Текст книги "Невеста моего брата. Я тебя ему не отдам (СИ)"

Автор книги: Ева Рэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Невеста моего брата. Я тебя ему не отдам

Глава 1

Кольцо оказалось тяжелее, чем я ожидала. Стас надел его мне на палец час назад, и я всё ещё чувствовала непривычное давление у основания пальца.

Камень цеплял свет при каждом движении руки, вспыхивал на фотографиях, отражался в бокалах и привлекал чужие взгляды раньше, чем люди успевали посмотреть мне в лицо.

– Руку чуть выше, Ева, – негромко подсказала мама и сама поправила мой локоть. Её пальцы задержались на моей коже, словно она боялась, что я опущу руку вместе с кольцом. – Вот так. Пусть фотограф возьмёт крупный план.

Я послушалась.

Фотограф сделал ещё несколько кадров, гости одобрительно зашумели, а Стас обнял меня за талию. Его ладонь легла привычно и уверенно. Рядом с ним я почти всегда знала, где должна стоять, куда смотреть и когда улыбаться. За восемь месяцев он научился быстро снимать с меня неловкие бытовые вопросы – и, кажется, решил, что так удобнее обоим.

– Устала? – спросил он, наклонившись к моему уху.

От его пиджака пахло дорогим парфюмом и холодным воздухом. Перед началом вечера он выходил встречать двух членов совета директоров и вернулся с каплями дождя на плечах. Я стряхнула их, а он сразу сообщил, что оставшуюся организацию вечера уже передал помощнику. Стас любил, когда всё было распределено заранее и работало без сбоев.

Сейчас он окинул меня коротким внимательным взглядом – тем самым, после которого обычно сразу предлагал готовое решение.

– Немного, – призналась я.

– Потерпи ещё час, потом поднимешься наверх. Я предупрежу персонал, чтобы тебя не беспокоили, – сказал Станислав так, будто уже переставил этот пункт в расписании.

– Я сама могу предупредить, – напомнила я.

– Конечно, – он улыбнулся, мягко сжал мою талию и развернул нас к подошедшей паре. – Мы почти закончили.

Он сказал «мы» с той естественностью, с какой говорил о машине, брони ресторана или времени выезда.

Я снова улыбнулась.

Мужчина перед нами пожал Стасу руку, поздравил его с правильным выбором и только потом поцеловал мне пальцы. Его жена сообщила, что зимняя свадьба будет чудесной, хотя дату мы ещё не назначали.

Стас поправлять её не стал.

К концу второго часа я перестала различать поздравления.

Мне желали счастья, терпения, детей, мудрости и умения поддерживать мужа. Отец сиял так, как не сиял даже на собственном юбилее. Он несколько раз обнял Стаса за плечи и представлял его знакомым, с которыми тот уже был знаком. Мама принимала комплименты моему платью, семье Перовых и союзу двух семей с одинаково довольной улыбкой.

Я была их единственной дочерью. Другого наследника, на которого можно было бы возложить семейные ожидания, у родителей не было. В детстве это означало лучшие школы, поездки и уроки, которые я не просила. Теперь всё это собралось в бриллианте на моей руке.

Мама поймала мой взгляд и подошла ближе. Она забрала у меня пустой бокал и поставила его на поднос проходившего официанта.

– Даже не верится, что всё сложилось настолько удачно, – произнесла она, разглядывая гостей. – Станислав серьёзный, воспитанный, из хорошей семьи. Он знает, чего хочет. С таким мужчиной тебе не придётся бороться за нормальную жизнь.

Для мамы это действительно был список причин, по которым я должна чувствовать себя счастливой.

– А если я захочу за что-нибудь побороться? – спросила я.

Мама посмотрела на меня внимательнее. Уголки её губ дрогнули, однако улыбка удержалась.

– Ты устала. Сегодня слишком много людей, – решила мама вместо ответа и разгладила пальцами складку на моём плече.

– Наверное, – отозвалась я, потому что спорить при гостях всё равно не собиралась.

Мама отошла к отцу, и разговор закончился без единого резкого слова. В нашей семье так умели. Мне позволяли говорить сколько угодно, пока итог оставался разумным с точки зрения родителей.

