Текст книги "Истребители аварий"

Автор книги: Евгений Буянов

Инструктаж на Каинды

Образ похода: Призыв

 
Ребята, походники, сестры и братья!
Опять перед нами, как сказочный сон
Небесных вершин подвенечное платье,
И тропы под звезды над зеленью крон!
 
 
Но в небе от солнца лишь рваная рана,
И в холоде мрака – кровавый разлом,
За струями радуг – полет урагана —
Лавинные смерчи парящим крылом!
 
 
Ни слова о мужестве, чести, отваге,
Пока еще реют на гребнях вершин
Беды и аварии грязные флаги,
И черная тяжесть на крике души!
 
 
Дай дружба нам слиться в едином порыве
На злобную ярость неистовых круч!
Дай сердце не дрогнуть в надрыве и срыве,
Надежды нам дай направляющий луч!
 
 
Решимость храни нашу веру и волю,
Дай путь свой дойти, завершить до конца
Без плена неволи, без давящей боли,
Без золота славы и рока венца!..
 

– Собраться! На вдумчивую, упорную и напряженную работу! Рвем кошки! С ними что-то случилось, и мы должны быстро организовать помощь. Вначале – работа в режиме разведки. Это сложнейший этап! Кроме наших усилий гарантии успеха нам не дает никто и ничто: мы можем спасти всех, можем найти только следы аварии, а можем не найти вообще ничего, ни группы, ни следов! И можем еще сами «залететь» так, что... Вот этого-то быть не должно! Искать и обращать внимание на все возможные следы и улики, на все, что они могли оставить на пути. На перевалах – туры[25]25
  Тур – пирамидка из нескольких камней, уложенных один на другой как знак, оставленный человеком. На перевалах, вершинах и скрещениях троп под туры укладывают баночки с запиской. Туры на осыпях, моренах и в руслах рек ставятся для маркировки (обозначения) троп, бродов, направлений движения.


[Закрыть] и записки. На склонах – следы свежих обвалов на предполагаемых путях движения... Вы ребята опытные, вам объяснять не надо. Вадим предложил исследовать возможные перевальные пути с ледника Каинды. Я уточняю задачу: с ледника поднимаемся на гребень Иныльчек-Тау и далее по возможности движемся по гребню. А если по гребню трудно и долго, то приспускаемся на верхние плато и переваливаем через южные боковые отроги из верхних цирков, не спускаясь на Каинды. Так будет быстрее и надежнее: мы сможем отследить их возможные неправильные варианты, если они пошли ошибочно через боковой отрог. Ночлеги – в защищенных местах на гребне и в верхних цирках. Такова общая тактическая задача. Плотной руководящей опеки с моей стороны не будет: в рамках стремления к общей цели и своего сектора поиска руководители групп и связок могут действовать самостоятельно, проявляя инициативу. Восходительская задача у нас – по-своему увлекательная и интересная! Это не простое восхождение, здесь есть свои «изюминки», которых вы в обычном восхождении не найдете. Маршрут заранее неизвестен, таит много неожиданностей, как на первопрохождении. Тактически очень интересна сама задача поиска. Почувствуйте вкус к «спасам», войдите в ситуацию. Сейчас главное – найти! И оставьте на время мысли о будущих восхождениях, их сроках, оставьте в стороне личные обиды, ощущения вины и прочие мелочи. Восходительская практика спасателей даст вам много во всех отношениях!.. Вадим! У тебя, должно быть, есть внутреннее чувство вины за то, что сорвал нас с восхождений. Оставь это! Ты – равноправный член команды. У кого-то, возможно, есть досада, что сняли с запланированных сборов, поломали планы на лето, оторвали от своей команды. Отставить! Здесь – самые важные восхождения и самый важный сбор! И по ряду показателей – самое главное и интересное, более трудное, чем на обычном восхождении!.. – Романцов оглядел лица всех, стараясь ощутить, насколько поняты его слова. Да, кажется, они прониклись задачей! Надо, чтобы хорошо поняли, чем обоснованы действия...

