156 000 произведений, 19 000 авторов.

» » Церемония трех (ЛП) » Текст книги (страница 1)
Церемония трех (ЛП)
  • Текст добавлен: 7 января 2019, 13:00

Текст книги "Церемония трех (ЛП)"


Автор книги: Эвангелина Андерсон






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Эвангелина Андерсон
Церемония трех

Перевод: Rina_Marina

Бета: Vaness

Огромная благодарность Рике за помощь при переводе.

http://www.libraryofromanticstories.com.ua/


От переводчика:

Внимание! Книга содержит подробные описания эротических сцен, отношения м+м, отношения м+ж+м, грубые выражения, использование секс-игрушек. Описания некоторых сцен могут вызвать психологический дискомфорт у читателя.


Глава 1

Элайна Стивенс неторопливо прогуливалась по Атлантик авеню, проходя мимо модных бутиков, закрытых на ночь и утопающих в теплых сумерках Флориды. Океанский бриз, несший с собой запах солнца, соли и уходящего лета тихо раскачивал пальмы по обе стороны от выложенной кирпичом улицы. Это был прекрасный вечер отличного дня в замечательном городке, похожем на любой другой город Америки. И ни один турист ни за что не догадался бы, что Делрей-Бич[1] был домом для клана вампиров.

Она скрестила руки на груди, почувствовав, как напряглись соски под красным топом купальника, едва прикрывающего грудь. Девушка была одной из немногих людей, знающих секрет их городка, одной из тех, кому довелось иметь дело с Ночными Жителями, как они себя называли. Хотя «иметь дело» было, пожалуй, слишком расплывчатым выражением. Говоря конкретнее, она стала жертвой нападения одного вампира и была спасена другим.

Элайна ритмично стучала каблучками босоножек по тротуару, замешкавшись ненадолго, дойдя до конца улицы. Здесь пляж растянулся настолько, что встречался с дорогой, и песок с жадностью поглощал кирпич и бетон. Именно здесь, ровно год назад, и произошло то нападение. Сколько ни пыталась забыть, Элайна до сих пор во всех подробностях помнила каждую минуту того вечера, того момента.

Тогда, как и сейчас, тоже начали сгущаться сумерки, солнце почти скрылось за горизонтом, окрашивая гребни волн в кровавые перья. На ней был раздельный купальник бледно-мятного цвета, более целомудренный, чем тот, в котором была сейчас, он выгодно оттенял ее темно-зеленые глаза и рыжие волосы. Было воскресенье, ее единственный выходной день от скучной работы помощника юриста в компании «Сайджел и Кэннон» – юридической фирме в сфере недвижимости, которая специализируется на лишении права выкупа закладной и бумажной волоките. Элайна покидала пляж, сожалея, что выходной практически закончился. Она уже решила купить себе во «Вкусном Рожке» по дороге домой рожок с ванильным мороженным, обильно политый сверху карамелью. В конце концов, заслужила, плавая целый день. Именно тогда это и случилось.

Элайна на мгновение остановилась посреди тротуара и закрыла глаза. Не думай об этом! Теперь ты в безопасности, сказала она себе. Но разум настаивал на возвращении к тому времени, когда она еще не знала, темную тайну города… Мускулистая рука вокруг ее горла, глубокий голос, который все еще шептал в уголках ее сознания, если позволяла себе вспомнить, твердые мышцы тела и широкая грудь, прижатые к ее спине. И самое ужасное – пылающие красные глаза, которые смотрели в ее собственные, когда он развернул ее лицом к себе. Глаза, которые, казалось, заглядывали в самые дальние уголки ее души, видели ее тайные страхи, ее желания и потребности.

– Подчинись, – прошептал вампир, прожигая ее взглядом.

И Элайна поняла, что подчиняется, поддается дикому наслаждению, которое дарят его большие руки, поднимающие ее топ, чтобы сжать и покрутить соски. Сдается почти осязаемому страху, ощущая его пальцы, сдвигающие в сторону трусики бикини, чтобы ворваться в ее неожиданно влажную глубину, а его клыки погружаются во внутреннюю часть ее бедра. Удовольствие и страх прокатились по ней как смерч, ломая ее представления о себе самой, когда самые сокровенные желания были обнажены прикосновением вампира, острой, но такой сладкой болью от укуса и его пальцами во влагалище.