Я повернула кольцо камнем к ладони и снова подумала о том, почему вообще сказала Стасу «да».

Он казался разумным выбором. Когда родители начали всё чаще приглашать его на ужины, я ждала давления, скучных ухаживаний и снисходительных советов. Но Стас запоминал, какой кофе я пью, не звонил во время пар, не требовал отчётов о встречах с друзьями, не повышал голос и не устраивал сцен. Рядом со мной он не пытался казаться моложе и не изображал безумную влюблённость.

Ему со мной было удобно и приятно; мне с ним – спокойно. Я могла представить жизнь, в которой никто не орёт, не исчезает и не превращает каждый день в катастрофу.

Этого спокойствия хватило сначала на свидания, потом на отношения, а сегодня – на помолвку.

Если бы я отказалась, родители через месяц нашли бы другого подходящего мужчину, потом ещё одного. Рано или поздно среди них оказался бы кто-нибудь грубее, старше или тяжелее по характеру, и мне снова объяснили бы, что решение принадлежит мне.

Перов хотя бы нравился. Пока это казалось лучше неизвестности.

Я развернула кольцо обратно как раз в тот момент, когда у входа началось движение.

Виктор Перов прервал разговор на середине фразы и направился в холл. Он шёл быстро, сохраняя привычно бесстрастное лицо. Стас заметил это почти сразу; рука с бокалом замерла у его груди.

Я проследила за взглядом жениха.

В дверях стоял парень, которого я несколько раз видела в университете. Тёмные брюки, белая рубашка с расстёгнутым воротом, пиджак в руке. Я запомнила его по тому, как вокруг него всегда образовывалось свободное пространство. В коридорах его окликали знакомые, девушки оборачивались, а он шёл так, будто опаздывать имели право только остальные.

Сейчас привычная самоуверенность на секунду дала трещину, когда к нему подошёл Виктор, но парень почти сразу вернул лицу скучающее выражение.

Они обменялись несколькими словами, которых я не услышала из-за музыки и голосов. Старший Перов не протянул руку, парень тоже. Через несколько секунд тот посмотрел поверх плеча Виктора прямо на Стаса, и пальцы моего жениха сильнее сжали ножку бокала.

– Кто это? – спросила я, всё ещё глядя в холл.

Стас поставил бокал на ближайший стол. Стекло стукнуло о столешницу чуть громче обычного.

– Человек, который даже семейное мероприятие умудряется превратить в демонстрацию характера, – ответил он ровно.

– Вы знакомы? – я повернулась к нему.

Стас провёл ладонью по моей спине и задержал её между лопаток, мягко возвращая моё внимание к себе.

– Не забивай голову, малыш. Сегодня наш вечер, – сказал он и посмотрел мимо меня на приближавшегося отца.

Стас встретил отца без улыбки. Тот коротко произнёс что-то о приехавших партнёрах и указал в сторону библиотеки.

– Я скоро вернусь, – бросил мой жених. Он коротко коснулся губами моего виска, уже мыслями находясь в следующем разговоре. – Никуда не исчезай.

Я едва не ответила, что в этом доме исчезнуть невозможно: на первом этаже было человек шестьдесят, официанты двигались вдоль стен, фотограф ловил каждый поворот головы.

Но Стас ушёл вместе с отцом, и замечание осталось при мне.

Парень из университета стоял у лестницы уже в пиджаке. Он слушал пожилую женщину, наклонив голову, однако взгляд всё равно время от времени возвращался ко мне. После второго раза списать это на случайность стало сложнее.

Следующие сорок минут прошли в разговорах о свадьбе, которой ещё не существовало.

Мне предложили флориста, ведущего и загородный клуб. Виктор дважды провёл через зал новых людей, а Стаса среди них всё ещё не было. Мама сказала, что мне удивительно идёт статус невесты.

Я допила третий бокал шампанского за весь вечер, съела тарталетку и поняла, что голова остаётся ясной, зато от чужих голосов хочется физически спрятаться.

Я достала телефон и написала Стасу:

«Устала. Поднимусь спать. Не буди, пожалуйста».

Ответ пришёл через минуту:

«Отдыхай. Утром позавтракаем вместе».

