Текст книги "Любовь и другие иностранные слова"

Автор книги: Эрин Маккэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 15

Стью – мне, 10:44

Софи сказала, вы со Стефаном расстались. Ты норм?

Я – Стью, 10:45

Грустно, но ничего. Спс…

Стью – мне, 10:45

Сочувствую. Расставаться всегда тяжело.

Я – Стью, 10:46

Только не тебе.

Стью – мне, 10:46

Нет. Даже мне. Так себе занятие.

Я – Стью, 10:47

А какое не так себе?

Стью – мне, 10:48

Смотреть, как обезьяны вычесывают друг другу блох. У тебя?

Я – Стью, 10:49

И у меня.

Стью – мне, 10:50

Выше нос, Джози. Все наладится. Точно.

На самом деле у меня есть кое-что, чего я жду с нетерпением, и на душе у меня становится легче. Кейт переезжает к нам в начале августа, когда заканчивается срок аренды. Ее прежняя комната соединяется с моей через ванную, и я уже заранее радуюсь тому, как мы будем болтать по ночам или просто желать друг другу спокойной ночи сквозь раскрытые двери.

Весь июль я помогаю ей паковать вещи. Выходные перед приездом сестры я вычищаю ванную, где она многие годы причесывала меня, волосок к волоску. Потом она уехала в колледж и возвращалась только на лето, а теперь предполагаемая свадьба вернула Кейт нам. Я бы даже сказала Джоффу за это спасибо. Но еще искренней я бы его поблагодарила, если бы он отменил свадьбу и Кейт осталась с нами навсегда. Тогда я бы поехала в магистратуру и вернулась летом, и настал бы черед Кейт дожидаться меня дома.

Но вот приходит пятое августа, и сестра возвращается домой. Она не замечает, как сияет чистотой и удобством ее прежняя комната, как полна она воспоминаний, и уходит жить в бывшую комнату Мэгги в дальнем углу дома. «Там просторней и тише», – говорит она. Я ее почти не вижу: днем она работает, а вечера проводит с друзьями или с женихом.

И ей даже не крикнешь «Спокойной ночи». Ну вот и на фига нужны такие огромные дома?

Ирония в том, что теперь мои любимые дни – это воскресенья, когда Джофф приходит к ужину. По крайней мере я уверена, что увижу Кейт раз в неделю. Я каждый раз прошу маму готовить спагетти и помогаю ей накрыть на стол, и каждый же раз мне удается позвенеть тарелками рядом с Джоффом. Я-то знаю, как заставить его поволноваться.

Этим вечером мы с Кейт накрываем к ужину во дворе. Стоит середина августа, и вечер выдался влажный и теплый. По ту сторону дорожки Джофф с папой жарят что-то на гриле. Джофф жестами показывает, как класть и переворачивать бургеры, и отец с преувеличенным энтузиазмом следует его инструкциям.

– Ой, Джози, прости! Прости, пожалуйста! – говорит Кейт с таким страдальческим выражением лица, что я на миг забываю про папу и Джоффа. – Я совсем забыла. Завтра у меня встреча с флористом.

Она обещала сводить меня по магазинам купить одежду к школе. Уроки начинаются двадцать седьмого, в среду. Напоминание о начале занятий я вбивала в телефон куда менее охотно, чем слова «Кейт, шопинг».

– Но это же не на весь день?

– Понятия не имею. Надо столько всего спланировать. Так что… – она растягивает губы в смущенной улыбке. – Может, тогда в следующую субботу? Обещаю, что весь день проведу только с тобой.

– Да, конечно, – говорю я.

И она обнимает меня и говорит, что я лучше всех на свете. И в следующую пятницу говорит мне, что завтра они с Джоффом встречаются с органистом из церкви, им надо будет подобрать музыку.

Она клянется, что вернется к двум, но не возвращается. И даже забывает позвонить мне или написать.

В итоге я иду с мамой. Мы быстро пробегаем по нескольким магазинам в Истоне, изучаем цвета, мнем ткань футболок и джинсов между пальцами – белье тоже – и говорим всем консультантам: «Нет, спасибо, мы просто смотрим». Составляем список и позже, когда приходим домой, садимся за ее компьютер на кухне и заказываем выбранную одежду в Интернете.

Папа спрашивает нас:

– Ну, как прошла экскурсия по магазинам?

– Любопытно, – отвечает мама.

– Успешно, – добавляю я.

– Ну и отлично, – говорит папа.