– Четверке Мансурова поручаю исследовать группу перевалов: Макарова, Фрунзе, СК МВТУ, Олимпийский и еще одну седловину западнее. Это – участок их наиболее вероятного «правильного» выхода для преодоления хребта, центральный участок поиска... Группе Шепитько поручен западный участок – перевалы Пржевальского, Лушникова, Безымянный... У них тактика такая же. Для поиска Шепитько разделит группу на две четверки, у каждой рация, – это мы обговорили. Сегодня они подойдут к перевалам с севера, а завтра начнут активный выход на перевалы хребта... Маршрут моей группы нацелен на восточный участок, наиболее подозрительный в случае их преждевременного и неправильного поворота на хребет. Мы приподнимемся по Каинды и попытаемся тактически угадать направление их движения. Если Мансуров и Шепитько – группы перехвата, то мы – группа погони. Ты, Вадим, в этой ситуации – гончая, идущая по следу. Соберись! Думай! Думай о том, как они могли пойти, а я подумаю, как идти нам. Я доверяю твоему тактическому чутью, очень надеюсь на него, и буду лишь немного подправлять поводок. У горных туристов своя тактика, свои соображения и нюансы и в этих вопросах ты разбираешься лучше всех, я это понимаю. Постарайся угадать их путь, в их состоянии, в их порыве, постарайся угадать их возможные ошибки. А я тоже постараюсь угадать и не делать своих... Задача моей группы – правильно «взять след» и попытаться «размотать» их маршрут с самого начала. Надо их догнать. Рывком! Это непросто, но иного варианта поиска на этом неисследованном, но очень подозрительном участке хребта и с нашими силами я не вижу... Они не могли уйти очень далеко и мы, со свежими силами, должны их настичь... И еще. Ребята! Нет цели более благородной, яркой и высокой, чем спасение человеческой жизни! Вложите в это ум, сердце, страсть, холодный расчет... Вложите свой опыт, задор, силу и выносливость. И, может быть, нас не минует то, что выше всех наград – живой, благодарный взгляд спасенных и их родных! Чтобы обошлось без похорон, без слез вдов и сирот!.. Все они здесь ничего не могут сделать, только мы с нашими силами и умением можем найти и спасти. Только мы, и за нас это никто не сделает! Времени у нас очень мало, и его будет становиться все меньше и меньше. Надо успеть! И пусть только что совершенные здесь поступки высокого самопожертвования, величия силы духа, будут для нас примером! Саша Белов, рискуя жизнью, спас Женю Берлину, спас, казалось, в совершенно безнадежной ситуации! Прекрасно!.. Бездушные скептики про спасение Вадима из лавины, в трещине, могут сказать: «Ну и что?.. Он спасал свою жизнь... Ничего нет особенного. Многие бы так поступили...» Посмотрел бы я на этих «многих» в этой ситуации! Из такой ситуации выйдет один из немногих!.. И в свете дальнейших событий это спасение обрело особое значение: спасая себя, он спас своих товарищей! И не просто спас, но вытащил дважды: его прорыв в одиночку через перевал, в непогоду, со смертельным риском, заслуживает самой высокой оценки! Если бы не этот порыв, мы еще долго бы искали не в том квадрате, не в нужном направлении. Мы будем последними прощелыгами, если не поддержим этот порыв, если растеряем отвоеванные им крупицы времени. Я чувствую: полтемпа, быть может, даже целый темп, мы у аварии пока выигрываем. Надо использовать это преимущество! Развить, догнать, достать ее! В наших силах найти помочь, спасти, если это еще возможно!.. Это можем сделать только мы! Другие просто не успеют! Надо найти иголку в этом нагромождении гор. Иголку найти легче, если за ней тянется ниточка – цепочка следов. Надо ухватить след и по ниточке дойти до иголки. К сожалению, снег быстро заметает след. Поэтому ниточка очень короткая!.. Позывной мой и моей группы: «отряд один». У Мансурова – «отряд два», у Шепитько – «отряд три» и, в случае разделения его группы – «отряд четыре» для самого западного отряда. Нумерация – с востока на запад... Позывной Халиева – «База пять». На связи вначале сообщать очень кратко самое важное. А потом, если связь устойчива, – только те детали, которые могут иметь значение для всей картины поиска. Никакой лишней болтовни! Пограничники предупреждены, они наблюдают за ущельями ниже ледников... Авария должна быть остановлена там, где мы ее настигнем! Чем быстрее это случится, тем менее тяжелыми будут ее последствия... Расходимся! Счастливо вам! Успеха!..

