Текст книги "Тыквы вянут - где жених? (СИ)"

Автор книги: Эва Морей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Тыквы вянут – где жених?

Глава 1. Наследство.

Катафалк застрял в грязи ровно посередине кладбищенской дороги. Колеса с чавканьем прокручивались в коричнево жиже, лошади отчаянно ржали – непрозрачно намекая, что эта ситуация им не подвластна.

– Наверно тоже горюет, – вздохнул возница, дядька Прохор, похлопывая по остову катафалка. – Аграфёна Ивановна его заколдовала лет десять назад, чтоб не ржавел. С тех пор у них была какая-то особая связь. Колёса постоянно соскакивали с осей, коль Аграфена не навещала долго…Ох, тяжело близких терять.

Я с тихой обречённостью переводила взгляд с застрявших колёс на гроб, стоящий внутри, и обратно. Ведьмы ведьмами, но до одушевления неживых предметов я ещё не дошла. Впрочем, бабушка держала меня подальше от семейных дел. Возможно, страдания старой повозки – обычное дело.

– И как долго он будет… самовыражаться? – со вздохом уточнила я.

– А это уж как сам решит, – пожал плечами Прохор, задумчиво смотря в сторону тыквенной фермы, до которой мы не доехали каких-то десяток метров.

Я закрыла глаза и мысленно повторила план: похороны, нотариус, продажа дома и как можно скорее обратно в город. Никогда не любила это захолустье, а уж теперь – без бабушки – смысла здесь находиться не было. Не могу поверить, что её больше нет.

Взгляд сам возвращался к тыквенной ферме. Небольшой добротный деревянный дом возвышался среди раскинувшегося до самого горизонта тыквенного поля. Тыквы совершенно разных размеров и форм жизнерадостно блестели своими боками под лучами солнца.

Сколько себя помню, бабушка всегда ухаживала за ними. Хотя ещё маленькой девочкой я не могла понять, как она всё успевает. Её тыквы никогда не вяли, а урожай радовал глаз даже в холодное время года. Бабушка говорила, что я всё узнаю в своё время, но почему-то настойчиво отстранила меня от фермы.

Да она даже не показывала мне родовой гримуар! Стоит ли удивляться, что колдовать у меня получалось через раз. Но я ,откровенно говоря, и не стремилась. Городская жизнь нравилась мне гораздо больше. Я уехала отсюда тринадцать лет назад: училась в Академии, потом жила самую обычную жизнь и помыслить не могла, что в один момент моей бабушки может просто не стать.

Прерывая мои размышления из-под переднего колеса медленно выкатилась тыква. Нет, не тыква – тыквища. При всём желании, я вряд ли смогла бы ухватить её двумя руками.

Она подкатилась ровно к моей ноге и остановилась.

– Это ещё что? – я недоумённо уставилась на этого оранжевого монстра.

– Тыква, – сообщил Прохор с видом человека, для котрого все происходящее привычная рутина.

– Это понятно – я начала потихоньку закипать – Откуда она здесь?

– С поля, наверное. У Аграфёны Ивановны к ним особое отношение всегда было. Говорила они присматривают.

– За чем присматривают?

Прохор развёл руками с видом человека, который в делах ведьм давно перестал искать логику.

– Ладно, Марта. Подсоби мне – Прохор спрыгнул с козел – Надо вытащить телегу. Аграфёну хорошо бы упокоить до заката.

Я аккуратно оттолкнула тыкву носком туфли и приготовилась попотеть.

Телегу мы вытащили вместе – я толкала сзади, упираясь в холодное дерево и стараясь не думать о том, что лежит внутри повозки. Прохор тянул под уздцы лошадей, бормоча им что-то успокаивающее. Колёса наконец чавкнули и телега выкатилась на твёрдую землю.

Тыква осталась лежать в грязи там, куда я её оттолкнула. Я старалась на неё не смотреть.

Хоронили бабушку на закате, на маленьком кладбище прямо за домом – там, где поле граничило с редким леском. Здесь было наше родовое кладбище – Полыновых всегда хоронили тут, а не на общем деревенском погосте.

Бабушка упокоилась среди огромных валунов, надписи на которых уже стёрлись от времени. Здесь лежали все наши предки по женской линии, мужчины в семье ведьм традиционно не задерживались. Моей мамы тоже здесь не было. Когда я была ещё совсем малышкой, она отказалась от дара и ушла, оставив меня с Аграфёной.