Внутренне она корчилась от стыда, зная, что не виновата в своей реакции на эту атаку, но было бы гораздо проще пережить последствия, если бы ее тело не молило о большем, когда он применял к ней насилие. Как могла она просить его прекратить, когда ее бедра раздвигались еще шире, приглашая его войти? Как могла она заявить, что ненавидит все, что он делает с ней, когда тело сжималось, словно пружина от удовольствия, которого ей еще ни разу в жизни не доводилось испытывать?

Прекрати! Отругала себя Элайна. Хватит думать об этом. Теперь ты носишь метку Рэйфа. Никто не может к тебе прикоснуться или навредить, он обещал.

Именно Рэйф спас ее. Чудесный, милый Рэйф, с его вьющимися черными волосами и глазами, такими большими и карими, что, смотря в них, кажется, будто плаваешь в бассейне, заполненном темным шоколадом. Он появился так же внезапно, как и первый вампир и произнес свои слова командным тоном, заставляя другого вампира оставить ее в покое.

Рэйф принес ее в свой пляжный домик и выходил: она помнит его знающие и нежные руки на оскверненной плоти, его глубокий, успокаивающий голос, когда она просыпалась в слезах от повторяющихся кошмаров, в которых видела обжигающие красные глаза в темноте и пальцы, проникающие в нее, ласкающие, доставляя наслаждение и ужас. Спустя время, когда худший кошмар ее отпустил, он очень нежно укусил ее в шею, чтобы поставить свою метку. Таким образом, ни один другой вампир не мог прикоснуться к ней без его разрешения.

Теперь Элайна была в безопасности, даже гуляя в одиночестве по той же улице, в тоже время, в которое на нее напали ровно год назад. Но ей все еще приходилось напоминать себе об этом, снова и снова, сворачивая с Атлантик авеню на пляж по направлению к домику Рэйфа, который находился в полумиле[2] от того места.

Несколько чаек подбирали объедки, оставленные людьми, приезжавшими на пикник, а звук волн, накатывающих на песок, был успокаивающим в мягких лиловых сумерках. Девушка сняла свои босоножки, чтобы ощутить, как нагретый солнцем песок проскальзывает между пальцами. Она старалась не думать о нападении, концентрируясь на том, что снова увидит Рэйфа, и что планирует ему сказать.

Рэйф был лидером местного клана вампиров. Он объяснил Элайне, что вампир, напавший на нее, является Темным Странником – мерзавцем игнорирующим законы их общества. Вопреки Голливудским фантазиям, большинство вампиров были отшельниками, мирными жителями, которые пили кровь только тех смертных, которые могли восстановиться без проблем, а после стирали их память, чтобы не травмировать своих доноров. Элайна однажды спросила его, почему он не стер ее воспоминания о нападении. Было бы настолько проще не вспоминать, избавиться от ужаса, томящегося в закоулках разума.

– Если бы я стер твои воспоминания о нападении, – ответил он, после довольно долгих размышлений, – тогда мне пришлось бы стереть твою память и обо мне тоже, Элайна, моя дорогая. А этого я делать не хочу.

Нет, но он также не желал и развивать их отношения, сказала себе Элайна, нахмурившись. Она зарылась пальцами в песок и посмотрела на белые очертания пляжного домика Рэйфа, возвышающегося в мягком летнем сумраке справа от нее. Тогда его слова дали ей надежду. Надежду, что он поддастся зародившимся между ними отношениям. Надежду, что он захочет перевести их на следующий уровень.

Она не мечтала о кольце или белом платье, она даже не знала, женятся ли вампиры. Нет, все чего она хотела – признание факта, что между ними вспыхивает пожар при малейшем касании или стоит только их глазам задержаться друг на друге дольше, чем на мгновение. Иногда Элайна чувствовала его взгляд на себе, и, если поворачивалась достаточно быстро, могла уловить голод в его глубоких карих глазах, голод, сравнимый с ее собственным. Было очевидно, что Рэйф хотел ее также как и она – его, но по каким-то причинам, отказывался это принять.

