Текст книги "Прощай, оружие! (Параллельный перевод)"

Автор книги: Эрнест Миллер Хемингуэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие

A Farewell To Arms Ernest Hemingway	Эрнест Хемингуэй «Прощай, оружие!»
BOOK ONE	КНИГА ПЕРВАЯ
1	Глава первая
In the late summer of that year we lived in a house in a village that looked across the river and the plain to the mountains.	В тот год поздним летом мы стояли в деревне, в домике, откуда видны были река и равнина, а за ними горы.
In the bed of the river there were pebbles and boulders, dry and white in the sun, and the water was clear and swiftly moving and blue in the channels.	Русло реки устилали голыш и галька, сухие и белые на солнце, а вода была прозрачная и быстрая и совсем голубая в протоках.
Troops went by the house and down the road and the dust they raised powdered the leaves of the trees.	По дороге мимо домика шли войска, и пыль, которую они поднимали, садилась на листья деревьев.
The trunks of the trees too were dusty and the leaves fell early that year and we saw the troops marching along the road and the dust rising and leaves, stirred by the breeze, falling and the soldiers marching and afterward the road bare and white except for the leaves.	Стволы деревьев тоже были покрыты пылью, и листья рано начали опадать в тот год, и мы смотрели, как идут по дороге войска, и клубится пыль, и падают листья, подхваченные ветром, и шагают солдаты, а потом только листья остаются лежать на дороге, пустой и белой.
The plain was rich with crops; there were many orchards of fruit trees and beyond the plain the mountains were brown and bare.	Равнина была плодородна, на ней было много фруктовых садов, а горы за равниной были бурые и голые.
There was fighting in the mountains and at night we could see the flashes from the artillery.	В горах шли бои, и по ночам видны были вспышки разрывов.
In the dark it was like summer lightning, but the nights were cool and there was not the feeling of a storm coming.	В темноте это напоминало зарницы; только ночи были прохладные, и в воздухе не чувствовалось приближения грозы.
Sometimes in the dark we heard the troops marching under the window and guns going past pulled by motor-tractors.	Иногда в темноте мы слышали, как под нашими окнами проходят войска и тягачи везут мимо нас орудия.
There was much traffic at night and many mules on the roads with boxes of ammunition on each side of their pack-saddles and gray motor trucks that carried men, and other trucks with loads covered with canvas that moved slower in the traffic.	Ночью движение на дороге усиливалось, шло много мулов с ящиками боеприпасов по обе стороны вьючного седла, ехали серые грузовики, в которых сидели солдаты, и другие, с грузом под брезентовой покрышкой, подвигавшиеся вперед не так быстро.
There were big guns too that passed in the day drawn by tractors, the long barrels of the guns covered with green branches and green leafy branches and vines laid over the tractors.	Днем тоже проезжали тягачи с тяжелыми орудиями на прицепе, длинные тела орудий были прикрыты зелеными ветками, и поверх тягачей лежали зеленые густые ветки и виноградные лозы.
To the north we could look across a valley and see a forest of chestnut trees and behind it another mountain on this side of the river.	К северу от нас была долина, а за нею каштановая роща и дальше еще одна гора, на нашем берегу реки.
There was fighting for that mountain too, but it was not successful, and in the fall when the rains came the leaves all fell from the chestnut trees and the branches were bare and the trunks black with rain.	Ту гору тоже пытались взять, но безуспешно, и осенью, когда начались дожди, с каштанов облетели все листья, и ветки оголились, и стволы почернели от дождя.

The vineyards were thin and bare-branched too and all the country wet and brown and dead with the autumn.	Виноградники тоже поредели и оголились, и все кругом было мокрое, и бурое, и мертвое по-осеннему.
There were mists over the river and clouds on the mountain and the trucks splashed mud on the road and the troops were muddy and wet in their capes; their rifles were wet and under their capes the two leather cartridge-boxes on the front of the belts, gray leather boxes heavy with the packs of clips of thin, long 6.5 mm. cartridges, bulged forward under the capes so that the men, passing on the road, marched as though they were six months gone with child.	Над рекой стояли туманы, и на горы наползали облака, и грузовики разбрызгивали грязь на дороге, и солдаты шли грязные и мокрые в своих плащах; винтовки у них были мокрые, и две кожаные патронные сумки на поясе, серые кожаные сумки, тяжелые от обойм с тонкими 6,5-миллиметровыми патронами, торчали спереди под плащами так, что казалось, будто солдаты, идущие по дороге, беременны на шестом месяце.
There were small gray motor cars that passed going very fast; usually there was an officer on the seat with the driver and more officers in the back seat.	Проезжали маленькие серые легковые машины, которые шли очень быстро; обычно рядом с шофером сидел офицер, и еще офицеры сидели сзади.
They splashed more mud than the camions even and if one of the officers in the back was very small and sitting between two generals, he himself so small that you could not see his face but only the top of his cap and his narrow back, and if the car went especially fast it was probably the King.	Эти машины разбрызгивали грязь сильней, чем грузовики, и если один из офицеров был очень мал ростом и сидел сзади между двумя генералами, и оттого что он был так мал, лицо его не было видно, а только верх кепи и узкая спина, и если машина шла особенно быстро, – это, вероятно, был король.
He lived in Udine and came out in this way nearly every day to see how things were going, and things went very badly.	Он жил в Удине и почти каждый день ездил этой дорогой посмотреть, как идут дела, а дела шли очень плохо.
At the start of the winter came the permanent rain and with the rain came the cholera.	С приходом зимы начались сплошные дожди, а с дождями началась холера.
But it was checked and in the end only seven thousand died of it in the army.	Но ей не дали распространиться, и в армии за все время умерло от нее только семь тысяч.
2	Глава вторая
The next year there were many victories.	В следующем году было много побед.
The mountain that was beyond the valley and the hillside where the chestnut forest grew was captured and there were victories beyond the plain on the plateau to the south and we crossed the river in August and lived in a house in Gorizia that had a fountain and many thick shady trees in a walled garden and a wistaria vine purple on the side of the house.	Была взята гора по ту сторону долины и склон, где росла каштановая роща, и на плато к югу от равнины тоже были победы, и в августе мы перешли реку и расположились в Гориции, в доме, где стены были увиты пурпурной вистарией, и в саду с высокой оградой был фонтан и много густых тенистых деревьев.
Now the fighting was in the next mountains beyond and was not a mile away.	Теперь бои шли в ближних горах, меньше чем за милю от нас.
The town was very nice and our house was very fine.	Город был очень славный, а наш дом очень красивый.

The river ran behind us and the town had been captured very handsomely but the mountains beyond it could not be taken and I was very glad the Austrians seemed to want to come back to the town some time, if the war should end, because they did not bombard it to destroy it but only a little in a military way.	Река протекала позади нас, и город заняли без всякого труда, но горы за ним не удавалось взять, и я был очень рад, что австрийцы, как видно, собирались вернуться в город когда-нибудь, если окончится война, потому что они бомбардировали его не так, чтобы разрушить, а только слегка, для порядка.
People lived on in it and there were hospitals and caffis and artillery up side streets and two bawdy houses, one for troops and one for officers, and with the end of the summer, the cool nights, the fighting in the mountains beyond the town, the shell-marked iron of the railway bridge, the smashed tunnel by the river where the fighting had been, the trees around the square and the long avenue of trees that led to the square; these with there being girls in the town, the King passing in his motor car, sometimes now seeing his face and little long necked body and gray beard like a goat's chin tuft; all these with the sudden interiors of houses that had lost a wall through shelling, with plaster and rubble in their gardens and sometimes in the street, and the whole thing going well on the Carso made the fall very different from the last fall when we had been in the country.	Население оставалось в городе, и там были госпитали, и кафе, и артиллерия в переулках, и два публичных дома – один для солдат, другой для офицеров; и когда кончилось лето и ночи стали прохладными, бои в ближних горах, помятое снарядами железо моста, разрушенный туннель у реки, на месте бывшего боя, деревья вокруг площади и двойной ряд деревьев вдоль улицы, ведущей на площадь, – все это и то, что в городе были девицы, что король проезжал мимо на своей серой машине и теперь можно было разглядеть его лицо и маленькую фигурку с длинной шеей и седую бородку пучком, как у козла, – все это, и неожиданно обнаженная внутренность домов, у которых снарядом разрушило стену, штукатурка и щебень в садах, а иногда и на улице, и то, что на Карсо дела шли хорошо, сильно отличало осень этого года от прошлой осени, когда мы стояли в деревне.
The war was changed too.	Война тоже стала другая.
The forest of oak trees on the mountain beyond the town was gone.	Дубовый лес на горе за городом погиб.
The forest had been green in the summer when we had come into the town but now there were the stumps and the broken trunks and the ground torn up, and one day at the end of the fall when I was out where the oak forest had been I saw a cloud coming over the mountain.	Этот лес был зеленый летом, когда мы пришли в город, но теперь от него остались только пни и расщепленные стволы, и земля была вся разворочена, и однажды, под конец осени, с того места, где прежде был дубовый лес, я увидел облако, которое надвигалось из-за горы.
It came very fast and the sun went a dull yellow and then everything was gray and the sky was covered and the cloud came on down the mountain and suddenly we were in it and it was snow.	Оно двигалось очень быстро, и солнце стало тускло-желтое, и потом все сделалось серым, и небо заволокло, и облако спустилось на гору, и вдруг накрыло нас, и это был снег.
The snow slanted across the wind, the bare ground was covered, the stumps of trees projected, there was snow on the guns and there were paths in the snow going back to the latrines behind trenches.	Снег падал косо по ветру, голая земля скрылась под ним, так что только пни деревьев торчали, снег лежал на орудиях, и в снегу были протоптаны дорожки к отхожим местам за траншеями.
Later, below in the town, I watched the snow falling, looking out of the window of the bawdy house, the house for officers, where I sat with a friend and two glasses drinking a bottle of Asti, and, looking out at the snow falling slowly and heavily, we knew it was all over for that year.	Вечером, спустившись в город, я сидел у окна публичного дома, того, что для офицеров, в обществе приятеля и двух стаканов за бутылкой асти. За окном падал снег, и, глядя, как он падает, медленно и грузно, мы понимали, что на этот год кончено.
Up the river the mountains had not been taken; none of the mountains beyond the river had been taken.	Горы в верховьях реки не были взяты; ни одна гора за рекой тоже не была взята.

That was all left for next year.	Это все осталось на будущий год.
My friend saw the priest from our mess going by in the street, walking carefully in the slush, and pounded on the window to attract his attention.	Мой приятель увидел на улице нашего полкового священника, осторожно ступавшего по слякоти, и стал стучать по стеклу, чтобы привлечь его внимание.
The priest looked up.	Священник поднял голову.
He saw us and smiled.	Он увидел нас и улыбнулся.
My friend motioned for him to come in.	Мой приятель поманил его пальцем.
The priest shook his head and went on.	Священник покачал головой и прошел мимо.
That night in the mess after the spaghetti course, which every one ate very quickly and seriously, lifting the spaghetti on the fork until the loose strands hung clear then lowering it into the mouth, or else using a continuous lift and sucking into the mouth, helping ourselves to wine from the grass-covered gallon flask; it swung in a metal cradle and you pulled the neck of the flask down with the forefinger and the wine, clear red, tannic and lovely, poured out into the glass held with the same hand; after this course, the captain commenced picking on the priest.	Вечером в офицерской столовой, после спагетти, которые все ели очень серьезно и торопливо, поднимая их на вилке так, чтобы концы повисли в воздухе и можно было опустить их в рот, или же только приподнимая вилкой и всасывая в рот без перерыва, а потом запивая вином из плетеной фляги, – она качалась на металлической стойке, и нужно было нагнуть указательным пальцем горлышко фляги, и вино, прозрачно-красное, терпкое и приятное, лилось в стакан, придерживаемый той же рукой, – после спагетти капитан принялся дразнить священника.
The priest was young and blushed easily and wore a uniform like the rest of us but with a cross in dark red velvet above the left breast pocket of his gray tunic.	Священник был молод и легко краснел и носил такую же форму, как и все мы, только с крестом из темно-красного бархата над левым нагрудным карманом серого френча.
The captain spoke pidgin Italian for my doubtful benefit, in order that I might understand perfectly, that nothing should be lost.	Капитан, специально для меня, говорил на ломаном итальянском языке, почему-то считая, что так я лучше пойму все и ничего не упущу.
«Priest to-day with girls,» the captain said looking at the priest and at me.	– Священник сегодня с девочка, – сказал капитан, поглядывая на священника и на меня.
The priest smiled and blushed and shook his head.	Священник улыбнулся и покраснел и покачал головой.
This captain baited him often.	Капитан часто зубоскалил на его счет.
«Not true?» asked the captain. «To-day I see priest with girls.»	– Разве нет? – спросил капитан. – Я сегодня видеть священник у девочка.
«No,» said the priest.	– Нет, – сказал священник.
The other officers were amused at the baiting.	Остальные офицеры забавлялись зубоскальством капитана.
«Priest not with girls,» went on the captain. «Priest never with girls,» he explained to me.	– Священник с девочка нет, – продолжал капитан. -Священник с девочка никогда, – объяснил он мне.
He took my glass and filled it, looking at my eyes all the time, but not losing sight of the priest.	Он взял мой стакан и наполнил его, все время глядя мне в глаза, но не теряя из виду и священника.
«Priest every night five against one.» Every one at the table laughed. "You understand?	– Священник каждую ночь сам по себе. – Все кругом засмеялись. – Вам понятно?

Priest every night five against one." He made a gesture and laughed loudly.	Священник каждую ночь сам по себе. – Капитан сделал жест рукой и громко захохотал.
The priest accepted it as a joke.	Священник отнесся к этому, как к шутке.
«The Pope wants the Austrians to win the war,» the major said. "He loves Franz Joseph.	– Папа хочет, чтобы войну выиграли австрийцы, -сказал майор. – Он любит Франца-Иосифа.
That's where the money comes from.	Вот откуда у австрийцев и деньги берутся.
I am an atheist."	Я – атеист.
«Did you ever read the 'Black Pig'?» asked the lieutenant. "I will get you a copy.	– Вы читали когда-нибудь «Черную свинью»? -спросил лейтенант. – Я вам достану.
It was that which shook my faith."	Вот книга, которая пошатнула мою веру.
«It is a filthy and vile book,» said the priest. «You do not really like it.»	– Это грязная и дурная книга, – сказал священник. – Не может быть, чтоб она вам действительно нравилась.
«It is very valuable,» said the lieutenant. "It tells you about those priests.	– Очень полезная книга, – сказал лейтенант. – Там все сказано про священников.
You will like it," he said to me.	Вам понравится, – сказал он мне.
I smiled at the priest and he smiled back across the candle-light.	Я улыбнулся священнику, и он улыбнулся мне в ответ из-за пламени свечи.
«Don't you read it,» he said.	– Не читайте этого, – сказал он.
«I will get it for you,» said the lieutenant.	– Я вам достану, – сказал лейтенант.
«All thinking men are atheists,» the major said. «I do not believe in the Free Masons however.»	– Все мыслящие люди атеисты, – сказал майор. -Впрочем, я и масонства не признаю.
«I believe in the Free Masons,» the lieutenant said. «It is a noble organization.»	– А я признаю масонство, – сказал лейтенант. – Это благородная организация.
Some one came in and as the door opened I could see the snow falling.	Кто-то вошел, и в отворенную дверь я увидел, как падает снег.
«There will be no more offensive now that the snow has come,» I said.	– Теперь уже наступления не будет, раз выпал снег, – сказал я.
«Certainly not,» said the major. "You should go on leave.	– Конечно, нет, – сказал майор. – Взять бы вам теперь отпуск.
You should go to Rome, Naples, Sicily–"	Поехать в Рим, в Неаполь, в Сицилию...
«He should visit Amalfi,» said the lieutenant. "I will write you cards to my family in Amalfi.	– Пусть он едет в Амальфи, – сказал лейтенант. – Я дам вам письмо к моим родным в Амальфи.
They will love you like a son."	Они вас полюбят, как сына.
«He should go to Palermo.»	– Пусть он едет в Палермо.
«He ought to go to Capri.»	– А еще лучше на Капри.
«I would like you to see Abruzzi and visit my family at Capracotta,» said the priest.	– Мне бы хотелось, чтобы вы побывали в Абруццах и погостили у моих родных в Капракотта, – сказал священник.
"Listen to him talk about the Abruzzi.	– Очень ему нужно ехать в Абруццы.
There's more snow there than here.	Там снегу больше, чем здесь.

He doesn't want to see peasants.	Что ему, на крестьян любоваться?
Let him go to centres of culture and civilization."	Пусть едет в центры культуры и цивилизации.
"He should have fine girls.	– Туда, где есть красивые девушки.
I will give you the addresses of places in Naples.	Я дам вам адреса в Неаполе.
Beautiful young girls–accompanied by their mothers.	Очаровательные молодые девушки – и все при мамашах.
Ha! Ha! Ha!"	Ха-ха-ха!
The captain spread his hand open, the thumb up and fingers outspread as when you make shadow pictures.	Капитан раскрыл кулак, подняв большой палец и растопырив остальные, как делают, когда показывают китайские тени.
There was a shadow from his hand on the wall.	На стене была тень от его руки.
He spoke again in pidgin Italian.	Он снова заговорил на ломаном языке:
«You go away like this,» he pointed to the thumb, «and come back like this,» he touched the little finger.	– Вы уехать вот такой, – он указал на большой палец, – а вернуться вот такой, – он дотронулся до мизинца.
Every one laughed.	Все засмеялись.
«Look,» said the captain.	– Смотрите, – сказал капитан.
He spread the hand again.	Он снова растопырил пальцы.
Again the candle-light made its shadows on the wall.	Снова пламя свечи отбросило на стену их тень.
He started with the upright thumb and named in their order the thumb and four fingers, "soto-tenente (the thumb), tenente (first finger), capitano (next finger), maggiore (next to the little finger), and tenentecolonello (the little finger). You go away soto-tenente!	Он начал с большого и назвал по порядку все пять пальцев: sotto-tenente(большой), tenente (указательный), capitano (средний), maggiore (безымянный) и tenente-colonello (мизинец). – Вы уезжаете sotto-tenente!
You come back soto-colonello!"	Вы возвращаетесь tenente-colonello! [sotto-tenente -младший лейтенант (итал.); tenente – лейтенант (итал.); capitano – капитан (итал.); maggiore -майор (итал.); tenente-colonello – подполковник (итал.)]
They all laughed.	Кругом все смеялись.
The captain was having a great success with finger games.	Китайские тени капитана имели большой успех.
He looked at the priest and shouted,	Он посмотрел на священника и закричал:
«Every night priest five against one!» They all laughed again.	– Священник каждую ночь сам по себе! – все засмеялись.
«You must go on leave at once,» the major said.	– Поезжайте в отпуск сейчас же, – сказал майор.
«I would like to go with you and show you things,» the lieutenant said.	– Жаль, я не могу поехать с вами вместе, все вам показать, – сказал лейтенант.
«When you come back bring a phonograph.»	– Когда будете возвращаться, привезите граммофон.
«Bring good opera disks.»	– Привезите хороших оперных пластинок.

«Bring Caruso.»	– Привезите Карузо.
"Don't bring Caruso.	– Карузо не привозите.
He bellows."	Он воет.
«Don't you wish you could bellow like him?»	– Попробуйте вы так повыть!
"He bellows.	– Он воет.
I say he bellows!"	Говорю вам, он воет.
«I would like you to go to Abruzzi,» the priest said.	– Мне бы хотелось, чтоб вы побывали в Абруццах, – сказал священник.
The others were shouting. "There is good hunting.	Все остальные шумели. – Там хорошая охота.
You would like the people and though it is cold it is clear and dry.	Народ у нас славный, и зима хоть холодная, но ясная и сухая.
You could stay with my family.	Вы могли бы пожить у моих родных.
My father is a famous hunter."	Мой отец страстный охотник.
«Come on,» said the captain. «We go whorehouse before it shuts.»	– Ну, пошли, – сказал капитан. – Мы идти в бордель, а то закроют.
«Good-night,» I said to the priest.	– Спокойной ночи, – сказал я священнику.
«Good-night,» he said.	– Спокойной ночи, – сказал он.
3	Глава третья
When I came back to the front we still lived in that town.	Когда я возвратился из отпуска, мы все еще стояли в том же городе.
There were many more guns in the country around and the spring had come.	В окрестностях было теперь гораздо больше артиллерии, и уже наступила весна.
The fields were green and there were small green shoots on the vines, the trees along the road had small leaves and a breeze came from the sea.	Поля были зеленые, и на лозах были маленькие зеленые побеги; на деревьях у дороги появились маленькие листочки, и с моря тянул ветерок.
I saw the town with the hill and the old castle above it in a cup in the hills with the mountains beyond, brown mountains with a little green on their slopes.	Я увидел город, и холм, и старый замок на уступе холма, а дальше горы, бурые горы, чуть тронутые зеленью на склонах.
In the town there were more guns, there were some new hospitals, you met British men and sometimes women, on the street, and a few more houses had been hit by shell fire.	В городке стало больше орудий, открылось несколько новых госпиталей, на улицах встречались англичане, иногда англичанки, и от обстрела пострадало еще несколько домов.
Jt was warm and like the spring and I walked down the alleyway of trees, warmed from the sun on the wall, and found we still lived in the same house and that it all looked the same as when I had left it.	Было тепло, пахло весной, и я прошел по обсаженной деревьями улице, теплой от солнца, лучи которого падали на стену, и увидел, что мы занимаем все тот же дом и что ничего как будто не изменилось за это время.
The door was open, there was a soldier sitting on a bench outside in the sun, an ambulance was waiting by the side door and inside the door, as I went in, there was the smell of marble floors and hospital.	Дверь была открыта, на скамейке у стены сидел на солнце солдат, санитарная машина ожидала у бокового входа, а за дверьми меня встретил запах каменных полов и больницы.
It was all as I had left it except that now it was spring.	Ничего не изменилось, только теперь была весна.

I looked in the door of the big room and saw the major sitting at his desk, the window open and the sunlight coming into the room.	Я заглянул в дверь большой комнаты и увидел, что майор сидит за столом, окно раскрыто и солнце светит в комнату.
He did not see me and I did not know whether to go in and report or go upstairs first and clean up.	Он не видел меня, и я не знал, явиться ли мне с рапортом или сначала пойти наверх и почиститься.
I decided to go on upstairs.	Я решил пойти наверх.
The room I shared with the lieutenant Rinaldi looked out on the courtyard.	Комната, которую я делил с лейтенантом Ринальди, выходила во двор.
The window was open, my bed was made up with blankets and my things hung on the wall, the gas mask in an oblong tin can, the steel helmet on the same peg.	Окно было распахнуто, моя кровать была застлана одеялом, и на стене висели мои вещи, противогаз в продолговатом жестяном футляре, стальная каска на том же крючке.
At the foot of the bed was my flat trunk, and my winter boots, the leather shiny with oil, were on the trunk.	В ногах кровати стоял мой сундучок, а на сундучке мои зимние сапоги, блестевшие от жира.
My Austrian sniper's rifle with its blued octagon barrel and the lovely dark walnut, cheek-fitted, schutzen stock, hung over the two beds.	Моя винтовка австрийского образца с восьмигранным вороненым стволом и удобным, красивым, темного ореха прикладом висела между постелями.
The telescope that fitted it was, I remembered, locked in the trunk.	Я вспомнил, что телескопический прицел к ней заперт в сундучке.
The lieutenant, Rinaldi, lay asleep on the other bed.	Ринальди, лейтенант, лежал на второй кровати и спал.
He woke when he heard me in the room and sat up.	Он проснулся, услышав мои шаги, и поднял голову с подушки.
«Ciaou!» he said. «What kind of time did you have?»	– Ciao! – сказал он. – Ну, как провели время? ["Ciao!" – итальянское приветствие]
«Magnificent.»	– Превосходно.
We shook hands and he put his arm around my neck and kissed me.	Мы пожали друг другу руки, а потом он обнял меня за шею и поцеловал.
«Oughf,» I said.	– Уф! – сказал я.
«You're dirty,» he said. "You ought to wash.	– Вы грязный, – сказал он. – Вам нужно умыться.
Where did you go and what did you do?	Где вы были, что делали?
Tell me everything at once."	Выкладывайте все сразу.
«I went everywhere. Milan, Florence, Rome, Naples, Villa San Giovanni, Messina, Taormina–»	-Я был везде. В Милане, Флоренции, Риме, Неаполе, Вилла-Сан-Джованни, Мессине, Таормине...
«You talk like a time-table. Did you have any beautiful adventures?»	– Прямо железнодорожный справочник. Ну, а интересные приключения были?
«Yes.»	-Да.
«Where?»	-Где?
«Milano, Firenze, Roma, Napoli–»	– Milano, Firenze, Roma, Napoli...

"That's enough.	– Хватит.
Tell me really what was the best."	Скажите, какое было самое лучшее?
«In Milano.»	– В Милане.
"That was because it was first.	– Потому что это было первое.
Where did you meet her?	Где вы ее встретили?
In the Cova?	В «Кова»?
Where did you go?	Куда вы пошли?
How did you feel?	Как все было?
Tell me everything at once.	Выкладывайте сразу.
Did you stay all night?"	Оставались на ночь?
«Yes.»	-Да.
"That's nothing.	– Подумаешь.
Here now we have beautiful girls.	Теперь и у нас здесь замечательные девочки.
New girls never been to the front before."	Новенькие, первый раз на фронте.
«Wonderful.»	– Да ну?
"You don't believe me?	– Не верите?
We will go now this afternoon and see.	Вот пойдем сегодня, увидите сами.
And in the town we have beautiful English girls.	А в городе появились хорошенькие молодые англичанки.
I am now in love with Miss Barkley.	Я теперь влюблен в мисс Баркли.
I will take you to call.	Я вас познакомлю.
I will probably marry Miss Barkley."	Я, вероятно, женюсь на мисс Баркли.
"I have to get washed and report.	– Мне нужно умыться и явиться с рапортом.
Doesn't anybody work now?"	А что, работы теперь нет?
"Since you are gone we have nothing but frostbites, chilblains, jaundice, gonorrhea, self-inflicted wounds, pneumonia and hard and soft chancres.	– После вашего отъезда мы только и знаем, что отмороженные конечности, желтуху, триппер, умышленное членовредительство, воспаление легких, твердые и мягкие шанкры.
Every week some one gets wounded by rock fragments.	Раз в неделю кого-нибудь пришибает осколком скалы.
There are a few real wounded.	Есть несколько настоящих раненых.
Next week the war starts again.	С будущей недели война опять начнется.
Perhaps it start again.	То есть, вероятно, опять начнется.
They say so.	Так говорят.
Do you think I would do right to marry Miss Barkley–after the war of course?"	Как, по-вашему, стоит мне жениться на мисс Баркли, – разумеется, после войны?
«Absolutely,» I said and poured the basin full of water.	– Безусловно, – сказал я и налил полный таз воды.

«To-night you will tell me everything,» said Rinaldi. «Now I must go back to sleep to be fresh and beautiful for Miss Barkley.»	– Вечером вы мне все расскажете, – сказал Ринальди. – А сейчас я должен еще поспать, чтобы явиться к мисс Баркли свежим и красивым.
I took off my tunic and shirt and washed in the cold water in the basin.	Я снял френч и рубашку и умылся холодной водой из таза.
While I rubbed myself with a towel I looked around the room and out the window and at Rinaldi lying with his eyes closed on the bed.	Растираясь полотенцем, я глядел по сторонам, и в окно, и на Ринальди, лежавшего на постели с закрытыми глазами.
He was good-looking, was my age, and he came from Amalfi.	Он был красив, одних лет со мной, родом из Амальфи.
He loved being a surgeon and we were great friends.	Он любил свою работу хирурга, и мы были большими друзьями.
While I was looking at him he opened his eyes.	Почувствовав мой взгляд, он открыл глаза.
«Have you any money?»	– У вас деньги есть?
«Yes.»	– Есть.
«Loan me fifty lire.»	– Одолжите мне пятьдесят лир.
I dried my hands and took out my pocket-book from the inside of my tunic hanging on the wall.	Я вытер руки и достал бумажник из внутреннего кармана френча, висевшего на стене.
Rinaldi took the note, folded it without rising from the bed and slid it in his breeches pocket.	Ринальди взял бумажку, сложил ее, не вставая с постели, и сунул в карман брюк.
He smiled,	Он улыбнулся.
"I must make on Miss Barkley the impression of a man of sufficient wealth.	– Мне нужно произвести на мисс Баркли впечатление человека со средствами.
You are my great and good friend and financial protector."	Вы мой добрый, верный друг и финансовый покровитель.
«Go to hell,» I said.	– Ну вас к черту, – сказал я.
That night at the mess I sat next to the priest and he was disappointed and suddenly hurt that I had not gone to the Abruzzi.	Вечером в офицерской столовой я сидел рядом со священником, и его очень огорчило и неожиданно обидело, что я не поехал в Абруццы.
He had written to his father that I was coming and they had made preparations.	Он писал обо мне отцу, и к моему приезду готовились.
I myself felt as badly as he did and could not understand why I had not gone.	Я сам жалел об этом не меньше, чем он, и мне было непонятно, почему я не поехал.
It was what I had wanted to do and I tried to explain how one thing had led to another and finally he saw it and understood that I had really wanted to go and it was almost all right.	Мне очень хотелось поехать, и я попытался объяснить, как тут одно цеплялось за другое, и в конце концов он понял и поверил, что мне действительно хотелось поехать, и все почти уладилось.
I had drunk much wine and afterward coffee and Strega and I explained, winefully, how we did not do the things we wanted to do; we never did such things.	Я выпил много вина, а потом кофе со стрега и, хмелея, рассуждал о том, как это выходит, что человеку не удается сделать то, что хочется; никогда не удается.
We two were talking while the others argued.	Мы с ним разговаривали, пока другие шумели и спорили.

I had wanted to go to Abruzzi.	Мне хотелось поехать в Абруццы.
I had gone to no place where the roads were frozen and hard as iron, where it was clear cold and dry and the snow was dry and powdery and hare-tracks in the snow and the peasants took off their hats and called you Lord and there was good hunting.	Но я не поехал в места, где дороги обледенелые и твердые, как железо, где в холод ясно и сухо, и снег сухой и рассыпчатый, и заячьи следы на снегу, и крестьяне снимают шапку и зовут вас «дон», и где хорошая охота.
I had gone to no such place but to the smoke of caffis and nights when the room whirled and you needed to look at the wall to make it stop, nights in bed, drunk, when you knew that that was all there was, and the strange excitement of waking and not knowing who it was with you, and the world all unreal in the dark and so exciting that you must resume again unknowing and not caring in the night, sure that this was all and all and all and not caring.	Я не поехал в такие места, а поехал туда, где дымные кафе и ночи, когда комната идет кругом, и нужно смотреть в стену, чтобы она остановилась, пьяные ночи в постели, когда знаешь, что больше ничего нет, кроме этого, и так странно просыпаться потом, не зная, кто это рядом с тобой, и мир в потемках кажется нереальным и таким остро волнующим, что нужно начать все сызнова, не зная и не раздумывая в ночи, твердо веря, что больше ничего нет, и нет, и нет, и не раздумывая.
Suddenly to care very much and to sleep to wake with it sometimes morning and all that had been there gone and everything sharp and hard and clear and sometimes a dispute about the cost.	И вдруг задумаешься очень глубоко и заснешь и иногда наутро проснешься, и того, что было, уже нет, и все так резко, и ясно, и четко, и иногда споры о плате.
Sometimes still pleasant and fond and warm and breakfast and lunch.	Иногда все-таки еще хорошо, и тепло, и нежно, и завтрак и обед.
Sometimes all niceness gone and glad to get out on the street but always another day starting and then another night.	Иногда приятного не осталось ничего, и рад выбраться поскорее на улицу, но на следующий день всегда опять то же, и на следующую ночь.
I tried to tell about the night and the difference between the night and the day and how the night was better unless the day was very clean and cold and I could not tell it; as I cannot tell it now.	Я пытался рассказать о ночах, и о том, какая разница между днем и ночью, и почему ночь лучше, разве только день очень холодный и ясный, но я не мог рассказать этого, как не могу и сейчас.
But if you have had it you know.	Если с вами так бывало, вы поймете.
He had not had it but he understood that I had really wanted to go to the Abruzzi but had not gone and we were still friends, with many tastes alike, but with the difference between us.	С ним так не бывало, но он понял, что я действительно хотел поехать в Абруццы, но не поехал, и мы остались друзьями, похожие во многом и все же очень разные.
He had always known what I did not know and what, when I learned it, I was always able to forget.	Он всегда знал то, чего я не знал и что, узнав, всегда был готов позабыть.
But I did not know that then, although I learned it later.	Но это я понял только поздней, а тогда не понимал.
In the meantime we were all at the mess, the meal was finished, and the argument went on.	Между тем мы все еще сидели в столовой. Все уже поели, но продолжали спорить.
We two stopped talking and the captain shouted,	Мы со священником замолчали, и капитан крикнул:
"Priest not happy.	– Священнику скучно.
Priest not happy without girls."	Священнику скучно без девочек.
«I am happy,» said the priest.	– Мне не скучно, – сказал священник.

"Priest not happy.	– Священнику скучно.
Priest wants Austrians to win the war," the captain said.	Священник хочет, чтоб войну выиграли австрийцы, – сказал капитан.
The others listened.	Остальные прислушались.
The priest shook his head.	Священник покачал головой.
«No,» he said.	– Нет, – сказал он.
"Priest wants us never to attack.	– Священник не хочет, чтоб мы наступали.
Don't you want us never to attack?"	Правда, вы не хотите, чтоб мы наступали?
"No.	– Нет.
If there is a war I suppose we must attack."	Раз идет война, мне кажется, мы должны наступать.
"Must attack.	– Должны наступать.
Shall attack!"	Будем наступать.
The priest nodded.	Священник кивнул.
«Leave him alone,» the major said. «He's all right.»	– Оставьте его в покое, – сказал майор. – Он славный малый.
«He can't do anything about it anyway,» the captain said.	– Во всяком случае, он тут ничего не может поделать, – сказал капитан.
We all got up and left the table.	Мы все встали и вышли из-за стола.
4	Глава четвертая
The battery in the next garden woke me in the morning and I saw the sun coming through the window and got out of the bed.	Утром меня разбудила батарея в соседнем саду, и я увидел, что в окно светит солнце, и встал с постели.
I went to the window and looked out.	Я подошел к окну и выглянул.
The gravel paths were moist and the grass was wet with dew.	Г равий на дорожках был мокрый и трава влажная от росы.
The battery fired twice and the air came each time like a blow and shook the window and made the front of my pajamas flap.	Батарея дала два залпа, и каждый раз воздух сотрясался, как при взрыве, и от этого дребезжало окно и хлопали полы моей пижамы.
I could not see the guns but they were evidently firing directly over us.	Орудий не было видно, но снаряды летели, по-видимому, прямо над нами.
It was a nuisance to have them there but it was a comfort that they were no bigger.	Неприятно было, что батарея так близко, но приходилось утешаться тем, что орудия не из самых тяжелых.
As I looked out at the garden I heard a motor truck starting on the road.	Глядя в окно, я услышал грохот грузовика, выезжавшего на дорогу.
I dressed, went downstairs, had some coffee in the kitchen and went out to the garage.	Я оделся, спустился вниз, выпил кофе на кухне и прошел в гараж.
Ten cars were lined up side by side under the long shed.	Десять машин выстроились в ряд под длинным навесом.

They were top-heavy, blunt-nosed ambulances, painted gray and built like moving-vans.	Это были тупоносые, с громоздким кузовом, санитарные автомобили, выкрашенные в серое, похожие на мебельные фургоны.
The mechanics were working on one out in the yard.	Во дворе у такой же машины возились механики.
Three others were up in the mountains at dressing stations.	Еще три находились в горах, при перевязочных пунктах.
«Do they ever shell that battery?» Tasked one of the mechanics.	– Эта батарея бывает под обстрелом? – спросил я у одного из механиков.
«No, Signor Tenente. It is protected by the little hill.»	– Нет, signor tenente. [господин лейтенант (итал.)] Она защищена холмом.
«How's everything?»	– Как у вас дела?
"Not so bad.	– Ничего.
This machine is no good but the others march." He stopped working and smiled. «Were you on permission?»	Вот эта машина никуда не годится, а остальные все в исправности. – Он прервал работу и улыбнулся. – Вы были в отпуску?
«Yes.»	-Да.
He wiped his hands on his jumper and grinned.	Он вытер руки о свой свитер и ухмыльнулся.
«You have a good time?»	– Хорошо время провели?
The others all grinned too.	Его товарищи тоже заухмылялись.
«Fine,» I said. «What's the matter with this machine?»	– Неплохо, – сказал я. – А что с этой машиной?
"It's no good.	– Никуда она не годится.
One thing after another."	То одно, то другое.
«What's the matter now?»	– Сейчас в чем дело?
«New rings.»	– Поршневые кольца менять надо.
I left them working, the car looking disgraced and empty with the engine open and parts spread on the work bench, and went in under the shed and looked at each of the cars.	Я оставил их у машины, которая казалась обобранной и униженной, оттого что мотор был открыт и части выложены на подножку, а сам вошел под навес и одну за другой осмотрел все машины.
They were moderately clean, a few freshly washed, the others dusty.	Я нашел их сравнительно чистыми, одни были только что вымыты, другие уже слегка запылились.
I looked at the tires carefully, looking for cuts or stone bruises.	Я внимательно оглядел шины, ища порезов или царапин от камней.
Everything seemed in good condition.	Казалось, все в полном порядке.
It evidently made no difference whether I was there to look after things or not.	Ничто, по-видимому, не менялось от того, здесь ли я и наблюдаю за всем сам или же нет.

I had imagined that the condition of the cars, whether or not things were obtainable, the smooth functioning of the business of removing wounded and sick from the dressing stations, hauling them back from the mountains to the clearing station and then distributing them to the hospitals named on their papers, depended to a considerable extent on myself.	Я воображал, что состояние машин, возможность доставать те или иные части, бесперебойная эвакуация больных и раненых с перевязочных пунктов в горах, доставка их на распределительный пункт и затем размещение по госпиталям, указанным в документах, в значительной степени зависят от меня.
Evidently it did not matter whether I was there or not.	Но, по-видимому, здесь я или нет, не имело значения.
«Has there been any trouble getting parts?» I asked the sergeant mechanic.	– Были какие-нибудь затруднения с частями? -спросил я старшего механика.
«No, Signor Tenente.»	– Нет.
«Where is the gasoline park now?»	-Где теперь склад горючего?
«At the same place.»	– Все там же.
«Good,» I said and went back to the house and drank another bowl of coffee at the mess table.	– Прекрасно, – сказал я, вернулся в дом и выпил еще одну чашку кофе в офицерской столовой.
The coffee was a pale gray and sweet with condensed milk.	Кофе был светло-серого цвета, сладкий от сгущенного молока.
Outside the window it was a lovely spring morning.	За окном было чудесное весеннее утро.
There was that beginning of a feeling of dryness in the nose that meant the day would be hot later on.	Уже появилось то ощущение сухости в носу, которое предвещает, что день будет жаркий.
That day I visited the posts in the mountains and was back in town late in the afternoon.	В этот день я объезжал посты в горах и вернулся в город уже под вечер.
The whole thing seemed to run better while I was away.	Дела, как видно, поправились за время моего отсутствия.
The offensive was going to start again I heard.	Я слыхал, что скоро ожидается переход в наступление.
The division for which we worked were to attack at a place up the river and the major told me that I would see about the posts for during the attack.	Дивизия, которую мы обслуживали, должна была идти в атаку в верховьях реки, и майор сказал мне, чтобы я позаботился о постах на время атаки.
The attack would cross the river up above the narrow gorge and spread up the hillside.	Атакующие части должны были перейти реку повыше ущелья и рассыпаться по горному склону.
The posts for the cars would have to be as near the river as they could get and keep covered.	Посты для машин нужно было выбрать как можно ближе к реке и держать под прикрытием.
They would, of course, be selected by the infantry but we were supposed to work it out.	Определить для них места должна была, конечно, пехота, но считалось, что план разрабатываем мы.
It was one of those things that gave you a false feeling of soldiering.	Это была одна из тех условностей, которые создают у вас иллюзию военной деятельности.
I was very dusty and dirty and went up to my room to wash.	Я был весь в пыли и грязи и прошел в свою комнату, чтобы умыться.
Rinaldi was sitting on the bed with a copy of Hugo's English grammar.	Ринальди сидел на кровати с английской грамматикой Хюго в руках.
He was dressed, wore his black boots, and his hair shone.	Он был в полной форме, на нем были черные башмаки, и волосы его блестели.

«Splendid,» he said when he saw me. «You will come with me to see Miss Barkley.»	– Чудесно, – сказал он, увидя меня. – Вы пойдете со мной в гости к мисс Баркли.
"No.	– Нет.
"Yes.	-Да.
You will please come and make me a good impression on her."	Вы пойдете, потому что я вас прошу, и смотрите, чтобы вы ей понравились.
"All right.	– Ну ладно.
Wait till I get cleaned up."	Дайте только привести себя в порядок.
«Wash up and come as you are.»	– Умойтесь и идите как есть.
I washed, brushed my hair and we started.	Я умылся, пригладил волосы, и мы собрались идти.
«Wait a minute,» Rinaldi said. «Perhaps we should have a drink.» He opened his trunk and took out a bottle.	– Постойте, – сказал Ринальди, – пожалуй, не мешает выпить. – Он открыл свой сундучок и вынул бутылку.
«Not Strega,» I said.	– Только не стрега, – сказал я.
"No.	– Нет.
Grappa."	Граппа.
«All right.»	– Идет.
He poured two glasses and we touched them, first fingers extended.	Он налил два стакана, и мы чокнулись, отставив указательные пальцы.
The grappa was very strong.	Граппа была очень крепкая.
«Another?»	– Еще по одному?
«All right,» I said.	– Идет, – сказал я.
We drank the second grappa, Rinaldi put away the bottle and we went down the stairs.	Мы выпили по второму стакану граппы. Ринальди убрал бутылку, и мы спустились вниз.
It was hot walking through the town but the sun was starting to go down and it was very pleasant.	Было жарко идти по городу, но солнце уже садилось, и было приятно.
The British hospital was a big villa built by Germans before the war.	Английский госпиталь помещался в большой вилле, выстроенной каким-то немцем перед войной.
Miss Barkley was in the garden.	Мисс Баркли была в саду.
Another nurse was with her.	С ней была еще одна сестра.
We saw their white uniforms through the trees and walked toward them.	Мы увидели за деревьями их белые форменные платья и пошли прямо к ним.
Rinaldi saluted.	Ринальди отдал честь.
I saluted too but more moderately.	Я тоже отдал честь, но более сдержанно.
«How do you do?» Miss Barkley said. «You're not an Italian, are you?»	– Здравствуйте, – сказала мисс Баркли. – Вы, кажется, не итальянец?
«Oh, no.»	– Нет.
Rinaldi was talking with the other nurse.	Ринальди разговаривал с другой сестрой.

They were laughing.	Они смеялись.
«What an odd thing–to be in the Italian army.»	– Как странно – служить в итальянской армии.
"It's not really the army.	– Собственно, это ведь не армия.
It's only the ambulance."	Это только санитарный отряд.
"It's very odd though.	– А все-таки странно.
Why did you do it?"	Зачем вы это сделали?
«I don't know,» I said. «There isn't always an explanation for everything.»	– Не знаю, – сказал я. – Есть вещи, которые нельзя объяснить.
"Oh, isn't there?	– Разве?
I was brought up to think there was."	А меня всегда учили, что таких вещей нет.
«That's awfully nice.»	– Это очень мило.
«Do we have to go on and talk this way?»	– Мы непременно должны поддерживать такой разговор?
«No,» I said.	– Нет, – сказал я.
«That's a relief. Isn't it?»	– Слава богу.
«What is the stick?» I asked.	– Что это у вас за трость? – спросил я.
Miss Barkley was quite tall.	Мисс Баркли была довольно высокого роста.
She wore what seemed to me to be a nurse's uniform, was blonde and had a tawny skin and gray eyes.	Она была в белом платье, которое я принял за форму сестры милосердия, блондинка с золотистой кожей и серыми глазами.
I thought she was very beautiful.	Она показалась мне очень красивой.
She was carrying a thin rattan stick like a toy riding-crop, bound in leather.	В руках у нее была тонкая ротанговая трость, нечто вроде игрушечного стека.
«It belonged to a boy who was killed last year.»	– Это – одного офицера, он был убит в прошлом году.
«I'm awfully sorry.»	– Простите...
"He was a very nice boy.	– Он был очень славный.
He was going to marry me and he was killed in the Somme."	Я должна была выйти за него замуж, а его убили на Сомме.
«It was a ghastly show.»	-Там была настоящая бойня.
«Were you there?»	-Вы там были?
«No.»	– Нет.
«I've heard about it,» she said. "There's not really any war of that sort down here.	– Мне рассказывали, – сказала она. – Здесь война совсем не такая.
They sent me the little stick.	Мне прислали эту тросточку.
His mother sent it to me.	Его мать прислала.
They returned it with his things."	Ее вернули с другими его вещами.
«Had you been engaged long?»	– Вы долго были помолвлены?

"Eight years.	– Восемь лет.
We grew up together."	Мы выросли вместе.
«And why didn't you marry?»	– Почему же вы не вышли за него раньше?
«I don't know,» she said. "I was a fool not to.	– Сама не знаю, – сказала она. – Очень глупо.
I could have given him that anyway.	Это я, во всяком случае, могла для него сделать.
But I thought it would be bad for him."	Но я думала, что так ему будет хуже.
«I see.»	– Понимаю.
«Have you ever loved any one?»	– Вы любили когда-нибудь?
«No,» I said.	– Нет, – сказал я.
We sat down on a bench and I looked at her.	Мы сели на скамью, и я посмотрел на нее.
«You have beautiful hair,» I said.	– У вас красивые волосы, – сказал я.
«Do you like it?»	– Вам нравятся?
«Very much.»	– Очень.
«I was going to cut it all off when he died.»	– Я хотела отрезать их, когда он умер.
«No.»	– Что вы.
"I wanted to do something for him.	– Мне хотелось что-нибудь для него сделать.
You see I didn't care about the other thing and he could have had it all.	Я не придавала значения таким вещам; если б он хотел, он мог бы получить все.
He could have had anything he wanted if I would have known.	Он мог бы получить все, что хотел, если б я только понимала.
I would have married him or anything.	Я бы вышла за него замуж или просто так.
I know all about it now.	Теперь я все это понимаю.
But then he wanted to go to war and I didn't know."	Но тогда он собирался на войну, а я ничего не понимала.
I did not say anything.	Я молчал.
"I didn't know about anything then.	– Я тогда вообще ничего не понимала.
I thought it would be worse for him.	Я думала, так для него будет хуже.
I thought perhaps he couldn't stand it and then of course he was killed and that was the end of it."	Я думала, может быть, он не в силах будет перенести это. А потом его убили, и теперь все кончено.
«I don't know.»	– Кто знает.
«Oh, yes,» she said. «That's the end of it.»	– Да, да, – сказала она. – Теперь все кончено.
We looked at Rinaldi talking with the other nurse.	Мы оглянулись на Ринальди, который разговаривал с другой сестрой.
«What is her name?»	– Как ее зовут?
"Ferguson.	– Фергюсон.
Helen Ferguson.	Эллен Фергюсон.