Он не спросил, где именно я буду спать. Скорее всего, решил, что я пойду в приготовленную для меня комнату на втором этаже; я и сама собиралась туда, пока не увидела у лестницы двух родственниц. Они заметили меня одновременно, замахали, и одна уже направилась в мою сторону.

Я свернула за колонну, прошла через зимний сад и вышла к боковой лестнице. Меня никто не окликнул, и до третьего этажа я добралась незамеченной.

В дальнем крыле музыка снизу превратилась в глухой ритм за стенами. Я уже бывала в доме Перовых и знала, что эти комнаты почти всегда пустуют. Однажды Стас показал мне этаж, когда я спросила, зачем одной семье столько пространства. Он ответил, что дом строили «с запасом на будущее», будто будущему действительно требовались двенадцать спален.

Мне хотелось всего десять минут тишины, поэтому приоткрытая дверь последней гостевой комнаты показалась почти спасением.

Верхний свет внутри не горел. Я толкнула дверь шире, уверенная, что комната пустая.

Комната была залита синеватым полумраком. Свет из сада проходил сквозь неплотно задёрнутые шторы и ложился на пол узкой полосой. У окна стоял мужчина в белой рубашке; его пиджак висел на спинке кресла.

Стас всё-таки пошёл со мной.

Я обняла его со спины. Ладони легли на твёрдый живот. Мужское тело под ними мгновенно напряглось.

– Только не спрашивай, почему я сбежала, – попросила я, прижавшись щекой к его спине. Весь вечер я следила за словами, а сейчас они полезли сами. – Я знаю, что должна быть счастлива. Мне уже раз двадцать объяснили, насколько. Просто постой так минуту и ничего не говори. Мне страшно.

Мужчина не накрыл мои руки своими и даже не попытался повернуться.

– Из-за свадьбы? – спросил он.

Голос оказался ниже и моложе, без ровной уверенности Стаса. Я разжала руки раньше, чем успела осмыслить услышанное.

Я отступила, и мужчина медленно повернулся.

Свет из окна прошёл по его лицу. Я узнала парня из холла – того самого, которого видела в университете. Вблизи сходство со Стасом оказалось очевидным: скулы, прямой нос, внимательный неподвижный взгляд. Только этот был моложе, резче и куда менее безопасным.

Он не пошёл ко мне. Шагнул в сторону и оставил проход к двери открытым.

– Кирилл, – представился он, видя моё замешательсмтво. На губах мелькнула наглая усмешка и тут же исчезла. – Брат твоего жениха.

Я нащупала за спиной дверную ручку.

– У Стаса нет брата, – выдохнула я.

– Смелое заявление. Особенно когда этот несуществующий стоит перед тобой, – Кирилл сунул руки в карманы и прислонился бедром к подоконнику, будто собирался посмотреть, что я сделаю дальше.

Между нами оставалось достаточно места, чтобы выйти, даже не задев его.

– Он ни разу о тебе не говорил, – добавила я, понимая, как всё это глупо.

– В это верю. – Кирилл коротко глянул на открытую мне дорогу к двери. – Теперь знаешь, кто я.

Щёки горели так, будто он застал меня раздетой.

Хотя это было ничем не лучше. Я только что обнимала незнакомого мужчину и вывалила ему то, чего не сказала жениху.

Бесило ещё и то, что Кирилл не пытался оправдаться за собственное присутствие в собственной комнате и не помогал мне сделать его виноватым.

– Почему ты молчал, когда я подошла? – спросила я.

Кирилл вынул руки из карманов и опёрся ладонями о подоконник, всё так же не сокращая расстояние.

– Мне стало интересно, сколько ещё ты успеешь выдать чужому мужику до того, как заметишь ошибку.

– Решил развлечься? – я сжала пальцы на ручке.

– Сначала да, – без стыда признал Кирилл. – Потом ты заговорила про свадьбу, и мне уже стало не до смеха.

От этой честности стало ещё противнее. Я приоткрыла дверь, и из коридора в комнату сразу прорвался приглушённый бас. Там продолжалась моя помолвка: кольцо, гости, фотографии и мужчина, которого я выбрала потому, что с ним было спокойно.

Кирилл остался у окна и даже не попытался меня остановить.

– Ты расскажешь ему? – спросила я через плечо.