Элайна отчетливо помнила единственный случай, когда он ее укусил, чтобы поставить свою метку и нейтрализовать притязания вампира-отступника. Она была напугана, но только пока его клыки не проткнули тонкую кожу на шее, а потом удовольствие, настолько глубокое и всепоглощающее, что невозможно описать словами, поглотило ее. Это была более мягкая и нежная версия ужасающего, неконтролируемого наслаждения, испытанного во время атаки Ночного Странника.

Рэйф прижимал ее к себе, лаская спину своими большими, теплыми руками, ее соски затвердели, а влагалище распухло и увлажнилось. Она не могла сопротивляться потоку желания и страсти, заполнившему ее, и не могла не желать испытать это еще раз. Но, сколько бы девушка не предлагала снова стать его донором, Рэйф каждый раз отказывался. Он не кусал ее, он не занимался с ней любовью, он даже не целовал ее, вопреки тем электрическим разрядам, что пробегали между ними.

Что ж, сегодня все изменится. Элайна расправила плечи, подойдя к двери пляжного домика. У нее был собственный ключ, но Рэйф никогда не закрывал дверь, да и зачем? Любого, попытавшегося проникнуть в дом вампира, ожидал неприятный сюрприз.

Но сегодня вечером Элайна думала вовсе не о взломе с проникновением. Нет, все о чем она думала в данный момент, было соблазнение. А точнее – она собиралась соблазнить Рэйфа.

Она поправила свои маленькие красные трусики от купальника, перед тем как открыть дверь, прекрасно понимая, что крошечный треугольный клочок материи едва прикрывал ее половые губы. Мягкие красные кусочки материала на сосках также мало прикрывали и просвечивали. Элайна перерыла весь Интернет, в поисках подходящего костюма: она планировала это несколько недель. Впервые примерив купальник и посмотревшись в зеркало, она не смогла сдержать румянец. Это был самый откровенный наряд, когда-либо носимый ею на публике. Но ей нужно было привлечь полное и безраздельное внимание Рэйфа, и он как нельзя лучше подходил для этого.

Сегодня днем девушка надела крошечные красные стринги и провела какое-то время на пляже, втирая масло для загара в свою чувствительную кожу и греясь на солнышке. Рэйф упоминал, что ему нравится запах ее волос и кожи после солнечных ванн. Это напоминает ему о солнечном свете, который для него теперь был навсегда под запретом. Элайна недоумевала, почему он избегал ее также как и солнце, но сегодня была намерена прорваться сквозь его барьеры и нарушить все правила. Она хотела Рэйфа с того момента, как он спас ее от Темного Странника, и больше не собиралась ждать, уверенная, что ничто ее не остановит, от того, чтобы заполучить прекрасного темного вампира в свою постель.

Дверь пляжного домика легко открылась и девушка уже была готова позвать хозяина, когда услышала кого-то в задней части домика – мужские голоса на повышенных тонах, один из них принадлежал Рэйфу. Поджав губы, тихо закрыла входную дверь и бесшумно прошла в гостиную. За весь год с момента знакомства с Рэйфом она еще ни разу никого не заставала у него в гостях. С кем он мог сейчас спорить?

Она прошла через просторную гостиную с полом из темной древесины, декорированную мебелью из натуральных материалов. Окна были распахнуты, впуская морской бриз, а в камине потрескивал огонь. Не смотря на то, что на дворе было лето, в комнате было прохладно. Снаружи дом Рэйфа выглядел как маленький, аккуратный коттедж, но, попадая внутрь, казалось, что здесь не обошлось без магии. Каким-то образом пространство внутри было гораздо больше, чем можно было бы предположить, будучи снаружи, и Элайна провела многие часы, исследуя множественные комнаты, обставленные роскошно, но с элегантностью, которая говорила о тонком вкусе Рэйфа.

