Текст книги "Гитлер против СССР"

Автор книги: Эрнст Генри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Наряду с этим был укреплен международный центр в Будапеште. Был установлен непосредственный контакт делегатов «ИМРО» и «Усташи» не только с «Тес», но и с наиболее важными венгерскими правительственными органами – министерством иностранных дел и генеральным штабом Таким образом, получилось, что многие болгарские инсургенты стали играть важную роль во влиятельных кругах венгерской армии. Среди этих лиц мы встречаем, например, Перчича, правую руку Павелича, и, как было упомянуто выше, старого друга Гембеша по армии; профессора Петричевича, также одного из лидеров «Усташи» и в то же время профессора военной школы в Будапеште; Дрангова и др.

Венгерские военные круги не остаются в долгу. Имеется целая группа офицеров, занимающихся обучением и вооружением хорватов и македонцев. Находящийся под командой Перчича лагерь «Усташи» в Янка Пуста на югославской границе, где идет обучение технике терроризма и бандитизма, стал на деле учебной единицей венгерской армии. Один из венгерских военных инструкторов, майор Ковач, сыграл впоследствии важную роль в качестве международного посредника этой группы террористов.

Переньи, Виндишгрец и другие подлинные политические руководители ревизионистского «интернационала» пытались распространить его и на другие дунайские и балканские страны. Так, в Австрии князь Штаремберг, глава еще не являвшегося тогда регулярной армией хеймвера, некоторое время склонялся под влиянием Италии к этой политической линии. В Албании Павелич заключил соглашение с антисербской ирредентистской организацией Гассан Бека «Прикотина» (Гассан Бек вскоре после этого был убит). В Чехословакии делались попытки связаться со смертельным врагом Бенеша и Массарика священником Глинкой, вождем словакских крестьян-католиков, и его партией сепаратистов.

Во всем этом движении незримо, но явственно ощущается покровительство Бенито Муссолини, патрона ревизионизма, противника Франции на юго-востоке и… будущего предателя ревизионистских идеалов.

И все-таки фашистская армия на юго-востоке Европы сама по себе недостаточно сильна, чтобы предпринять действительно решающие по своему размаху действия. Тайная ревизионистская лига на Дунае беспрерывно производила мелкие атаки на тыл Малой Антанты. Члены лиги совершали то тот, то другой акт индивидуального террора, умертвили немало ни в чем неповинных крестьян и пограничников. Они затевали и фантастические, рискованные предприятия, вроде подделки французских банкнот. Но на большее фашистская лига не осмеливалась.

Для того чтобы отважиться на более решительные действия, необходимы были контакт и толчок со стороны более крупной, а главное в военном и экономическом отношении более сильной, фашистской системы. Именно это нужно было юго-восточному европейскому ревизионизму, чтобы пойти ва-банк и с 1934 г. развить такое наступление, которое своей стремительностью должно было смести все на своем пути. Такое наступление должно в этой зоне привести к генеральному путчу по всему фронту против Малой Антанты и ее правительств. Контакт с более могущественной системой установился в конце 1933 г. Розенберг наэлектризовал Гембеша.

Юго-восточный ревизионизм нужен был Розенбергу, как нужен порох для выстрела. В этой зоне, являющейся географически непосредственным продолжением Австрии и последним звеном большой стратегической цепи, ведущей от Центральной Европы к Черному морю, ревизионизм должен был выступать в тех же ролях, что и национал-социалистский путчизм в Австрии. Розенбергу не оставалось желать ничего лучшего. В этом районе не было ведь ни «германских братьев по расе», ни германского «расового движения», участников которого можно было бы вооружить для борьбы за аншлюсс.

Здесь нужно было найти какую-то иную силу, какова бы она ни была, силу, которая послужила бы рычагом и детонатором. Розенберг принял ревизионизм весь, целиком, со всеми его целями, принял безусловно и с энтузиазмом. Пророк чистого тевтонства, организатор интегрального пангерманизма на все сто процентов признал интересы венгров, имеющих своими родоначальниками монголов, славянских хорватов, балканских македонцев. Он признал бы, вероятно, и интересы любой другой национальности. Некогда было заниматься всеми этими мелочами.