Your friend is a doctor, isn't he?"	Ваш друг, кажется, врач?
"Yes.	-Да.
He's very good."	Он очень хороший врач.
"That's splendid.	– Как это приятно.
You rarely find any one any good this close to the front.	Так редко встречаешь хорошего врача в прифронтовой полосе.
This is close to the front, isn't it?"	Ведь это прифронтовая полоса, правда?
«Quite.»	– Конечно.
«It's a silly front,» she said. "But it's very beautiful.	– Дурацкий фронт, – сказала она. – Но здесь очень красиво.
Are they going to have an offensive?"	Что, наступление будет?
«Yes.»	-Да.
"Then we'll have to work.	– Тогда у нас будет работа.
There's no work now."	Сейчас никакой работы нет.
«Have you done nursing long?»	– Вы давно работаете сестрой?
"Since the end of 'fifteen.	– С конца пятнадцатого года.
I started when he did.	Я пошла тогда же, когда и он.
I remember having a silly idea he might come to the hospital where I was.	Помню, я все носилась с глупой мыслью, что он попадет в тот госпиталь, где я работала.
With a sabre cut, I suppose, and a bandage around his head.	Раненный сабельным ударом, с повязкой вокруг головы.
Or shot through the shoulder.	Или с простреленным плечом.
Something picturesque."	Что-нибудь романтическое.
«This is the picturesque front,» I said.	– Здесь самый романтический фронт, – сказал я.
«Yes,» she said. "People can't realize what France is like.	– Да, – сказала она. – Люди не представляют, что такое война во Франции.
If they did, it couldn't all go on.	Если б они представляли, это не могло бы продолжаться.
He didn't have a sabre cut.	Он не был ранен сабельным ударом.
They blew him all to bits."	Его разорвало на куски.
I didn't say anything.	Я молчал.
«Do you suppose it will always go on?»	– Вы думаете, это будет продолжаться вечно?
«No.»	– Нет.
«What's to stop it?»	– А что же произойдет?
«It will crack somewhere.»	– Сорвется где-нибудь.
"We'll crack.	– Мы сорвемся.
We'll crack in France.	Мы сорвемся во Франции.

They can't go on doing things like the Somme and not crack."	Нельзя устраивать такие вещи, как на Сомме, и не сорваться.
«They won't crack here,» I said.	– Здесь не сорвется, – сказал я.
«You think not?»	– Вы думаете?
"No.	-Да.
They did very well last summer."	Прошлое лето все шло очень удачно.
«They may crack,» she said. «Anybody may crack.»	– Может сорваться, – сказала она. – Всюду может сорваться.
«The Germans too.»	-И у немцев тоже.
«No,» she said. «I think not.»	– Нет, – сказала она. – Не думаю.
We went over toward Rinaldi and Miss Ferguson.	Мы подошли к Ринальди и мисс Фергюсон.
«You love Italy?» Rinaldi asked Miss Ferguson in English.	– Вы любите Италию? – спрашивал Ринальди мисс Фергюсон по-английски.
«Quite well.»	– Здесь недурно.
«No understand,» Rinaldi shook his head.	– Не понимаю. – Ринальди покачал головой.
«Abbastanza bene,» I translated.	– Abbastanza bene [Недурно (итал.)], – перевел я.
He shook his head.	Он покачал головой.
"That is not good.	– Это не хорошо.
You love England?"	Вы любите Англию?
"Not too well.	– Не очень.
I'm Scotch, you see."	Я, видите ли, шотландка.
Rinaldi looked at me blankly.	Ринальди вопросительно посмотрел на меня.
«She's Scotch, so she loves Scotland better than England,» I said in Italian.	– Она шотландка, и поэтому больше Англии любит Шотландию, – сказал я по-итальянски.
«But Scotland is England.»	– Но Шотландия – это ведь Англия.
I translated this for Miss Ferguson.	Я перевел мисс Фергюсон его слова.
«Pas encore,» said Miss Ferguson.	– Pas encore [Еще нет (франц.)], – сказала мисс Фергюсон.
«Not really?»	– Еще нет?
"Never.	– И никогда не будет.
We do not like the English."	Мы не любим англичан.
"Not like the English?	– Не любите англичан?
Not like Miss Barkley?"	Не любите мисс Баркли?
"Oh, that's different.	– Ну, это совсем другое.
You mustn't take everything so literally."	Нельзя понимать так буквально.
After a while we said good-night and left.	Немного погодя мы простились и ушли.
Walking home Rinaldi said,	По дороге домой Ринальди сказал:

"Miss Barkley prefers you to me.	– Вы понравились мисс Баркли больше, чем я.
That is very clear.	Это ясно, как день.
But the little Scotch one is very nice."	Но та шотландка тоже очень мила.
«Very,» I said.	– Очень, – сказал я.
I had not noticed her. «You like her?»	Я не обратил на нее внимания. – Она вам нравится?
«No,» said Rinaldi.	– Нет, – сказал Ринальди.
5	Глава пятая
The next afternoon I went to call on Miss Barkley again.	На следующий день я снова пошел к мисс Баркли.
She was not in the garden and I went to the side door of the villa where the ambulances drove up.	Ее не было в саду, и я свернул к боковому входу виллы, куда подъезжали санитарные машины.
Inside I saw the head nurse, who said Miss Barkley was on duty–"there's a war on, you know."	Войдя, я увидел старшую сестру госпиталя, которая сказала мне, что мисс Баркли на дежурстве. – Война, знаете ли.
I said I knew.	Я сказал, что знаю.
«You're the American in the Italian army?» she asked.	– Вы тот самый американец, который служит в итальянской армии? – спросила она.
«Yes, ma'am.»	– Да, мэм.
"How did you happen to do that?	– Как это случилось?
Why didn't you join up with us?"	Почему вы не пошли к нам?
«I don't know,» I said. «Could I join now?»	– Сам не знаю, – сказал я. – А можно мне теперь перейти к вам?
"I'm afraid not now.	– Боюсь, что теперь нельзя.
Tell me. Why did you join up with the Italians?"	Скажите, почему вы пошли в итальянскую армию?
«I was in Italy,» I said, «and I spoke Italian.»	– Я жил в Италии, – сказал я, – и я говорю по-итальянски.
«Oh,» she said. "I'm learning it.	-О! – сказала она. – Я изучаю итальянский.
It's beautiful language."	Очень красивый язык.
«Somebody said you should be able to learn it in two weeks.»	– Говорят, можно выучиться ему в две недели.
"Oh, I'll not learn it in two weeks.	– Ну нет, я не выучусь в две недели.
I've studied it for months now.	Я уже занимаюсь несколько месяцев.
You may come and see her after seven o'clock if you wish.	Если хотите повидать ее, можете зайти после семи часов.
She'll be off then.	Она сменится к этому времени.
But don't bring a lot of Italians."	Но не приводите с собой разных итальянцев.
«Not even for the beautiful language?»	– Несмотря на красивый язык?

"No.	-Да.
Nor for the beautiful uniforms."	Несмотря даже на красивые мундиры.
«Good evening,» I said.	– До свидания, – сказал я.
«A rivederci, Tenente.»	– A rivederci, tenente. [До свидания, лейтенант (итал.)]
«A rivederla.» I saluted and went out.	– A rivederla. – Я отдал честь и вышел.
It was impossible to salute foreigners as an Italian, without embarrassment.	Невозможно отдавать честь иностранцам так, как это делают в Италии, и при этом не испытывать замешательства.
The Italian salute never seemed made for export.	Итальянская манера отдавать честь, видимо, не рассчитана на экспорт.
The day had been hot.	День был жаркий.
I had been up the river to the bridgehead at Plava.	Утром я ездил в верховья реки, к предмостному укреплению у Плавы.
It was there that the offensive was to begin.	Оттуда должно было начаться наступление.
It had been impossible to advance on the far side the year before because there was only one road leading down from the pass to the pontoon bridge and it was under machine-gun and shell fire for nearly a mile.	В прошлом году продвигаться по тому берегу было невозможно, потому что лишь одна дорога вела от перевала к понтонному мосту и она почти на протяжении мили была открыта пулеметному и орудийному огню.
It was not wide enough either to carry all the transport for an offensive and the Austrians could make a shambles out of it.	Кроме того, она была недостаточно широка, чтобы вместить весь необходимый для наступления транспорт, и австрийцы могли устроить там настоящую бойню.
But the Italians had crossed and spread out a little way on the far side to hold about a mile and a half on the Austrian side of the river.	Но итальянцы перешли реку и продвинулись по берегу в обе стороны, так что теперь они удерживали на австрийском берегу реки полосу мили в полторы.
It was a nasty place and the Austrians should not have let them hold it.	Это давало им опасное преимущество, и австрийцам не следовало допускать, чтобы они закрепились там.
I suppose it was mutual tolerance because the Austrians still kept a bridgehead further down the river.	Я думаю, тут проявлялась взаимная терпимость, потому что другое. предмостное укрепление, ниже по реке, все еще оставалось в руках австрийцев.
The Austrian trenches were above on the hillside only a few yards from the Italian lines.	Австрийские окопы были ниже, на склоне горы, всего лишь в нескольких ярдах от итальянских позиций.
There had been a little town but it was all rubble.	Раньше на берегу был городок, но его разнесли в щепы.
There was what was left of a railway station and a smashed permanent bridge that could not be repaired and used because it was in plain sight.	Немного дальше были развалины железнодорожной станции и разрушенный мост, который нельзя было починить и использовать, потому что он просматривался со всех сторон.

I went along the narrow road down toward the river, left the car at the dressing station under the hill, crossed the pontoon bridge, which was protected by a shoulder of the mountain, and went through the trenches in the smashed-down town and along the edge of the slope.	Я проехал по узкой дороге вниз, к реке, оставил машину на перевязочном пункте под выступом холма, переправился через понтонный мост, защищенный отрогом горы, и обошел окопы на месте разрушенного городка и у подножия склона.
Everybody was in the dugouts.	Все были в блиндажах.
There were racks of rockets standing to be touched off to call for help from the artillery or to signal with if the telephone wires were cut.	Я увидел сложенные наготове ракеты, которыми пользовались для вызова огневой поддержки артиллерии или для сигнализации, когда была перерезана связь.
It was quiet, hot and dirty.	Было тихо, жарко и грязно.
I looked across the wire at the Austrian lines.	Я посмотрел через проволочные заграждения на австрийские позиции.
Nobody was in sight.	Никого не было видно.
I had a drink with a captain that I knew in one of the dugouts and went back across the bridge.	Я выпил с знакомым капитаном в одном из блиндажей и через мост возвратился назад.
A new wide road was being finished that would go over the mountain and zig-zag down to the bridge.	Достраивалась новая широкая дорога, которая переваливала через гору и зигзагами спускалась к мосту.
When this road was finished the offensive would start.	Наступление должно было начаться, как только эта дорога будет достроена.
It came down through the forest in sharp turns.	Она шла лесом, круто изгибаясь.
The system was to bring everything down the new road and take the empty trucks, carts and loaded ambulances and all returning traffic up the old narrow road.	План был такой: все подвозить по новой дороге, пустые же грузовики и повозки, санитарные машины с ранеными и весь обратный транспорт направлять по старой узкой дороге.
The dressing station was on the Austrian side of the river under the edge of the hill and stretcher-bearers would bring the wounded back across the pontoon bridge.	Перевязочный пункт находился на австрийском берегу под выступом холма, и раненых должны были на носилках нести через понтонный мост.
It would be the same when the offensive started.	Предполагалось сохранить этот порядок и после начала наступления.
As far as I could make out the last mile or so of the new road where it started to level out would be able to be shelled steadily by the Austrians.	Как я себе представлял, последняя миля с небольшим новой дороги, там, где кончался уклон, должна была простреливаться австрийской артиллерией.
It looked as though it might be a mess.	Дело могло обернуться скверно.
But I found a place where the cars would be sheltered after they passed that last badlooking bit and could wait for the wounded to be brought across the pontoon bridge.	Но я нашел место, где можно было укрыть машины после того, как они пройдут этот последний опасный перегон, и где они могли дожидаться, пока раненых перенесут через понтонный мост.
I would have liked to drive over the new road but it was not yet finished.	Мне хотелось проехать по новой дороге, но она не была еще закончена.

It looked wide and well made with a good grade and the turns looked very impressive where you could see them through openings in the forest on the mountain side.	Она была широкая, с хорошо рассчитанным профилем, и ее изгибы выглядели очень живописно в просветах на лесистом склоне горы.
The cars would be all right with their good metal-to-metal brakes and anyway, coming down, they would not be loaded.	Для машин с их сильными тормозами спуск будет нетруден, и, во всяком случае, вниз ведь они пойдут порожняком.
I drove back up the narrow road.	Я поехал по узкой дороге обратно.
Two carabinieri held the car up.	Двое карабинеров задержали машину.
A shell had fallen and while we waited three others fell up the road.	Впереди на дороге разорвался снаряд, и пока мы стояли, разорвалось еще три.
They were seventy-sevens and came with a whishing rush of air, a hard bright burst and flash and then gray smoke that blew across the road.	Это были 77-миллиметровки, и когда они летели, слышен был свистящий шелест, а потом резкий, короткий взрыв, вспышка, и серый дым застилал дорогу.
The carabinieri waved us to go on.	Карабинеры сделали нам знак ехать дальше.
Passing where the shells had landed I avoided the small broken places and smelled the high explosive and the smell of blasted clay and stone and freshly shattered flint.	Поравнявшись с местами взрывов, я объехал небольшие воронки и почувствовал запах взрывчатки и запах развороченной глины, и камня, и свежераздробленного кремня.
I drove back to Gorizia and our villa and, as I said, went to call on Miss Barkley, who was on duty.	Я вернулся в Горицию, на нашу виллу, и, как я уже сказал, пошел к мисс Баркли, которая оказалась на дежурстве.
At dinner I ate very quickly and left for the villa where the British had their hospital.	За обедом я ел очень быстро и сейчас же снова отправился на виллу, где помещался английский госпиталь.
It was really very large and beautiful and there were fine trees in the grounds.	Вилла была очень большая и красивая, и перед домом росли прекрасные деревья.
Miss Barkley was sitting on a bench in the garden.	Мисс Баркли сидела на скамейке в саду.
Miss Ferguson was with her.	С ней была мисс Фергюсон.
They seemed glad to see me and in a little while Miss Ferguson excused herself and went away.	Они, казалось, обрадовались мне, и спустя немного мисс Фергюсон попросила извинения и встала.
«I'll leave you two,» she said. «You get along very well without me.»	– Я вас оставлю вдвоем, – сказала она. – Вы отлично обходитесь без меня.
«Don't go, Helen,» Miss Barkley said.	– Не уходите, Эллен, – сказала мисс Баркли.
"I'd really rather.	– Нет, уж я пойду.
I must write some letters."	Мне надо писать письма.
«Good-night,» I said.	– Покойной ночи, – сказал я.
«Good-night, Mr. Henry.»	– Покойной ночи, мистер Генри.
«Don't write anything that will bother the censor.»	– Не пишите ничего такого, что смутило бы цензора.
"Don't worry.	– Не беспокойтесь.

I only write about what a beautiful place we live in and how brave the Italians are."	Я пишу только про то, в каком красивом месте мы живем и какие все итальянцы храбрые.
«That way you'll be decorated.»	– Продолжайте в том же роде, и вы получите орден.
"That will be nice.	– Буду очень рада.
Good-night, Catherine."	Покойной ночи, Кэтрин.
«I'll see you in a little while,» Miss Barkley said.	– Я скоро зайду к вам, – сказала мисс Баркли.
Miss Ferguson walked away in the dark.	Мисс Фергюсон скрылась в темноте.
«She's nice,» I said.	– Она славная, – сказал я.
"Oh, yes, she's very nice.	– О да. Она очень славная.
She's a nurse."	Она сестра.
«Aren't you a nurse?»	– А вы разве не сестра?
"Oh, no.	– О нет.
I'm something called a V. A. D. We work very hard but no one trusts us."	Я то, что называется VAD. [Voluntary Aid Department (англ.) – женский добровольческий корпус обслуживания действующей армии] Мы работаем очень много, но нам не доверяют.
«Why not?»	– А почему?
"They don't trust us when there's nothing going on.	– Не доверяют тогда, когда дела нет.
When there is really work they trust us."	Когда работы много, тогда доверяют.
«What is the difference?»	– В чем же разница?
"A nurse is like a doctor.	– Сестра – это вроде доктора.
It takes a long time to be.	Нужно долго учиться.
A V. A. D. is a short cut."	А VAD кончают только краткосрочные курсы.
«I see.»	– Понимаю.
"The Italians didn't want women so near the front.	– Итальянцы не хотели допускать женщин так близко к фронту.
So we're all on very special behavior.	Так что у нас тут особый режим.
We don't go out."	Мы никуда не выходим.
«I can come here though.»	– Но я могу приходить сюда?
"Oh, yes.	– Ну конечно.
We're not cloistered."	Здесь не монастырь.
«Let's drop the war.»	– Давайте забудем про войну.
"It's very hard.	– Это не так просто.
There's no place to drop it."	В таком месте трудно забыть про войну.
«Let's drop it anyway.»	– А все-таки забудем.
«All right.»	– Хорошо.

We looked at each other in the dark.	Мы посмотрели друг на друга в темноте.
I thought she was very beautiful and I took her hand.	Она мне показалась очень красивой, и я взял ее за руку.
She let me take it and I held it and put my arm around under her arm.	Она не отняла руки, и я потянулся и обнял ее за талию.
«No,» she said.	– Не надо, – сказала она.
I kept my arm where it was.	Я не отпускал ее.
«Why not?»	– Почему?
«No.»	– Не надо.
«Yes,» I said. «Please.»	– Надо, – сказал я. – Так хорошо.
I leaned forward in the dark to kiss her and there was a sharp stinging flash.	Я наклонился в темноте, чтобы поцеловать ее, и что-то обожгло меня коротко и остро.
She had slapped my face hard.	Она сильно ударила меня по лицу.
Her hand had hit my nose and eyes, and tears came in my eyes from the reflex.	Удар пришелся по глазам и переносице, и на глазах у меня выступили слезы.
«I'm so sorry,» she said.	– Простите меня, – сказала она.
I felt I had a certain advantage.	Я почувствовал за собой некоторое преимущество.
«You were quite right.»	– Вы поступили правильно.
«I'm dreadfully sorry,» she said. "I just couldn't stand the nurse's-eveningoff aspect of it.	– Нет, вы меня, пожалуйста, простите, – сказала она, – Но это так противно получилось – сестра с офицером в выходной вечер.
I didn't mean to hurt you.	Я не хотела сделать вам больно.
I did hurt you, didn't I?"	Вам больно?
She was looking at me in the dark.	Она смотрела на меня в темноте.
I was angry and yet certain, seeing it all ahead like the moves in a chess game.	Я был зол и в то же время испытывал уверенность, зная все наперед, точно ходы в шахматной партии.
«You did exactly right,» I said. «I don't mind at all.»	– Вы поступили совершенно правильно, – сказал я. – Я ничуть не сержусь.
«Poor man.»	– Бедненький!
"You see I've been leading a sort of a funny life.	– Видите ли, я живу довольно нелепой жизнью.
And I never even talk English.	Мне даже не приходится говорить по-английски.
And then you are so very beautiful."	И потом, вы такая красивая.
I looked at her.	Я смотрел на нее.
"You don't need to say a lot of nonsense.	– Зачем вы все это говорите?
I said I was sorry.	Я ведь просила у вас прощения.
We do get along."	Мы уже помирились.

«Yes,» I said. «And we have gotten away from the war.»	– Да, – сказал я. – И мы перестали говорить о войне.
She laughed.	Она засмеялась.
It was the first time I had ever heard her laugh.	Первый раз я услышал, как она смеется.
I watched her face.	Я следил за ее лицом.
«You are sweet,» she said.	– Вы славный, – сказала она.
«No, I'm not.»	– Вовсе нет.
"Yes.	-Да.
You are a dear.	Вы добрый.
I'd be glad to kiss you if you don't mind."	Хотите, я сама вас поцелую?
I looked in her eyes and put my arm around her as I had before and kissed her.	Я посмотрел ей в глаза и снова обнял ее за талию и поцеловал.
I kissed her hard and held her tight and tried to open her lips; they were closed tight.	Я поцеловал ее крепко, и сильно прижал к себе, и старался раскрыть ей губы; они были крепко сжаты.
I was still angry and as I held her suddenly she shivered.	Я все еще был зол, и когда я ее прижал к себе, она вдруг вздрогнула.
I held her close against me and could feel her heart beating and her lips opened and her head went back against my hand and then she was crying on my shoulder.	Я крепко прижимал ее и чувствовал, как бьется ее сердце, и ее губы раскрылись и голова откинулась на мою руку, и я почувствовал, что она плачет у меня на плече.
«Oh, darling,» she said. «You will be good to me, won't you?»	– Милый! – сказала она. – Вы всегда будете добры ко мне, правда?
What the hell, I thought.	«Кой черт», – подумал я.
I stroked her hair and patted her shoulder.	Я погладил ее волосы и потрепал ее по плечу.
She was crying.	Она плакала.
«You will, won't you?» She looked up at me. «Because we're going to have a strange life.»	– Правда, будете? – она подняла на меня глаза. -Потому что у нас будет очень странная жизнь.
After a while I walked with her to the door of the villa and she went in and I walked home.	Немного погодя я проводил ее до дверей виллы, и она вошла, а я отправился домой.
Back at the villa I went upstairs to the room.	Вернувшись домой, я поднялся к себе в комнату.
Rinaldi was lying on his bed.	Ринальди лежал на постели.
He looked at me.	Он посмотрел на меня.
«So you make progress with Miss Barkley?»	– Итак, ваши дела с мисс Баркли подвигаются?
«We are friends.»	– Мы с ней друзья.
«You have that pleasant air of a dog in heat.»	– Вы сейчас похожи на пса в охоте.
I did not understand the word.	Я не понял.
«Of a what?»	– На кого?
He explained.	Он пояснил.

«You,» I said, «have that pleasant air of a dog who–»	– Это вы, – сказал я, – похожи на пса, который...
«Stop it,» he said. «In a little while we would say insulting things.» He laughed.	– Стойте, – сказал он. – Еще немного, и мы наговорим друг другу обидных вещей. – Он засмеялся.
«Good-night,» I said.	– Покойной ночи, – сказал я.
«Good-night, little puppy.»	– Покойной ночи, кутинька.
I knocked over his candle with the pillow and got into bed in the dark.	Я подушкой сшиб его свечу и улегся в темноте.
Rinaldi picked up the candle, lit it and went on reading.	Ринальди поднял свечу, зажег и продолжал читать.
6	Глава шестая
I was away for two days at the posts.	Два дня я объезжал посты.
When I got home it was too late and I did not see Miss Barkley until the next evening.	Когда я вернулся домой, было уже очень поздно, и только на следующий вечер я увиделся с мисс Баркли.
She was not in the garden and I had to wait in the office of the hospital until she came down.	В саду ее не было, и мне пришлось дожидаться в канцелярии госпиталя, когда она спустится вниз.
There were many marble busts on painted wooden pillars along the walls of the room they used for an office.	По стенам комнаты, занятой под канцелярию, стояло много мраморных бюстов на постаментах из раскрашенного дерева.
The hall too, that the office opened on, was lined with them.	Вестибюль перед канцелярией тоже был уставлен ими.
They had the complete marble quality of all looking alike.	По общему свойству мраморных статуй они все казались на одно лицо.
Sculpture had always seemed a dull business–still, bronzes looked like something. But marble busts all looked like a cemetery.	На меня скульптура всегда нагоняла тоску; еще бронза куда ни шло, но мраморные бюсты неизменно напоминают кладбище.
There was one fine cemetery though–the one at Pisa.	Есть, впрочем, одно очень красивое кладбище – в Пизе.
Genoa was the place to see the bad marbles.	Скверных мраморных статуй больше всего в Генуе.
This had been the villa of a very wealthy German and the busts must have cost him plenty.	Эта вилла принадлежала раньше какому-то немецкому богачу, и бюсты, наверно, стоили ему немало денег.
I wondered who had done them and how much he got.	Интересно, чьей они работы и сколько за них было уплачено.
I tried to make out whether they were members of the family or what; but they were all uniformly classical.	Я пытался определить, предки это или еще кто-нибудь; но у них у всех был однообразно-классический вид.
You could not tell anything about them.	Глядя на них, ничего нельзя было угадать.
I sat on a chair and held my cap.	Я сидел на стуле, держа кепи в руках.

We were supposed to wear steel helmets even in Gorizia but they were uncomfortable and too bloody theatrical in a town where the civilian inhabitants had not been evacuated.	Нам полагалось даже в Гориции носить стальные каски, но они были неудобны и казались непристойно бутафорскими в городе, где гражданское население не было эвакуировано.
I wore one when we went up to the posts and carried an English gas mask.	Я свою надевал, когда выезжал на посты, и, кроме того, я имел при себе английский противогаз -противогазовую маску, как их тогда называли.
We were just beginning to get some of them.	Мы только начали получать их.
They were a real mask.	Они и в самом деле были похожи на маски.
Also we were required to wear an automatic pistol; even doctors and sanitary officers.	Все мы также обязаны были носить автоматические пистолеты; даже врачи и офицеры санитарных частей.
I felt it against the back of the chair.	Я ощущал свой пистолет, прислоняясь к спинке стула.
You were liable to arrest if you did not have one worn in plain sight.	Замеченный без пистолета подлежал аресту.
Rinaldi carried a holster stuffed with toilet paper.	Ринальди вместо пистолета набивал кобуру туалетной бумагой.
I wore a real one and felt like a gunman until I practised firing it.	Я носил свой без обмана и чувствовал себя вооруженным до тех пор, пока мне не приходилось стрелять из него.
It was an Astra 7.65 caliber with a short barrel and it jumped so sharply when you let it off that there was no question of hitting anything.	Это был пистолет системы «астра», калибра 7.65, с коротким стволом, который так подскакивал при спуске курка, что попасть в цель было совершенно немыслимо.
I practised with it, holding below the target and trying to master the jerk of the ridiculous short barrel until I could hit within a yard of where I aimed at twenty paces and then the ridiculousness of carrying a pistol at all came over me and I soon forgot it and carried it flopping against the small of my back with no feeling at all except a vague sort of shame when I met English-speaking people.	Упражняясь в стрельбе, я брал прицел ниже мишени и старался сдержать судорогу нелепого ствола, и наконец я научился с двадцати шагов попадать не дальше ярда от намеченной цели, и тогда мне вдруг стало ясно, как нелепо вообще носить пистолет, и вскоре я забыл о нем, и он болтался у меня сзади на поясе, не вызывая никаких чувств, кроме разве легкого стыда при встрече с англичанами или американцами.
I sat now in the chair and an orderly of some sort looked at me disapprovingly from behind a desk while I looked at the marble floor, the pillars with the marble busts, and the frescoes on the wall and waited for Miss Barkley.	И вот теперь я сидел на стуле, и дежурный канцелярист неодобрительно поглядывал на меня из-за конторки, а я рассматривал мраморный пол, постаменты с мраморными бюстами и фрески на стенах в ожидании мисс Баркли.
The frescoes were not bad.	Фрески были недурны.
Any frescoes were good when they started to peel and flake off.	Фрески всегда хороши, когда краска на них начинает трескаться и осыпаться.
I saw Catherine Barkley coming down the hall, and stood up.	Я увидел, что Кэтрин Баркли вошла в вестибюль, и встал.
She did not seem tall walking toward me but she looked very lovely.	Она не казалась высокой, когда шла мне навстречу, но она была очень хороша.
«Good-evening, Mr. Henry,» she said.	– Добрый вечер, мистер Генри, – сказала она.

«How do you do?» I said.	– Добрый вечер, – сказал я.
The orderly was listening behind the desk.	Канцелярист за конторкой прислушивался.
«Shall we sit here or go out in the garden?»	– Посидим здесь или выйдем в сад?
"Let's go out.	– Давайте выйдем.
It's much cooler."	В саду прохладнее.
I walked behind her out into the garden, the orderly looking after us.	Я пошел за ней к двери, канцелярист глядел нам вслед.
When we were out on the gravel drive she said,	Когда мы уже шли по усыпанной гравием дорожке, она сказала:
«Where have you been?»	-Где вы были?
«I've been out on post.»	– Я выезжал на посты.
«You couldn't have sent me a note?»	– И вы не могли меня предупредить хоть запиской?
«No,» I said. "Not very well.	– Нет, – сказал я. – Не вышло.
I thought I was coming back."	Я думал, что вернусь в тот же день.
«You ought to have let me know, darling.»	– Все-таки нужно было дать мне знать, милый.
We were off the driveway, walking under the trees.	Мы свернули с аллеи и шли дорожкой под деревьями.
I took her hands, then stopped and kissed her.	Я взял ее за руку, потом остановился и поцеловал ее.
«Isn't there anywhere we can go?»	– Нельзя ли нам пойти куда-нибудь?
«No,» she said. "We have to just walk here.	– Нет, – сказала она. – Мы можем только гулять здесь.
You've been away a long time."	Вас очень долго не было.
"This is the third day.	– Сегодня третий день.
But I'm back now."	Но теперь я вернулся.
She looked at me,	Она посмотрела на меня.
«And you do love me?»	– И вы меня любите?
«Yes.»	-Да.
«You did say you loved me, didn't you?»	– Правда, ведь вы сказали, что вы меня любите?
«Yes,» I lied. «I love you.»	– Да, – солгал я. – Я люблю вас.
I had not said it before.	Я не говорил этого раньше.
«And you call me Catherine?»	– И вы будете звать меня Кэтрин?
«Catherine.»	– Кэтрин.
We walked on a way and were stopped under a tree.	Мы прошли еще немного и опять остановились под деревом.
«Say, 'I've come back to Catherine in the night.»	– Скажите: ночью я вернулся к Кэтрин.
«I've come back to Catherine in the night.»	– Ночью я вернулся к Кэтрин.

«Oh, darling, you have come back, haven't you?»	– Милый, вы ведь вернулись, правда?
«Yes.»	-Да.
"I love you so and it's been awful.	– Я так вас люблю, и это было так ужасно.
You won't go away?"	Вы больше не уедете?
"No.	– Нет.
I'll always come back."	Я всегда буду возвращаться.
"Oh, I love you so.	– Я вас так люблю.
Please put your hand there again."	Положите опять сюда руку.
«It's not been away.»	– Она все время здесь.
I turned her so I could see her face when I kissed her and I saw that her eyes were shut.	Я повернул ее к себе, так что мне видно было ее лицо, когда я целовал ее, и я увидел, что ее глаза закрыты.
I kissed both her shut eyes.	Я поцеловал ее закрытые глаза.
I thought she was probably a little crazy.	Я решил, что она, должно быть, слегка помешанная.
It was all right if she was.	Но не все ли равно?
I did not care what I was getting into.	Я не думал о том, чем это может кончиться.
This was better than going every evening to the house for officers where the girls climbed all over you and put your cap on backward as a sign of affection between their trips upstairs with brother officers.	Это было лучше, чем каждый вечер ходить в офицерский публичный дом, где девицы виснут у вас на шее и в знак своего расположения, в промежутках между путешествиями наверх с другими офицерами, надевают ваше кепи задом наперед.
I knew I did not love Catherine Barkley nor had any idea of loving her.	Я знал, что не люблю Кэтрин Баркли, и не собирался ее любить.
This was a game, like bridge, in which you said things instead of playing cards.	Это была игра, как бридж, только вместо карт были слова.
Like bridge you had to pretend you were playing for money or playing for some stakes.	Как в бридже, нужно было делать вид, что играешь на деньги или еще на что-нибудь.
Nobody had mentioned what the stakes were.	О том, на что шла игра, не было сказано ни слова.
It was all right with me.	Но мне было все равно.
«I wish there was some place we could go,» I said.	– Куда бы нам пойти, – сказал я.
I was experiencing the masculine difficulty of making love very long standing up.	Как всякий мужчина, я не умел долго любезничать стоя.
«There isn't any place,» she said.	– Некуда, – сказала она.
She came back from wherever she had been.	Она вернулась на землю из того мира, где была.
«We might sit there just for a little while.»	– Посидим тут немножко.
We sat on the flat stone bench and I held Catherine Barkley's hand.	Мы сели на плоскую каменную скамью, и я взял Кэтрин Баркли за руку.
She would not let me put my arm around her.	Она не позволила мне обнять ее.

«Are you very tired?» she asked.	– Вы очень устали? – спросила она.
«No.»	– Нет.
She looked down at the grass.	Она смотрела вниз, на траву.
«This is a rotten game we play, isn't it?»	– Скверную игру мы с вами затеяли.
«What game?»	– Какую игру?
«Don't be dull.»	– Не прикидывайтесь дурачком.
«I'm not, on purpose.»	-Я и не думаю.
«You're a nice boy,» she said. "And you play it as well as you know how.	– Вы славный, – сказала она, – и вы стараетесь играть как можно лучше.
But it's a rotten game."	Но игра все-таки скверная.
«Do you always know what people think?»	– Вы всегда угадываете чужие мысли?
"Not always.	– Не всегда.
But I do with you.	Но ваши я знаю.
You don't have to pretend you love me.	Вам незачем притворяться, что вы меня любите.
That's over for the evening.	На сегодня с этим кончено.
Is there anything you'd like to talk about?"	О чем бы вы хотели теперь поговорить?
«But I do love you.»	– Но я вас в самом деле люблю.
"Please let's not lie when we don't have to.	– Знаете что, не будем лгать, когда в этом нет надобности.
I had a very fine little show and I'm all right now.	Вы очень мило провели свою роль, и теперь все в порядке.
You see I'm not mad and I'm not gone off.	Я ведь не совсем сумасшедшая.
It's only a little sometimes."	На меня если и находит, то чуть-чуть и ненадолго.
I pressed her hand,	Я сжал ее руку.
«Dear Catherine.»	– Кэтрин, дорогая...
"It sounds very funny now–Catherine.	– Как смешно это звучит сейчас: «Кэтрин».
You don't pronounce it very much alike.	Вы не всегда одинаково это произносите.
But you're very nice.	Но вы очень славный.
You're a very good boy."	Вы очень добрый, очень.
«That's what the priest said.»	– Это и наш священник говорит.
"Yes, you're very good.	– Да, вы добрый.
And you will come and see me?"	И вы будете навещать меня?
«Of course.»	– Конечно.
"And you don't have to say you love me.	– И вам незачем говорить, что вы меня любите.
That's all over for a while." She stood up and put out her hand. «Good-night.»	С этим пока что кончено. – Она встала и протянула мне руку. – Спокойной ночи.
I wanted to kiss her.	Я хотел поцеловать ее.

«No,» she said. «I'm awfully tired.»	– Нет, – сказала она. – Я страшно устала.
«Kiss me, though,» I said.	– А все-таки поцелуйте меня, – сказал я.
«I'm awfully tired, darling.»	– Я страшно устала, милый.
«Kiss me.»	– Поцелуйте меня.
«Do you want to very much?»	-Вам очень хочется?
«Yes.»	– Очень.
We kissed and she broke away suddenly.	Мы поцеловались, но она вдруг вырвалась.
"No.	– Не надо.
Good-night, please, darling."	Спокойной ночи, милый.
We walked to the door and I saw her go in and down the hall.	Мы дошли до дверей, и я видел, как она переступила порог и пошла по вестибюлю.
I liked to watch her move.	Мне нравилось следить за ее движениями.
She went on down the hall.	Она скрылась в коридоре.
I went on home.	Я пошел домой.
It was a hot night and there was a good deal going on up in the mountains.	Ночь была душная, и наверху, в горах, не стихало ни на минуту.
I watched the flashes on San Gabriele.	Видны были вспышки на Сан-Габриеле.
I stopped in front of the Villa Rossa.	Перед «Вилла-Росса» я остановился.
The shutters were up but it was still going on inside.	Ставни были закрыты, но внутри еще шумели.
Somebody was singing.	Кто-то пел.
I went on home.	Я поднялся к себе.
Rinaldi came in while I was undressing.	Ринальди вошел, когда я раздевался.
«Ah, ha!» he said. "It does not go so well.	– Ага, – сказал он. – Дело не идет на лад.
Baby is puzzled."	Бэби в смущении.
«Where have you been?»	-Где вы были?
"At the Villa Rossa.	-На
It was very edifying, baby.	«Вилла-Росса». Очень пользительно для души, бэби.
We all sang.	Мы пели хором.
Where have you been?"	А вы где были?
«Calling on the British.»	– Заходил к англичанам.
«Thank God I did not become involved with the British.»	– Слава богу, что я не спутался с англичанами.
7	Глава седьмая

I came back the next afternoon from our first mountain post and stopped the car at the smistimento where the wounded and sick were sorted by their papers and the papers marked for the different hospitals.	На следующий день, возвращаясь с первого горного поста, я остановил машину у smistimento, [эвакопункт (итал.)] где раненые и больные распределялись по их документам и на документах делалась отметка о направлении в тот или иной госпиталь.
I had been driving and I sat in the car and the driver took the papers in.	Я сам вел машину и остался сидеть у руля, а шофер понес документы для отметки.
It was a hot day and the sky was very bright and blue and the road was white and dusty.	День был жаркий, и небо было очень синее и яркое, а дорога белая и пыльная.
I sat in the high seat of the Fiat and thought about nothing.	Я сидел на высоком сиденье фиата и ни о чем не думал.
A regiment went by in the road and I watched them pass.	Мимо по дороге проходил полк, и я смотрел, как шагают ряды.
The men were hot and sweating.	Люди были разморены и потны.
Some wore their steel helmets but most of them carried them slung from their packs.	Некоторые были в стальных касках, но большинство несло их прицепленными к ранцам.
Most of the helmets were too big and came down almost over the ears of the men who wore them.	Многим каски были слишком велики и почти накрывали уши.
The officers all wore helmets; better-fitting helmets.	Офицеры все были в касках, но подобранных по размеру.
It was half of the brigata Basilicata.	Это была часть бригады Базиликата.
I identified them by their red and white striped collar mark.	Я узнал их полосатые, красные с белым, петлицы.
There were stragglers going by long after the regiment had passed–men who could not keep up with their platoons.	Полк уже давно прошел, но мимо все еще тянулись отставшие, – те, кто не в силах был шагать в ногу со своим отделением.
They were sweaty, dusty and tired.	Они были измучены, все в поту и в пыли.
Some looked pretty bad.	Некоторые казались совсем больными.
A soldier came along after the last of the stragglers.	Когда последний отставший прошел, на дороге показался еще солдат.
He was walking with a limp.	Он шел прихрамывая.
He stopped and sat down beside the road.	Он остановился и сел у дороги.
I got down and went over.	Я вылез и подошел к нему.
«What's the matter?»	– Что с вами?
He looked at me, then stood up.	Он посмотрел на меня, потом встал.
«I'm going on.»	– Я уже иду.
«What's the trouble?»	-А в чем дело?
«– the war.»	– Все война, ну ее к...
«What's wrong with your leg?»	– Что с вашей ногой?
"It's not my leg.	-Не в ноге дело.

I got a rupture."	У меня грыжа.
«Why don't you ride with the transport?» I asked. «Why don't you go to the hospital?»	– Почему же вы идете пешком? – спросил я. -Почему вы не в госпитале?
"They won't let me.	– Не пускают.
The lieutenant said I slipped the truss on purpose."	Лейтенант говорит, что я нарочно сбросил бандаж.
«Let me feel it.»	– Покажите мне.
«It's way out.»	– Она вышла.
«Which side is it on?»	– С какой стороны?
«Here.»	– Вот здесь.
I felt it.	Я ощупал его живот.
«Cough,» I said.	– Кашляните, – сказал я.
"I'm afraid it will make it bigger.	– Как бы от этого не стало хуже.
It's twice as big as it was this morning."	Она уже и так вдвое больше, чем утром.
«Sit down,» I said. «As soon as I get the papers on these wounded I'll take you along the road and drop you with your medical officers.»	– Садитесь в машину, – сказал я. – Когда бумаги моих раненых будут готовы, я сам отвезу вас и сдам в вашу санитарную часть.
«He'll say I did it on purpose.»	– Он скажет, что я нарочно.
«They can't do anything,» I said. "It's not a wound.	– Тут они не смогут придраться, – сказал я. – Это не рана.
You've had it before, haven't you?"	У вас ведь это было и раньше?
«But I lost the truss.»	– Но я потерял бандаж.
«They'll send you to a hospital.»	– Вас направят в госпиталь.
«Can't I stay here, Tenente?»	– А нельзя мне с вами остаться, tenente?
«No, I haven't any papers for you.»	– Нет, у меня нет на вас документов.
The driver came out of the door with the papers for the wounded in the car.	В дверях показался шофер с документами раненых, которых мы везли.
"Four for 105.	– Четверых в сто пятый.
Two for 132," he said.	Двоих в сто тридцать второй, – сказал он.
They were hospitals beyond the river.	Это были госпитали на другом берегу.
«You drive,» I said.	– Садитесь за руль, – сказал я.
I helped the soldier with the rupture up on the seat with us.	Я помог солдату с грыжей взобраться на сиденье рядом с нами.
«You speak English?» he asked.	– Вы говорите по-английски? – спросил он.
«Sure.»	-Да.
«How you like this goddam war?»	– Что вы скажете об этой проклятой войне?
«Rotten.»	– Скверная штука.
"I say it's rotten.	– Еще бы не скверная, черт дери.

Jesus Christ, I say it's rotten."	Еще бы не скверная.
«Were you in the States?»	– Вы бывали в Штатах?
"Sure.	– Бывал.
In Pittsburgh.	В Питтсбурге.
I knew you was an American."	Я догадался, что вы американец.
«Don't I talk Italian good enough?»	– Разве я плохо говорю по-итальянски?
«I knew you was an American all right.»	– Я сразу догадался, что вы американец.
«Another American,» said the driver in Italian looking at the hernia man.	– Еще один американец, – сказал шофер по-итальянски, взглянув на солдата с грыжей.
"Listen, lootenant.	– Послушайте, лейтенант.
Do you have to take me to that regiment?"	Вы непременно должны меня доставить в полк?
«Yes.»	-Да.
"Because the captain doctor knew I had this rupture.	– Штука-то в том, что старший врач знает про мою грыжу.
I threw away the goddam truss so it would get bad and I wouldn't have to go to the line again."	Я выбросил к черту бандаж, чтобы мне стало хуже и не пришлось опять идти на передовую.
«I see.»	– Понимаю.
«Couldn't you take me no place else?»	– Может, вы отвезете меня куда-нибудь в другое место?
"If it was closer to the front I could take you to a first medical post.	– Будь мы ближе к фронту, я мог бы сдать вас на первый медицинский пункт.
But back here you've got to have papers."	Но здесь, в тылу, нельзя без документов.
«If I go back they'll make me get operated on and then they'll put me in the line all the time.»	– Если я вернусь, мне сделают операцию, а потом все время будут держать на передовой.
I thought it over.	Я подумал.
«You wouldn't want to go in the line all the time, would you?» he asked.	– Хотели бы вы все время торчать на передовой? -спросил он.
«No.»	– Нет.
«Jesus Christ, ain't this a goddam war?»	– О, черт! – сказал он. – Что за мерзость эта война.
«Listen,» I said. "You get out and fall down by the road and get a bump on your head and I'll pick you up on our way back and take you to a hospital.	– Слушайте, – сказал я. – Выйдите из машины, упадите и набейте себе шишку на голове, а я на обратном пути захвачу вас и отвезу в госпиталь.
We'll stop by the road here, Aldo."	Мы на минуту остановимся, Альдо.
We stopped at the side of the road.	Мы съехали на обочину и остановились.
I helped him down.	Я помог ему вылезть.
«I'll be right here, lieutenant,» he said.	– Здесь вы меня и найдете, лейтенант, – сказал он.
«So long,» I said.	– До свидания, – сказал я.

We went on and passed the regiment about a mile ahead, then crossed the river, cloudy with snow-water and running fast through the spiles of the bridge, to ride along the road across the plain and deliver the wounded at the two hospitals.	Мы поехали дальше и обогнали полк приблизительно в миле пути, потом переправились через реку, мутную от талого снега и быстро бегущую между устоев моста, и дорогой, пересекающей равнину, добрались до госпиталей, где нужно было сдать раненых.
I drove coming back and went fast with the empty car to find the man from Pittsburgh.	На обратном пути я сам сидел у руля и быстро гнал пустую машину туда, где ждал солдат из Питтсбурга.
First we passed the regiment, hotter and slower than ever: then the stragglers.	Сначала мы миновали полк, еще более разморенный и двигавшийся еще медленнее; потом отставших.
Then we saw a horse ambulance stopped by the road.	Потом мы увидели посреди дороги санитарную повозку.
Two men were lifting the hernia man to put him in.	Двое санитаров поднимали солдата с грыжей.
They had come back for him.	Они вернулись за ним.
He shook his head at me.	Увидя меня, он покачал головой.
His helmet was off and his forehead was bleeding below the hair line.	Его каска свалилась, и лоб, у самых волос, был окровавлен.
His nose was skinned and there was dust on the bloody patch and dust in his hair.	На носу была содрана кожа, и на кровавую ссадину налипла пыль, и в волосах тоже была пыль.
«Look at the bump, lieutenant!» he shouted. "Nothing to do.	– Посмотрите, какая шишка, лейтенант, – закричал он. – Но ничего не поделаешь.
They come back for me."	Они вернулись за мной.
When I got back to the villa it was five o'clock and I went out where we washed the cars, to take a shower.	Когда я вернулся на виллу, было пять часов, и я пошел туда, где мыли машины, принять душ.
Then I made out my report in my room, sitting in my trousers and an undershirt in front of the open window.	Потом я составлял рапорт, сидя в своей комнате у открытого окна, в брюках и нижней рубашке.
In two days the offensive was to start and I would go with the cars to Plava.	Наступление было назначено на послезавтра, и я должен был выехать со своими машинами к Плаве.
It was a long time since I had written to the States and I knew I should write but I had let it go so long that it was almost impossible to write now.	Уже давно я не писал в Штаты, и я знал, что нужно написать, но я столько времени откладывал это, что теперь писать было уже почти невозможно.
There was nothing to write about.	Не о чем было писать.
I sent a couple of army Zona di Guerra post-cards, crossing out everything except, I am well.	Я послал несколько открыток Zona di Guerra [военная зона (итал.)], вычеркнув из текста все, кроме «я жив и здоров».
That should handle them.	Так скорее дойдут.
Those post-cards would be very fine in America; strange and mysterious.	Эти открытки очень понравятся в Америке -необычные и таинственные.