Но мне все равно больше нравится ходить с Кейт.

Этим утром я просыпаюсь ученицей выпускного класса и встречаю новый день с некоторым разочарованием. Кейт все лето твердила мне – в тех редких случаях, когда мы не обсуждали ее предстоящую свадьбу, – что выпускной класс был самым лучшим, и предсказывала, что и у меня будет так же. Я же предсказываю, что он обернется трагедией, если Кейт все-таки не передумает принимать участие в этом ноябрьском фарсе. А она, судя по всему, передумывать не собирается. Итак, часть года я проведу, трепеща перед будущим, а остаток – оплакивая случившееся. Большое спасибо тебе, Кейт.

Многие из подружек невесты думают, что «большое спасибо» – это одно слово.

Джен Ауэрбах – мне, 7:04

ОМГ!! ВЫПУСКНОЙ КЛАСС!!!!

На кухне я быстро здороваюсь и прощаюсь с папой, который убегает на работу, и встречаюсь с Кейт. Она сидит у стола с нелепой улыбкой на лице, которую умудряется сохранить между глотками кофе.

– Мдааааааа? – спрашиваю я, подразумевая «Почему ты уже проснулась и почему так уставилась на меня».

– Это твой последний год в школе, Джози! – Она встает и обнимает меня. – Я просто должна была тебя проводить! Давай тебя сфоткаем.

– Нет.

– Да ладно тебе. Всего разок.

– Нет, – говорю я и приступаю к обычным утренним делам.

Кейт сидит напротив меня, пока я листаю газету, проглядывая мрачные заголовки. Похоже, грядет конец света.

Кейт Шеридан твердо намерена разрушить в ноябре жизнь своей сестры, согласившись выйти замуж.

А теперь к новостям повеселее: ураганы, коллапс банковской системы…

Когда мама заходит на кухню, я сразу прошу ее, не поднимая глаз от газеты:

– Мама, пожалуйста, скажи Кейт, что пялиться на людей нехорошо.

– Сама скажи, – она целует в щеку меня, а потом Кейт.

– Я просто хочу тебя сфотографировать, Джози. Ты такая милая. Разве родители не фоткаются каждый год в первый учебный день?

– Спроси у нее сама, – говорю я и краем глаза вижу, что мама слегка улыбнулась.

– Да, так и есть, – говорит мама.

– В этом году я тоже хочу быть в кадре. Ну, иди сюда, – Кейт вскакивает и заманивает меня суперубедительным аргументом. – Это фото мы повесим в рамку.

Мама убегает за камерой, а мы выбираем место рядом с камином и встаем в обнимку. Она щелкает нас пару раз и довольно вздыхает, рассматривая кадры. Я бы похихикала еще, но тут Кейт сказала мне:

– Давай еще пару раз. Только теперь, пожалуйста, сними очки.

– Зачем?

– Просто тренировка перед свадьбой, – Кейт снова встает рядом и приобнимает меня за плечи.

– Что?

– Нам придется решить что-нибудь насчет твоих очков, – говорит она, а я вырываюсь из ее объятий и заканчиваю фотосессию. Кейт кричит мне вслед:

– Они тебе идут, конечно, но на праздники нужно что-то другое!

Потом она вздыхает, как восьмидесятилетняя старуха, и говорит:

– Вспоминаю свой выпускной класс. Как же было весело.

Я мою свой стакан и миску из-под хлопьев и ставлю их на сушилку, а потом сразу пишу Стью и Софи. Пока я собираю вещи и кладу телефон в рюкзак, Кейт поворачивается к маме и спрашивает:

– Ты не думаешь, что Джози пора перейти на линзы?

– Спроси у нее сама, – говорит мама, но я уже закрываю за собой дверь.

Тетя Пэт кричит мне через дорогу:

– Морепродукты люкс или цыпленок с почками?

В руке у нее по консервной банке с кошачьей едой.

– Сегодняшнее утро больше подходит для морепродуктов люкс, – говорю я и добавляю: – Я сама его покормлю.

– Спасибо, душенька, спасибо, цветочек мой.

Я ложкой выгребаю вонючую массу на тарелку и ставлю ее перед Мозесом. Он сначала ждет, пока я почешу его за ухом, а потом уже окунает голову в еду. Наконец-то он снова подпускает меня к себе.

– Ничего, если я забегу к Софи?

– Конечно. Скажи ей, что если она спустится вниз позже брата, то на завтрак у нее будет цыпленок с почками.