Будапештский блок созрел для мировой политики национал-социализма. Наступление на Вену необходимо было продолжить. Притом было ясно, что ирредентисты, которым грозило полнейшее бессилие, более всего нуждались в новом покровителе. Шаткость дружбы с Италией была очевидна, а для Хорти лишение поддержки Муссолини означало полный крах во всех его начинаниях. Более того, это могло вызвать даже непосредственную опасность политических перемен в самой Венгрии, перемен в пользу осмелевшей про-французской легитимистской партии. Хорти грозила бы тогда, быть может, даже потеря власти, завоеванной в 1919 г.

Дело сложилось так, что Берлин и Будапешт неминуемо должны были пойти навстречу друг другу. Коалиция между гитлеризмом и ложно-европейским ревизионизмом была завершена в течение нескольких месяцев. В сентябре 1933 г. между германским и венгерским правительствами было заключено политическое соглашение, означавшее полную политическую, военную и экономическую антанту этих двух стран. (Соглашение было заключено фон-Папеном; такова и была цель таинственных «праздничных визитов» к Гембешу в 1933 г..[40]40
  Фон-Папен однажды совершенно открыто сообщил о заключении этого соглашения и принятии Германией политического протектората над Венгрией: «Мы совместно поведем миролюбивую кампанию за ревизию мирных договоров, от которых особенно страдает Венгрия. Мы доведем эту кампанию до горького конла (т. е. войны. – Автор), рука об руку и плечо к плечу. Это единственный путь для того, чтобы решить проблему восстановления в Центральной Европе. В этом заключается европейская миссия германо-венгерской кооперации» (заявление представителям печати 21/1Х 1934 г.


[Закрыть] этого дипломата, в прошлом офицера германского генерального штаба, выполнявшего террористические поручения).

В тени этого соглашения был образован тесный союз между неофициальными, работающими втайне, фашистскими организациями обеих стран. Это союз тайной ревизионистской лиги Виндишгреца и «Внешнеполитического отдела НСДАП». Именно этот союз сыграл решающую роль в последующих событиях.

Соглашение о сотрудничестве было подписано «Юго-восточной-европейской секцией» розенберговского «отдела». Эта секция придерживается в своей работе тех же принципов путчизма, что и знаменитая австрийская секция («Главное Управление IV»), организовавшая венский путч 25 июля 1934 г. Сотрудники этой секции выступают официально вместе с Розенбергом как сотрудники «Бюро по изучению национальных меньшинств и национальных движений». В этой, приобревшей такое крупное значение в европейской политике, секции работают темные международные фашистские агенты обычного типа. Подобно самому Розенбергу, некоторые из них происходят из балтийских немцев. В числе сотрудников секции: господин «Степанов» – перевоплотившийся знаменитый Трепич-Линкольн, хорошо известный во всех темных фашистских закоулках Восточной Европы; доктор Гергард Ретер – редактор нескольких балканских журналов в Берлине и «советник по югославским вопросам» розенберговского «отдела». Часть розенберговских сотрудников это – хорошо известные контрреволюционные офицеры австро-венгерской армии. Это публика того же склада и тех же наклонностей, – ведь на деле это та же клика, что и члены «Тес» и «Усташи». Бывший австрийский офицер доктор Штейнахер, действительный вдохновитель «Юго-восточной европейской секции» и, таким образом, всей тайной дунайской и балканской политики, является, вдобавок, еще выходцем из Каринтии – провинции, граничащей с Хорватией. Доктор Штейнахер был, кроме того, организатором ирредентистской крестьянской армии, которая зимой 1918/19 г., сразу по окончании войны, из южной Австрии подняла восстание против сербов. Этот человек относится к тому же типу, что и Хорти, Гембеш, Виндишгрец, Павелич, Саркотич и прочие эпигоны австрийского генерального штаба. Штейнахер работает сейчас на Гитлера, – это путь, избранный также и его старыми друзьями.

Полное взаимопонимание между «Тес» и ее сателлитами было достигнуто в 1933 г. после подробных переговоров. Еще задолго до того, в 1929 г., в Берлине делались попытки установить связь между Павеличем, главой «Усташи», и тогдашним командиром, штурмовых отрядов Манфредом фон-Киллингером, подготовившим в свое время убийства Эрцберга и Ратенау. В январе 1932 г. глава штурмовиков Рем послал лидера австрийских национал-социалистов Фрауенфельда на фашистский конгресс в Софию, созванный теми же группами. Эти связи были еще нечеткими, как это обычно бывает между фашистами. Вскоре после прихода Гитлера к власти в Будапеште начались переговоры, в которых среди прочих приняли участие оруженосец Розенберга Степанов, второй командир «Усташи» и комендант террористического лагеря в Янка Пуста Перчич и офицер венгерского генерального штаба Ковач.[41]41
  Ср. отчет французского журналиста Мишеля Горель в «Excelsior» от 22/Х 1934 г. Весьма вероятно, что Влада Георгиев также принимал участие в переговорах.


[Закрыть]

Сотрудничество между Розенбергом, Виндишгрецем и Павеличем было разработано в деталях. В Берлине эти переговоры велись специальными посредниками, например небезызвестным фашистом графом Босси-Федериготти. Отныне «Тес» и вся ее система приобрели нового патрона. «Внешнеполитический отдел национал-социалистской партии» заключил одну из самых выгодных сделок за все время своего существования. Одним из первых непосредственных результатов этой сделки было перенесение главного штаба «Усташи» в Берлин.

Павелич и его ближайшие соратники Елич и Кватерник со всем аппаратом своих сотрудников также поселились в Берлине. В Берлине начали выходить три газеты хорватских террористов: «Nezavisima Hrvatska Drsawa» («Независимое Хорватское государство»), «Ustasha» и «Kroatia—press» (пропагандистский листок для заграницы). Официальным ре—.дактором последней газеты был доктор Гергард Ретер, сотрудник «Внешнеполитического отдела НСДАП» (его подпись в газете была снята после первого же номера 20/I 1934 г. и заменена именем Павелича). Газеты печатались в типографии «отдела», денежные фонды шли оттуда же. Позже, в связи с установлением официальных отношений между Германией и Югославией, часть организации была перенесена в Данциг. Лагерь в Янка Пуста получил новые крупные субсидии.

Газеты «Усташи» начали бешеную кампанию против «еврейской антихорватской Югославии» и «противоестественной» Малой Антанты, суля в будущем беспощадный террор. Эти же газеты восхваляли германскую политику против «франко-чешско-еврейского капитализма» и «интернационального коммунизма» и превозносили Гитлера как спасителя Германии и вождя, возродившего немецкий народ.[42]42
  После массовых расстрелов в Германии 30 июня 1934 г. «Nezavisima Hrvatska Drsawa», газета Павелича (от 15 августа 1934 г.), писала следующее: «Гитлер еще раз доказал, что он не только может организовать народ, насчитывающий около ста миллионов человек, но что он всегда, даже при самых трудных обстоятельствах, умеет держать народ в повиновении, что он умеет быть для народа не только вождем, но и, с благословения народа, монархом». Террорист пожимал руку террористу.


[Закрыть] Кампания становилась с каждым месяцем все ожесточенней.

Положение в Юго-восточной Европе становилось все хуже как для ревизионистов, так и для Германии. Под руководством Барту Франция начала решительное контрнаступление против национал-социалистской опасности. 25 июля провалился путч в Вене. 8 февраля Югославия, Румыния, Греция и Турция образовали Балканскую Антанту, которая координировала действия этих государств с Малой Антантой, Австрией и Советским Союзом и воздвигла сплошной барьер, тянущийся от Праги до Константинополя. 30 мая Франция с помощью румынских либеральных партий и Титулеску подавила попытку переворота короля Кароля, целью которой было создание «авторитарного правительства» фашистских групп с германской ориентацией.

19 мая про-французская офицерская партия в Болгарии восстала против правительства Мушанова и вырвала власть из рук «ИМРО» и поддерживающих эту организацию ревизионистски настроенных элементов. А в начале октября югославский король Александр должен был посетить Париж, чтобы завершить соглашение между Италией и Югославией. Этим козырем должна была быть бита последняя карта германско-ревизионистской политики на юго-востоке.

Все это походило на всеобщую катастрофу для Хорти, Михайлова, Павелича и, в большей степени, для Розенберга, их нового господина и хозяина, терявшего свои позиции одну за другой. Южная политика гитлеризма, проведение которой началось с такой энергией в 1933 г., – ось всей империалистической политики германского фашизма, – казалось, разлеталась вдребезги.

В середине 1934 г. центральный комитет «Усташи» принял следующую резолюцию (каждый мог прочесть эту резолюцию, так как она была напечатана в «Nezavisima Hrvatska Drsawa»):

«Мы приговариваем Александра Карагеоргиевича к смерти. Хорватские инсургенты должны выполнить это решение в возможно более краткий срок. Наш вождь (т. е. Павелич)! Мы просим тебя отдать боевикам-инсургентам приказ о возможно более быстром приведении этого приговора в исполнение. Революция придет и потрясет Европу до основания. Мы прольем нашу кровь до последней капли, но мы ее станем более ждать».

В августе 1934 г. «Кшайаргезэ», газета, первым редактором которой был розенберговский «советник» доктор Ретер, заявила:

«Пусть не думают Барту, король Александр, Бенеш и Титулеску, что они могут сколько угодно обманывать другие народы. Сама судьба скоро разубедит их в этом. Еще неизвестны час, минута и место, где взорвется смертоносная бомба «Усташи»… Александр Последний в смертельном страхе ждет удара «Усташи». Но уже несомненно, что хорватский народ ждет только сигнала Павелича, чтобы взять оружие и смыть свой позор кровью».

В первых числах октября Павелич и Кватерник покинули Берлин. 9 октября Влада Георгиев – «инструктор» при штабе «ИМРО», представитель Михайлова в исполнительном комитете «Усташи», посредник между балканскими ирредентистами и «Тес» в Будапеште, офицер тайной армии фашистских ревизионистов – застрелил короля Югославии и министра иностранных дел Французской республики и поплатился при этом собственной жизнью.

Уголовный роман? Конечно. Но этот уголовный роман написан самой историей и теми силами, которые превращают мировую политику в преступление, ибо они не могут иначе, ибо это для них единственный путь, который может спасти их самих и их цели. Сараево тоже было уголовным романом. Но ведь оно завершилось мировой войной. Гангстеры в Европе занимают иное положение и располагают иными средствами, чем гангстеры в Америке. Скрытые за европейскими гангстерами движущие силы в миллион раз более могущественны.

«Внешнеполитический отдел НСДАП» играет политическую игру на свой манер. Для этого ведь он и существует. Он будет продолжать эту игру. Это не обязательно исключает, что национал-социалисты не будут применять другие «дипломатические» средства или, что они, например, после поражения «Усташи» не попытаются завоевать благосклонность Белграда. Национал-социалисты уже пытаются связаться с правящей камарильей генерала Вивковича (лидера сербских офицеров) в Белграде. Они надеются, таким образом, окольным путем, соблазнив Югославию «уступками» со стороны Австрии и Венгрии, заставить ее выйти из Малой Антанты. Именно с этой целью было предпринято путешествие генерала Геринга в Белград в июне 1935 г. Если эти планы осуществятся, все узы, связывающие Берлин с «Усташи», будут, конечно, сейчас же порваны. А для осуществления этих планов Берлин потратил немало усилий.

Но все это, однако, лишь детали. Одна линия идет от поджога рейхстага через кровавую расправу 30 июня и убийство Дольфуса к марсельским выстрелам. Последовательность и внутренняя логика событий должны с неизбежностью привести к дальнейшему продолжению этой линии, так как именно она полностью соответствует тому единственному пути, по которому может наступать беспрерывно растущий, гигантский, опутанный цепями, германский империализм. Ибо он может ныне вести свою политику, только расчищая перед собой путь при помощи взрывчатых веществ. Таков политический метод зажатого в тиски, высоко развитого империализма. В этом состоит историческая неизбежность, категорический императив нынешнего национал-социалистского заговора в Европе.

* * *

Потерпел ли этот заговор окончательное поражение? Ни в коем случае. Австрия и Югославия вырвались в 1934 и 1935 гг. из этого страшного сжимавшегося вокруг них кольца. Но надолго ли?

Мы не пророки. Пророчество неуместно в мировой политике, где нужен только анализ тенденций развития. Но не надо быть пророком, чтобы предсказать, например, то, что следующий удар, который нанесут заговорщики на юго-востоке Европы, падет, по всей вероятности, на Румынию.

Румыния не относится к числу стран, требующих ревизии мирных договоров 1919 г., – она не была тогда побеждена и изувечена. Румыния относится к странам Малой Антанты и Балканской Антанты, к числу «счастливцев», пожинающих плоды Версаля. И, несмотря на это, штаб «юго-восточной европейской политики» в Берлине располагает «и здесь – точно так же, как в Венгрии, Болгарии, Хорватии и других странах – орудием для «ниспровержения» иностранной политической линии и для проведения фашистско-террористического переворота. Этот аппарат не ограничивается ревизионистски настроенными странами. Он пронизывает целую географическую зону, действует разными способами, играет на разные политические лады. В данном случае на первый план выступает нелегальная румынская организация «Железная гвардия». Для нее борьба еще впереди.

«Железная гвардия» (Garde de Fier) была всего несколько лет назад чисто террористическим, малоизвестным тайным обществом, под названием «Архангел Михаил». Ныне это – иррегулярный фашистский корпус, пользующийся значительным влиянием среди румынского крупного крестьянства, студенчества и офицеров. Подготовку к грядущим решительным боям «Железная гвардия» начала еще в декабре 1933 г. В этом месяце ею был убит премьер-министр Румынии Дука – лидер либеральной партии и твердый сторонник французской ориентации. Заговор, организованный для его убийства, был оформлен совершенно по образу и подобию заговоров, устраиваемых бандами «Усташи» или Михайлова.

Убийца Константинеску был адъютантом главы «Железной гвардии» Корнелиу Кодреану, начавшего свою карьеру в 1923 г. также с убийства. В связи с запрещением антисемитской студенческой демонстрации в Яссах им был убит местный префект полиции. Кодреану, являющийся на самом деле не румыном, а украинцем – по фамилии Зелинский, возглавляет вооруженную организацию, в которую входят тысячи мелкобуржуазных юнцов, студентов и обманутых крестьян. Организация разбита на так называемые «легионы смерти», наводящие страх во многих местностях Румынии.

Даже будучи официально запрещена, эта банда, применяющая методы Ку-Клукс-Клана, долгое время делала в стране фактически все, что хотела. За последние год или два она даже обогнала, пожалуй, антисемитское движение профессора Куза (лига «Ланк»), движение, рассчитывающее на более широкие массы и более «демократическое» по своему составу. И все-таки действительная сила «Железной гвардии» и ее расчеты на успех планов переворота исходят из внешнего источника. Когда Кодреану и его лейтенанты предстали в марте 1934 г. перед военным судом по обвинению в убийстве премьер-министра своей страны, они были не только оправданы, но даже заслужили полное одобрение.

Как могло это произойти? Франкофильские либеральные правящие круги в Румынии (партия Братиану – Титулеску) и радикальное демократическое, крестьянство являются решительными противниками «Железной гвардии». Но зато две другие мощные силы в стране ее тайно поддерживают. Эти силы – армия и двор.

Офицерский корпус – отпрыск феодальной касты бояр (крупных землевладельцев), правившей страной до войны, возглавляется престарелым маршалом Авереску, который еще тридцать лет назад руководил кровавым подавлением восстания румынского крестьянства, а в 1918 г. расстрелял сотни бастовавших рабочих. Офицерский корпус боится пробуждающегося валахского и молдавского крестьянства и ненавидит его. После войны крестьяне, впервые со времен турецкого господства, получили куцую аграрную реформу, и теперь силы их все больше крепнут. Двор – окружение молодого короля Кароля – боится и ненавидит как крестьянство, так и либеральную партию, которая почти беспрерывно правила страной в годы войны.

Либеральная партия заключила союз с другой ветвью династии, представленной Марией, королевой-матерью. Этой группе удалось однажды в прошлом добиться отречения и изгнания короля Кароля. Армии и двору никогда еще до сих пор не случалось обладать в Румынии полнотой власти, власти, олицетворявшейся до сих пор Титулеску, который пользовался доверием других групп. Но армия и двор борются за власть неутомимо и в течение ряда лет готовят переворот, который должен смести парламентский режим и его партии и установить военную диктатуру.

Мадам Лупеску, фаворитка короля и неофициальная королева Румынии, является давнишним врагом Братиану, Титулеску, Дука, Маниу и всех парламентских сил. Камарилья, группирующаяся вокруг этой дамы, представляет, как в абсолютных монархиях XVIII в. или в России времен Распутина, сильную и упорную оппозицию, расположившуюся у самого кормила власти вокруг особы короля. Эта группа ждет только удобного момента для выступления. Она держит в своих руках важные административные посты, и размеры ее' влияния не поддаются учету. Так, «личный секретарь и друг короля» Дину Думитреску в течение ряда лет имел возможность вмешиваться в дела государства через голову членов правительства. Отец его, генерал Думитреску, был начальником жандармерии. Другие члены клики держат в своих руках военное министерство, тайную полицию («сигуранцу»), командование гарнизонами и пр.

В 1934 г. правительству удалось заставить кое-кого из этой продажной клики выйти в отставку. Дука пытался совершенно покончить с этим злом. Но Румыния является монархией. Дворцовая клика, мечтающая о восстановлении деспотизма бояр, представлена в общественной жизни несколькими «независимыми» реакционными политиками типа Авереску, Вайда-Войводы, Аржетойяну и др. Правда, никто из них не имеет большого числа последователей ни в парламенте, ни в стране.

Но все эти политики, в совокупности, являются убежденными сторонниками и борцами за режим чисто «авторитарного» личного правления короля.

Самым серьезным противником такого режима и главным препятствием к его проведению является Титулеску, вместе со своим «демократическим» лагерем. Титулеску был всегда настроен вполне франкофильски и всю свою силу черпал во Франции. Вот почему клика двора и генералы настроены в первую очередь и сильнее всего против Франции. Кроме того, эта клика настроена враждебно также и по отношению к Советскому Союзу и «коммунистической опасности», в которой эта группа видит наиболее непосредственную и роковую угрозу династии и крупному землевладению.

Однако мадам Лупеску и армия не располагают в стране партией, которая могла бы произвести переворот в их пользу. Но реакционный лагерь не сможет выступить вторично па своя страх и риск. Эта роль выпадет на долю фашистов вроде молодцов из «Железной гвардии», которые еще вчера были безвестными террористами, а завтра могут стать преданнейшими защитниками короля.

«Железная гвардия» стреляет в премьер-министра – друга Титулеску. Одновременно она выражает верноподданические чувства по адресу короля. Двор и генералы почти открыто добиваются оправдания участников убийства Дука. Среди последних один из лидеров «Железной гвардии» и хорошо известный генерал Кантакузен. Во время визита Барту в Румынию летом 1934 г. «Железная гвардия» устраивает по всей стране демонстрации за короля и маршала Авереску против французского министра иностранных дел. Брат короля, князь Николай, предоставляет в распоряжение «Железной гвардии» часть своего – имения, в котором «Железная гвардия»—запрещенная организация – устраивает вооруженный лагерь. И самое пикантное: «Железная гвардия», эта яростная антисемитская партия, организатор кровавых еврейских погромов в Румынии, совершенно открыто сносится с мадам Лупеску, знаменитой примадонной двора… еврейкой по национальности. Кодреану даже причесывает в связи с этим свою официальную антисемитскую программу. Это его компромисс с «реальной жизнью».

Глава румынских фашистских террористов готов сыграть роль Гитлера. Роль Гинденбурга играет король. Папеновскую роль посредника выполняет румынская мадам Помпадур, комбинирующая будуарную политику с выполнением миссии фашизма. Это новый вариант морганатических связей, так часто и быстро заключаемых этим движением, готовым на все в борьбе за власть. Так подготовляется грядущий переворот. Власть Титулеску уже в течение ряда лет висит на волоске.[43]43
  Этот «волосок» был оборван, когда книга печаталась. В конце августа 1936 г. Титулеску был «исключен» из состава правительства королем и военными кругами.


[Закрыть]

Первая попытка, сделанная в этом направлении в конце мая 1934 г., потерпела поражение. Дворцовая клика принудила либеральное правительство Татареску – Титулеску подать в отставку и чуть было не призвала к власти «авторитарное» правительство, маршала Авереску. Последний, опираясь на короля, армию и фашистов, должен был разогнать парламент и начать наступление на крестьян и рабочих. Более восьмидесяти генералов в армии поддерживало переворот. Но Франция в последний момент мобилизовала все свои силы на Балканах и побудила две большие парламентские партии в Румынии – либералов и ца—ранистов – предъявить королю объединенный ультиматум. Только лихорадочные усилия предотвратили на этот раз «легальный» переворот в Румынии. Но террористическая «Железная гвардия», имеющая так много могущественных покровителей, осталась в засаде.

Румынская мелодрама это не театральная пьеса, точно так же, как происходящее в Югославии или Болгарии – не уголовный роман. Румынский спектакль поставлен тем же режиссером, который руководит событиями в Югославии или Болгарии. Дунайский ревизионизм и румынский монархизм это два козыря в игре, это два лезвия одной и той же шпаги, рукоятку которой крепко сжимают на севере.

Заговорщики «Железной гвардии» связаны с теми же тайными силами и организациями, которые вдохновляют Виндишгреца, Павелича, Михайлова и других «мстителей» на правом берегу Дуная. Кодреану, «легионы смерти» которого носят знак свастики на своих зеленых рубашках, регулярно (так же, как и лига «Ланк» профессора Куза) получает миллионные субсидии от национал-социалистов. Его соратники и офицеры инструктируются и обучаются в Германии. Его газета «Calendarul» финансируется из Германии. 700 тыс. германских колонистов в Румынии, находящихся под непосредственным руководством Берлина и организованных в военную силу, поддерживают «Железную гвардию» всеми имеющимися в их распоряжении средствами.

Но теперь для Германии важнее всего объединение различных фашистских организаций и направлений в Румынии. Это самый настойчивый из всех «советов», даваемых Бухаресту из Берлина. В 1935 г. была сделана попытка объединить антисемитскую лигу Кузы, фашистскую аграрную партию Гоги, «Железную гвардию» и группу, возглавляемую другом короля, бывшим премьер-министром Вайда-Войводой, в единый «румынский фронт». Последний должен был составить основу для нового «авторитарного правительства».

До сих пор произошло слияние лишь первых двух из перечисленных организаций. Дело не обошлось при этом без ближайшего участия бухарестского корреспондента «Volkischer Beobachter» Вебера, высланного, в связи с этим, из Румынии. Вайда-Войвода заявил: «Гитлер – наш покровитель в борьбе против коммунизма». Дворцовая камарилья и ненавидящие Титулеску руководящие верхи армии не хотят никакой иной ориентации, кроме германской.

Король Кароль принадлежит к династии Гогенцоллернов. Самые приближенные к нему люди – Авереску, Вайда, Аржетойяну, Маной—леску – не только открыто поддерживают перемену фронта в пользу Германии, чтобы парализовать Францию и в один прекрасный день напасть на Советскую Молдавию. Часть из них, кроме того, тесно связана с капиталистическими предприятиями, которые Германия в последнее время неустанно насаждает в Румынии. Этот процесс идет отчасти через посредство «великого» Дрезденского банка Шахта и Тиссена.

В 1932 г. 41 % всей румынской нефтепромышленности принадлежал англо-голландскому капиталу, 21 %—франко-бельгийскому, 9 % —американцам и итальянцам, 20 %—румынам и только ничтожно малая часть находилась в руках немцев. Теперь не только значительная часть румынских акций обществ для контроля, так называемых холдинг компаний, но и большая часть других акций находится в руках немцев. Нефтяная промышленность – главная экспортная отрасль в стране к главная опора государственного бюджета. Дрезденский банк приобретает также контроль и над румынской хлебной торговлей. С 1934 г. Германия играет в румынской внешней торговле гораздо более крупную роль, чем до того.

До сих пор командные посты в хозяйстве страны находились почти исключительно в руках либеральной и франкофильской «династии Братиану» (Братиану контролировали «Банка Романеска», крупнейший концерн по производству вооружений, «Решица» и т. д.). Теперь появилась новая мощная капиталистическая группа, связанная с «партией короля». «Внешнеполитический отдел» господина Розенберга имеет, как известно, «экономическую секцию» (ее главой является бывший посланник Дайтц), тщательно координирующую наступление германских банков и промышленности с империалистической стратегией национал-социализма. (Ср. с делом Альпийской горной компании в Австрии—см. главу II второй части.)

Когда все эти усилия принесут плоды? Когда придет конец Титулеску? Когда удастся Вайде и Кодреану водрузить на королевском дворце знамя со свастикой? Когда Розенберг возьмет Бухарест натиском?

Все это может произойти даже раньше, чем будет иметь место победа в «ревизионистских» странах; ведь Румыния находится в состоянии полного разброда. И тогда не останется ничего, что могло бы воспрепятствовать террористско-фашистскому заговору национал-социалистов охватить, подобно лесному пожару, всю Юго-восточную Европу.

Если пожар охватит Будапешт, Вену, Софию, Белград и Бухарест, то он не пощадит и Прагу. Даже в этой самой антиревизионистской из всех антиревизионистских стран Европы, в самом сердце Малой Антанты, в цитадели самого Бенеша, даже в ней имеется приведенный в готовность механизм, который в нужный момент должен привести в действие заложенную мину и взорвать цитадель на воздух.

120 тыс. организованных и милитаризованных членов «Южногерманского отечественного фронта» (8.И.Б.) представляют собой замаскированную лигу германских национал-социалистов в Богемии. Эта лига разбита на «сотни» по образцу берлинских и венских штурмовых отрядов. Лига хорошо вооружена и фактически господствует в Богемии, составляющей четверть чешского государства. Кроме того, лига поддерживает сношения с недовольными «автономистами» в соседней Словакии. Эта лига – тот резервный отряд великой путчистской дунайской армии, который должен вступить в бой последним.

Но Бенеш знает – и этим объясняются многие колебания, а также порой Слабости и неопределенность чешской политики, – что дуло винтовки постоянно направлено на сердце Праги. Национал-социалисты Генлейна со времени выборов 1935 г. являются в Чехословакии самой сильной партией. Бенеш знает, что достаточно успешного восстания национал-социалистов в Вене, войны и наступления, предпринятого новыми хозяевами положения в Будапеште или Бухаресте, чтобы заронить искру в Богемии и раньше или позже превратить ее в пылающий костер восстания немецких богемцев и словаков против «чешского ига». Ведь таким образом была бы окончательно завершена постройка моста между Берлином, Веной и Будапештом.