This was a strange and mysterious war zone but I supposed it was quite well run and grim compared to other wars with the Austrians.	Необычной и таинственной была война в этой зоне, но мне она казалась хорошо обдуманной и жестокой по сравнению с другими войнами, которые велись против австрийцев.
The Austrian army was created to give Napoleon victories; any Napoleon.	Австрийская армия была создана ради побед Наполеона – любого Наполеона.
I wished we had a Napoleon, but instead we had Ii Generale Cadorna, fat and prosperous and Vittorio Emmanuele, the tiny man with the long thin neck and the goat beard.	Хорошо, если бы и у нас был Наполеон, но у нас был только II Generale Cadorna, жирный и благоденствующий, и Vittorio-Emmanuele, маленький человек с худой длинной шеей и козлиной бородкой.
Over on the right they had the Duke of Aosta.	В правобережной армии был герцог Аоста.
Maybe he was too good-looking to be a. great general but he looked like a man.	Пожалуй, он был слишком красив для великого полководца, но у него была внешность настоящего мужчины.
Lots of them would have liked him to be king.	Многие хотели бы, чтоб королем был он.
He looked like a king.	У него была внешность короля.
He was the King's uncle and commanded the third army.	Он приходился королю дядей и командовал третьей армией.
We were in the second army.	Мы были во второй армии.
There were some British batteries up with the third army.	В третьей армии было несколько английских батарей.
I had met two gunners from that lot, in Milan.	В Милане я познакомился с двумя английскими артиллеристами оттуда.
They were very nice and we had a big evening.	Они были очень милые, и мы отлично провели вечер.
They were big and shy and embarrassed and very appreciative together of anything that happened.	Они были большие и застенчивые, и все их смущало и в то же время очень им нравилось.
I wish that I was with the British.	Лучше бы мне служить в английской армии.
It would have been much simpler.	Все было бы проще.
Still I would probably have been killed.	Но я бы, наверно, погиб.
Not in this ambulance business.	Ну, в санитарном отряде едва ли.
Yes, even in the ambulance business.	Нет, даже и в санитарном отряде.
British ambulance drivers were killed sometimes.	Случалось, и шоферы английских санитарных машин погибали.
Well, I knew I would not be killed.	Но я знал, что не погибну.
Not in this war.	В эту войну нет.
It did not have anything to do with me.	Она ко мне не имела никакого отношения.
It seemed no more dangerous to me myself than war in the movies.	Для меня она казалась не более опасной, чем война в кино.
I wished to God it was over though.	Все-таки я от души желал, чтобы она кончилась.
Maybe it would finish this summer.	Может быть, этим летом будет конец.

Maybe the Austrians would crack.	Может быть, австрийцев побьют.
They had always cracked in other wars.	Их всегда били в прежних войнах.
What was the matter with this war?	А что особенного в этой войне?
Everybody said the French were through.	Все говорят, что французы выдохлись.
Rinaldi said that the French had mutinied and troops marched on Paris.	Ринальди рассказывал, что французские солдаты взбунтовались и войска пошли на Париж.
I asked him what happened and he said,	Я спросил его, что же было дальше, и он сказал:
«Oh, they stopped them.»	«Ну, их остановили».
I wanted to go to Austria without war.	Мне хотелось побывать в Австрии без всякой войны.
I wanted to go to the Black Forest.	Мне хотелось побывать в Шварцвальде.
I wanted to go to the Hartz Mountains.	Мне хотелось побывать на Гарце.
Where were the Hartz Mountains anyway?	А где это Гарц, между прочим?
They were fighting in the Carpathians.	Бои теперь шли в Карпатах.
I did not want to go there anyway.	Туда мне не хотелось.
It might be good though.	Хотя, пожалуй, и это было бы недурно.
I could go to Spain if there was no war.	Не будь войны, я мог бы поехать в Испанию.
The sun was going down and the day was cooling off.	Солнце уже садилось, и день остывал.
After supper I would go and see Catherine Barkley.	После ужина я пойду к Кэтрин Баркли.
I wish she were here now.	Мне хотелось, чтобы она сейчас была здесь со мной.
I wished I were in Milan with her.	Мне хотелось, чтобы мы вместе были в Милане.
I would like to eat at the Cova and then walk down the Via Manzoni in the hot evening and cross over and turn off along the canal and go to the hotel with Catherine Barkley.	Хорошо бы поужинать в «Кова» и потом душным вечером пройти по Виа-Манцони, и перейти мост, и свернуть вдоль канала, и пойти в отель с Кэтрин Баркли.
Maybe she would.	Может быть, она пошла бы.
Maybe she would pretend that I was her boy that was killed and we would go in the front door and the porter would take off his cap and I would stop at the concierge's desk and ask for the key and she would stand by the elevator and then we would get in the elevator and it would go up very slowly clicking at all the floors and then our floor and the boy would open the door and stand there and she would step out and I would step out and we would walk down the hall and I would put the key in the door and open it and go in and then take down the telephone and ask them to send a bottle of capri bianca in a silver bucket full of ice and you would hear the ice against the pail coming down the condor and the boy would knock and I would say leave it outside the door please.	Может быть, она представила бы себе, будто я -тот офицер, которого убили на Сомме, и вот мы входим в главный подъезд и швейцар снимает фуражку и я останавливаюсь у конторки портье спросить ключ и она дожидается у лифта и потом мы входим в кабину лифта и он ползет вверх очень медленно позвякивая на каждом этаже а потом вот и наш этаж и мальчик-лифтер отворяет дверь и она выходит и я выхожу и мы идем по коридору и я ключом отпираю дверь и вхожу и потом снимаю телефонную трубку и прошу чтобы принесли бутылку капри бьянка в серебряном ведерке полном льда и слышно как лед звенит в ведерке все ближе по коридору и мальчик стучится и я говорю поставьте пожалуйста у двери.

Because we would not wear any clothes because it was so hot and the window open and the swallows flying over the roofs of the houses and when it was dark afterward and you went to the window very small bats hunting over the houses and close down over the trees and we would drink the capri and the door locked and it hot and only a sheet and the whole night and we would both love each other all night in the hot night in Milan.	Потому что мы все с себя сбросили потому что так жарко и окно раскрыто и ласточки летают над крышами домов и когда уже совсем стемнеет и подойдешь к окну крошечные летучие мыши носятся над домами и над верхушками деревьев и мы пьем капри и дверь на запоре и так жарко и только простыня и целая ночь и мы всю ночь любим друг друга жаркой ночью в Милане.
That was how it ought to be.	Вот так все должно быть.
I would eat quickly and go and see Catherine Barkley.	Я быстро поужинаю и пойду к Кэтрин Баркли.
They talked too much at the mess and I drank wine because tonight we were not all brothers unless I drank a little and talked with the priest about Archbishop Ireland who was, it seemed, a noble man and with whose injustice, the injustices he had received and in which I participated as an American, and of which I had never heard, I feigned acquaintance.	За столом слишком много было разговоров, и я пил вино, потому что сегодня вечером мы не были бы братьями, если б я не выпил немного, и я разговаривал со священником об архиепископе Айрленде, по-видимому очень достойном человеке, об его несправедливой судьбе, о несправедливостях по отношению к нему, в которых я, как американец, был отчасти повинен, и о которых я понятия не имел, но делал вид, что мне все это отлично известно.
It would have been impolite not to have known something of them when I had listened to such a splendid explanation of their causes which were, after all, it seemed, misunderstandings.	Было бы невежливо ничего об этом не знать, выслушав такое блестящее объяснение сути всего дела, в конце концов, видимо, основанного на недоразумении.
I thought he had a fine name and he came from Minnesota which made a lovely name: Ireland of Minnesota, Ireland of Wisconsin, Ireland of Michigan. What made it pretty was that it sounded like Island.	Я нашел, что у него очень красивое имя, и к тому же он был родом из Миннесоты, так что имя выходило действительно чудесное: Айрленд Миннесотский, Айрленд Висконсинский, Айрленд Мичиганский.
No that wasn't it.	Нет, не в том дело.
There was more to it than that.	Тут дело гораздо глубже.
Yes, father.	Да, отец мой.
That is true, father.	Верно, отец мой.
Perhaps, father.	Возможно, отец мой.
No, father.	Нет, отец мой.
Well, maybe yes, father.	Что ж, может быть, и так, отец мой.
You know more about it than I do, father.	Вам лучше знать, отец мой.
The priest was good but dull.	Священник был хороший, но скучный.
The officers were not good but dull.	Офицеры были не хорошие, но скучные.
The King was good but dull.	Король был хороший, но скучный.
The wine was bad but not dull.	Вино было плохое, но не скучное.
It took the enamel off your teeth and left it on the roof of your mouth.	Оно снимало с зубов эмаль и оставляло ее на нёбе.

«And the priest was locked up,» Rocca said, "because they found the three per cent bonds on his person.	– И священника посадили за решетку, – говорил Рокка, – потому что нашли при нем трехпроцентные бумаги.
It was in France of course.	Это было во Франции, конечно.
Here they would never have arrested him.	Здесь бы его никогда не арестовали.
He denied all knowledge of the five per cent bonds.	Он утверждал, что решительно ничего не знает о пятипроцентных.
This took place at Bйziers.	Случилось все это в Безье.
I was there and reading of it in the paper, went to the jail and asked to see the priest.	Я как раз там был и, прочтя об этом в газетах, отправился в тюрьму и попросил, чтобы меня допустили к священнику.
It was quite evident he had stolen the bonds."	Было совершенно очевидно, что бумаги он украл.
«I don't believe a word of this,» Rinaldi said.	– Не верю ни одному слову, – сказал Ринальди.
«Just as you like,» Rocca said. "But I am telling it for our priest here.	– Это как вам угодно, – сказал Рокка. – Но я рассказываю об этом для нашего священника.
It is very informative.	История очень поучительная.
He is a priest; he will appreciate it."	Он священник, он ее сумеет оценить.
The priest smiled.	Священник улыбнулся.
«Go on,» he said. «I am listening.»	– Продолжайте, – сказал он. – Я слушаю.
"Of course some of the bonds were not accounted for but the priest had all of the three per cent bonds and several local obligations, I forget exactly what they were.	– Конечно, часть бумаг так и не нашли, но все трехпроцентные оказались у священника, и еще облигации каких-то местных займов, не помню точно каких.
So I went to the jail, now this is the point of the story, and I stood outside his cell and I said as though I were going to confession,	Итак, я пришел в тюрьму, – вот тут-то и начинается самое интересное, – и стою у его камеры и говорю, будто перед исповедью:
'Bless me, father, for you have sinned."	«Благословите меня, отец мой, ибо вы согрешили».
There was great laughter from everybody.	Все громко захохотали.
«And what did he say?» asked the priest.	– И что же он ответил? – спросил священник.
Rocca ignored this and went on to explain the joke to me. «You see the point, don't you?» It seemed it was a very funny joke if you understood it properly.	Рокка не обратил на него внимания и принялся растолковывать мне смысл шутки: – Понимаете, в чем тут соль? – по-видимому, это была очень остроумная шутка, если ее правильно понять.
They poured me more wine and I told the story about the English private soldier who was placed under the shower bath.	Мне подлили еще вина, и я рассказал анекдот об английском рядовом, которого поставили под душ.
Then the major told the story of the eleven Czecho-slovaks and the Hungarian corporal.	Потом майор рассказал анекдот об одиннадцати чехословаках и венгерском капрале.
After some more wine I told the story of the jockey who found the penny.	Выпив еще вина, я рассказал анекдот о жокее, который нашел пенни.

The major said there was an Italian story something like that about the duchess who could not sleep at night.	Майор сказал, что есть забавный итальянский анекдот о герцогине, которой не спалось по ночам.
At this point the priest left and I told the story about the travelling salesman who arrived at five o'clock in the morning at Marseilles when the mistral was blowing.	Тут священник ушел, и я рассказал анекдот о коммивояжере, который приехал в Марсель в пять часов утра, когда дул мистраль.
The major said he had heard a report that I could drink.	Майор сказал, что до него дошли слухи, что я умею пить.
I denied this.	Я отрицал это.
He said it was true and by the corpse of Bacchus we would test whether it was true or not.	Он сказал, что это верно и что, Бахус свидетель, он проверит, так это или нет.
Not Bacchus, I said.	Только не Бахус, сказал я.
Not Baлchus.	Не Бахус.
Yes, Bacchus, he said.	Да, Бахус, сказал он.
I should drink cup for cup and glass for glass with Bassi, Fillipo Vincenza.	Я должен пить на выдержку с Басси Филиппе Винченца.
Bassi said no that was no test because he had already drunk twice as much as I.	Басси сказал нет, это несправедливо, потому что он уже выпил вдвое больше, чем я.
I said that was a foul lie and, Bacchus or no Bacchus, Fillipo Vincenza Bassi or Bassi Fillippo Vicenza had never touched a drop all evening and what was his name anyway?	Я сказал, что это гнусная ложь, Бахус или не Бахус, Филиппе Винченца Басси или Басси Филиппе Винченца ни капли не проглотил за весь вечер, и как его, собственно, зовут?
He said was my name Frederico Enrico or Enrico Federico?	Он спросил, а как меня зовут – Энрико Федерико или Федерико Энрико?
I said let the best man win, Bacchus barred, and the major started us with red wine in mugs.	Я сказал, Бахуса к черту, а кто крепче, тот и победит, и майор дал нам старт кружками красного вина.
Half-way through the wine I did not want any more.	Выпив половину кружки, я не захотел продолжать.
I remembered where I was going.	Я вспомнил, куда иду.
«Bassi wins,» I said. "He's a better man than I am.	– Басси победил, – сказал я. – Он крепче.
I have to go."	Мне пора идти.
«He does really,» said Rinaldi. "He has a rendezvous.	– Верно, ему пора, – сказал Ринальди. – У него свидание.
I know all about it."	Уж я знаю.
«I have to go.»	– Мне пора идти.
«Another night,» said Bassi. «Another night when you feel stronger.»	– До другого раза, – сказал Басси. – До другого раза, когда у вас сил будет больше.
He slapped me on the shoulder.	Он хлопнул меня по плечу.
There were lighted candles on the table.	На столе горели свечи.
All the officers were very happy.	Все офицеры были очень веселы.

«Good-night, gentlemen,» I said.	– Спокойной ночи, господа, – сказал я.
Rinaldi went out with me.	Ринальди вышел вместе со мной.
We stood outside the door on the patch and he said,	Мы остановились на дворе у подъезда, и он сказал:
«You better not go up there drunk.»	– Вы бы лучше не ходили туда пьяным.
"I'm not drunk, Rinin.	-Я не пьян, Ринин.
Really."	Честное слово.
«You'd better chew some coffee.»	– Вы бы хоть пожевали кофейных зерен.
«Nonsense.»	– Ерунда.
"I'll get some, baby.	– Я вам сейчас принесу, бэби.
You walk up and down." He came back with a handful of roasted coffee beans. «Chew those, baby, and God be with you.»	Пока погуляйте здесь. – Он вернулся с пригоршней жареных кофейных зерен. – Пожуйте, бэби, и да хранит вас бог.
«Bacchus,» I said.	– Бахус, – сказал я.
«I'll walk down with you.»	– Я провожу вас.
«I'm perfectly all right.»	-Да я в полном порядке.
We walked along together through the town and I chewed the coffee.	Мы шли вдвоем по городу, и я жевал кофейные зерна.
At the gate of the driveway that led up to the British villa, Rinaldi said good-night.	У въезда в аллею, которая вела к вилле англичан, Ринальди пожелал мне спокойной ночи.
«Good-night,» I said. «Why don't you come in?»	– Спокойной ночи, – сказал я. – Почему бы и вам не зайти?
He shook his head.	Он покачал головой.
«No,» he said. «I like the simpler pleasures.»	– Нет, – сказал он. – Я предпочитаю более простые удовольствия.
«Thank you for the coffee beans.»	– Спасибо за кофейные зерна.
"Nothing, baby.	– Не стоит, бэби.
Nothing."	Не стоит.
J started down the driveway.	Я пошел по аллее.
The outlines of the cypresses that lined it were sharp and clear.	Очертания кипарисов по сторонам были четкие и ясные.
I looked back and saw Rinaldi standing watching me and waved to him.	Я оглянулся и увидел, что Ринальди стоит и смотрит мне вслед, и я помахал ему рукой.
I sat in the reception hail of the villa, waiting for Catherine Barkley to come down.	Я сидел в приемной виллы, ожидая Кэтрин Баркли.
Some one was coming down the hallway.	Кто-то вошел в вестибюль.
I stood up, but it was not Catherine.	Я встал, но это была не Кэтрин.
It was Miss Ferguson.	Это была мисс Фергюсон.

«Hello,» she said. «Catherine asked me to tell you she was sorry she couldn't see you this evening.»	– Хэлло, – сказала она. – Кэтрин просила меня передать вам, что, к сожалению, она сегодня не может с вами увидеться.
"I'm so sorry.	– Как жаль.
I hope she's not ill."	Она не больна, надеюсь?
«She's not awfully well.»	– Она не совсем здорова.
«Will you tell her how sorry I am?»	– Скажите ей, пожалуйста, что я очень огорчен.
«Yes, I will.»	– Скажу.
«Do you think it would be any good to try and see her tomorrow?»	– А может быть, мне зайти завтра утром?
«Yes, I do.»	– Зайдите.
«Thank you very much,» I said. «Good-night.»	– Очень вам благодарен, – сказал я. – Покойной ночи.
I went out the door and suddenly I felt lonely and empty.	Я вышел из приемной, и мне вдруг стало тоскливо и неуютно.
I had treated seeing Catherine very lightly, I had gotten somewhat drunk and had nearly forgotten to come but when I could not see her there I was feeling lonely and hollow.	Я очень небрежно относился к свиданию с Кэтрин, я напился и едва не забыл прийти, но когда оказалось, что я ее не увижу, мне стало тоскливо и я почувствовал себя одиноким.
8	Глава восьмая
The next afternoon we heard there was to be an attack up the river that night and that we were to take four cars there.	На другой день мы узнали, что ночью в верховьях реки будет атака и мы должны выехать туда с четырьмя машинами.
Nobody knew anything about it although they all spoke with great positiveness and strategical knowledge.	Никто ничего не знал толком, хотя все говорили с большим апломбом, выказывая свои стратегические познания.
I was riding in the first car and as we passed the entry to the British hospital I told the driver to stop.	Я сидел в первой машине, и когда мы проезжали мимо ворот английского госпиталя, я велел шоферу остановиться.
The other cars pulled up.	Остальные машины затормозили.
I got out and told the driver to go on and that if we had not caught up to them at the junction of the road to Cormons to wait there.	Я вышел и велел шоферам ехать дальше и ждать нас на перекрестке у Кормонской дороги, если мы их не нагоним раньше.
I hurried up the driveway and inside the reception hall I asked for Miss Barkley.	Я торопливым шагом прошел по аллее и, войдя в приемную, попросил вызвать мисс Баркли.
«She's on duty.»	– Она на дежурстве.
«Could I see her just for a moment?»	– Нельзя ли мне повидать ее на одну минуту?
They sent an orderly to see and she came back with him.	Послали санитара узнать, и он вернулся с ней вместе.
"I stopped to ask if you were better.	– Я зашел узнать о вашем здоровье.
They told me you were on duty, so I asked to see you."	Мне сказали, что вы на дежурстве, и я попросил вас вызвать.

«I'm quite well,» she said, «I think the heat knocked me over yesterday.»	– Я вполне здорова, – сказала она. – Вероятно, это от жары меня вчера разморило.
«I have to go.»	– Мне надо идти.
«I'll just step out the door a minute.»	-Я на минутку выйду с вами.
«And you're all right?» I asked outside.	– Вы себя совсем хорошо чувствуете? – спросил я, когда мы вышли.
"Yes, darling.	– Да, милый.
Are you coming to-night?"	Вы сегодня придете?
"No.	– Нет.
I'm leaving now for a show up above Plava."	Я сейчас еду – сегодня потеха на Плаве.
«A show?»	– Потеха?
«I don't think it's anything.»	– Едва ли будет что-нибудь серьезное.
«And you'll be back?»	– А когда вы вернетесь?
«To-morrow.»	– Завтра.
She was unclasping something from her neck.	Она что-то расстегнула и сняла с шеи.
She put it in my hand.	Она вложила это мне в руку.
«It's a Saint Anthony,» she said. «And come to-morrow night.»	– Это святой Антоний, – сказала она. – А завтра вечером приходите.
«You're not a Catholic, are you?»	– Разве вы католичка?
"No.	– Нет.
But they say a Saint Anthony's very useful."	Но святой Антоний, говорят, очень помогает.
"I'll take care of him for you.	– Буду беречь его ради вас.
Good-by."	Прощайте.
«No,» she said, «not good-by.»	– Нет, – сказала она. – Не прощайте.
«All right.»	– Слушаюсь.
"Be a good boy and be careful.	– Будьте умницей и берегите себя.
No, you can't kiss me here.	Нет, здесь нельзя целоваться.
You can't."	Нельзя.
«All right.»	– Слушаюсь.
I looked back and saw her standing on the steps.	Я оглянулся и увидел, что она стоит на ступенях.
She waved and I kissed my hand and held it out.	Она помахала мне рукой, и я послал ей воздушный поцелуй.
She waved again and then I was out of the driveway and climbing up into the seat of the ambulance and we started.	Она еще помахала рукой, и потом аллея кончилась, и я уже усаживался в машину, и мы тронулись.
The Saint Anthony was in a little white metal capsule.	Святой Антоний был в маленьком медальоне из белого металла.

I opened the capsule and spilled him out into my hand.	Я открыл медальон и вытряхнул его на ладонь.
«Saint Anthony?» asked the driver.	– Святой Антоний? – спросил шофер.
«Yes.»	-Да.
«I have one.» His right hand left the wheel and opened a button on his tunic and pulled it out from under his shirt. □"See?"	– У меня тоже есть. – Его правая рука отпустила руль, отстегнула пуговицу и вытащила из-под рубашки такой же медальон. – Видите?
I put my Saint Anthony back in the capsule, spilled the thin gold chain together and put it all in my breast pocket.	Я положил святого Антония обратно в медальон, собрал в комок тоненькую золотую цепочку и все вместе спрятал в боковой карман.
«You don't wear him?»	– Вы его не наденете на шею?
«No.»	– Нет.
"It's better to wear him.	– Лучше надеть.
That's what it's for."	А иначе зачем он?
«All right,» I said.	– Хорошо, – сказал я.
I undid the clasp of the gold chain and put it around my neck and clasped it.	Я расстегнул замок золотой цепочки, надел ее на шею и снова застегнул замок.
The saint hung down on the Outside of my uniform and I undid the throat of my tunic, unbuttoned the shirt collar and dropped him in under the shirt.	Святой повис на моем форменном френче, и я раскрыл ворот, отстегнул воротник рубашки и опустил святого Антония под рубашку.
I felt him in his metal box against my chest while we drove.	Сидя в машине, я чувствовал на груди его металлический футляр.
Then I forgot about him.	Скоро я позабыл о нем.
After I was wounded I never found him.	После своего ранения я его больше не видел.
Some one probably got it at one of the dressing stations.	Вероятно, его снял кто-нибудь на перевязочном пункте.
We drove fast when we were over the bridge and soon we saw the dust of the other cars ahead down the road.	Переправившись через мост, мы поехали быстрее, и скоро впереди на дороге мы увидели пыль от остальных машин.
The road curved and we saw the three cars looking quite small, the dust rising from the wheels and going off through the trees.	Дорога сделала петлю, и мы увидели все три машины; они казались совсем маленькими, пыль вставала из-под колес и уходила за деревья.
We caught them and passed them and turned off on a road that climbed up into the hills.	Мы поравнялись с ними, обогнали их и свернули на другую дорогу, которая шла в гору.
Driving in convoy is not unpleasant if you are the first car and I settled back in the seat and watched the country.	Ехать в колонне совсем не плохо, если находишься в головной машине, и я уселся поудобнее и стал смотреть по сторонам.
We were in the foothills on the near side of the river and as the road mounted there were the high mountains off to the north with snow still on the tops.	Мы ехали по предгорью со стороны реки, и когда дорога забралась выше, на севере показались высокие вершины, на которых уже лежал снег.
I looked back and saw the three cars all climbing, spaced by the interval of their dust.	Я оглянулся и увидел, как остальные три машины поднимаются в гору, отделенные друг от друга облаками пыли.

We passed a long column of loaded mules, the drivers walking along beside the mules wearing red fezzes.	Мы миновали длинный караван навьюченных мулов; рядом с мулами шли погонщики в красных фесках.
They were bersaglieri.	Это были берсальеры.
Beyond the mule train the road was empty and we climbed through the hills and then went down over the shoulder of a long hill into a river-valley.	После каравана мулов нам уже больше ничего не попадалось навстречу, и мы взбирались с холма на холм и потом длинным отлогим склоном спустились в речную долину.
There were trees along both sides of the road and through the right line of trees I saw the river, the water clear, fast and shallow.	Здесь дорога была обсажена деревьями, и за правой шпалерой деревьев я увидел реку, неглубокую, прозрачную и быструю.
The river was low and there were stretches of sand and pebbles with a narrow channel of water and sometimes the water spread like a sheen over the pebbly bed.	Река обмелела и текла узкими протоками среди полос песка и гальки, а иногда, как сияние, разливалась по устланному галькой дну.
Close to the bank I saw deep pools, the water blue like the sky.	У самого берега я видел глубокие ямы, вода в них была голубая, как небо.
I saw arched stone bridges over the river where tracks turned off from the road and we passed stone farmhouses with pear trees candelabraed against their south walls and low stone walls in the fields.	Я видел каменные мостики, дугой перекинутые через реку, к которым вели тропинки, ответвлявшиеся от дороги, и каменные крестьянские дома с канделябрами грушевых деревьев вдоль южной стены, и низкие каменные ограды в полях.
The road went up the valley a long way and then we turned off and commenced to climb into the hills again.	Дорога долго шла по долине, а потом мы свернули и снова стали подниматься в гору.
The road climbed steeply going up and back and forth through chestnut woods to level finally along a ridge.	Дорога круто поднималась вверх, вилась и кружила в каштановой роще и наконец пошла вдоль кряжа горы.
I could look down through the woods and see, far below, with the sun on it, the line of the river that separated the two armies.	В просветах между деревьями видна была долина, и там, далеко внизу, блестела на солнце извилина реки, разделявшей две армии.
We went along the rough new military road that followed the crest of the ridge and I looked to the north at the two ranges of mountains, green and dark to the snow-line and then white and lovely in the sun.	Мы поехали по новой каменистой военной дороге, проложенной по самому гребню кряжа, и я смотрел на север, где тянулись две цепи гор, зеленые и темные до линии вечных снегов, а выше белые и яркие в лучах солнца.
Then, as the road mounted along the ridge, I saw a third range of mountains, higher snow mountains, that looked chalky white and furrowed, with strange planes, and then there were mountains far off beyond all these that you could hardly tell if you really saw.	Потом, когда опять начался подъем, я увидел третью цепь гор, высокие снеговые горы, белые, как мел, и изрезанные причудливыми складками, а за ними вдалеке вставали еще горы, и нельзя было сказать, видишь ли их или это только кажется.
Those were all the Austrians' mountains and we had nothing like them.	Это все были австрийские горы, а у нас таких не было.
Ahead there was a rounded turn-off in the road to the right and looking down I could see the road dropping through the trees.	Впереди был закругленный поворот направо, и в просвет между деревьями я увидел, как дорога дальше круто спускается вниз.

There were troops on this road and motor trucks and mules with mountain guns and as we went down, keeping to the side, I could see the river far down below, the line of ties and rails running along it, the old bridge where the railway crossed to the other side and across, under a hill beyond the river, the broken houses of the little town that was to be taken.	По этой дороге двигались войска, и грузовики, и мулы с горными орудиями, и когда мы ехали по ней вниз, держась у самого края, мне была видна река далеко внизу, шпалы и рельсы, бегущие рядом, старый железнодорожный мост, а за рекой, у подножья горы, разрушенные дома городка, который мы должны были взять.
It was nearly dark when we came down and turned onto the main road that ran beside the river.	Уже почти стемнело, когда мы спустились вниз и выехали на главную дорогу, проложенную вдоль берега реки.
9	Глава девятая
The road was crowded and there were screens of corn-stalk and straw matting on both sides and matting over the top so that it was like the entrance at a circus or a native village.	Дорога была запружена транспортом и людьми; по обе стороны ее тянулись щиты из рогожи и соломенных циновок, и циновки перекрывали ее сверху, делая похожей на вход в цирк или селение дикарей.
We drove slowly in this matting-covered tunnel and came out onto a bare cleared space where the railway station had been.	Мы медленно продвигались по этому соломенному туннелю и наконец выехали на голое, расчищенное место, где прежде была железнодорожная станция.
The road here was below the level of the river bank and all along the side of the sunken road there were holes dug in the bank with infantry in them.	Дальше дорога была прорыта в береговой насыпи, и по всей длине ее в насыпи были сделаны укрытия, и в них засела пехота.
The sun was going down and looking up along the bank as we drove I saw the Austrian observation balloons above the hills on the other side dark against the sunset.	Солнце садилось, и, глядя поверх насыпи, я видел австрийские наблюдательные аэростаты, темневшие на закатном небе над горами по ту сторону реки.
We parked the cars beyond a brickyard.	Мы поставили машины за развалинами кирпичного завода.
The ovens and some deep holes had been equipped as dressing stations.	В обжигательных печах и нескольких глубоких ямах оборудованы были перевязочные пункты.
There were three doctors that I knew.	Среди врачей было трое моих знакомых.
I talked with the major and learned that when it should start and our cars should be loaded we would drive them back along the screened road and up to the main road along the ridge where there would be a post and other cars to clear them.	Главный врач сказал мне, что когда начнется и наши машины примут раненых, мы повезем их замаскированной дорогой вдоль берега и потом вверх, к перевалу, где расположен пост и где раненых будут ждать другие машины.
He hoped the road would not jam.	Только бы на дороге не образовалась пробка, сказал он.
It was a one-road show.	Другого пути не было.
The road was screened because it was in sight of the Austrians across the river.	Дорогу замаскировали, потому что она просматривалась с австрийского берега.
Here at the brickyard we were sheltered from rifle or machine-gun fire by the river bank.	Здесь, на кирпичном заводе, береговая насыпь защищала нас от ружейного и пулеметного огня.
There was one smashed bridge across the river.	Через реку вел только один полуразрушенный мост.

They were going to put over another bridge when the bombardment started and some troops were to cross at the shallows up above at the bend of the river.	Когда начнется артиллерийский обстрел, наведут еще один мост, а часть войск переправится вброд у изгиба реки, где мелко.
The major was a little man with upturned mustaches.	Главный врач был низенький человек с подкрученными кверху усами.
He had been in the war in Libya and wore two woundstripes.	Он был в чине майора, участвовал в ливийской войне и имел две нашивки за ранения.
He said that if the thing went well he would see that I was decorated.	Он сказал, что, если все пройдет хорошо, он представит меня к награде.
I said I hoped it would go well but that he was too kind.	Я сказал, что, надеюсь, все пройдет хорошо, и поблагодарил его за доброту.
I asked him if there was a big dugout where the drivers could stay and he sent a soldier to show me.	Я спросил, есть ли здесь большой блиндаж, где могли бы поместиться шоферы, и он вызвал солдата проводить меня.
I went with him and found the dugout, which was very good.	Я пошел за солдатом, и мы очень быстро дошли до блиндажа, который оказался очень удобным.
The drivers were pleased with it and I left them there.	Шоферы были довольны, и я оставил их там.
The major asked me to have a drink with him and two other officers.	Г лавный врач пригласил меня выпить с ним и еще с двумя офицерами.
We drank rum and it was very friendly.	Мы выпили рому, и я почувствовал себя среди друзей.
Outside it was getting dark.	Становилось темно.
I asked what time the attack was to he and they said as soon as it was dark.	Я спросил, в котором часу начнется атака, и мне сказали, что как только совсем стемнеет.
I went back to the drivers.	Я вернулся к шоферам.
They were sitting in the dugout talking and when I came in they stopped.	Они сидели в блиндаже и разговаривали, и когда я вошел, они замолчали.
I gave them each a package of cigarettes, Macedonias, loosely packed cigarettes that spilled tobacco and needed to have the ends twisted before you smoked them.	Я дал им по пачке сигарет «Македония», слабо набитых сигарет, из которых сыпался табак, и нужно было закрутить конец, прежде чем закуривать.
Manera lit his lighter and passed it around.	Маньера чиркнул зажигалкой и дал всем закурить.
The lighter was shaped like a Fiat radiator.	Зажигалка была сделана в виде радиатора фиата.
I told them what I had heard.	Я рассказал им все, что узнал.
«Why didn't we see the post when we came down?» Passini asked.	– Почему мы не видели поста, когда сюда ехали? -спросил Пассини.
«It was just beyond where we turned off.»	– Он как раз за поворотом, где мы свернули.
«That road will be a dirty mess,» Manera said.	– Да, весело будет ехать по этой дороге, – сказал Маньера.
«They'll shell the – out of us.»	– Дадут нам жизни австрийцы, так их и так.
«Probably.»	-Уж будьте покойны.
"What about eating, lieutenant?	– А как насчет того, чтобы поесть, лейтенант?

We won't get a chance to eat after this thing starts."	Когда начнется, нечего будет и думать об еде.
«I'll go and see now,» I said.	– Сейчас пойду узнаю, – сказал я.
«You want us to stay here or can we look around?»	– Нам тут сидеть или можно выйти наружу?
«Better stay here.»	– Лучше сидите тут.
I went back to the major's dugout and he said the field kitchen would be along and the drivers could come and get their stew.	Я вернулся к главному врачу, и он сказал, что походная кухня сейчас прибудет и шоферы могут прийти за похлебкой.
He would loan them mess tins if they did not have them.	Котелки он им даст, если у них своих нет.
I said I thought they had them.	Я сказал, что, кажется, у них есть свои.
I went back and told the drivers I would get them as soon as the food came.	Я вернулся назад и сказал шоферам, что приду за ними, как только привезут еду.
Manera said he hoped it would come before the bombardment started.	Маньера сказал, что хорошо бы, ее привезли прежде, чем начнется обстрел.
They were silent until I went out.	Они молчали, пока я не ушел.
They were all mechanics and hated the war.	Они все четверо были механики и ненавидели войну.
I went out to look at the cars and see what was going on and then came back and sat down in the dugout with the four drivers.	Я пошел проведать машины и посмотреть, что делается кругом, а затем вернулся в блиндаж к шоферам.
We sat on the ground with our backs against the wall and smoked.	Мы все сидели на земле, прислонившись к стенке, и курили.
Outside it was nearly dark.	Снаружи было уже почти темно.
The earth of the dugout was warm and dry and I let my shoulders back against the wall, sitting on the small of my back, and relaxed.	Земля в блиндаже была теплая и сухая, и я прислонился к стенке плечами и расслабил все мышцы тела.
«Who goes to the attack?» asked Gavuzzi.	– Кто идет в атаку? – спросил Гавуцци.
«Bersaglieri.»	– Берсальеры.
«All bersaglieri?»	– Одни берсальеры?
«I think so.»	– Кажется, да.
«There aren't enough troops here for a real attack.»	– Для настоящей атаки здесь слишком мало войск.
«It is probably to draw attention from where the real attack will be.»	– Вероятно, это просто диверсия, а настоящая атака будет не здесь.
«Do the men know that who attack?»	– А солдаты, которые идут в атаку, это знают?
«I don't think so.»	– Не думаю.
«Of course they don't,» Manera said. «They wouldn't attack if they did.»	– Конечно, не знают, – сказал Маньера. – Знали бы, так не пошли бы.
«Yes, they would,» Passini said. «Bersaglieri are fools.»	– Еще как пошли бы, – сказал Пассини. -Берсальеры дураки.
«They are brave and have good discipline,» I said.	– Они храбрые солдаты и соблюдают дисциплину, – сказал я.

"They are big through the chest by measurement, and healthy.	– Они здоровые парни, и у них у всех грудь широченная.
But they are still fools."	Но все равно они дураки.
«The granatieri are tall,» Manera said.	– Вот гренадеры молодцы, – сказал Маньера.
This was a joke.	Это была шутка.
They all laughed.	Все четверо захохотали.
«Were you there, Tenente, when they wouldn't attack and they shot every tenth man?»	– Это при вас было, tenente, когда они отказались идти, а потом каждого десятого расстреляли?
«No.»	– Нет.
"It is true.	– Было такое дело.
They lined them up afterward and took every tenth man.	Их выстроили и отсчитали каждого десятого.
Carabinieri shot them."	Карабинеры их расстреливали.
«Carabinieri,» said Passini and spat on the floor. "But those grenadiers; all over six feet.	– Карабинеры, – сказал Пассини и сплюнул на землю. – Но гренадеры-то: шести футов росту.
They wouldn't attack."	И отказались идти.
«If everybody would not attack the war would be over,» Manera said.	– Вот отказались бы все, и война бы кончилась, -сказал Маньера.
"It wasn't that way with the granatieri.	– Ну, гренадеры вовсе об этом не думали.
They were afraid.	Просто струсили.
The officers all came from such good families."	Офицеры-то все были из знати.
«Some of the officers went alone.»	– А некоторые офицеры одни пошли.
«A sergeant shot two officers who would not get out.»	– Двоих офицеров застрелил сержант за то, что они не хотели идти.
«Some troops went out.»	– Некоторые рядовые тоже пошли.
«Those that went out were not lined up when they took the tenth men.»	– Которые пошли, тех и не выстраивали, когда брали десятого.
«One of those shot by the carabinieri is from my town,» Passini said. "He was a big smart tall boy to be in the granatieri.	– Однако моего земляка там расстреляли, – сказал Пассини. – Большой такой, красивый парень, высокий, как раз для гренадера.
Always in Rome.	Вечно в Риме.
Always with the girls.	Вечно с девочками.
Always with the carabinieri." He laughed. "Now they have a guard outside his house with a bayonet and nobody can come to see his mother and father and sisters and his father loses his civil rights and cannot even vote.	Вечно с карабинерами. – Он засмеялся. – Теперь у его дома поставили часового со штыком, и никто не смеет навещать его мать, и отца, и сестер, а его отца лишили всех гражданских прав, и даже голосовать он не может.
They are all without law to protect them.	И закон их больше не защищает.
Anybody can take their property."	Всякий приходи и бери у них что хочешь.

«If it wasn't that that happens to their families nobody would go to the attack.»	– Если б не страх, что семье грозит такое, никто бы не пошел в атаку.
"Yes.	– Ну да.
Alpini would.	Альпийские стрелки пошли бы.
These V. E. soldiers would.	Полк Виктора-Эммануила пошел бы.
Some bersaglieri."	Пожалуй, и берсальеры тоже.
"Bersaglieri have run too.	– А ведь и берсальеры удирали.
Now they try to forget it."	Теперь они стараются забыть об этом.
"You should not let us talk this way, Tenente.	– Вы напрасно позволяете нам вести такие разговоры, tenente.
Evviva l'esercito," Passini said sarcastically.	Evviva l'esercito! [Да здравствует армия! (итал.)] -ехидно заметил Пассини.
«I know how you talk,» I said. «But as long as you drive the cars and behave–»	– Я эти разговоры уже слышал, – сказал я. – Но покуда вы сидите за рулем и делаете свое дело...
«–and don't talk so other officers can hear,» Manera finished.	– ...и говорите достаточно тихо, чтобы не могли услышать другие офицеры, – закончил Маньера.
«I believe we should get the war over,» I said. "It would not finish it if one side stopped fighting.	– Я считаю, что мы должны довести войну до конца, – сказал я. – Война не кончится, если одна сторона перестанет драться.
It would only be worse if we stopped fighting."	Будет только хуже, если мы перестанем драться.
«It could not be worse,» Passini said respectfully. «There is nothing worse than war.»	– Хуже быть не может, – почтительно сказал Пассини. – Нет ничего хуже войны.
«Defeat is worse.»	– Поражение еще хуже.
«I do not believe it,» Passini said still respectfully. "What is defeat?	– Вряд ли, – сказал Пассини по-прежнему почтительно. – Что такое поражение?
You go home."	Ну, вернемся домой.
"They come after you.	– Враг пойдет за вами.
They take your home.	Возьмет ваш дом.
They take your sisters."	Возьмет ваших сестер.
«I don't believe it,» Passini said. "They can't do that to everybody.	– Едва ли, – сказал Пассини. – Так уж за каждым и пойдет.
Let everybody defend his home.	Пусть каждый защищает свой дом.
Let them keep their sisters in the house."	Пусть не выпускает сестер за дверь.
"They hang you.	– Вас повесят.
They come and make you be a soldier again.	Вас возьмут и отправят опять воевать.
Not in the auto-ambulance, in the infantry."	И не в санитарный транспорт, а в пехоту.
«They can't hang every one.»	-Так уж каждого и повесят.
«An outside nation can't make you be a soldier,» Manera said. «At the first battle you all run.»	– Не может чужое государство заставить за себя воевать, – сказал Маньера. – В первом же сражении все разбегутся.

«Like the Tchecos.»	– Как чехи.
«I think you do not know anything about being conquered and so you think it is not bad.»	– Вы просто не знаете, что значит быть побежденным, вот вам и кажется, что это не так уж плохо.
«Tenente,» Passini said. "We understand you let us talk.	– Tenente, – сказал Пассини, – вы как будто разрешили нам говорить.
Listen.	Так вот, слушайте.
There is nothing as bad as war.	Страшнее войны ничего нет.
We in the auto-ambulance cannot even realize at all how bad it is.	Мы тут в санитарных частях даже не можем понять, какая это страшная штука – война.
When people realize how bad it is they cannot do anything to stop it because they go crazy.	А те, кто поймет, как это страшно, те уже не могут помешать этому, потому что сходят с ума.
There are some people who never realize.	Есть люди, которым никогда не понять.
There are people who are afraid of their officers.	Есть люди, которые боятся своих офицеров.
It is with them the war is made."	Вот такими и делают войну.
«I know it is bad but we must finish it.»	– Я знаю, что война – страшная вещь, но мы должны довести ее до конца.
"It doesn't finish.	– Конца нет.
There is no finish to a war."	Война не имеет конца.
«Yes there is.»	– Нет, конец есть.
Passini shook his head.	Пассини покачал головой.
"War is not won by victory.	– Войну не выигрывают победами.
What if we take San Gabriele?	Ну, возьмем мы Сан-Габриеле.
What if we take the Carso and Monfalcone and Trieste?	Ну, возьмем Карсо, и Монфальконе, и Триест.
Where are we then?	А потом что?
Did you see all the far mountains to-day?	Видели вы сегодня все те дальние горы?
Do you think we could take all them too?	Что же, вы думаете, мы можем их все взять?
Only if the Austrians stop fighting.	Только если австрийцы перестанут драться.
One side must stop fighting.	Одна сторона должна перестать драться.
Why don't we stop fighting?	Почему не перестать драться нам?
If they come down into Italy they will get tired and go away.	Если они доберутся до Италии, они устанут и уйдут обратно.
They have their own country.	У них есть своя родина.
But no, instead there is a war."	Так нет же, непременно нужно воевать.
«You're an orator.»	– Вы настоящий оратор.
"We think.	– Мы думаем.
We read.	Мы читаем.

We are not peasants.	Мы не крестьяне.
We are mechanics.	Мы механики.
But even the peasants know better than to believe in a war.	Но даже крестьяне не такие дураки, чтобы верить в войну.
Everybody hates this war."	Все ненавидят эту войну.
"There is a class that controls a country that is stupid and does not realize anything and never can.	– Страной правит класс, который глуп и ничего не понимает и не поймет никогда.
That is why we have this war."	Вот почему мы воюем.
«Also they make money out of it.»	– Эти люди еще наживаются на войне.
«Most of them don't,» said Passini. "They are too stupid.	– Многие даже и не наживаются, – сказал Пассини. – Они слишком глупы.
They do it for nothing.	Они делают это просто так.
For stupidity."	Из глупости.
«We must shut up,» said Manera. «We talk too much even for the Tenente.»	– Ну, хватит, – сказал Маньера. – Мы слишком разболтались, даже для tenente.
«He likes it,» said Passini. «We will convert him.»	– Ему это нравится, – сказал Пассини. – Мы его обратим в свою веру.
«But now we will shut up,» Manera said.	– Но пока хватит, – сказал Маньера.
«Do we eat yet, Tenente?» Gavuzzi asked.	– Что ж, дадут нам поесть, tenente? – спросил Гавуцци.
«I will go and see,» I said.	– Сейчас я узнаю, – сказал я.
Gordini stood up and went outside with me.	Гордини встал и вышел вместе со мной.
"Is there anything I can do, Tenente?	– Может, что-нибудь нужно сделать, tenente?
Can I help in any way?" He was the quietest one of the four.	Я вам ничем не могу помочь? – он был самый тихий из всех четырех.
«Come with me if you want,» I said, «and we'll see.»	– Если хотите, идемте со мной, – сказал я, – узнаем, как там.
It was dark outside and the long light from the search-lights was moving over the mountains.	Было уже совсем темно, и длинные лучи прожекторов сновали над горами.
There were big search-lights on that front mounted on camions that you passed sometimes on the roads at night, close behind the lines, the camion stopped a little off the road, an officer directing the light and the crew scared.	На нашем фронте в ходу были огромные прожекторы, установленные на грузовиках, и порой, проезжая ночью близ самых позиций, можно было увидеть такой грузовик, остановившийся в стороне от дороги, офицера, направляющего свет, и перепуганную команду.
We crossed the brickyard, and stopped at the main dressing station.	Мы прошли заводским двором и остановились у главного перевязочного пункта.
There was a little shelter of green branches outside over the entrance and in the dark the night wind rustled the leaves dried by the sun.	Снаружи над входом был небольшой навес из зеленых ветвей, и ночной ветер шуршал в темноте высохшими на солнце листьями.
Inside there was a light.	Внутри был свет.