Я стояла над свежей землёй одна – если не считать Прохора, да отца Ефима, который бормотал что-то из молитвенника. Вид у него был такой, будто сам не до конца понимал, положено ли отпевать ведьму. Но в итоге решил, что хуже точно не будет. Больше никого не было. Мы с бабушкой были единственными родственницами друг для друга.

– Любила она тебя, Марта, – сказал вдруг Прохор, будто прочитал мои мысли. – Хоть и отослала подальше.

– Ты хорошо её знал? – спросила я, не отрывая взгляд от рыхлой земли.

– Тут все её знали. – Он замолчал на секунду. – Только не всем она нравилась. Ведьма всё-таки.

Отец Ефим захлопнул молитвенник с явным облегчением, прерывая наш увлекательный диалог. Духовная часть церемонии закончена, пора было приступать к менее возвышенной части.

Севастьян Ильич, деревенский нотариус, усадил меня напротив своего стола, заваленного бумагами и принялся монотонно зачитывать завещание.

– «Я, Аграфёна Полынова, будучи в трезвом уме и твёрдой памяти, изъявляю свою волю. Дом со всей обстановкой, тыквенное поле за домом, полное собрание кулинарных записей – переходят внучке моей, Марте Полыновой…»

Я кивнула. Логично: другой родни не было, да и кому нужен деревянный домик с полем шикарных оранжевых тыкв.

– «…при условии, – Севастьян Ильич сделал паузу, поправил очки и зачем-то откашлялся, – что к празднику Урожая внучка моя найдёт себе пару. Иначе поле придёт в упадок и захиреет безвозвратно, о чём я, Аграфёна Полынова, ответственно предупреждаю. Марта, я не шучу».

Севастьян Ильич замолчал, подняв на меня свои водянистые глаза. Он явно ждал от меня каких-то реплик, но слова застряли у меня в горле. Это что, шутка какая-то? Хотя нет. Бабушка сказала, что не шутит. Что происходит?

– Простите, – выговорила я наконец. – Что я должна найти?

– Пару, – терпеливо повторил нотариус, поправляя очки на носу – К празднику урожая. Иначе поле захиреет.

– Это шутка. У бабушки было специфическое чувство юмора. – я сама не верила в то, что говорю. Но где это видано вообще? Чтобы бабушка заставляла внучку пару искать.

– Возможно. – Он безразлично пожал плечами. – Но формулировка юридически включена в документ как условие вступления в права наследования.

– То есть если я не найду… кого-то… поле не просто завянет, но у меня его заберут?

– Верно. После праздника урожая.

– А если я его продам? До праздника урожая, естественно, – я закусила губу, осознавая в какую дырку деревенского туалета угодила.

Он пролистал бумаги и тихо хмыкнул.

– Отдельным пунктом: поле не подлежит отчуждению до истечения указанного срока. Ваша бабушка была очень… обстоятельна. – Севастьян Ильич сложил листки друг на друга и снова выжидательно уставился на меня.

Я на секунду позволила себе представить, как встаю, ухожу, покупаю билет на ближайший поезд и оставляю дом, поле и все связанные с ним магические капризы. Пусть они сами тут с этим разбираются. Но тут же вспомнила, как бабушка умела заставить меня доесть кашу даже через закрытую дверь комнаты – а значит, шансов сбежать без последствий было примерно ноль.

К тому же любовь и уважение к бабушке не позволили бы мне так поступить. Даже после её смерти.

– Ла-а-адно, – сказала я вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. – Значит, у меня есть тыквенное поле, дом и необходимость найти мужика. В глухой деревне. Прекрасное наследство. Просто мечта.

Дом встретил меня скрипом половиц и душистым ароматом сушёных трав. Всё это было таким знакомым, что на секунду показалось, будто из кухни вот-вот выйдет бабушка. Я сгрузила сумку у входа и первым делом отправилась искать чайник -потому что после такого дня, мне отчаянно требовалась чашечка чая. Лучше бы с фирменной бабушкиной настойкой.

Чайник на плите оказался старым, медным, с красивым фигурным носиком. Я потянулась поставить его на огонь, и тут он заговорил.

– Ну наконец-то добралась.

Я выронила чайник обратно на конфорку и взвизгнула, отпрянув от плиты.