– Что именно? – Кирилл поднял бровь. – Что его невеста перепутала нас со спины или что она сбежала с собственной помолвки, потому что боится свадьбы?

– Я не боюсь свадьбы, – отрезала я.

Кирилл склонил голову, и усмешка вернулась.

– Тогда мне, видимо, послышалось.

– Я сказала, что мне страшно. Это разные вещи, – уточнила я, уже понимая, насколько жалко звучит попытка поймать его на формулировке.

– Конечно, Ева. Абсолютно спокойный вечер, – протянул Кирилл.

Я захлопнула дверь сильнее, чем собиралась.

– И не называй меня невестой, – предупредила я.

Улыбка исчезла. Кирилл оттолкнулся от подоконника, однако ближе не подошёл.

– Хорошо, Ева, – сказал он уже без издёвки.

Только сейчас до меня дошло, что он знает моё имя, хотя нас никто не представлял.

– Тебя сюда зачем притащили? – спросила я.

– Я приехал сам. Меня вообще трудно куда-то притащить, – лениво отозвался Кирилл.

– А отец встретил тебя так, будто ты явился на допрос, – я кивнула в сторону двери.

Кирилл провёл большим пальцем по нижней губе и на секунду посмотрел в тёмное окно.

– Он сказал, что я обязан быть на семейном празднике. Я приехал. Про время в приказе ничего не было.

– Поэтому опоздал на несколько часов?

– Видишь, как быстро ты начинаешь меня понимать, – усмехнулся Кирилл и снял пиджак со спинки кресла.

– А со Стасом вы даже не поздоровались, – заметила я, следя за его лицом.

Челюсть Кирилла едва заметно напряглась. Он встряхнул пиджак и надел его, будто разговор о брате уже начал раздражать сильнее, чем хотелось показывать.

– Ты сюда пришла мою семейную историю расследовать?

– Я вообще-то пришла сюда одна, отдохнуть, – напомнила я и показала на дверь.

– Это я заметил. Очень эффектно, – Кирилл застегнул одну пуговицу и остановился напротив, всё ещё не касаясь меня.

От его демонстративной дистанции становилось только хуже. Я слишком хорошо помнила собственные руки на его животе, горячую спину под тонкой тканью и короткий вдох, который он сдержал, когда я прижалась.

– Комната твоя? Я тогда уйду, – сказала я.

– Дверь за тобой, – Кирилл чуть качнул подбородком в сторону выхода и больше ничего не добавил.

Я повернулась. Камень кольца ударился о металлическую ручку, и тихий щелчок оказался отчётливее музыки.

Черт. Я сама согласилась на это. Никто не держал мою руку, когда я сказала «да».

В тёмном стекле окна отражался Кирилл. Теперь я точно знала, кто стоит у меня за спиной.

Я отпустила ручку и обернулась.

Кирилл смотрел без улыбки. Его взгляд опустился к моей руке, задержался на кольце и вернулся к лицу. Впервые за весь разговор он промолчал. Я сама пересекла комнату.

Когда между нами осталось меньше шага, Кирилл расстегнул пуговицу пиджака и шумно выдохнул, но рук ко мне не протянул.

– Если собираешься снова ошибиться, дверь всё ещё там, – сказал он тише.

Конечно же, я выбрала снова совершить ошибку. Причём ту, которую явно ещё долго буду вспоминать.

Я схватила его за ворот рубашки и поцеловала.

Глава 2

Глава 2

Глава 2

Первые несколько секунд Кирилл не шевелился.

Я чувствовала его дыхание на щеке, напряжение под пальцами и собственный бешеный пульс. Потом его ладонь легла мне на затылок, вторая обхватила талию. Сопротивляться не хотелось. Наоборот, после всего, что было, его грубость и полное отсутствие восторгов о моей судьбе что-то сломали внутри.

Кирилл глухо рыкнул, перехватил мои запястья и с силой прижал меня к гладкому дереву двери. Его поцелуй больше не имел ничего общего с вежливостью. Это было жёстко, жадно, до пульсации в губах. Он прикусил мою нижнюю губу, заставив открыть рот, и протолкнул язык глубоко, властно, захватывая меня целиком.