The major was at the telephone sitting on a box.	Главный врач, сидя на ящике, говорил по телефону.
One of the medical captains said the attack had been put forward an hour.	Один из врачей сказал мне, что атака на час отложена.
He offered me a glass of cognac.	Он предложил мне коньяку.
I looked at the board tables, the instruments shining in the light, the basins and the stoppered bottles.	Я оглядел длинные столы, инструменты, сверкающие при свете, тазы и бутыли с притертыми пробками.
Gordini stood behind me.	Гордини стоял за моей спиной.
The major got up from the telephone.	Главный врач отошел от телефона.
«It starts now,» he said. «It has been put back again.»	– Сейчас начинается, – сказал он. – Решили не откладывать.
I looked outside, it was dark and the Austrian search-lights were moving on the mountains behind us.	Я выглянул наружу, было темно, и лучи австрийских прожекторов сновали над горами позади нас.
It was quiet for a moment still, then from all the guns behind us the bombardment started.	С минуту было тихо, потом все орудия позади нас открыли огонь.
«Savoia,» said the major.	– Савойя, – сказал главный врач.
«About the soup, major,» I said.	– А где обед? – спросил я.
He did not hear me.	Он не слышал.
I repeated it.	Я повторил.
«It hasn't come up.»	– Еще не подвезли.
A big shell came in and burst outside in the brickyard.	Большой снаряд пролетел и разорвался на заводском дворе.
Another burst and in the noise you could hear the smaller noise of the brick and dirt raining down.	Еще один разорвался, и в шуме разрыва можно было расслышать более дробный шум от осколков кирпича и комьев грязи, дождем сыпавшихся вниз.
«What is there to eat?»	– Что-нибудь найдется перекусить?
«We have a little pasta asciutta,» the major said.	– Есть немного pasta asciutta [блюдо из макарон (итал.)], – сказал главный врач.
«I'll take what you can give me.»	– Давайте что есть.
The major spoke to an orderly who went out of sight in the back and came back with a metal basin of cold cooked macaroni.	Г лавный врач сказал что-то санитару, тот скрылся в глубине помещения и вынес оттуда металлический таз с холодными макаронами.
I handed it to Gordini.	Я передал его Гордини.
«Have you any cheese?»	– Нет ли сыра?
The major spoke grudgingly to the orderly who ducked back into the hole again and came out with a quarter of a white cheese.	Главный врач ворчливо сказал еще что-то санитару, тот снова нырнул вглубь и принес четверть круга белого сыра.
«Thank you very much,» I said.	– Спасибо, – сказал я.
«You'd better not go out.»	– Я вам не советую сейчас идти.

Outside something was set down beside the entrance.	Что-то поставили на землю у входа снаружи.
One of the two men who had carried it looked in.	Один из санитаров, которые принесли это, заглянул внутрь.
«Bring him in,» said the major. "What's the matter with you?	– Давайте его сюда, – сказал главный врач. – Ну, в чем дело?
Do you want us to come outside and get him?"	Прикажете нам самим выйти и взять его?
The two stretcher-bearers picked up the man under the arms and by the legs and brought him in.	Санитары подхватили раненого под руки и за ноги и внесли в помещение.
«Slit the tunic,» the major said.	– Разрежьте рукав, – сказал главный врач.
He held a forceps with some gauze in the end.	Он держал пинцет с куском марли.
The two captains took off their coats.	Остальные два врача сняли шинели.
«Get out of here,» the major said to the two stretcher-bearers.	– Ступайте, – сказал главный врач санитарам.
«Come on,» I said to Gordini.	– Идемте, tenente, – сказал Гордини.
«You better wait until the shelling is over,» the major said over his shoulder.	– Подождите лучше, пока огонь прекратится. – не оборачиваясь, сказал главный врач.
«They want to eat,» I said.	– Люди голодны, – сказал я.
«As you wish.»	– Ну, как вам угодно.
Outside we ran across the brickyard.	Выйдя на заводской двор, мы пустились бежать.
A shell burst short near the river bank.	У самого берега разорвался снаряд.
Then there was one that we did not hear coming until the sudden rush.	Другого мы не слышали, пока вдруг не ударило возле нас.
We both went flat and with the flash and bump of the burst and the smell heard the singing off of the fragments and the rattle of falling brick.	Мы оба плашмя бросились на землю и в шуме и грохоте разрыва услышали жужжание осколков и стук падающих кирпичей.
Gordini got up and ran for the dugout.	Гордини поднялся на ноги и побежал к блиндажу.
I was after him, holding the cheese, its smooth surface covered with brick dust.	Я бежал за ним, держа в руках сыр, весь в кирпичной пыли, облепившей его гладкую поверхность.
Inside the dugout were the three drivers sitting against the wall, smoking.	В блиндаже три шофера по-прежнему сидели у стены и курили.
«Here, you patriots,» I said.	– Ну, вот вам, патриоты, – сказал я.
«How are the cars?» Manera asked.	– Как там машины? – спросил Маньера.
«All right.»	– В порядке, – сказал я.
«Did they scare you, Tenente?»	– Напугались, tenente?
«You're damned right,» I said.	– Есть грех, – сказал я.
I took out my knife, opened it, wiped off the blade and pared off the dirty outside surface of the cheese.	Я вынул свой ножик, открыл его, вытер лезвие и соскоблил верхний слой сыра.
Gavuzzi handed me the basin of macaroni.	Гавуцци протянул мне таз с макаронами.
«Start in to eat, Tenente.»	– Начинайте вы.

«No,» I said. "Put it on the floor.	– Нет, – сказал я. – Поставьте на пол.
We'll all eat."	Будем есть все вместе.
«There are no forks.»	– Вилок нет.
«What the hell,» I said in English.	– Ну и черт с ними, – сказал я по-английски.
I cut the cheese into pieces and laid them on the macaroni.	Я разрезал сыр на куски и разложил на макаронах.
«Sit down to it,» I said.	– Прошу, – сказал я.
They sat down and waited.	Они придвинулись и ждали.
I put thumb and fingers into the macaroni and lifted.	Я погрузил пальцы в макароны и стал тащить.
A mass loosened.	Потянулась клейкая масса.
«Lift it high, Tenente.»	– Повыше поднимайте, tenente.
I lifted it to arm's length and the strands cleared.	Я поднял руку до уровня плеча, и макароны отстали.
I lowered it into the mouth, sucked and snapped in the ends, and chewed, then took a bite of cheese, chewed, and then a drink of the wine.	Я опустил их в рот, втянул и поймал губами концы, прожевал, потом взял кусочек сыру, прожевал и запил глотком вина.
It tasted of rusty metal.	Вино отдавало ржавым металлом.
I handed the canteen back to Passini.	Я передал флягу Пассини.
«It's rotten,» he said. "It's been in there too long.	– Дрянь, – сказал я. – Слишком долго оставалось во фляге.
I had it in the car."	Я вез ее с собой в машине.
They were all eating, holding their chins close over the basin, tipping their heads back, sucking in the ends.	Все четверо ели, наклоняя подбородки к самому тазу, откидывая назад головы, всасывая концы.
I took another mouthful and some cheese and a rinse of wine.	Я еще раз набрал полный рот, и откусил сыру, и отпил вина.
Something landed outside that shook the earth.	Снаружи что-то бухнуло, и земля затряслась.
«Four hundred twenty or minnenwerfer,» Gavuzzi said.	– Четырехсотдвадцатимиллиметровое или миномет, – сказал Гавуцци.
«There aren't any four hundred twenties in the mountains,» I said.	– В горах такого калибра не бывает, – сказал я.
"They have big Skoda guns.	– У них есть орудия Шкода.
I've seen the holes."	Я видел воронки.
«Three hundred fives.»	– Трехсотпятимиллиметровые.
We went on eating.	Мы продолжали есть.
There was a cough, a noise like a railway engine starting and then an explosion that shook the earth again.	Послышался кашель, шипение, как при пуске паровоза, и потом взрыв, от которого опять затряслась земля.
«This isn't a deep dugout,» Passini said.	– Блиндаж не очень глубокий, – сказал Пассини.
«That was a big trench mortar.»	– А вот это, должно быть, миномет.

«Yes, sir.»	– Точно.
I ate the end of my piece of cheese and took a swallow of wine.	Я надкусил свой ломоть сыру и глотнул вина.
Through the other noise I heard a cough, then came the chuh-chuhchuh-chuh–then there was a flash, as when a blast-furnace door is swung open, and a roar that started white and went red and on and on in a rushing wind.	Среди продолжавшегося шума я уловил кашель, потом послышалось: чух-чух-чух-чух, потом что-то сверкнуло, точно настежь распахнули летку домны, и рев, сначала белый, потом все краснее, краснее, краснее в стремительном вихре.
I tried to breathe but my breath would not come and I felt myself rush bodily out of myself and out and out and out and all the time bodily in the wind.	Я попытался вздохнуть, но дыхания не было, и я почувствовал, что весь вырвался из самого себя и лечу, и лечу, и лечу, подхваченный вихрем.
I went out swiftly, all of myself, and I knew I was dead and that it had all been a mistake to think you just died.	Я вылетел быстро, весь как есть, и я знал, что я мертв и что напрасно думают, будто умираешь, и все.
Then I floated, and instead of going on I felt myself slide back.	Потом я поплыл по воздуху, но вместо того, чтобы подвигаться вперед, скользил назад.
I breathed and I was back.	Я вздохнул и понял, что вернулся в себя.
The ground was torn up and in front of my head there was a splintered beam of wood.	Земля была разворочена, и у самой моей головы лежала расщепленная деревянная балка.
In the jolt of my head I heard somebody crying.	Голова моя тряслась, и я вдруг услышал чей-то плач.
I thought somebody was screaming.	Потом словно кто-то вскрикнул.
I tried to move but I could not move.	Я хотел шевельнуться, но я не мог шевельнуться.
I heard the machine-guns and rifles firing across the river and all along the river.	Я слышал пулеметную и ружейную стрельбу за рекой и по всей реке.
There was a great splashing and I saw the star-shells go up and burst and float whitely and rockets going up and heard the bombs, all this in a moment, and then I heard close to me some one saying	Раздался громкий всплеск, и я увидел, как взвились осветительные снаряды, и разорвались, и залили все белым светом, и как взлетели ракеты, и услышал взрывы мин, и все это в одно мгновение, и потом я услышал, как совсем рядом кто-то сказал:
«Mama Mia! Oh, mama Mia!»	«Mamma mia! [Мама моя! (итал.)] O, mamma mia!»
I pulled and twisted and got my legs loose finally and turned around and touched him.	Я стал вытягиваться и извиваться и наконец высвободил ноги и перевернулся и дотронулся до него.
It was Passini and when I touched him he screamed.	Это был Пассини, и когда я дотронулся до него, он вскрикнул.
His legs were toward me and I saw in the dark and the light that they were both smashed above the knee.	Он лежал ногами ко мне, и в коротких вспышках света мне было видно, что обе ноги у него раздроблены выше колен.
One leg was gone and the other was held by tendons and part of the trouser and the stump twitched and jerked as though it were not connected.	Одну оторвало совсем, а другая висела на сухожилии и лохмотьях штанины, и обрубок корчился и дергался, словно сам по себе.
He bit his arm and moaned,	Он закусил свою руку и стонал:
«Oh mama mia, mama Mia,» then,	«О mamma mia, mamma mia!» – и потом:

"Dio te salve, Maria. Dio te salve, Maria.	"Dio te salve? Maria. [Спаси тебя бог, Мария (итал.)] Dio te salve, Maria.
Oh Jesus shoot me Christ shoot me mama mia mama Mia oh purest lovely Mary shoot me.	O Иисус, дай мне умереть! Христос, дай мне умереть, mamma mia, mamma mia! Пречистая дева Мария, дай мне умереть.
Stop it.	Не могу я.
Stop it.	Не могу.
Stop it.	Не могу.
Oh Jesus lovely Mary stop it.	О Иисус, пречистая дева, не могу я.
Oh oh oh oh," then choking,	О-о-о-о!"
«Mama mama mia.»	Потом, задыхаясь:
Then he was quiet, biting his arm, the stump of his leg twitching.	«Mamma, mamma mia!» Потом он затих, кусая свою руку, а обрубок все дергался.
«Porta feriti!» I shouted holding my hands cupped. «Porta feriti!» I tried to get closer to Passini to try to put a tourniquet on the legs but I could not move.	– Portaferiti! [Носилки! (итал.)] – закричал я, сложив руки воронкой. – Portaferiti! – Я хотел подползти к Пассини, чтобы наложить ему на ноги турникет, но я не мог сдвинуться с места.
I tried again and my legs moved a little.	Я попытался еще раз, и мои ноги сдвинулись немного.
I could pull backward along with my arms and elbows.	Теперь я мог подтягиваться на локтях.
Passini was quiet now.	Пассини не было слышно.
I sat beside him, undid my tunic and tried to rip the tail of my shirt.	Я сел рядом с ним, расстегнул свой френч и попытался оторвать подол рубашки.
It would not rip and I bit the edge of the cloth to start it.	Ткань не поддавалась, и я надорвал край зубами.
Then I thought of his puttees.	Тут я вспомнил об его обмотках.
I had on wool stockings but Passini wore puttees.	На мне были шерстяные носки, но Пассини ходил в обмотках.
All the drivers wore puttees but Passini had only one leg.	Все шоферы ходили в обмотках. Но у Пассини оставалась только одна нога.
I unwound the puttee and while I was doing it I saw there was no need to try and make a tourniquet because he was dead already.	Я отыскал конец обмотки, но, разматывая, я увидел, что не стоит накладывать турникет, потому что он уже мертв.
I made sure he was dead.	Я проверил и убедился, что он мертв.
There were three others to locate.	Нужно было выяснить, что с остальными тремя.
I sat up straight and as I did so something inside my head moved like the weights on a doll's eyes and it hit me inside in back of my eyeballs.	Я сел, и в это время что-то качнулось у меня в голове, точно гирька от глаз куклы, и ударило меня изнутри по глазам.
My legs felt warm and wet and my shoes were wet and warm inside.	Ногам стало тепло и мокро, и башмаки стали теплые и мокрые внутри.

I knew that I was hit and leaned over and put my hand on my knee.	Я понял, что ранен, и наклонился и положил руку на колено.
My knee wasn't there.	Колена не было.
My hand went in and my knee was down on my shin.	Моя рука скользнула дальше, и колено было там, вывернутое на сторону.
I wiped my hand on my shirt and another floating light came very slowly down and I looked at my leg and was very afraid.	Я вытер руку о рубашку, и откуда-то снова стал медленно разливаться белый свет, и я посмотрел на свою ногу, и мне стало очень страшно.
Oh, God, I said, get me out of here.	«Господи, – сказал я, – вызволи меня отсюда!»
I knew, however, that there had been three others.	Но я знал, что должны быть еще трое.
There were four drivers.	Шоферов было четверо.
Passini was dead.	Пассини убит.
That left three.	Остаются трое.
Some one took hold of me under the arms and somebody else lifted my legs.	Кто-то подхватил меня под мышки, и еще кто-то стал поднимать мои ноги.
«There are three others,» I said. «One is dead.»	– Должны быть еще трое, – сказал я. – Один убит.
"It's Manera.	– Это я, Маньера.
We went for a stretcher but there wasn't any.	Мы ходили за носилками, но не нашли.
How are you, Tenente?"	Как вы, tenente?
«Where is Gordini and Gavuzzi?»	-Где Гордини и Гавуцци?
"Gordini's at the post getting bandaged.	– Гордини на пункте, ему делают перевязку.
Gavuzzi has your legs.	Гавуцци держит ваши ноги.
Hold on to my neck, Tenente.	Возьмите меня за шею, tenente.
Are you badly hit?"	Вы тяжело ранены?
"In the leg.	– В ногу.
How is Gordini?"	А что с Гордини?
"He's all right.	– Отделался пустяками. Это была мина.
It was a big trench mortar shell."	Снаряд из миномета.
«Passini's dead.»	– Пассини убит.
"Yes.	-Да.
He's dead."	Убит.
A shell fell close and they both dropped to the ground and dropped me.	Рядом разорвался снаряд, и они оба бросились на землю и уронили меня.
«I'm sorry, Tenente,» said Manera. «Hang onto my neck.»	– Простите, tenente, – сказал Маньера. – Держитесь за мою шею.
«If you drop me again.»	– Вы меня опять уроните.
«It was because we were scared.»	– Это с перепугу.
«Are you unwounded?»	– Вы не ранены?

«We are both wounded a little.»	– Ранены оба, но легко.
«Can Gordini drive?»	– Гордини сможет вести машину?
«I don't think so.»	– Едва ли.
They dropped me once more before we reached the post.	Пока мы добрались до пункта, они уронили меня еще раз.
«You sons of bitches,» I said.	– Сволочи! – сказал я.
«I am sorry, Tenente,» Manera said. «We won't drop you again.»	– Простите, tenente, – сказал Маньера. – Больше не будем.
Outside the post a great many of us lay on the ground in the dark.	В темноте у перевязочного пункта лежало на земле много раненых.
They carried wounded in and brought them out.	Санитары входили и выходили с носилками.
I could see the light come out from the dressing station when the curtain opened and they brought some one in or out.	Когда они, проходя, приподнимали занавеску, мне виден был свет, горевший внутри.
The dead were off to one side.	Мертвые были сложены в стороне.
The doctors were working with their sleeves up to their shoulders and were red as butchers.	Врачи работали, до плеч засучив рукава, и были красны, как мясники.
There were not enough stretchers.	Носилок не хватало.
Some of the wounded were noisy but most were quiet.	Некоторые из раненых стонали, но большинство лежало тихо.
The wind blew the leaves in the bower over the door of the dressing station and the night was getting cold.	Ветер шевелил листья в ветвях навеса над входом, и ночь становилась холодной.
Stretcher-bearers came in all the time, put their stretchers down, unloaded them and went away.	Все время подходили санитары, ставили носилки на землю, освобождали их и снова уходили.
As soon as I got to the dressing station Manera brought a medical sergeant out and he put bandages on both my legs.	Как только мы добрались до пункта, Маньера привел фельдшера, и он наложил мне повязку на обе ноги.
He said there was so much dirt blown into the wound that there had not been much hemorrhage.	Он сказал, что потеря крови незначительна благодаря тому, что столько грязи набилось в рану.
They would take me as soon as possible.	Как только можно будет, меня возьмут на операцию.
He went back inside.	Он вернулся в помещение пункта.
Gordini could not drive, Manera said.	Г ордини вести машину не сможет, сказал Маньера.
His shoulder was smashed and his head was hurt.	У него раздроблено плечо и разбита голова.
He had not felt bad but now the shoulder had stiffened.	Сгоряча он не почувствовал боли, но теперь плечо у него онемело.
He was sitting up beside one of the brick walls.	Он там сидит у одной из кирпичных стен.
Manera and Gavuzzi each went off with a load of wounded.	Маньера и Гавуцци погрузили в свои машины раненых и уехали.
They could drive all right.	Им ранение не мешало.

The British had come with three ambulances and they had two men on each ambulance.	Пришли три английских машины с двумя санитарами на каждой.
One of their drivers came over to me, brought by Gordini who looked very white and sick.	Ко мне подошел один из английских шоферов, его привел Гордини, который был очень бледен и совсем плох на вид.
The Britisher leaned over.	Шофер наклонился ко мне.
«Are you hit badly?» he asked.	– Вы тяжело ранены? – спросил он.
He was a tall man and wore steel-rimmed spectacles.	Это был человек высокого роста, в стальных очках.
«In the legs.»	– Обе ноги.
"It's not serious I hope.	– Надеюсь, не серьезно.
Will you have a cigarette?"	Хотите сигарету?
«Thanks.»	– Спасибо.
«They tell me you've lost two drivers.»	– Я слыхал, вы потеряли двух шоферов?
"Yes.	-Да.
One killed and the fellow that brought you."	Один убит, другой – тот, что вас привел.
"What rotten luck.	– Скверное дело.
Would you like us to take the cars?"	Может быть, нам взять их машины?
«That's what I wanted to ask you.»	– Я как раз хотел просить вас об этом.
"We'd take quite good care of them and return them to the villa.	– Они у нас будут в порядке, а потом мы их вам вернем.
206 aren't you?"	Вы ведь из двести шестого?
«Yes.»	-Да.
"It's a charming place.	– Славное у вас там местечко.
I've seen you about.	Я вас видел в городе.
They tell me you're an American."	Мне сказали, что вы американец.
«Yes.»	-Да.
«I'm English.»	-А я англичанин.
«No!»	– Неужели?
"Yes, English.	– Да, англичанин.
Did you think I was Italian?	А вы думали – итальянец?
There were some Italians with one of our units."	У нас в одном отряде есть итальянцы.
«It would be fine if you would take the cars,» I said.	– Очень хорошо, если вы возьмете наши машины, – сказал я.
«We'll be most careful of them,» he straightened up. «This chap of yours was very anxious for me to see you.» He patted Gordini on the shoulder.	– Мы вам возвратим их в полном порядке. – Он выпрямился. – Ваш шофер очень просил меня с вами сговориться. – Он похлопал Гордини по плечу.

Gordini winced and smiled.	Гордини вздрогнул и улыбнулся.
The Englishman broke into voluble and perfect Italian.	Англичанин легко и бегло заговорил по-итальянски:
"Now everything is arranged.	– Ну, все улажено.
I've seen your Tenente.	Я сговорился с твоим tenente.
We will take over the two cars.	Мы берем обе ваши машины.
You won't worry now." He broke off, "I must do something about getting you out of here.	Теперь тебе не о чем тревожиться. – Он прервал себя. – Надо еще как-нибудь устроить, чтобы вас вытащить отсюда.
I'll see the medical wallahs.	Я сейчас поговорю с врачами.
We'll take you back with us."	Мы возьмем вас с собой, когда поедем.
He walked across to the dressing station, stepping carefully among the wounded.	Он направился ко входу, осторожно ступая между ранеными.
I saw the blanket open, the light came out and he went in.	Я увидел, как приподнялось одеяло, которым занавешен был вход, стал виден свет, и он вошел туда.
«He will look after you, Tenente,» Gordini said.	– Он позаботится о вас, tenente, – сказал Гордини.
«How are you, Franco?»	– Как вы себя чувствуете, Франко?
«I am all right.»	– Ничего.
He sat down beside me.	Он сел рядом со мной.
In a moment the blanket in front of the dressing station opened and two stretcherbearers came out followed by the tall Englishman.	В это время одеяло, которым занавешен был вход на пункт, приподнялось, и оттуда вышли два санитара и с ними высокий англичанин.
He brought them over to me.	Он подвел их ко мне.
«Here is the American Tenente,» he said in Italian.	– Вот американский tenente, – сказал он по-итальянски.
«I'd rather wait,» I said. "There are much worse wounded than me.	– Я могу подождать, – сказал я. – Тут есть гораздо более тяжело раненые.
I'm all right."	Мне не так уж плохо.
«Come, come,» he said. «Don't be a bloody hero.» Then in Italian: "Lift him very carefully about the legs.	– Ну, ну, ладно, – сказал он, – нечего разыгрывать героя. – Затем по-итальянски, – поднимайте осторожно, особенно ноги.
His legs are very painful.	Ему очень больно.
He is the legitimate son of President Wilson."	Это законный сын президента Вильсона.
They picked me up and took me into the dressing room.	Они подняли меня и внесли в помещение пункта.
Inside they were operating on all the tables.	На всех столах оперировали.
The little major looked at us furious.	Маленький главный врач свирепо оглянулся на нас.
He recognized me and waved a forceps.	Он узнал меня и помахал мне щипцами.

«Ca va bien?»	– Ca va bien? [Ну как, ничего? (франц.)]
«Ca va.»	– Ca va. [Ничего (франц.)]
«I have brought him in,» the tall Englishman said in Italian. "The only son of the American Ambassador.	– Это я его принес, – сказал высокий англичанин по-итальянски. – Единственный сын американского посла.
He can be here until you are ready to take him.	Он полежит тут, пока вы сможете им заняться.
Then I will take him with my first load." He bent over me. «I'll look up their adjutant to do your papers and it will all go much faster.» He stooped to go under the doorway and went out.	А потом я в первый же рейс отвезу его. – Он наклонился ко мне. – Я посмотрю, чтобы вам выправили документы, тогда дело пойдет быстрее. – Он нагнулся, чтобы пройти в дверь, и вышел.
The major was unhooking the forceps now, dropping them in a basin.	Главный врач разнял щипцы и бросил их в таз.
I followed his hands with my eyes.	Я следил за его движениями.
Now he was bandaging.	Теперь он накладывал повязку.
Then the stretcher-bearers took the man off the table.	Потом санитары сняли раненого со стола.
«I'll take the American Tenente,» one of the captains said.	– Давайте мне американского tenente, – сказал один из врачей.
They lifted me onto the table.	Меня подняли и положили на стол.
It was hard and slippery.	Он был твердый и скользкий.
There were many strong smells, chemical smells and the sweet smell of blood.	Кругом было много крепких запахов, запахи лекарств и сладкий запах крови.
They took off my trousers and the medical captain commenced dictating to the sergeant-adjutant while he worked,	С меня сняли брюки, и врач стал диктовать фельдшеру-ассистенту, продолжая работать:
"Multiple superficial wounds of the left and right thigh and left and right knee and right foot.	– Множественные поверхностные ранения левого и правого бедра, левого и правого колена, правой ступни.
Profound wounds of right knee and foot.	Глубокие ранения правого колена и ступни.
Lacerations of the scalp (he probed–Does that hurt?–Christ, yes!) with possible fracture of the skull.	Рваные раны на голове (он вставил зонд: «Больно?» – «О-о-о, черт! Да!»), с возможной трещиной черепной кости.
Incurred in the line of duty. That's what keeps you from being court-martialled for self-inflicted wounds," he said. "Would you like a drink of brandy?	Ранен на боевом посту. – Так вас, по крайней мере, не предадут военно-полевому суду за умышленное членовредительство, – сказал он. -Хотите глоток коньяку?
How did you run into this thing anyway?	Как это вас вообще угораздило?
What were you trying to do? Commit suicide?	Захотелось покончить жизнь самоубийством?
Antitetanus please, and mark a cross on both legs.	Дайте мне противостолбнячную сыворотку и пометьте на карточке крестом обе ноги.
Thank you.	Так, спасибо.
I'll clean this up a little, wash it out, and put on a dressing.	Сейчас я немножко вычищу, промою и сделаю вам перевязку.

Your blood coagulates beautifully."	У вас прекрасно свертывается кровь.
The adjutant, looking up from the paper,	Ассистент, поднимая глаза от карточки:
«What inflicted the wounds?»	– Чем нанесены ранения?
The medical captain,	Врач:
«What hit you?»	– Чем это вас?
Me, with the eyes shut,	Я, с закрытыми глазами:
«A trench mortar shell.»	– Миной.
The captain, doing things that hurt sharply and severing tissue–"Are you sure?"	Врач, делая что-то, причиняющее острую боль, и разрезая ткани: – Вы уверены?
Me–trying to lie still and feeling my stomach flutter when the flesh was cut,	Я, стараясь лежать спокойно и чувствуя, как в животе у меня вздрагивает, когда скальпель врезается в тело:
«I think so.»	– Кажется, так.
Captain doctor–(interested in something he was finding),	Врач, обнаружив что-то, заинтересовавшее его:
"Fragments of enemy trench-mortar shell.	– Осколки неприятельской мины.
Now I'll probe for some of this if you like but it's not necessary.	Если хотите, я еще пройду зондом с этой стороны, но в этом нет надобности.
I'll paint all this and–Does that sting?	Теперь я здесь смажу и... Что, жжет?
Good, that's nothing to how it will feel later.	Ну, это пустяки в сравнении с тем, что будет после.
The pain hasn't started yet.	Боль еще не началась.
Bring him a glass of brandy.	Принесите ему стопку коньяку.
The shock dulls the pain; but this is all right, you have nothing to worry about if it doesn't infect and it rarely does now.	Шок притупляет ощущение боли. Но все равно опасаться нам нечего, если только не будет заражения, а это теперь случается редко.
How is your head?"	Как ваша голова?
«Good Christ» I said.	– О, господи! – сказал я.
"Better not drink too much brandy then.	– Тогда лучше не пейте много коньяку.
If you've got a fracture you don't want inflammation.	Если есть трещина, может начаться воспаление, а это ни к чему.
How does that feel?"	Что, вот здесь – больно?
Sweat ran all over me.	Меня бросило в пот.
«Good Christ!» I said.	– О, господи! – сказал я.
"I guess you've got a fracture all right.	– По-видимому, все-таки есть трещина.
I'll wrap you up and don't bounce your head around."	Я сейчас забинтую, а вы не вертите головой.
He bandaged, his hands moving very fast and the bandage coming taut and sure.	Он начал перевязывать. Руки его двигались очень быстро, и перевязка выходила тугая и крепкая.

«All right, good luck and Vive la France.»	-Ну вот, счастливый путь, и Vive la France! [Да здравствует Франция! (франц.)]
«He's an American,» one of the other captains said.	– Он американец, – сказал другой врач.
"I thought you said he was a Frenchman.	– А мне показалось, вы сказали: француз.
He talks French," the captain said. "I've known him before.	Он говорит по-французски, – сказал врач. – Я его знал раньше.
I always thought he was French." He drank a half tumbler of cognac. "Bring on something serious.	Я всегда думал, что он француз. – Он выпил пол стопки коньяку. – Ну, давайте что-нибудь посерьезнее.
Get some more of that Antitetanus." The captain waved to me.	И приготовьте еще противостолбнячной сыворотки. – Он помахал мне рукой.
They lifted me and the blanket-flap went across my face as we went out.	Меня подняли и понесли; одеяло, служившее занавеской, мазнуло меня по лицу.
Outside the sergeant-adjutant knelt down beside me where I lay,	Фельдшер-ассистент стал возле меня на колени, когда меня уложили.
«Name?» he asked softly. "Middle name?	– Фамилия? – спросил он вполголоса. – Имя?
First name?	Возраст?
Rank?	Чин?
Where born?	Место рождения?
What class?	Какой части?
What corps?" and so on. "I'm sorry for your head, Tenente.	Какого корпуса? – И так далее. – Неприятно, что у вас и голова задета, tenente.
I hope you feel better.	Ho сейчас вам, вероятно, уже лучше.
I'm sending you now with the English ambulance."	Я вас отправлю с английской санитарной машиной.
«I'm all right,» I said. «Thank you very much.»	– Мне хорошо, – сказал я. – Очень вам благодарен.
The pain that the major had spoken about had started and all that was happening was without interest or relation.	Боль, о которой говорил врач, уже началась, и все происходящее вокруг потеряло смысл и значение.
After a while the English ambulance came up and they put me onto a stretcher and lifted the stretcher up to the ambulance level and shoved it in.	Немного погодя подъехала английская машина, меня положили на носилки, потом носилки подняли на уровень кузова и вдвинули внутрь.
There was another stretcher by the side with a man on it whose nose I could see, waxy-looking, out of the bandages.	Рядом были еще носилки, и на них лежал человек, все лицо которого было забинтовано, только нос, совсем восковой, торчал из бинтов.
He breathed very heavily.	Он тяжело дышал.
There were stretchers lifted and slid into the slings above.	Еще двое носилок подняли и просунули в ременные лямки наверху.
The tall English driver came around and looked in,	Высокий шофер-англичанин подошел и заглянул в дверцу.

«I'll take it very easily,» he said. «I hope you'll be comfy.» I felt the engine start, felt him climb up into the front seat, felt the brake come off and the clutch go in, then we started.	– Я поеду потихоньку, – сказал он. – Постараюсь не беспокоить вас. – Я чувствовал, как завели мотор, чувствовал, как шофер взобрался на переднее сиденье, чувствовал, как он выключил тормоз и дал скорость. Потом мы тронулись.
I lay still and let the pain ride.	Я лежал неподвижно и не сопротивлялся боли.
As the ambulance climbed along the road, it was slow in the traffic, sometimes it stopped, sometimes it backed on a turn, then finally it climbed quite fast.	Когда начался подъем, машина сбавила скорость, порой она останавливалась, порой давала задний ход на повороте, наконец довольно быстро поехала в гору.
I felt something dripping.	Я почувствовал, как что-то стекает сверху.
At first it dropped slowly and regularly, then it pattered into a stream.	Сначала падали размеренные и редкие капли, потом полилось струйкой.
I shouted to the driver.	Я окликнул шофера.
He stopped the car and looked in through the hole behind his seat.	Он остановил машину и обернулся к окошку.
«What is it?»	– Что случилось?
«The man on the stretcher over me has a hemorrhage.»	– У раненого надо мной кровотечение.
"We're not far from the top.	– До перевала осталось совсем немного.
I wouldn't be able to get the stretcher out alone."	Одному мне не вытащить носилок.
He started the car.	Машина тронулась снова.
The stream kept on.	Струйка все лилась.
In the dark I could not see where it came from the canvas overhead.	В темноте я не мог разглядеть, в каком месте она просачивалась сквозь брезент.
I tried to move sideways so that it did not fall on me.	Я попытался отодвинуться в сторону, чтобы на меня не попадало.
Where it had run down under my shirt it was warm and sticky.	Там, где мне натекло за рубашку, было тепло и липко.
I was cold and my leg hurt so that it made me sick.	Я озяб, и нога болела так сильно, что меня тошнило.
After a while the stream from the stretcher above lessened and started to drip again and I heard and felt the canvas above move as the man on the stretcher settled more comfortably.	Немного погодя струйка полилась медленнее, и потом снова стали стекать капли, и я услышал и почувствовал, как брезент носилок задвигался, словно человек там старался улечься удобнее.
«How is he?» the Englishman called back. □ «We're almost up.»	– Ну, как там?– спросил англичанин, оглянувшись. – Мы уже почти доехали.
«He's dead I think,» I said.	– Мне кажется, он умер, – сказал я.
The drops fell very slowly, as they fall from an icicle after the sun has gone.	Капли падали очень медленно, как стекает вода с сосульки после захода солнца.
It was cold in the car in the night as the road climbed.	Было холодно ночью в машине, подымавшейся в гору.

At the post on the top they took the stretcher out and put another in and we went on.	На посту санитары вытащили носилки и заменили другими, и мы поехали дальше.
10	Глава десятая
In the ward at the field hospital they told me a visitor was coming to see me in the afternoon.	В палате полевого госпиталя мне сказали, что после обеда ко мне придет посетитель.
It was a hot day and there were many flies in the room.	День был жаркий, и в комнате было много мух.
My orderly had cut paper into strips and tied the strips to a stick to make a brush that swished the flies away.	Мой вестовой нарезал бумажных полос и, привязав их к палке в виде метелки, махал, отгоняя мух.
I watched them settle on the ceiling.	Я смотрел, как они садились на потолок.
When he stopped swishing and fell asleep they came down and I blew them away and finally covered my face with my hands and slept too.	Когда он перестал махать и заснул, они все слетели вниз, и я сдувал их и в конце концов закрыл лицо руками и тоже заснул.
It was very hot and when I woke my legs itched.	Было очень жарко, и когда я проснулся, у меня зудило в ногах.
I waked the orderly and he poured mineral water on the dressings.	Я разбудил вестового, и он полил мне на повязки минеральной воды.
That made the bed damp and cool.	От этого постель стала сырой и прохладной.
Those of us that were awake talked across the ward.	Те из нас, кто не спал, переговаривались через всю палату.
The afternoon was a quiet time.	Время после обеда было самое спокойное.
In the morning they came to each bed in turn, three men nurses and a doctor and picked you up out of bed and carried you into the dressing room so that the beds could be made while we were having our wounds dressed.	Утром три санитара и врач подходили к каждой койке по очереди, поднимали лежавшего на ней и уносили в перевязочную, чтобы можно было оправить постель, пока ему делали перевязку.
It was not a pleasant trip to the dressing room and I did not know until later that beds could be made with men in them.	Путешествие в перевязочную было не особенно приятно, но я тогда не знал, что можно оправить постель, не поднимая человека.
My orderly had finished pouring water and the bed felt cool and lovely and I was telling him where to scratch on the soles of my feet against the itching when one of the doctors brought in Rinaldi.	Мой вестовой вылил всю воду, и постель стала прохладная и приятная, и я как раз говорил ему, в каком месте почесать мне подошвы, чтобы унять зуд, когда один из врачей привел в палату Ринальди.
He came in very fast and bent down over the bed and kissed me.	Он вошел очень быстро и наклонился над койкой и поцеловал меня.
I saw he wore gloves.	Я заметил, что он в перчатках.
"How are you, baby?	– Ну, как дела, бэби?
How do you feel?	Как вы себя чувствуете?
I bring you this–" It was a bottle of cognac.	Вот вам... – Он держал в руках бутылку коньяку.
The orderly brought a chair and he sat down, "and good news.	Вестовой принес ему стул, и он сел. – И еще приятная новость.

You will be decorated.	Вы представлены к награде.
They want to get you the medaglia d'argento but perhaps they can get only the bronze."	Рассчитывайте на серебряную медаль, но, может быть, выйдет только бр онзовая.
«What for?»	– За что?
"Because you are gravely wounded.	– Ведь вы серьезно ранены.
They say if you can prove you did any heroic act you can get the silver.	Говорят так: если вы докажете, что совершили подвиг, получите серебряную.
Otherwise it will be the bronze.	А не то будет бронзовая.
Tell me exactly what happened.	Расскажите мне подробно, как было дело.
Did you do any heroic act?"	Совершили подвиг?
«No,» I said. «I was blown up while we were eating cheese.»	– Нет, – сказал я. – Когда разорвалась мина, я ел сыр.
"Be serious.	– Не дурите.
You must have done something heroic either before or after.	Не может быть, чтоб вы не совершили какого-нибудь подвига или до того, или после.
Remember carefully."	Припомните хорошенько.
«I did not.»	– Ничего не совершал.
"Didn't you carry anybody on your back?	– Никого не переносили на плечах, уже будучи раненным?
Gordini says you carried several people on your back but the medical major at the first post declares it is impossible.	Гордини говорит, что вы перенесли на плечах несколько человек, но главный врач первого поста заявил, что это невозможно.
He had to sign the proposition for the citation."	А подписать представление к награде должен он.
"I didn't carry anybody.	– Никого я не носил.
I couldn't move."	Я не мог шевельнуться.
«That doesn't matter,» said Rinaldi.	– Это не важно, – сказал Ринальди.
He took off his gloves.	Он снял перчатки.
"I think we can get you the silver.	– Все-таки мы, пожалуй, добьемся серебряной.
Didn't you refuse to be medically aided before the others?"	Может быть, вы отказались принять медицинскую помощь раньше других?
«Not very firmly.»	– Не слишком решительно.
"That doesn't matter.	– Это не важно.
Look how you are wounded.	А ваше ранение?
Look at your valorous conduct in asking to go always to the first line.	А мужество, которое вы проявили, – ведь вы же все время просились на передний край.
Besides, the operation was successful."	К тому же операция закончилась успешно.
«Did they cross the river all right?»	– Значит, реку удалось форсировать?
"Enormously.	– Еще как удалось!

They take nearly a thousand prisoners.	Захвачено около тысячи пленных.
It's in the bulletin.	Так сказано в сводке.
Didn't you see it?"	Вы ее не видели?
«No.»	– Нет.
"I'll bring it to you.	– Я вам принесу.
It is a successful coup de main."	Это блестящий coup de main. [Выпад, удар (франц.)]
«How is everything?»	– Ну, а как там у вас?
"Splendid.	– Великолепно.
We are all splendid.	Все обстоит великолепно.
Everybody is proud of you.	Все гордятся вами.
Tell me just exactly how it happened.	Расскажите же мне, как было дело?
I am positive you will get the silver.	Я уверен, что вы получите серебряную.
Go on tell me.	Ну, говорите.
Tell me all about it." He paused and thought. "Maybe you will get an English medal too.	Рассказывайте все по порядку. – Он помолчал, раздумывая. – Может быть, вы еще и английскую медаль получите.
There was an English there.	Там был один англичанин.
I'll go and see him and ask if he will recommend you.	Я его повидаю, спрошу, не согласится ли он поговорить о вас.
He ought to be able to do something.	Что-нибудь он, наверно, сумеет сделать.
Do you suffer much?	Болит сильно?
Have a drink.	Выпейте.
Orderly, go get a corkscrew.	Вестовой, сходите за штопором.
Oh you should see what I did in the removal of three metres of small intestine and better now than ever.	Посмотрели бы вы, как я удалил одному пациенту три метра тонких кишок.
It is one for The Lancet.	Об этом стоит написать в «Ланцет».
You do me a translation and I will send it to The Lancet.	Вы мне переведете, и я пошлю в «Ланцет».
Every day I am better.	Я совершенствуюсь с каждым днем.
Poor dear baby, how do you feel?	Бедный мой бэби, а как ваше самочувствие?
Where is that damn corkscrew?	Где же этот чертов штопор?
You are so brave and quiet I forget you are suffering." He slapped his gloves on the edge of the bed.	Вы такой терпеливый и тихий, что я забываю о вашей ране. – Он хлопнул перчатками по краю кровати.
«Here is the corkscrew, Signor Tenente,» the orderly said.	– Вот штопор, signor tenente, – сказал вестовой.
"Open the bottle.	– Откупорьте бутылку.

Bring a glass.	Принесите стакан.
Drink that, baby.	Выпейте, бэби.
How is your poor head?	Как ваша голова?
I looked at your papers.	Я смотрел историю болезни.
You haven't any fracture.	Трещины нет.
That major at the first post was a hog-butcher.	Этот врач первого поста просто коновал.
I would take you and never hurt you.	Я бы сделал все так, что вы бы и боли не почувствовали.
I never hurt anybody.	У меня никто не чувствует боли.
I learn how to do it.	Уж так я работаю.
Every day I learn to do things smoother and better.	С каждым днем я работаю все легче и лучше.
You must forgive me for talking so much, baby.	Вы меня простите, бэби, что я так много болтаю.
I am very moved to see you badly wounded.	Я очень расстроен, что ваша рана серьезна.
There, drink that.	Ну, пейте.
It's good.	Хороший коньяк.
It cost fifteen lire.	Пятнадцать лир бутылка.
It ought to be good.	Должен быть хороший.
Five stars.	Пять звездочек.
After I leave here I'll go see that English and he'll get you an English medal."	Прямо отсюда я пойду к этому англичанину, и он вам выхлопочет английскую медаль.
«They don't give them like that.»	– Ее не так легко получить.
"You are so modest.	– Вы слишком скромны.
I will send the liaison officer.	Я пошлю офицера связи.
He can handle the English."	Он умеет обращаться с англичанами.
«Have you seen Miss Barkley?»	– Вы не видели мисс Баркли?
"I will bring her here.	-Я ее приведу сюда.
I will go now and bring her here."	Я сейчас же пойду и приведу ее сюда.
«Don't go,» I said. "Tell me about Gorizia.	– Не уходите, – сказал я. – Расскажите мне о Гориции.
How are the girls?"	Как девочки?
"There are no girls.	– Нет девочек.
For two weeks now they haven't changed them.	Уже две недели их не сменяли.
I don't go there any more.	Я больше туда и не хожу.
It is disgraceful.	Просто безобразие!
They aren't girls; they are old war comrades."	Это уже не девочки, это старые боевые товарищи.
«You don't go at all?»	– Совсем не ходите?

"I just go to see if there is anything new.	– Только заглядываю иногда узнать, что нового.
I stop by.	Так, мимоходом!
They all ask for you.	Они все спрашивают про вас.
It is a disgrace that they should stay so long that they become friends."	Просто безобразие! Держат их так долго, что мы становимся друзьями.
«Maybe girls don't want to go to the front any more.»	– Может быть, нет больше желающих ехать на фронт?
"Of course they do.	– Не может быть.
They have plenty of girls.	Девочек сколько угодно.
It is just bad administration.	Просто скверная организация.
They are keeping them for the pleasure of dugout hiders in the rear."	Придерживают их для тыловых героев.
«Poor Rinaldi,» I said. «All alone at the war with no new girls.»	– Бедный Ринальди! – сказал я. – Один-одинешенек на войне, и нет ему даже новых девочек.
Rinaldi poured himself another glass of the cognac.	Ринальди налил и себе коньяку.
"I don't think it will hurt you, baby.	– Это вам не повредит, бэби.
You take it."	Пейте.
I drank the cognac and felt it warm all the way down.	Я выпил коньяк и почувствовал, как по всему телу разливается тепло.
Rinaldi poured another glass.	Ринальди налил еще стакан.
He was quieter now.	Он немного успокоился.
He held up the glass.	Он поднял свой стакан.
"To your valorous wounds.	– За ваши доблестные раны!
To the silver medal.	За серебряную медаль!
Tell me, baby, when you lie here all the time in the hot weather don't you get excited?"	Скажите-ка, бэби, все время лежать в такую жару – это вам не действует на нервы?
«Sometimes.»	– Иногда.
"I can't imagine lying like that.	– Я такого даже представить не могу.
I would go crazy."	Я б с ума сошел.
«You are crazy.»	– Вы и так сумасшедший.
"I wish you were back.	– Хоть бы вы поскорее приехали.
No one to come in at night from adventures.	Не с кем возвращаться домой после ночных похождений.
No one to make fun of.	Некого дразнить.
No one to lend me money.	Не у кого занять денег.
No blood brother and roommate.	Нет моего сожителя и названного брата.
Why do you get yourself wounded?"	И зачем вам понадобилась эта рана?
«You can make fun of the priest.»	– Вы можете дразнить священника.