– Тёмные боги! Да что происходит! – я с трудом поймала равновесие, едва не упав на свою пятую точку – Ты… разговариваешь?

– Моя сообразительная девочка. – Довольно проскрипел чайник голосом бабушки – Могла бы, кстати, приехать и пораньше. Я тут третий день кипячусь без дела.

Я медленно опустилась на табуретку, неверяще уставившись на медный агрегат. Ох, богиня. Неужели, я так сильно скучаю, что совершенно слетела с катушек?

– Бабушка? – тихо проговорила я.

– А кто же ещё. – буркнули из чайника.

Я потёрла лицо руками, чувствуя, как день, который и без того с трудом укладывался в голове, окончательно слетает с тормозов.

– Я не понимаю, что происходит… – медленно проговорила я – Я уехала много лет назад. Ты этого хотела. А потом…Что за условие в твоём завещании? Зачем это?

Чайник фыркнул – звук получился на редкость самодовольным для предмета кухонной утвари.

– Зачем, зачем…Затем! – чайник на секунду замолк, будто нервно подрагивая на плите – Не успела я, Марточка. Дар должна была передать, да после матушки твоей не хотелось тебя подталкивать. Думала погуляешь и сама придёшь. А ты не пришла. А теперь то выбора нет у тебя. Да и чего ты в свои двадцать три всё в девках ходишь? Пора тебе уже мужичину познать.

– Ба! – взвилась я, чувствуя, как щёки опаляет стыдливый румянец – Да откуда ты знаешь вообще! Может уже и не хожу. И вообще это шантаж, бабушка! И тирания!

– И что ж? Не ходишь? – заинтересовано проскрипел чайник.

Я стыдливо потупила глаза. С личной жизнью у меня совсем не складывалось. Да я и не стремилась. Мне, вроде как, и одной было хорошо.

– То-то же – удовлетворённо заключил чайник – Если бы не ходила, уже б ко мне пришла. У ведьм-то Дар как раз после мужчины и раскрывается. А ты выучилась непонятно на кого! Вот и не знаешь ничегошеньки про Дар свой. Ох, Марточка, не надо было оберегать -то тебя…Ладно, иди посмотри на поле. Оно, между прочим, тебя заждалось куда больше, чем я.

Я медленно отодвинула занавески на окне – в сгущающихся сумерках, темнело тыквенное поле. Ровные ряды с тёмными круглыми силуэтами уходили к самому лесу. В отсутствии дневного света представшая картина выглядела тревожно, вызывая у меня колкие мурашки по спине. Где-то у самой границы леса мне на секунду почудилось движение – будто что-то круглое целеустремлённо катилось в сторону дома.

Я быстро отпрянула от окна. Нет уж, спасибо. На сегодня с меня достаточно. Договорю с чайником и баиньки. По полям в полуночи гулять не пойду.

Глава 2. Протекающее поле.

Глава 2. Протекающее поле.

Утро встретило меня солнцем прямо в лицо и издевательски бодрым щебетанием птиц за окном. Я лежала в бабушкиной кровати и пыталась уложить в голове события вчерашнего дня.

Но справиться с этим сложным заданием я не успела – из кухни послышался характерный звон крышки. Моя любимая бабушка в чайнике явно нетерпеливо ожидала меня на кухне.

– Марта, ну нельзя же быть такой лежебокой! – заявил он, стоило мне войти на кухню – Поле вчера не посмотрела, теперь лежишь подушку давишь.

– Доброе утро тебе тоже, – пробормотала я, наливая воду мимо чашки, потому что взгляд предательски косился на говорящий предмет посуды.

– Иди давай к тыквам! Чай тебе делать не буду, пока в курс дела не войдёшь! – бабушка была настроена решительно. Её решительность, как и при жизни, граничила с воинственностью.

Но под этим бурчанием, я уловила совершенно неожиданные нотки тревоги. Я оставила чашку подальше и вышла на крыльцо. Вчера в сумерках я толком ничего не разглядела – только ровные ряды смутных овальных силуэтов, уходящие к лесу. При свете дня, всё выглядело весьма удручающе.

Тыквы, ещё вчера блестевшие своими боками, сегодня выглядели выцветшими, их ботва пожухла. То тут, то там виднелись неестественно сморщенные плоды, сжавшиеся до размера женского кулачка. Я спустилась с крыльца и пошла вдоль первого ряда, чувствуя, как внутри разрастается неприятное, липкое чувство паники.