Вся злость, накопившийся за вечер страх и удушающее ощущение чужого контроля выплеснулись из меня чистой агрессией. Я не отстранилась – наоборот, сама впилась пальцами в его плечи, притягивая его еще ближе, ощущая, как под тканью пиджака перекатываются твёрдые мышцы.

– Сумасшедшая, – прорычал он между поцелуями, тяжело и прерывисто дыша мне в шею. Его губы спустились к челюсти, впиваясь, оставляя влажные, горячие следы. – Понимаешь, что делаешь, Ева? Хочешь, чтобы я трахнул невесту брата?

– Заткнись, – ответила я и сама выгнулась навстречу его телу.

Кирилл зло усмехнулся. Его ладонь нагло скользнула под подол вечернего платья, подминая дорогой шелк и поднимаясь по моему бедру. Кожа под его пальцами моментально вспыхнула.

Когда его костяшки прошлись по внутренней стороне бёдер, бриллиант на моём пальце цеплял свет и на секунду блеснул у него перед глазами. Кирилл заметил тяжелый камень, на миг замер, но не стал его снимать и не потребовал этого от меня. Вместо этого он сжал моё бедро с такой силой, что наверняка останутся синяки, и жестко вжался своим твёрдым пахом в меня.

Я шумно выдохнула, оценив его готовность нарушить все принципы нормальности. Да и самой уже ужасно хотелось узнать, насколько сильно он хочет меня.

Кирилл подхватил меня под ягодицы, слегка приподнимая, и я сама обхватила его бёдра ногами, прижимаясь как можно крепче. Поцелуи стали ещё грубее – языки сплетались в бешеном ритме, мы судорожно ловили воздух губами.

До кровати оставалось несколько шагов. Мы задели кресло, оно с глухим стуком сдвинулось по полу, и я замерла, прислушиваясь. Снизу по-прежнему играла музыка; в коридоре было тихо.

Кирилл поймал меня пальцами за подбородок и повернул к себе.

– Передумала? – спросил он.

Сразу после вопроса он убрал руку, оставляя мне возможность отойти.

– Нет, – ответила я.

– Тогда смотри на меня, – потребовал Кирилл, и на этот раз в его голосе уже звучала та самая наглость, которую я замечала в университетских коридорах.

Я подняла глаза. Теперь я ясно видела его лицо и всё равно оставалась рядом.

Он заставил меня откинуться на край кровати. Шёлковый подол платья мгновенно сбился к талии, обнажая бёдра.

Кирилл опустился на колени прямо на ковёр между моих разведённых ног, стянул с меня тонкие трусики одним быстрым движением и бросил их куда-то в темноту комнаты.

Я осталась абсолютно обнажённой ниже пояса, содрогаясь от прохладного воздуха и нестерпимого ожидания.

Кирилл сжал мои бёдра своими горячими, широкими ладонями, разводя их ещё шире, и на секунду замер. В его взгляде горел не просто голод – там была дикая, сжигающая страсть.

– Чёрт, Ева... ты же вся течёшь, – выдохнул он хрипло, проводя большим пальцем по влажной, отёкшей плоти. В его голосе прозвучала пошловатая, сумасшедшая нежность, от которой всё внутри сжалось. – С ума по мне сходишь? Или от мысли, что делаешь это с братом своего правильного жениха?

– Перестань… – выгнулась я.

– Не хочу, – отрезал он, чуть сильнее сжав мои бёдра. – Смотри на меня. Я как тебя увидел, думал о том, какая ты на вкус.

Он наклонился и припал губами к самой чувствительной зоне. Никакой осторожности – Кирилл жадно накрыл ртом мои половые губы, поочерёдно втягивая их, посасывая и слегка прикусывая зубами. Я громко вскрикнула, выгибаясь в пояснице и подаваясь бёдрами навстречу, но его руки мёртвой хваткой удерживали меня на месте.

Горячий, влажный язык скользнул ниже и проник прямо внутрь меня, глубоко и ритмично проталкиваясь в узкое, истекающее соком тело.

– А-ах! Кирилл! – закричала я, судорожно хватаясь за ткань покрывала.

– Какая сладкая... С ним ты тоже течешь так сильно? – пробормотал он прямо мне в плоть, продолжая то входить языком внутрь, то посасывать набухший клитор.

