Текст книги "Адвокат олигарха"

Автор книги: Ева Львова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Прости, я не расслышала, что ты сказала? – растерялась Кира Ивановна.

– Да так, ничего, – отмахнулась я.

Если честно, мне очень не хватало поддержки кудрявого друга. И то, что Устинович-младший преспокойно сидит себе в соседней комнате в то время, когда я схожу с ума, думая, как мне с ним помириться, особенно угнетало и мучило меня.

– Вот именно, – подхватила Кира Ивановна. – В общем, так. Дай мне десять тысяч и прикрой до конца дня – мне надо пробежаться по школам в нашем районе и раздать учителям приглашения на выставку картин преподобного Бажена. Гуру Ма доверила мне эту миссию и обещала за нее три балла.

– Что так мало? – разочарованно протянула я.

– А ты как думала, милочка моя? – заносчиво прищурилась моя добровольная помощница. – Благодать легко не дается.

– Это сколько же надо сделать всего полезного, чтобы заработать поездку во владения Моны Роз?

– Да уж немало, это точно, – подхватила Кира Ивановна. – Как я уже говорила, целых пять тысяч баллов!

– И что, есть ли герои, которые удостаиваются Янтарного города, или это Диснейленд для российской интеллигенции вроде Шамбалы? – терзала я неверием старушку.

– А как же, есть и «пятитысячники», я лично вчера видела супружескую пару Пряхиных, – откликнулась Кира Ивановна.

– Вот счастливцы! – протянула я.

– Я бы так не сказала, – скептически проговорила секретарша. – У Пряхиных случилось несчастье. Перед самым отъездом пропала их пятилетняя дочка Олечка. Между нами, – понизила голос моя осведомительница, – в обществе поговаривают, что девочку мог похитить Феликс. Вроде бы Белякович раньше встречался с Ниной Пряхиной и Ольга может быть его дочерью. Я, к слову сказать, разделяю это мнение. Помню, в семьдесят втором году адвокат Рогозин защищал одного начальника отдела снабжения, украл свою дочь у бывшей возлюбленной. Встречались они недолго, но она забеременела от снабженца, а его не оповестила. А когда через три года он узнал, то воспылал к малышке отцовскими чувствами и, не думая о последствиях, выкрал ребенка у матери. Нашему Рогозину пришлось изрядно попотеть, доказывая, что похититель девочки действовал в состоянии аффекта, наступившем в результате получения информации о неожиданном отцовстве, и заслуживает сострадания, а не уголовного срока.

– Ну, если вы так хотите, давайте считать, что Феликс сбежал с Олей Пряхиной, – согласилась я, наблюдая, как Кира Ивановна сноровисто сортирует рекламные листовки, готовясь к походу по школам. – Все может быть.

Я смотрела на Киру Ивановну и понимала, что хочешь-не хочешь, а десять тысяч дать ей придется. Я втянула старушку в эту историю, мне и расплачиваться. Однако странный звонок неизвестной мне Жанны в квартиру Феликса давал повод надеяться, что я, возможно, смогу обнаружить начальника службы безопасности Культурного центра там, где и не ожидаю его найти.

* * *

Ближе к половине шестого я начала готовить пути для отступления. Отправившаяся по школам Кира Ивановна так и не вернулась на работу, и я все это время торчала на стойке ресепшен, отвечая на звонки клиентов. За Борькой перед обедом зашла Кэт, кудрявый друг отпросился у папы, и господин Устинович с легким сердцем отпустил сына на все четыре стороны, после чего и сам покинул контору. Леонид уехал в СИЗО на встречу с клиентом, и только мы с Ветровой остались торчать в офисе.

– Маш, а Маш, мне позарез нужно отъехать, – умоляющим голосом затянула я. – Можешь отвечать на звонки, а то Кира Ивановна куда-то запропастилась?

– Знаю я, куда она запропастилась, – недовольно буркнула Ветрова. – Мы тут, как проклятые, вкалываем, а она благодать зарабатывает.

– Да ну, Маш, все это глупости, не бери в голову, – успокоила я коллегу. – Это разводка для дураков, ты же понимаешь. Мне очень надо отъехать. Маш, выручи, а?

Ветрова многозначительно посмотрела на меня и произнесла:

– Дашь адрес Культурного центра – тогда выручу.

Честно говоря, я не люблю Машу Ветрову, но не до такой же степени, чтобы обращать ее в адепта секты Бажена Соло! Кроме того, я не без основания боюсь мести Машкиного свекра, ведь Эд Георгиевич, помимо всего прочего, еще и мой начальник! Зная, что обман раскроется не раньше завтрашнего дня, я сделала вид, что решение мне далось с огромным трудом, и после минутного раздумья сказала:

– Ну ладно, записывай.

Адрес, который я продиктовала любознательной коллеге, не имел ничего общего с Ярославским шоссе, на котором находился Культурный центр под руководством Лидии Сергеевны, ну да это не имело большого значения. Главное, что взамен на ничего не значащие название улицы и номер дома я получила свободу передвижения и теперь могла беспрепятственно ехать на Курский вокзал.

Небольшая группа людей у центрального входа вокзала сразу же привлекла мое внимание. Среди них преобладали женщины от тридцати до сорока, хотя присутствовали и мужчины. Затесавшись в группу отъезжающих на семинар, я внимательно наблюдала за все новыми и новыми сектантами, прибывающими со стороны метро. Переводя взгляд с лица одной женщины на лицо другой, я не знала, как определить, которая из них Жанна, пока меня не осенила прекрасная мысль: а почему бы не позвонить ей по телефону? Нажав на коммуникаторе вызов абонента, я принялась оглядываться по сторонам в поисках того, у кого зазвонит телефон. Но никто из семинаристок не суетился, хотя Жанна через пару гудков сняла трубку и принялась надсадно алекать. Голос раздавался и в телефоне, и у меня за спиной, и я торопливо повернулась, желая как можно скорее увидеть таинственную собеседницу. Блондинка с африканскими косичками шла к нашей группе со стороны билетных касс, на весь вокзал крича в мобильник:

– Алле! Вас не слышно! Перезвоните, здесь плохая связь!

От неожиданности я так и продолжала стоять с телефоном, слушая ее крик. Еще бы не растеряться! Это была та самая девушка, которую я видела на видеозаписи, сделанной в ночь ограбления в Культурном центре. Именно она в компании моего клиента потрошила сейф Лидии Сергеевны. Так, значит, это и есть Жанна! Интересно, для чего ей понадобился Феликс, если девица водит дружбу с его заклятым врагом Аркадием Всеволодовичем? Пока я, открыв рот, рассуждала о странных поворотах судьбы, Жанна, должно быть, определила, кто ей названивает, и я почти физически почувствовала ее настороженный взгляд на своем лице. Девушка внимательно рассматривала меня, что-то припоминая, и я, развернувшись на каблуках, капитулировала в дамскую комнату, надеясь пересидеть там опасность. Закрывшись в кабинке, я некоторое время подождала, пока в ватерклозете утихнут голоса, и только собралась выйти из своего укрытия, как вдруг услышала шаги. Шаги были не обычные, торопливые и спешащие по своим делам, а осторожные и как бы крадущиеся. Загрохотало что-то деревянное, и я увидела, как дверь моей кабинки дернулась внутрь и замерла в неестественно напряженном положении, точно ее чем-то подперли снаружи. Опять раздались шаги, на этот раз убегающие, после чего хлопнула входная дверь, и все стихло. Я открыла щеколду и попыталась выйти из кабинки, но дверь не поддалась. Я снова толкнула ее от себя и снова потерпела неудачу. Тогда я влезла ногами на унитаз, подтянулась на руках, ухватившись за выложенную кафелем перегородку между кабинками, напряглась и, перекинув через перегородку по очереди обе ноги, очутилась в соседней кабинке. Путь на волю был открыт.

Я вышла в тамбур, и увидела, что какой-то добрый человек действительно подпер мою дверь снаружи шваброй в расчете на то, что я не найду способ выбраться из ловушки. Но не на ту напали, уважаемая Жанна! Чего бы мне это ни стоило, я поеду на ваш семинар и таки выясню, почему вы так не хотели, чтобы я составила вам компанию!

* * *

В электричке адепты Бажена Соло заняли половину вагона. Стараясь держаться подальше от обладательницы блондинистых афрокосичек, я уселась на крайнюю лавочку у окна рядом с жизнерадостной брюнеткой в розовом пальто.

– Привет, меня зовут Агата, – улыбнулась я. – Ты уже ездила на семинары?

Соседка стрельнула в мою сторону живыми черными глазками и окинула внимательным взглядом.

– Лена, – неохотно представилась собеседница. – Приходилось бывать.

– И как, нравится? – допытывалась я.

– Ничего так, иногда бывает интересно, – хмыкнула Лена. – Только сегодня мы, кажется, зря потащились в такую даль. Приличных мужчин нет. Даже Аркадий с нами не поехал.

Услышав имя клиента, я слегка насторожилась. Неужели Аркадий Всеволодович, несмотря на разрыв с женой, продолжает посещать мероприятия Культурного центра? На всякий случай я уточнила:

– Ты имеешь в виду Аркадия Иванова?

– Ну да.

– А что, он должен быть на семинаре?

– Обычно бывает, – пожала плечами моя собеседница.

– А Лидия Сергеевна не принимает участия в семинарах? – осведомилась я, не понимая расстановки сил.

Лена озадаченно помолчала и с сомнением произнесла:

– Кто это – Лидия Сергеевна? Это такая тощая дама в очках? Она еще частенько прихватывает с собой пожилую подругу с сумкой-тележкой?

– Да нет, я имею в виду Гуру Ма, – ответила я.

Лена посмотрела на меня так, словно я сморозила дикую глупость, и раздраженно спросила:

– Зачем Гуру Ма ехать на наш семинар, если она возглавляет враждебное нам общество «Истина Соло»?

– А мы, прости, кто? – опешила я, ни минуты не сомневаясь, что еду на семинар от Культурного центра госпожи Ивановой.

– А мы – последователи «Баженовой Мудрости» под руководством Санты Патрика, – с достоинством ответила собеседница, смерив меня подозрительным взглядом.

Теперь уже пришла моя очередь уставиться на нее во все глаза. Перестав вообще что-либо понимать, я только и смогла промолвить:

– Зачем же Аркадий Всеволодович бывает на наших семинарах?

Брюнетка тонко улыбнулась и довольным голосом ответила:

– В том-то и дело! Господин Иванов признал истинность учения Санты Патрика и стал посещать наши выездные семинары тайком от жены. Хоть один приличный мужчина на семинары ездит. А все из-за Жанны, умеет она с мужиками ладить.

Я покосилась на блондинистую голову, видневшуюся в другом конце вагона, и подумала, что нет ничего удивительного в подобном таланте с такой милой мордашкой и складной фигуркой, как у этой Жанны.

– А кто Жанна в нашем обществе? – невинно осведомилась я, хлопая ресницами. – Это ничего, что я спрашиваю? Я еще не разбираюсь в тонкостях «Баженовой Мудрости», а очень хотелось бы вникнуть в суть вопроса.

– Жанна – это правая рука Санты Патрика, – устало вздохнула собеседница. – Он же американец, по-русски почти не разговаривает, вот Жанна и связывает его с окружающей российской действительностью.

– Вот теперь мне все понятно, – улыбнулась я.

– А ты правда, что ли, думала, что едешь на семинар истиносольцев? – подтолкнула меня локтем в бок новая знакомая и громко рассмеялась. – Ну ты и дуреха! Откуда у них семинары? У Гуру Ма не забалуешь! Я сначала тоже ходила на ее просветительские лекции и собирала, как проклятая, баллы и проценты, мотаясь по Москве с заданиями, но потом мне все это надоело, и я нашла в Интернете «Баженову Мудрость». Здесь все такие приветливые, милые, а Санта Патрик – просто душка! В общем, сама все увидишь и поймешь, – заговорщицки подмигнула мне Лена, развернула газету и с головой погрузилась в «Тайную власть».

Я отвернулась к окну, обдумывая услышанное. Это что же получается? Мой клиент зачем-то залез в сейф жены в компании девицы из конкурирующей организации и теперь морочит мне голову, что ничего особого оттуда не брал, артефакт не похищал и вообще он тут ни при чем, его подставил злодей Феликс Белякович. При этом господин Иванов ездит на семинары конкурентов и считается среди них своим в доску. Очень подозрительная ситуация! Выходит, господин Иванов преспокойно мог украсть Ухо Энки и передать его Санте Патрику, особенно если хотел насолить своей дражайшей супруге. Да, но зачем Жанна разыскивала Феликса? Весьма загадочная ситуация!

Я нетерпеливо поерзала на сиденье и стала ждать, когда мы приедем на станцию назначения. За окном березняк сменился могучими соснами, и я поняла, что наша остановка не за горами. И точно. Жанна поднялась со скамьи и, сложив руки рупором, закричала:

– Баженовцы, на следующей станции выходим!

– Слушай, Лен, – толкнула я соседку, – а почему нельзя было приехать на машинах? Зачем обязательно тащиться на электричке?

– Ну ты даешь, – рассмеялась она. – Если мы идем путем Бажена, значит, должны повторить его точь-в-точь, как шел по нему учитель. А он ездил на этой электричке всю свою жизнь, потому что круглый год жил на даче рядом с домом отдыха, где теперь проходят семинары.

– А что теперь на его даче? – заинтересовалась я.

– Да ничего. На дачу наложила лапу так называемая жена Бажена проходимка Мона Роз, но она, конечно, пешка в загребущих ручищах мадам Ивановой, – просветила меня собеседница. – Дом стоит заколоченный, развалившийся и никому не нужный, а мы, истинные последователи «Баженовой Мудрости», должны устраивать собрания на территории дома отдыха. Вопиющая несправедливость!

Я не стала спорить, а поднялась со скамейки и в числе последних вышла из вагона.

* * *

Дом отдыха носил безликое название «Лесник». Имел он несколько корпусов, и семинаристы дружно устремились к тому, который белел отштукатуренными стенами на отшибе. В просторном фойе на стойке регистрации стояли заблаговременно приготовленные ключи от номеров. Каждый участник семинара брал со стойки ключ и клал на его место тысячерублевую банкноту. Еще четыре тысячи забирала Жанна, стоящая рядом с пожилой женщиной-администратором. Я получила свой ключ, каждую секунду ожидая разоблачения, но помощница Санты Патрика даже не взглянула в мою сторону, равнодушно сунув протянутые мною деньги в общую стопку.

– Сейчас пьем чай в столовой, через час встречаемся на футбольном поле, – объявила Жанна, направляясь в сторону лифта.

Мне стало интересно, как долго она сможет делать вид, что не знает, кто я такая, и я вместе с остальными поспешила за ней. В лифте Жанна молча разглядывала ободранные стены, оставшиеся в наследство от советской эпохи, притворяясь, что ей на меня наплевать. Поднявшись на третий этаж, мы вышли из кабинки и разошлись по комнатам. Оказавшись в своем номере, я завалилась на кровать и сорок пять минут проболтала с бабушкой, которой стало значительно лучше. Ида Глебовна ни с того ни с сего вдруг принялась подробно объяснять мне, как готовить зразы с грибами, которыми я должна буду завтра же порадовать деда. При этом она упоминала какую-то рыбу, которую я якобы мастерски готовлю, и уверяла меня, что если я осилила такое сложное блюдо, то уж со зразами справлюсь, как нечего делать. Я не спорила: бабушке нельзя волноваться, поэтому ей незачем знать, что грибные зразы для меня так же недостижимы, как выход в открытый космос.

В самый разгар инструктажа я мельком взглянула на часы и поняла, что если я сейчас же не распрощаюсь с бабулей, пропущу самое интересное. А именно то, ради чего я, собственно, и ехала в этот богом забытый дом отдыха «Лесник». Попрощавшись с повеселевшей родственницей, я накинула на плечи ветровку и устремилась на улицу. Успела я как раз вовремя: люди на футбольном поле только-только образовали круг. Прячась за кустами, я приблизилась к хороводу и стала наблюдать, что будет дальше. Семинаристы взялись за руки, подняли их над головой и, устремив в небо горящие глаза, затянули:

– Ом Мани Падме Пин.

В центре круга стоял чернокожий красавчик в просторном красном свитере и голубых джинсах и, воздев руки к звездам, пел громче всех. Переведя заунывную мантру, как «О сокровище в сосне» – ибо буддисты распевают «Ом мани падме хум» о сокровище в лотосе, – я приблизилась к сектантам и увидела в хороводе своего подзащитного. Аркадий Всеволодович, запрокинув лицо, пел вместе со всеми. За одну руку его держала Жанна, за другую – быстроглазая Лена. Я подошла к медитирующим последователям «Баженовой Мудрости» и встала между Аркадием Всеволодовичем и Жанной. Аркадий дернулся, выходя из транса, распахнул глаза и, перестав голосить, дико взглянул на меня. Жанна открыла было рот, чтобы возмутиться и спросить, какого лешего я нарушаю стройный ход ритуала, но мой клиент неуверенно произнес:

– Все в порядке, Жанна. Это ко мне. Агата, что вы здесь делаете?

– Нет, это вы что здесь делаете? – сердито зашептала я.

Мой подзащитный сделал страдальческое лицо и торопливо заговорил:

– Умоляю, только не сейчас! Я все объясню, но несколько позже.

Чувствуя, что Аркадий мучается от моего присутствия, я вышла из хоровода и направилась к корпусу, чтобы подстеречь господина Иванова в неформальной обстановке и получить объяснения происходящего абсурда. С час я проторчала на лавке, наблюдая за двумя беспризорными собаками, в межсезонье страдающими от отсутствия обильных объедков с местной кухни. Затем последователи «Баженовой Мудрости» начали возвращаться в свои номера. Расходились они, взявшись за руки и обнявшись, кто парами, кто по трое, а некоторые ухитрялись идти в обнимку вчетвером. Только Жанна шла одна. Проводив недоумевающим взглядом помощницу Санты Патрика, я вернулась на футбольное поле и убедилась, что больше там никого не осталось. Аркадий Всеволодович загадочным образом исчез. Но это был не повод, чтобы оставаться в неведении насчет роли моего клиента в секте баженомудров.

* * *

Вернувшись в корпус, я поднялась на третий этаж и постучала в номер, за дверью которого, насколько я помнила, скрылась помощница Санты Патрика. Не успела я убрать руку, как дверь распахнулась, и девушка с белыми афрокосичками вопросительно взглянула на меня.

– Нам нужно поговорить, – миролюбиво сообщила я. – Можно войти?

Жанна молча шагнула в сторону, освобождая проход. Я вошла в номер и деликатно остановилась рядом с креслом, намекая, что в ногах правды нет. Хозяйка, не понимая намека, закрыла дверь и плюхнулась на диван.

– И что тебе нужно от Аркадия? – дерзко спросила она.

– Вообще-то мне ничего не нужно, это Аркадию Всеволодовичу нужно, чтобы я сняла с него обвинение в похищении Уха Энки. Я адвокат Агата Рудь. Глупо сбегать от своего адвоката.

– Та-ак, интересно, – протянула девица, кивая мне на кресло, рядом с которым я до сих пор стояла. – Значит, ты адвокат.

– Ну да, и мне интересно, что вы с моим подзащитным делали в ночь ограбления Культурного центра на Ярославке в кабинете Лидии Сергеевны?

– Мы не были на Ярославке в ночь ограбления, – невозмутимо проговорила Жанна, вытаскивая из кармана мобильник и пачку сигарет. Кинув телефон на журнальный столик, она помахала перед собой пачкой и как бы между делом обронила: – Закуришь?

– Нет, я бросила, – отмахнулась я, наблюдая, как тонкие пальцы девушки проворно вытягивают сигарету из пачки. – Так что вы искали в сейфе Ивановой?

– Не Ухо Энки – это точно, – буркнула Жанна, прикуривая от массивной зажигалки «Зиппо».

Щелкнула крышка, запахло бензином, и мне ужасно захотелось курить, хотя ничего подобного не случалось со мной с прошлого года, когда я дала деду слово, что распрощаюсь с этой пагубной привычкой раз и навсегда.

– С какой стати я должна вам верить, если вы с Аркадием на пару морочите мне голову и скрываете львиную долю информации? – вспылила я, взбешенная не столько таинственностью клиента и его подружки, сколько своим внезапным порывом взяться за сигарету. – Что ты делала у Феликса дома? Какую информацию хотела передать ему насчет Уха Энки? И зачем закрыла меня в туалете на вокзале?

– Это не я закрыла, это Аркадий, – бесцветным голосом проговорила Жанна, думая о чем-то своем.

– С чего это вдруг клиент станет меня запирать в дамской комнате? – недоверчиво спросила я.

– Увидев тебя на вокзале, Аркадий страшно перетрусил, – рассеянно пояснила Жанна. – Подошел ко мне весь красный и, заикаясь, сказал, что среди посетителей семинара находится человек, который может сообщить о нем Лидии, и ему срочно нужно избавиться от него. Потом он куда-то ушел, вернулся повеселевший, но все равно поехал вопреки правилам не на электричке, а на машине. Аркадий думал, что ты не выберешься из туалета и не нарушишь привычное течение его жизни.

– А я, получается, нарушила? – усмехнулась я, но собеседница проигнорировала мой вопрос.

Прищурив зеленые глаза и глядя сквозь ресницы на струйку дыма, выпущенную из вытянутых трубочкой губ, девушка напряженно прислушивалась к шуму, доносившемуся из коридора. Конфликт, зародившийся где-то вдали, набирал мощь и силу, приближаясь к номеру Жанны.

– И-и! – кричал в коридоре высокий женский голос. – Пошла вон отсюда! Он мой! Мой!

– Да что же это за безобразие! – вторил ему другой женский голос. – Прекратите немедленно драку! Я вызову полицию! Это приличный дом отдыха, а не бордель!

Помощница Санты Патрика вскочила с дивана, сунула окурок в цветочный горшок, из которого тянулась к свету чахлая герань, и устремилась на крики. Рывком распахнув дверь, она выскочила в коридор и скрылась из виду.

– Что происходит? – грозно вопрошала она в отдалении. – Сейчас каждого оштрафую на десять тысяч рублей!

Пользуясь моментом, я схватила мобильный телефон помощницы Санты Патрика и принялась торопливо просматривать список контактов. Один из номеров меня особенно заинтересовал. Он был подписан «Галя Пряхина», а, насколько я помнила, именно Пряхина была фамилия пропавшей малышки.

* * *

Я не могла ошибиться – Олей Пряхиной Кира Ивановна называла девочку, которую несчастные родители разыскивают по всему городу, не решаясь без дочери уехать за счастьем к Моне Роз. Недоумевая, какая связь между пятилетней Олей и помощницей Санты Патрика, я нажала клавишу вызова, про себя повторяя: «Ну же, Галя, ответь! Быстрее, быстрее, пока она не вернулась!» После второго гудка детский голосок произнес:

– Алле.

– Это Галя? – торопливо прошептала я в трубку.

– Баба Галя в ванной, – последовал ответ.

– Это Оля? Оля, это ты? Оль, ты где сейчас находишься? – допытывалась я.

– Сижу в квартире, – ответила девочка, при этом не чувствовалось, что она боится или взволнованна.

– А дядя Феликс с тобой? Который отвечает за безопасность в Культурном центре? – торопливо тараторила я, проверяя гипотезу Киры Ивановны.

– Нет со мной никакого дяди, здесь только баба Галя, – вздохнула девочка.

Не успела я спросить, где ее держат, как распахнулась дверь и на пороге показалась Жанна, волочащая за собой за руку мою знакомую по электричке. На этот раз глаза брюнетки не выглядели такими уж игривыми, Лена была заплакана, а тушь, обильно покрывавшая ресницы, размазалась по щекам.

– Посиди и успокойся, – толкнув женщину на диван, рявкнула Жанна, и только теперь заметила свой телефон в моей руке.

– Какого черта? – вспыхнула помощница Санты Патрика, сердито тряхнув головой так, что многочисленные белые косички хлестнули ее по лицу.

– Оленька, не клади трубку, сейчас приедут полицейские и спасут тебя, – подбадривала я пятилетнюю девочку, не сводя торжествующего взгляда с оторопевшей Жанны.

– Ленка, проваливай к себе и не смей лезть к Светлане и Юрию Семеновичу! – распорядилась Жанна, вырывая у меня аппарат. – Сегодня он выбрал ее, поняла?

– Но до этого он все время выбирал меня! – взвыла брюнетка.

– Кого хочет, того и выбирает! – гаркнула Жанна, выпроваживая всхлипывающую женщину вон. – Ты же знаешь наши правила: добровольный выбор партнера по обмену энергетикой! Сосны для всех едины! Хочешь, иди к Косицыным в триста первый, там у них еще и Белугина, и против тебя они не возражают, я спрашивала. И перестань чуть что скандалить, а то отчислю!

Шмыгая носом и сморкаясь в платок, Лена покинула номер, и Жанна повернулась ко мне. В глазах ее плясали злые огоньки, в кулаке был зажат мобильник.

– И с кем это мы разговаривали? – свирепо прошипела она.

– С пропавшей девочкой Олей Пряхиной, – важно сообщила я. – Которую ты похитила и держишь на какой-то квартире.

Это был блеф. Я и сама знала, что, скорее всего, это не так, но лишний козырь в беседе с оппонентом никогда не помешает. Пусть Жанна докажет, что никого не похищала, а я посмотрю, как у нее это получится.

– Родители девочки с ног сбились, ищут ребенка, а ты лишила ее свободы, – напирала я. – Ничего, телефон малышки я запомнила и обязательно передам его следователю Оболенскому. Между прочим, уголовную ответственность за похищение детей в нашей стране никто не отменял.

– Да кто ее похищал? – заволновалась моя собеседница, и ее смуглое лицо стало свекольным. – Мы просто помогали несчастному ребенку! Переправили девочку к родственникам – вот и все.

– Это ты Оболенскому расскажешь, – злорадствовала я.

Внезапно Жанна успокоилась так же стремительно, как и разволновалась, и невозмутимо проговорила:

– Ладно, Агата Рудь, раз ты все знаешь, то так даже лучше. Адвокат нам не помешает. Я журналистка, работаю в интернет-журнале «Власть денег» и веду журналистское расследование.

– Покажи удостоверение, – тут же среагировала я.

Жанна скривила губы в ироничной усмешке, подошла к платяному шкафу, стащила с полки рюкзак и, порывшись в кармашке, протянула мне красную книжечку. Вникнув в ее содержание, я и в самом деле убедилась, что Жанна Геннадьевна Лисянская сотрудничает с интернет-изданием, о котором она говорила.

– А ты молодец, держишь нос по ветру, – похвалила меня собеседница, не переставая усмехаться. – Теперь свое покажи.

– Что показать? – не поняла я.

– Адвокатское удостоверение, что же еще, – убирая на место рюкзак с вещами, ответила Лисянская.

Я, в свою очередь, тоже предъявила доказательство адвокатских полномочий, отдав должное хватке новой знакомой. Удостоверившись, что мы именно те, за кого себя выдаем, мы уютно устроились в креслах, и журналистка Лисянская продолжила рассказ.

– Наш главный редактор – мужик что надо. У него по всему миру друзья. И вот приблизительно полгода назад звонит ему дружок из Англии – он в МИ-6 работает и говорит, что у него есть сведения, будто бы некое частное лицо заказало одному американскому прохиндею по имени Патрик Смит похитить артефакт, так называемое Ухо Энки. Вроде бы, по слухам, Ухо было еще раньше похищено из буддистского монастыря и является настоящим древним сокровищем. Наш главный фыркнул и заявил, что ничего у прохиндея не выйдет. Если, говорит, раковина находится у русского вора, то американский вор хрен ее отнимет. Англичанин разгорячился, кричит, что штатовских мошенников еще никто не переплюнул, но наш главный стоял на своем: у наших жуликов фиг что упрешь. Тогда сотрудник секретной службы заключил с редактором пари на один евро. Англичанин спорил, что жулик вывезет из России Золотое Ухо, а наш главный – что нет. Сразу же после их разговора меня вызвали в кабинет к начальству и дали задание: следить за Патриком Смитом с самой первой минуты его въезда в нашу страну и лечь костьми, но не дать аферисту вывезти артефакт.

Недоверчивая улыбка помимо моей воли скользнула по губам.

– И что, на кону стоит всего лишь один евро? – усмехнулась я.

– На кону стоит моя профессиональная честь, – отчеканила журналистка, заметив мой ироничный взгляд. И, чуть замявшись, призналась: – Ну ладно, я соврала – в кабинет вызвали не меня, а лучшего журналиста из всех, кого я знаю, Андрея Зуева, и попросили его заняться Патриком Смитом. Но я уговорила главного отдать это задание мне.

– И зачем тебе это нужно?

– Мне не задание нужно, мне главный наш нужен, – вспыхнула Жанна. – Я как его увидела, сразу же поняла – или он, или никто. Сейчас я его через день вижу, рассказываю, как продвигаются дела, и он меня с интересом слушает. Так что мне облажаться никак нельзя.

– Это меняет дело, – с пониманием откликнулась я, отчего-то припомнив следователя Оболенского.

Влюбленная женщина способна на многое, это я по себе знаю.

* * *

История, рассказанная Жанной, открыла новые интересные обстоятельства в деле, которым я занималась.

– Чтобы выполнить задание шефа, я завела знакомства в Шереметьево, – говорила Лисянская, прикуривая одну сигарету от другой, – и торчала в аэропорту круглые сутки, пока, наконец, ребята с таможни не дали мне знак – прилетел твой Смит! Я как бы случайно познакомилась с американцем и предложила помочь с языком. Патрик оказался само обаяние, без конца улыбался и излучал позитив. Я же повсюду таскалась за ним, как хвост, и первые результаты не заставили себя долго ждать. Патрик основал общество «Баженовой Мудрости», пригласил меня стать его заместителем, а себя окрестил Сантой Патриком и объявил верховным жрецом.

Жанна замолчала, словно раздумывая, стоит ли продолжать, и я нетерпеливо заерзала в кресле.

– И что было дальше? – с любопытством спросила я.

– Дальше? – переспросила Жанна. – Пойдем покажу, что было дальше.

Теряясь в догадках, что задумала журналистка, я вышла следом за ней из комнаты и двинулась по коридору по вытертой ковровой дорожке. Мы спустились на лифте на первый этаж, миновали стойку администратора и очутились на улице. Пахло сыростью и хвоей. Корпус стоял в окружении сосен, высокие деревья уходили в черное ночное небо, щедро усыпанное звездами, и девушка двинулась между ними в сторону футбольного поля.

– И куда мы сейчас? – прибавив ходу, осведомилась я.

– Подожди, сама увидишь, – отмахнулась Жанна.

Сразу же за футбольным полем был теннисный корт, после которого начинался деревянный забор, огораживающий территорию. Лисянская подвела меня к дыре в заборе и приказала:

– Лезь!

Я покорно пролезла сквозь отверстие, образованное выломанной доской. Журналистка сделала то же самое, и через пару минут энергичной ходьбы по усыпанной сосновыми шишками дорожке мы очутились перед старым деревянным домом. Дом был двухэтажный, с мезонином, на втором этаже было темно, зато в окне первого этажа уютно горел неяркий свет. Жанна подошла к окну, заглянула в него и поманила меня пальцем. Я последовала ее примеру, и уже в следующую минуту увидела типичную дачную кухню с накрытым скатертью столом посередине. За столом сидели мой клиент и улыбчивый негр в широком свитере и джинсах, этим вечером заклинавший сосны адаптированными к местным условиям мантрами. Напротив чернокожего красавчика восседал Аркадий, за спиной которого просматривались писанные маслом изображения горных хребтов, обрамленные в богатые рамы. Должно быть, это и были те самые пропавшие картины Бажена Соло, из-за которых так переживала Лидия Сергеевна. Перед трапезничающими стояла початая бутылка вина, которое американец и мой клиент неторопливо потягивали из хрустальных бокалов и выглядели при этом влюбленной парочкой, у которой романтическое свидание.

– С кем это Аркадий Всеволодович проводит время? – прошептала я.