– Это нормально? – крикнула я в сторону дома, хотя чайник вряд ли мог услышать меня отсюда. – Может ночью были заморозки? Да и ведь осень на дворе. Растения вроде как должны увядать осенью, да? Это же естественный порядок вещей. Только вот раньше такого не было… – я уже бурчала себе под нос.

Ответа не последовало. Это было красноречивее любого ответа.

Я присела на корточки у ближайшей тыквы – плод был практически серым – и осторожно тронула ботву. Та рассыпалась под пальцами сухой трухой.

– Так, – сказала я себе вслух. – Без паники. Ну подумаешь, тыквы повянут. В следующем году вырастут новые. Да и вообще, кому вообще нужны тыквы в таком количестве?

– Не вырастут и очень даже нужны, – раздался голос откуда-то из-за спины.

От неожиданности я подпрыгнула так, что чуть не упала прямо на многострадальную тыкву.

Прямо передо мной стояла Дуся – соседка, которую я смутно помнила из детства. Хоть она и изменилась, набрав пару лишних килограмм и полюбив яркие шали, но лицо оставалось знакомым. В руках соседка держала корзину, накрытую полотенцем. Воздух наполнился ароматом свежей выпечки.

– Дуся? – неуверенно спросила я.

– Она самая, – женщина расплылась в улыбке и уверенно подошла ближе, протягивая мне руку. – А ты выросла-то как, Марточка! Последний раз я тебя ещё вот такусенькой видала. – Она махнула рукой на уровне колена.

Я смерила её скептическим взглядом. Вообще-то, я уехала от бабушки в одиннадцать лет, так что это явно было художественным преувеличением.

– Спасибо, – на автомате ответила я, всё ещё не в силах оторвать взгляд от серой ботвы. – Дуся, вы не знаете, что тут… происходит?

Женщина посерьёзнела, насколько это вообще было возможно для человека с таким добродушным лицом.

– Что ж Аграфёна-то не рассказала тебе! – Дуся схватила меня за руку, помогая встать.

Не знаю, откуда у женщины её возраста было столько силы, но я буквально взлетела вверх, снова оказавшись на ногах.

– Поле чувствует, что хранительницы нет. Протекает оно, Марточка. – совершенно серьёзно заявила Дуся.

– Протекает, – эхом повторила я. – Да как поле может протечь-то? Это ж земля…

– Мы с бабкой твоей дружили. Делилась она со мной своим бременем. Точнее, поделиться им она могла только с тобой, но разговаривали мы много. Душу ей облегчить надо было. – Дуся огляделась вокруг, показывая рукой на поле – Поле это не просто грядки, дитятко. Это заслонка между мирами, испокон веку так повелось. Пока хранительница есть – крепкая, при Даре – заслонка держится. А как хранительницы не станет, начинает течь помаленьку. Тыквы гнить начинают, мелкая нечисть лезет, у коровы вон рожки не те вырастают…

– Стоп. – Я подняла руку. – Тыквы это…вроде как пробки? Между мирами? Какая корова?

Автоматная очередь вопросов совершенно не смутила Дусю.

– У Лукиной. Да это ладно, не страшно! Страшно – ежели совсем прорвёт. Хранительница полю нужна к сроку.

– К Празднику Урожая? – мрачно уточнила я, вспоминая вчерашний сеанс нотариуса.

– Ну, а то! Всё, значит, знаешь уже.

– Знаю, – мрачно кивнула я.

Это что ж такое получается? Теперь моя успешная личная жизнь – залог межмирового спокойствия. Не такой судьбы я хотела, не такой славы. Марта Полынова – великая героиня, спасшая мир от нечисти, найдя себе мужика! Позор-то какой…

– Дуся, а если я не найду… ну… мужчину. Что тогда?

Дуся задумчиво пожевала губы.

– Не было такого ещё, Марточка. Может бурьяном поле зарастёт, а может заполонят чудища с изнанки наш мир. Никому достоверно не ведомо. – философски начала рассуждать Дуся.

Дуся мельком взглянула на меня и, видимо заметив, что мне дурно, резко оживилась и попыталась сменить тему.

– Да ты не переживай так, пирожки вот возьми. С капустой. – она сунула мне в руки пирожок из корзинки – На голодный желудок хуже думается.