Голоса снова повысились, и хотя Элайна все еще не могла разобрать слов, казалось, что Рэйф зол. Она остановилась в коридоре, прижав руку к груди, раздумывая, стоит ли ей вернуться. За целый год она ни разу не слышала, чтобы Рэйф повышал голос. Единственный раз он вышел из себя, когда оттаскивал от нее вампира-отступника. Но даже тогда его гнев был холодным, контролируемым. Сейчас он был искренне расстроен, и девушка почти боялась узнать, кто или что довело его до такого состояния. Стоит ли ей продолжить путь? Стоит ли вторгаться в его личную жизнь? Элайна нервно прикусила нижнюю губу и была уже готова повернуть обратно.

Но она любила его, любила и желала, чтобы он вошел в ее жизнь и стал больше чем просто другом и защитником. Ее тело горело от воспоминаний о ночах, когда она просыпалась от кошмаров, в которых видела алые глаза, и находила успокоение в его объятьях. Теперь, когда она поправилась и носила его метку, они больше не спали рядом, но память о былых ночах не отпускала. Если кто-то расстроил мужчину, которого она любила, сказала себе Элайна, у нее было право узнать кто это сделал. Кроме того, другой голос звучал подозрительно знакомо.

Упрямо задрав подбородок, девушка прошла дальше по коридору, стараясь не произвести ни звука. У Рэйфа был острый слух, словно у кота, и она знала, что он уже почувствовал бы ее присутствие в доме, если бы не был так увлечен спором. Голоса доносились из его кабинета, а, повернув за угол, она увидела, что дверь была приоткрыта, ровно настолько, чтобы заметить Рэйфа, стоящего со скрещенными на груди руками. Он хмурился, глядя на того, кто был в комнате помимо него, но Элайна не видела, кто это был.

… не работает таким образом, – говорил Рэйф другому мужчине.

На нем была красная льняная сорочка, с рукавами, закатанными до локтей, открывая мускулистые предплечья. Ворот рубашки был раскрыт, показывая часть загорелой груди с темной порослью. Из-за теплого оттенка его кожи и выразительных черт лица она часто задумывалась, нет ли в Рэйфе примеси крови коренных американцев, но он не любил говорить о своей жизни до того как стал вампиром.

– Ты не хочешь проводить церемонию по той же причине, по которой не хотел остаться со мной изначально, – сказал другой мужчина, явно расстроенный тем, что сказал ему Рэйф. Его голос был глубоким и резким, словно сталь, скребущая по бетону. И еще он был ей жутко знаком.

– Будь честен, Торн, – ответил Рэйф, понизив свой голос. – Ты знаешь, что проблема не в этом. Чтобы вернуть тебя обратно к свету, нужен добровольный донор – человек, согласный послужить воротами между тобой и мной, между тьмой и светом. А такого человека нет.

– Но не человеческая часть церемонии тебя беспокоит, – обвиняюще произнес другой мужчина. У него был легкий южный акцент, который звучал так, словно износился за века использования. – А часть, где ты должен будешь до меня дотронуться и сделать все, чего так боишься.

– Этот страх я уже преодолел, – тихо ответил Рэйф. – Он уже давно в прошлом. Я признаю, что женщины всегда были и будут моим первостепенным выбором, но с тех пор как наши с тобой дороги разошлись я любил мужчин и был любим ими. Не тело имеет для меня значение в этом вопросе, а душа.

– То есть, ты отказываешься мне помочь потому, что у меня нет души? Или из-за того, что моя душа слишком грязная для тебя, Рэйф? – спросил другой мужчина.

В его хриплом голосе звучала боль, и именно она проникла в сердце Элайны, не смотря на зарождающееся чувство страха. Кем был незнакомец в кабинете Рэйфа, и почему его голос был так ей знаком?

– Я помогу тебе, чем смогу, – Рэйф наклонился вперед, казалось, все его тело стремится к другому мужчине. Сейчас в его голосе было желание, а не гнев. – Ты друг моего сердца, даже не смотря на то, что наши пути разминулись.

– Тогда помоги мне, – другой голос был не громче шепота. – Я не хочу больше быть таким. Пожалуйста, Рэйф, все демоны в аду когда-то были ангелами. Даже последний грешник тянется к свету.