Романцов пожал руку Халиеву. Ориентировку на ближайшие видимые ущелья они произвели, ледники и отроги условно пронумеровали и обозначили на картах, время выхода на связь установлено. Рации «Карат-2М» с запасными комплектами питания имелись у каждой группы. Группа Халиева направилась к ближайшему боковому ущелью, а группа Романцова – вверх по леднику Каинды...

Гребень Иныльчек-тау

Группа Романцова обнаружила след через шесть часов, на подходе к седловине безымянного перевала в верховьях того ущелья, которое они выбрали снизу как наиболее подозрительное на восточном участке поиска, западнее пика Сарагоса «5439». След очень нечеткий, засыпанный снегом и еле заметный, наискось по склону. А потом обнаружился и второй, идущий несколько по-другому, более круто, такой же четкости.

– Возможно, шли две группы, почти параллельно, с небольшим интервалом.

– Но могла идти и одна группа, – сначала вверх, а потом вниз.

– Наконец, могла идти одна группа, разделившись на две половины.

– К чему только это делать?

– А по соображениям безопасности! Чтобы не спустить на себя лавину...

Романцов усмехнулся: даже в таком простом вопросе столько теоретических вариантов.

– Да, и это только те следы, которые мы нашли! Могут быть и еще!

– И то многовато для одного перевала. Надо посмотреть на той стороне.

Остатки следов, сохранившиеся под свежим снегом, сходились на седловине. Они обнаружились и за седловиной, но только на коротком снежном участке. Дальше склон резко обрывался провалом, – пропастью огромного цирка заледенелых скал, – таких отвесных, что сверху ничего не просматривалось. С трудом разглядели их сбоку, подойдя к краю с тщательной страховкой: скалы уходили огромной стеной с нависающими участками высотой более полусотни метров. Отдельные маленькие полочки все залиты льдом и увенчаны шапками еле держащегося снега. Предупреждение о частых камнепадах записано на поверхности ледника, под стеной, свежими обломками льда и породы...

– Да, подарочек! «Квазиспуск», ядрена вошь! На километрик!

– Вадим! Они могли пойти здесь на спуск?

– Очень сомнительно! Думаю, что нет! Скорее всего, один след – подъемный, а второй, – спусковой. Конфигурация склона такая! Надо посмотреть, нет ли тура с запиской на скалах выше седловины. В любом случае считаю, что искать их на таком спуске нет никакого смысла, – это и опасно и, скорее всего, напрасно.

– Расходимся связками с подъемом на скалы. Мы идем на запад, вторая связка – на восток. Если что-то найдете, – просигнальте красным. Если нет, – подходите к нам. Мы осмотрим скалы и выйдем на дневную связь.

– Пойдем через вершину? – спросила Лида.

– Я еще не решил. Посмотрю характер склона. Если мы не станем возвращаться на седловину – двигайтесь к нам. Значит, пойдем через вершину. Если мы начнем спускаться – ждите нас на седловине...

Тура на скалах не оказалось и восточнее и западнее седловины.

«Кто же это был?.. Они или какая-то другая группа?.. Может быть, они... Очень может быть...»

Романцов размышлял: «Брать или не брать вершину по гребню? Маршрут не казался сложным для сил его группы, – где-то на 3А-3Б, но что будет там, за вершиной? Конечно, спуск – не подъем, мы пройдем, но... За какое время? Если время преодоления превысит время на обход вершины со спуском на ледник Каинды и подъемом по следующему ущелью, то вся затея с проходом по гребню может оказаться ненужной, вредной и опасной... Как быстрее, – вот в чем вопрос! В этом – мука размышлений... Решай! Решайся!..»

С Вадимом он посоветовался не столько для того, чтобы решить вопрос тактически, сколько для определения степени готовности на это восхождение. Вадим все понял:

– Павел Андреевич! Не сомневайтесь, вылезу! И обузой не стану!..