"That priest.	-Уж этот священник!
It isn't me that makes fun of him.	Вовсе не я его дразню.
It is the captain.	Дразнит капитан.
I like him.	А мне он нравится.
If you must have a priest have that priest.	Если вам понадобится священник, берите нашего.
He's coming to see you.	Он собирается навестить вас.
He makes big preparations."	Готовится к этому заблаговременно.
«I like him.»	– Я его очень люблю.
"Oh, I knew it.	– Это я знаю.
Sometimes I think you and he are a little that way.	Мне даже кажется иногда, что вы с ним немножко то самое.
You know."	Ну, вы знаете.
«No, you don't.»	– Ничего вам не кажется.
«Yes, I do sometimes. A little that way like the number of the first regiment of the Brigata Ancona.»	– Нет, иногда кажется.
«Oh, go to hell.»	– Да ну вас к черту!
He stood up and put on his gloves.	Он встал и надел перчатки.
"Oh I love to tease you, baby.	– До чего ж я люблю вас изводить, бэби.
With your priest and your English girl, and really you are just like me underneath."	А ведь, несмотря на вашего священника и вашу англичанку, вы такой же, как и я, в душе.
«No, I'm not.»	– Ничего подобного.
"Yes, we are.	– Конечно, такой же.
You are really an Italian.	Вы настоящий итальянец.
All fire and smoke and nothing inside.	Весь – огонь и дым, а внутри ничего нет.
You only pretend to be American.	Вы только прикидываетесь американцем.
We are brothers and we love each other."	Мы с вами братья и любим друг друга.
«Be good while I'm gone,» I said.	– Ну, будьте паинькой, пока меня нет, – сказал я.
"I will send Miss Barkley.	-Я к вам пришлю мисс Баркли.
You are better with her without me.	Без меня вам с ней лучше.
You are purer and sweeter."	Вы чище и нежнее.
«Oh, go to hell.»	– Ну вас к черту!
"I will send her.	-Я ее пришлю.
Your lovely cool goddess.	Вашу прекрасную холодную богиню.
English goddess.	Английскую богиню.
My God what would a man do with a woman like that except worship her?	Господи, да что еще делать с такой женщиной, если не поклоняться ей?
What else is an Englishwoman good for?"	На что еще может годиться англичанка?

«You are an ignorant foul-mouthed dago.»	– Вы просто невежественный брехливый даго.
«A what?»	– Кто?
«An ignorant wop.»	– Невежественный макаронник.
"Wop.	– Макаронник.
You are a frozen-faced . . . wop."	Сами вы макаронник... с мороженой рожей.
"You are ignorant.	– Невежественный.
Stupid." I saw that word pricked him and kept on. "Uninformed.	Тупой. – Я видел, что это слово кольнуло его, и продолжал: – Некультурный.
Inexperienced, stupid from inexperience."	Безграмотный. Безграмотный тупица.
"Truly?	– Ах, так?
I tell you something about your good women.	Я вот вам кое-что скажу о ваших невинных девушках.
Your goddesses.	О ваших богинях.
There is only one difference between taking a girl who has always been good and a woman.	Между невинной девушкой и женщиной разница только одна.
With a girl it is painful.	Когда берешь девушку, ей больно.
That's all I know." He slapped the bed with his glove. «And you never know if the girl will really like it.»	Вот и все. – Он хлопнул перчаткой по кровати. – И еще с девушкой никогда не знаешь, как это ей понравится.
«Don't get angry.»	– Не злитесь.
"I'm not angry.	-Я не злюсь.
I just tell you, baby, for your own good.	Я просто говорю вам это, бэби, для вашей же пользы.
To save you trouble."	Чтобы избавить вас от лишних хлопот.
«That's the only difference?»	– В этом вся разница?
"Yes.	-Да.
But millions of fools like you don't know it."	Но миллионы таких дураков, как вы, этого не знают.
«You were sweet to tell me.»	– Очень мило с вашей стороны, что вы мне сказали.
"We won't quarrel, baby.	– Не стоит ссориться, бэби.
I love you too much.	Я вас слишком люблю.
But don't be a fool."	Но не будьте дураком.
"No.	– Нет.
I'll be wise like you."	Я буду таким умным, как вы.
"Don't be angry, baby.	– Не злитесь, бэби.
Laugh.	Засмейтесь.
Take a drink.	Выпейте еще.

I must go, really."	Мне пора идти.
«You're a good old boy.»	– Вы все-таки славный малый.
"Now you see.	– Вот видите.
Underneath we are the same.	В душе вы такой же, как я.
We are war brothers.	Мы – братья по войне.
Kiss me good-by."	Поцелуйте меня на прощанье.
«You're sloppy.»	– Вы слюнтяй.
"No.	– Нет.
I am just more affectionate."	Просто во мне больше крепости.
I felt his breath come toward me.	Я почувствовал его дыхание у своего лица.
"Good-by.	– До свидания.
I come to see you again soon." His breath went away. "I won't kiss you if you don't want.	Я скоро к вам еще приду. – Его дыхание отодвинулось. – Не хотите целоваться, не надо.
I'll send your English girl.	Я к вам пришлю вашу англичанку.
Good-by, baby.	До свидания, бэби.
The cognac is under the bed.	Коньяк под кроватью.
Get well soon."	Поправляйтесь скорее.
He was gone.	Он исчез.
11	Глава одиннадцатая
It was dusk when the priest came.	Уже смеркалось, когда вошел священник.
They had brought the soup and afterward taken away the bowls and I was lying looking at the rows of beds and out the window at the tree-top that moved a little in the evening breeze.	Приносили суп, потом убрали тарелки, и я лежал, глядя на ряды коек и на верхушку дерева за окном, слегка качающуюся от легкого вечернего ветра.
The breeze came in through the window and it was cooler with the evening.	Ветер проникал в окно, и с приближением ночи стало прохладнее.
The flies were on the ceiling now and on the electric light bulbs that hung on wires.	Мухи облепили теперь потолок и висевшие на шнурах электрические лампочки.
The lights were only turned on when some one was brought in at night or when something was being done.	Свет зажигали, только если ночью приносили раненого или когда что-нибудь делали в палате.
It made me feel very young to have the dark come after the dusk and then remain.	Оттого что после сумерек сразу наступала темнота и уже до утра было темно, мне казалось, что я опять стал маленьким.
It was like being put to bed after early supper.	Похоже было, как будто сейчас же после ужина тебя укладывают спать.
The orderly came down between the beds and stopped.	Вестовой прошел между койками и остановился.
Some one was with him.	С ним был еще кто-то.
It was the priest.	Это был священник.

He stood there small, brown-faced, and embarrassed.	Он стоял передо мной, смуглый, невысокий и смущенный.
«How do you do?» he asked.	– Как вы себя чувствуете? – спросил он.
He put some packages down by the bed, on the floor.	На полу у постели он положил какие-то свертки.
«All right, father.»	– Хорошо, отец мой.
He sat down in the chair that had been brought for Rinaldi and looked out of the window embarrassedly.	Он сел на стул, принесенный для Ринальди, и смущенно поглядел в окно.
I noticed his face looked Very tired.	Я заметил, что у него очень усталый вид.
«I can only stay a minute,» he said. «It is late.»	– Я только на минутку, – сказал он, – Уже поздно.
"It's not late.	– Еще не поздно.
How is the mess?"	Как там у нас?
He smiled.	Он улыбнулся.
«I am still a great joke,» he sounded tired too. "Thank God they are all well.	-Потешаются надо мной по-прежнему. – Голос у него тоже звучал устало. – Все, слава богу, здоровы.
«I am so glad you are all right,» he said. «I hope you don't suffer.»	Я так рад, что у вас все обошлось, – сказал он. -Вам не очень больно?
He seemed very tired and I was not used to seeing him tired.	Он казался очень усталым, а я не привык видеть его усталым.
«Not any more.»	– Теперь уже нет.
«I miss you at the mess.»	– Мне очень скучно без вас за столом.
"I wish I were there.	-Я и сам хотел бы вернуться поскорее.
I always enjoyed our talking."	Мне всегда приятно было беседовать с вами.
«I brought you a few little things,» he said.	– Я вам тут кое-что принес, – сказал он.
He picked up the packages. "This is mosquito netting.	Он поднял с пола свертки. – Вот сетка от москитов.
This is a bottle of vermouth.	Вот бутылка вермута.
You like vermouth?	Вы любите вермут?
These are English papers."	Вот английские газеты.
«Please open them.»	– Пожалуйста, разверните их.
He was pleased and undid them.	Он обрадовался и стал вскрывать бандероли.
I held the mosquito netting in my hands.	Я взял в руки сетку от москитов.
The vermouth he held up for me to see and then put it on the floor beside the bed.	Вермут он приподнял, чтобы показать мне, а потом поставил опять на стол у постели.
I held up one of the sheaf of English papers.	Я взял одну газету из пачки.
I could read the headlines by turning it so the half-light from the window was on it.	Мне удалось прочитать заголовок, повернув газету так, чтобы на нее падал слабый свет из окна.
It was _The News of the World_.	Это была «Ньюс оф уорлд».

«The others are illustrated,» he said.	– Остальное – иллюстрированные листки, – сказал он.
"It will be a great happiness to read them.	– С большим удовольствием прочитаю их.
Where did you get them?"	Откуда они у вас?
"I sent for them to Mestre.	– Я посылал за ними в Местре.
I will have more."	Я достану еще.
"You were very good to come, father.	– Вы очень добры, что навестили меня, отец мой.
Will you drink a glass of vermouth?"	Выпьете стакан вермута?
"Thank you. You keep it.	– Спасибо, не стоит.
It's for you."	Это вам.
«No, drink a glass.»	– Нет, выпейте стаканчик.
"All right.	– Ну, хорошо.
I will bring you more then."	В следующий раз я вам принесу еще.
The orderly brought the glasses and opened the bottle.	Вестовой принес стаканы и откупорил бутылку.
He broke off the cork and the end had to be shoved down into the bottle.	Пробка раскрошилась, и пришлось протолкнуть кусочек в бутылку.
I could see the priest was disappointed but he said,	Я видел, что священника это огорчило, но он сказал:
"That's all right.	– Ну, ничего.
It's no matter."	Не важно.
«Here's to your health, father.»	– За ваше здоровье, отец мой.
«To your better health.»	– За ваше здоровье.
Afterward he held the glass in his hand and we looked at one another.	Потом он держал стакан в руке, и мы глядели друг на друга.
Sometimes we talked and were good friends but to-night it was difficult.	Время от времени мы пытались завести дружеский разговор, но это сегодня как-то не удавалось.
"What's the matter, father?	– Что с вами, отец мой?
You seem very tired."	У вас очень усталый вид.
«I am tired but I have no right to be.»	– Я устал, но я не имею на это права.
«It's the heat.»	– Это от жары.
"No.	– Нет.
This is only the spring.	Ведь еще только весна.
I feel very low."	На душе у меня тяжело.
«You have the war disgust.»	– Вам опротивела война?
"No.	– Нет.
But I hate the war."	Но я ненавижу войну.

«I don't enjoy it,» I said.	– Я тоже не нахожу в ней удовольствия, – сказал я.
He shook his head and looked out of the window.	Он покачал головой и посмотрел в окно.
"You do not mind it.	– Вам она не мешает.
You do not see it.	Вам она не видна.
You must forgive me.	Простите.
I know you are wounded."	Я знаю, вы ранены.
«That is an accident.»	– Это случайность.
"Still even wounded you do not see it.	– И все-таки, даже раненный, вы не видите ее.
I can tell.	Я убежден в этом.
I do not see it myself but I feel it a little."	Я сам не вижу ее, но я ее чувствую немного.
"When I was wounded we were talking about it.	– Когда меня ранило, мы как раз говорили о войне.
Passini was talking."	Пассини говорил.
The priest put down the glass.	Священник поставил стакан.
He was thinking about something else.	Он думал о чем-то другом.
«I know them because I am like they are,» he said.	-Я их понимаю, потому что я сам такой, как они, -сказал он.
«You are different though.»	– Но вы совсем другой.
«But really I am like they are.»	-А на самом деле я такой же, как они.
«The officers don't see anything.»	– Офицеры ничего не видят.
"Some of them do.	– Не все.
Some are very delicate and feel worse than any of us."	Есть очень чуткие, им еще хуже, чем нам.
«They are mostly different.»	– Таких немного.
"It is not education or money.	– Здесь дело не в образовании и не в деньгах.
It is something else.	Здесь что-то другое.
Even if they had education or money men like Passini would not wish to be officers.	Такие люди, как Пассини, даже имея образование и деньги, не захотели бы быть офицерами.
I would not be an officer."	Я бы не хотел быть офицером.
"You rank as an officer.	– По чину вы все равно что офицер.
I am an officer."	И я офицер.
"I am not really.	– Нет, это не все равно.
You are not even an Italian.	А вы даже не итальянец.
You are a foreigner.	Вы иностранный подданный.
But you are nearer the officers than you are to the men."	Но вы ближе к офицерам, чем к рядовым.
«What is the difference?»	– В чем же разница?
"I cannot say it easily.	– Мне трудно объяснить.

There are people who would make war.	Есть люди, которые хотят воевать.
In this country there are many like that.	В нашей стране много таких.
There are other people who would not make war."	Есть другие люди, которые не хотят воевать.
«But the first ones make them do it.»	– Но первые заставляют их.
«Yes.»	-Да.
«And I help them.»	-А я помогаю этому.
"You are a foreigner.	– Вы иностранец.
You are a patriot."	Вы патриот.
"And the ones who would not make war?	– А те, что не хотят воевать?
Can they stop it?"	Могут они помешать войне?
I do not know.	– Не знаю.
He looked out of the window again.	Он снова посмотрел в окно.
I watched his face.	Я следил за выражением его лица.
«Have they ever been able to stop it?»	– Разве они когда-нибудь могли помешать?
«They are not organized to stop things and when they get organized their leaders sell them out.»	– Они не организованы и поэтому не могут помешать ничему, а когда они организуются, их вожди предают их.
«Then it's hopeless?»	– Значит, это безнадежно?
"It is never hopeless.	– Нет ничего безнадежного.
But sometimes I cannot hope.	Но бывает, что я не могу надеяться.
I try always to hope but sometimes I cannot."	Я всегда стараюсь надеяться, но бывает, что не могу.
«Maybe the war will be over.»	– Но война кончится же когда-нибудь?
«I hope so.»	– Надеюсь.
«What will you do then?»	– Что вы тогда будете делать?
«If it is possible I will return to the Abruzzi.»	– Если можно будет, вернусь в Абруццы.
His brown face was suddenly very happy.	Его смуглое лицо вдруг осветилось радостью.
«You love the Abruzzi?»	– Вы любите Абруццы?
«Yes, I love it very much.»	– Да, очень люблю.
«You ought to go there then.»	– Вот и поезжайте туда.
"I would be too happy.	– Это было бы большое счастье.
If I could live there and love God and serve Him."	Жить там и любить бога и служить ему.
«And be respected,» I said.	– И пользоваться уважением, – сказал я.
"Yes and be respected.	– Да, и пользоваться уважением.
Why not?"	А что?
"No reason not.	– Ничего.

You should be respected."	У вас для этого есть все основания.
"It does not matter.	– Не в том дело.
But there in my country it is understood that a man may love God.	Там, на моей родине, считается естественным, что человек может любить бога.
It is not a dirty joke."	Это не гнусная комедия.
«I understand.»	– Понимаю.
He looked at me and smiled.	Он посмотрел на меня и улыбнулся.
«You understand but you do not love God.»	– Вы понимаете, но вы не любите бога.
«No.»	– Нет.
«You do not love Him at all?» he asked.	– Совсем не любите? – спросил он.
«I am afraid of Him in the night sometimes.»	– Иногда по ночам я боюсь его.
«You should love Him.»	– Лучше бы вы любили его.
«I don't love much.»	– Я мало кого люблю.
«Yes,» he said. "You do.	– Нет, – сказал он. – Неправда.
What you tell me about in the nights.	Те ночи, о которых вы мне рассказывали.
That is not love.	Это не любовь.
That is only passion and lust.	Это только похоть и страсть.
When you love you wish to do things for.	Когда любишь, хочется что-то делать во имя любви.
You wish to sacrifice for.	Хочется жертвовать собой.
You wish to serve."	Хочется служить.
«I don't love.»	– Я никого не люблю.
"You will.	-Вы полюбите.
I know you will.	Я знаю, что полюбите.
Then you will be happy."	И тогда вы будете счастливы.
"I'm happy.	-Я и так счастлив.
I've always been happy."	Всегда счастлив.
"It is another thing.	– Это совсем другое.
You cannot know about it unless you have it."	Вы не можете понять, что это, пока не испытаете.
«Well,» I said. «If I ever get it I will tell you.»	– Хорошо, – сказал я, – если когда-нибудь я пойму, я скажу вам.
«I stay too long and talk too much.» He was worried that he really did.	– Я слишком долго сижу с вами и слишком много болтаю. – Он искренне забеспокоился.
"No.	– Нет.
Don't go.	Не уходите.
How about loving women?	А любовь к женщине?

If I really loved some woman would it be like that?"	Если б я в самом деле полюбил женщину, тоже было бы так?
"I don't know about that.	– Этого я не знаю.
I never loved any woman."	Я не любил ни одной женщины.
«What about your mother?»	– А свою мать?
«Yes, I must have loved my mother.»	– Да, мать я, вероятно, любил.
«Did you always love God?»	– Вы всегда любили бога?
«Ever since I was a little boy.»	– С самого детства.
«Well,» I said.	-Так, – сказал я.
I did not know what to say. «You are a fine boy,» I said.	Я не знал, что сказать. – Вы совсем еще молоды.
«I am a boy,» he said. «But you call me father.»	– Я молод, – сказал он. – Но вы зовете меня отцом.
«That's politeness.»	– Это из вежливости.
He smiled.	Он улыбнулся.
«I must go, really,» he said. «You do not want me for anything?» he asked hopefully.	– Правда, мне пора идти, – сказал он. – Вам от меня ничего не нужно? – спросил он с надеждой.
"No.	– Нет.
Just to talk."	Только разговаривать с вами.
«I will take your greetings to the mess.»	– Я передам от вас привет всем нашим.
«Thank you for the many fine presents.»	– Спасибо за подарки.
«Nothing.»	– Не стоит.
«Come and see me again.»	– Приходите еще навестить меня.
"Yes.	– Приду.
Good-by," he patted my hand.	До свидания. – Он потрепал меня по руке.
«So long,» I said in dialect.	– Прощайте, – сказал я на диалекте.
«Ciaou,» he repeated.	– Ciao, – повторил он.
It was dark in the room and the orderly, who had sat by the foot of the bed, got up and went out with him.	В комнате было темно, и вестовой, который все время сидел в ногах постели, встал и пошел его проводить.
I liked him very much and I hoped he would get back to the Abruzzi some time.	Священник мне очень нравился, и я желал ему когда-нибудь возвратиться в Абруццы.
He had a rotten life in the mess and he was fine about it but I thought how he would be in his own country.	В офицерской столовой ему отравляли жизнь, и он очень мило сносил это, но я думал о том, какой он у себя на родине.
At Capracotta, he had told me, there were trout in the stream below the town.	В Капракотта, рассказывал он, в речке под самым городом водится форель.
It was forbidden to play the flute at night.	Запрещено играть на флейте по ночам.
When the young men serenaded only the flute was forbidden.	Молодые люди поют серенады, и только играть на флейте запрещено.

Why, I had asked.	Я спросил – почему.
Because it was bad for the girls to hear the flute at night.	Потому что девушкам вредно слушать флейту по ночам.
The peasants all called you «Don» and when you met them they took off their hats.	Крестьяне зовут вас «дон» и снимают при встрече шляпу.
His father hunted every day and stopped to eat at the houses of peasants.	Его отец каждый день охотится и заходит поесть в крестьянские хижины.
They were always honored.	Там это за честь считают.
For a foreigner to hunt he must present a certificate that he had never been arrested.	Иностранцу, чтобы получить разрешение на охоту, надо представить свидетельство, что он никогда не подвергался аресту.
There were bears on the Gran Sasso D'Italia but it was a long way.	На Гран-Сассо-д'Италиа водятся медведи, но это очень далеко.
Aquila was a fine town.	Аквила – красивый город.
It was cool in the summer at night and the spring in Abruzzi was the most beautiful in Italy.	Летом по вечерам прохладно, а весна в Абруццах самая прекрасная во всей Италии.
But what was lovely was the fall to go hunting through the chestnut woods.	Но лучше всего осень, когда можно охотиться в каштановых рощах.
The birds were all good because they fed on grapes and you never took a lunch because the peasants were always honored if you would eat with them at their houses.	Дичь очень хороша, потому что питается виноградом. И завтрака с собой никогда не нужно брать, крестьяне считают за честь, если поешь у них в доме вместе с ними.
After a while I went to sleep.	Немного погодя я заснул.
12	Глава двенадцатая
The room was long with windows on the right-hand side and a door at the far end that went into the dressing room.	Палата была длинная, с окнами по правой стене и дверью в углу, которая вела в перевязочную.
The row of beds that mine was in faced the windows and another row, under the windows, faced the wall.	Один ряд коек, где была и моя, стоял вдоль стены, напротив окон, а другой – под окнами, напротив стены.
If you lay on your left side you could see the dressing-room door.	Лежа на левом боку, я видел дверь перевязочной.
There was another door at the far end that people sometimes came in by.	В глубине была еще одна дверь, в которую иногда входили люди.
If any one were going to die they put a screen around the bed so you could not see them die, but only the shoes and puttees of doctors and men nurses showed under the bottom of the screen and sometimes at the end there would be whispering.	Когда у кого-нибудь начиналась агония, его койку загораживали ширмой так, чтобы никто не видел, как он умирает, и только башмаки и обмотки врачей и санитаров видны были из-под ширмы, а иногда под конец слышался шепот.
Then the priest would come out from behind the screen and afterward the men nurses would go back behind the screen to come out again carrying the one who was dead with a blanket over him down the corridor between the beds and some one folded the screen and took it away.	Потом из-за ширмы выходил священник, и тогда санитары снова заходили за ширму и выносили оттуда умершего, с головой накрытого одеялом, и несли его вдоль прохода между койками, и кто-нибудь складывал ширму и убирал ее.

That morning the major in charge of the ward asked me if I felt that I could travel the next day.	В это утро палатный врач спросил меня, чувствую ли я себя в силах завтра выехать.
I said I could.	Я сказал, что да.
He said then they would ship me out early in the morning.	Он сказал, что в таком случае меня отправят рано утром.
He said I would be better off making the trip now before it got too hot.	Для меня лучше, сказал он, совершить переезд теперь, пока еще не слишком жарко.
When they lifted you up out of bed to carry you into the dressing room you could look out of the window and see the new graves in the garden.	Когда поднимали с койки, чтобы нести в перевязочную, можно было посмотреть в окно и увидеть новые могилы в саду.
A soldier sat outside the door that opened onto the garden making crosses and painting on them the names, rank, and regiment of the men who were buried in the garden.	Там, у двери, выходящей в сад, сидел солдат, который мастерил кресты и писал на них имена, чины и названия полка тех, кто был похоронен в саду.
He also ran errands for the ward and in his spare time made me a cigarette lighter out of an empty Austrian rifle cartridge.	Он также выполнял поручения раненых и в свободное время сделал мне зажигалку из пустого патрона от австрийской винтовки.
The doctors were very nice and seemed very capable.	Врачи были очень милые и казались очень опытными.
They were anxious to ship me to Milan where there were better X-ray facilities and where, after the operation, I could take mechano-therapy. I wanted to go to Milan too.	Им непременно хотелось отправить меня в Милан.
They wanted to get us all out and back as far as possible because all the beds were needed for the offensive, when it should start.	Нас торопились всех выписать и отправить в тыл, чтобы освободить все койки к началу наступления.
The night before I left the field hospital Rinaldi came in to see me with the major from our mess.	Вечером, накануне моего отъезда из полевого госпиталя, пришел Ринальди и с ним наш главный врач.
They said that I would go to an American hospital in Milan that had just been installed.	Они сказали, что меня отправляют в Милан, в американский госпиталь, который только что открылся.
Some American ambulance units were to be sent down and this hospital would look after them and any other Americans on service in Italy.	Ожидалось прибытие из Америки нескольких санитарных отрядов, и этот госпиталь должен был обслуживать их и всех других американцев в итальянской армии.
There were many in the Red Cross.	В Красном Кресте их было много.
The States had declared war on Germany but not on Austria.	Соединенные Штаты объявили войну Германии, но не Австрии.
The Italians were sure America would declare war on Austria too and they were very excited about any Americans coming down, even the Red Cross.	Итальянцы были уверены, что Америка объявит войну и Австрии, и поэтому они очень радовались приезду американцев, хотя бы просто служащих Красного Креста.
They asked me if I thought President Wilson would declare war on Austria and I said it was only a matter of days.	Меня спросили, как я думаю, объявит ли президент Вильсон войну Австрии, и я сказал, что это вопрос дней.

I did not know what we had against Austria but it seemed logical that they should declare war on her if they did on Germany.	Я не знал, что мы имеем против Австрии, но казалось логичным, что раз объявили войну Германии, значит, объявят и Австрии.
They asked me if we would declare war on Turkey.	Меня спросили, объявим ли мы войну Турции.
I said that was doubtful. Turkey, I said, was our national bird but the joke translated so badly and they were so puzzled and suspicious that I said yes, we would probably declare war on Turkey.	Я сказал: да, вероятно, мы объявим войну Турции.
And on Bulgaria?	А Болгарии?
We had drunk several glasses of brandy and I said yes by God on Bulgaria too and on Japan.	Мы уже выпили несколько стаканов коньяку, и я сказал: да, черт побери, и Болгарии тоже и Японии.
But, they said, Japan is an ally of England.	Как же так, сказали они, ведь Япония союзница Англии.
You can't trust the bloody English.	Все равно, этим гадам англичанам доверять нельзя.
The Japanese want Hawaii, I said.	Японцы хотят Гавайские острова, сказал я.
Where is Hawaii?	А где это Гавайские острова?
It is in the Pacific Ocean.	В Тихом океане.
Why do the Japanese want it?	А почему японцы их хотят?
They don't really want it, I said.	Да они их и не хотят вовсе, сказал я.
That is all talk.	Это все одни разговоры.
The Japanese are a wonderful little people fond of dancing and light wines.	Японцы прелестный маленький народ, любят танцы и легкое вино.
Like the French, said the major.	Совсем как французы, сказал майор.
We will get Nice and Savoia from the French.	Мы отнимем у французов Ниццу и Савойю.
We will get Corsica and all the Adriatic coast-line, Rinaldi said.	И Корсику отнимем, и Адриатическое побережье, сказал Ринальди.
Italy will return to the splendors of Rome, said the major.	К Италии возвратится величие Рима, сказал майор.
I don't like Rome, I said.	Мне не нравится Рим, сказал я.
It is hot and full of fleas.	Там жарко и полно блох.
You don't like Rome?	Вам не нравится Рим?
Yes, I love Rome.	Нет, я люблю Рим.
Rome is the mother of nations.	Рим – мать народов.
I will never forget Romulus suckling the Tiber.	Никогда не забуду, как Ромул сосал Тибр.
What?	Что?
Nothing.	Ничего.
Let's all go to Rome.	Поедемте все в Рим.

Let's go to Rome to-night and never come back.	Поедемте в Рим сегодня вечером и больше не вернемся.
Rome is a beautiful city, said the major.	Рим – прекрасный город, сказал майор.
The mother and father of nations, I said.	Отец и мать народов, сказал я.
Roma is feminine, said Rinaldi.	Roma женского рода, сказал Ринальди.
It cannot be the father.	Roma не может быть отцом.
Who is the father, then, the Holy Ghost?	А кто же тогда отец? Святой дух?
Don't blaspheme.	Не богохульствуйте.
I wasn't blaspheming, I was asking for information.	Я не богохульствую, я прошу разъяснения.
You are drunk, baby.	Вы пьяны, бэби.
Who made me drunk?	Кто меня напоил?
I made you drunk, said the major.	Я вас напоил, сказал майор.
I made you drunk because I love you and because America is in the war.	Я вас напоил, потому что люблю вас и потому что Америка вступила в войну.
Up to the hilt, I said.	Дальше некуда, сказал я.
You go away in the morning, baby, Rinaldi said.	Вы утром уезжаете, бэби, сказал Ринальди.
To Rome, I said.	В Рим, сказал я.
No, to Milan. To Milan, said the major, to the Crystal Palace, to the Cova, to Campari's, to Biffi's, to the galleria.	Нет, в Милан, сказал майор, в «Кристаль-Палас», в «Кова», к Кампари, к Биффи, в Galleria.
You lucky boy.	Счастливчик.
To the Gran Italia, I said, where I will borrow money from George.	В «Гран-Италиа», сказал я, где я возьму взаймы у Жоржа.
To the Scala, said Rinaldi.	В «Ла Скала», сказал Ринальди.
You will go to the Scala.	Вы будете ходить в «Ла Скала».
Every night, I said.	Каждый вечер, сказал я.
You won't be able to afford it every night, said the major.	Вам будет не по карману каждый вечер, сказал майор.
The tickets are very expensive.	Билеты очень дороги.
I will draw a sight draft on my grandfather, I said.	Я выпишу предъявительский чек на своего дедушку, сказал я.
A what?	Какой чек?
A sight draft.	Предъявительский.
He has to pay or I go to jail.	Он должен уплатить, или меня посадят в тюрьму.
Mr. Cunningham at the bank does it.	Мистер Кэнингэм в банке устроит мне это.
I live by sight drafts.	Я живу предъявительскими чеками.

Can a grandfather jail a patriotic grandson who is dying that Italy may live?	Неужели дедушка отправит в тюрьму патриота-внука, который умирает за спасение Италии?
Live the American Garibaldi, said Rinaldi.	Да здравствует американский Гарибальди, сказал Ринальди.
Viva the sight drafts, I said.	Да здравствуют предъявительские чеки, сказал я.
We must be quiet, said the major.	Не надо шуметь, сказал майор.
Already we have been asked many times to be quiet.	Нас уже несколько раз просили не шуметь.
Do you go to-morrow really, Federico?	Так вы правда завтра едете, Федерико?
He goes to the American hospital I tell you, Rinaldi said.	Я же вам говорил, он едет в американский госпиталь, сказал Ринальди.
To the beautiful nurses.	К красоткам сестрам.
Not the nurses with beards of the field hospital.	Не то что бородатые сиделки полевого госпиталя.
Yes, yes, said the major, I know he goes to the American hospital.	Да, да, сказал майор, я знаю, что он едет в американский госпиталь.
I don't mind their beards, I said.	Мне не мешают бороды, сказал я.
If any man wants to raise a beard let him.	Если кто хочет отпустить бороду – на здоровье.
Why don't you raise a beard, Signor Maggiore?	Отчего бы вам не отпустить бороду, signor maggiore?
It could not go in a gas mask.	Она не влезет в противогаз.
Yes it could.	Влезет.
Anything can go in a gas mask.	В противогаз все влезет.
I've vomited into a gas mask.	Я раз наблевал в противогаз.
Don't be so loud, baby, Rinaldi said.	Не так громко, бэби, сказал Ринальди.
We all know you have been at the front Oh, you fine baby, what will I do while you are gone?	Мы все знаем, что вы были на фронте. Ах вы, милый бэби, что я буду делать, когда вы уедете?
We must go, said the major.	Нам пора, сказал майор.
This becomes sentimental.	А то начинаются сентименты.
Listen, I have a surprise for you.	Слушайте, у меня для вас есть сюрприз.
Your English.	Ваша англичанка.
You know?	Знаете?
The English you go to see every night at their hospital?	Та, к которой вы каждый вечер ходили в английский госпиталь?
She is going to Milan too.	Она тоже едет в Милан.
She goes with another to be at the American hospital.	Она и еще одна сестра едут на службу в американский госпиталь.
They had not got nurses yet from America.	Из Америки еще не прибыли сестры.

I talked to-day with the head of their riparto. They have too many Women here at the front.	Я сегодня говорил с начальником их riparto. [отряд (итал.)] У них слишком много женщин здесь, на фронте.
They send some back.	Решили отправить часть в тыл.
How do you like that, baby?	Как это вам нравится, бэби?
All right.	Ничего?
Yes?	А?
You go to live in a big city and have your English there to cuddle you.	Будете жить в большом городе и любезничать со своей англичанкой.
Why don't I get wounded?	Почему я не ранен?
Maybe you will, I said.	Еще успеете, сказал я.
We must go, said the major.	Нам пора, сказал майор.
We drink and make noise and disturb Federico.	Мы пьем и шумим и беспокоим Федерико.
Don't go.	Не уходите.
Yes, we must go.	Нет, нам пора.
Good-by.	До свидания.
Good luck.	Счастливый путь.
Many things.	Всего хорошего.
Ciaou.	Ciao.
Ciaou.	Ciao.
Ciaou.	Ciao.
Come back quickly, baby.	Поскорее возвращайтесь, бэби.
Rinaldi kissed me.	Ринальди поцеловал меня.
You smell of lysol.	От вас пахнет лизолом.
Good-by, baby.	До свидания, бэби.
Good-by.	До свидания.
Many things.	Всего хорошего.
The major patted my shoulder.	Майор похлопал меня по плечу.
They tiptoed out.	Они вышли на цыпочках.
I found I was quite drunk but went to sleep.	Я чувствовал, что совершенно пьян, но заснул.* * *
The next day in the morning we left for Milan and arrived forty-eight hours later.	На следующее утро мы выехали в Милан и ровно через двое суток прибыли на место.
It was a bad trip.	Ехать было скверно.
We were sidetracked for a long time this side of Mestre and children came and peeked in.	Мы долго стояли на запасном пути, не доезжая Местре, и ребятишки подходили и заглядывали в окна.

I got a little boy to go for a bottle of cognac but he came back and said he could only get grappa.	Я уговорил одного мальчика сходить за бутылкой коньяку, но он вернулся и сказал, что есть только граппа.
I told him to get it and when it came I gave him the change and the man beside me and I got drunk and slept until past Vicenza where I woke up and was very sick on the floor.	Я велел ему взять граппу, и когда он принес бутылку, я сказал, чтобы сдачу он оставил себе, и мой сосед и я напились пьяными и проспали до самой Виченцы, где я проснулся, и меня вырвало прямо на пол.
It did not matter because the man on that side had been very sick on the floor several times before.	Это не имело значения, потому что моего соседа несколько раз вырвало на пол еще раньше.
Afterward I thought I could not stand the thirst and in the yards outside of Verona I called to a soldier who was walking up and down beside the train and he got me a drink of water.	Потом я думал, что умру от жажды, и на остановке в Вероне я окликнул солдата, который прохаживался взад и вперед у поезда, и он принес мне воды.
I woke Georgetti, the other boy who was drunk, and offered him some water.	Я разбудил Жоржетти, соседа, который напился вместе со мной, и предложил ему воды.
He said to pour it on his shoulder and went back to sleep.	Он сказал, чтобы я ее вылил ему на голову, и снова заснул.
The soldier would not take the penny I offered him and brought me a pulpy orange.	Солдат не хотел брать монету, которую я предложил ему за труды, и принес мне мясистый апельсин.
I sucked on that and spit out the pith and watched the soldier pass up and down past a freight-car outside and after a while the train gave a jerk and started.	Я сосал и выплевывал кожицу и смотрел, как солдат ходит взад и вперед у товарного вагона на соседнем пути, и немного погодя поезд дернул и тронулся.
BOOK TWO	КНИГА ВТОРАЯ
13	Глава тринадцатая
We got into Milan early in the morning and they unloaded us in the freight yard.	Мы приехали в Милан рано утром, и нас выгрузили на товарной станции.
An ambulance took me to the American hospital.	Санитарный автомобиль повез меня в американский госпиталь.
Riding in the ambulance on a stretcher I could not tell what part of town we were passing through but when they unloaded the stretcher I saw a market-place and an open wine shop with a girl sweeping out.	Лежа в автомобиле на носилках я не мог определить, какими улицами мы едем, но когда носилки вытащили, я увидел рыночную площадь и распахнутую дверь закусочной, откуда девушка выметала сор.
They were watering the street and it smelled of the early morning.	Улицу поливали, и пахло ранним утром.
They put the stretcher down and went in.	Санитары поставили носилки на землю и вошли в дом.
The porter came out with them.	Потом они вернулись вместе со швейцаром.
He had gray mustaches, wore a doorman's cap and was in his shirt sleeves.	Швейцар был седоусый, в фуражке с галунами, но без ливреи.

The stretcher would not go into the elevator and they discussed whether it was better to lift me off the stretcher and go up in the elevator or carry the stretcher up the stairs.	Носилки не умещались в кабине лифта, и они заспорили, что лучше: снять ли меня с носилок и поднять на лифте или нести на носилках по лестнице.
I listened to them discussing it.	Я слушал их спор.
They decided on the elevator.	Они порешили – на лифте.
They lifted me from the stretcher.	Меня стали поднимать с носилок.
«Go easy,» I said. «Take it softly.»	– Легче, легче, – сказал я. – Осторожнее.
In the elevator we were crowded and as my legs bent the pain was very bad.	В кабине было тесно, и когда мои ноги согнулись, мне стало очень больно.
«Straighten out the legs,» I said.	– Выпрямите мои ноги, – сказал я.
"We can't, Signor Tenente.	– Нельзя, signor tenente.
There isn't room."	He хватает места.
The man who said this had his arm around me and my arm was around his neck.	Человек, сказавший это, поддерживал меня одной рукой, а я его обхватил за шею.
His breath came in my face metallic with garlic and red wine.	Его дыхание обдало меня металлическим запахом чеснока и красного вина.
«Be gentle,» the other man said.	-Ты потише, – сказал другой санитар.
«Son of a bitch who isn't gentle!»	– А что я, не тихо, что ли?
«Be gentle I say,» the man with my feet repeated.	– Потише, говорят тебе, – повторил другой, тот, что держал мои ноги.
I saw the doors of the elevator closed, and the grill shut and the fourth-floor button pushed by the porter.	Я увидел, как затворились двери кабины, захлопнулась решетка, и швейцар надавил кнопку четвертого этажа.
The porter looked worried.	У швейцара был озабоченный вид.
The elevator rose slowly.	Лифт медленно пошел вверх.
«Heavy?» I asked the man with the garlic.	– Тяжело? – спросил я человека, от которого пахло чесноком.
«Nothing,» he said.	– Ничего, – сказал он.
His face was sweating and he grunted.	На лице у него выступил пот, и он кряхтел.
The elevator rose steadily and stopped.	Лифт поднимался все выше и наконец остановился.
The man holding the feet opened the door and stepped out.	Человек, который держал мои ноги, отворил дверь и вышел.
We were on a balcony.	Мы очутились на площадке.
There were several doors with brass knobs.	На площадку выходило несколько дверей с медными ручками.
The man carrying the feet pushed a button that rang a bell.	Человек, который держал мои ноги, нажал кнопку.
We heard it inside the doors.	Мы услышали, как за дверью затрещал звонок.

No one came.	Никто не отозвался.
Then the porter came up the stairs.	Потом по лестнице поднялся швейцар.
«Where are they?» the stretcher-bearers asked.	-Где они все? – спросили санитары.
«I don't know,» said the porter. «They sleep down stairs.»	– Не знаю, – сказал швейцар. – Они спят внизу.
«Get somebody.»	– Позовите кого-нибудь.
The porter rang the bell, then knocked on the door, then he opened the door and went in.	Швейцар позвонил, потом постучался, потом отворил дверь и вошел.
When he came back there was an elderly woman wearing glasses with him.	Когда он вернулся, за ним шла пожилая женщина в очках.
Her hair was loose and half-falling and she wore a nurse's dress.	Волосы ее были растрепаны, и прическа разваливалась, она была в форме сестры милосердия.
«I can't understand,» she said. «I can't understand Italian.»	– Я не понимаю, – сказала она. – Я не понимаю по-итальянски.
«I can speak English,» I said. «They want to put me somewhere.»	– Я говорю по-английски, – сказал я. – Нужно устроить меня куда-нибудь.
"None of the rooms are ready.	– Ни одна палата не готова.
There isn't any patient expected."	Мы еще никого не ждали.
She tucked at her hair and looked at me near-sightedly.	Она старалась подобрать волосы и близоруко щурилась на меня.
«Show them any room where they can put me.»	– Покажите, куда меня положить.
«I don't know,» she said. "There's no patient expected.	– Не знаю, – сказала она. – Мы никого не ждали.
I couldn't put you in just any room."	Я не могу положить вас куда попало.
«Any room will do,» I said. Then to the porter in Italian, «Find an empty room.»	– Все равно куда, – сказал я. – Затем швейцару по-итальянски: – Найдите свободную комнату.
«They are all empty,» said the porter. «You are the first patient.» He held his cap in his hand and looked at the elderly nurse.	– Они все свободны, – сказал швейцар. – Вы здесь первый раненый. – Он держал фуражку в руке и смотрел на пожилую сестру.
«For Christ's sweet sake take me to some room.» The pain had gone on and on with the legs bent and I could feel it going in and out of the bone.	– Да положите вы меня куда-нибудь, ради бога! -боль в согнутых ногах все усиливалась, и я чувствовал, как она насквозь пронизывает кость.
The porter went in the door, followed by the grayhaired woman, then came hurrying back.	Швейцар скрылся за дверью вместе с седой сестрой и быстро вернулся.
«Follow me,» he said.	– Идите за мной, – сказал он.
They carried me down a long hallway and into a room with drawn blinds.	Меня понесли длинным коридором и внесли в комнату со спущенными шторами.
It smelled of new furniture.	В ней пахло новой мебелью.
There was a bed and a big wardrobe with a mirror.	У стены стояла кровать, в углу – большой зеркальный шкаф.
They laid me down on the bed.	Меня положили на кровать.

«I can't put on sheets,» the woman said. «The sheets are locked up.»	– Я не могу дать простынь, – сказала женщина, -простыни все заперты.
I did not speak to her.	Я не стал разговаривать с ней.
«There is money in my pocket,» I said to the porter. «In the buttoned-down pocket.»	– У меня в кармане деньги, – сказал я швейцару. -В том, который застегнут на пуговицу.
The porter took out the money.	Швейцар достал деньги.
The two stretcher-bearers stood beside the bed holding their caps.	Оба санитара стояли у постели с шапками в руках.
"Give them five lire apiece and five lire for yourself.	– Дайте им обоим по пять лир и пять лир возьмите себе.
My papers are in the other pocket.	Мои бумаги в другом кармане.
You may give them to the nurse."	Можете отдать их сестре.
The stretcher-bearers saluted and said thank you.	Санитары взяли под козырек и сказали спасибо.
«Good-by,» I said. «And many thanks.»	– До свидания, – сказал я. – Вам тоже большое спасибо.
They saluted again and went out.	Они еще раз взяли под козырек и вышли.
«Those papers,» I said to the nurse, «describe my case and the treatment already given.»	– Вот, – сказал я сестре, – это моя карточка и история болезни.
The woman picked them up and looked at them through her glasses.	Женщина взяла бумаги и посмотрела на них сквозь очки.
There were three papers and they were folded.	Бумаг было три, и они были сложены.
«I don't know what to do,» she said. "I can't read Italian.	– Я не знаю, что делать, – сказала она. – Я не умею читать по-итальянски.
I can't do anything without the doctor's orders." She commenced to cry and put the papers in her apron pocket. «Are you an American?» she asked crying.	Я ничего не могу сделать без распоряжения врача. – Она расплакалась и сунула бумаги в карман передника. – Вы американец? – спросила она сквозь слезы.
"Yes.	-Да.
Please put the papers on the table by the bed."	Положите, пожалуйста, бумаги на столик у кровати.
It was dim and cool in the room.	В комнате было полутемно и прохладно.
As I lay on the bed I could see the big mirror on the other side of the room but could not see what it reflected.	С кровати мне было видно большое зеркало в шкафу, но не было видно, что в нем отражалось.
The porter stood by the bed.	Швейцар стоял в ногах кровати.
He had a nice face and was very kind.	У него было славное лицо, и он казался мне добрым.
«You can go,» I said to him. «You can go too,» I said to the nurse. «What is your name?»	– Вы можете идти, – сказал я ему. – И вы тоже, -сказал я сестре. – Как вас зовут?
«Mrs. Walker.»	– Миссис Уокер.
"You can go, Mrs. Walker.	– Идите, миссис Уокер.

I think I will go to sleep."	Я попытаюсь уснуть.
I was alone in the room.	Я остался один в комнате.
It was cool and did not smell like a hospital.	В ней было прохладно и не пахло больницей.
The mattress was firm and comfortable and I lay without moving, hardly breathing, happy in feeling the pain lessen.	Матрац был тугой и удобный, и я лежал не двигаясь, почти не дыша, радуясь, что боль утихает.
After a while I wanted a drink of water and found the bell on a cord by the bed and rang it but nobody came.	Немного погодя мне захотелось пить, и я нашел у изголовья грушу звонка и позвонил, но никто не явился.
I went to sleep.	Я заснул.
When I woke I looked around.	Проснувшись, я огляделся по сторонам.
There was sunlight coming in through the shutters.	Сквозь ставни проникал солнечный свет.
I saw the big armoire, the bare walls, and two chairs.	Я увидел большой гардероб, голые стены и два стула.
My legs in the dirty bandages, stuck straight out in the bed.	Мои ноги в грязных бинтах, как палки, торчали на кровати.
I was careful not to move them.	Я старался не шевелить ими.
I was thirsty and I reached for the bell and pushed the button.	Мне хотелось пить, и я потянулся к звонку и нажал кнопку.
I heard the door open and looked and it was a nurse.	Я услышал, как отворилась дверь, и оглянулся, и увидел сестру, не вчерашнюю, а другую.
She looked young and pretty.	Она показалась мне молодой и хорошенькой.
«Good-morning,» I said.	– Доброе утро, – сказал я.
«Good-morning,» she said and came over to the bed. "We haven't been able to get the doctor.	– Доброе утро, – сказала она и подошла к кровати. – Нам не удалось вызвать доктора.
He's gone to Lake Como.	Он уехал на Комо.
No one knew there was a patient coming.	Мы не знали, что сегодня привезут кого-нибудь.
What's wrong with you anyway?"	А что у вас?
"I'm wounded.	– Я ранен.
In the legs and feet and my head is hurt."	Оба колена и ступни, и голова тоже задета.
«What's your name?»	– Как вас зовут?
«Henry. Frederic Henry.»	-Генри, Фредерик Генри.
"I'll wash you up.	– Я сейчас вас умою.
But we can't do anything to the dressings until the doctor comes."	Но повязок мы не можем трогать до прихода доктора.
«Is Miss Barkley here?»	– Скажите, мисс Баркли здесь?
"No.	– Нет.
There's no one by that name here."	У нас такой нет.