Он сделал шаг вперед и положил большую, квадратную ладонь на плечо Рэйфу. Длинная грива спутавшихся волос с темно-золотистым отливом скрывала его лицо, но Элайна увидела достаточно, чтобы сказать, что он был на дюйм[3] или два выше, однако с такой же развитой мускулатурой, как и у темноволосого вампира.

– Торн, друг мой… – Рэйф протянул руку, чтобы мягко дотронуться до щеки другого мужчины, почти так же, как касался Элайны, когда она была расстроена, а он хотел ее утешить. Этот жест откинул гриву золотистых волос в сторону, открыв высокую, аристократическую скулу и темную, выгнутую аркой, бровь. Но именно глаза другого мужчины заставили Элайну замереть.

Она почувствовала, как сердце загромыхало в груди, а пальцы сжались в кулаки. Глаза этого мужчины были глубокого, пламенно красного цвета.

Это были глаза Темного Странника, который напал на нее ровно год назад.


Глава 2

Она, наверное, что-то произнесла, потому что оба вампира повернулись в ее сторону. Глаза Рэйфа, темно карего цвета были полны тревоги, а горящие глаза другого вампира выражали ярость.

Элайна прикрыла рот рукой и попятилась назад, едва не упав, но Рэйф молниеносно оказался рядом, двигаясь слишком быстро, чтобы отследить его, и поймал прежде, чем она достигла пола.

– Элайна, дорогая, – произнес он с нежностью, кладя руку ей на плечи и притягивая к себе. – Все будет хорошо.

Его прикосновение успокоило, рассеяло панику, клешнями сдавившую горло. Но она все еще не могла унять дрожь в голосе, когда спросила:

– Что… Рэйф, что он здесь делает?

– Это не важно, – успокаивал ее Рэйф. – Единственное что ты должна знать, это то, что здесь, в моем доме, ты в безопасности. Никто не прикоснется к тебе без моего разрешения. Даже Торн.

– Это важно, – высокий золотоволосый вампир сделал шаг вперед, и Элайна не смогла сдержать испуг, вжавшись в Рэйфа. – Я пришел сюда в поисках прощения. В поисках отпущения грехов, – сказал Темный Странник.

В его огненных глазах сейчас читалась грусть, а не злость или ненависть. Он встряхнул головой.

– Теперь понимаю, каким идиотом я был. Рэйф прав: он не может мне помочь. Про́клятый остается про́клятым.

Сердце Элайны все еще громко билось в груди, но каким-то образом она нашла в себе смелость оторваться от Рэйфа и стоять самостоятельно. Посмотрела на своего противника, уперев руки в бедра и подняв подбородок.

– Я… Я больше тебя не боюсь, – произнесла она, надеясь, что ее голос не дрожал слишком сильно.

– Так ли это, маленькая смертная? – он приблизился, и она внезапно оказалась между двумя вампирами: с Рэйфом, надежным и теплым, за спиной и Темным Странником, которого тот называл Торном, возвышающимся перед ней как стена обжигающего льда.

Его кроваво красные глаза блуждали по ее фигуре, останавливаясь на сосках, затвердевших от страха и едва прикрытых кусочками алой материи, и на мягком холмике внизу живота, подчеркнутом крошечным красным треугольником купальника.

Элайна оставалась спокойной только благодаря усилию воли, о наличии которой у себя даже не подозревала. Но к своему ужасу, почувствовала почти электрический всплеск силы, исходящий от высокого вампира, стоявшего напротив. Он (всплеск) еще сильнее сжал ее соски и устремился к внезапно набухшим половым губам, словно огненный палец. Она задохнулась, ощутив покалывание в клиторе, и воспоминания о его толстом пальце между ее ног непрошенным потоком хлынули в сознание, а трусики увлажнились.

– Разве ты не боишься меня, дорогая, хотя бы немного? – пророкотал Торн своим глубоким, резким голосом. – Того, что твое тело все еще хочет меня? Того, что ты хочешь подчиниться и позволить мне трахать тебя пальцем, пока мои клыки будут погружены в твое бедро? Я довел бы тебя до оргазма, ты знаешь. Ты бы кончала снова и снова, пока я пил бы твою кровь, – он подарил ей медленную, ленивую улыбку, сверкнув на миг клыком, дразня ее.

