, Усатый нашел изящный выход-пируэт из создавшегося положения. Для этого достаточно представить посторонним Носатого, как человека мало знакомого и из другой, «подчиненной социальной группы». А самого Носатого при этом ошарашить!

– Вы его не слушайте! Это наш носильщик! Сейчас он заберет рюкзак и уйдет!

С чего Носатый – «носильщик» действительно на мгновение лишился дара речи, а затем всеми, включая и его, участниками группы овладело то, что можно было бы выразить итало-японским термином «трясуччо-хохотасси». На сложном рельефе это состояние явилось бы серьезным прочностным испытанием для концов самостраховок!

Сильнее всех трясло Доктора: «Кружку я. Я раздавил! А молчал, чтобы проверить симптомы. Чем болен? Лечить будем! Голову и язык лечить! От мать-и-матических наклонностей! Через желудок! Перед сном таблетку, «на горшок, и – в тряпки! Как всегда предупреждаю: лечение может иметь тяжелые последствия!»

Е.В.Буянов, В.А.Сергеев, 27.03.2001 г.

(Носатый: И.В.Благово, Усатый: И.Н.Остроухов, Доктор: А.Д.Крылов)