«Who was the woman who cried when I came in?»	– Что это за женщина, которая плакала, когда меня привезли?
The nurse laughed.	Сестра рассмеялась.
"That's Mrs. Walker.	– Это миссис Уокер.
She was on night duty and she'd been asleep.	Она дежурила ночью и заснула.
She wasn't expecting any one."	Она не думала, что кого-нибудь привезут.
While we were talking she was undressing me, and when I was undressed, except for the bandages, she washed me, very gently and smoothly.	Разговаривая, она раздевала меня, и когда сняла все, кроме повязок, то стала меня умывать, очень легко и ловко.
The washing felt very good.	Умывание меня очень освежило.
There was a bandage on my head but she washed all around the edge.	Голова моя была забинтована, но она обмыла везде вокруг бинта.
«Where were you wounded?»	-Где вы получили ранение?
«On the Isonze north of Plava.»	– На Изонцо, к северу от Плавы.
«Where is that?»	-Где это?
«North of Gorizia.»	– К северу от Гориции.
I could see that none of the places meant anything to her.	Я видел, что все эти названия ничего не говорят ей.
«Do you have a lot of pain?» D"No. Not much now."	– Вам очень больно?
She put a thermometer in my mouth.	Она вложила мне градусник в рот.
«The Italians put it under the arm,» I said.	– Итальянцы ставят под мышку, – сказал я.
«Don't talk.»	– Не разговаривайте.
When she took the thermometer out she read it and then shook it.	Вынув градусник, она посмотрела температуру и сейчас же стряхнула.
«What's the temperature?»	– Какая температура?
«You're not supposed to know that.»	-Вам не полагается знать.
«Tell me what it is.»	– Скажите какая.
«It's almost normal.»	– Почти нормальная.
"I never have any fever.	– У меня никогда не поднимается температура.
My legs are full of old iron too."	А ведь мои ноги набиты старым железом.
«What do you mean?»	-То есть как это?
«They're full of trench-mortar fragments, old screws and bedsprings and things.»	– Там и осколки мины, и старые гвозди, и пружины от матраца, и всякий хлам.
She shook her head and smiled.	Она покачала головой и улыбнулась.
«If you had any foreign bodies in your legs they would set up an inflammation and you'd have fever.»	– Если б у вас было в ноге хоть одно постороннее тело, оно дало бы воспаление и у вас поднялась бы температура.

«All right,» I said. «We'll see what comes out.»	– А вот посмотрим, – сказал я, – увидим, что извлекут при операции.
She went out of the room and came back with the old nurse of the early morning.	Она вышла из комнаты и возвратилась вместе с пожилой сестрой, которая дежурила ночью.
Together they made the bed with me in it.	Вдвоем они постелили мне простыни, не поднимая меня.
That was new to me and an admirable proceeding.	Это было ново для меня и очень ловко проделано.
«Who is in charge here?»	– Кто заведует госпиталем?
«Miss Van Campen.»	– Мисс Ван-Кампен.
«How many nurses are there?»	– Сколько тут сестер?
«Just us two.»	– Только мы две.
«Won't there be more?»	– А больше не будет?
«Some more are coming.»	– Должны приехать еще.
«When will they get here?»	– А когда?
"I don't know.	– Не знаю.
You ask a great many questions for a sick boy."	Нельзя больному быть таким любопытным.
«I'm not sick,» I said. «I'm wounded.»	-Я не больной, – сказал я. – Я раненый.
They had finished making the bed and I lay with a clean smooth sheet under me and another sheet over me.	Они покончили с постелью, и я лежал теперь на свежей, чистой простыне, укрытый другой такой же.
Mrs. Walker went out and came back with a pajama jacket.	Миссис Уокер вышла и возвратилась с пижамой в руках.
They put that on me and I felt very clean and dressed.	Они натянули ее на меня, и я почувствовал себя одетым и очень чистым.
«You're awfully nice to me,» I said.	– Вы страшно любезны, – сказал я.
The nurse called Miss Gage giggled. «Could I have a drink of water?» I asked.	Сестра, которую звали мисс Гэйдж, усмехнулась. -Я хотел бы попросить стакан воды.
"Certainly.	– Пожалуйста.
Then you can have breakfast."	А потом можно и позавтракать.
"I don't want breakfast.	-Я не хочу завтракать.
Can I have the shutters opened please?"	Если можно, я попросил бы открыть ставни.
The light had been dim in the room and when the shutters were opened it was bright sunlight and I looked out on a balcony and beyond were the tile roofs of houses and chimneys.	В комнате был полумрак, и когда ставни раскрыли, ее наполнил яркий солнечный свет, и я увидел балкон и за ним черепицы крыш и дымовые трубы.
I looked out over the tiled roofs and saw white clouds and the sky very blue.	Я посмотрел поверх черепичных крыш и увидел белые облака и очень синее небо.
«Don't you know when the other nurses are coming?»	– Вы не знаете, когда должны приехать остальные сестры?
"Why?	– А что?

Don't we take good care of you?"	Разве вы недовольны нашим уходом?
«You're very nice.»	– Вы очень любезны.
«Would you like to use the bedpan?»	– Может быть, вам нужен подсов?
«I might try.»	– Пожалуй.
They helped me and held me up but it was not any use.	Они приподняли меня и поддержали, но это оказалось бесполезным.
Afterward I lay and looked out the open doors onto the balcony.	Потом я лежал и глядел в открытую дверь на балкон.
«When does the doctor come?»	– Когда доктор должен прийти?
"When he gets back.	– Как только вернется.
We've tried to telephone to Lake Como for him."	Мы звонили по телефону на Комо, чтобы он приехал.
«Aren't there any other doctors?»	– Разве нет других врачей?
«He's the doctor for the hospital.»	– Он наш госпитальный врач.
Miss Gage brought a pitcher of water and a glass.	Мисс Гэйдж принесла графин с водой и стакан.
I drank three glasses and then they left me and I looked out the window a while and went back to sleep.	Я выпил три стакана, и потом они обе ушли, и я еще некоторое время смотрел в окно и потом снова заснул.
I ate some lunch and in the afternoon Miss Van Campen, the superintendent, came up to see me.	Второй завтрак я съел, а после завтрака ко мне зашла заведующая, мисс Ван-Кампен.
She did not like me and I did not like her.	Я ей не понравился, и она не понравилась мне.
She was small and neatly suspicious and too good for her position.	Она была маленького роста, мелочно подозрительная и надутая высокомерием.
She asked many questions and seemed to think it was somewhat disgraceful that I was with the Italians.	Она задала мне множество вопросов и, по-видимому, считала почти позором службу в итальянской армии.
«Can I have wine with the meals?» I asked her.	– Можно мне получить вина к обеду? – спросил я.
«Only if the doctor prescribes it.»	– Только по предписанию врача.
«I can't have it until he comes?»	-А до его прихода нельзя?
«Absolutely not.»	– Ни в коем случае.
«You plan on having him come eventually?»	– Вы полагаете, что он все-таки явится?
«We've telephoned him at Lake Como.»	– Ему звонили по телефону.
She went out and Miss Gage came back.	Она ушла, и в комнату вернулась мисс Гэйдж.
«Why were you rude to Miss Van Campen?» she asked after she had done something for me very skilfully.	– Зачем вы нагрубили мисс Ван-Кампен? -спросила она, после того как очень ловко сделала для меня все, что нужно.
«I didn't mean to be. But she was snooty.»	-Я не хотел грубить, но она очень задирает нос.
«She said you were domineering and rude.»	– Она сказала, что вы требовательны и грубы.
"I wasn't.	– Ничего подобного.

But what's the idea of a hospital without a doctor?"	Но, в самом деле, что за госпиталь без врача?
"He's coming.	– Он должен приехать.
They've telephoned for him to Lake Como."	Ему звонили по телефону на Комо.
"What does he do there?	– А что он там делает?
Swim?"	Купается в озере?
"No.	– Нет.
He has a clinic there."	У него там клиника.
«Why don't they get another doctor?»	– Почему же не возьмут другого врача?
"Hush.	– ТТТттт
Hush.	ТТТттт
Be a good boy and he'll come."	Будьте паинькой, и он скоро приедет.
I sent for the porter and when he came I told him in Italian to get me a bottle of Cinzano at the wine shop, a fiasco of chianti and the evening papers.	Я попросил позвать швейцара, и когда он пришел, сказал ему по-итальянски, чтобы он купил мне бутылку чинцано в винной лавке, флягу кьянти и вечернюю газету.
He went away and brought them wrapped in newspaper, unwrapped them and, when I asked him to, drew the corks and put the wine and vermouth under the bed.	Он пошел и принес бутылки завернутыми в газету, развернул их, откупорил по моей просьбе и поставил под кровать.
They left me alone and I lay in bed and read the papers awhile, the news from the front, and the list of dead officers with their decorations and then reached down and brought up the bottle of Cinzano and held it straight up on my stomach, the cool glass against my stomach, and took little drinks making rings on my stomach from holding the bottle there between drinks, and watched it get dark outside over the roofs of the town.	Больше ко мне никто не приходил, и я лежал в постели и читал газету, известия с фронта и списки убитых офицеров и полученных ими наград, а потом опустил вниз руку, и достал бутылку с чинцано, и поставил ее холодным дном себе на живот, и пил понемножку, и между глотками снова ставил бутылку на живот, отпечатывая кружки на коже, и смотрел, как небо над городскими крышами становится все темней и темней.
The swallows circled around and I watched them and the night-hawks flying above the roofs and drank the Cinzano.	Над крышами летали ласточки и летали ночные ястребы, и я следил за их полетом и пил чинцано.
Miss Gage brought up a glass with some eggnog in it.	Мисс Гэйдж принесла мне гоголь-моголь в стакане.
I lowered the vermouth bottle to the other side of the bed when she came in.	Когда она вошла, я сунул бутылку за кровать.
«Miss Van Campen had some sherry put in this,» she said. "You shouldn't be rude to her.	– Мисс Ван-Кампен велела подлить сюда немного хересу, – сказала она. – Не нужно ей грубить.
She's not young and this hospital is a big responsibility for her.	Она уже не молода, а заведовать госпиталями -большая ответственность.
Mrs. Walker's too old and she's no use to her."	Миссис Уокер слишком стара, и от нее очень мало помощи.
«She's a splendid woman,» I said. «Thank her very much.»	– Она замечательная женщина, – сказал я, -поблагодарите ее от меня.

«I'm going to bring your supper right away.»	– Я сейчас принесу вам поужинать.
«That's all right,» I said. «I'm not hungry.»	– Не стоит, – сказал я. – Я не голоден.
When she brought the tray and put it on the bed table I thanked her and ate a little of the supper.	Когда она внесла поднос и поставила его на столик у постели, я поблагодарил ее и немного поел.
Afterward it was dark outside and I could see the beams of the search-lights moving in the sky.	Потом стало совсем темно, и мне видно было, как по небу сновали лучи прожекторов.
I watched for a while and then went to sleep.	Некоторое время я следил за ними, а потом заснул.
I slept heavily except once I woke sweating and scared and then went back to sleep trying to stay outside of my dream.	Я спал крепко, но один раз проснулся весь в поту от страха и потом заснул снова, стараясь не возвращаться в только что виденный сон.
I woke for good long before it was light and heard roosters crowing and stayed on awake until it began to be light.	Я проснулся опять задолго до рассвета, и слышал, как пели петухи, и лежал без сна, пока не начало светать.
I was tired and once it was really light I went back to sleep again.	Это утомило меня, и когда совсем рассвело, я снова заснул.
14	Глава четырнадцатая
It was bright sunlight in the room when I woke.	Солнце ярко светило в комнату, когда я проснулся.
I thought I was back at the front and stretched out in bed.	Мне показалось, что я опять на фронте, и я вытянулся на постели.
My legs hurt me and I looked down at them still in the dirty bandages, and seeing them knew where I was.	Стало больно в ногах, и я посмотрел на них и, увидев грязные бинты, вспомнил, где нахожусь.
I reached up for the bell-cord and pushed the button.	Я потянулся к звонку и нажал кнопку.
I heard it buzz down the hall and then some one coming on rubber soles along the hall.	Я услышал, как в коридоре затрещал звонок и кто-то, мягко ступая резиновыми подошвами, прошел по коридору.
It was Miss Gage and she looked a little older in the bright sunlight and not so pretty.	Это была мисс Гэйдж; при ярком солнечном свете она казалась старше и не такой хорошенькой.
«Good-morning,» she said. «Did you have a good night?»	– Доброе утро, – сказала она. – Ну, как спали?
«Yes. Thanks very much,» I said. «Can I have a barber?»	– Хорошо, благодарю вас, – сказал я. – Нельзя ли позвать ко мне парикмахера?
«I came in to see you and you were asleep with this in the bed with you.» DShe opened the armoire door and held up the vermouth bottle.	– Я заходила к вам, и вы спали вот с этим в руках. – Она открыла шкаф и показала мне бутылку с чинцано.
It was nearly empty. «I put the other bottle from under the bed in there too,» she said. «Why didn't you ask me for a glass?»	Бутылка была почти пуста. – Я и другую бутылку из-под кровати тоже поставила туда, – сказала она. – Почему вы не попросили у меня стакан?
«I thought maybe you wouldn't let me have it.»	– Я боялся, что вы не позволите мне пить.
«I'd have had some with you.»	– Я бы и сама выпила с вами.

«You're a fine girl.»	-Вот это вы молодец.
«It isn't good for you to drink alone,» she said. «You mustn't do it.»	– Вам вредно пить одному, – сказала она. -Никогда этого не делайте.
«All right.»	– Больше не буду.
«Your friend Miss Barkley's come,» she said.	– Ваша мисс Баркли приехала, – сказала она.
«Really?»	– Правда?
"Yes.	-Да.
I don't like her."	Она мне не нравится.
"You will like her.	– Потом понравится.
She's awfully nice."	Она очень славная.
She shook her head.	Она покачала головой.
"I'm sure she's fine.	– Не сомневаюсь, что она чудо.
Can you move just a little to this side?	Вы можете немножко подвинуться сюда?
That's fine.	Вот так, хорошо.
I'll clean you up for breakfast." She washed me with a cloth and soap and warm water. «Hold your shoulder up,» she said. «That's fine.»	Я вас приведу в порядок к завтраку. – Она умыла меня с помощью тряпочки, мыла и теплой воды. -Приподнимите руку, – сказала она. – Вот так, хорошо.
«Can I have the barber before breakfast?»	– Нельзя ли, чтоб парикмахер пришел до завтрака?
«I'll send the porter for him.» She went out and came back. «He's gone for him,» she said and dipped the cloth she held in the basin of water.	– Сейчас скажу швейцару. – Она вышла и скоро вернулась. – Швейцар пошел за ним, – сказала она и опустила тряпочку в таз с водой.
The barber came with the porter.	Парикмахер пришел вместе со швейцаром.
He was a man of about fifty with an upturned mustache.	Это был человек лет пятидесяти, с подкрученными кверху усами.
Miss Gage was finished with me and went out and the barber lathered my face and shaved.	Мисс Гэйдж кончила свои дела и вышла, а парикмахер намылил мне щеки и стал брить.
He was very solemn and refrained from talking.	Он делал все очень торжественно и воздерживался от разговора.
"What's the matter?	– Что же вы молчите?
Don't you know any news?" I asked.	Рассказывайте новости, – сказал я.
«What news?»	– Какие новости?
"Any news.	– Все равно какие.
What's happened in the town?"	Что слышно в городе?
«It is time of wai» he said. «The enemy's ears are everywhere.» DI looked up at him. «Please hold your face still,» he said and went on shaving. «I will tell nothing.»	– Теперь война, – сказал он. – У неприятеля повсюду уши. – Я оглянулся на него. -Пожалуйста, не вертите головой, – сказал он и продолжал брить. – Я ничего не скажу.
«What's the matter with you?» I asked.	– Да что с вами такое? – спросил я.
"I am an Italian.	– Я итальянец.

I will not communicate with the enemy."	Я не вступаю в разговоры с неприятелем.
I let it go at that.	Я не настаивал.
If he was crazy, the sooner I could get out from under the razor the better.	Если он сумасшедший, то чем скорей он уберет от меня бритву, тем лучше.
Once I tried to get a good look at him. «Beware,» he said. «The razor is sharp.»	Один раз я попытался рассмотреть его. -Берегитесь, – сказал он. – Бритва острая.
I paid him when it was over and tipped him half a lira.	Когда он кончил, я уплатил что следовало и прибавил пол-лиры на чай.
He returned the coins.	Он вернул мне деньги.
"I will not.	-Я не возьму.
I am not at the front.	Я не на фронте.
But I am an Italian."	Но я итальянец.
«Get the hell out of here.»	– Убирайтесь к черту!
«With your permission,» he said and wrapped his razors in newspaper.	– С вашего разрешения, – сказал он и завернул свои бритвы в газету.
He went out leaving the five copper coins on the table beside the bed.	Он вышел, оставив пять медных монет на столике у кровати.
I rang the bell.	Я позвонил.
Miss Gage came in.	Вошла мисс Гэйдж.
«Would you ask the porter to come please?»	– Будьте так добры, пришлите ко мне швейцара.
«All right.»	– Пожалуйста.
The porter came in.	Швейцар пришел.
He was trying to keep from laughing.	Он с трудом удерживался от смеха.
«Is that barber crazy?»	– Что, этот парикмахер сумасшедший?
"No, signorino.	– Нет, signorino.
He made a mistake.	Он ошибся.
He doesn't understand very well and he thought I said you were an Austrian officer."	Он меня не расслышал, и ему показалось, будто я сказал, что вы австрийский офицер.
«Oh,» I said.	– О, господи, – сказал я.
«Ho ho ho,» the porter laughed. "He was funny.	– Xa-xa-xa, – захохотал швейцар. – Вот потеха!
One move from you he said and he would have–" he drew his forefinger across his throat. D"Ho ho ho," he tried to keep from laughing. "When I tell him you were not an Austrian.	«Только пошевелись он, говорит, и я бы ему...» -Швейцар провел пальцем по шее. – Xa-xa-xa! – он никак не мог удержаться от смеха. – А когда я сказал ему, что вы не австриец!
Ho ho ho."	Xa-xa-xa!
«Hoho ho,» I said bitterly. "How funny if he would cut my throat.	– Xa-xa-xa, – сказал я сердито. – Вот была бы потеха, если б он перерезал мне глотку.
Ho ho ho."	Xa-xa-xa.
"No, signorino.	– Да нет же, signorino.

No, no.	Нет, нет.
He was so frightened of an Austrian.	Он до смерти испугался австрийца.
Ho ho ho."	Xa-xa-xa!
«Ho ho ho,» I said. «Get out of here.»	– Xa-xa-xa, – сказал я. – Убирайтесь вон.
He went out and I heard him laughing in the hall.	Он вышел, и мне было слышно, как он хохочет за дверью.
I heard some one coming down the hallway.	Я услышал чьи-то шаги в коридоре.
I looked toward the door.	Я оглянулся на дверь.
It was Catherine Barkley.	Это была Кэтрин Баркли.
She came in the room and over to the bed.	Она вошла в комнату и подошла к постели.
«Hello, darling,» she said.	– Здравствуйте, милый! – сказала она.
She looked fresh and young and very beautiful.	Лицо у нее было свежее и молодое и очень красивое.
I thought I had never seen any one so beautiful.	Я подумал, что никогда не видел такого красивого лица.
«Hello,» I said.	– Здравствуйте! – сказал я.
When I saw her I was in love with her.	Как только я ее увидел, я понял, что влюблен в нее.
Everything turned over inside of me.	Все во мне перевернулось.
She looked toward the door, saw there was no one, then she sat on the side of the bed and leaned over and kissed me.	Она посмотрела на дверь и увидела, что никого нет. Тогда она присела на край кровати, наклонилась и поцеловала меня.
I pulled her down and kissed her and felt her heart beating.	Я притянул ее к себе и поцеловал и почувствовал, как бьется ее сердце.
«You sweet,» I said. «Weren't you wonderful to come here?»	– Милая моя, – сказал я. – Как хорошо, что вы приехали.
"It wasn't very hard.	– Это было нетрудно.
It may be hard to stay."	Вот остаться, пожалуй, будет труднее.
«You've got to stay,» I said. «Oh, you're wonderful.» I was crazy about her.	– Вы должны остаться, – сказал я. – Вы прелесть. -Я был как сумасшедший.
I could not believe she was really there and held her tight to me.	Мне не верилось, что она действительно здесь, и я крепко прижимал ее к себе. * * *
«You mustn't,» she said. «You're not well enough.»	– Не надо, – сказала она. – Вы еще нездоровы.
"Yes, I am.	– Я здоров.
Come on."	Иди ко мне.
"No.	– Нет.
You're not strong enough."	Вы еще слабы.
"Yes.	-Да.
I am.	Ничего я не слаб.

Yes. Please."	Иди.
«You do love me?»	– Вы меня любите?
"I really love you.	– Я тебя очень люблю.
I'm crazy about you.	Я просто с ума схожу.
Come on please."	Ну иди же.
«Feel our hearts beating.»	– Слышите, как сердце бьется?
"I don't care about our hearts.	– Что мне сердце?
I want you.	Я хочу тебя.
I'm just mad about you."	Я с ума схожу.
«You really love me?»	– Вы меня правда любите?
"Don't keep on saying that.	– Перестань говорить об этом.
Come on.	Иди ко мне.
Please.	Ты слышишь?
Please, Catherine."	Иди, Кэтрин.
«All right but only for a minute.»	– Ну, хорошо, но только на минутку.
«All right,» I said. «Shut the door.»	– Хорошо, – сказал я. – Закрой дверь.
"You can't.	– Нельзя.
You shouldn't."	Сейчас нельзя.
"Come on.	– Иди.
Don't talk.	Не говори ничего.
Please come on."	Иди ко мне. * * *
Catherine sat in a chair by the bed.	Кэтрин сидела в кресле у кровати.
The door was open into the hall.	Дверь в коридор была открыта.
The wildness was gone and I felt finer than I had ever felt.	Безумие миновало, и мне было так хорошо, как ни разу в жизни.
She asked,	Она спросила:
«Now do you believe I love you?»	– Теперь ты веришь, что я тебя люблю?
«Oh, you're lovely,» I said. "You've got to stay.	– Ты моя дорогая, – сказал я. – Ты останешься здесь.
They can't send you away.	Тебя никуда не переведут.
I'm crazy in love with you."	Я с ума схожу от любви к тебе.
"We'll have to be awfully careful.	– Мы должны быть страшно осторожны.
That was just madness.	Мы совсем голову потеряли.
We can't do that."	Так нельзя.
«We can at night.»	– Ночью можно.
"We'll have to be awfully careful.	– Мы должны быть страшно осторожны.

You'll have to be careful in front of other people."	Ты должен быть осторожен при посторонних.
«I will.»	– Я буду осторожен.
"You'll have to be.	-Ты должен, непременно.
You're sweet.	Ты хороший.
You do love me, don't you?"	Ты меня любишь, да?
"Don't say that again.	– Не говори об этом.
You don't know what that does to me."	А то я тебя не отпущу.
"I'll be careful then.	– Ну, я больше не буду.
I don't want to do anything more to you.	Ты должен меня отпустить.
I have to go now, darling, really."	Мне пора идти, милый, правда.
«Come back right away.»	– Возвращайся сейчас же.
«I'll come when I can.»	– Я вернусь, как только можно будет.
«Good-by.»	– До свидания.
«Good-by, sweet.»	– До свидания, хороший мой.
She went out.	Она вышла.
God knows I had not wanted to fall in love with her.	Видит бог, я не хотел влюбляться в нее.
I had not wanted to fall in love with any one.	Я ни в кого не хотел влюбляться.
But God knows I had and I lay on the bed in the room of the hospital in Milan and all sorts of things went through my head but I felt wonderful and finally Miss Gage came in.	Но, видит бог, я влюбился и лежал на кровати в миланском госпитале, и всякие мысли кружились у меня в голове, и мне было удивительно хорошо, и наконец в комнату вошла мисс Гэйдж.
«The doctor's coming,» she said. «He telephoned from Lake Como.»	– Доктор приезжает, – сказала она. – Он звонил с Комо.
«When does he get here?»	– Когда он будет здесь?
«He'll be here this afternoon.»	– Он приедет вечером.
15	Глава пятнадцатая
Nothing happened until afternoon.	До вечера ничего не произошло.
The doctor was a thin quiet little man who seemed disturbed by the war.	Доктор был тихий, худенький человечек, которого война, казалось, выбила из колеи.
He took out a number of small steel splinters from my thighs with delicate and refined distaste.	С деликатным и утонченным отвращением он извлек из моего бедра несколько мелких стальных осколков.
He used a local anaesthetic called something or other «snow,» which froze the tissue and avoided pain until the probe, the scalpel or the forceps got below the frozen portion.	Он применил местную анестезию, или, как он говорил, «замораживание», от которого ткани одеревенели и боль не чувствовалась, пока зонд, скальпель или ланцет не проникали глубже замороженного слоя.

The anxsthetized area was clearly defined by the patient and after a time the doctor's fragile delicacy was exhausted and he said it would be better to have an X-ray.	Можно было точно определить, где этот слой кончается, и вскоре деликатность доктора истощилась, и он сказал, что лучше прибегнуть к рентгену.
Probing was unsatisfactory, he said.	Зондирование ничего не дает, сказал он.
The X-ray was taken at the Ospedale Maggiore and the doctor who did it was excitable, efficient and cheerful.	Рентгеновский кабинет был при Ospedale Maggiore, [главный госпиталь (итал.)] и доктор, который делал просвечивание, был шумный, ловкий и веселый.
It was arranged by holding up the shoulders, that the patient should see personally some of the larger foreign bodies through the machine.	Пациента поддерживали за плечи, так что он сам мог видеть на экране самые крупные из инородных тел.
The plates were to be sent over.	Снимки должны были прислать потом.
The doctor requested me to write in his pocket notebook, my name, and regiment and some sentiment.	Доктор попросил меня написать в его записной книжке мое имя, полк и что-нибудь на память.
He declared that the foreign bodies were ugly, nasty, brutal.	Он объявил, что все инородное – безобразие, мерзость, гадость.
The Austrians were sons of bitches.	Австрийцы просто сукины дети.
How many had I killed?	Скольких я убил?
I had not killed any but I was anxious to please–and I said I had killed plenty.	Я не убивал ни одного, но мне очень хотелось сказать ему приятное, и я сказал, что убил тьму австрийцев.
Miss Gage was with me and the doctor put his arm around her and said she was more beautiful than Cleopatra.	Со мной была мисс Гэйдж, и доктор обнял ее за талию и сказал, что она прекраснее Клеопатры.
Did she understand that?	Понятно ей?
Cleopatra the former queen of Egypt.	Клеопатра – бывшая египетская царица.
Yes, by God she was.	Да, как бог свят, она прекраснее.
We returned to the little hospital in the ambulance and after a while and much lifting I was upstairs and in bed again.	Санитарная машина отвезла нас обратно, в наш госпиталь, и через некоторое время, после многих перекладываний с носилок на носилки, я наконец очутился наверху, в своей постели.
The plates came that afternoon, the doctor had said by God he would have them that afternoon and he did.	После обеда прибыли снимки; доктор пообещал, что, как бог свят, они будут готовы после обеда, и сдержал обещание.
Catherine Barkley showed them to me.	Кэтрин Баркли показала мне снимки.
They were in red envelopes and she took them out of the envelopes and held them up to the light and we both looked.	Они были в красных конвертах, и она вынула их из конвертов, и мы вместе рассматривали их на свет.
«That's your right leg,» she said, then put the plate back in the envelope. «This is your left.»	– Это правая нога, – сказала она и вложила снимок опять в конверт. – А это левая.
«Put them away,» I said, «and come over to the bed.»	– Положи их куда-нибудь, – сказал я, – а сама иди ко мне.

«I can't,» she said. «I just brought them in for a second to show you.»	– Нельзя, – сказала она. – Я пришла только на минуточку, показать тебе снимки.
She went out and I lay there.	Она ушла, и я остался один.
It was a hot afternoon and I was sick of lying in bed.	День был жаркий, и мне очень надоело лежать в постели.
I sent the porter for the papers, all the papers he could get.	Я попросил швейцара пойти купить мне газеты, все газеты, какие только можно достать.
Before he came back three doctors came into the room.	Пока я его дожидался, в комнату вошли три врача.
I have noticed that doctors who fail in the practice of medicine have a tendency to seek one another's company and aid in consultation.	Я давно заметил, что врачи, которым не хватает опыта, склонны прибегать друг к другу за помощью и советом.
A doctor who cannot take out your appendix properly will recommend to you a doctor who will be unable to remove your tonsils with success.	Врач, который не в состоянии как следует вырезать вам аппендикс, пошлет вас к другому, который не сумеет толком удалить вам гланды.
These were three such doctors.	Эти три врача были тоже из таких.
«This is the young man,» said the house doctor with the delicate hands.	– Вот наш молодой человек, – сказал госпитальный врач, тот, у которого были деликатные движения.
«How do you do?» said the tall gaunt doctor with the beard.	– Здравствуйте, – сказал высокий, худой врач с бородой.
The third doctor, who carried the X-ray plates in their red envelopes, said nothing.	Третий врач, державший в руках рентгеновские снимки в красных конвертах, ничего не сказал.
«Remove the dressings?» questioned the bearded doctor.	– Снимем повязки? – вопросительно произнес врач с бородой.
"Certainly.	– Безусловно.
Remove the dressings, please, nurse," the house doctor said to Miss Gage.	Снимите, пожалуйста, повязки, сестра, – сказал госпитальный врач мисс Гэйдж.
Miss Gage removed the dressings.	Мисс Гэйдж сняла повязки.
I looked down at the legs.	Я посмотрел на свои ноги.
At the field hospital they had the look of not too freshly ground hamburger steak.	Когда я лежал в полевом госпитале, они были похожи на заветревший мясной фарш.
Now they were crusted and the knee was swollen and discolored and the calf sunken but there was no pus.	Теперь их покрывала корка, и колено распухло и побелело, а икра обмякла, но гноя не было.
«Very clean,» said the house doctor.	– Очень чисто, – сказал госпитальный врач.
«Very clean and nice.»	Очень чисто и хорошо.
«Urn,» said the doctor with the beard.	-Гм, – сказал врач с бородой.
The third doctor looked over the house doctor's shoulder.	Третий врач заглянул через плечо госпитального врача.
«Please move the knee,» said the bearded doctor.	– Согните, пожалуйста, колено, – сказал бородатый врач.
«I can't.»	– Не могу.

«Test the articulation?» the bearded doctor questioned.	– Проверим функционирование сустава? -вопросительно произнес бородатый врач.
He had a stripe beside the three stars on his sleeve.	У него на рукаве, кроме трех звездочек, была еще полоска.
That meant he was a first captain.	Это означало, что он состоит в чине капитана медицинской службы.
«Certainly,» the house doctor said.	– Безусловно, – сказал госпитальный врач.
Two of them took hold of my right leg very gingerly and bent it.	Вдвоем они осторожно взялись за мою правую ногу и стали сгибать ее.
«That hurts,» I said.	– Больно, – сказал я.
"Yes. Yes.	– Так, так.
A little further, doctor."	Еще немножко, доктор.
"That's enough.	– Довольно.
That's as far as it goes," I said.	Дальше не идет, – сказал я.
«Partial articulation,» said the first captain.	– Функционирование неполное, – сказал бородатый врач.
He straightened up. «May I see the plates again, please, doctor?» The third doctor handed him one of the plates. "No.	Он выпрямился. – Разрешите еще раз взглянуть на снимки, доктор. – Третий врач подал ему один из снимков. – Нет.
The left leg, please."	Левую ногу, пожалуйста.
«That is the left leg, doctor.»	– Это левая нога, доктор.
"You are right.	– Да, верно.
I was looking from a different angle." He returned the plate.	Я смотрел не с той стороны. – Он вернул снимок.
The other plate he examined for some time. «You see, doctor?» he pointed to one of the foreign bodies which showed spherical and clear against the light.	Другой снимок он разглядывал несколько минут. -Видите, доктор? – он указал на одно из инородных тел, ясно и отчетливо видное на свет.
They examined the plate for some time.	Они рассматривали снимок еще несколько минут.
«Only one thing I can say,» the first captain with the beard said. "It is a question of time.	– Я могу сказать только одно, – сказал бородатый врач в чине капитана. – Это вопрос времени.
Three months, six months probably."	Месяца три, а возможно, и полгода.
«Certainly the synovial fluid must re-form.»	– Безусловно, ведь должна накопиться вновь синовиальная жидкость.
"Certainly.	– Безусловно.
It is a question of time.	Это вопрос времени.
I could not conscientiously open a knee like that before the projectile was encysted."	Я не взял бы на себя вскрыть такой коленный сустав, прежде чем вокруг осколка образуется капсула.
«I agree with you, doctor.»	– Вполне разделяю ваше мнение, доктор.
«Six months for what?» I asked.	– Для чего полгода? – спросил я.

«Six months for the projectile to encyst before the knee can be opened safely.»	– Полгода, чтобы вокруг осколка образовалась капсула и можно было без риска вскрыть коленный сустав.
«I don't believe it,» I said.	– Я этому не верю, – сказал я.
«Do you want to keep your knee, young man?»	– Вы хотите сохранить ногу, молодой человек?
«No,» I said.	– Нет, – сказал я.
«What?»	-Что?
«I want it cut off,» I said, «so I can wear a hook on it.»	– Я хочу, чтобы ее отрезали, – сказал я, – так, чтобы можно было приделать к ней крючок.
"What do you mean?	– Что вы хотите сказать?
A hook?"	Крючок?
«He is joking,» said the house doctor. He patted my shoulder very delicately. "He wants to keep his knee.	– Он шутит, – сказал госпитальный врач и очень деликатно потрепал меня по плечу. – Он хочет сохранить ногу.
This is a very brave young man.	Это очень мужественный молодой человек.
He has been proposed for the silver medal of valor."	Он представлен к серебряной медали за храбрость.
«All my felicitations,» said the first captain.	– От души поздравляю, – сказал врач в чине капитана.
He shook my hand. "I can only say that to be on the safe side you should wait at least six months before opening such a knee.	Он пожал мне руку. – Я могу только сказать, что во избежание риска необходимо выждать, по крайней мере, полгода, прежде чем вскрывать такое колено.
You are welcome of course to another opinion."	Разумеется, вы вольны придерживаться другого мнения.
«Thank you very much,» I said. «I value your opinion.»	– Благодарю вас, – сказал я. – Ваше мнение для меня очень ценно.
The first captain looked at his watch.	Врач в чине капитана взглянул на часы.
«We must go,» he said. «All my best wishes.»	– Нам пора идти, – сказал он. – Желаю вам всего хорошего.
«All my best wishes and many thanks,» I said.	– Вам также всего хорошего и большое спасибо, -сказал я.
I shook hands with the third doctor.	Я пожал руку третьему врачу:
«Capitano Varini–Tenente Enry,» and they all three went out of the room.	«Capitano Varini – tenente Enry» – и все трое вышли из комнаты.
«Miss Gage,» I called.	– Мисс Гэйдж, – позвал я.
She came in. «Please ask the house doctor to come back a minute.»	Она вошла. – Пожалуйста, попросите госпитального врача еще на минутку ко мне.
He came in holding his cap and stood by the bed.	Он пришел, держа кепи в руке, и стал у кровати.
«Did you wish to see me?»	– Вы хотели меня видеть?
"Yes.	-Да.

I can't wait six months to be operated on.	Я не могу ждать операции полгода.
My God, doctor, did you ever stay in bed six months?"	Господи, доктор, приходилось вам когда-нибудь полгода лежать в постели?
"You won't be in bed all the time.	– Вы не будете все время лежать.
You must first have the wounds exposed to the sun.	Сначала вам нужно будет погреть раны на солнце.
Then afterward you can be on crutches."	Потом вы начнете ходить на костылях.
«For six months and then have an operation?»	– Полгода, а потом операция?
"That is the safe way.	– Это наименее рискованный путь.
The foreign bodies must be allowed to encyst and the synovial fluid will re-form.	Нужно выждать, когда вокруг инородных тел образуется капсула и снова накопится синовиальная жидкость.
Then it will be safe to open up the knee."	Тогда можно без риска вскрыть коленный сустав.
«Do you really think yourself I will have to wait that long?»	– А вы сами уверены, что мне нужно так долго ждать?
«That is the safe way.»	– Это наименее рискованный путь.
«Who is that first captain?»	– Кто этот врач в чине капитана?
«He is a very excellent surgeon of Milan.»	– Это очень хороший миланский хирург.
«He's a first captain, isn't he?»	– Ведь он в чине капитана, правда?
«Yes, but he is an excellent surgeon.»	– Да, но он очень хороший хирург.
"I don't want my leg fooled with by a first captain.	– Я не желаю, чтобы в моей ноге копался какой-то капитан.
If he was any good he would be made a major.	Если бы он чего-нибудь стоил, он был бы майором.
I know what a first captain is, doctor."	Я знаю, что такое капитан, доктор.
«He is an excellent surgeon and I would rather have his judgment than any surgeon I know.»	– Он очень хороший хирург, и я с его мнением считаюсь больше, чем с чьим бы то ни было.
«Could another surgeon see it?»	– Можно показать мою ногу другому хирургу?
"Certainly if you wish.	– Безусловно, если вы захотите.
But I would take Dr. Varella's opinion myself."	Но я лично последовал бы совету доктора Варелла.
«Could you ask another surgeon to come and see it?»	– Вы можете пригласить ко мне другого хирурга?
«I will ask Valentini to come.»	– Я приглашу Валентини.
«Who is he?»	– Кто он такой?
«He is a surgeon of the Ospedale Maggiore.»	– Хирург из Ospedale Maggiore.
"Good.	– Идет.
I appreciate it very much.	Я вам буду очень признателен.
You understand, doctor, I couldn't stay in bed six months."	Поймите, доктор, не могу я полгода лежать в постели.

"You would not be in bed.	– Вы не будете лежать в постели.
You would first take a sun cure.	Сначала вы будете принимать солнечные ванны.
Then you could have light exercise.	Потом можно перейти к легким упражнениям.
Then when it was encysted we would operate."	Потом, когда образуется капсула, мы сделаем операцию.
«But I can't wait six months.»	– Но я не могу ждать полгода.
The doctor spread his delicate fingers on the cap he held and smiled.	Доктор деликатным движением погладил кепи, которое он держал в руке, и улыбнулся.
«You are in such a hurry to get back to the front?»	– Вам так не терпится возвратиться на фронт?
«Why not?»	– А почему бы и нет?
«It is very beautiful,» he said. «You are a noble young man.» He stooped over and kissed me very delicately on the forehead. "I will send for Valentini.	– Как это прекрасно! – сказал он. – Благородный молодой человек. – Он наклонился и очень деликатно поцеловал меня в лоб. – Я пошлю за Валентини.
Do not worry and excite yourself.	Не волнуйтесь и не нервничайте.
Be a good boy."	Будьте умницей.
«Will you have a drink?» I asked.	– Стакан вина, доктор? – предложил я.
"No thank you.	– Нет, благодарю.
I never drink alcohol."	Я не пью.
«Just have one.» I rang for the porter to bring glasses.	– Ну, один стаканчик. – Я позвонил, чтобы швейцар принес стаканы.
«No. No thank you. They are waiting for me.»	– Нет, нет, благодарю вас, меня ждут.
«Good-by,» I said.	– До свидания, – сказал я.
«Good-by.»	– До свидания. * * *
Two hours later Dr. Valentini came into the room.	Спустя два часа в комнату вошел доктор Валентини.
He was in a great hurry and the points of his mustache stood straight up.	Он очень торопился, и кончики его усов торчали кверху.
He was a major, his face was tanned and he laughed all the time.	Он был в чине майора, у него было загорелое лицо, и он все время смеялся.
«How did you do it, this rotten thing?» he asked. "Let me see the plates.	– Как это вас угораздило? – сказал он. – Ну-ка, покажите снимки.
Yes.	Так.
Yes.	Так.
That's it.	Вот оно что.
You look healthy as a goat.	Да вы, я вижу, здоровы, как бык.
Who's the pretty girl?	А кто эта хорошенькая девушка?
Is she your girl?	Ваша возлюбленная?
I thought so.	Так я и думал.

Isn't this a bloody war?	Уж эта мне чертова война!
How does that feel?	Здесь болит?
You are a fine boy.	Вы молодец.
I'll make you better than new.	Починим, будете как новенький.
Does that hurt?	Тут больно?
You bet it hurts.	Еще бы не больно.
How they love to hurt you, these doctors.	Как они любят делать больно, эти доктора.
What have they done for you so far?	А чем вас до сих пор лечили?
Can't that girl talk Italian?	Эта девушка говорит по-итальянски?
She should learn.	Надо ее выучить.
What a lovely girl.	Очаровательная девушка.
I could teach her.	Я бы взялся давать ей уроки.
I will be a patient here myself.	Я сам лягу в этот госпиталь.
No, but I will do all your maternity work free.	Нет, лучше я буду бесплатно принимать у нее все роды.
Does she understand that?	Она понимает, что я говорю?
She will make you a fine boy.	Она вам принесет хорошего мальчишку.
A fine blonde like she is.	Блондина, как она сама.
That's fine.	Так, хорошо.
That's all right.	Так, отлично.
What a lovely girl.	Очаровательная девушка.
Ask her if she eats supper with me.	Спросите ее, не согласится ли она со мной поужинать.
No I won't take her away from you.	Нет, я не хочу ее у вас отбивать.
Thank you.	Спасибо.
Thank you very much, Miss.	Большое вам спасибо, мисс.
That's all."	Вот и все.
«That's all I want to know.» He patted me on the shoulder. «Leave the dressings off.»	Вот и все, что я хотел знать. – Он похлопал меня по плечу. – Повязку накладывать не надо.
«Will you have a drink, Dr. Valentini?»	– Стакан вина, доктор Валентини?
"A drink?	– Вина?
Certainly. I will have ten drinks.	Ну конечно... Десять стаканов.
Where are they?"	Где оно у вас?
"In the armoire.	– В шкафу.
Miss Barkley will get the bottle."	Мисс Баркли достанет бутылку.
"Cheery oh.	– Ваше здоровье.

Cheery oh to you, Miss.	Ваше здоровье, мисс.
What a lovely girl.	Очаровательная девушка.
I will bring you better cognac than that." He wiped his mustache.	Я вам принесу вина получше этого. – Он вытер усы.
«When do you think it can be operated on?»	– Когда, по-вашему, можно делать операцию?
"To-morrow morning.	– Завтра утром.
Not before.	Не раньше.
Your stomach must be emptied.	Нужно освободить кишечник.
You must be washed out.	Вычистить из вас все.
I will see the old lady downstairs and leave instructions.	Я зайду к старушке внизу и распоряжусь.
Good-by.	До свидания.
I see you to-morrow.	Завтра увидимся.
I'll bring you better cognac than that.	Я вам принесу вина получше этого.
You are very comfortable here.	А у вас здесь очень славно.
Good-by. Until to-morrow.	До свидания, до завтра.
Get a good sleep.	Выспитесь хорошенько.
I'll see you early."	Я приду рано.
He waved from the doorway, his mustaches went straight up, his brown face was smiling.	Он помахал мне с порога, его усы топорщились, коричневое лицо улыбалось.
There was a star in a box on his sleeve because he was a major.	На рукаве у него была звездочка в окаймлении, потому что он был в чине майора.
16	Глава шестнадцатая
That night a bat flew into the room through the open door that led onto the balcony and through which we watched the night over the roofs of the town.	В ту ночь летучая мышь влетела в комнату через раскрытую дверь балкона, в которую нам видна была ночь над крышами города.
It was dark in our room except for the small light of the night over the town and the bat was not frightened but hunted in the room as though he had been outside.	В комнате было темно, только ночь над городом слабо светила в балконную дверь, и летучая мышь не испугалась и стала носиться по комнате, словно под открытым небом.
We lay and watched him and I do not think he saw us because we lay so still.	Мы лежали и смотрели на нее, и, должно быть, она нас не видела, потому что мы лежали очень тихо.
After he went out we saw a searchlight come on and watched the beam move across the sky and then go off and it was dark again.	Когда она улетела, мы увидели луч прожектора и смотрели, как светлая полоса передвигалась по небу и потом исчезла, и снова стало темно.
A breeze came in the night and we heard the men of the anti-aircraft gun on the next roof talking.	Среди ночи поднялся ветер, и мы услышали голоса артиллеристов у зенитного орудия на соседней крыше.
It was cool and they were putting on their capes.	Было прохладно, и они надевали плащи.

I worried in the night about some one coming up but Catherine said they were all asleep.	Я вдруг встревожился среди ночи, как бы кто не вошел, но Кэтрин сказала, что все спят.
Once in the night we went to sleep and when I woke she was not there but I heard her coming along the hall and the door opened and she came back to the bed and said it was all right she had been downstairs and they were all asleep.	Один раз среди ночи мы заснули, и когда я проснулся, Кэтрин не было в комнате, но я услышал ее шаги в коридоре, и дверь отворилась, и она подошла к постели и сказала, что все в порядке: она была внизу, и там все спят.
She had been outside Miss Van Campen's door and heard her breathing in her sleep.	Она подходила к двери мисс Ван-Кампен и слышала, как та дышит во сне.
She brought crackers and we ate them and drank some vermouth.	Она принесла сухих галет, и мы ели их, запивая вермутом.
We were very hungry but she said that would all have to be gotten out of me in the morning.	Мы были очень голодны, но она сказала, что утром вое это нужно будет из меня вычистить.
I went to sleep again in the morning when it was light and when I was awake I found she was gone again.	Под утро, когда стало светать, я заснул снова, и когда проснулся, увидел, что ее снова нет в комнате.
She came in looking fresh and lovely and sat on the bed and the sun rose while I had the thermometer in my mouth and we smelled the dew on the roofs and then the coffee of the men at the gun on the next roof.	Она пришла, свежая и красивая, и села на кровать, и пока я лежал с градусником во рту, взошло солнце, и мы почувствовали запах росы на крышах и потом запах кофе, который варили артиллеристы у орудия на соседней крыше.
«I wish we could go for a walk,» Catherine said. «I'd wheel you if we had a chair.»	– Сейчас хорошо бы погулять, – сказала Кэтрин. -Будь тут кресло, я могла бы вывезти тебя.
«How would I get into the chair?»	– А как бы я сел в кресло?
«We'd do it.»	– Уж как-нибудь.
«We could go out to the park and have breakfast outdoors.» I looked out the open doorway.	– Вот поехать бы в парк, позавтракать на воздухе. – Я поглядел в отворенную дверь.
«What we'll really do,» she said, «is get you ready for your friend Dr. Valentini.»	– Нет, сейчас мы займемся другим делом, – сказала она. – Нужно приготовить тебя к приходу твоего друга доктора Валентини.
«I thought he was grand.»	– А правда замечательный доктор?
"I didn't like him as much as you did.	– Мне он не так понравился, как тебе.
But I imagine he's very good."	Но он, должно быть, хороший врач.
"Come back to bed, Catherine.	– Иди ко мне, Кэтрин.
Please," I said.	Слышишь? – сказал я.
"I can't.	– Нельзя.
Didn't we have a lovely night?"	А как хорошо было ночью!
«And can you be on night duty to-night?»	– А нельзя тебе взять дежурство и на эту ночь?
"I probably will.	-Я и буду дежурить, вероятно.
But you won't want me."	Но только ты меня не захочешь.
«Yes, I will.»	– Захочу.
"No, you won't.	– Не захочешь.