– Достаточно! – Рэйф протолкнулся между ними, разбивая странные чары, и Элайна начала хватать ртом воздух, когда электрический поток желания был прерван. Рэйф выпустил клыки – явный признак того, что он был расстроен.

– Я… – она тряхнула головой, не понимая, что хотела сказать.

– Элайна, пойдем в мой кабинет, – Рэйф взял ее за руку и потянул по направлению к комнате, в которой только что разговаривал с Торном. – И Торн, подожди меня в гостиной. Нам еще многое нужно обсудить.

– Как пожелает мой лорд, – подчеркнуто медлительное произношение Торна было определенно саркастичным, и он отвесил низкий поклон, который был одновременно и изящным, и непринужденным. Но, не смотря на сарказм, движение было старомодным и аристократичным. Элайне казалось странным видеть мужчину, одетого в черные кожаные штаны и плотно прилегающую к телу футболку, с манерами, которые больше подошли бы для аристократов Юга из фильма «Унесенные ветром».

Торн повернулся по направлению к коридору, но Рэйф остановил его, положив руку ему на плечо.

– Торн, – сказал он более мягко, убрав из голоса командный тон. – Мы поговорим об этом позже. Ты все еще друг моего сердца.

Классические черты лица Торна скривились в печальной усмешке:

– Тогда докажи это, Рафаэль. Подари мне поцелуй дружбы. Или ты боишься сделать это на глазах у своей человеческой любимицы[4]?

– Элайна не любимица, – голос Рэйфа снова стал жестким. – И я ничего не боюсь.

Он приблизился и погрузил одну руку в темно-золотистую гриву Торна. Притягивая другого мужчину, он подарил ему неистовый поцелуй в губы. Торн опешил на мгновение, но потом схватил Рэйфа и поцеловал его в ответ, склонив голову и изменив положение губ так, чтобы углубить поцелуй. Элайна, словно зачарованная, наблюдала, как он требовательно завладел губами другого мужчины, кончики клыков сверкали при каждом движении его губ. А потом губы Рэйфа раздвинулись, позволяя Торну проникнуть языком внутрь.

Это было больше похоже на борьбу за доминирование, чем на жест любви и дружбы, думала Элайна, наблюдая. Несомненно, в этом не было никакой нежности. Рэйф грубо натянул волосы блондина в своем кулаке, а Торн использовал свой более высокий рост, заставляя другого мужчину прогнуться и откинуться спиной на его руку. И пока грубый и бурный поцелуй продолжался, она чувствовала то же потрескивание электрической энергии, обволакивающее обоих мужчин, которое она ощущала между Торном и собой. Тот же поток желания, который она чувствовала, прикасаясь к Рэйфу. Поцелуй, возможно, не был нежным или хоть сколько-нибудь романтическим, но не оставалось сомнений, что между Рэйфом и другом его сердца была страсть. Страсть давно сдерживаемая, которая витала в воздухе и пульсировала, как бьющееся сердце. Страсть, от которой у Элайны сбилось дыхание, и которая заставила ее томиться. Но по чему именно томиться, она не могла сказать определенно.

Наконец, мужчины оторвались друг от друга, тяжело дыша. Неистовое столкновение клыков не прошло без кровопролития, и она увидела, как из порванной нижней губы Рэйфа упала алая капля. Торн даже не пытался стереть кровь со своих больших, пухлых губ. Вместо этого он лизнул их уголок, поймав соленые капли языком, словно огромный кот, смакующий последние остатки украденных сливок. У Элайны сложилось впечатление, что он долгое время ждал того, что сейчас произошло между ним и Рэйфом, хотя она до сих пор не была уверена, что понимала, что именно это было.

– Ты удовлетворен? – голос Рэйфа загрубел от сдерживаемых эмоций, но Торн только холодно улыбнулся.

– Я никогда не бываю удовлетворен, дружище. Именно поэтому я когда-то и выбрал тот путь. Ты знаешь это.

– Иди, – Рэйф отвернулся, снова беря Элайну за руку. – Мы обсудим это позже.

