Текст книги "Адвокат Перри Мейсон"

Автор книги: Эрл Стенли Гарднер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Мистер Мейсон, – поклонившись, назвал себя адвокат.

– Я надеюсь, вы сможете сделать так, чтобы мое имя не появилось в газетах, лейтенант?

– Сначала послушаем вас. Как случилось, что вы оказались за рулем украденной машины?

– Я вела украденную машину?! – воскликнула она с таким яростным ударением на слове "я", что Трагг выразительно приподнял бровь.

– А разве не вы? – спросил он.

– Господи, конечно, не я. Машину вела Дон Меннинг и гнала, как сумасшедшая.

– А почему вы оказались с ней?

– Она заставила меня сесть в машину.

– Каким образом?

– Под угрозой пистолета.

– Следовательно, вас похитили?

– Конечно. Я так разозлилась, что готова была ее убить.

– Ну, рассказывайте, как это произошло.

– Она обвинила меня в том, что у меня роман с ее бывшим мужем.

– А это действительно так? – поинтересовался Трагг.

– Она не имела права говорить мне подобные вещи. Они с Франком развелись, и ей нет никакого дела до его поступков. Она же ни перед кем не отчитывается в своих действиях, это я вам точно говорю. Она делает все что хочет и...

– А кто это – Франк? – спросил лейтенант.

– Франк Ферни, ее бывший муж.

– А ее имя?

– Дон Меннинг.

– А какая у нее профессия?

– Это вы, полицейский, меня спрашиваете?

– Каким образом вы оказались в украденной машине?

– А вы уверены, что она украдена?

– Уверен. "Кадиллак" номер CVX-266 украден вчера вечером.

– Держу пари, она сделала это нарочно, чтобы замести следы.

– Может, вы все-таки расскажете нам, что произошло? – потребовал Трагг.

– Вчера вечером у меня собралась небольшая компания. Кроме меня и моего друга еще одна семейная пара, наши хорошие знакомые. К середине вечера вдруг обнаружилось, что кончились сигареты. Я вышла в ближайший магазин. Остальные смотрели телевизор. Это было после восьми часов, может быть, без четверти девять. У перехода я подождала, когда зажжется зеленый сигнал светофора, и стала переходить улицу. Вдруг прямо передо мной развернулась машина и остановилась так, что перекрыла мне путь. Правая дверца ее открылась, и Дон Меннинг приказала мне: "Влезай!"

– Вы знали ее раньше? – спросил Трагг.

– Я никогда не знакомилась с ней, но в лицо ее знаю.

– А она вас знает?

– Очевидно.

– Что еще она вам сказала?

– Она сказала: "Влезай, Лоретта, я хочу поговорить с тобой".

– И как вы поступили?

– Я колебалась, а она снова приказала: "Садись. Я не могу стоять здесь всю ночь и мешать движению".

– Что было дальше?

– Что-то в ее голосе испугало меня. Я хотела уйти и вдруг увидела, что она целится в меня из пистолета. Она держала его прямо на уровне сиденья. Твердым голосом она заявила: "В последний раз повторяю: влезай. Нам нужно поговорить".

– И что вы сделали?

– Села в машину. Я подумала, что, наверное, уж лучше сесть, так как была уверена, что в противном случае она выстрелит.

– Что потом?

– Машина помчалась вперед на бешеной скорости. Дон была почти в истерике, и на меня полились потоки слов.

– Что именно она говорила?

– Что Франк, я имею в виду ее бывшего мужа, год назад пообещал поехать в Рено и оформить там развод. Дон предполагала, что может снова выйти замуж. Затем она решила все-таки проверить, почему все так тянется, и узнала, что никакого ходатайства о разводе Франк не подавал. Более того, он якобы признался Дон, что никуда не ездил и не собирается оформлять развод до тех пор, пока не получит солидный куш отступных. Она так буйствовала по этому поводу, что я испугалась, как бы она не застрелила меня, а заодно и Франка. Она кричала, что я завела с Франком шашни и что она заставит нас обоих подтвердить это письменно.

– А она не говорила, что случится, если вы не подтвердите?

– Нет, не говорила, но у нее был пистолет.

– Продолжайте.

– Она словно с ума сошла. Мне кажется, она была наполовину в истерике от ревности, отчаяния и страха. Мы подъехали к поместью Бордена и, когда начали поворачивать внутрь, Дон, очевидно, вдруг заметила, что оттуда выезжает другая машина. Продолжая поворот, она резко нажала на тормоз. Колеса заскользили. Мы ударились о бампер чужой машины и с треском врезались в кустарник. По моим ощущениям, мы перевернулись несколько раз. Передние дверцы машины распахнулись, а может, Дон Меннинг сама успела открыть дверцу со своей стороны. Я свою дверцу открыла, и меня сразу же выбросило наружу. Какое-то расстояние я проехала по траве, а потом села, чувствуя себя избитой и потрясенной. Затем замелькал свет, и можно было разглядеть мужчину, наклонившегося над телом около машины.

В слабом луче фонарика я увидела Дон Меннинг, лежавшую без сознания. Вероятно, ее тоже выбросило из машины и протащило по инерции по мокрой траве.

– Дальше?

– Ну, потом фонарик погас, и мужчина выбросил его прочь. Я в это время сидела, съежившись, потрясенная, оглушенная, и пыталась понять, во-первых, что случилось, а во-вторых, куда делся пистолет.

– Что было потом?

– Ну... Тут, конечно, нечем гордиться, лейтенант, но тогда мне просто не пришло в голову ничего лучшего... Одним словом, в такие моменты каждый думает только о себе.

– Да говорите же, что вы сделали? Все ваши объяснения и оправдания не имеют никакого значения.

– Как только я увидела, что мужчина кинулся бежать по направлению к дому, то сразу поняла, что он собирается звать на помощь. Тогда, подумала я, вокруг всего этого дела поднимется шум, а мне вовсе не улыбалось быть замешанной в неприятностях и видеть свое имя в газетах. Я схватила Дон Меннинг за ноги и потащила ее. Трава была мокрой от дождя, и тело легко скользило по земле. Я оттащила Дон в сторону, а сама легла на ее место, приняла ту же позу и даже подтянула кверху юбку, как было у нее. Потом позвала на помощь. Ну, когда молодой человек вернулся, я подумала: пусть он сначала хорошенько рассмотрит мои ноги, а потом попросила его помочь мне встать. В машине оставалась моя сумочка, я достала ее, но вдруг испугалась, что могла в темноте перепутать и вместо своей взять сумочку Дон Меннинг. Поэтому я нырнула в машину второй раз, как будто за дождевиком, нашла вторую сумочку, спрятала ее в складках плаща и вылезла наружу. Чтобы избежать ненужных вопросов, я сказала мужчине, что сама вела машину, и не стала возражать, когда он предложил отвезти меня в город. Я сказала также, что поврежденная машина – моя, и все время отвлекала его, чтобы он не попросил показать ему мои водительские права. Мне не хотелось называть ему свое имя, и я ломала голову, как назваться, а потом вспомнила про Беатрис Корнелл, о которой мне рассказывали, что она живет в Анкордиа аппартментс и организовала бюро услуг по телефону. Я воспользовалась ее именем и адресом и попросила молодого человека отвезти меня в Анкордиа аппартментс, дав ему понять, что это мой дом. Он сказал, что его зовут Джордж Анслей, и был очень мил, так что даже получил разрешение на прощальный поцелуй. А потом я нажала кнопку квартиры Беатрис Корнелл. Входная дверь открылась, я вошла в дом, посидела в прихожей, пока мистер Анслей не уехал, затем по телефону вызвала такси и поехала домой.

– Дальше?

– Это все.

– Почему Дон Меннинг поехала в поместье Меридита Бордена?

– Потому что там работает ее муж. Он связан с Борденом какими-то делами. Она думала, что он там, но ошибалась. В тот вечер он был четвертым членом нашей компании.

– И вы оставили ее лежать на земле? – спросил Трагг.

– Да.

– Без сознания?

– Да... Я просто не знала, что делать. Нужно было позаботиться о себе.

Лейтенант Трагг задумчиво вытянул из кармана сигару.

– Можно закурить?

– Конечно, курите.

Полицейский внимательно, с оттенком иронии смотрел на Лоретту Харпер.

– Одна из вас двоих лжет, – констатировал он, – и вы, конечно, это знаете.

– Могу себе представить! – воскликнула Лоретта. – Если уж женщина решилась на то, чтобы под угрозой пистолета похитить человека и вообще вести себя подобным образом, естественно, нечего ждать, что она будет говорить правду. Разве не так?

– Ее сумочка у вас?

– Да. Я взяла ее потому, что боялась перепутать и оставить в машине свою. Мне совершенно незачем быть замешанной в подобном деле.

– Она мне понадобится. Вы заглядывали в нее?

– Только затем, чтобы удостовериться, что это сумочка именно Дон Меннинг.

Трагг чиркнул спичкой, и кончик его сигары задымился.

– Ладно, – сказал он. – Давайте ее сюда.

Лоретта открыла ящик, достала оттуда сумочку и вручила ее лейтенанту. Тот было начал открывать ее, но передумал.

– Я бы хотел уточнить время, мисс Харпер, – вступил в разговор Мейсон. – Не можете ли вы сказать точно, когда сели в машину Дон Меннинг?

– С точностью до минуты не могу. Примерно от восьми сорока и до... ну, скажем, без нескольких минут девять.

– А когда произошла авария?

– Должно быть, часов в девять или чуть позже.

– Потом Анслей вылез из своей машины и побежал к тому месту, где лежала Дон Меннинг?

– Правильно.

– И, начиная с этого момента, вы были в его обществе. Примерно до какого времени?

– На территории Бордена мы находились примерно до двадцати минут десятого, а потом он отвез меня в Анкордиа аппартментс.

– Как, по-вашему, вы не могли ошибиться, называя время?

– Нет, хотя все это только приблизительно.

Глаза Трагга сузились.

– Знаете, Мейсон, – прервал он, – по-моему, вы намереваетесь устроить здесь допрос. Свою историю она уже рассказала, и с вас этого достаточно.

– Мне кажется, она говорит правду.

– В таком случае лжет Дон Меннинг.

– Такую возможность я тоже учитываю, лейтенант.

Трагг снова обратился к Лоретте Харпер:

– Предполагаю, вы знаете, что нарушили правила дорожного движения тем, что не сообщили в полицию об аварии, в которой пострадал человек.

– Я не знала, что она пострадала, – быстро ответила Лоретта. – А потом, ведь не я вела машину.

– Вы преступили закон, – продолжал Трагг, – также тем, что скрыли от полиции факт вооруженного нападения на вас, а это значит, скрыли преступника.

– Я не смела обращаться в полицию по личному вопросу. Не думаю, что закон может заставить меня подать жалобу, если я не хочу возбуждать дело.

Трагг пожевал сигару.

– Тем не менее, – заявил он, – вам придется съездить со мной в управление окружной прокуратуры для небольшой беседы. Мейсон, вас я больше не смею задерживать.

Мейсон усмехнулся:

– Вы хотите сказать, что теперь я должен уйти?

– Именно так.

– Спасибо, лейтенант, – Мейсон протянул руку.

– О чем говорить? – сказал Трагг и, усмехнувшись, добавил: – Тем более, что я-то точно буду молчать.

Глава VIII

Мейсон задумчиво набрал номер телефона Беатрис Корнелл.

– Это Перри Мейсон, – сообщил он, услышав в трубке ее голос. Скажите, вы хорошо знаете Дон Меннинг?

– Не слишком.

– Она может солгать?

– В чем?

– В описании обстоятельств, связанных с убийством.

– Вы имеете в виду, если она в нем замешана?

– Да.

– Конечно, может. А кто же будет говорить правду?

– Что она вообще из себя представляет?

– Милая.

– Что вы имеете в виду под этим словом?

– Именно то, что она милая.

– Любовники у нее есть?

– Черт возьми, она же нормальный человек!

– Вы регистрируете все визиты?

– Да.

– Сколько было времени, когда раздался звонок с улицы в вашу квартиру, но никто не пришел?

– Не могу вам сказать. Такие вещи я не записываю, но думаю, что было около десяти.

– Помните, я звонил вам по поводу автомобильной катастрофы, а вы сказали, что не попадали в аварию?

– Да.

– У вас записано время, когда состоялся этот разговор?

– Конечно. Я регистрирую все телефонные разговоры.

– И время?

– И время, – ответила она. – Кроме того, у меня есть магнитофон, и, когда раздается телефонный звонок, я смотрю на часы, записываю время, показания счетчика пленки, включаю магнитофон и только тогда снимаю трубку.

– И к какому разряду вы отнесли тот мой звонок?

– Я отметила его как звонок по личному делу.

– Но беседа сохранилась?

– Да.

– Я имею в виду запись на пленке.

– И я то же самое.

– Время указано?

– Пока мы разговариваем, мистер Мейсон, – сказала Беатрис Корнелл, я роюсь в бумагах. Дайте мне еще минутку, и я найду нужную.

– А наша теперешняя беседа тоже записывается на пленку? – засмеялся Мейсон.

– Тоже. Ну вот, мистер Мейсон, позвонили вы мне тогда в десять часов двадцать минут.

– Огромное спасибо. Постарайтесь сохранить эту запись. Она может понадобиться.

– Я ничего не выбрасываю, – заверила женщина. – К тому же весь наш теперешний разговор записан на пленку. В любой момент можно прослушать ее и узнать время, которое я вам назвала.

– Прекрасно, еще раз большое спасибо.

Он повесил трубку и тут же набрал номер своей конторы.

– Алло, Джерти? Нет ли там поблизости Деллы!

– Нет, – послышался голос в трубке. – Вы же сами дали ей отгул за вчерашнюю переработку.

– Да, конечно. Но она не заходила?

– Нет.

– Кто-нибудь меня спрашивал?

– Очень многие.

– В конторе кто-нибудь есть?

– Да.

– Ждет меня?

– Да.

– Какое-нибудь официальное лицо?

– Не думаю. Он говорит, что его зовут Анслей, Джордж Анслей, и что вы ему утром звонили.

В голосе Мейсона послышалось волнение:

– Отведите его в мой кабинет, Джерти, закройте дверь на ключ и никого туда не пускайте. Пусть он дожидается меня. Я уже еду.

Оставив свою машину на стоянке около кафе, Мейсон кинулся в проходящее такси. В конторе он быстро прошел по коридору и открыл ключом дверь кабинета. Джордж Анслей сидел в большом мягком кресле и читал газету.

– Хелло, мистер Мейсон, – поздоровался он. – Как я рад, что вы, наконец, появились. Какие новости?

– Вы спрашиваете у меня? – удивился адвокат.

Анслей поднял брови:

– А что случилось?

– Почему вас целый день невозможно было найти? – ответил Мейсон вопросом на вопрос.

– Вовсе не целый день. Я появлялся у себя около двух часов дня и... увидел газеты.

– И только тогда впервые узнали об этом?

Анслей кивнул.

– Ну вот что, – начал Мейсон. – Я хочу знать о вашей беседе с Борденом все до самых мельчайших деталей, вплоть до конкретных слов. Меня также интересует, не ездили ли вы к Бордену еще раз после того, как мы расстались.

Анслей выпрямился в кресле.

– Не ездил ли я еще раз к Бордену?!

Мейсон кивнул.

– Господи! Вы хотите сказать, что кто-то мог подумать, будто я вернулся туда и...

– А почему бы и нет? Инспектора по строительству и монтажу не давали вам вздохнуть. Вам посоветовали сходить к Меридиту Бордену. Борден нечестный политик. Он был достаточно умен, чтобы не иметь своей конторы, и действовал по принципу "с глазу на глаз". Ему было материально выгодно заставить вас обратиться к нему. И, учитывая вашу неопытность, вам должно было прийти в голову, что все неприятности – дело рук Бордена, который именно вынуждал вас обратиться к нему.

– Конечно, это его рук дело, – согласился Анслей. – Так он и работал.

– У вас есть оружие?

– Нет.

– Где ваша машина?

– На стоянке.

– Пойдемте заглянем в отделение для перчаток.

– Зачем?

– В поисках доказательств.

– Каких?

– Любых, – ответил Мейсон. – Я хочу проверить.

Адвокат открыл дверь и решительно двинулся по коридору, Анслей за ним. Они спустились на лифте и прошли к стоянке. Анслей достал связку ключей, всунул один в замок отделения для перчаток, повернул его и вдруг нахмурился:

– Подождите-ка, здесь что-то не так.

– Вы закрываете замок, – заметил Мейсон.

– Но в другую сторону он не поворачивается.

– А может, он не был закрыт?

Анслей повернул ключ в другую сторону и неуверенно ответил:

– Наверное, не был. Обычно я всегда его закрываю. Должно быть, я открыл его вчера ночью и от волнения забыл закрыть.

– Давайте посмотрим, – предложил Мейсон.

– О боже! – вдруг воскликнул Анслей. – Здесь же пистолет!

Анслей только хотел достать оружие, как Мейсон рывком перехватил его руку.

– Закройте отделение, – приказал он.

– Но... но ведь там пистолет, из вороненой стали.

– Закройте отделение, – повторил Мейсон.

Внезапно голос позади них произнес:

– Не возражаете, если я тоже взгляну?

Мейсон резко обернулся и увидел лейтенанта Трагга. Тот, показав Анслею чехольчик с золотым значком и назвав себя, сунул руку внутрь отделения для перчаток и вытащил оттуда пистолет.

– Ваш? – спросил он Анслея.

– Нет. Я никогда не видел его.

– Ну что ж, – сказал Трагг, – пожалуй, самое правильное будет взять этот пистолет на экспертизу. Вы знаете, ведь Борден убит как раз из кольта 38-го калибра.

– Но ведь это не значит, что он убит именно из этого пистолета, ответил Анслей.

– Конечно, я не имею в виду именно ваш пистолет, но тем не менее мы его возьмем. Пусть с ним сначала побалуются наши баллисты, а затем вам выдадут письменное удостоверение в том, что вы чисты, как новорожденный младенец. А теперь пойдемте со мной и ни о чем не беспокойтесь.

– Но я же вам сказал, что это не мой пистолет.

– О, конечно, я понимаю. Просто он решил полежать в вашей машине, потому что ему больше некуда деться. Ну хватит, нужно ехать, а там послушаем, что скажут по поводу пистолета баллисты.

– Мистер Мейсон поедет с нами? – спросил Анслей.

– Нет, – усмехнулся Трагг. – Он был сегодня очень занят, целый день отсутствовал, и в конторе у него скопилось масса неотложных дел. Да и к чему нам беспокоить мистера Мейсона? Разве у вас есть какие-то основания настаивать на том, чтобы с вами был адвокат?

– Конечно, нет.

– Я так и думал. А теперь, если не возражаете, возьмем пистолет и поедем в управление. Вероятно, будет лучше поехать на вашей машине. Может быть, наши ребята захотят взглянуть и на нее, а вам задать кое-какие вопросы, например, когда вы в последний раз видели Меридита Бордена и тому подобное. Знаете, обычная процедура... О'кэй, Перри, мы еще увидимся. Очень жаль, что приходится доставлять вашему клиенту столько неудобств, но вы-то знаете наши порядки.

– Да уж знаю, – сухо ответил Мейсон, в то время как Трагг буквально втолкнул Анслея в его автомобиль.

Глава IX

Судья Эрвуд занял свое место, и секретарь махнул в зал рукой, давая знать, что присутствующие могут сесть.

– Слушается дело "Народ против Джорджа Анслея". Предварительное слушание.

– Защита готова, – сказал Мейсон.

– Обвинение готово, – произнес вслед за ним Сэм Дру, один из помощников Гамильтона Бергера, главного прокурора-обвинителя в суде.

– Приступайте, – приказал судья Эрвуд.

Сэм Дру встал:

– С разрешения суда, мне кажется, что будет лучше сначала разъяснить сложившуюся ситуацию. Данное заседание является предварительным слушанием. Поэтому обвинение открыто заявляет, что в настоящий момент не намерено предавать огласке все имеющиеся у нас доказательства, равно как не намерено доказывать вину подсудимого в предумышленном убийстве. В задачу обвинения входит доказать, что убийство было совершено и есть достаточно оснований полагать, что его совершил обвиняемый. Из этого мы и будем исходить, и, насколько мы понимаем, это единственная цель предварительного слушания.

– Правильно, – согласился судья Эрвуд. – Суду известно, что некоторые адвокаты имеют ошибочное понятие о том, как вести предварительное слушание. Поэтому я тоже хочу подчеркнуть, что на этом заседании мы не собираемся судить обвиняемого, более того, мы не будем его судить даже в том случае, если обвинение полностью докажет его вину. На предварительном слушании от обвинения требуется только одно – доказать, что было совершено преступление и есть резонные основания полагать, что его совершил обвиняемый. Суд ограничивается лишь этой задачей и твердо намерен не допускать никаких отступлений от нее. Вам понятно, джентльмены?

– Вполне, Ваша честь, – бодро ответил Мейсон.

– Совершенно ясно, – сказал Сэм Дру.

– Обвинение может вызывать свидетелей.

Первым давал показания топограф, который предъявил чертеж владения Бордена и объяснил его местоположение. Заодно была показана карта города с его окрестностями и, в частности, расположение клуба "Золотая сова".

– Суд способен, если нужно, сам разобраться в картах, – заметил Эрвуд. – Не стоит занимать время суда несущественными подробностями. Вы будете допрашивать этого свидетеля, мистер Мейсон?

– Нет, Ваша честь.

– Очень хорошо. Этот свидетель свободен. Вызывайте следующего.

Следующим свидетелем обвинения была Марианна Фремонт. Она показала, что в течение нескольких лет вела хозяйство Меридита Бордена. Ее выходным днем был понедельник, потому что в воскресенье она уставала, так как в этот день у Бордена часто бывали гости. Утром девятого числа, во вторник, приехав на работу, она обнаружила, что ворота закрыты на замок, а значит, Меридит Борден еще не вставал. Так уже случалось, поэтому Фремонт включила электросистему, нажала нужную кнопку, и ворота раздвинулись. Домоправительница въехала на территорию и поставила машину в обычном месте, на заднем дворе.

– Что вы сделали потом? – спросил Дру.

– Пошла к дому, открыла дверь своим ключом и вошла.

– Вы увидели что-нибудь необычное?

– Тогда нет, сэр.

– Дальше.

– Я приготовила мистеру Бордену еду и пошла в его спальню сказать, что завтрак готов. Иногда он надевал халат и сам выходил завтракать, иногда просил, чтобы я принесла завтрак ему в постель.

– И тогда вы заметили нечто необычное?

– Да.

– Что?

– В спальне никого не было.

– Как вы поступили?

– Поискала, не оставил ли он мне записку. Обычно, если он вечером уезжал и знал, что до утра не вернется, то оставлял записку, в которой писал, когда его ждать.

– Записка всегда лежала в определенном месте?

– Да.

– В то утро вы нашли ее?

– Нет, сэр.

– Так. Расскажите нам, что случилось дальше.

– Ну, после того как я обнаружила, что мистер Борден в эту ночь не спал в своей кровати, я сначала обыскала весь дом.

– Минутку, – прервал Дру свидетельницу. – То, что он не ложился в кровать, лишь ваше умозаключение, и, хотя предварительное слушание – это не суд присяжных, тем не менее, я думаю, лучше придерживаться правил. Что вы имели в виду, сказав, что в кровати никто не спал?

– Его постель была убрана. Сам он этого не делал.

– Продолжайте.

– Тогда я начала осматривать весь дом и вошла в студию.

– Что это за студия?

– Комната, где он занимался фотографией.

– Можете вы описать ее?

– Ну, это комната как комната. К ней ведет несколько ступенек наверх. С той стороны, которая выходит на север, окно с матовым стеклом. И всюду множество электророзеток для прожекторов или ламп.

– Мистер Борден часто пользовался этой комнатой?

– О да, очень часто. Он был фотографом и любил снимать, особенно людей.

– Войдя в эту комнату, что вы обнаружили?

– Я нашла мистера Бордена распростертым на полу с пулевой раной в груди...

– Стоп, стоп! Вы же не знаете, что это была именно пулевая рана, прервал ее Дру. – Вы увидели что-то, что привлекло ваш взгляд к груди лежащего?

– Да, очень много крови, которая вытекала из дырки в груди.

– Мистер Борден был мертв?

– Да, он был твердым, как доска.

– И что вы сделали?

– Я позвонила в полицию.

– У меня все, – сказал Дру.

– Вы будете допрашивать? – спросил Мейсона судья.

– Я хотел бы, – начал Мейсон, обращаясь к свидетельнице, – чтобы вы поподробнее описали фотостудию.

– Хорошо. Из студии можно пройти в темную комнату. Я еще не говорила про фотоаппарат, которым Борден снимал людей. Он стоит на такой стойке, вроде тележки, которую можно двигать в разные стороны. Еще там множество специальных занавесов – такие широкие большие полотнища на роликах, а на них всякие картинки для заднего плана, как будто снимаешься на пляже, в горах или еще где-нибудь.

– Можете вы рассказать, как лежал мистер Борден?

– Он лежал на спине... Это трудно описать. Он уже застыл, и поза его казалась неестественной.

– У нас есть снимок, сделанный полицейским фотографом, – заметил Дру.

– Предлагаю предъявить его в качестве одного из доказательств, и тогда отпадет необходимость в дальнейшем допросе этого свидетеля, – сказал Мейсон.

Дру предъявил суду снимок, а копии вручил Мейсону и секретарю суда.

– Эта фотография будет фигурировать в доказательствах, – заверил Эрвуд. – Обвинитель, вызывайте вашего следующего свидетеля.

– Офицер Гордон С. Гиббс, – назвал Дру.

Гиббс вышел вперед.

– Вы офицер полиции и работаете в столичном управлении, не так ли?

– Так, сэр.

– Во вторник девятого числа вы заходили в квартиру, арендуемую обвиняемым?

– Да, сэр.

– У вас был ордер на обыск?

– Да, сэр.

– Что вы искали?

– Окровавленную одежду, оружие убийства и другие доказательства того, что обвиняемый причастен к преступлению.

– Вы что-нибудь нашли?

– Да, сэр.

– Что именно?

– Мы нашли костюм, покрытый рыже-коричневыми пятнами. Я отправил его в лабораторию, и там выяснили, что пятна...

– Одну минутку, – резко прервал свидетеля Дру, увидев, что Мейсон встает на ноги. – О результатах экспертизы нам расскажет эксперт. Вы предприняли какие-либо шаги, чтобы узнать владельца костюма?

– Да, сэр.

– Какие?

– На костюме сохранилась метка химчистки. Я отнес его туда и спросил хозяина химчистки, знаком ли ему этот костюм, а также кто именно и как часто отдавал его в чистку. Вероятно, я не имею права говорить, что он мне ответил?

– Не имеете, – кивнул Дру.

Анслей наклонился вперед и прошептал Мейсону на ухо:

– Этот костюм был на мне, когда у меня в очередной раз пошла носом кровь. Время от времени со мной случается такое. В тот раз кровотечение началось оттого, что, когда я шел пешком от места работы до стоянки автомобиля, дул сильный ветер.

Мейсон снова перевел взгляд на свидетеля. Дру уже кончил его допрашивать.

– А если бы вам никто не сказал, что на костюме пятна крови, вы сами догадались бы об этом? – спросил адвокат.

– Нет, сэр.

– А о том, что костюм принадлежит обвиняемому?

– Нет, сэр.

– Вы можете утверждать, что эти пятна не являются результатом кровотечения, например, из носа обвиняемого?

– Нет, сэр.

– Единственное, что вы знаете точно, – это то, что вы нашли костюм?

– Да, сэр.

– Вы сначала нашли химчистку, метка которой была на костюме, а потом передали его в полицейскую лабораторию, правильно?

– Да, сэр.

– И это все, что вам известно о найденном костюме?

– Я догадывался, на что похожи пятна.

– Конечно, – согласился Мейсон. – Вы решили, что пятна выглядят очень многозначительно, иначе бы вы не обратили на них внимания.

– Правильно.

– А вы не знаете, как долго эти пятна были на костюме?

– Со слов хозяина химчистки, я знаю, когда в последний раз чистили этот костюм...

– Вы работник полиции, – прервал Мейсон Гиббса, – и знаете, что можно давать показания только о том, что знаете сами, а не о том, что вам известно с чужих слов. Я повторяю: знаете ли вы, сколько времени эти пятна уже были на костюме?

– Нет, сэр.

– Благодарю вас. У меня все.

– Я вызываю на свидетельское место лейтенанта Трагга, – произнес Дру.

Лейтенант Трагг принес присягу, назвал свое имя и занятие.

– Вы знаете обвиняемого по данному делу? – спросил Сэм Дру.

– Да, сэр.

– Когда вы в первый раз встретились с ним?

– Во вторник, девятого числа.

– Где вы его встретили?

– На стоянке машин.

– Кто был с вами в этот момент?

– Никого.

– Кто был с обвиняемым?

– Мистер Перри Мейсон, его защитник.

– Вы разговаривали с обвиняемым?

– Да, сэр.

– Можете коротко рассказать о предмете беседы? Меня в данный момент не волнует точность выражений.

– Я возражаю против того, чтобы свидетель сообщал свои выводы о предмете беседы, – заявил Мейсон.

– Я и не прошу об этом, а хочу лишь знать, не может ли он вспомнить тему беседы. Так о чем вы говорили? – снова обратился Дру к Траггу.

– Мы говорили с обвиняемым о пистолете, лежавшем в отделении для перчаток его машины.

– Можете ли вы описать пистолет?

– Да, сэр. Это кольт 38-го калибра – тип, известный под названием "полицейская модель".

– Вы, случайно, не запомнили номер?

– Запомнил.

– Какой?

– 613096.

– Что вы сделали с этим пистолетом?

– Я передал его в отдел баллистической экспертизы.

– Не совсем так, лейтенант, – заметил Дру. – Вы же передали его не просто в отдел, а определенному человеку в отделе?

– Совершенно верно, Александру Редфилду.

– Он эксперт-баллист?

– Да, сэр.

– А как вы поступили с обвиняемым?

– Отвез его в управление.

– Он возражал?

– Нет, сэр.

– И в управлении он давал вам показания?

– Да, сэр.

– О чем?

– Он рассказал нам о том, что делал в ночь убийства до и после свидания с Меридитом Борденом. Затем я спросил его, не мог бы он изложить все сказанное в письменном виде. Он с готовностью согласился, взял ручку и бумагу и через некоторое время вручил нам описание всех событий.

– Этот документ у вас с собой?

– Да, сэр.

– Документ написан, датирован и подписан обвиняемым собственноручно?

– Да, сэр.

– Говорил ли ему кто-нибудь, что именно там должно быть изложено?

– Нет, сэр, его просто попросили описать то, что произошло.

– Давали ему какие-либо обещания? Может быть, угрожали или пытались обмануть?

– Нет, сэр.

– Не было ли на него оказано физическое или психическое давление?

– Нет, сэр.

– Он дал показания добровольно и по собственному почину?

– Да, сэр.

– И эти показания у вас с собой, здесь?

– Да, сэр.

– С разрешения суда, я предлагаю представить суду данные показания, так же как и конфискованный у обвиняемого пистолет, в качестве вещественных доказательств.

– Очень хорошо, – кивнул Эрвуд.

– В данный момент у меня больше нет вопросов к свидетелю, – сказал Дру. – Я оставляю за собой право вызвать его позднее.

– Ну что ж, отлично, – заметил Мейсон. – Я знаю, что этот свидетель не будет уклоняться от своего долга, поэтому сейчас отказываюсь от перекрестного допроса.

– Отказываетесь?! – переспросил Дру, не поверив своим ушам.

– Конечно. У меня вопросов нет.

– Вызывайте вашего следующего свидетеля, – приказал судья.

– Гарвей Деннисон, пройдите на свидетельское место, пожалуйста, попросил Дру.

Гарвей Деннисон вышел вперед и, как и все остальные свидетели, принес присягу. Он сообщил, что является одним из владельцев крупного магазина оружия, боеприпасов и скобяных изделий, принадлежащего компании по продаже скобяных изделий, и работает в этой компании более трех лет.

Когда ему предъявили для опознания кольт под номером 613096, он по документам выяснил, что этот пистолет в числе других был приобретен магазином у оптового торговца, пущен в продажу, но не продан. Года три назад во время инвентаризации выяснилось, что пистолет, который лежал на витрине прилавка, исчез. Стали думать, куда он мог деться, и вспомнили, что незадолго до этого магазин два раза по мелочам обворовывали, сломав замок на задней двери. Правда, тогда никто не обнаружил отсутствия пистолета, но тем не менее все пришли к выводу, что пистолет пропал именно в результате этих краж.

– Перекрестный допрос? – спросил Дру.

Мейсон отказался.

– Вызываю Александра Редфилда.

Редфилд вышел, принес присягу и представился как эксперт-баллист, специалист по ручному оружию. Дру протянул ему пистолет:

– Я показываю вам кольт-38, который фигурирует в деле в качестве доказательства под номером 13. Оружие имеет фабричный серийный номер 613096. Видели вы его раньше?