Текст книги "Райский сад"
Автор книги: Эрнест Миллер Хемингуэй
Жанры:
Зарубежная классика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Глава одиннадцатая
Второй день подряд не ослабевая дул сильный ветер. Дэвид отложил на время повесть об их путешествии и принялся за рассказ, который пришел ему в голову несколько дней назад и который окончательно сложился, по мнению Дэвида, в последние две ночи во сне. Он знал, что нет ничего хуже, чем откладывать незаконченную работу, но сейчас чувствовал, что может себе это позволить, поскольку повесть продвигалась хорошо, а рассказ, если его сразу не записать, ускользнет из памяти.
Он начал писать с той легкостью, которая бывает, когда вещь уже полностью сложилась в голове. Написав чуть больше половины, Дэвид понял, что пора сделать перерыв. Если бы он почувствовал, что не удержит его в памяти до завтрашнего дня, то сделал бы над собой усилие и закончил его сегодня. Но Дэвиду показалось, что он может прерваться, чтобы завершить работу на свежую голову. Рассказ был хорошим, идея написать его возникла у него уже давно, но лишь в последние дни оформилась в готовый рассказ. А поскольку память частенько его подводила, Дэвид понимал, что раз уж рассказ готов, нужно немедля его записать. Он наконец придумал для него финал. Он помнил, какими были ветер и отшлифованные песком кости, но с годами острота ощущений притупилась, и сейчас ему пришлось целиком погрузиться в прошлое и пережить все заново, чтобы вернуть те свои ощущения. Сейчас он видел и чувствовал то же, что и тогда, и только кости вспоминались какими-то разрозненными деталями. Он начал с рассказа о том зле, что случилось в поле. Волей-неволей ему пришлось рассказать о нем, и переживания нахлынули на него с прежней силой.
Усталый, но очень довольный, он отложил работу и пошел искать Кэтрин. Она оставила ему записку, что не хотела беспокоить его и потому уехала, но к ленчу обещала вернуться. Дэвид заказал завтрак и ждал, пока его приготовят. Владелец гостиницы месье Ороль подсел к нему и заговорил о погоде. Месье Ороль сообщил, что подобные ветра здесь не редкость. Это, конечно, не мистраль, в это время года его здесь не бывает, и, однако, ветер может продержаться дня три. Такое впечатление, что погода просто взбесилась. Месье, должно быть, и сам заметил. Если вспомнить все последние годы, то станет ясно, что после войны погода ни разу не была нормальной.
Дэвид заметил, что не может этого помнить, поскольку все эти годы путешествовал, однако с погодой, без сомнения, творится неладное. Да и не только с погодой, заметил месье Ороль. Все изменилось, а что не изменилось, то скоро изменится. Может, оно и к лучшему, и сам он, к примеру, не против. Вероятно, месье, который так много повидал, согласится с ним.
– Нет никакого сомнения, что следует перетряхнуть кадры, – сказал Дэвид, решительно переводя разговор в идиотское русло.
– Вот именно, – сказал месье Ороль.
На этом разговор завершился. Дэвид допил свой кофе со сливками, почитал «Мируар де спорт» и начал скучать по Кэтрин. Сходил в свою комнату, взял «Далеко и давно»[33]33
Автобиографическая книга аргентинского писателя-натуралиста Уильяма Генри Хадсона.
[Закрыть], вышел с ней на террасу, выбрал защищенный от ветра столик на солнце и уселся читать эту прелестную книгу. Кэтрин специально заказала у «Галиньяни» роскошно изданное собрание сочинений Хадсона в подарок Дэвиду, и когда заказ был доставлен, Дэвид впервые почувствовал, что такое богатство. Цифры на чеках, количество франков и долларов на счетах с тех пор, как они уехали из Гро-дю-Руа, казались ему иллюзорными и не воспринимались им как реальные деньги. Но книги Хадсона наконец позволили ему почувствовать преимущества солидного банковского счета. Кэтрин было очень приятно, когда он поделился с ней этим открытием.