You've never been operated on.	Тебе еще никогда не делали операции.
You don't know how you'll be."	Ты не знаешь, какое у тебя будет самочувствие.
«I'll be all right.»	– Знаю. Очень хорошее.
«You'll be sick and I won't be anything to you.»	– Тебя будет тошнить, и тебе не до меня будет.
«Come back then now.»	– Ну, тогда иди ко мне сейчас.
«No,» she said. «I have to do the chart, darling, and fix you up.»	– Нет, – сказала она. – Мне нужно вычертить кривую твоей температуры, милый, и приготовить тебя.
«You don't really love me or you'd come back again.»	– Значит, ты меня не любишь, раз не хочешь прийти.
«You're such a silly boy.» She kissed me. "That's all right for the chart.	– Какой ты глупый! – она поцеловала меня. – Ну вот, кривая готова.
Your temperature's always normal.	Температура все время нормальная.
You've such a lovely temperature."	У тебя такая чудесная температура.
«You've got a lovely everything.»	– А ты вся чудесная.
"Oh no.	– Нет, нет.
You have the lovely temperature.	Вот у тебя температура чудесная.
I'm awfully proud of your temperature."	Я страшно горжусь твоей температурой.
«Maybe all our children will have fine temperatures.»	– Наверно, у всех наших детей будет замечательная температура.
«Our children will probably have beastly temperatures.»	– Боюсь, что у наших детей будет отвратительная температура.
«What do you have to do to get me ready for Valentini?»	– А что нужно сделать, чтобы приготовить меня для Валентини?
«Not much. But quite unpleasant.»	– Пустяки, только это не очень приятно.
«I wish you didn't have to do it.»	– Мне жаль, что тебе приходится с этим возиться.
"I don't.	– А мне нисколько.
I don't want any one else to touch you.	Я не хочу, чтобы кто-нибудь другой до тебя дотрагивался.
I'm silly.	Я глупая.
I get furious if they couch you."	Я взбешусь, если кто-нибудь до тебя дотронется.
«Even Ferguson?»	– Даже Фергюсон?
«Especially Ferguson and Gage and the other, what's her name?»	– Особенно Фергюсон, и Гэйдж, и эта, как ее?
«Walker?»	– Уокер?
"That's it.	– Вот-вот.
They've too many nurses here now.	Слишком много здесь сестер.
There must be some more patients or they'll send us away.	Если не прибудут еще раненые, нас переведут отсюда.

They have four nurses now."	Здесь теперь четыре сестры.
"Perhaps there'll be some.	– Наверное, прибудут еще.
They need that many nurses.	Четыре сестры не так уж много.
It's quite a big hospital."	Госпиталь большой.
"I hope some will come.	– Надеюсь, что прибудут.
What would I do if they sent me away?	Что мне делать, если меня захотят перевести отсюда?
They will unless there are more patients."	А ведь так и будет, если не прибавится раненых.
«I'd go too.»	– Я тогда тоже уеду.
"Don't be silly.	– Не говори глупостей.
You can't go yet.	Ты еще не можешь никуда ехать.
But get well quickly, darling, and we will go somewhere."	Но ты поскорее поправляйся, милый, и тогда мы с тобой куда-нибудь поедем.
«And then what?»	– А потом что?
"Maybe the war will be over.	– Может быть, война кончится.
It can't always go on."	Не вечно же будут воевать?
«I'll get well,» I said. «Valentini will fix me.»	– Я поправлюсь, – сказал я. – Валентини меня вылечит.
"He should with those mustaches.	– Еще бы, с такими-то усами!
And, darling, when you're going under the ether just think about something else–not us.	Только знаешь, милый, когда тебе дадут эфир, думай о чем-нибудь другом – только не о нас с тобой.
Because people get very blabby under an anaesthetic."	А то ведь под наркозом многие болтают.
«What should I think about?»	– О чем же мне думать?
"Anything.	– О чем хочешь.
Anything but us.	О чем хочешь, только не о нас с тобой.
Think about your people.	Думай о своих родных.
Or even any other girl."	Или о какой-нибудь другой девушке.
"No.''	– Нет.
"Say your prayers then.	– Ну, тогда читай молитву.
That ought to create a splendid impression."	Это произведет прекрасное впечатление.
«Maybe I won't talk.»	– А может быть, я не буду болтать.
"That's true.	– Возможно.
Often people don't talk."	Не все ведь болтают.
«I won't talk.»	– Вот я и не буду.
"Don't brag, darling.	– Не хвались, милый.

Please don't brag.	Пожалуйста, не хвались.
You're so sweet and you don't have to brag."	Ты такой хороший, не нужно тебе хвалиться.
«I won't talk a word.»	-Я ни слова не скажу.
"Now you're bragging, darling.	– Опять ты хвалишься, милый.
You know you don't need to brag.	Совсем тебе ни к чему хвалиться.
Just start your prayers or poetry or something when they tell you to breathe deeply.	Просто, когда тебе скажут дышать глубже, начни читать молитву, или стихи, или еще что-нибудь.
You'll be lovely that way and I'll be so proud of you.	Тогда все будет хорошо, и я буду гордиться тобой.
I'm very proud of you anyway.	Я вообще горжусь тобой.
You have such a lovely temperature and you sleep like a little boy with your arm around the pillow and think it's me.	У тебя такая чудесная температура, и ты спишь, как маленький мальчик, обнимаешь подушку и думаешь, что это я.
Or is it some other girl?	А может быть, не я, а другая?
Some fine Italian girl?"	Какая-нибудь итальянская красавица?
«It's you.»	– Нет, ты.
"Of course it's me.	– Ну конечно, я.
Oh I do love you and Valentini will make you a fine leg.	И я тебя очень люблю, и Валентини приведет твою ногу в полный порядок.
I'm glad I don't have to watch it."	Как хорошо, что мне не придется быть при этом.
«And you'll be on night duty to-night.»	– А ты будешь дежурить ночью?
"Yes.	-Да.
But you won't care."	Но тебе будет все равно.
«You wait and see.»	– Увидим.
"There, darling.	– Ну, вот и все, милый.
Now you're all clean inside and out.	Теперь ты совсем чистый, и снаружи и внутри.
Tell me. How many people have you ever loved?"	Скажи мне вот что: сколько женщин ты любил в своей жизни?
«Nobody.»	– Ни одной.
«Not me even?»	– И меня нет?
«Yes, you.»	– Тебя – да.
«How many others really?»	– А скольких еще?
«None.»	– Ни одной.
«How many have you–how do you say it?–stayed with?»	– А скольких – как это говорят?– скольких ты знал?
«None.»	– Ни одной.
«You're lying to me.»	-Ты говоришь неправду.
«Yes.»	-Да.

"It's all right.	-Так и надо.
Keep right on lying to me.	Ты мне все время говори неправду.
That's what I want you to do.	Я так и хочу.
Were they pretty?"	Они были хорошенькие?
«I never stayed with any one.»	-Я ни одной не знал.
"That's right.	– Правильно.
Were they very attractive?"	Они были очень привлекательные?
«I don't know anything about it.»	– Понятия не имею.
"You're just mine.	-Ты только мой.
That's true and you've never belonged to any one else.	Это верно, и больше ты никогда ничей не был.
But I don't care if you have.	Но мне все равно, если даже и не так.
I'm not afraid of them.	Я их не боюсь.
But don't tell me about them.	Только ты мне не рассказывай про них.
When a man stays with a girl when does she say how much it costs?"	А когда женщина говорит мужчине про то, сколько это стоит?
«I don't know.»	– Не знаю.
"Of course not.	– Ну конечно, ты не знаешь.
Does she say she loves him?	А она говорит ему, что любит его?
Tell me that.	Скажи мне.
I want to know that."	Я хочу знать.
"Yes.	-Да.
If he wants her to."	Если он этого хочет.
"Does he say he loves her?	-А он говорит ей, что любит ее?
Tell me please.	Скажи.
It's important."	Это очень важно.
«He does if he wants to.»	– Говорит, если хочет.
"But you never did?	– Но ты никогда не говорил?
Really?"	Верно?
«No.»	– Нет.
"Not really.	– Нет, верно?
Tell me the truth."	Скажи мне правду.
«No,» I lied.	– Нет, – солгал я.
«You wouldn't,» she said. "I knew you wouldn't.	– Ты не говорил, – сказала она. – Я так и знала, что ты не говорил.
Oh, I love you, darling."	Ты милый, и я тебя очень, очень люблю.

Outside the sun was up over the roofs and I could see the points of the cathedral with the sunlight on them.	Солнце высоко стояло над крышами, и я видел шпили собора с солнечными бликами на них.
I was clean inside and outside and waiting for the doctor.	Я был чист снаружи и внутри и ожидал прихода врача.
«And that's it?» Catherine said. «She says just what he wants her to?»	– Значит, так? – сказала Кэтрин. – Она говорит все, что ему хочется?
«Not always.»	– Не всегда.
"But I will.	-А я буду всегда.
I'll say just what you wish and I'll do what you wish and then you will never want any other girls, will you?" She looked at me very happily. «I'll do what you want and say what you want and then I'll be a great success, won't I?»	Я буду всегда говорить все, что ты пожелаешь, и я буду делать все, что ты пожелаешь, и ты никогда не захочешь других женщин, правда? – она посмотрела на меня радостно. – Я буду делать то, что тебе хочется, и говорить то, что тебе хочется, и тогда все будет чудесно, правда?
«Yes.»	-Да.
«What would you like me to do now that you're all ready?»	– Ну, вот ты и готов к операции. А теперь скажи, чего бы тебе хотелось сейчас?
«Come to the bed again.»	– Иди ко мне.
"All right.	– Хорошо.
I'll come."	Иду.
«Oh, darling, darling, darling,» I said.	-Ты моя очень, очень, очень любимая, – сказал я.
«You see,» she said. «I do anything you want.»	– Вот видишь, – сказала она. – Я делаю все, что ты хочешь.
«You're so lovely.»	-Ты у меня умница.
«I'm afraid I'm not very good at it yet.»	– Я только боюсь, что ты еще не совсем мной доволен.
«You're lovely.»	-Ты умница.
"I want what you want.	– Я хочу того, чего хочешь ты.
There isn't any me any more.	Меня больше нет.
Just what you want."	Только то, чего хочешь ты.
«You sweet.»	– Милая.
"I'm good.	-Ты доволен?
Aren't I good?	Правда, ты доволен?
You don't want any other girls, do you?"	Ты не хочешь других женщин?
«No.»	– Нет.
"You see? I'm good.	– Видишь, ты доволен.
I do what you want."	Я делаю все, что ты хочешь.
17	Глава семнадцатая
When I was awake after the operation I had not been away.	Когда я проснулся после операции, было не так, словно я куда-то исчезал.

You do not go away.	При этом не исчезаешь.
They only choke you.	Только берет удушье.
It is not like dying it is just a chemical choking so you do not feel, and afterward you might as well have been drunk except that when you throw up nothing comes but bile and you do not feel better afterward.	Это не похоже на смерть, это просто удушье от газа, так что перестаешь чувствовать, а после все равно как будто был сильно пьян, только когда рвет, то одной желчью и потом не делается лучше.
I saw sandbags at the end of the bed.	В ногах постели я увидел мешки с песком.
They were on pipes that came out of the cast.	Они придавливали стержни, торчавшие из гипсовой повязки.
After a while I saw Miss Gage and she said,	Немного погодя я увидел мисс Гэйдж, и она спросила:
«How is it now?»	– Ну, как?
«Better,» I said.	– Лучше, – сказал я.
«He did a wonderful job on your knee.»	– Он прямо чудо сделал с вашим коленом.
«How long did it take?»	– Сколько это длилось?
«Two hours and a half.»	– Два с половиной часа.
«Did I say anything silly?»	– Я говорил какие-нибудь глупости?
"Not a thing.	– Нет, нет, ничего.
Don't talk.	Не разговаривайте.
Just be quiet."	Лежите спокойно.
I was sick and Catherine was right.	Меня тошнило, и Кэтрин оказалась права.
It did not make any difference who was on night duty.	Мне было все равно, кто дежурит эту ночь.
There were three other patients in the hospital now, a thin boy in the Red Cross from Georgia with malaria, a nice boy, also thin, from New York, with malaria and jaundice, and a fine boy who had tried to unscrew the fuse-cap from a combination shrapnel and high explosive shell for a souvenir.	В госпитале было теперь еще трое, кроме меня: тощий парень из Джорджии, работник Красного Креста, больной малярией, славный парень из Нью-Йорка, тоже тощий на вид, больной малярией и желтухой, и милейший парень, который вздумал отвинтить колпачок от дистанционной трубки австрийского снаряда, чтобы взять себе на память.
This was a shrapnel shell used by the Austrians in the mountains with a nose-cap which went on after the burst and exploded on contact.	Это был комбинированный шрапнельно-фугасный снаряд, какими австрийцы пользовались а горах: шрапнель с дистанционной трубкой двойного действия.
Catherine Barkley was greatly liked by the nurses because she would do night duty indefinitely.	Все сестры очень любили Кэтрин Баркли за то, что она без конца готова была дежурить по ночам.
She had quite a little work with the malaria people, the boy who had unscrewed the nose-cap was a friend of ours and never rang at night, unless it was necessary but between the times of working we were together.	Малярики не требовали много забот, а тот, который отвинтил колпачок взрывателя, был с нами в дружбе и звонил ночью только при крайней необходимости, и все свободное от работы время она проводила со мной.
I loved her very much and she loved me.	Я очень любил ее, и она любила меня.

I slept in the daytime and we wrote notes during the day when we were awake and sent them by Ferguson.	Днем я спал, а когда мы не спали, то писали друг другу записки и пересылали их через Фергюсон.
Ferguson was a fine girl.	Фергюсон была славная девушка.
I never learned anything about her except that she had a brother in the Fifty-Second Division and a brother in Mesopotamia and she was very good to Catherine Barkley.	Я ничего не знал о ней, кроме того, что у нее один брат в пятьдесят второй дивизии, а другой – в Месопотамии и что она очень привязана к Кэтрин Баркли.
«Will you come to our wedding, Fergy?» I said to her once.	– Придете к нам на свадьбу, Ферджи? – спросил я ее как-то.
«You'll never get married.»	– Вы никогда не женитесь.
«We will.»	– Женимся.
«No you won't.»	– Нет, не женитесь.
«Why not?»	– Почему?
«You'll fight before you'll marry.»	– Поссоритесь до свадьбы.
«We never fight.»	– Мы никогда не ссоримся.
«You've time yet.»	– Еще успеете.
«We don't fight.»	– Мы никогда не будем ссориться.
"You'll die then.	– Значит, умрете.
Fight or die.	Поссоритесь или умрете.
That's what people do.	Так всегда бывает.
They don't marry."	И никто не женится.
I reached for her hand.	Я протянул к ней руку.
«Don't take hold of me,» she said. "I'm not crying.	– Не трогайте меня, – сказала она. – Я и не думаю плакать.
Maybe you'll be all right you two.	Может быть, у вас все обойдется.
But watch out you don't get her in trouble.	Только смотрите, как бы с ней чего-нибудь не случилось.
You get her in trouble and I'll kill you."	Если что-нибудь с ней случится из-за вас, я вас убью.
«I won't get her in trouble.»	– Ничего с ней не случится.
"Well watch out then.	– Ну, так смотрите.
I hope you'll be all right.	Надеюсь, что у вас все обойдется.
You have a good time."	Сейчас вам хорошо.
«We have a fine time.»	– Сейчас нам чудесно.
«Don't fight then and don't get her into trouble.»	– Так вот, не ссорьтесь и чтобы с ней ничего не случилось.
«I won't.»	– Ладно.
"Mind you watch out.	– Смотрите же.

I don't want her with any of these war babies."	Я не желаю, чтоб она осталась с младенцем военного времени на руках.
«You're a fine girl, Fergy.»	– Вы славная девушка, Ферджи.
"I'm not.	– Ничего не славная.
Don't try to flatter me.	Не подлизывайтесь ко мне.
How does your leg feel?"	Как ваша нога?
«Fine.»	– Прекрасно.
«How is your head?» She touched the top of it with her fingers.	– А голова? – она дотронулась пальцами до моей макушки.
It was sensitive like a foot that had gone to sleep.	Ощущение было такое, как если трогают затекшую ногу.
«It's never bothered me.»	– Голова меня никогда не беспокоит.
"A bump like that could make you crazy.	– От такой шишки легко можно было остаться кретином.
It never bothers you?"	Совсем не беспокоит?
«No.»	– Нет.
"You're a lucky young man.	– Ваше счастье.
Have you the letter done?	Записка готова?
I'm going down."	Я иду вниз.
«It's here,» I said.	– Вот, возьмите, – сказал я.
"You ought to ask her not to do night duty for a while.	– Вы должны попросить ее, чтоб она на время отказалась от ночных дежурств.
She's getting very tired."	Она очень устает.
"All right.	– Хорошо.
I will."	Я ее попрошу.
"I want to do it but she won't let me.	– Я хотела подежурить ночь, но она мне не дает.
The others are glad to let her have it.	Другие рады уступить свою очередь.
You might give her just a little rest."	Можете дать ей немного отдохнуть.
«All right.»	– Хорошо.
«Miss Van Campen spoke about you sleeping all the forenoons.»	– Мисс Ван-Кампен уже поговаривает о том, что вы всегда спите до полудня.
«She would.»	– Этого можно было ожидать.
«It would be better if you let her stay off nights a little while.»	– Хорошо бы вам настоять, чтоб она несколько ночей не дежурила.
«I want her to.»	– Я бы и сам хотел.
"You do not.	– Вовсе вы бы не хотели.
But if you would make her I'd respect you for it."	Но если вы ее уговорите, я буду уважать вас.
«I'll make her.»	-Я ее уговорю.

«I don't believe it.»	– Что-то не верится.
She took the note and went out.	Она взяла записку и вышла.
I rang the bell and in a little while Miss Gage came in.	Я позвонил, и очень скоро вошла мисс Гэйдж.
«What's the matter?»	– Что случилось?
"I just wanted to talk to you.	– Я просто хотел поговорить с вами.
Don't you think Miss Barkley ought to go off night duty for a while?	Как по-вашему, не пора ли мисс Баркли отдохнуть немного от ночных дежурств?
She looks awfully tired.	У нее очень усталый вид.
Why does she stay on so long?"	Почему она так долго в ночной смене?
Miss Gage looked at me.	Мисс Гэйдж посмотрела на меня.
«I'm a friend of yours,» she said. «You don't have to talk to me like that.»	– Я ваш друг, – сказала она. – Ни к чему вам так со мной разговаривать.
«What do you mean?»	– Что вы хотите сказать?
"Don't be silly.	– Не прикидывайтесь дурачком.
Was that all you wanted?"	Это все, что вам нужно было?
«Do you want a vermouth?»	– Выпейте со мной вермуту.
"All right.	– Хорошо.
Then I have to go." She got out the bottle from the armoire and brought a glass.	Но потом я сразу же уйду. – Она достала бутылку из шкафа и поставила на столик стакан.
«You take the glass,» I said. «I'll drink out of the bottle.»	– Вы берите стакан, – сказал я. – Я буду пить из бутылки.
«Here's to you,» said Miss Gage.	– За ваше здоровье! – сказала мисс Гэйдж.
«What did Van Campen say about me sleeping late in the mornings?»	– Что там Ван-Кампен говорила насчет того, что я долго сплю по утрам?
"She just jawed about it.	– Просто скрипела на эту тему.
She calls you our privileged patient."	Она называет вас «наш привилегированный пациент».
«To hell with her.»	– Ну ее к черту!
«She isn't mean,» Miss Gage said. "She's just old and cranky.	– Она не злая, – сказала мисс Гэйдж. – Просто она старая и с причудами.
She never liked you."	Вы ей сразу не понравились.
«No.»	– Это верно.
"Well, I do.	– А мне вы нравитесь.
And I'm your friend.	И я вам друг.
Don't forget that."	Помните это.
«You're awfully damned nice.»	– Вы на редкость славная девушка.
"No.	– Бросьте.

I know who you think is nice. But I'm your friend.	Я знаю, кто, по-вашему, славный.
How does your leg feel?"	Как нога?
«Fine.»	– Прекрасно.
"I'll bring some cold mineral water to pour over it.	– Я принесу холодной минеральной воды и полью вам немного.
It must itch under the cast.	Вероятно, зудит под гипсом.
It's hot outside."	Сегодня жарко.
«You're awful nice.»	-Вы славная.
«Does it itch much?»	– Сильно зудит?
"No.	– Нет.
It's fine."	Все очень хорошо.
«I'll fix those sandbags better.» She leaned over. «I'm your friend.»	– Надо поправить мешки с песком. – Она нагнулась. – Я вам друг.
«I know you are.»	– Я это знаю.
"No you don't.	– Нет, вы не знаете.
But you will some day."	Но когда-нибудь узнаете.
Catherine Barkley took three nights off night duty and then she came back on again.	Кэтрин Баркли не дежурила три ночи, но потом она снова пришла.
It was as though we met again after each of us had been away on a long journey.	Было так, будто каждый из нас уезжал в долгое путешествие и теперь мы встретились снова.
18	Глава восемнадцатая
We had a lovely time that summer.	Нам чудесно жилось в то лето.
When I could go out we rode in a carriage in the park.	Когда мне разрешили вставать, мы стали ездить в парк на прогулку.
I remember the carriage, the horse going slowly, and up ahead the back of the driver with his varnished high hat, and Catherine Barkley sitting beside me.	Я помню коляску, медленно переступающую лошадь, спину кучера впереди и его лакированный цилиндр, и Кэтрин Баркли рядом со мной на сиденье.
If we let our hands touch, just the side of my hand touching hers, we were excited.	Если наши руки соприкасались, хотя бы краешком ее рука касалась моей, это нас волновало.
Afterward when I could get around on crutches we went to dinner at Biffi's or the Gran Italia and sat at the tables outside on the floor of the galleria.	Позднее, когда я уже мог передвигаться на костылях, мы ходили обедать к Биффи или в «Гран-Италиа» и выбирали столик снаружи, в Galleria.
The waiters came in and out and there were people going by and candles with shades on the tablecloths and after we decided that we liked the Gran Italia best, George, the headwaiter, saved us a table.	Официанты входили и выходили, и прохожие шли мимо, и на покрытых скатертями столах стояли свечи с абажурами, и вскоре нашим излюбленным местом стал «Гран-Италиа», и Жорж, метрдотель, всегда оставлял нам столик.

He was a fine waiter and we let him order the meal while we looked at the people, and the great galleria in the dusk, and each other.	Он был замечательный метрдотель, и мы предоставляли ему выбирать меню, пока мы сидели, глядя на прохожих, и на тонувшую в сумерках Galleria, и друг на друга.
We drank dry white capri iced in a bucket; although we tried many of the other wines, fresa, barbera and the sweet white wines.	Мы пили сухое белое капри, стоявшее в ведерке со льдом; впрочем, мы перепробовали много других вин: фреза, барбера и сладкие белые вина.
They had no wine waiter because of the war and George would smile ashamedly when I asked about wines like fresa.	Из-за войны в ресторане не было специального официанта для вин, и Жорж смущенно улыбался, когда я спрашивал такие вина, как фреза.
«If you imagine a country that makes a wine because it tastes like strawberries,» he said.	– Что можно сказать о стране, где делают вино, имеющее вкус клубники, – сказал он.
«Why shouldn't it?» Catherine asked. «It sounds splendid.»	– А чем плохо? – спросила Кэтрин. – Мне даже нравится.
«You try it, lady,» said George, «if you want to. But let me bring a little bottle of margaux for the Tenente.»	– Попробуйте, леди, если вам угодно, – сказал Жорж. – Но позвольте мне захватить бутылочку марго для tenente.
«I'll try it too, George.»	– Я тоже хочу попробовать, Жорж.
"Sir, I can't recommend you to.	– Сэр, я бы вам не советовал.
It doesn't even taste like strawberries."	Оно и вкуса клубники не имеет.
«It might,» said Catherine. «It would be wonderful if it did.»	– А вдруг? – сказала Кэтрин. – Это было бы просто замечательно.
«I'll bring it,» said George, «and when the lady is satisfied I'll take it away.»	– Я сейчас подам его, – сказал Жорж, – и когда желание леди будет удовлетворено, я его уберу.
It was not much of a wine.	Вино было не из важных.
As he said, it did not even taste like strawberries.	Жорж был прав, оно не имело и вкуса клубники.
We went back to capri.	Мы снова перешли на капри.
One evening I was short of money and George loaned me a hundred lire.	Один раз у меня не хватило денег, и Жорж одолжил мне сто лир.
«That's all right, Tenente,» he said. "I know how it is.	– Ничего, ничего, tenente, – сказал он. – Бывает со всяким.
I know how a man gets short.	Я знаю, как это бывает.
If you or the lady need money I've always got money."	Если вам или леди понадобятся деньги, у меня всегда найдутся.
After dinner we walked through the galleria, past the other restaurants and the shops with their steel shutters down, and stopped at the little place where they sold sandwiches; ham and lettuce sandwiches and anchovy sandwiches made of very tiny brown glazed rolls and only about as long as your finger.	После обеда мы шли по Galleria мимо других ресторанов и мимо магазинов со спущенными железными шторами и останавливались у киоска, где продавались сандвичи: сандвичи с ветчиной и латуком и сандвичи с анчоусами на крошечных румяных булочках, не длиннее указательного пальца.
They were to eat in the night when we were hungry.	Мы брали их с собой, чтоб съесть, когда проголодаемся ночью.

Then we got into an open carriage outside the galleria in front of the cathedral and rode to the hospital.	Потом мы садились в открытую коляску у выхода из Galleria против собора и возвращались в госпиталь.
At the door of the hospital the porter came out to help with the crutches.	Швейцар выходил на крыльцо госпиталя помочь мне управиться с костылями.
I paid the driver, and then we rode upstairs in the elevator.	Я расплачивался с кучером, и мы ехали наверх в лифте.
Catherine got off at the lower floor where the nurses lived and I went on up and went down the hall on crutches to my room; sometimes I undressed and got into bed and sometimes I sat out on the balcony with my leg up on another chair and watched the swallows over the roofs and waited for Catherine.	Кэтрин выходила в том этаже, где жили сестры, а я поднимался выше и на костылях шел по коридору в свою комнату; иногда я раздевался и ложился в постель, а иногда сидел на балконе, положив ногу на стул, и следил за полетом ласточек над крышами, и ждал Кэтрин.
When she came upstairs it was as though she had been away on a long trip and I went along the hall with her on the crutches and carried the basins and waited outside the doors, or went in with her; it depending on whether they were friends of ours or not, and when she had done all there was to be done we sat out on the balcony outside my room.	Когда она приходила наверх, было так, будто она вернулась из далекого путешествия, и я шел на костылях по коридору вместе с нею, и нес тазики, и дожидался у дверей или входил с нею вместе -смотря по тому, был больной из наших друзей или нет, и когда она оканчивала все свои дела, мы сидели на балконе моей комнаты.
Afterward I went to bed and when they were all asleep and she was sure they would not call she came in.	Потом я ложился в постель, и когда все уже спали и она была уверена, что никто не позовет, она приходила ко мне.
I loved to take her hair down and she sat on the bed and kept very still, except suddenly she would dip down to kiss me while I was doing it, and I would take out the pins and lay them on the sheet and it would be loose and I would watch her while she kept very still and then take out the last two pins and it would all come down and she would drop her head and we would both be inside of it, and it was the feeling of inside a tent or behind a falls.	Я любил распускать ее волосы, и она сидела на кровати, не шевелясь, только иногда вдруг быстро наклонялась поцеловать меня, и я вынимал шпильки и клал их на простыню, и узел на затылке едва держался, и я смотрел, как она сидит, не шевелясь, и потом вынимал две последние шпильки, и волосы распускались совсем, и она наклоняла голову, и они закрывали нас обоих, и было как будто в палатке или за водопадом.
She had wonderfully beautiful hair and I would lie sometimes and watch her twisting it up in the light that came in the open door and it shone even in the night as water shines sometimes just before it is really daylight.	У нее были удивительно красивые волосы, и я иногда лежал и смотрел, как она закручивает их при свете, который падал из открытой двери, и они даже ночью блестели, как блестит иногда вода перед самым рассветом.
She had a lovely face and body and lovely smooth skin too.	У нее было чудесное лицо и тело и чудесная гладкая кожа.
We would be lying together and I would touch her cheeks and her forehead and under her eyes and her chin and throat with the tips of my fingers and say,	Мы лежали рядом, и я кончиками пальцев трогал ее щеки и лоб, и под глазами, и подбородок, и шею и говорил:
«Smooth as piano keys,» and she would stroke my chin with her finger and say,	«Совсем как клавиши рояля», – и тогда она гладила пальцами мой подбородок и говорила:
«Smooth as emery paper and very hard on piano keys.»	«Совсем как наждак, если им водить по клавишам рояля».
«Is it rough?»	– Что, колется?

"No, darling.	– Да нет же, милый.
I was just making fun of you."	Это я просто чтоб подразнить тебя.
It was lovely in the nights and if we could only touch each other we were happy.	Ночью все было чудесно, и если мы могли хотя бы касаться друг друга – это уже было счастье.
Besides all the big times we had many small ways of making love and we tried putting thoughts in the other one's head while we were in different rooms.	Помимо больших радостей, у нас еще было множество мелких выражений любви, а когда мы бывали не вместе, мы старались внушать друг другу мысли на расстоянии.
It seemed to work sometimes but that was probably because we were thinking the same thing anyway.	Иногда это как будто удавалось, но, вероятно, это было потому, что, в сущности, мы оба думали об одном и том же.
We said to each other that we were married the first day she had come to the hospital and we counted months from our wedding day.	Мы говорили друг другу, что в тот день, когда она приехала в госпиталь, мы поженились, и мы считали месяцы со дня своей свадьбы.
I wanted to be really married but Catherine said that if we were they would send her away and if we merely started on the formalities they would watch her and would break us up.	Я хотел, чтобы мы на самом деле поженились, но Кэтрин сказала, что тогда ей придется уехать, и что как только мы начнем улаживать формальности, за ней станут следить и нас разлучат.
We would have to be married under Italian law and the formalities were terrific.	Придется все делать по итальянским брачным законам, и с формальностями будет страшная возня.
I wanted us to be married really because I worried about having a child if I thought about it, but we pretended to ourselves we were married and did not worry much and I suppose I enjoyed not being married, really.	Я хотел, чтобы мы поженились на самом деле, потому что меня беспокоила мысль о ребенке, когда эта мысль приходила мне в голову, но для себя мы считали, что мы женаты, и беспокоились не так уж сильно, и, пожалуй, мне нравилось, что мы не женаты на самом деле.
I know one night we talked about it and Catherine said,	Я помню, как один раз ночью мы заговорили об этом и Кэтрин сказала:
«But, darling, they'd send me away.»	– Но, милый, ведь мне сейчас же придется уехать отсюда.
«Maybe they wouldn't.»	– А может быть, не придется.
"They would.	– Непременно придется.
They'd send me home and then we would he apart until after the war."	Меня отправят домой, и мы не увидимся, пока не кончится война.
«I'd come on leave.»	– Я буду приезжать в отпуск.
"You couldn't get to Scotland and back on a leave.	– Нельзя успеть в Шотландию и обратно за время отпуска.
Besides, I won't leave you.	И потом, я от тебя не уеду.
What good would it do to marry now?	Для чего нам жениться сейчас?
We're really married.	Мы и так женаты.
I couldn't be any more married."	Уж больше женатыми и быть нельзя.
«I only wanted to for you.»	– Я хочу этого только из-за тебя.

"There isn't any me.	– Никакой «меня» нет.
I'm you.	Я – это ты.
Don't make up a separate me."	Пожалуйста, не выдумывай отдельной «меня».
«I thought girls always wanted to be married.»	– Я думал, девушки всегда хотят замуж.
"They do.	-Так оно и есть.
But, darling, I am married.	Но, милый, ведь я замужем.
I'm married to you.	Я замужем за тобой.
Don't I make you a good wife?"	Разве я плохая жена?
«You're a lovely wife.»	-Ты чудесная жена.
«You see, darling, I had one experience of waiting to be married.»	– Видишь ли, милый, я уже один раз пробовала дожидаться замужества.
«I don't want to hear about it.»	-Я не хочу слышать об этом.
"You know I don't love any one but you.	-Ты знаешь, что я люблю только тебя одного.
You shouldn't mind because some one else loved me."	Не все ли тебе равно, что кто-то другой любил меня?
«I do.»	– Не все равно.
«You shouldn't be jealous of some one who's dead when you have everything.»	– Ведь он погиб, а ты получил все, что же тут ревновать?
«No, but I don't want to hear about it.»	– Пусть так, но я не хочу слышать об этом.
"Poor darling.	– Бедненький мой!
And I know you've been with all kinds of girls and it doesn't matter to me."	А вот я знаю, что у тебя были всякие женщины, и меня это не трогает.
"Couldn't we be married privately some way?	– Нельзя ли нам пожениться как-нибудь тайно?
Then if anything happened to me or if you had a child."	Вдруг со мной что-нибудь случится или у тебя будет ребенок.
"There's no way to be married except by church or state.	– Брак существует только церковный или гражданский.
We are married privately.	А тайно мы и так женаты.
You see, darling, it would mean everything to me if I had any religion.	Видишь ли, милый, это было бы для меня очень важно, если б я была религиозна.
But I haven't any religion."	Но я не религиозна.
«You gave me the Saint Anthony.»	-Ты дала мне святого Антония.
"That was for luck.	– Это просто на счастье.
Some one gave it to me."	Мне тоже его дали.
«Then nothing worries you?»	– Значит, тебя ничто не тревожит?
"Only being sent away from you.	– Только мысль о том, что нас могут разлучить.
You're my religion.	Ты моя религия.
You're all I've got."	Ты для меня все на свете.

"All right.	– Ну, хорошо.
But I'll marry you the day you say."	Но я женюсь на тебе, как только ты захочешь.
"Don't talk as though you had to make an honest woman of me, darling.	– Ты так говоришь, милый, точно твой долг сделать из меня порядочную женщину.
I'm a very honest woman.	Я вполне порядочная женщина.
You can't be ashamed of something if you're only happy and proud of it.	Не может быть ничего стыдного в том, что дает счастье и гордость.
Aren't you happy?"	Разве ты не счастлив?
«But you won't ever leave me for some one else.»	– Но ты никогда не уйдешь от меня к другому?
"No, darling.	– Нет, милый.
I won't ever leave you for some one else.	Я от тебя никогда ни к кому не уйду.
I suppose all sorts of dreadful things will happen to us.	Мне кажется, с нами случится все самое ужасное.
But you don't have to worry about that."	Но не нужно тревожиться об этом.
"I don't.	-Я и не тревожусь.
But I love you so much and you did love some one else before."	Но я тебя так люблю, а ты уже до меня кого-то любила.
«And what happened to him?»	– А что было дальше?
«He died.»	– Он погиб.
"Yes and if he hadn't I wouldn't have met you.	– Да, а если бы это не случилось, я бы не встретила тебя.
I'm not unfaithful, darling.	Меня нельзя назвать непостоянной, милый.
I've plenty of faults but I'm very faithful.	У меня много недостатков, но я очень постоянна.
You'll be sick of me I'll be so faithful."	Увидишь, тебе даже надоест мое постоянство.
«I'll have to go back to the front pretty soon.»	– Я скоро должен буду вернуться на фронт.
"We won't think about that until you go.	– Не будем думать об этом, пока ты еще здесь.
You see I'm happy, darling, and we have a lovely time.	Понимаешь, милый, я счастлива, и нам хорошо вдвоем.
I haven't been happy for a long time and when I met you perhaps I was nearly crazy.	Я очень давно уже не была счастлива, и, может быть, когда мы с тобой встретились, я была почти сумасшедшая.
Perhaps I was crazy.	Может быть, совсем сумасшедшая.
But now we're happy and we love each other.	Но теперь мы счастливы, и мы любим друг друга.
Do let's please just be happy.	Ну, давай будем просто счастливы.
You are happy, aren't you?	Ведь ты счастлив, правда?
Is there anything I do you don't like?	Может быть, тебе не нравится во мне что-нибудь?
Can I do anything to please you?	Ну, что мне сделать, чтобы тебе было приятно?
Would you like me to take down my hair?	Хочешь, я распущу волосы?

Do you want to play?"	Хочешь?
«Yes and come to bed.»	– Да, а потом ложись тут.
"All right.	– Хорошо.
I'll go and see the patients first."	Только раньше обойду больных.
19	Глава девятнадцатая
The summer went that way.	Так проходило лето.
I do not remember much about the days, except that they were hot and that there were many victories in the papers.	О днях я помню немногое, только то, что было очень жарко и газеты были полны побед.
I was very healthy and my legs healed quickly so that it was not very long after I was first on crutches before I was through with them and walking with a cane.	У меня был здоровый организм, и раны быстро заживали, так что очень скоро после того, как я впервые встал на костыли, я смог бросить их и ходить только с палкой.
Then I started treatments at the Ospedale Maggiore for bending the knees, mechanical treatments, baking in a box of mirrors with violet rays, massage, and baths.	Тогда я начал в Ospedale Maggiore лечебные процедуры для сгибания колен, механотерапию, прогревание фиолетовыми лучами в зеркальном ящике, массаж и ванны.
I went over there afternoons and afterward stopped at the caffi and had a drink and read the papers.	Я ходил туда после обеда и на обратном пути заходил в кафе, и пил вино, и читал газеты.
I did not roam around the town; but wanted to get home to the hospital from the caffi.	Я не бродил по городу; из кафе мне всегда хотелось вернуться прямо в госпиталь.
All I wanted was to see Catherine.	Мне хотелось только одного: видеть Кэтрин.
The rest of the time I was glad to kill.	Все остальное время я рад был как-нибудь убить.
Mostly I slept in the mornings, and in the afternoons, sometimes, I went to the races, and late to the mechanotherapy treatments.	Чаще всего по утрам я спал, а после обеда иногда ездил на скачки и потом на механотерапию.
Sometimes I stopped in at the AngloAmerican Club and sat in a deep leather-cushioned chair in front of the window and read the magazines.	Иногда я заходил в англоамериканский клуб и сидел в глубоком кожаном кресле перед окном и читал журналы.
They would not let us go out together when I was off crutches because it was unseemly for a nurse to be seen unchaperoned with a patient who did not look as though he needed attendance, so we were not together much in the afternoons.	Нам уже не разрешалось выходить вдвоем после того, как я бросил костыли, потому что неприлично было сестре гулять одной с больным, который по виду не нуждался в помощи, и поэтому днем мы редко бывали вместе.
Although sometimes we could go out to dinner if Ferguson went along.	Иногда, впрочем, удавалось пообедать вместе где-нибудь в городе, если и Фергюсон была с нами.
Miss Van Campen had accepted the status that we were great friends because she got a great amount of work out of Catherine.	Мы с Кэтрин считались друзьями, и мисс Ван-Кампен принимала это положение, потому что Кэтрин много помогала ей в госпитале.
She thought Catherine came from very good people and that prejudiced her in her favor finally.	Она решила, что Кэтрин из очень хорошей семьи, и это окончательно расположило ее в нашу пользу.

Miss Van Campen admired family very much and came from an excellent family herself.	Мисс Ван-Кампен придавала большое значение происхождению и сама принадлежала к высшему обществу.
The hospital was quite busy, too, and that kept her occupied.	К тому же в госпитале было немало дел и хлопот, и это отвлекало ее.
It was a hot summer and I knew many people in Milan but always was anxious to get back home to the hospital as soon as the afternoon was over.	Лето было жаркое, и у меня в Милане было много знакомых, но я всегда спешил вернуться в госпиталь с наступлением сумерек.
At the front they were advancing on the Carso, they had taken Kuk across from Plava and were taking the Bainsizza plateau.	Фронт продвинулся к Карсо, уже был взят Кук, на другом берегу против Плавы, и теперь наступали на плато Баинзицца.
The West front did not sound so good.	На западном фронте дела были не так хороши.
It looked as though the war were going on for a long time.	Казалось, что война тянется уже очень долго.
We were in the war now but I thought it would take a year to get any great amount of troops over and train them for combat.	Мы теперь тоже вступили в войну, но я считал, что понадобится не меньше года, чтобы переправить достаточное количество войск и подготовить их к бою.
Next year would be a bad year, or a good year maybe.	На следующий год можно было ждать много плохого, а может быть, много хорошего.
The Italians were using up an awful amount of men.	Итальянские войска несли огромные потери.
I did not see how it could go on.	Я не представлял себе, как это может продолжаться.
Even if they took all the Bainsizza and Monte San Gabriele there were plenty of mountains beyond for the Austrians.	Даже если займут все плато Баинзицца и Монте-Сан-Г абриеле, дальше есть множество гор, которые останутся у австрийцев.
I had seen them.	Я видел их.
All the highest mountains were beyond.	Все самые высокие горы дальше.
On the Carso they were going forward but there were marshes and swamps down by the sea.	На Карсо удалось продвинуться вперед, но внизу, у моря, болота и топи.
Napoleon would have whipped the Austrians on the plains.	Наполеон разбил бы австрийцев в долине.
He never would have fought them in the mountains.	Он никогда не стал бы сражаться с ними в горах.
He would have let them come down and whipped them around Verona.	Он дал бы им спуститься и разбил бы их под Вероной.
Still nobody was whipping any one on the Western front.	Но на западном фронте все еще никто никого не разбивал.
Perhaps wars weren't won any more.	Может быть, войны теперь не кончаются победой.
Maybe they went on forever.	Может быть, они вообще не кончаются.
Maybe it was another Hundred Years' War.	Может быть, это новая Столетняя война.
I put the paper back on the rack and left the club.	Я положил газету на место и вышел из клуба.
I went down the steps carefully and walked up the Via Manzoni.	Я осторожно спустился по ступеням и пошел по Виа-Манцони.

Outside the Gran Hotel I met old Meyers and his wife getting out of a carriage.	Перед «Гранд-отелем» я увидел старика Мейерса и его жену, выходивших из экипажа.
They were coming back from the races.	Они возвращались со скачек.
She was a big-busted woman in black satin.	Она была женщина с большим бюстом, одетая в блестящий черный шелк.
He was short and old, with a white mustache and walked flat-footed with a cane.	Он был маленький и старый, с седыми усами, страдал плоскостопием и ходил, опираясь на палку.
"How do you do?	– Как поживаете?
How do you do?" She shook hands.	Как здоровье? – она подала мне руку.
«Hello,» said Meyers.	– Привет! – сказал Мейерс.
«How were the races?»	– Ну, как скачки?
"Fine.	– Замечательно.
They were just lovely.	Просто чудесно.
I had three winners."	Я три раза выиграла.
«How did you do?» I asked Meyers.	– А как ваши дела? – спросил я Мейерса.
"All right.	– Ничего.
I had a winner."	Я выиграл один раз.
«I never know how he does,» Mrs. Meyers said. «He never tells me.»	– Я никогда не знаю, как его дела, – сказала миссис Мейерс. – Он мне никогда не говорит.
«I do all right,» Meyers said.	– Мои дела хороши, – сказал Мейерс.
He was being cordial. «You ought to come out.» While he talked you had the impression that he was not looking at you or that he mistook you for some one else.	Он старался быть сердечным. – Надо бы вам как-нибудь съездить на скачки. – Когда он говорил, создавалось впечатление, что он смотрит не на вас или что он принимает вас за кого-то другого.
«I will,» I said.	– Непременно, – сказал я.
«I'm coming up to the hospital to see you,» Mrs. Meyers said. "I have some things for my boys.	– Я приеду в госпиталь навестить вас, – сказала миссис Мейерс. – У меня кое-что есть для моих мальчиков.
You're all my boys.	Вы ведь все мои мальчики.
You certainly are my dear boys."	Вы все мои милые мальчики.
«They'll be glad to see you.»	– Вам будут там очень рады.
"Those dear boys.	– Такие милые мальчики.
You too.	И вы тоже.
You're one of my boys."	Вы один из моих мальчиков.
«I have to get back,» I said.	– Мне пора идти, – сказал я.
"You give my love to all those dear boys.	– Передайте от меня привет всем моим милым мальчикам.
I've got lots of things to bring.	Я им привезу много вкусных вещей.

I've some fine marsala and cakes."	Я запасла хорошей марсалы и печенья.
«Good-by,» I said. «They'll be awfully glad to see you.»	– До свидания, – сказал я. – Вам все будут страшно рады.
«Good-by,» said Meyers. "You come around to the galleria.	– До свидания, – сказал Мейерс. – Заходите в Galleria.
You know where my table is.	Вы знаете мой столик.
We're all there every afternoon." I went on up the street.	Мы там бываем каждый день. – Я пошел дальше по улице.
I wanted to buy something at the Cova to take to Catherine.	Я хотел купить в «Кова» что-нибудь для Кэтрин.
Inside, at the Cova, I bought a box of chocolate and while the girl wrapped it up I walked over to the bar.	Войдя в «Кова», я выбрал коробку шоколада, и пока продавщица завертывала ее, я подошел к стойке бара.
There were a couple of British and some aviators.	Там сидели двое англичан и несколько летчиков.
I had a martini alone, paid for it, picked up the box of chocolate at the outside counter and walked on home toward the hospital.	Я выпил мартини, ни с кем не заговаривая, расплатился, взял у кондитерского прилавка свою коробку шоколада и пошел в госпиталь.
Outside the little bar up the street from the Scala there were some people I knew, a vice-consul, two fellows who studied singing, and Ettore Moretti, an Italian from San Francisco who was in the Italian army.	Перед небольшим баром на улице, которая ведет к «Ла Скала», я увидел несколько знакомых: вице-консула, двух молодых людей, учившихся пению, и Этторе Моретти, итальянца из Сан-Франциско, служившего в итальянской армии.
I had a drink with them.	Я зашел выпить с ними.
One of the singers was named Ralph Simmons, and he was singing under the name of Enrico DelCredo.	Одного из певцов звали Ральф Симмонс, и он пел под именем Энрико дель Кредо.
I never knew how well he could sing but he was always on the point of something very big happening.	Я не имел представления о том, как он поет, но он всегда был на пороге каких-то великих событий.
He was fat and looked shopworn around the nose and mouth as though he had hayfever.	Он был толст, и у него шелушилась кожа вокруг носа и рта, точно при сенном насморке.
He had come back from singing in Piacenza.	Он только что возвратился после выступления в Пьяченца.
He had sung Tosca and it had been wonderful.	Он пел в «Тоске», и все было изумительно.
«Of course you've never heard me sing,» he said.	– Да ведь вы меня никогда не слышали, – сказал он.
«When will you sing here?»	– Когда вы будете петь здесь?
«I'll be at the Scala in the fall.»	-Осенью я выступлю в «Ла Скала».
«I'll bet they throw the benches at you,» Ettore said. «Did you hear how they threw the benches at him in Modena?»	– Пари держу, что в него будут швырять скамейками, – сказал Этторе. – Вы слышали про то, как в него швыряли скамейками в Модене?
«It's a damned lie.»	– Это враки.
«They threw the benches at him,» Ettore said. "I was there.	– В него швыряли скамейками, – сказал Этторе. – Я был при этом.