Камень кольца с силой врезался мне в ладонь. В полумраке крупный бриллиант вспыхивал злым, холодным блеском. Символ правильного брака находился прямо над головой человека, который сейчас бесстыдно и жадно пил мои соки.

Острая вспышка вины накрыла с головой, но она лишь подлила масла в огонь. Я сжала простыню ещё сильнее, теряя связь с реальностью.

Кирилл вогнал два пальца глубоко внутрь, задавая быстрый, жесткий темп, пока язык неустанно терзал клитор. Волна оргазма закрутилась в тугой узел, я уже готова была сорваться и закричать, но Кирилл резко отстранился, оставив лишь лёгкое дыхание.

– Нет! Кирилл, пожалуйста! – сдавленно застонала я, буквально изнывая от этой пытки.

– Не смей кончать без моего разрешения, – прорычал он, двигая пальцами внутри, но не давая языком финальной разрядки. – Помучайся ещё. Тебе же нравится, когда твою тугую киску вылизывают? Или братец не пробовал?

– Чёрт, Кирилл! Пожалуйста... дай мне кончить! – умоляла я, окончательно потеряв всякий стыд. – Я… не могу…

– Значит, я здесь первый, – шепнул он с какой-то безумной нежностью, снова жадно впиваясь губами в набухшие складочки и резко ускоряя движения внутри.

Накопленное напряжение прорвалось неожиданно остро – оргазм накрыл меня с головой. Я закинула голову и закричала во весь голос, не в силах сдержать этот звук.

Тело задрожало в судорогах, мышцы пульсировали вокруг его пальцев. Кирилл не спешил отстраняться, вылизывая всё до последней капли, пока я обессиленно не прикрыла глаза.

Затем он медленно извлёк пальцы, поднялся с колен, вытер губы тыльной стороной ладони и перебрался на кровать.

Он не стал сразу расстёгивать свои брюки и требовать продолжения. Он просто лёг рядом, подтянул меня к себе и дал откинуться на его горячую грудь, пока я восстанавливала дыхание.

Несколько минут я просто лежала, слушая, как постепенно выравнивается дыхание. Внизу сменилась музыка, и сквозь стены пробились первые ноты песни, которую ставили в начале вечера.

Кирилл лежал на спине. Одна его рука оставалась под моей шеей, другая – на собственном животе. Я смотрела в потолок и ждала паники.

Она подкралась не сразу: сначала взгляд зацепился за мою руку на смятой простыне и за кольцо на пальце.

Кирилл повернул голову и сразу заметил, куда я смотрю.

– Началось? – спросил он.

– Что именно? – я отвела взгляд от кольца.

– Сейчас начнёшь объяснять себе, что этого не было, – сказал Кирилл.

Я убрала его руку из-под своей шеи и села, подтянув к бёдрам сползшую простыню.

– Ты всегда такой приятный?

– Обычно мне не приходится гадать, кем меня сделают утром, – Кирилл тоже сел и потянулся, поправляя рубашку.

– Я ни разу не назвала тебя Стасом.

– Знаю, – коротко ответил Кирилл и усмехнулся, не смотря на меня. – Но утром ты вернёшься к нему. Он поцелует тебя за завтраком, а ты, скорее всего, сделаешь вид, что всю ночь спала одна. Удобно, да, Ева?

Когда он застёгивал манжету и выпрямлял воротник, я вспомнила Стаса после неприятных разговоров: тот делал почти то же самое, только у него лицо успевало стать спокойным раньше. Кириллу скрывать злость удавалось хуже.

– Вы давно не общаетесь? – спросила я, не желая думать о завтрашнем дне.

Он замер с пуговицей между пальцами.

– Достаточно. Братцу проще жить так, будто меня нет, – ответил Кирилл.

– Он этого не говорил.

– Зато ты сказала за него, – Кирилл застегнул последнюю пуговицу и отвернулся к окну.

Возразить было нечего. Я встала и начала поправлять платье, ища взглядом трусики. Кирилл смотрел в окно, демонстративно давая мне одеться, и эта запоздалая вежливость раздражала сильнее, чем я ожидала.

– Который час? – спросила я, обречённо вздыхая.