Он читал около часа. Когда тоска по Кэтрин стала совсем нестерпимой, Дэвид кликнул племянника хозяина и попросил принести виски с перье. Потом еще. Было уже далеко за полдень, когда он услышал, как машина спускается с холма.
Вскоре он услышал на дорожке девичьи голоса. Они были радостные и возбужденные, потом вторая девушка внезапно замолчала, и раздался голос Кэтрин:
– Взгляни, кого я тебе привезла.
– Простите, я знаю, что мне не следовало приезжать, – сказала девушка. Это была темноволосая красавица, которую они встретили вчера в кафе, – та, что все время краснела.
– Здравствуйте, – сказал Дэвид.
Судя по всему, она уже побывала у парикмахера: ее волосы были так же коротко острижены, как у Кэтрин.
– Я вижу, вы уже нашли нашего мастера.
Девушка покраснела и взглядом попросила у Кэтрин поддержки.
– Посмотри на нее, – сказала Кэтрин. – Подойди, потрогай ее волосы.
– О, Кэтрин, – сказала девушка. – Если вам хочется, я не возражаю.
– Не бойтесь, – сказал он. – За кого вы нас принимаете?
– Не знаю, – сказала она. – Я просто счастлива быть рядом с вами.
– И где вы пропадали? – обратился Дэвид к Кэтрин.
– Конечно, у Жана. Потом зашли в кафе немного выпить, а потом я пригласила Мариту к нам на ленч. Ты не рад?
– Напротив. Выпьете еще?
– Может, сделаешь нам мартини? – попросила Кэтрин. – Один бокал тебе не повредит, – сказала она девушке.
– Нет, спасибо. Я за рулем.
– Хотите хересу?
– Нет, спасибо.
Дэвид зашел за барную стойку, нашел бокалы и лед и приготовил им мартини.
– Если можно, мне хотелось бы попробовать из вашего бокала, – сказала ему девушка.
– Ты уже не боишься его? – спросила ее Кэтрин.
– Нисколько, – сказала девушка и снова покраснела. – Вкус очень приятный, только ужасно крепко.
– Да, это крепкий напиток, – сказал Дэвид. – Но сегодня сильный ветер, а мы выбираем напитки в соответствии с ветром.
– О-о, – сказала девушка. – Так поступают все американцы?
– Только родовитые, – сказала Кэтрин. – Мы, Морганы, Вулворты, Джелкси и Джукси.
– Особенно ветер свирепствует в сезон вьюг и ураганов, – заметил Дэвид. – Иногда я даже сомневаюсь, переживем ли мы осеннее равноденствие.
– Я бы с удовольствием выпила с вами, если б не машина, – сказала девушка.
– Ты не обязана пить вместе с нами, – сказала Кэтрин. – И не обижайся на наши шутки. Посмотри на нее, Дэвид. Правда, здорово, что я ее привезла?
– Мне нравится, что вы все время шутите, – сказала девушка. – Простите меня, но я так счастлива, что я здесь.
– Очень мило, что вы к нам приехали, – заметил Дэвид.
Они укрылись от ветра в столовой.
– Как там ваша подруга Нина? – спросил Дэвид, когда они приступили к еде.
– Она уехала.
– Красивая девушка.
– Да. Мы сильно поссорились, и она уехала.
– Самка, – сказала Кэтрин. – Хотя, я думаю, почти все женщины – самки.
– В основном да, – сказала девушка. – Я каждый раз надеюсь на иное, но мои надежды не оправдываются.
– Я знаю множество женщин, которых нельзя назвать самками, – сказал Дэвид.
– Вам, наверное, виднее, – сказала девушка.
– А Нина была счастлива? – спросила Кэтрин.
– Надеюсь, счастье ждет ее впереди, – сказала девушка. – Умные люди чрезвычайно редко бывают счастливы.
– Вы слишком мало живете на свете, чтобы делать подобные выводы.
– Когда часто ошибаешься, появляется опыт.
– Сегодня ты была счастлива целое утро, – сказала Кэтрин. – Мы чудесно провели время.
– Мне не нужно об этом напоминать. И едва ли я когда-нибудь была так счастлива, как в эту минуту.
Позже, после салата, Дэвид спросил у нее:
– Где вы остановились? Далеко от нас?
