Текст книги "Дело подстерегающего волка"

Автор книги: Эрл Стенли Гарднер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– После.

– Значит, сначала вы посмотрели на Лоринга Ламонта?

– Да, сэр.

– Теперь давайте посчитаем, – сказал Мейсон. – Если Ламонт проехал мимо окна шириной в тридцать дюймов со скоростью десять миль в час, он проезжал примерно четырнадцать футов в секунду. Значит, он миновал окно примерно за одну пятую секунды.

– Я не делал расчетов.

– Возьмите бумагу и карандаш и просчитайте сами, мы подождем.

Свидетель вынул из кармана записную книжку, начал умножать, делить, а затем кивнул.

– Итак, вы видели людей в машине примерно одну пятую секунды?

– Да, сэр.

– И за это время вы сначала посмотрели на Лоринга Ламонта, причем вам понадобилось какое-то время, чтобы узнать его?

– Да, сэр.

– А затем вы посмотрели на того, кто был с ним?

– Да, думаю, так.

– Значит, вы видели эту женщину меньше, чем одну пятую секунды?

– Совершенно верно.

– И когда вы увидели седьмого числа другую женщину, вы не были уверены, правильно?

– Правильно.

– Вы даже не были уверены, что там сидела именно женщина?

– Правильно.

– Но вы не были уверены в том, что там находилась не женщина?

– Я не сказал, что не женщина. Однако я не думаю…

– Что вы сказали?

– Я сказал, что не уверен.

– Что это была не женщина?

– Я сказал, что не уверен, что там была женщина.

– Вы не были уверены, что это женщина?

– Да.

– Вы просто сказали, что не были уверены?

– Да. В общем-то, это одно и то же.

– Но после того, как вы увидели фотографию обвиняемой, и после того, как лейтенант Трэгг или кто-то другой из полиции сказал вам, что это фотография той женщины, которую вы видели седьмого числа, вы обрели уверенность?

– Теперь я абсолютно уверен, причем без всяких подсказок, что обвиняемая именно та женщина, которую я видел в машине.

– Следовательно, – улыбнулся Мейсон, – вы уверены теперь, но не были уверены седьмого числа.

– Седьмого числа я не видел обвиняемую.

– Но вы видели другую женщину и сказали, что не уверены, та она или не та.

– Я не был уверен.

– Спасибо. Это все.

– У обвинения больше вопросов нет, – сказал Карсон. – Мой следующий свидетель – Отто Кесвик.

Кесвик оказался мужчиной лет сорока с небольшим, подвижный, широкоплечий, во всей фигуре которого чувствовалась сила. Он занял свидетельское место, принял присягу и показал, что снимает комнату в доме, находящемся примерно в двух милях от того места, где было совершено убийство, что работает садовником и человеком на все руки, что у него есть, как он выразился, дряхлый и разбитый автомобиль, на котором он ездит на работу и обратно, что у него нет определенных часов работы, но основная обязанность – держать участок в порядке; иногда он работает по десять-двенадцать часов в день, а иногда – всего несколько часов.

Затем он показал, что чуть позже часа дня шестого числа он подъехал к дому и нашел ворота закрытыми на висячий замок, к которому у него есть ключи. Он всунул ключ, открыл замок, въехал на участок, следуя инструкциям, закрыл за собой ворота и начал поливать и подстригать деревья. Затем он заметил, что боковая дверь дома слегка приоткрыта, он подошел к двери, чтобы закрыть ее, посмотрел внутрь и увидел ноги мужчины, лежавшего на полу. Тогда он вошел внутрь посмотреть, что случилось, и обнаружил тело Лоринга Ламонта.

Свидетель показал, что, стараясь ничего не тронуть, он осторожно вышел из комнаты, однако не забыв при этом закрыть дверь, сел в машину, подъехал к воротам, открыл замок, выехал, закрыл за собой ворота и поехал к дому Сейди Ричмонд; там он рассказал о том, что обнаружил, и Сейди Ричмонд сообщила обо всем по телефону властям.

– Свидетель ваш, – сказал Карсон Мейсону.

– Сколько времени, считая до убийства, вы работали там садовником? – спросил Мейсон.

– Около двух лет.

– Вы знали тех людей, которые пользовались загородным домом, – я имею в виду администрацию компании?

– Да, сэр.

– Вы знали Дж. П. Ламонта?

– Да, сэр.

– Он вас тоже знал?

– Конечно.

– А Лоринга Ламонта вы знали?

– Конечно.

– Достаточно хорошо? – спросил Мейсон.

– Настолько, насколько это могло быть, учитывая разницу в нашем положении, он меня тоже знал.

– Когда мистер Дж. П. Ламонт вызывал вас, чтобы дать поручение, как он называл вас, как к вам обращался?

– Отто.

– А когда вы были нужны мистеру Лорингу Ламонту, как он вас называл?

– Отто.

– А мистер Лоринг никогда не обращался к вам по вашим инициалам О.К.?

Колебание свидетеля было почти незаметно.

– Насколько я знаю, нет. Он звал меня Отто.

– Где вы были ночью пятого числа? – спросил Мейсон.

– Я был дома.

– А где это – дома?

– В том месте, о котором я говорил, где я снимаю комнату.

– Кто-нибудь еще был с вами?

– Со мной никого, но я был кое с кем.

– С кем?

– С миссис Артур Спаркс.

– Кто это миссис Спаркс?

– Вдова лет шестидесяти пяти. Она хозяйка дома, где я снимаю комнату. Я был в ее гостиной вместе с ней, она меня пригласила посмотреть телевизор.

– В течение какого времени?

– Начиная примерно с семи вечера до десяти тридцати.

– Примерно до десяти тридцати?

– Точно до десяти тридцати. Телепередача, которую я смотрел, кончилась в десять тридцать, и, как только она кончилась, я отправился спать.

– Когда вы утром встали?

– Около половины восьмого.

– Но вы не поехали на работу почти до часу дня?

– Это так. Я делал кое-что на участке миссис Спаркс. Я не плачу за комнату, но взамен слежу за тем, чтобы дом и газоны содержались в порядке.

– Ваша работа у Ламонта оплачивается помесячно?

– Нет, сэр, почасно. Я приезжаю тогда, когда считаю необходимым, сам веду учет рабочего времени и получаю за каждый час.

– Кто-нибудь проверяет вас? Или они полагаются на вашу честность?

– Не совсем так. Я веду учет времени и отдаю табель Сейди Ричмонд. Она пишет на нем «О.К.» и кладет на секретер. Затем кто-нибудь из компании забирает табели, подсчитывает общее количество рабочих часов и высылает мне чек.

– Вы уверены, что ворота были закрыты на замок, когда вы приехали туда шестого числа?

– Совершенно уверен.

– Не заметили ли вы около дома или на участке что-нибудь необычное, подозрительное?

– Только то, что дверь была чуть-чуть приоткрыта.

– Больше ничего?

– Больше ничего.

– Благодарим вас, – сказал Мейсон. – Это все.

Кесвик покинул свидетельское место, явно довольный тем, что так легко отделался.

– Мой следующий свидетель, – провозгласил Карсон, – с разрешения суда, Питер Лайонс. Я думаю, что его показания будут достаточно короткими.

Судья Бэйтон бросил взгляд на часы:

– Будем надеяться, что так. Это всего лишь предварительное слушание, но оно уже заняло все утро и, боюсь, продолжится и после полуденного перерыва. А я-то надеялся, что вторая половина дня освободится для другого дела.

– Возможно, – сказал обвинитель, – защитник согласится просто оговорить показания мистера Лайонса?

– Какие доказательства вы хотите от него получить? – спросил Мейсон.

– Мистер Лайонс – офицер полиции, который находился на службе до полуночи пятого числа. Он может показать, что когда обнаружил автомобиль Лоринга Ламонта стоящим напротив пожарного крана, то выписал штрафную квитанцию за стоянку в запрещенном месте. Местоположение неправильно поставленного автомобиля точно совпало с тем местом, где свидетель Джером Хенли видел молодую женщину, выходящую из машины.

– Была выписана только одна квитанция? – спросил Мейсон.

– Это все, что мог сделать полицейский.

– Что в конце концов стало с машиной?

– Другие полицейские, которые заступили на пост после полуночи, повесили на машину еще один штраф за неправильную стоянку и в конце концов в три часа утра отбуксировали ее прочь. Обычно эти полицейские не занимаются уличным движением, но так как в данном районе было много нарушений с парковкой машин, то им приказали наблюдать за всеми подобными нарушениями. Всем полицейским, патрулирующим этот район, был дан приказ вешать штрафные квитанции на машины, а после второй и третьей квитанции увозить на буксире машину нарушителя.

– Насколько я понимаю, – сказал Мейсон, – вы сами беседовали со всеми этими полицейскими и разобрались в фактах.

– Да.

– Основываясь на словах обвинителя, я готов принять, что офицер Лайонс, если бы был вызван в качестве свидетеля, показал бы, что повесил только один штрафной талон за незаконную парковку. В котором часу это было?

– Около девяти. На штрафной квитанции было проставлено время: девять часов вечера.

– Вы подтверждаете этот факт? – спросил Мейсон.

– Конечно.

– Тогда я приму это как его показания на прямом допросе.

– И вы также примете, – продолжал Карсон, – что другие офицеры, которые вышли на службу в полночь, повесили еще два штрафных талона и что машина была увезена около трех часов.

– Вы подтверждаете этот факт?

– Да. Не исходя из наблюдений, а основываясь на показаниях полицейских.

– Тогда я принимаю это как показания офицеров на прямом допросе, – сказал Мейсон.

– На этом вы заканчиваете? – спросил судья.

Карсон взглянул на часы.

– К сожалению, нет. У меня есть еще один свидетель, которого я хочу вызвать и допросить.

– Его показания будут краткими? – спросил Бэйтон.

– Не знаю. Это во многом зависит от перекрестного допроса. Этот свидетель – лейтенант Трэгг, который даст показания по поводу очень значительных фактов.

– А нельзя ли и это оговорить? – спросил судья Бэйтон.

– Боюсь, что нет, ваша честь. Эти факты очень… ну, мне бы не хотелось ничего подсказывать заранее, но факты достаточно убедительны и, возможно, несколько неожиданны для защиты.

– Но это ведь только предварительное слушание, – сказал судья Бэйтон. – Здесь же нет присяжных. Ну ладно, давайте показывайте ваши факты.

– Этот свидетель, – сказал Карсон, – будет показывать не только по поводу вещественных доказательств, но и по поводу беседы с обвиняемой и признания, сделанного ею. Я бы предпочел сначала дать свидетелю возможность предъявить вещественные доказательства.

– Хорошо, – сказал судья Бэйтон с явной неохотой, – очевидно, нам придется повозиться с этим делом и после полудня. Суд берет перерыв до двух часов дня. Обвиняемая находится под стражей и останется под стражей.

Арлина Феррис вопросительно взглянула на Перри Мейсона.

– Как вы оцениваете происходящее? – спросила она, когда судья Бэйтон удалился в свой кабинет.

– Лучше, чем я ожидал. Свидетели так путаются в своих показаниях, что к тому времени, когда нам придется предстать перед судом присяжных, они будут показывать противоположные вещи.

– Значит, вы думаете, – со страхом спросила она, – что я должна буду предстать перед судом присяжных?

– Боюсь, что так, – ответил Мейсон. – Защитники в очень редких случаях надеются добиться оправдания своих подзащитных на предварительном заседании, а уж если говорить честно, молодая леди, обстоятельства таковы, что все подозрения падают именно на вас.

– Я не представляла себе раньше, какой это кошмар, – сказала она. – Быть в тюрьме и… это ужасно.

– Никто не представляет, что это такое, до тех пор, пока не испытает на себе. Мне очень жаль, Арлина, но в данный момент я даже и не особенно стараюсь как-то изменить ход событий. Если бы я попытался добиться вашего освобождения уже сейчас, то только повредил бы делу. Вам пришлось бы выйти на свидетельское место и приложить все усилия, чтобы убедить судью в правдивости ваших показаний. Причем с судьей Бэйтоном это не пройдет. Он считает, что его дело – лишь доказать наличие состава преступления и связь с ним обвиняемого, и поскольку это установлено, то ему совершенно незачем разбираться в смысле тех или иных доказательств. Его обязанность – передать дело в суд присяжных, и пусть они решают. Я думаю, что мы сможем довольно быстро добиться суда и…

– И что тогда? – прервала она его.

– И тогда оправдание, – докончил Мейсон, – если вы будете поступать так, как я скажу.

– Буду, – пообещала она.

Мейсон похлопал ее по плечу.

– Ну и отлично. Выше голову.

– Это правда, будто Джервис П. Ламонт назвал меня вруньей и авантюристкой, – после некоторого колебания спросила она, – и собирается переворошить все мое прошлое?

– Правда – и это будет только вам на руку. Я даже буду советовать репортерам как можно шире развивать эту тему. Это для вас великолепное паблисити. Вы представляете, как можно подать историю молодой, без единого гроша женщины, которая борется за свою свободу и честь, а ее противник – безжалостный промышленный магнат, который старается выгородить своего негодяя-сына и поэтому обливает грязью женщину, пострадавшую от этого милого отпрыска? После такой истории все симпатии общественности и, что еще более важно, всех присяжных будут на вашей стороне. А теперь вам пора идти. Ну, не вешайте носа.

Мейсон смотрел вслед Арлине Феррис, пока ее не вывели из зала суда, а потом прошел в дальний конец комнаты, где Делла Стрит и Пол Дрейк болтали с Мадж Элвуд.

– Какое у вас впечатление? – спросила Мадж Элвуд.

– Все несколько лучше, чем я ожидал, – ответил Мейсон. – Этот Джером Хенли настолько обалдел, что попался на удочку. Он выболтал несколько деталей, которыми мы сможем воспользоваться.

– А он не будет потом все отрицать? – спросила Мадж Элвуд. – По-моему, он на это способен.

Мейсон отрицательно покачал головой.

– В суде есть секретарь, который ведет протокол. Все, что сказал свидетель, записано. Мы собираемся обедать. Пойдемте с нами?

– Нет, спасибо. Я… У меня свидание с другом.

– А после перерыва вы будете в суде?

– Конечно.

– Тогда до двух часов, – сказал Мейсон. – Но приходите обязательно. Пол, – обратился он к Дрейку, – что-то мне не совсем ясна история с машиной, поставленной у пожарного крана.

– Что ты имеешь в виду?

– Понимаешь, Питер Лайонс, полицейский офицер, прикрепил к машине штрафную квитанцию около девяти часов вечера. Это была первая квитанция. Хенли видел, как Арлина вылезала из машины. Он не может назвать время, но, судя по времени, проставленному на квитанции, ясно, что это произошло незадолго до девяти. И здесь мы натыкаемся на непонятный пробел. Полицейским был отдан приказ следить за нарушениями правил стоянки, вешать на такие машины штрафные квитанции и после двух-трех квитанций вызывать по рации машины для буксировки. Рабочее время Лайонса кончилось в двенадцать часов ночи, а первую свою квитанцию он повесил в девять. С полуночи на работу заступили другие полицейские. Они обнаружили неправильно поставленную машину, прикрепили к ней еще одну, а через какое-то время третью квитанцию, а затем машина была отбуксирована. Но что произошло между девятью часами вечера и полуночью? Почему Лайонс так больше и не повесил на нее следующий штрафной талон?

Дрейк пожал плечами:

– Такие вещи случаются.

– Ну ладно, я принял их показания. Но с условием, которое Карсон мог и не заметить. Направь-ка пару оперативников проверить записи в отделении полиции. Надо узнать, что же случилось с этой машиной или хотя бы сколько штрафных талонов было на ней и когда их повесили.

– Перри, – спросил Дрейк, – а почему ты не хочешь обнародовать факт, что Отто Кесвик имеет судимость? На перекрестном допросе ты запросто мог бы это сделать.

– Конечно, – сказал Мейсон, – и, конечно, это очень бы навредило Кесвику, но для нашего дела это ни черта бы не дало. Копаться в прошлом человека просто так, не собираясь связывать это прошлое с настоящим, ни к чему. Кстати, Пол, проверь его алиби. Спроси миссис Спаркс, правильно ли он назвал время, когда смотрел телевизор, лучше всего пошли туда человека, и пусть он по телефону скажет результат.

– Ладно, – сказал Дрейк, направляясь к телефонной будке. – Вы с Деллой будете обедать, а я буду висеть на телефоне и пытаться добыть для вас нужную информацию.

В тот момент, когда Дрейк вошел в телефонную будку, невысокий толстый человек лет сорока пяти протиснулся сквозь толпу последних зрителей, выходивших из зала заседаний.

Холодные серые глаза из-под черных бровей изучающе смотрели на Мейсона.

– Перри Мейсон?

Мейсон кивнул.

Руки мужчины были глубоко засунуты в карманы пальто, и он их не вынул.

– Орвал Кингман, – сказал он.

– А, да, – безразлично отозвался Мейсон.

– При моих занятиях, – начал Кингман, – человек все время следит за тем, что происходит вокруг. И если видит, как кто-то начинает что-либо разнюхивать, то хочет знать, почему это. Он также хочет знать, кто этот «кто-то», а уже после этого может захотеть предпринять какие-либо действия по этому поводу.

Мейсон стоял, глядя на мужчину сверху вниз.

– Ну и дальше?

– Есть и дальше, – сказал Кингман. – Мне шепнули, что какой-то частный детектив шныряет вокруг меня. Потом мне сказали, что этот детектив нанят Перри Мейсоном и что вы намереваетесь впутать мое имя в дело об убийстве Ламонта.

– И что? – спросил Мейсон.

– А то, что я бы не советовал вам это делать.

– Когда я веду какое-нибудь дело, – сказал Мейсон, – то ни у кого не спрашиваю совета, как поступать. И поступаю так, как, по моему мнению, будет лучше для клиента. Вы – букмекер. С вашей помощью Лоринг Ламонт играл на бегах. Видимо, у вас существует договоренность, по которой он играл на запись до тех пор, пока его задолженность не доходила до пятисот долларов, после чего происходил расчет.

– Правильно, но это вовсе не значит, что вам позволено обводить меня вокруг пальца, чтобы вытащить вашу клиентку из беды.

– Я вовсе не пытаюсь обвести вас вокруг пальца, – сказал Мейсон, – а стараюсь узнать факты, и все, что пойдет на пользу моей клиентке, будет вынесено в суд.

– Это может повредить здоровью.

– Вашему или моему?

– Вашему, мистер Мейсон.

– За своим здоровьем слежу я сам, и оно отличное, благодарю вас. Последите-ка лучше за своим. А теперь не хотите ли сказать мне, что вы делали в ночь с пятого на шестое?

– Скажу, – пообещал Кингман. – Это одна из причин, почему я пришел повидаться с вами.

– Это должно прояснить ситуацию, – сказал Мейсон, – и с этого нужно было начинать вместо разговоров о моем здоровье.

Кингман пожал плечами, подвигал толстой шеей, взглянул на Мейсона и сказал:

– Я играл в покер.

– С какого времени и по какое?

– С семи часов почти до полуночи.

– Это могут подтвердить?

– Могут, – сказал Кингман, – но люди, которые со мной играли, не хотят, чтобы их имена были названы публично.

– Вы получали чек от Лоринга Ламонта пятого числа?

– Утром пятого числа.

– В какое время?

– Я думаю, часов в десять.

– Чтобы покрыть прежние ставки?

– Давайте выразимся так: чтобы у него был кредит.

– Вы не доверяли ему больше чем на пятьсот долларов?

– Послушайте, мистер Мейсон, я не доверяю никому больше чем на пятьсот долларов. Это мой лимит.

– Он делал ставки пятого числа?

– Да.

– В полдень пятого?

– В полдень пятого.

– И выиграл или проиграл?

– А какая разница?

– Думаю, разница есть, потому что, вероятно, он проиграл, причем много, и вы хотели получить с него еще пятьсот долларов до начала игры в покер.

– Какой вы шутник, – саркастически заметил Кингман.

– Вы позвонили ему, – продолжал Мейсон, – и сказали, что он переступил пятисотдолларовый лимит, а поэтому вы намерены зайти к нему и получить еще пятьсот долларов. Наверное, вы добавили, что вечером будете играть в покер и хотите получить наличными.

– А что, неплохая мысль, – согласился Кингман. – Ну, давайте развивайте ее дальше. Что было потом?

– Вы поехали в загородный дом.

– Ездить так далеко из-за каких-то вшивых пятисот долларов?

– Они могли быть вам нужны. Вы ведь собирались играть в покер. Не думаю, чтобы в такой игре имеют хождение долговые расписки.

– О’кей, – сказал Кингман, – болтайте на здоровье, адвокат. Давайте обсасывайте эту вашу идею. По-вашему, я ездил туда получить пятьсот долларов?

– Вполне могло быть.

– И что потом?

– А потом могла возникнуть ссора, и вы воткнули ему в спину нож.

– Вы хотите сказать, что я возил туда с собой нож?

– Там на кухне были ножи.

– Значит, я поехал туда, поговорил с ним по поводу пятисот долларов и потом ткнул его ножом?

– Я просто исследую разные варианты, – пояснил Мейсон.

– Хорошо, – проговорил Кингман. – Давайте взглянем с другой стороны. Зачем бы мне ударять его ножом? Он же был моим клиентом.

– Может быть, потому, что он не заплатил вам пятисот долларов.

Черные кустистые брови полезли наверх.

– Лоринг Ламонт не заплатил пять кусков? Ну-ну, адвокат, я был о вас лучшего мнения. Лоринг Ламонт очень дорожил своим кредитом у меня. Ему нравилось играть на скачках, а я букмекер. Он знал, что мне можно доверять. Когда он выигрывал, я всегда платил. И держал язык за зубами. Старик никогда и ничего не узнал бы от меня, и Лорингу Ламонту это было хорошо известно. По какой причине он мог отказаться заплатить мне пять кусков?

– А может, он дал вам чек, – произнес Мейсон, внимательно следя за мужчиной.

– Ну, валяйте дальше. И что случилось?

– А потом возникла ссора – может быть, из-за женщины?

– Ну, вы даете, – рассмеялся Кингман, – мистер Мейсон, при моем бизнесе только женщин мне и не хватает.

– Это могла быть какая-то определенная женщина.

– Не со мной. Нет тут никаких определенных женщин. Для меня девка – это просто девка. Давайте внесем ясность – вы думаете, я ездил туда, чтобы забрать пять кусков, потому что собирался играть в покер. Вы думаете, что я очень торопился их получить.

– Может быть.

– Конечно, может быть, – сказал Кингман с кривой улыбкой, подчеркнувшей линию его сломанного носа. – Значит, я поехал туда, чтобы получить пятьсот долларов. А Лоринг Ламонт сказал мне: «Послушай, Орвал, я собирался тут развлечься с одной девчонкой, но она сбежала. Мы только намеревались сесть за стол и поужинать. Так вот, нет ли у тебя желания присоединиться ко мне и съесть яичницу с ветчиной, хоть она и немного остыла?» И вот, вместо того чтобы спешить к партнерам по игре, я уселся ужинать. Что-то тут у вас концы с концами не сходятся.

– Оказывается, вы очень много знаете по поводу происшедшего, – заметил Мейсон.

– При моем занятии да еще зная, что тебя пытаются втянуть в грязное дело, надо быть в курсе событий.

– Хорошо, вы в курсе событий. А теперь я скажу вам, что могло случиться. Ламонт мог сказать вам: «Послушай, Орвал, я голоден. Еда на столе. Я только что собирался поесть, когда эта девчонка сбежала от меня. Я поужинаю и выпишу тебе чек. Если ты голоден, можешь воспользоваться второй порцией. Если нет – можешь ее выбросить».

– О’кей, – согласился Кингман, – давайте дальше, адвокат. Что случилось потом?

– Потом вы съели яичницу, и после ужина у вас возникла ссора.

– Получил я чек или нет?

– Чек вы получили, – сказал Мейсон.

– На пятьсот долларов?

– На пятьсот долларов.

– А после этого я с ним поссорился?

– Эту часть я еще расследую.

– Ну и черт с вами, расследуйте, – сказал Кингман. – Но, к вашему сведению, мистер Мейсон, я не ездил в тот дом. Я не звонил ему по телефону. Он дал мне только один чек, и это было утром. Можете узнать, что я получил по нему деньги в банке до двух часов дня. Это было пятого числа. Я не враг своим клиентам, а когда собираюсь играть в покер, мне не нужно мотаться туда-сюда, собирая деньги на игру. Ладно, вы придумали теорию. Так прежде чем с ней вылезать, хорошо бы вам найти хоть какие-то факты для ее подтверждения.

– Нечего мне разъяснять, как вести дело! – взорвался Мейсон и уже спокойно добавил: – Ладно, раз вы мне кое-что рассказали, так и я вам кое-что скажу. Я расследую это дело. У меня нет абсолютно никакого желания наносить кому-либо вред или лезть в чью-либо частную жизнь. Все, что мне нужно, – это точно знать, что произошло. Вы сказали, что играли в покер от семи вечера почти до полуночи. Назовите мне имена ваших партнеров. Я проверю. Без всякого шума. Если все так, как вы говорите, никто ни о чем не узнает. Если нет, я буду вынужден проверять дальше.

– Я вам уже сказал, что они не хотят быть втянутыми в это дело.

– Все может быть, но, судя по некоторым фактам, я склонен думать, что вы говорили по телефону с Лорингом Ламонтом.

– Что это за факты?

– Разрешите, спрашивать буду я? – сказал Мейсон. – Скажите, как к вам обращался Лоринг Ламонт? Он называл вас по имени или по инициалам?

– Во всех случаях по имени. Он называл меня Орвал.

– Он никогда не называл вас О.К.?

– Он никогда не называл меня О.К. – Серые глаза Кингмана не отрываясь смотрели на Мейсона.

– Хорошо. Дайте мне список лиц, которые играли с вами, и я проверю. Я сделаю это незаметно.

Кингман покачал головой.

– Сказано же вам, что так я дела не делаю. Я рассказал вам про покер, чтобы вы не совали нос куда не надо и берегли свое здоровье.

Мейсон засунул руку в карман, вытащил оттуда сложенный пустой бланк, взял ручку, надписал имя Орвала Кингмана и вручил его Кингману.

– Что это такое? – спросил тот, разворачивая бумагу и вглядываясь в написанное.

– Это, – объяснил Мейсон, – повестка, скрепленная печатью суда, которая обязывает вас явиться сегодня в два часа пополудни в качестве свидетеля защиты.

Лицо Кингмана потемнело.

– Я пытался поговорить с вами по-хорошему, – сказал он.

– И я пытался поговорить с вами по-хорошему. Вы дадите мне список ваших партнеров по покеру, и я проверю. В противном случае вы встанете на свидетельское место и расскажете, где были ночью пятого.

– Вы блефуете. Вы не станете пользоваться такого рода доказательствами. Ни один умный адвокат не станет выдавать на предварительном слушании доказательства, говорящие в пользу подзащитного.

Мейсон пожал плечами.

– Повестку вы получили. Будьте здесь в два часа пополудни. Если вы полагаете, что я блефую, у вас будет хорошая возможность проверить.

– Эй, погодите-ка, – сказал Кингман. – Давайте не будем ссориться. Я…

– Вы получили повестку, – повторил Мейсон. – Если хотите на время избежать дачи показаний, назовите мне ваших партнеров.

Кингман выхватил из кармана записную книжку и начал писать.

– Здесь пять имен. – Он вырвал листок из записной книжки и вручил его Мейсону. – Естественно, они не будут в восторге, если узнают, что я дал вам эту информацию. Но если вы тихо и конфиденциально проверите, то узнаете, где я был пятого ночью. Здесь два человека, чьи фамилии я отметил. Я бы предпочел, чтобы вы начали именно с них. Трое других – бизнесмены, которые считают себя отличными игроками в покер.

– Они проиграли? – спросил Мейсон.

– Вышло так, что они проиграли.

– А выиграли вы и те два человека, чьи имена вы отметили?

– Если это вас касается, то да.

– Теперь я понимаю, почему вы так старались сохранить в тайне всю ситуацию.

– Это не делает меня виновным в убийстве, мистер Мейсон.

– Ну что же, – сказал Мейсон, – теперь вы произнесли те слова, к которым стоит, пожалуй, прислушаться. Я не хочу злоупотреблять своим положением или силой закона. Мне нужно одно: твердо знать, что же произошло. Если вы действительно играли в покер и никуда оттуда не уходили, мне этого достаточно. Если же вы сможете доказать свое алиби, я все равно предприму небольшую проверку, прежде чем вызвать вас на свидетельское место или огласить ваше имя, но это, конечно, при условии, что вы не будете вставлять мне палки в колеса. В противном случае мы выложим на стол ваши карты.

– О’кей, адвокат, это мне подходит. Мне говорили, что на ваше слово можно положиться. Пусть ваши люди проводят расследование, и вы убедитесь, что я чист.

Резким движением мужчина вынул из кармана правую руку и протянул ее Мейсону. Мейсон ответил крепким пожатием.

– Мне говорили, что вы честный человек, – сказал Кингман, – я хотел в этом убедиться, вот и все.

– Вы в тот день получили только один чек? – спросил Мейсон.

– Хотите верьте, хотите нет, адвокат, но это правда. Только один я видел Ламонта около десяти часов утра, когда он зашел ко мне отдать чек и сделать несколько ставок на дневные заезды. И если уж мы играем в открытую, я вам еще кое-что скажу. Он выиграл, не очень много, но выиграл. Если бы он остался жив, то получил бы деньги.

– То есть?

– То есть он не получает ничего, – сказал Кингман. – Здесь только один вариант. Если человек делает у меня ставки в кредит, проигрывает и затем умирает, я не могу предъявлять счет его наследникам. А если он выигрывает и опять-таки умирает, его наследники ничего от меня не получат. Не могу же я прийти к ним и сказать: «Я – букмекер. Я остался должен парню полторы тысячи».

– Он так много выиграл? – спросил Мейсон.

– Около того, – ответил Кингман, а потом обратился к Делле Стрит: – Мне ужасно неловко, что я в вашем присутствии так выпендривался. Мейсон такой человек, что, если нужно с ним поговорить, его надо ловить. Я не знал, что он планирует на вторую половину заседания, а поэтому хотел побеседовать с ним и рад, что это сделал.

Он поклонился, повернулся на каблуках и тяжелой походкой пошел по коридору по направлению к лифту. Мейсон взглянул на Деллу Стрит.

– Что тебе подсказывает твоя женская интуиция?

– Я ему верю, – ответила она. – Особенно убедил конец разговора. Когда он сказал, что Лоринг Ламонт выиграл и если бы остался жив, то получил бы приличные деньги.

Мейсон задумчиво кивнул.

– И все-таки пусть Пол Дрейк как следует расспросит игроков в покер. Этот пятисотдолларовый чек, надписанный «О.К.», по мере нашего расследования приобретает все большее значение.

– Но ведь буквы «О.К.» не обязательно означают имя того, кому был вручен чек. Это мог быть своего рода шифр.

– В таком случае нам необходимо его расшифровать. Пошли, Делла, надо же нам поесть.