Торн опять поклонился, повернулся и направился по коридору, позволив Рэйфу втянуть ее в кабинет и закрыть дверь.


* * *  

Рэйф, вздохнув, прислонился к большому, старинному рабочему столу из красного дерева, господствовавшему в комнате, наполненной книгами. Это была большая, просторная комната, которая смотрелась бы уместнее в каком-нибудь замке в Шотландии, думала Элайна. Здесь также был камин, но больше чем в гостиной, и все книги на полках выглядели потрепанными. Она знала, что они стояли здесь не просто для антуража, как это бывало в других (человеческих) домах. Рэйф проводил многие часы в изучении и размышлениях, и он бегло говорил на нескольких языках.

– Полагаю, я должен многое тебе объяснить, – сказал он, скользнув мускулистой рукой по гладкой поверхности стола.

– Было бы не плохо, – Элайна подняла подбородок и взглянула ему в глаза. – Для начала, ты мог бы мне сказать, что – гей. Что все то время, что я преследовала тебя, было пустой тратой твоего и моего времени.

– Гей? – Рэйф смотрел на нее, подняв черную бровь в очевидном замешательстве, а потом усмехнулся. – Ах да, я забыл, что так люди в современном мире называют любовника другого мужчины, – он опять хохотнул. – Нет, Элайна, моя дорогая, я не гей[5], как ты выражаешься. Торн – мой друг. Или был им, когда-то, – он выглядел обеспокоенным.

Настал черед Элайны поднять бровь.

– О? То есть ты целуешь других парней просто ради развлечения? И это для тебя ничего не значит? Должна сказать, Рэйф, не много найдется парней натуралов, которые чувствуют себя комфортно, сплетаясь губами со своими друзьями. Просто, так не делают, по крайней мере, здесь.

Рэйф опять вздохнул и прошелся рукой по своим густым волосам.

– То, что ты видела, не распространено в человеческих городах или культурах, Элайна. Это традиция вампиров – поцелуй дружбы. Торн попросил о нем, чтобы испытать меня. Он думал, что я откажусь подарить ему поцелуй, чтобы доказать силу мой дружбы.

– Что ж, полагаю, ты доказал, что он ошибался, – пробормотала она саркастично. – Единственная проблема в том, что ты никогда не говорил мне, что вы были друзьями изначально. Он напал на меня, Рэйф. Как ты мог скрыть от меня тот факт, что вампир, напавший на меня, был твоим другом?

В темно-карих глазах Рэйфа были серьезность и замешательство.

– А как ты вообще считаешь, мне удалось освободить тебя от него? Торн очень силен в темных искусствах. Если бы я не воззвал к силе нашей прежней связи, ты сейчас была бы мертва или полностью опустошена.

Элайна прикусила губу и скрестила руки на груди в защитном жесте.

– Но… но ты заставил его меня отпустить. Ты принудил его…

– Что касается этого, когда замешан Торн, ни о каком принуждении не может быть и речи, – прервал ее тихо Рэйф. – Он сильнее меня, и гордыня всегда была для него камнем преткновения. То, что он преодолел ее и пришел ко мне с просьбой о помощи, многое говорит о серьезности его намерений.

Элайна тряхнула головой:

– Я не понимаю. Какие намерения? Чего он хочет?

Рэйф скрестил руки, его бицепсы натянули ткань красной рубашки.

– Он хочет, чтобы я помог ему вернуться к свету. Но он жил во тьме слишком долго.

– Я слышала, как ты говорил ему, что это невозможно потому, что у тебя нет на примете добровольного человека, – Элайна нахмурилась. – Что ты имел в виду, говоря это, Рэйф? Человек, добровольно желающий сделать что?

Рэйф покачал головой:

– Тебя это не должно волновать.

– Но меня это волнует. Теперь я часть всего этого, – Элайна шагнула вперед и дотронулась до его руки. Под мягкой красной тканью его мускулы были тугими и холодными, словно мрамор. – Я пришла сегодня сюда по определенной причине, Рэйф, – сказала она, выпрямившись так, чтобы он смог оценить ее фигуру в крошечном, алом купальнике. – Я пришла сюда из-за тебя.