– Я пока нигде не остановилась.
– Правда? Это плохо, – сказал Дэвид, и за столом повисло молчание.
Он посмотрел на девушку, которая сидела, опустив ресницы, так что они касались ее щек, потом на Кэтрин, прямо встретившую его взгляд.
– Она собиралась вернуться в Париж, а я сказала: «Почему бы тебе не остаться с нами, если у Ороля найдется свободная комната? Мы пообедаем вместе и заодно посмотрим, понравишься ли ты Дэвиду и понравится ли тебе у Ороля». Дэвид, она тебе нравится?
– Здесь не клуб, а гостиница, – уклонился Дэвид.
Кэтрин отвела взгляд, и он поспешил исправиться.
– Вы нам очень понравились, и у Ороля наверняка найдется свободная комната, – сказал Дэвид непринужденным тоном, так, словно предыдущая фраза принадлежала не ему. – Я думаю, он будет только рад приобрести еще одного клиента.
Девушка продолжала сидеть, опустив глаза.
– Я думаю, все же не стоит.
– Останься хотя бы на несколько дней, – сказала Кэтрин. – Мы с Дэвидом будем очень рады. У меня здесь нет другой компании, кроме Дэвида, а он часто работает. Мы могли бы неплохо развлекаться, как, например, сегодня утром. Скажи ей, Дэвид.
«Черт бы побрал эту девицу, – подумал Дэвид. – Чтоб ей пусто было».
– Ну, не глупите, – сказал он. – Пожалуйста, позови месье Ороля, – попросил он племянника хозяина. – Мы хотим узнать насчет комнаты.
– Вы в самом деле не против? – спросила девушка.
– Мы не стали бы говорить с Оролем, если бы были против, – сказал Дэвид. – Вы нам нравитесь и, надеюсь, скрасите наш досуг.
– Я постараюсь быть полезной, – сказала девушка. – Думаю, я сумею принести вам пользу.
– Попробуйте излучать такое же счастье, как в первую минуту своего появления, – посоветовал Дэвид. – Это будет действительно полезно.
– Я и сейчас счастлива, – сказала девушка. – Теперь, когда мне уже не надо никуда ехать, я жалею, что отказалась от мартини.
– У тебя еще целый вечер впереди, – напомнила Кэтрин.
– Это прекрасно. Может быть, пойдем и прямо сейчас уладим вопрос с комнатой?
Дэвид подвез Мариту в Канны, чтобы забрать ее чемоданы и большую старую «изотту», припаркованную возле кафе.
– Я влюблена в вашу жену. Она замечательная, – сказала девушка по дороге.
Она сидела рядом, и Дэвид не стал смотреть, покраснела ли она на этот раз.
– Я тоже в нее влюблен, – сказал он.
– И в вас я тоже влюблена, – сказала она. – Ничего?
Дэвид положил руку ей на плечо, и девушка мгновенно прильнула к нему.
– Поглядим, – сказал он.
– Хорошо, что я меньше.
– Меньше кого?
– Меньше Кэтрин.
– Какая чушь.
– Просто мне подумалось, что вам могла бы понравиться девушка небольшого роста. А вы любите только высоких?
– Кэтрин не высокая.
– Конечно, но я хотела сказать, что я еще ниже ростом.
– Да, и к тому же очень темноволосая.
– Да. Мы будем хорошо смотреться вместе.
– Кто это – мы?
– Кэтрин и я, вы и я.
– Это естественно.
– Как это понимать?
– Естественно, мы будем хорошо смотреться вместе. Если каждый в отдельности выглядит хорошо, то и вместе мы тоже будем смотреться хорошо.
– Мы уже вместе.
– Нет.
Он вел машину одной рукой, откинувшись на сиденье и глядя на дорогу в ожидании поворота на шоссе № 7. Она дотронулась до него рукой.
– Мы всего лишь едем в одной машине, – сказал он.
– Но я чувствую, что нравлюсь вам.
– Да, в этом смысле я безотказен, но это абсолютно ничего не значит.
– Нет, кое-что значит.
– Только одно.