– Берем вершину по гребню! Рискнем! Если спуск за вершиной окажется слишком длительным, – вернемся!..

От решения этого осталась в душе щербинка: не уступил ли тайному желанию сделать восхождение? Не поддался ли маленькому соблазну?.. Здесь малейшее упущение может стать крупным, роковым промахом!..

Между тем сообщение Берлиной дошло до Халиева запиской от Блюмкина около одиннадцати утра, чуть опередив радиограмму того же содержания:

Начспасу Халиеву – от Берлиной

При облете заметила след, похожий на след прошедшей группы на скате ледника, – первого притока ниже языка ледника Каинды, примерно в 1–1,5 км. След на переходе ската к верхнему плато в характерном узком ущелье. Следующее на запад ущелье заметно шире. Ниже его до реки Ат-Джайляу Западная отсчитала еще шесть ущелий с ледниками – северными притоками Каинды. Условия наблюдения сильно затруднены облачностью, след может быть следом скатившегося камня. Больше ничего не замечено.

Е. Берлина.

Это все, что дал облет. Не густо! И что же делать? Кого же туда направить? Романцова? Мансурова? Шепитько? Романцов дальше всех от этого ущелья. Мансуров – ближе всех, но это западный край его участка. А начал он с восточного, и переход отвлечет его, оторвет от поиска на некоторое время... И отдалит от группы Романцова. А Шепитько хоть и дальше Мансурова и пока находится на другой стороне хребта, но идет в нужном направлении и скоро будет там, на стыке западного и центрального участков. Чтобы исследовать подозрительное ущелье ему достаточно лишь немного уклониться к востоку... Хорошо! Шепитько подкорректирую, а насчет Мансурова пусть решит сам Романцов. Эх, если б точно знать, что это след группы!.. А тут такие сомнения!

Дневная связь 15 августа, 12.00:

– Камиль, мы «утюжим» гребень хребта на запад через вершины и жандармы. У тебя есть что-нибудь?

– На перевале Макарова записка позапрошлого года. Следов нет. Просмотр с отрога хребта южнее вершины «5075» тоже ничего не дал. Мы на пути к перевалу Фрунзе. Пока все!

– Слушаю Шепитько! Вызываю отряд-3!

– Мы идем по Ат-Джайляу. Через час-два повернем на боковой приток и к исходу дня подойдем к перевалам вплотную. Завтра с утра разделимся и взойдем на хребет. Идем по графику...

– Ринат! Вызываю «базу-5»! Мы движемся по гребню через вершину «5326». К исходу дня пройдем вершину, а завтра исследуем гребень западнее. Постараемся пройти его до вершины «5075». Дальше договоримся, – я продумываю последующие действия. Понял?

– Понял! Павел! Есть сообщение от Берлиной. Ей показалось, что при облете она заметила цепочку следов на леднике 21, на скате от верхнего плато. Но наблюдение было сильно затруднено облачностью. Это может быть и след скатившегося камня. Я думаю направить туда группу Шепитько, а Мансурова пока не срывать...

– Андрей, ты слышал сообщение?

– Отряд-3 сообщение слышал!

– Сможешь обследовать этот участок? Это близ твоей зоны, мы от нее значительно дальше.

– Обследуем! Если не сможем спуститься со стороны Ат-Джайляу, обойдем и просмотрим со стороны Каинды. Задачу понял. Но постараюсь пройти и соседний перевал второй своей четверкой.

– Андрей, целеуказание тебе дано, действуй! Если что обнаружишь, – сразу сообщи! Конец связи!..

– Отряд-1 просит побыть на связи всех еще три минуты. Мы посовещаемся...

Сообщение Берлиной вызвало и у Романцова внутреннее колебание. Однако после минутного раздумья и короткого обсуждения с Ворониным, утвердились в правильности решения Халиева. Воронин высказал серьезные сомнения насчет возможности спуска Лапина ниже ледника Каинды, а неудача с первым обнаруженным следом и сомнения Жени не могли не заставить действовать крайне сдержанно. Поэтому в конце связи Романцов ограничился тем, что сообщил о результатах своей группы, найденных следах и подтвердил задачу Шепитько обследовать ущелье ледника 21 в первую очередь и максимально быстро, в течение ближайших 24 часов...

Неправильная башня вершины «5326» оказалась сложена из черного базальта и красноватого гранита сильно разрушенных скал. Участок выхода на вершину выше заснеженной части седловины потребовал преодоления крутой стометровой стенки, затем лезли по отвесу внутреннего угла со льдом и через заснеженный камин[26]26
  Камин – вертикальная расщелина в скалах, достаточно широкая для движения в ней человека; преодолевается обычно лазанием на трении «в распор»; горизонтальная расщелина скал у альпинистов носит название «труба» (преодолевается ползком).


[Закрыть] скал. Дальше скалы пошли уступами, выбирать путь помогали горизонтальные полки, по которым переходили с одного удобного участка на другой, так что высота подъема быстро увеличивалась.

– Стой! – Романцов резко остановил Лиду на полке. – Дай-ка я взгляну!

Лида пропустила его вперед. Павел осторожно приблизился к перегибу, подходящему краю кулуара. Что дальше – не понятно. Коротко взглянул за перегиб – и резко отпрянул назад! Кулуар забил грохот! Смерть неслась по нему монолитами тяжелых блоков...

– Опасное место! Придется его обойти.

– Как Вы так можете, Павел Адреевич? Как Вы почувствовали?

– Практика, Лида, практика! С мое походишь, – тоже научишься!..

Для скорости многие участки преодолевали лазанием без перил, но со страховкой. В связках сработались быстро и установили специализацию, вооружившись определенным снаряжением: Лида и Георгий брали преимущественно «чистые» участки сложных скал, – стенки и углы, а Романцов с Ворониным вылезали на кошках по комбинированному рельефу, – по заснеженным, заледенелым скалам, по льду и снегу. Попеременно связки менялись ведущей позицией и в минуты расхождения Романцов давал короткие наставления Лиде и Георгию по выбору направлений и тактике. А в минуты передышки делал записи для составления описания маршрута. Так или иначе, это было первопрохождение, – восхождение новое и интересное...

Вадим залюбовался работой Лиды и Георгия на стенке. Георгий влезал, как кошка, без видимых затруднений по гладким плитам с микрозацепками, быстро забивал скальные крючья и казалось, что он способен вылезти где угодно, не особенно задумываясь, куда и как двигаться. Лида работала в своем стиле: при отличном лазании она в большей мере брала вдумчивым выбором маршрута, интуитивным «чувством рельефа», точным расчетом технических приемов и необходимых для их исполнения усилий. Большинство зацепок оказывалось именно там, где она их ожидала, или поблизости. И очень редко ей приходилось отступать или уходить в сторону от первоначально намеченного маршрута. Связка прекрасно «цеплялась за маршрут глазами», прежде чем войти в него «ногами и руками».

Сам Вадим ощутил доверие в глазах партнеров после нескольких пройденных веревок и после того, как с ледовыми якорями айс-фифи менее чем за минуту взял отвесную ледовую стенку высотой более десяти метров. После того, как перед ней прочел некоторое колебание в глазах партнеров: брать или обходить? И еще он чувствовал скрытую теплоту во взгляде руководителя, – то ощущение духовной и душевной близости, которое возникает между людьми, некогда знавшими друг друга на общей и важной стезе. Или связанных между собой глубоким, но забытым эпизодом прошлой жизни, нечетким следом в глубинах памяти у обоих. И связанных судьбой одной общей веревки, на которой висят обе их жизни...

Вершина есть!

Образ похода: Вершина

 
Вершина под нами, наш мир – без границ!
Мы – небо, мы – ветер, в нас пламя полета,
Победа искрится улыбками лиц! —
Победа повсюду – без меры и счета!
 
 
Она нам лучами из женских ресниц,
И сталью мужского пожатия остра, —
Мы все ее дети, – всей мощью десниц! —
Навеки мы звездные братья и сестры!
 
 
Мы – горные пери, взлетевшие ввысь,
Взять неба и солнца своими руками,
Порывом мечтаний в лазури пройтись
И душу омыть с облаками!
 

Облака лежали двумя тяжелыми пластами выше вершины и ниже – под гребнем хребта, который самыми высокими пиками упирался в их верхний ярус, отливающий тяжелой черно-серой пеленой. Сквозь нее небо едва-едва светилось холодными полуденными сумерками в зловещей, леденящей тишине, не нарушаемой даже дуновением ветра.

– Преисподняя... А гребень – острый, как бритва! Не сахар!.. Как бы не порезаться...

Южная сторона гребня просто обрывалась отвесом зияющего провала бездонной пропасти, а северная уходила вниз необычайно крутыми заледенелыми скалами, уже в нескольких десятках метрах под кромкой гребня теряющимися в мареве тумана облаков.

Приоткрывшийся с вершины вид опять вызвал у Романцова короткое затруднение... Проходить или вернуться? Ближайший участок гребня сложен и опасен, но дальше... Дальше, кажется, уже проще...

– Проходим! Вперед! Вадим, на спуске пойдешь первым, я буду страховать. Если покажется сложно, – сразу говори, я помогу! Если надо – сменим. Понял!..

Пройдя вершину, они заночевали метрах в ста ниже, в скальной расщелине, защитившись от порывистого ветра в зоне, безопасной от камнепадов. В вечерних сумерках под ними раскинулось море серых облаков, из которых торчали пики наиболее высоких вершин, уже не освещаемых солнцем, но еще видимых на фоне остатков зари высокого неба. Белый клинок Хан-Тенгри был скрыт за башней вершины, а «Победа» смотрелся в профиль не мощным массивным куполом, а стройным крутостенным пиком со скругленной вершиной. Отраженный отблеск его был строг и суров перед очередным погружением в темноту. Ночь продремали, полулежа в пуховках, натянув на ноги спальные мешки. Холодную ночевку оценили как «хорошую», поскольку снега и грозы не было и задувало в расщелину не слишком сильно...

Продолжили спуск уже в рассветных сумерках, в 4.30...

А у группы Мансурова в эту ночь тоже случилось «небольшое» происшествие.

На край верхнего плато ледника-притока они вышли к исходу дня, одолев крутую ступень ледопада. Сумерки сгущались...

– Ну что, встаем? Место подходящее!

Камиль задумчиво обвел взглядом склон.

– Нет, не люблю на краю. Пройдем по плато еще метров двести.

Метры пошли нелегкие: ноги проваливались в мягкий снег «до развилки», и за группой тянулась траншея глубиной в метр...

Ночью разбудил грохот удара, за которым последовал порыв ветра, едва не сорвавший палатку, и новые раскаты лавинного грома со всех сторон.

Выскочить из палатки? Бежать куда глаза глядят? Эти мысли промелькнули у каждого, и тут же погасли. Куда убежишь по такому снегу в кромешной тьме? Поэтому они только тесно сжались вместе, внутренне моля судьбу пронести погибель мимо, мысленно рассчитывая пути возможных лавин и расстояния до ближайших склонов, уповая на собственную мудрость в выборе места стоянки. Мудрость спасла. Все стихло.

Утро дало ответ, что это было. Крутая ступень верхнего края ледопада обрушилась вместе с почти стометровым участком плато. Обвал смел, увлекая за собой, глыбы разломов, лежащие ниже, и разбился о пологий ледник ниже ледопада, так что обломки докатились до края ледника Каинды. В леднике-притоке остался прорытый желоб с рваными краями, засыпанный обломками льда, ледяной крошкой и пылью. Видимо, удар о подошву вызвал сотрясение окружающих склонов, – с них скатились менее крупные лавины и обвалы.

– Да, если б мы не прошли по плато...

– То были бы сейчас чуть пониже!

– А вот с той четверкой такой чудесный спуск не мог приключиться?

– Изучаем... Вот чего может стоить здесь маленькая «недотяжечка»...

А до аварии на леднике 21 оставалось менее 30 часов. Но группа Шепитько уже повернула по сигналу Берлиной в нужное ущелье и «протаранила» часть подъема, создавая условия для перелома зловещего хода событий. В ущелье Ат-Джайляу она разделилась на две части по четыре участника в каждой и обе эти группы повернули на юг, идя параллельно по соседним ущельям в сторону хребта Иныльчек-тау.