Кирилл достал телефон.

– Почти три.

До рассвета оставалось несколько часов. Я могла вернуться в свою комнату сейчас, однако в коридорах ещё ходил персонал. Если меня заметят в вечернем платье у спальни незнакомого гостя, объяснений не хватит даже моей семье. Я села на край кровати и спрятала лицо в ладонях.

Дура. Что ты наделала? Зачем?

– Сейчас выходить глупо. Останься до пяти: у ночного персонала смена, коридор будет пустой, – сказал Кирилл, будто прочитав мои мысли.

– Ты серьёзно знаешь расписание прислуги?

– Я вырос в этом доме. К сожалению, кое-что въедается навсегда, – он убрал телефон в карман. Тепла в его голосе не было.

Я легла поверх покрывала лицом к стене; Кирилл выключил свет у окна и устроился с другого края кровати. Между нами осталось почти полметра, но мысль о Стасе всё равно легла посередине.

Я собиралась просто дождаться пяти, однако уснула и проснулась от короткой вибрации телефона.

На экране было 5:00.

Кирилл уже сидел у окна полностью одетый в простой спортивный костюм. В сером предрассветном свете он выглядел так, будто ночью ничего не случилось; только смятая постель слишком явно спорила с этой картиной.

На полу лежала одна моя серьга. Кирилл заметил её раньше, нагнулся и положил мне на ладонь; его пальцы скользнули по кольцу.

Он задержал взгляд на бриллианте, затем поднял глаза на меня.

– Не дёргайся. На завтрак с исповедью я не пойду, – сказал Кирилл.

– Спасибо за великодушие.

– При чём тут великодушие? – он коротко усмехнулся. – Это твоя жизнь. Хочешь врать брату – ври сама.

Я сжала серьгу в кулаке.

– И справлюсь, – ответила я.

Кирилл приоткрыл дверь, выглянул в коридор и прислушался. Через несколько секунд отступил в сторону, оставляя мне свободный проход.

– Иди. Пусто, – бросил он.

Я вышла, не прощаясь.

До своей комнаты я добралась незамеченной.

Закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и наконец позволила себе нормально вдохнуть. Здесь всё оставалось ровно таким, каким подготовили вечером: нетронутая кровать, ночная сорочка на кресле, стакан воды на тумбочке. Комната выглядела доказательством ночи, которой у меня якобы не было.

Я сняла платье, спрятала его в шкаф и долго стояла под душем. Следы поцелуев водой не смылись; пришлось закрывать их тональным кремом, собирать волосы и выбирать блузку с закрытым воротом. Кольцо я оставила на пальце. Снять его сейчас значило признать, что вчерашняя ночь уже что-то решила, а я понятия не имела, что именно.

В половине девятого в дверь постучали.

– Ева, не спишь? – позвал Стас. – Я скучал, малыш. Ты как после вчерашнего?

Я быстро посмотрела на кровать, расправила покрывало и только после этого открыла.

Стас стоял в коридоре уже в другой рубашке, свежий и выбритый. В одной руке он держал чашку моего кофе. Свободной рукой обнял меня за талию и коротко поцеловал в губы.

Я ответила на поцелуй и заставила себя не отступить.

– Лучше? – он быстро оглядел моё лицо, словно проверяя, действительно ли я выспалась. – Хорошо, что ушла. Вечер затянулся почти до четырёх, сидеть там дальше не было никакого смысла.

– Я спала, – тут же согласилась я, слегка улыбнувшись. – Жаль, что ты был там так долго. На новом месте было одиноко.

Стас удовлетворённо кивнул и протянул кофе. Похоже, этого объяснения ему вполне хватало.

– Тогда спускайся через десять минут. Отец решил собрать всех на завтрак, – сообщил он, уже разворачиваясь к лестнице.

Через пару шагов Стас остановился, будто вспомнил пункт, который вчера выпал из расписания.

– И ещё. Вчера не успели. За завтраком наконец познакомлю тебя с братом, – бросил он через плечо, немного помрачнев.

Отлично…

Через десять минут мне предстояло сесть за один стол с мужчиной, которому я солгала, и мужчиной, с которым провела ночь.

Ты молодец, Ева. Просто умница.

Только что теперь делать?