Он резко втянул в легкие воздуха и отодвинулся от нее.

– Элайна, пожалуйста. Ты не должна…

– Почему? – она прижала руки к бокам. – Потому что ты меня не хочешь?

– Нет! – Рэйф зажмурил глаза и глубоко вздохнул, словно пытался сдержаться. – Нет, моя дорогая, – сказал он, наконец, смотря на нее с тем голодом, который она часто чувствовала между ними. – Нет, потому что я слишком сильно хочу тебя. Но я не должен, не должен хотеть тебя.

– Но почему? – Элайне казалось, что она ходит кругами. Он наконец-то признал, что хочет ее, но отказывался что-либо по этому поводу делать. Она хотела закричать от разочарования.

– Элайна, я знаю о твоих чувствах ко мне, – сказал Рэйф тихим голосом. – И я испытываю к тебе то же самое. Но чувства меняются, моя дорогая. А ты еще так молода.

– Мне уже давно исполнилось двадцать один[6], Рэйф, – сказала она, снова скрестив руки на груди. – Да и при чем здесь мой возраст? Сколько тебе? – возраст был темой, на которую Рэйф отказывался говорить, наряду с его прошлым.

Он вздохнул:

– Я исчисляю свой возраст не годами, Элайна, а столетиями. И я не могу взять тебя или укусить, потому что я уже однажды тебя укусил.

– Да, – Элайна вздрогнула. – Ты укусил меня, чтобы поставить свою метку. Чтобы… чтобы… – она была не в состоянии произнести имя Темного Странника. – Чтобы он не смог укусить меня снова. Не смог мне навредить.

Рэйф кивнул с серьезным видом.

– Именно так, моя дорогая. Торн никогда не притронется к тебе без моего разрешения. И не смотря на то, что он друг моего сердца, ты – любовь всей моей жизни. А потому, он никогда не получит этого разрешения.

– Рэйф, – она нерешительно шагнула к нему. – Если ты любишь меня, если я действительно любовь всей твоей жизни, тогда почему ты отказываешься пить мою кровь? Почему ты отказываешься заниматься со мной любовью? Я пришла сюда сегодня, собираясь соблазнить тебя, собираясь показать, как сильно мы нуждаемся друг в друге, – она подняла на него глаза и выпятила свою полную грудь, едва прикрытую тонким, просвечивающим, красным материалом, зная, что он мог видеть очертания ее сосков. – Думаешь, в противном случае я бы когда-нибудь надела что-то вроде этого? Но я не могла придумать, как еще дать тебе понять.

Он шагнул к ней и обхватил широкой, теплой ладонью ее щеку:

– Я знаю, – прошептал он. – И всегда знал. Но если я еще раз выпью твоей крови или, даже, просто займусь любовью, то тем самым привяжу тебя к себе навечно. А этим я не могу рисковать.

– То есть, ты не хочешь меня, потому что боишься, что однажды я тебе надоем? – она была готова расплакаться. Глаза наполнились слезами, и она подняла взгляд вверх, зная, что стоит ей моргнуть, они покатятся по щекам.

– О, Элайна, ты не так поняла меня. Я хочу тебя, моя дорогая, но я не хочу, чтобы ты приняла поспешное решение, такое, о котором позже можешь пожалеть. Связывание своей жизни с бессмертным имеет серьезные и необратимые последствия, – он вздохнул. – Но прости, сейчас я не смогу детально их с тобой обсудить, как бы мне ни хотелось. Надо вернуться к Торну и сказать, что я не смогу ему помочь, хотя и очень этого хочу.

– Подожди, – она остановила его, положив руку ему на плечо. – Скажи, почему ты не можешь ему помочь. Расскажи мне, о чем он тебя просит.

Рэйф сжал переносицу большим и указательным пальцами, словно хотел избавиться от головной боли, хотя Элайна была уверена, что у вампиров не бывает приступов головной боли. Это был очень человеческий жест, полный разочарования и горя.

– Как только вампир поддается тьме, проливает кровь невинного и забирает его жизнь, он меняется как физически, так и эмоционально, – сказал он, наконец.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю