Текст книги "Дорогой мистер Холмс"

Автор книги: Евгений Баринов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Мой дорогой Уотсон, – сказал он, – я не согласен с теми, кто причисляет скромность к добродетели. Логик обязан видеть вещи в точности такими, каковы они есть, а недооценивать себя – такое же отклонение от истины, как преувеличивать свои способности. Следовательно, если я говорю, что Майкрофт обладает большей наблюдательностью, чем я, то так оно и есть, и вы можете понимать мои слова в прямом и точном смысле.

– Он моложе вас?

– Семью годами старше.

– Как же это он никому не известен?

– О, в своем кругу он очень известен.

– В каком же?

– Да хотя бы в клубе «Диоген».

Я никогда не слышал о таком клубе, и, должно быть, недоумение ясно выразилось на моем лице, так как Шерлок Холмс, достав из кармана часы, добавил:

– Клуб «Диоген» – самый чудной клуб в Лондоне, а Майкрофт – из чудаков чудак. Он там ежедневно с без четверти пять до сорока минут восьмого. Сейчас ровно шесть, и вечер прекрасный, так что, если вы не прочь пройтись, я буду рад познакомить вас с двумя диковинками сразу.

Пять минут спустя мы были уже на улице и шли к площади Риджент-серкес.

– Вас удивляет, – заметил мой спутник, – почему Майкрофт не применяет свои дарования в сыскной работе? Он к ней неспособен.

– Но вы, кажется, сказали…

– Я сказал, что он превосходит меня в наблюдательности и владении дедуктивным методом. Если бы искусство сыщика начиналось и кончалось размышлением в покойном кресле, мой брат Майкрофт стал бы величайшим в мире деятелем по раскрытию преступлений. Но у него нет честолюбия и нет энергии. Он лишнего шагу не сделал, чтобы проверить собственные умозаключения, и, чем брать на себя труд доказывать свою правоту, он предпочтет, чтобы его считали неправым. Я не раз приходил к нему с какой-нибудь своей задачей, и всегда предложенное им решение впоследствии оказывалось правильным. Но если требовалось предпринять какие-то конкретные меры, чтобы возможно было передать дело в суд, – тут он становился совершенно беспомощен.

– Значит, он не сделал из этого профессии?

– Никоим образом. То, что дает мне средства к жизни, для него не более как любимый конек дилетанта. У него необыкновенные способности к вычислениям, и он проверяет финансовую отчетность в одном министерстве. Майкрофт снимает комнаты на Пэлл-Мэлл, так что ему только за угол завернуть, и он в Уайтхолле – утром туда, вечером назад, и так изо дня в день, из года в год. Больше он никуда не ходит, и нигде его не увидишь, кроме как в клубе «Диоген», прямо напротив его дома…»

Из этого отрывка мы можем сделать вывод о том, что Шерлок Холмс родился в помещичьей семье, которая находилась в родстве с Верне – семьей французских художников, довольно популярных в свое время. Говоря о том, что его бабушка была сестрой «Верне, французского художника», Холмс, очевидно, имел в виду, что его двоюродным дедом был Орас Верне (1789–1830) – известный французский баталист и автор ряда картин из восточной жизни.

Этот факт биографии Холмса неслучайно был отмечен Конан Дойлом. Отец и мать Артура Конан Дойла происходили из старинного рода, о чем никогда не забывали. Семья Дойлов была достаточно известная. В Дойлах всегда дремал художественный инстинкт, и один из них, дед Артура, был знаменитым художником и дружил с людьми, занимавшими видное положение в литературе и в обществе. Прекрасно рисовал и отец Конан Дойла. Можно сказать о том, что художественная среда была близка Конан Дойлу и он не мог не перенести это на своего персонажа.

Помимо того, мы узнаем, что у Шерлока Холмса имеется родной брат Майкрофт. Более подробно о Майкрофте Холмсе мы узнаем из рассказа «Чертежи Брюса-Партингтона».

«– Между прочим, вам известно, кто такой Майкрофт?

Мне смутно помнилось, что Холмс рассказывал что-то о своем брате в ту пору, когда мы расследовали «Случай с переводчиком».

– Вы, кажется, говорили, что он занимает какой-то небольшой правительственный пост.

Холмс коротко рассмеялся.

– В то время я знал вас недостаточно близко. Приходится держать язык за зубами, когда речь заходит о делах государственного масштаба. Да, верно. Он состоит на службе у британского правительства. И так же верно то, что подчас он и есть само британское правительство.

– Но, Холмс, помилуйте…

– Я ожидал, что вы удивитесь. Майкрофт получает четыреста пятьдесят фунтов в год, занимает подчиненное положение, не обладает ни малейшим честолюбием, отказывается от титулов и званий, и, однако, это самый незаменимый человек во всей Англии.

– Но каким образом?

– Видите ли, у него совершенно особое амплуа, и создал его себе он сам. Никогда доселе не было и никогда не будет подобной должности. У него великолепный, как нельзя более четко работающий мозг, наделенный величайшей способностью хранить в себе несметное количество фактов. Ту колоссальную энергию, какую я направил на раскрытие преступлений, он поставил на службу государству. Ему вручают заключения всех департаментов, он тот центр, та расчетная палата, где подводится общий баланс. Остальные являются специалистами в той или иной области, его специальность – знать все. Предположим, какому-нибудь министру требуются некоторые сведения касательно военного флота, Индии, Канады и проблемы биметаллизма. Запрашивая поочередно все соответствующие департаменты, он может получить все необходимые факты, но только Майкрофт способен тут же дать им правильное освещение и установить их взаимосвязь. Сперва его расценивали как определенного рода удобство, кратчайший путь к цели. Постепенно он сделал себя центральной фигурой. В его мощном мозгу все разложено по полочкам и может быть предъявлено в любой момент. Не раз одно его слово решало вопрос государственной политики – он живет в ней, все его мысли тем только и поглощены…»

Из всего вышеизложенного становится ясным, что старший брат Шерлока Холмса, Майкрофт, возглавлял Секретную службу Ее Величества королевы Англии. А клуб «Диоген», где так любил проводить свое время Майкрофт, – это то место, где он не только отдыхал и предавался размышлениям, но и нес службу. То есть клуб «Диоген» являлся местом конспиративных встреч, где Майкрофт встречался со своими агентами и получал всю необходимую информацию.

О том, что Шерлок Холмс учился в колледже, известно из двух рассказов – «Глория Скотт» и «Обряд дома Месгрейвов». В «Глории Скотт» Холмс рассказывает доктору Уотсону:

«– Вы никогда не слышали от меня о Викторе Треворе? – спросил Шерлок Холмс. – Он был моим единственным другом в течение двух лет, которые я провел в колледже. Я не был общителен, Уотсон, я часами оставался один в своей комнате, размышляя надо всем, что замечал и слышал вокруг, – тогда как раз я и начал создавать свой метод. Потому-то я и не сходился в колледже с моими сверстниками. Не такой уж я любитель спорта, если не считать бокса и фехтования, словом, занимался я вовсе не тем, чем мои сверстники, так что точек соприкосновения у нас было маловато…».

В рассказе «Обряд дома Месгрейвов» Холмс сообщает, что «Реджинальд Месгрейв учился в одном колледже со мной, и мы были с ним в более или менее дружеских отношениях…»

Несмотря на имеющиеся сведения о том, что Холмс учился в колледже, мы так и не узнали, в каком же учебном заведении он учился, Оксфорде или Кембридже, и закончил ли его? Надо полагать, что свое образование он все же завершил. Правда, остался неясным вопрос о том, какие же дисциплины он изучал и какова была его специализация, получил ли он ученую степень? Однако данные сведения создают представление о студенческих годах Холмса, раскрывают его характер и пристрастия.

В том же рассказе Холмс сообщает доктору Уотсону о своих первых днях в Лондоне, куда он приехал после колледжа: «Когда я впервые приехал в Лондон, я поселился на Монтегю-стрит, совсем рядом с Британским музеем, и там я жил, заполняя свой досуг – а его было у меня даже чересчур много – изучением всех тех отраслей знания, какие могли бы мне пригодиться в моей профессии. Время от времени ко мне обращались за советом – преимущественно по рекомендации бывших товарищей-студентов, потому что в последние годы моего пребывания в университете там немало говорили обо мне и моем методе». Вышеизложенное свидетельствует о том, что Холмс стремился к самообразованию, поняв, что криминалистика – его будущее.

Впервые читатель встречается с Шерлоком Холмсом происходит в повести «Этюд в багровых тонах», в части I, озаглавленной «Из воспоминаний доктора Джона Г. Уотсона, отставного офицера военно-медицинской службы», где Уотсон дает оценку познаниям Холмса в разных областях знаний:

«Я перечислил в уме все области знаний, в которых он проявил отличную осведомленность. Я даже взял карандаш и записал все это на бумаге. Перечитав список, я не мог не удержаться от улыбки. «Аттестат» выглядел так:

ШЕРЛОК ХОЛМС – ЕГО ВОЗМОЖНОСТИ

1. Знания в области литературы – никаких.

2. —«-«-«-«-«-«– философии – никаких.

3. —«-«-«-«-«-«– астрономии – никаких.

4. —«-«-«-«-«-«– политики – слабые.

5. —«-«-«-«-«-«– ботаники – неравномерные. Знает свойства белладонны, опиума и ядов вообще. Не имеет понятия о садоводстве.

6. —«-«-«-«-«-«– геологии – практические, но ограниченные. С первого взгляда определяет образцы различных почв. После прогулок показывает мне брызги грязи на брюках и по их цвету и консистенции определяет, из какой она части Лондона.

7. —«-«-«-«-«-«– химии – глубокие.

8. —«-«-«-«-«-«– анатомии – точные, но бессистемные.

9. —«-«-«-«-«-«– уголовной хроники – огромные. Знает, кажется, все подробности каждого преступления, совершенного в девятнадцатом веке.

10. Хорошо играет на скрипке.

11. Отлично фехтует на шпагах и эспадронах, прекрасный боксер.

12. Основательные практические знания английских законов.

Дойдя до этого пункта, я в отчаянии швырнул «аттестат» в огонь. «Сколько ни перечислять все то, что он знает, – сказал я себе, – невозможно догадаться, для чего ему это нужно и что за профессия требует такого сочетания! Нет, лучше уж не ломать себе голову понапрасну!»

Довольно странный набор знаний для выпускника университета. Однако, как следует из приведенного Уотсоном «аттестата», Холмс обладал глубокими знаниями в области химии и правоведения.

Помимо того, в «Этюде в багровых тонах» есть еще упоминание о профессиональной деятельности Холмса. В период поиска квартиры доктор Уотсон встречается в пабе со Стэмфордом, который когда-то работал фельдшером в лондонской больнице, где практиковал Уотсон. Стэмфорд сообщает Уотсону о Холмсе, который ищет компаньона для совместного снятия квартиры. Стэмфорд говорит, что Холмс работает в химической лаборатории больницы, где трудится сам Стэмфорд:

«Молодой Стэмфорд как-то неопределенно посмотрел на меня поверх стакана с вином.

– Вы ведь еще не знаете, что такое этот Шерлок Холмс, – сказал он. – Быть может, вам и не захочется жить с ним в постоянном соседстве.

– Почему? Чем же он плох?

– Я не говорю, что он плох. Просто немножко чудаковат – энтузиаст некоторых областей науки. Но вообще-то, насколько я знаю, он человек порядочный.

– Должно быть, хочет стать медиком? – спросил я.

– Да нет, я даже не пойму, чего он хочет. По-моему, он отлично знает анатомию, и химик он первоклассный, но, кажется, медицину никогда не изучал систематически. Он занимается наукой совершенно бессистемно и как-то странно, но накопил массу, казалось бы, ненужных для дела знаний, которые немало удивляли бы профессоров…

– Сейчас он наверняка сидит в лаборатории, – ответил мой спутник. – Он либо не заглядывает туда по неделям, либо торчит там с утра до вечера. Если хотите, поедем к нему после завтрака.

– Разумеется, хочу, – сказал я, и разговор перешел на другие темы.

Пока мы ехали из Холборна в больницу, Стэмфорд успел рассказать мне еще о некоторых особенностях джентльмена, с которым я собирался поселиться вместе.

– Не будьте на меня в обиде, если вы с ним не уживетесь, – сказал он. – Я ведь знаю его только по случайным встречам в лаборатории. Вы сами решились на эту комбинацию, так что не считайте меня ответственным за дальнейшее.

– Если мы не уживемся, нам ничего не помешает расстаться, – ответил я. – Но мне кажется, Стэмфорд, – добавил я, глядя в упор на своего спутника, – что по каким-то соображениям вы хотите умыть руки. Что же, у этого малого ужасный характер, что ли? Не скрытничайте, ради бога!

– Попробуйте-ка объяснить необъяснимое, – засмеялся Стэмфорд. – На мой вкус, Холмс слишком одержим наукой – это у него уже граничит с бездушием. Легко могу себе представить, что он впрыснет своему другу небольшую дозу какого-нибудь новооткрытого растительного алкалоида, не по злобе, конечно, а просто из любопытства… Впрочем, надо отдать ему справедливость, я уверен, что он так же охотно сделает этот укол и себе. У него страсть к точным и достоверным знаниям.

– Что ж, это неплохо.

– Да, но и тут можно впасть в крайность. Если дело доходит до того, что трупы в анатомичке он колотит палкой, согласитесь, что это выглядит довольно-таки странно.

– Он колотит трупы?

– Да, чтобы проверить, могут ли синяки появиться после смерти. Я видел это собственными глазами.

– И вы говорите, что он не собирается стать медиком?

– Вроде нет. Одному богу известно, для чего он все это изучает. Но вот мы и приехали, теперь уж вы судите о нем сами…»

Приведенные выше примеры характеризуют Шерлока Холмса как человека целеустремленного, стремящегося постоянно пополнять свои знания, всецело поглощенного изучением вопросов судебной медицины, токсикологии, криминалистики.

Согласно рассказу Стэмфорда о нем, Холмс работал в химической лаборатории больницы. Учитывая тот факт, что медицинского образования у Холмса не было, работать в химической лаборатории больницы в должности врача-лаборанта он не мог. Отсутствие медицинского образования не давало ему возможности проводить клинико-лабораторные исследования.

Надо полагать, что знания, полученные в университете, позволили Холмсу исполнять обязанности провизора, то есть заниматься изготовлением лекарственных средств и проведением химических анализов веществ, а также биохимическими исследованиями. Однако в XIX столетии в химических лабораториях больниц проводились также и исследования вещественных доказательств биологического происхождения для установления групповой принадлежности крови, а также химико-токсикологические исследования органов и тканей для выявления различных ядов и отравляющих веществ. Такие исследования проводились по постановлениям полиции и суда. В подобных лабораториях также проводились и различные виды микроскопических исследований, в том числе и объектов биологического происхождения (крови, спермы, слюны, пота, мочи, волос, подногтевого содержимого и др.). Подобные лаборатории впоследствии способствовали созданию лабораторной службы в системе судебно-медицинской экспертизы.

Вышеизложенное позволяет говорить о том, что в университете Шерлок Холмс изучал химию и формацию, что дало ему возможность занять должность в химической лаборатории лондонской больницы. Говоря современным языком, Шерлок Холмс являлся судебным химиком, проводившим судебно-химические исследования. Судебная химия является одной из многочисленных составляющих судебных экспертиз.

Глава 3

Шерлок Холмс и судебная медицина

Михель ван Миревельт. «Урок анатомии доктора Виллема ван дер Меера» (1617)

Как-то сэр Артур Конан Дойл заметил: «Шерлок Холмс – это я сам». В данном высказывании есть доля истины. Действительно, в чем-то автор сходен со своим героем, что можно легко проследить.

Когда встал вопрос о выборе профессии, Артур Конан Дойл поступил на медицинский факультет Эдинбургского университета. Данное учебное заведение считалось одним из лучших в Европе, где был крайне силен естественнонаучный цикл. Поэтому нечего удивляться тому, что, когда у Конан Дойла зародилась мысль создать своего детектива, который должен был обязательно использовать естественнонаучные данные в раскрытии преступлений. Научные сведения о химии, физике, биологии были приобретены доктором Артуром Конан Дойлом во время пребывания в Эдинбургском университете.

Среди многочисленных предметов, изучаемых Конан Дойлом в университете, была и судебная медицина. Данный предмет всегда считался одной из важных среди изучаемых дисциплин, по нему сдавался экзамен. Следует отметить тот факт, что без знания судебной медицины невозможно было сдать экзамен на получение звания доктора медицины. Надо полагать, что за время обучения Конан Дойл хорошо овладел судебной медициной и использовал знания по этой дисциплине на страницах своих произведений.

Помимо естественнонаучных знаний, в раскрытии преступлений должны были быть использованы и некоторые практические навыки, полученные им также во время учебы в Эдинбургском университете. В первую очередь эти навыки молодой врач получил от профессора Джозефа Белла – выдающегося мастера диагностики, точнее сказать, той отрасли диагностики, которая исходит прежде всего из внешних примет болезни (пропедевтики внутренних болезней). На курсе, где учился Артур Конан Дойл, существовала даже своеобразная «игра Джозефа Белла». Участники данной игры должны были с первого взгляда на человека сказать как можно больше о нем, и Артур Конан Дойл, наделенный редкой наблюдательностью, всегда выходил победителем.

Впоследствии «игра Джозефа Белла» переросла для Конан Дойла медицинские рамки. Адриан, сын писателя, рассказывал позже, как Артур Конан Дойл гордился своей способностью распознать в человеке все, что только возможно. Впрочем, профессор Белл своих студентов этому тоже учил.

Надо думать, что Артур Конан Дойл, будучи еще начинающим врачом, внимательно следил в медицинских журналах за новинками в области судебной медицины и не только читал научные статьи по судебной медицине, но и глубоко обдумывал прочитанное. Все это впоследствии нашло свое отражение в рассуждениях Шерлока Холмса об исследованиях крови, идентификационных особенностях ушной раковины, о важности осмотра мертвого тела.

Однако не стоит сводить только к самой биографии самого Артура Конан Дойла, врача по специальности, тот факт, что Шерлок Холмс пользуется научными методами раскрытия преступлений. Как раз из этого и складывалась криминалистика как новая научная дисциплина, причем писатель Артур Конан Дойл опередил в данном отношении криминалистов-профессионалов.

Первый учебник криминалистики – «Уголовное расследование» Ганса Гросса – появился четыре года спустя после выхода повести «Этюд в багровых тонах». В этом одна из несомненных заслуг писателя Артура Конан Дойла. В дальнейшем криминалисты никогда не скрывали, скольким они ему обязаны.

Мы же попытаемся сделать акцент на судебно-медицинских аспектах в произведениях о Шерлоке Холмсе.

В повести «Этюд в багровых тонах» в разговоре с доктором Уотсоном Стэмфорд говорит, что Холмс «трупы в анатомичке колотит палкой», «чтобы проверить, могут ли синяки появиться после смерти». Действительно, подобные исследования проводились с биоманекенами для изучения морфологии посмертного образования телесных повреждений. Повреждения на трупах причиняли различными предметами – как острыми, так и твердыми тупыми. Описывались морфологические особенности и отличия телесных повреждений, образованных прижизненно, от посмертных повреждений.

Помимо того, изучались различия прижизненных и посмертных повреждений на микроскопическом уровне. Все вышеизложенное легло в основу концепции установления прижизненности телесных повреждений. На основании полученных данных стало возможным решать вопросы о давности и последовательности причинения телесных повреждений.

В рассказе «Черный Питер» Шерлок Холмс проводил эксперименты на свиной туше, которую он пытался пробить гарпуном. Таким образом он старался установить силу травматического воздействия.

Следует отметить, что подобные эксперименты проводились в XIX и XX столетии судебными медиками и криминалистами в Европе и России. В настоящее время данные эксперименты проводятся при медико-криминалистических исследованиях для идентификации травмирующего предмета.

Глава 4

Шерлок Холмс и судебная гематология

Рембрандт. «Урок анатомии доктора ван Тульпа» (1632)

Тот факт, что сам Шерлок Холмс, будучи судебным химиком и исполнявший обязанности химика больничной лаборатории, проводил также исследования и в области судебной медицины, не вызывает никакого сомнения. Об этом свидетельствует знакомство Шерлока Холмса с доктором Уотсоном в повести «Этюд в багровых тонах».

Очень правдиво описано рабочее место Шерлока Холмса в больничной лаборатории. Лаборатории всегда располагались в отдельных зданиях на территориях больниц, эта тенденция сохраняется и до настоящих дней:

«Мы свернули в узкий закоулок двора и через маленькую дверь вошли во флигель, примыкающий к огромному больничному зданию. Здесь все было знакомо, и мне не нужно было указывать дорогу, когда мы поднялись по темноватой каменной лестнице и пошли по длинному коридору вдоль бесконечных выбеленных стен с коричневыми дверями по обе стороны. Почти в самом конце в сторону отходил низенький сводчатый коридорчик – он вел в химическую лабораторию.

В этой высокой комнате на полках и где попало поблескивали бесчисленные бутыли и пузырьки. Всюду стояли низкие широкие столы, густо уставленные ретортами, пробирками и бунзеновскими горелками с трепещущими язычками синего пламени. Лаборатория пустовала, и лишь в дальнем углу, пригнувшись к столу, с чем-то сосредоточенно возился какой-то молодой человек. Услышав наши шаги, он оглянулся и вскочил с места.

– Нашел! Нашел! – ликующе крикнул он, бросившись к нам с пробиркой в руках. – Я нашел наконец реактив, который осаждается только гемоглобином и ничем другим! – Если бы он нашел золотые россыпи, и то, наверное, его лицо не сияло бы таким восторгом.

– Доктор Уотсон, мистер Шерлок Холмс, – представил нас друг другу Стэмфорд.

– Здравствуйте! – приветливо сказал Холмс, пожимая мне руку с силой, которую я не мог в нем заподозрить. – Я вижу, вы жили в Афганистане.

– Как вы догадались? – изумился я.

– Ну, это пустяки, – бросил он, усмехнувшись. – Вот гемоглобин – это другое дело. Вы, разумеется, понимаете важность моего открытия?

– Как химическая реакция – это, конечно, интересно, – ответил я, – но практически…

– Господи, да это же самое практически важное открытие для судебной медицины за десятки лет. Разве вы не понимаете, что это дает возможность безошибочно определять кровяные пятна? Подите-ка, подите сюда! – В пылу нетерпения он схватил меня за рукав и потащил к своему столу. – Возьмите немножко свежей крови, – сказал он и, уколов длинной иголкой свой палец, вытянул пипеткой капельку крови. – Теперь я растворю эту каплю в литре воды. Глядите, вода кажется совершенно чистой. Соотношение количества крови к воде не больше, чем один к миллиону. И все-таки, ручаюсь, что мы получим характерную реакцию. – Он бросил в стеклянную банку несколько белых кристалликов и накапал туда какой-то бесцветной жидкости. Содержимое банки мгновенно окрасилось в мутно-багровый цвет, а на дне появился коричневый осадок.

– Ха, ха! – он захлопал в ладоши, сияя от радости, как ребенок, получивший новую игрушку. – Что вы об этом думаете?

– Это, по-видимому, какой-то очень сильный реактив, – заметил я.

– Чудесный! Чудесный! Прежний способ с гваяковой смолой очень громоздок и ненадежен, как и исследование кровяных шариков под микроскопом, – оно вообще бесполезно, если кровь пролита несколько часов назад. А этот реактив действует одинаково хорошо, свежая ли кровь или нет. Если бы он был открыт раньше, то сотни людей, что сейчас разгуливают на свободе, давно бы уже расплатились за свои преступления.

– Вот как! – пробормотал я.

– Раскрытие преступлений всегда упирается в эту проблему. Человека начинают подозревать в убийстве, быть может, через несколько месяцев после того, как оно совершено. Пересматривают его белье или платье, находят буроватые пятна. Что это: кровь, грязь, ржавчина, фруктовый сок или еще что-нибудь? Вот вопрос, который ставил в тупик многих экспертов, а почему? Потому что не было надежного реактива. Теперь у нас есть реактив Шерлока Холмса, и все затруднениям конец!

Глаза его блестели, он приложил руку к груди и поклонился, словно отвечая на аплодисменты воображаемой толпы.

– Вас можно поздравить, – сказал я, немало изумленный его энтузиазмом…»

Установление присутствия крови в следах на вещественных доказательствах является обязательным условием для последующего определения ее видовой, групповой принадлежности и разрешения других вопросов, связанных с экспертизой крови.

В приведенном выше фрагменте затронут очень важный вопрос для судебной медицины – качественное установление крови. Данная проблема была действительно актуальной во время сэра Артура Конан Дойла. Несмотря на то что проведенная Холмсом реакция не имеет научного обоснования, показана попытка решения актуальной проблемы. В те времена, когда писалась повесть «Этюд в багровых тонах», судебными медиками проводились различные исследования в области судебной гематологии (науки о крови).

В 1848 г. доцент Дерптского университета Карл Шмидт выпустил в свет брошюру под названием «Диагностика подозрительных пятен в уголовных случаях». Эта книжка представляет собой одно из самых первых отдельных руководств по судебно-медицинскому исследованию крови. Она содержит 48 страниц текста, из которых 41 страница посвящена исследованию кровяных пятен и 7 страниц – семенным пятнам. Отдельно приложена большая таблица размеров эритроцитов. Исследование пятен крови делится на четыре раздела: а) физико-химическая характеристика крови; б) характеристика жидкостей, которые могут быть приняты за кровь; с) методы исследования пятен крови; д) полный ход исследования в судебно-медицинских случаях.

Автор разбирал прежние методы и выявлял себя сторонником морфологического метода не только для определения присутствия крови, но и для установления ее вида. Он провел ряд собственных экспериментов, на основании которых решает вопрос для некоторых случаев положительно. Кроме того, Карл Шмидт, как и многие другие авторы этого времени, изучал возможности отличия пятен крови от следов, оставляемых мухами, блохами и клопами, и указывал ряд отличительных признаков. Он пытался также определить вид крови по количественному содержанию железа в крови, но признал этот опыт непригодным для практических надобностей, так как количество железа в крови хотя и различно у разных животных, но подвержено сильным колебаниям в пределах одного и того же вида, особенно у человека.

Работа Карла Шмидта оказала большое влияние на коллег, получив довольно широкую известность; она и цитируется почти всеми авторами, писавшими о морфологических видовых различиях крови. Даже в ХХ столетии мы неоднократно находим ссылки на эту работу.

Современники, в частности профессор Е. В. Пеликан из Медико-хирургической академии (Санкт-Петербург), живо интересовавшийся вопросами судебной гематологии, давали высокую оценку работе Карла Шмидта. Сам же профессор Е. В. Пеликан в 1850 г. публикует оригинальную статью «О затруднениях при исследовании крови».

С полным основанием Е. В. Пеликан указывает, что основным доказательством присутствия крови в подозрительном пятне является обнаружение форменных элементов крови – эритроцитов, или красящего вещества крови.

Следует отметить, что в ту пору исследование пятен крови уже входит в практику судебно-медицинских учреждений. Подобные исследования производились, например, по известному нашумевшему делу видного русского писателя-драматурга А. В. Сухово-Кобылина. Как известно, поводом для создания художественной трилогии этого писателя послужило привлечение А. В. Сухово-Кобылина в 1850 г. к судебному следствию по обвинению в убийстве француженки Симон Деманш. Пьесы Сухово-Кобылина являются обличением существовавшего тогда правосудия, корыстолюбия судей и полицейских властей.

В ХIX столетии в России в Медицинском департаменте уже была предусмотрена должность эксперта по микроскопическим исследованиям, или дословно «чиновника по части микроскопии и естественных наук». В этой должности более 40 лет состоял Н. П. Ивановский, впоследствии профессор Военно-медицинской академии и Женского медицинского института в Санкт-Петербурге. В этот период времени, по данным Мерклина (1865), микроскопические исследования возросли с 217 дел в 1862 г. до 272 дел в 1864 г., что явилось значительным прогрессом по внедрению дополнительных методов исследования в судебной медицине.

В 1870 г. врачебные отделения были снабжены микроскопами и получили право давать окончательные заключения, базируясь на собственных исследованиях. В статистику же Медицинского департамента входили лишь случаи, когда судебно-медицинские органы считали необходимым проверить производственное исследование. Такой порядок сохранялся до самой Октябрьской революции 1917 г.

Е. В. Пеликан (1824–1884)

Г. В. Струве по поручению Медицинского департамента выпустил «Наставление к исследованию подозрительных пятен», которое предназначалось для практического использования. Данное наставление в 1870 г. было переведено на немецкий язык. Эти данные представляются нам очень важными по линии установления наших отечественных приоритетов в области судебной гематологии.

В первом издании «Архива судебной медицины» вышла статья Мерклина (1865) о судебно-медицинском исследовании пятен крови, в котором отражены в основном организационные и общие вопросы. Лучшим способом установления кровяной природы пятен автор считает кристаллический, не исключая при этом и микроскопический метод. Автор акцентирует внимание исследователя на трудностях обнаружения крови в почве, а также на ложных пятнах, похожих на кровь. Применение микрометрического метода видовой дифференциации крови Мерклин считает невозможным в судебно-медицинской практике. В третьем издании (1870 г.) находим краткий реферат о втором издании немецкого руководства Пфаффа, в котором упоминается о спектральном анализе по Валентину, о получении кристаллов гемина по Эрдману, о плеохромизме кристаллов гемина.

В переводном руководстве по судебной медицине Шауенштейна, вышедшем в 1865 г., вопросам исследования крови посвящена лишь незначительная часть. В этом разделе автор констатирует, что «распознавание кровяных пятен давно уже сильно занимает врачей, и обнаруженные по этому поводу труды составляют уже давно обширную специальную отрасль судебно-медицинской литературы». В первую очередь рекомендуется морфологический способ, а при отрицательных результатах его – старые химические методы. Кристаллы гемина «принадлежат к самым существенным обогащениям учения о распознавании кровяных пятен». Здесь же имеется ссылка на спектральные исследования Валентина, которые обещают сделаться «важным орудием для открытия преступления».