Я машинально взяла гостинец, хотя аппетит был на нуле. Тут судьба мира решается! Наверно…

– Спасибо, – сказала я. – Честно говоря, я надеялась, что справлюсь как-то… по-другому. Не через поиск мужчины за пару недель.

– А ты попробуй для начала Дар свой оживить, – практично ответила Дуся. – Аграфёна Ивановна ведьмой сильной была, может и твоего Дара хватит?

– Моего? – Я невольно хмыкнула. – Это вряд ли. В последний раз у меня вместо сонного зелья получилось средство от запора. Оно почему-то у меня выходит чаще всего…

На последних словах голос мой стал тише. Я привыкла стыдиться этого и отгораживаться от своего Дара, нигде о нём не заявляя. А теперь-то выходит, что может всё нормально с моим Даром. Не раскрылся он просто.

Дуся посмотрела на меня с жалость, и уже открыла рот, явно чтобы выдать ещё один совет – но не успела.

С той стороны поля, где кусты переходили в редкий лесок, послышался треск ломающихся веток, глухой удар и короткое ругательство, а следом громкий хруст.

– А, – флегматично произнесла Дуся, ничуть не удивившись. – Никак гость к нам.

В этот самый момент из кустов буквально вывалился мужчина. Он с размаху упал на рыхлую землю, чудом не расплющив одну из тыкв. Однако, через секунду он с максимально достойным видом снова встал на две ноги. На его лице застыло выражение полного интеллектуального превосходства.

Как-будто это не он только что растянулся во весь рост между грядок. Общий вид портил ещё и явно повидавший виды тёмный плащ, теперь заляпанный грязью. В его густых кудрявых волосах застряла ботва.

Он посмотрел прямо на меня – и я поймала себя на мысли, что для человека, героически проигравшего битву с тыквенной грядкой, выглядит он раздражающе неплохо.

– У вас тут тыквы под ноги прыгают, – сказал он, отряхивая рукав от грязи.

Я опустила взгляд к его ногам. У его ног, покачиваясь после удара, лежала знакомая тыквища. Она откатилась от него на полметра. Я подозрительно прищурилась: очень уж осознанно выглядит этот оранжевый плод.

– Да…знакомая тыква, – зачем-то сказала я вслух. – Она преследует меня со вчерашнего дня.

– Немудрено, – пробормотал незнакомец, подойдя ко мне на расстояние вытянутой руки – Судя по всему, только у неё остались силы на побег.

Я моргнула.

– Простите? – я удивлённо посмотрела на мужчину, оказавшимся выше меня примерно на голову.

– Поле течёт, – серьёзно сказал мужчина, сверкая своими серыми глазами – Причём давно. Судя по состоянию ботвы – не меньше суток. У вас, – он окинул взглядом ряды увядающих тыкв, – максимум неделя, прежде чем изнанка прорвётся наружу. А может и меньше.

Дуся за моей спиной довольно кивнула с видом истинного эксперта по протекающим полям.

– А вы кто? – поинтересовалась я.

Мужчина с достоинством склонил голову.

– Кайлен, – представился он. – Можно просто Кай.

Он окинул взглядом поле. В его глазах мелькнула грусть.

– Я охотник на нечисть. Слышал, у вас тут неприятности.

– У меня тут… – я на секунду замялась, пытаясь подобрать слова – Неприятности – это ещё мягко сказано… Но вам-то откуда про это известно?

Кай нахально улыбнулся.

– Тогда, – довольно сказал он, – я вовремя.

Тыквища у его ног медленно качнулась. А затем совершенно непонятным для меня образом подкатилась к Каю и с неожиданной силой боднула его точно под колено.

Он поперхнулся, едва устояв на ногах.

– Она это специально, – сказала я, пристально наблюдая за происходящим.

– Даже не сомневаюсь, – согласился Кай, потирая ногу и глядя на тыкву почти враждебно.

Тыквища, издала тихий, скрипучий звук и осталась стоять между нами, как маленький оранжевый часовой. Будто решила проследить за нашим гостем.

– Ладно, молодёжь! – Дуся всучила мне корзинку с пирожками – Пойду я к себе, мне еще кабачки собрать надо.

Соседка развернулась и резво зашагала в сторону своего участка. Мы с Каем остались вдвоём. Точнее, втроём, если считать тыквищу. Надо имя, кстати, ей дать. Гектором назову.

– Так что, – сказала я, скрестив руки на груди – охотник на нечисть, значит. На кого охотиться собираетесь? У нас нечисти пока что нет.

– Предпочитаю приходить заранее, – невозмутимо ответил Кай. – Это проще, чем разгребать последствия.

Я перевела взгляд с Кая на умирающее поле. В моей голове начинала формироваться совершенно определённая, но пугающая мысль.

До Праздника Урожая оставалось не так много времени. А передо мной стоял единственный человек в радиусе видимости, который был полностью в курсе моей проблемы. И, кажется, даже хотел помочь.

Глава 3. Чисто деловое сотрудничество.

Глава 3. Чисто деловое сотрудничество.

Кай остался снаружи осматривать поле, а я вернулась в дом. Самое время отыскать нашу родовую книгу – гримуар. Лучшее время было лет десять назад, ещё при жизни бабушки. Но сейчас тоже нормально.

Гримуар нашёлся в бабушкиной спальне, на самом дне огромного сундука, стоящего у окна. Тяжёлый, в потрёпанном кожаном переплёте, с застёжкой в виде маленькой оранжевой тыквы. Конечно, где-то здесь точно должна была быть тыква. Их же так мало вокруг.

Я устроилась с ним на кухне. Чайник на плите задорно пыхтел, всем своим видом выражая одобрение моей задумке наконец прикоснуться к семейным традициям.

– Ну наконец-то добралась и до книги, – заметил чайник голосом бабушки. – Я уж думала, помру во второй раз от старости, пока дождусь.

– Не напоминай, пожалуйста, – сморщилась я, листая пожелтевшие страницы, покрытые убористым бабушкиным почерком.

Рецепты пирогов соседствовали с заклинаниями от порчи с такой непринуждённостью, будто одно от другого вообще ничем не отличалось. Наконец мне попалась нужная страница.

«Хранительница поля должна быть при Даре и при паре. Первое пробуждается вторым. Так повелось у ведьминского рода испокон веку: пока сердце ведьмы закрыто, мир не откроется ей».

Я захлопнула книгу.

– Ты серьёзно? – я обвиняюще тыкнула пальцем в чайник – Моя личная жизнь теперь задача номер один, да?

– А то как же. Я думала ты уже поняла, – довольно отозвался чайник. – Сердце открывается – Дар просыпается. Проверенный веками способ.

– Это не гуманно, – пробормотала я. – И вообще когда ты так рифмуешь, звучит сомнительно. Будто поверье деревенское.

– Ты вон у нас образованная, – фыркнул чайник, – а средство от запора у тебя получается лучше любого другого. Так что давай заканчивай умничать, Марточка.

Крыть было нечем.

Кружка с чаем ещё не опустела, а на крыльце моего дома уже толпился народ. Видимо, слухи о наследнице Аграфёны и её деликатной проблеме уже знала каждая бездомная собака. На пороге неловко переминался сам староста Лука – грузный мужчина с добродушным, но крайне встревоженным лицом. Подозреваю, староста был в курсе не только моего положения, но всей ситуации с полем. Слишком уж нервно подёргивался его правый глаз – того и гляди начнёт биться в недостойной истерике.

– Марта…Батьковна, – начал он торжественно, но тут же запнулся о незнание моего отчества – Наслышаны о вашем… положении.

– О каком именно? – я прищурилась, не торопясь пускать мужчину внутрь.

Мне вообще не очень понятно, как отреагирует моя прародительница с блестящими медными боками. У меня в целом не было уверенности, что для ведьм нормально после смерти в чайники вселяться. Пускай лучше пока это остаётся между нами, девочками.

– О матримониальном, – уточнил Лука, явно гордясь тем, что выговорил это слово без запинки. – Не переживайте, своих не бросаем. У меня есть племянник. Молодой, работящий, из хорошей семьи…

Из-за его спины с явной готовностью выглянул молодой человек лет двадцати пяти, с подносом, на котором возвышалась внушительная горка пирогов. Парень нервно улыбнулся, но запутался в ногах, совершая все эти хитроумные манёвры по обходу своего дядюшки с тыла, и весь поднос полетел прямо на крыльцо.

Наступила неловкая тишина, нарушаемая только гулким звоном подноса.

– Ну вот, – философски заметил Лука, без всякого удивления – Вы присмотритесь! Парень надёжный, просто немного… волнуется.

Я перевела взгляд с горе-жениха, всё ещё пытавшегося собрать пироги с крыльца, на старосту, всем видом выражавшего доброжелательную настойчивость.

– Спасибо, Лука Пантелеевич, – как можно вежливее сказала я. – Я, право, очень тронута. Но с этой задачей я справлюсь сама.

– Как знаете, – вздохнул он горестно. – Только вы поторопитесь, голубушка. Время-то идёт.

Он развернулся и удалился с достоинством человека, выполнившего свой общественный долг. Первый парень на деревне поплёлся следом. Даже пирожки с крыльца не убрал, паразит! А я что – я не гордая. Собрала в подол всю сдобную прелесть и скорее юркнула под защиту родных стен.

– Не переживай так, – донеслось с кухни ехидное бульканье. – Это ещё Дусин двоюродный брат не пришёл. Тот вообще на козе разъезжает.

– Ну, спасибо за утешение, ба! – буркнула я, откусывая кусочек пирожка.

Кая я нашла на краю поля – он методично обходил ряды, то и дело приседая. Каждый плод подвергался методичному, прощупыванию и простукиванию. Он разве что на вкус их ни пробовал. Хотя на мой взгляд, невооружённым глазом было видно, что тыковки чувствуют себя паршиво.

Гектор степенно катился следом, явно не оставляя гостя без присмотра ни на секунду.

– Ну как, доктор, – окликнула я Кая, подходя ближе, – пациент скорее мёртв?

Кай поднял голову, отряхивая руки.

– Земля истощается неравномерно, – сказал он деловито – Ближе к лесу течёт сильнее всего. Видимо, там изначально более тонкая граница.

Я скрестила руки на груди, собираясь с духом. То, что я собиралась предложить, звучало откровенно нелепо даже в моей голове. Я надеялась, что вслух это будет звучать хоть немного менее отчаянно.

– Слушайте, – начала я. – У меня к вам деловое предложение. Исключительно деловое.

Кай выпрямился, глядя на меня с вежливой внимательностью.

– Слушаю.

– Мне нужна помощь. С полем. – Я изо всех сил старалась подобрать слова – Не в смысле… не в том смысле…Мне нужна рабочая помощь, вот. Вы явно понимаете, что здесь творится. Я даже могу заплатить! Хотя, нет. Не могу. Но могу предоставить крышу над головой, – Кай заинтересованно поднял бровь – Сарай! Не дом, конечно. Сарай тоже неплохой вариант, между прочим.

Повисла пауза, за время которой Гектор успел выразительно откатиться на пару сантиметров. Предатель! Видел, что я позорюсь и хотел держаться подальше.

– Дом, – спокойно сказал Кай.

– Но как же… – мой голос слегка сорвался – Я же одинокая девушка, а мы едва познакомились.

– Вы хотите, чтобы я работал на вас. Денег у вас нет. Я пусть и люблю свою работу, но всё же не настолько – медленно проговорил Кай, задумчиво смотря на ферму позади меня – Так что дом меня устроит.

Я сжала челюсти. Да что ж такое… Но деваться некуда.

– Хорошо, дом – сквозь зубы проговорила я – У нас с вами будет чисто деловое сотрудничество.

На его лице на мгновение мелькнуло что-то, подозрительно похожее на сдерживаемую улыбку.

– Понял. Чисто деловое, – повторил он с абсолютно серьёзным выражением лица, которое почему-то не внушало мне ни капли доверия. – Согласен.

Я еле сдержала выдох облегчения. Это же прекрасно – мне будет помогать настоящий охотник на нечисть! А у меня именно эта самая нечисть того и гляди полезет из грядок. Да и может будет достаточно того, что какой-то мужик живёт со мной?

– Отлично, – сказала я, протягивая руку для рукопожатия с максимальным спокойствием, на которое только была способна. – Значит, договорились.

Кай аккуратно взял мою руку и мягко её пожал, смотря мне прямо в глаза. По коже отчего-то пробежали мурашки, которые я предпочла списать на осенний ветер. Гектор издал протестующий скрип и решительно закатился между нами.

– Кажется, Гектор ревнует – хихикнула я.

– Гектор? – Кай хмыкнул – Милое имя. Лучше прежнего.

– Что? – оторопела спросила я.

– Что? – недоумённо переспросил Кай, невозмутимо продолжая смотреть прямо мне в глаза.

Ладно, решила пока не уточнять откуда он знает, что тут было раньше.