I threw six benches myself."	Я сам швырнул шесть скамеек.
«You're just a wop from Frisco.»	– Вы просто жалкий макаронник из Фриско.
«He can't pronounce Italian,» Ettore said. «Everywhere he goes they throw the benches at him.»	– У него скверное итальянское произношение, -сказал Этторе. – Где бы он ни выступал, в него швыряют скамейками.
«Piacenza's the toughest house to sing in the north of Italy,» the other tenor said. «Believe me that's a tough little house to sing.» This tenor's name was Edgar Saunders, and he sang under the name of Edouardo Giovanni.	– Во всей северной Италии нет театра хуже, чем в Пьяченца, – сказал другой тенор. – Верьте мне, препаршивый театришко. – Этого тенора звали Эдгар Саундерс, и пел он под именем Эдуарде Джованни.
«I'd like to be there to see them throw the benches at you.» Ettore said. «You can't sing Italian.»	– Жаль, меня там не было, а то бы я посмотрел, как в вас швыряли скамейками, – сказал Этторе. -Вы же не умеете петь по-итальянски.
«He's a nut,» said Edgar Saunders. «All he knows how to say is throw benches.»	– Он дурачок, – сказал Эдгар Саундерс. – Швырять скамейками – ничего умнее он не может придумать.
«That's all they know how to do when you two sing,» Ettore said. "Then when you go to America you'll tell about your triumphs at the Scala.	– Ничего умнее публика не может придумать, когда вы поете, – сказал Этторе. – А потом вы возвращаетесь в Америку и рассказываете о своих триумфах в «Ла Скала».
They wouldn't let you get by the first note at the Scala."	Да вас после первой же ноты выгнали бы из «Ла Скала».
«I'll sing at the Scala,» Simmons said. «I'm going to sing Tosca in October.»	– Я буду петь в «Ла Скала», – сказал Симмонс. – В октябре я буду петь в «Тоске».
«We'll go, won't we, Mac?» Ettore said to the vice-consul. «They'll need somebody to protect them.»	– Придется пойти. Мак, – сказал Этторе вице-консулу. – Им может понадобиться защита.
«Maybe the American army will be there to protect them,» the vice-consul said. "Do you want another drink, Simmons?	– Может быть, американская армия подоспеет к ним на защиту, – сказал вице-консул. – Хотите еще стакан, Симмонс?
You want a drink, Saunders?"	Саундерс, еще стаканчик?
«All right,» said Saunders.	– Давайте, – сказал Саундерс.
«I hear you're going to get the silver medal,» Ettore said to me. «What kind of citation you going to get?»	– Говорят, вы получаете серебряную медаль, -сказал мне Этторе. – А как вас представили – за какие заслуги?
"I don't know.	– Не знаю.
I don't know I'm going to get it."	Я еще вообще не знаю, получу ли.
"You're going to get it.	– Получите.
Oh boy, the girls at the Cova will think you're fine then.	Ах, черт, что будет с девушками в «Кова»!
They'll all think you killed two hundred Austrians or captured a whole trench by yourself.	Они вообразят, что вы один убили две сотни австрийцев или захватили целый окоп.
Believe me, I got to work for my decorations."	Уверяю вас, я за свои отличия честно поработал.

«How many have you got, Ettore?» asked the vice-consul.	– Сколько их у вас, Этторе? – спросил вице-консул.
«He's got everything,» Simmons said. «He's the boy they're running the war for.»	– У него все, какие только бывают, – сказал Симмонс. – Это же ради него ведется война.
«I've got the bronze twice and three silver medals,» said Ettore. «But the papers on only one have come through.»	– Я был представлен два раза к бронзовой медали и три раза к серебряной, – сказал Этторе. – Но получил только одну.
«What's the matter with the others?» asked Simmons.	– А что случилось с остальными? – спросил Симмонс.
«The action wasn't successful,» said Ettore. «When the action isn't successful they hold up all the medals.»	– Операция неудачно закончилась, – сказал Этторе. – Если операции заканчиваются неудачно, медалей не дают.
«How many times have you been wounded, Ettore?»	– Сколько раз вы были ранены, Этторе?
"Three times bad.	– Три раза тяжело.
I got three wound stripes.	У меня три нашивки за ранения.
See?" He pulled his sleeve around.	Вот смотрите. – Он потянул кверху сукно рукава.
The stripes were parallel silver lines on a black background sewed to the cloth of the sleeve about eight inches below the shoulder.	Нашивки были параллельные серебряные полоски на черном фоне, настроченные на рукав дюймов на восемь ниже плеча.
«You got one too,» Ettore said to me. "Believe me they're fine to have.	– У вас ведь тоже есть одна, – сказал мне Этторе. -Уверяю вас, это очень хорошо – иметь нашивки.
I'd rather have them than medals.	Я их предпочитаю медалям.
Believe me, boy, when you get three you've got something.	Уверяю вас, дружище, три такие штучки – это уже кое-что.
You only get one for a wound that puts you three months in the hospital."	Чтоб получить хоть одну, нужно три месяца пролежать в госпитале.
«Where were you wounded, Ettore?» asked the vice-consul.	– Куда вы были ранены, Этторе? – спросил вице-консул.
Ettore pulled up his sleeve.	Этторе засучил рукав.
«Here,» he showed the deep smooth red scar. "Here on my leg.	– Вот сюда. – Он показал длинный красный гладкий рубец. – Потом сюда, в ногу.
I can't show you that because I got puttees on; and in the foot.	Я не могу показать, потому что это под обмоткой; и еще в ступню.
There's dead bone in my foot that stinks right now.	В ноге омертвел кусочек кости, и от него скверно пахнет.
Every morning I take new little pieces out and it stinks all the time."	Каждое утро я выбираю оттуда осколки, но запах не проходит.
«What hit you?» asked Simmons.	– Чем это вас? – спросил Симмонс.
"A hand-grenade.	– Ручной гранатой.
One of those potato mashers.	Такая штука, вроде толкушки для картофеля.
It just blew the whole side of my foot off.	Так и снесла кусок ноги с одной стороны.

You know those potato mashers?" He turned to me.	Вам эти толкушки знакомы? – он обернулся ко мне.
«Sure.»	– Конечно.
«I saw the son of a bitch throw it,» Ettore said. "It knocked me down and I thought I was dead all right but those damn potato mashers haven't got anything in them.	– Я видел, как этот мерзавец ее бросил, – сказал Этторе. – Меня сбило с ног, и я уже думал, что песенка спета, но от этих толкушек, в общем, мало проку.
I shot the son of a bitch with my rifle.	Я застрелил мерзавца из винтовки.
I always carry a rifle so they can't tell I'm an officer."	Я всегда ношу винтовку, чтобы нельзя было узнать во мне офицера.
«How did he look?» asked Simmons.	– Какой у него был вид? – спросил Симмонс.
«That was the only one he had,» Ettore said. "I don't know why he threw it.	– И всего только одна граната была у мерзавца, -сказал Этторе. – Не знаю, зачем он ее бросил.
I guess he always wanted to throw one.	Наверно, он давно ждал случая бросить гранату.
He never saw any real fighting probably.	Никогда не видел настоящего боя, должно быть.
I shot the son of a bitch all right."	Я положил мерзавца на месте.
«How did he look when you shot him?» Simmons asked.	– Какой у него был вид, когда вы его застрелили? -спросил Симмонс.
«Hell, how should I know?» said Ettore. "I shot him in the belly.	– А я почем знаю? – сказал Этторе. – Я выстрелил ему в живот.
I was afraid I'd miss him if I shot him in the head."	Я боялся промахнуться, если буду стрелять в голову.
«How long have you been an officer, Ettore?» I asked.	– Давно вы в офицерском чине, Этторе? – спросил я.
"Two years.	– Два года.
I'm going to be a captain.	Я скоро буду капитаном.
How long have you been a lieutenant?"	А вы давно в чине лейтенанта?
«Going on three years.»	– Третий год.
«You can't be a captain because you don't know the Italian language well enough,» Ettore said. "You can talk but you can't read and write well enough.	– Вы не можете быть капитаном, потому что вы плохо знаете итальянский язык, – сказал Этторе. -Говорить вы умеете, но читаете и пишете плохо.
You got to have an education to be a captain.	Чтоб быть капитаном, нужно иметь образование.
Why don't you go in the American army?"	Почему вы не переходите в американскую армию?
«Maybe I will.»	– Может быть, перейду.
"I wish to God I could.	– Я бы тоже ничего против не имел.
Oh, boy, how much does a captain get, Mac?"	Сколько получает американский капитан, Мак?
"I don't know exactly.	– Не знаю точно.
Around two hundred and fifty dollars, I think."	Около двухсот пятидесяти долларов, кажется.

"Jesus Christ what I could do with two hundred and fifty dollars.	– Ах, черт! Чего только не сделаешь на двести пятьдесят долларов.
You better get in the American army quick, Fred.	Переходили бы вы скорей в американскую армию, Фред.
See if you can't get me in."	Может, и меня тогда пристроите.
«All right.»	– Охотно.
"I can command a company in Italian.	– Я умею командовать ротой по-итальянски.
I could learn it in English easy."	Мне ничего не стоит выучиться и по-английски.
«You'd be a general,» said Simmons.	– Вы будете генералом, – сказал Симмонс.
"No, I don't know enough to be a general.	– Нет, для генерала я слишком мало знаю.
A general's got to know a hell of a lot.	Генерал должен знать чертову гибель всяких вещей.
You guys think there ain't anything to war.	Молодчики вроде вас всегда воображают, что война – пустое дело.
You ain't got brains enough to be a second-class corporal."	У вас бы смекалки не хватило даже для капрала.
«Thank God I don't have to be,» Simmons said.	– Слава богу, мне этого и не нужно, – сказал Симмонс.
"Maybe you will if they round up all you slackers.	– Может, еще понадобится.
Oh, boy, I'd like to have you two in my platoon.	Вот как призовут всех таких лежебок... Ах, черт, хотел бы я, чтобы вы оба попали ко мне во взвод.
Mac too.	И Мак тоже.
I'd make you my orderly, Mac."	Я бы сделал вас своим вестовым, Мак.
«You're a great boy, Ettore,» Mac said. «But I'm afraid you're a militarist.»	– Вы славный малый, Этторе, – сказал Мак. – Но боюсь, что вы милитарист.
«I'll be a colonel before the war's over,» Ettore said.	– Я буду полковником еще до окончания войны, -сказал Этторе.
«If they don't kill you.»	– Если только вас не убьют раньше.
«They won't kill me.» He touched the stars at his collar with his thumb and forefinger. "See me do that?	– Не убьют. – Он дотронулся большим и указательным пальцами до звездочек на воротнике. – Видали, что я сделал?
We always touch our stars if anybody mentions getting killed."	Всегда нужно дотронуться до звездочек, когда кто-нибудь говорит о смерти на войне.
«Let's go, Sim,» said Saunders standing up.	– Ну, пошли, Сим, – сказал Саундерс, вставая.
«All right.»	– Поехали.
«So long,» I said. «I have to go too.» It was a quarter to six by the clock inside the bar. «Ciaou, Ettore.»	– До свидания, – сказал я. – Мне тоже пора. – Часы в баре показывали без четверти шесть. – Ciao, Этторе.
«Ciaou, Fred,» said Ettore. «That's pretty fine you're going to get the silver medal.»	– Ciao, Фред, – сказал Этторе. – Это здорово, что вы получите серебряную медаль.
«I don't know I'll get it.»	– Не знаю, получу ли.

"You'll get it all right, Fred.	– Наверняка получите, Фред.
I heard you were going to get it all right."	Я слышал, что вы наверняка получите ее.
«Well, so long,» I said. «Keep out of trouble, Ettore.»	– Ну, до свидания, – сказал я. – Смотрите не попадите в беду, Этторе.
"Don't worry about me.	– Не беспокойтесь обо мне.
I don't drink and I don't run around.	Я не пью и не шляюсь.
I'm no boozer and whorehound.	Я не забулдыга и не бабник.
I know what's good for me."	Я знаю, что хорошо и что плохо.
«So long,» I said. «I'm glad you're going to be promoted captain.»	– До свидания, – сказал я. – Я рад, что вас произведут в капитаны.
"I don't have to wait to be promoted.	– Мне не придется ждать производства.
I'm going to be a captain for merit of war.	Я стану капитаном за боевые заслуги.
You know.	Вы же знаете.
Three stars with the crossed swords and crown above.	Три звездочки со скрещенными шпагами и короной сверху.
That's me."	Вот это я и есть.
«Good luck.»	– Всего хорошего.
"Good luck.	– Всего хорошего.
When you going back to the front?"	Когда вы возвращаетесь на фронт?
«Pretty soon.»	– Теперь уже скоро.
«Well, I'll see you around.»	– Ну, еще увидимся.
«So long.»	– До свидания.
"So long.	– До свидания.
Don't take any bad nickels."	Не хворайте.
I walked on down a back Street that led to a cross-cut to the hospital.	Я пошел переулком, откуда через проходной двор можно было выйти к госпиталю.
Ettore was twenty-three.	Этторе было двадцать три года.
He had been brought up by an uncle in San Francisco and was visiting his father and mother in Torino when war was declared.	Он вырос у дяди в Сан-Франциско и только что приехал погостить к родителям в Турин, когда объявили войну.
He had a sister, who had been sent to America with him at the same time to live with the uncle, who would graduate from normal school this year.	У него была сестра, которая вместе с ним воспитывалась у американского дяди и в этом году должна была окончить педагогический колледж.
He was a legitimate hero who bored every one he met.	Он был из тех стандартизованных героев, которые на всех нагоняют скуку.
Catherine could not stand him.	Кэтрин его терпеть не могла.
«We have heroes too,» she said. «But usually, darling, they're much quieter.»	– У нас тоже есть герои, – говорила она, – но знаешь, милый, они обычно гораздо тише.

«I don't mind him.»	– Мне он не мешает.
«I wouldn't mind him if he wasn't so conceited and didn't bore me, and bore me, and bore me.»	– Мне тоже, но уж очень он тщеславный, и потом, он на меня нагоняет скуку, скуку, скуку.
«He bores me.»	– Он и на меня нагоняет скуку.
"You're sweet to say so, darling.	-Ты это для меня говоришь, милый.
But you don't need to.	Но это ни к чему.
You can picture him at the front and you know he's useful but he's so much the type of boy I don't care for."	Можно представить себе его на фронте, и, наверно, он там делает свое дело, но я таких мальчишек не выношу.
«I know.»	– Ну, и не стоит обращать на него внимание.
«You're awfully sweet to know, and I try and like him but he's a dreadful, dreadful boy really.»	– Это ты опять для меня говоришь, и я буду стараться, чтоб он мне нравился, но, право же, он противный, противный мальчишка.
«He said this afternoon he was going to be a captain.»	– Он сегодня говорил, что будет капитаном.
«I'm glad,» said Catherine. «That should please him.»	– Как хорошо! – сказала Кэтрин. – Он, наверно, очень доволен.
«Wouldn't you like me to have some more exalted rank?»	-Ты бы хотела, чтоб у меня был чин повыше?
"No, darling.	– Нет, милый.
I only want you to have enough rank so that we're admitted to the better restaurants."	Я только хочу, чтобы у тебя был такой чин, чтобы нас пускали в хорошие рестораны.
«That's just the rank I have.»	– Для этого у меня достаточно высокий чин.
"You have a splendid rank.	– У тебя прекрасный чин.
I don't want you to have any more rank.	Я вовсе не хочу, чтоб у тебя был более высокий чин.
It might go to your head.	Это могло бы вскружить тебе голову.
Oh, darling, I'm awfully glad you're not conceited.	Ах, милый, я так рада, что ты не тщеславный.
I'd have married you even if you were conceited but it's very restful to have a husband who's not conceited."	Я бы все равно вышла за тебя, даже если б ты был тщеславный, но это так спокойно, когда муж не тщеславный.
We were talking softly out on the balcony.	Мы тихо разговаривали, сидя на балконе.
The moon was supposed to rise but there was a mist over the town and it did not come up and in a little while it started to drizzle and we came in.	Луне пора было взойти, но над городом был туман, и она не взошла, и спустя немного времени начало моросить, и мы вошли в комнату.
Outside the mist turned to rain and in a little while it was raining hard and we heard it drumming on the roof.	Туман перешел в дождь, и спустя немного дождь полил – очень сильно, и мы слышали, как он барабанит по крыше.
I got up and stood at the door to see if it was raining in but it wasn't, so I left the door open.	Я встал и подошел к двери, чтобы посмотреть, не заливает ли в комнату, но оказалось, что нет, и я оставил дверь открытой.
«Who else did you see?» Catherine asked.	– Кого ты еще видел? – спросила Кэтрин.
«Mr. and Mrs. Meyers.»	– Мистера и миссис Мейерс.

«They're a strange lot.»	– Странная они пара.
"He's supposed to have been in the penitentiary at home.	– Говорят, на родине он сидел в тюрьме.
They let him out to die."	Его выпустили, чтоб он мог умереть на свободе.
«And he lived happily in Milan forever after.»	-И с тех пор он счастливо живет в Милане?
«I don't know how happily.»	– Не знаю, счастливо ли.
«Happily enough after jail I should think.»	– Достаточно счастливо после тюрьмы, надо полагать.
«She's bringing some things here.»	– Она собирается сюда с подарками.
"She brings splendid things.	– Она привозит великолепные подарки.
Were you her dear boy?"	Ты, конечно, тоже ее милый мальчик?
«One of them.»	– А как же.
«You are all her dear boys,» Catherine said. "She prefers the dear boys.	– Вы все ее милые мальчики, – сказала Кэтрин. -Она особенно любит милых мальчиков.
Listen to it rain."	Слышишь – дождь.
«It's raining hard.»	– Сильный дождь.
«And you'll always love me, won't you?»	– А ты меня никогда не разлюбишь?
«Yes.»	– Нет.
«And the rain won't make any difference?»	– И это ничего, что дождь?
«No.»	– Ничего.
"That's good.	– Как хорошо.
Because I'm afraid of the rain."	А то я боюсь дождя.
«Why?»	– Почему?
I was sleepy.	Меня клонило ко сну.
Outside the rain was falling steadily.	За окном упорно лил дождь.
"I don't know, darling.	– Не знаю, милый.
I've always been afraid of the rain."	Я всегда боялась дождя.
«I like it.»	– Я люблю дождь.
"I like to walk in it.	– Я люблю гулять под дождем.
But it's very hard on loving."	Но для любви это плохая примета.
«I'll love you always.»	– Я тебя всегда буду любить.
«I'll love you in the rain and in the snow and in the hail and– what else is there?»	– Я тебя буду любить в дождь, и в снег, и в град, и... что еще бывает?
"I don't know.	– Не знаю.
I guess I'm sleepy."	Мне что-то спать хочется.
«Go to sleep, darling, and I'll love you no matter how it is.»	– Спи, милый, а я буду любить тебя, что бы ни было.

«You're not really afraid of the rain are you?»	-Ты в самом деле боишься дождя?
«Not when I'm with you.»	– Когда я с тобой, нет.
«Why are you afraid of it?»	– Почему ты боишься?
«I don't know.»	– Не знаю.
«Tell me.»	– Скажи.
«Don't make me.»	– Не заставляй меня.
«Tell me.»	– Скажи.
«No.»	– Нет.
«Tell me.»	– Скажи.
"All right.	– Ну, хорошо.
I'm afraid of the rain because sometimes I see me dead in it."	Я боюсь дождя, потому что иногда мне кажется, что я умру в дождь.
«No.»	– Что ты!
«And sometimes I see you dead in it.»	– А иногда мне кажется, что ты умрешь.
«That's more likely.»	– Вот это больше похоже на правду.
"No, it's not, darling.	– Вовсе нет, милый.
Because I can keep you safe.	Потому что я могу тебя уберечь.
I know I can.	Я знаю, что могу.
But nobody can help themselves."	Но себе ничем не поможешь.
"Please stop it.	– Пожалуйста, перестань.
I don't want you to get Scotch and crazy tonight.	Я сегодня не хочу слушать сумасшедшие шотландские бредни.
We won't be together much longer."	Нам не так много осталось быть вместе.
"No, but I am Scotch and crazy.	– Что же делать, если я шотландка и сумасшедшая.
But I'll stop it.	Но я перестану.
It's all nonsense."	Это все глупости.
«Yes it's all nonsense.»	– Да, это все глупости.
"It's all nonsense.	– Это все глупости.
It's only nonsense.	Это только глупости.
I'm not afraid of the rain.	Я не боюсь дождя.
I'm not afraid of the rain.	Я не боюсь дождя.
Oh, oh, God, I wish I wasn't."	Ах, господи, господи, если б я могла не бояться!
She was crying.	Она плакала.
I comforted her and she stopped crying.	Я стал утешать ее, и она перестала плакать.
But outside it kept on raining.	Но дождь все шел.

20	Глава двадцатая
One day in the afternoon we went to the races.	Как-то раз после обеда мы отправились на скачки.
Ferguson went too and Crowell Rodgers, the boy who had been wounded in the eyes by the explosion of the shell nose-cap.	С нами были Фергюсон и Кроуэлл Роджерс, тот самый, что был ранен в глаза при разрыве дистанционной трубки.
The girls dressed to go after lunch while Crowell and I sat on the bed in his room and read the past performances of the horses and the predictions in the racing paper.	Пока девушки одевались, мы с Роджерсом сидели на кровати в его комнате и просматривали в спортивном листке отчеты о последних скачках и имена предполагаемых победителей.
Crowell's head was bandaged and he did not care much about these races but read the racing paper constantly and kept track of all the horses for something to do.	У Кроуэлла вся голова была забинтована, и он очень мало интересовался скачками, но постоянно читал спортивный листок и от нечего делать следил за всеми лошадьми.
He said the horses were a terrible lot but they were all the horses we had.	Он говорил, что все лошади – страшная дрянь, но лучших тут нет.
Old Meyers liked him and gave him tips.	Старый Мейерс любил его и давал ему советы.
Meyers won on nearly every race but disliked to give tips because it brought down the prices.	Мейерс всегда выигрывал, но не любил давать советы, потому что это уменьшало выдачу.
The racing was very crooked.	На скачках было много жульничества.
Men who had been ruled off the turf everywhere else were racing in Italy.	Жокеи, которых выгнали со всех ипподромов мира, работали в Италии.
Meyers' information was good but I hated to ask him because sometimes he did not answer, and always you could see it hurt him to tell you, but he felt obligated to tell us for some reason and he hated less to tell Crowell.	Советы Мейерса всегда были хороши, но я не любил спрашивать его, потому что иногда он не отвечал вовсе, а когда отвечал, видно было, что ему очень не хочется это делать, но по каким-то причинам он считал себя обязанным подсказывать нам, и Кроуэллу он подсказывал с меньшей неохотой, чем другим.
Crowell's eyes had been hurt, one was hurt badly, and Meyers had trouble with his eyes and so he liked Crowell.	У Кроуэлла были повреждены глаза, один глаз был поврежден серьезно, и у Мейерса тоже что-то было неладно с глазами, и поэтому он любил Кроуэлла.
Meyers never told his wife what horses he was playing and she won or lost, mostly lost, and talked all the time.	Мейерс никогда не говорил жене, на какую лошадь он ставит, и она то выигрывала, то проигрывала, чаще проигрывала, и все время болтала.
We four drove out to San Siro in an open carriage.	Вчетвером мы в открытом экипаже поехали в Сан-Сиро.
It was a lovely day and we drove out through the park and out along the tramway and out of town where the road was dusty.	День был прекрасный, и мы ехали через парк, потом ехали вдоль трамвайных путей и наконец выехали за город, где дорога была очень пыльная.
There were villas with iron fences and big overgrown gardens and ditches with water flowing and green vegetable gardens with dust on the leaves.	По сторонам тянулись виллы за железными оградами, и большие запущенные сады, и канавы с проточной водой, и огороды с запыленной зеленью на грядках.

We could look across the plain and see farmhouses and the rich green farms with their irrigation ditches and the mountains to the north.	Вдали на равнине виднелись фермерские дома и обширные зеленые участки с каналами искусственного орошения, а на севере поднимались горы.
There were many carriages going into the race track and the men at the gate let us in without cards because we were in uniform.	По дороге к ипподрому двигалось много экипажей, и контролер у ворот пропустил нас без билетов, потому что мы были в военной форме.
We left the carriage, bought programmes, and walked across the infield and then across the smooth thick turf of the course to the paddock.	Мы вышли из экипажа, купили программу, пересекли круг и по гладкому плотному дерну дорожки пошли к паддоку.
The grand-stands were old and made of wood and the betting booths were under the stands and in a row out near the stables.	Трибуны были деревянные и старые, а ниже трибун были кассы, и еще другой ряд касс был возле конюшен.
There was a crowd of soldiers along the fence in the infield.	У забора толпились солдаты.
The paddock was fairly well filled with people and they were walking the horses around in a ring under the trees behind the grandstand.	На паддоке было довольно много народу. Под деревьями, за большой трибуной, конюхи проводили лошадей.
We saw people we knew and got chairs for Ferguson and Catherine and watched the horses.	Мы увидели знакомых и раздобыли для Фергюсон и Кэтрин стулья и стали смотреть на лошадей.
They went around, one after the other, their heads down, the grooms leading them.	Они ходили по кругу, гуськом, опустив голову, на поводу у конюхов.
One horse, a purplish black, Crowell swore was dyed that color.	Одна лошадь была вороная с лиловатым отливом, и Кроуэлл клялся, что она крашеная.
We watched him and it seemed possible.	Мы всмотрелись получше и решили, что, пожалуй, он прав.
He had only come out just before the bell rang to saddle.	Эту лошадь вывели только за минуту, перед тем как дали сигнал седлать.
We looked him up in the programme from the number on the groom's arm and it was listed a black gelding named Japalac.	Мы разыскали ее в программе по номеру у конюха на рукаве, и там значилось: вороной мерин, кличка Япалак.
The race was for horses that had never won a race worth one thousand lire or more.	Предстоял заезд для лошадей, ни разу не бравших приза больше тысячи ливров.
Catherine was sure his color had been changed.	Кэтрин была твердо убеждена, что у лошади искусственно изменена масть.
Ferguson said she could not tell.	Фергюсон сказала, что она не уверена.
I thought he looked suspicious.	Мне это дело тоже казалось подозрительным.
We all agreed we ought to back him and pooled one hundred lire.	Мы все решили играть эту лошадь и поставили сто лир.
The odds sheets showed he would pay thirty-five to one.	В расчетном листке было сказано, что выдача за нее будет тридцатипятикратная.

Crowell went over and bought the tickets while we watched the jockeys ride around once more and then go out under the trees to the track and gallop slowly up to the turn where the start was to be.	Кроуэлл пошел покупать билеты, а мы остались и смотрели, как жокеи сделали еще один круг под деревьями и потом выехали на дорожку и медленным галопом направились к повороту, на место старта.
We went up in the grand-stand to watch the race.	Мы поднялись на трибуну, чтоб следить за скачкой.
They had no elastic barrier at San Siro then and the starter lined up all the horses, they looked very small way up the track, and then sent them off with a crack of his long whip.	В то время в Сан-Сиро не было резиновой ленточки, и стартер выровнял всех лошадей, – они казались совсем маленькими вдали на дорожке, -и затем, хлопнув своим длинным бичом, дал старт.
They came past us with the black horse well in front and on the turn he was running away from the others.	Они прошли мимо нас; вороная лошадь скакала впереди, и на повороте оставила всех других далеко за собой.
I watched them on the far side with the glasses and saw the jockey fighting to hold him in but he could not hold him and when they came around the turn and into the stretch the black horse was fifteen lengths ahead of the others.	Я смотрел в бинокль, как они шли по задней дорожке, и видел, что жокей изо всех сил старается сдержать ее, но он не мог сдержать ее, и когда они вышли из-за поворота на переднюю дорожку, вороная шла на пятнадцать корпусов впереди остальных.
He went way on up and around the turn after the finish.	Пройдя столб, она сделала еще полкруга.
«Isn't it wonderful,» Catherine said. "We'll have over three thousand lire.	– Ах, как чудно, – сказала Кэтрин. – Мы получим больше трех тысяч лир.
He must be a splendid horse."	Просто замечательная лошадь.
«I hope his color doesn't run,» Crowell said, «before they pay off.»	– Надеюсь, – сказал Кроуэлл, – краска не слиняет до выдачи.
«He was really a lovely horse,» Catherine said. «I wonder if Mr. Meyers backed him.»	– Нет, правда, чудесная лошадь, – сказала Кэтрин. – Интересно, мистер Мейерс на нее ставил?
«Did you have the winner?» I called to Meyers.	– Выиграли? – крикнул я Мейерсу.
He nodded.	Он кивнул.
«I didn't,» Mrs. Meyers said. «Who did you children bet on?»	– А я нет, – сказала миссис Мейерс. – А вы, дети, на кого ставили?
«Japalac.»	– На Япалака.
"Really?	– Да ну?
He's thirty-five to one!"	За него тридцать пять дают.
«We liked his color.»	– Нам понравилась его масть.
"I didn't.	– А мне нет.
I thought he looked seedy.	Он мне показался каким-то жалким.
They told me not to back him."	Говорили, что на него не стоит ставить.
«He won't pay much,» Meyers said.	– Выдача будет небольшая, – сказал Мейерс.

«He's marked thirty-five to one in the quotes,» I said.	– По подсчетам, тридцать пять, – сказал я.
«He won't pay much. At the last minute,» Meyers said, «they put a lot of money on him.»	– Выдача будет небольшая, – сказал Мейерс. – Его заиграли в последнюю минуту.
«No.»	– Кто?
"Kempton and the boys.	– Кемптон со своими ребятами.
You'll see.	Вот увидите.
He won't pay two to one."	Хорошо, если вдвое выдадут.
«Then we won't get three thousand lire,» Catherine said. «I don't like this crooked racing!»	– Значит, мы не получим три тысячи лир? -сказала Кэтрин. – Мне не нравятся эти скачки. Просто жульничество.
«We'll get two hundred lire.»	– Мы получим двести лир.
"That's nothing.	– Это чепуха.
That doesn't do us any good.	Это нам ни к чему.
I thought we were going to get three thousand."	Я думала, мы получим три тысячи.
«It's crooked and disgusting,» Ferguson said.	– Жульничество и гадость, – сказала Фергюсон.
«Of course,» said Catherine, «if it hadn't been crooked we'd never have backed him at all. But I would have liked the three thousand lire.»	– Правда, не будь тут жульничества, мы бы на нее не ставили, – сказала Кэтрин. – Но мне нравилось, что мы получим три тысячи лир.
«Let's go down and get a drink and see what they pay,» Crowell said.	– Идемте вниз, выпьем чего-нибудь и узнаем, какая выдача, – сказал Кроуэлл.
We went out to where they posted the numbers and the bell rang to pay off and they put up 18.50 after Japalac to win.	Мы спустились вниз, к доске, где вывешивали номера победителей, и в это время зазвенел сигнал к выдаче, и против Япалака вывесили «восемнадцать пятьдесят».
That meant he paid less than even money on a ten-lira bet.	Это значило, что выдача меньше чем вдвое.
We went to the bar under the grand-stand and had a whiskey and soda apiece.	Мы спустились в бар под большой трибуной и выпили по стакану виски с содовой.
We ran into a couple of Italians we knew and McAdams, the vice-consul, and they came up with us when we joined the girls.	Мы натолкнулись там на двух знакомых итальянцев и Мак Адамса, вице-консула, и они все пошли вместе с нами наверх.
The Italians were full of manners and McAdams talked to Catherine while we went down to bet again.	Итальянцы держали себя очень церемонно. Мак Адаме завел разговор с Кэтрин, а мы пошли вниз делать ставки.
Mr. Meyers was standing near the pari-mutuel.	У одной из касс стоял мистер Мейерс.
«Ask him what he played,» I said to Crowell.	– Спросите его, на какую он ставит, – сказал я Кроуэллу.
«What are you on, Mr. Meyers?» Crowell asked.	– Какую играете, мистер Мейерс? – спросил Кроуэлл.
Meyers took out his programme and pointed to the number five with his pencil.	Мейерс вынул свою программу и карандашом указал на номер пятый.

«Do you mind if we play him too?» Crowell asked.	– Вы не возражаете, если мы тоже на нее поставим? – спросил Кроуэлл.
"Go ahead. Go ahead.	– Валяйте, валяйте.
But don't tell my wife I gave it to you."	Только не говорите жене, что это я вам посоветовал.
«Will you have a drink?» I asked.	– Давайте выпьем чего-нибудь, – сказал я.
"No thanks.	– Нет, спасибо.
I never drink."	Я никогда не пью.
We put a hundred lire on number five to win and a hundred to place and then had another whiskey and soda apiece.	Мы поставили на номер пятый сто лир в ординаре и сто в двойном и выпили еще по стакану виски с содовой.
I was feeling very good and we picked up a couple more Italians, who each had a drink with us, and went back to the girls.	Я был в прекрасном настроении, и мы подцепили еще двоих знакомых итальянцев и выпили с каждым из них и потом вернулись наверх.
These Italians were also very mannered and matched manners with the two we had collected before.	Эти итальянцы тоже были очень церемонны и не уступали в этом отношении тем двоим, которых мы повстречали раньше.
In a little while no one could sit down.	Из-за их церемонности никому не сиделось на месте.
I gave the tickets to Catherine.	Я отдал Кэтрин билеты.
«What horse is it?»	– Какая лошадь?
"I don't know.	– Не знаю.
Mr. Meyers' choice."	Это по выбору мистера Мейерса.
«Don't you even know the name?»	– Вы даже не знаете ее клички?
"No.	– Нет.
You can find it on the programme.	Можно посмотреть в программе.
Number five I think."	Кажется, пятый номер.
«You have touching faith,» she said.	– Ваша доверчивость просто трогательна, – сказала она.
The number five won but did not pay anything.	Номер пятый выиграл, но выдача была ничтожная.
Mr. Meyers was angry.	Мистер Мейерс сердился.
«You have to put up two hundred lire to make twenty,» he said. "Twelve lire for ten.	– Нужно ставить двести лир, чтобы получить двадцать, – сказал он. – Двенадцать лир за десять.
It's not worth it.	Не стоит труда.
My wife lost twenty lire."	Моя жена выиграла двадцать лир.
«I'll go down with you,» Catherine said to me.	– Я пойду с вами вниз, – сказала Кэтрин.
The Italians all stood up.	Все итальянцы встали.
We went downstairs and out to the paddock.	Мы спустились вниз и подошли к паддоку.
«Do you like this?» Catherine asked.	– Тебе тут нравится? – спросила Кэтрин.

"Yes.	-Да.
I guess I do."	Ничего себе.
«It's all right, I suppose,» she said. «But, darling, I can't stand to see so many people.»	– В общем, тут забавно, – сказала она. – Но знаешь, милый, я не выношу, когда так много знакомых.
«We don't see many.»	– Не так уж их много.
"No.	– Правда.
But those Meyers and the man from the bank with his wife and daughters–"	Но эти Мейерсы и этот из банка с женой и дочерьми...
«He cashes my sight drafts,» I said.	– Он платит по моим чекам, – сказал я.
"Yes but some one else would if he didn't.	– Ну, не он, кто-нибудь другой платил бы.
Those last four boys were awful."	А эта последняя четверка итальянцев просто ужасна.
«We can stay out here and watch the race from the fence.»	– Можно остаться здесь и отсюда смотреть следующий заезд.
"That will be lovely.	– Вот это чудесно.
And, darling, let's back a horse we've never heard of and that Mr. Meyers won't be backing."	И знаешь что, милый, давай поставим на такую лошадь, которой мы совсем не знаем и на которую не ставит мистер Мейерс.
«All right.»	– Давай.
We backed a horse named Light For Me that finished fourth in a field of five.	Мы поставили на лошадь с кличкой «Свет очей», и она пришла четвертой из пяти.
We leaned on the fence and watched the horses go by, their hoofs thudding as they went past, and saw the mountains off in the distance and Milan beyond the trees and the fields.	Мы облокотились на ограду и смотрели на лошадей, которые проносились мимо нас, стуча копытами, и видели горы вдали и Милан за деревьями и полями.
«I feel so much cleaner,» Catherine said.	– Я здесь себя чувствую как-то чище, – сказала Кэтрин.
The horses were coming back, through the gate, wet and sweating, the jockeys quieting them and riding up to dismount under the trees.	Лошади, мокрые и дымящиеся, возвращались через ворота. Жокеи успокаивали их, подъезжая к деревьям, чтобы спешиться.
"Wouldn't you like a drink?	– Давай выпьем чего-нибудь.
We could have one out here and see the horses."	Только здесь, чтобы видеть лошадей.
«I'll get them,» I said.	– Сейчас принесу, – сказал я.
«The boy will bring them,» Catherine said.	– Мальчик принесет, – сказала Кэтрин.
She put her hand up and the boy came out from the Pagoda bar beside the stables.	Она подняла руку, и к нам подбежал мальчик из бара «Пагода» возле конюшен.
We sat down at a round iron table.	Мы сели за круглый железный столик.
«Don't you like it better when we're alone?»	– Ведь правда, лучше, когда мы одни?
«Yes,» I said.	– Да, – сказал я.
«I felt very lonely when they were all there.»	– Я себя чувствовала такой одинокой, когда с нами были все эти люди.

«It's grand here,» I said.	– Здесь очень хорошо, – сказал я.
"Yes.	-Да.
It's really a pretty course."	Ипподром замечательный.
«It's nice.»	– Недурной.
"Don't let me spoil your fun, darling.	– Не давай мне портить тебе удовольствие, милый.
I'll go back whenever you want."	Мы вернемся наверх, как только ты захочешь.
«No,» I said. "We'll stay here and have our drink.	– Нет, – сказал я. – Мы останемся здесь и будем пить.
Then we'll go down and stand at the water jump for the steeplechase."	А потом пойдем и станем у рва с водой на стиплчезе.
«You're awfully good to me,» she said.	-Ты так добр ко мне, – сказала она.
After we had been alone awhile we were glad to see the others again.	После того как мы побыли вдвоем, нам приятно было опять увидеть остальных.
We had a good time.	Мы прекрасно провели день.
21	Глава двадцать первая
In September the first cool nights came, then the days were cool and the leaves on the trees in the park began to turn color and we knew the summer was gone.	В сентябре наступили первые холодные ночи, потом и дни стали холодные, и на деревьях в парке начали желтеть листья, и мы поняли, что лето прошло.
The fighting at the front went very badly and they could not take San Gabriele.	На фронте дела шли очень плохо, и Сан-Г абриеле все не удавалось взять.
The fighting on the Bainsizza plateau was over and by the middle of the month the fighting for San Gabriele was about over too.	На плато Баинзицца боев уже не было, а к середине месяца прекратились бои и под Сан-Габриеле.
They could not take it.	Взять его так и не удалось.
Ettore was gone back to the front.	Этторе уехал на фронт.
The horses were gone to Rome and there was no more racing.	Лошадей увезли в Рим, и скачек больше не было.
Crowell had gone to Rome too, to be sent back to America.	Кроуэлл тоже уехал в Рим, откуда должен был эвакуироваться в Америку.
There were riots twice in the town against the war and bad rioting in Turin.	В городе два раза вспыхивали антивоенные бунты, и в Турине тоже были серьезные беспорядки.
A British major at the club told me the Italians had lost one hundred and fifty thousand men on the Bainsizza plateau and on San Gabriele.	Один английский майор сказал мне в клубе, что итальянцы потеряли полтораста тысяч человек на плато Баинзицца и под Сан-Габриеле.
He said they had lost forty thousand on the Carso besides.	Он сказал, что, кроме того, они сорок тысяч потеряли на Карсо.
We had a drink and he talked.	Мы выпили, и он разговорился.
He said the fighting was over for the year down here and that the Italians had bitten off more than they could chew.	Он сказал, что в этом году уже не будет боев и что итальянцы откусили больше, чем могли проглотить.

He said the offensive in Flanders was going to the bad.	Он сказал, что наступление во Фландрии обернулось скверно.
If they killed men as they did this fall the Allies would be cooked in another year.	Если и дальше будут так же мало беречь людей, как в эту осень, то союзники через год выдохнутся.
He said we were all cooked but we were all right as long as we did not know it.	Он сказал, что мы все уже выдохлись, но что это ничего до тех пор, пока мы сами этого не знаем.
We were all cooked.	Мы все выдохлись.
The thing was not to recognize it.	Вся штука в том, чтоб не признавать этого.
The last country to realize they were cooked would win the war.	Та страна, которая последней поймет, что она выдохлась, выиграет войну.
We had another drink.	Мы выпили еще.
Was I on somebody's staff?	Не из штаба ли я?
No.	Нет.
He was.	А он – да.
It was all balls.	Все чушь.
We were alone in the club sitting back in one of the big leather sofas.	Мы сидели вдвоем, развалившись на одном из больших кожаных диванов клуба.
His boots were smoothly polished dull leather.	Сапоги у него были из матовой кожи и тщательно начищены.
They were beautiful boots.	Это были роскошные сапоги.
He said it was all balls.	Он сказал, что все чушь.
They thought only in divisions and man-power.	У всех на уме только дивизии и пополнения.
They all squabbled about divisions and only killed them when they got them.	Грызутся из-за дивизий, а как ... конец ознакомительного фрагмента Назад к карточке книги "Прощай, оружие! (Параллельный перевод)" Страницы книги >>>  1 Ваша оценка произведения: 0 1 2 3 4 5 Почитать похожее на эту книгу Прощай, оружие! Автор: Эрнест Миллер Хемингуэй Статьи и речи 1917-1918 гг. Автор: Степан Шаумян Петроградские рабочие в революциях 1917 года (февраль 1917 г. — июнь 1918 г ... Автор: Давид Мандель Прощай, оружие! Иметь и не иметь Автор: Эрнест Хемингуэй Краткое содержание «По ком звонит колокол» Автор: Коллектив авторов Амьен - 1918 Автор: DeAGOSTINI Издательство Рассказы. Прощай, оружие! Пятая колонна. Старик и море Автор: Эрнест Миллер Хемингуэй Прощай, оружие! Автор: Эрнест Миллер Хемингуэй Фирма "Прощай, оружие!" Автор: Сергей Абрамов Популярные книги за неделю Просмотров: 217 Человечество: вчера, сегодня, завтра Дмитрий Валовой В научно-документальной повести известного ученого и публициста убедительно показано, что… Просмотров: 104 Судьба (СИ) Эра Агнес Есть упоминание наркотиков.--То, что определяет нашу жизнь, принято называть Судьбой. За… Просмотров: 102 Песок Гарамантиды (СИ) Дмитрий Чайка Марк из Субуры, бывший пекарь, ставший папским легатом, отправляется в путь, какого Рим… Просмотров: 94 Развод. Ты подарил ей мой дом (СИ) Лиза Багаева Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет… Просмотров: 93 (не) случайный наследник. Жена по… Andy Smith — Знаешь, Алина, — его голос звучал тихо, но в нем была смертельная, пугающая холодность.… Просмотров: 81 Идеальный мир для оценщика 5 (СИ) Олег Сапфир Живая башня - это хорошо. Но дополнительный домик в городе еще лучше. Давненько я к этому… Просмотров: 75 Громов (СИ) Катерина Коранда - Сколько ты хочешь за ночь?Кидаю небрежно, перегораживая ей путь окончательно и… Просмотров: 70 Бастард Великой Орды 2 (СИ) Подготовил Андрей Абрамов Умер человеком — и переродился в теле орка-полукровки. Только освоился — и оказался… Просмотров: 67 Власть двоих. Мы тебя не отпустим (СИ) Andy Smith Я думала, что просто спрячусь в гардеробной и пережду. Я думала, что смогу сбежать от… Просмотров: 66 Выжить в битве за Ржев. Том 10 (СИ) Августин Ангелов Танки пошли по гати. Танкистам поставлена задача прорваться к рокадной дороге Гжатск –… Просмотров: 65 Оружейникъ. 1794 (СИ) Григорий Ясинский Я был оружейным конструктором в XXI веке. После горячки очнулся уже в 1794 году… Просмотров: 65 Под прицелом. Личное дело генерала… Виктория Волкова - Это хуже, чем просто измена! – дрожащими пальцами Злата переворачивает страницы… Просмотров: 63 Второй шанс для Лекаря. Том 8 (СИ) Виктор Молотов Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача.Всю свою жизнь я… Просмотров: 62 Измена. Я тебя (не) любил (СИ) Анна Арно — Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня… Просмотров: 62 Хозяин Волшебной Лавки. Том 9 (СИ) Виктор Молотов Заснув в прошлой жизни со старыми часами в руках, я очнулся в новом мире. Здесь магия —… Просмотров: 60 ЧАКРЫ. Сакральная магия лепестков Зефир Левант Практическое руководство по биоэнергетике и эзотерике. Автор исследует энергетическую… Просмотров: 57 Демьян. 1. Моя слабость (СИ) Катерина Коранда НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ… Просмотров: 55 Запретная (СИ) Лея Вейлер Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет… Просмотров: 54 Кодекс физрука (СИ) Сергей Мусаниф Он был богом кровавого воздаяния, первым среди равных, существом вне рейтингов и… Просмотров: 52 Брак с побочным эффектом Катерина Гриер Мира Фрост привыкла быть свободной. Она остроумна, независима и не боится ни магии, ни… Авторские права При использовании текстов библиотеки ссылка обязательна: itexts.net. Электронная библиотека, © 2018-2026 RSS  |  OPDS  |  Контакты