– Приятно слышать это от вас, – сказала она. Больше она не проронила ни слова, но и не отняла своей руки. Так они и доехали до бульвара, где у кафе под старыми деревьями стояла старая «изотта-фраскини». Марита улыбнулась Дэвиду и вышла из маленькой голубой машины.
Дэвид и Кэтрин сидели в своем номере в гостинице, окруженной соснами и по-прежнему продуваемой ветром. Они только что закончили устраивать Мариту в ее двухкомнатном номере рядом с кабинетом Дэвида.
– Я думаю, ей будет там удобно, – сказала Кэтрин. – Конечно, самая лучшая комната, кроме нашей, твой кабинет.
– Я намерен сохранить его за собой, – сказал Дэвид. – Я не уступлю его, черт возьми, я не отдам свой рабочий кабинет какой-то заграничной суке!
– Что ты так взбеленился? Никто тебя не выгоняет из твоего кабинета. Я просто сказала, что это самая лучшая комната. Но две соседние ее тоже вполне устроят.
– Кто она такая, в конце концов?
– Не впадай в неистовство. Она милая девушка, и мне она нравится. Я понимаю: с моей стороны было непростительной глупостью привезти ее сюда, не спросив твоего разрешения, и я приношу тебе свои извинения. Но... что сделано – то сделано. Я думала, ты будешь рад, если у меня появится приятная, привлекательная подруга, которая составит мне компанию, пока ты будешь работать.
– Я рад, что у тебя появилась подружка, раз уж тебе так хочется этого.
– Нельзя сказать, чтобы я этого хотела. Просто я случайно наткнулась на нее, она мне понравилась, и я подумала, что она может понравиться и тебе и, кроме того, сама получит удовольствие, погостив у нас.
– Но кто она такая?
– Я не спрашивала у нее документы. Если считаешь нужным, можешь допросить ее лично.
– Ладно, по крайней мере она украшает пейзаж. И кому из нас она достанется?
– Не будь таким грубым. Никому.
– Скажи прямо.
– Хорошо. Если я не сошла с ума, она влюблена в нас обоих.
– Ты не сошла с ума.
– Полагаю, еще нет.
– Так. И что дальше?
– Не знаю.
– Я тоже.
– Это немного странно и забавно, – сказала Кэтрин.
– Не знаю, не знаю. Может, сходим на пляж? Вчерашний день мы пропустили.
– Давай сходим. А ее пригласим? Этого требует элементарная вежливость.
– Тогда нам придется надеть купальные костюмы.
– В такой ветер это не имеет значения. Мы все равно не смогли бы сегодня загорать.
– Я ненавижу, когда ты надеваешь купальник.
– Я тоже. Но может быть, завтра ветер стихнет.
Потом, когда они ехали втроем по дороге на Эстерель и Дэвид, сидевший за рулем старой большой «изотты», мысленно проклинал слишком резкие тормоза да еще, как выяснилось, никуда не годный движок, Кэтрин заметила:
– Здесь есть две-три бухточки, где мы купаемся без купальных костюмов. Иначе полностью не загоришь.
– Сегодня позагорать не удастся, – сказал Дэвид. – Слишком ветрено.
– Но ветер не помешает нам купаться без всего, если вы не против, – сказала девушке Кэтрин. – И если Дэвид не возражает. По-моему, это забавно.
– Я с удовольствием, – сказала девушка. – А вы возражаете? – спросила она у Дэвида.
Вечером Дэвид приготовил для всех мартини, и девушка сказала:
– Здесь всегда так хорошо, как сегодня?
– Сегодня был приятный день, – сказал Дэвид.
Кэтрин еще оставалась в номере, и они сидели вдвоем возле небольшого бара, который месье Ороль соорудил прошедшей зимой в углу большого прованского зала.
– Когда я выпью, мне хочется говорить вещи, которые я никогда бы не произнесла на трезвую голову, – сказала девушка.
– Ну так не произносите их.
– Тогда зачем пить?
– Просто чтобы пить.
– Вам было неловко, когда мы купались?
– Нет. А что, я должен был смутиться?
– Нет. Мне было приятно на вас смотреть.
– Это хорошо. Как вам мартини?
– Очень крепкий, но мне нравится. А раньше вы с Кэтрин купались так с кем-нибудь еще?
– Нет. Зачем?
– Я смогу сильно загореть.
– Не сомневаюсь.
– А вы бы предпочли, чтобы я не была слишком загорелой?
– У вас и так красивый загар. Но если хотите, можете загореть целиком.
– Просто я подумала, что вам, возможно, хочется, чтобы одна из ваших девушек была посветлее.
– Вы не моя девушка.
– Нет, ваша. Я вам уже говорила.
– Вы разучились краснеть.
– Да, после того, как мы вместе купались. Надеюсь, надолго. Поэтому я вам все и рассказала – чтобы покончить с этим.
– Вам идет этот кашемировый свитер, – заметил Дэвид.
– Кэтрин сказала, что мы будем ходить в одинаковых свитерах. Вы не подумаете обо мне плохо из-за того, что я сказала вам?
– Я уже забыл, что вы сказали.
– Что люблю вас.
– Не болтайте ерунды.
– Вы не верите, что так бывает? Что можно полюбить двоих одновременно, как это случилось со мной?
– С вами этого не случилось.
– Вы не можете этого знать.
– Вздор. Вам просто захотелось произнести красивую фразу.
– Вовсе нет. Это правда.
– Вам это только кажется. В действительности все это вздор.
– Хорошо. Пусть так. И все же я здесь.
– Да, вы здесь.
Он смотрел, как к ним идет улыбающаяся счастливая Кэтрин.
– Привет купальщикам! – сказала она. – О, какая жалость. Я не видела, как Марита выпила свой первый бокал мартини.
– Я еще не допила его, – сказала девушка.
– Как он на нее подействовал, Дэвид?
– Понесла какую-то чушь.
– Выпьем еще по бокалу. Как хорошо, что ты вспомнил про этот бар. С ним еще можно поэкспериментировать. Мы повесим здесь зеркало. Что за бар без зеркала?
– Мы можем сделать это завтра, – сказала девушка. – Я с радостью куплю вам зеркало.
– Нечего швыряться деньгами, – сказала Кэтрин. – Мы купим его в складчину, и потом, когда будем болтать всякую чушь, нам будет видно в нем, насколько глупо мы при этом выглядим. Барное зеркало не обманешь.
– Когда я перестану узнавать себя в этом зеркале, мне станет ясно, что я пропал.
– Ты никогда не пропадешь. Разве можно пропасть с двумя-то девушками? – сказала Кэтрин.
– Я пыталась сказать ему, – сказала девушка и в первый раз за вечер покраснела.
– Мы обе твои девушки – она и я, – объявила Кэтрин. – Хватит занудствовать, будь поласковее со своими девушками. Тебе не нравится, как они выглядят? Я светленькая – та, на которой ты женился.
– Ты и темнее, и светлее той, на которой я женился.
– Ты тоже. Я решила подарить тебе темноволосую девушку. Тебе нравится подарок?
– Мне очень нравится подарок.
– А как ты оцениваешь свое будущее?
– Я ничего не знаю о своем будущем.
– Оно не кажется вам темным? – спросила девушка.
– Очень хорошо, – сказала Кэтрин. – Она не только умна, богата, здорова и нежна. Она еще и остроумна. Неужели она тебе не нравится?
– Я предпочитаю быть темным подарком, чем темным будущим, – сказала девушка.
– Опять, – сказала Кэтрин. – Поцелуй ее, Дэвид, покажи, что она хороший подарок.
Дэвид притянул к себе девушку и поцеловал ее. Она сначала ответила на его поцелуй, но потом отвернулась и расплакалась, опустив голову и уронив руки на барную стойку.
– Можешь продолжать упражняться в остроумии, – предложил Дэвид Кэтрин.
– Со мной все в порядке, – сказала девушка. – Не обращайте внимания. Все в порядке.
Кэтрин обняла ее, поцеловала и погладила по голове.
– Я сейчас успокоюсь. Пожалуйста, я знаю, что быстро приду в себя.
– Мне очень жаль, – сказала Кэтрин.
– Позвольте мне уйти. Мне нужно отлучиться в свою комнату.
– Ну, – сказал Дэвид, когда девушка ушла и Кэтрин вернулась в бар.
– Можешь ничего не говорить, – сказала Кэтрин. – Я знаю, что виновата.
– Она еще вернется.
– Теперь ты понимаешь, что это серьезно?
– Если ты имеешь в виду слезы, то они были настоящими.
– Не прикидывайся дураком. Ты не дурак.
– Я поцеловал ее очень осторожно.
– Да. Прямо в губы.
– А куда ты хотела, чтобы я ее поцеловал?
– Ты все сделал правильно. У меня и в мыслях нет критиковать тебя.
– Я рад уже тому, что ты не попросила меня поцеловать ее на пляже.
– У меня была такая мысль. – Кэтрин засмеялась, как в прежние дни, когда между ними еще никто не стоял. – Ты догадался?
– Мне показалось что-то в этом роде, и я поспешил нырнуть.
– Правильно сделал.
Они снова рассмеялись.
– Ну вот мы и развеселились, – сказала Кэтрин.
– Слава Богу, – сказал Дэвид. – Я люблю только тебя, чертенок, тот поцелуй ничего не значит.
– Не нужно оправдываться. Я же видела. Твоя попытка была очень неуклюжей.
– Лучше бы она уехала.
– Не будь таким бессердечным. Я уже обнадежила ее.
– А я нет.
– Это я подбивала ее быть с тобой посмелее. Пойду разыщу ее.
– Нет, подожди немного. Она слишком возомнит о себе.
– О чем ты говоришь, Дэвид? Ведь ты только что довел ее до слез.
– Я не доводил ее.
– Во всяком случае, был причиной ее слез. Я намерена найти ее и привести сюда.
Однако в этом уже не было необходимости. Девушка сама вернулась в бар, подошла к стойке, возле которой стояли Дэвид и Кэтрин, и, покраснев, сказала:
– Извините меня.
Она успела умыться и причесаться. Прижавшись к губам Дэвида быстрым поцелуем, девушка сказала:
– А мне мой подарок нравится. Кто-то выпил мой мартини?
– Я вылила его, – сказала Кэтрин. – Дэвид приготовит тебе еще.
– Надеюсь, вы еще рады, что у вас есть две девушки, – сказала Марита. – Потому что я хочу принадлежать вам обоим – и вам, и Кэтрин тоже.
– Я не вступаю в отношения с девушками, – сказала Кэтрин. Это было сказано очень тихо, но голос ей изменил, что не ускользнуло ни от Дэвида, ни от нее самой.
– И даже ни разу не пробовала?
– Никогда.
– Если хочешь, теперь я могу стать твоей девушкой и девушкой Дэвида тоже.
– Не слишком ли много ты предлагаешь? – спросила Кэтрин.
– Но ведь я затем и приехала. Мне показалось, что ты этого хочешь.
– У меня никогда не было девушки, – повторила Кэтрин.
– Какая я глупая, – сказала Марита. – Я не знала. Неужели? Вы не шутите?
– Нет.
– Как же я могла свалять такого дурака?
Она хотела сказать: «Как я могла так ошибиться», – подумал Дэвид, и Кэтрин подумала то же самое.
Той ночью, лежа в постели, Кэтрин сказала:
– Мне не следовало втягивать тебя в это. Все, от начала до конца, неправильно.
– Лучше бы нам никогда с ней не встречаться.
– С нами могло случиться что-нибудь и похуже этого. Возможно, так нужно: чтобы мы прошли через это и оставили в прошлом.
– Ты можешь попросить ее уехать.
– Не думаю, что это что-либо прояснит. Она тебя совсем не волнует?
– Конечно, волнует.
– Я так и знала. Но я люблю тебя, и больше ничто не имеет значения. Ты и сам это знаешь.
– Нет, не знаю, чертенок.
– Не будь таким серьезным. Когда ты станешь серьезным, я пойму, что ты умер.




