На лестнице я вижу Стью раньше, чем он меня. Он зевает, почесывая левое плечо. На нем футболка и шорты: наверное, в них он и спал.

Из Колорадо он вернулся слишком загорелым, за что и получил лекцию о меланоме. За лето он немного располнел, отпустил короткий волнистый хвост и мягкую кустистую бородку на пару оттенков потемнее волос. Сказал в первый же день, что отвык бриться. Когда я спросила его, не отвык ли он заглядывать в дверь прежде, чем войти, он улыбнулся и в два укуса проглотил огромный пончик с сахарной пудрой.

– На завтрак морепродукты люкс.

– Именно ради них я и встал пораньше.

Я дошла до второго этажа, а он спустился вниз и вдруг сказал:

– Ах да, я получил твое смс, и мой ответ – нет.

Я улыбаюсь.

Я написала ему: Кейт хочет, чтобы я радовалась первому дню в школе. Я не радуюсь. А ты?

Я стучусь к Софи и слышу в ответ:

– Если вы не Стью, то заходите.

Когда я вхожу, она сидит за столом, сжимая телефон и что-то бодро на нем набирая.

– А я как раз писала тебе ответ. И да, я буду рада всех видеть. Но на твоем месте я бы радовалась еще больше.

– Почему?

– Выпускной класс? Да я его жду не дождусь. Он всегда самый лучший.

– Почему?

– Все так говорят. Но и этот год взял неплохой старт.

– Есть прогресс?

– Пока нет, – она широко улыбается.

В конце июля она рассталась с Адамом Гибсоном и тут же создала на редкость унылое полотно с изображением пустынного пляжа. В последнее время она твердо намерена влюбиться в Джоша Брандстеттера – тот самый симпатичный парень из моего класса, от которого хорошо пахнет. Она влюбится в него сразу же, как он влюбится в нее. Она никогда не признается первой.

– Он… – начинает она, но тут же обрывает себя на полуслове, придирчиво щурится и спрашивает меня так, что я не могу не ответить: – Что случилось?

Я сажусь на угол кровати и спрашиваю ее:

– А ты не думаешь, что Кейт совершает большую ошибку, выходя за Джоффа?

– Нет, не думаю. Поверить не могу, что ты начинаешь свой последний год в школе с таких переживаний.

– Я каждый день начинаю с таких переживаний.

– Ну, так перестань. Скорей бы ее свадьба. Слушай, попроси ее написать в моем приглашении «плюс один», ладно? – Она пытается не улыбаться. – Может, я приведу Джоша. До чего будет круто, а? Влюбиться на чужой свадьбе.

– Я не пойду на эту свадьбу.

– Это же Кейт. Конечно, пойдешь.

– Это пятый номер в моем списке того, на что я в жизни не соглашусь. Сразу после пилинга ног турецкими рыбками-хирургами.

– А с первого по третий пункты что?

– Там в основном про преступления и физиологические жидкости.

– Джози, – говорит мне Софи с терпеливой улыбкой.

– А что не так с моими очками?

– Все так. Мне они очень нравятся.

Еще бы. Она сама их и выбрала.

– Кейт говорит, мне нельзя надевать их на свадьбу.

– Она просто не хочет, чтобы на фотографиях что-то выделялось. Хочет, чтобы все было идеально.

– Тогда ей точно не надо выходить за Джоффа.

– Джози, ну хватит. Я устала повторять. Кейт влюблена. И это – лучшее в мире чувство. И у нее будет роскошная свадьба, очень романтичная, и ты пойдешь на эту свадьбу и будешь за нее радоваться.

– Неа. Мне не нравится Джофф, и я не рада, что она за него выходит.

– Джози.

– Надеюсь, смогу как-то этому помешать.

– Нет, не сможешь. Они влюблены, а любовь побеждает все, – она откидывается на кровать, разметав волосы по подушке. Она медленно дышит, вглядываясь во что-то, видимое ей одной. – Это – одна из причин, почему я люблю любовь.

У нее пищит телефон.

– Это Джош, – говорит Софи, улыбаясь в трубку. – Мне нужно ответить.

Я иду вниз и пытаюсь подавить зарождающееся предчувствие, что этот год, возможно, будет для меня худшим из всех. И мне ничуть не легче от ежеминутных напоминаний о том, что я не влюблена, никогда не была влюблена и, будь я влюблена, радовалась бы выпускному классу куда больше. Особенно раз мне сказали, что этот год должен быть лучшим.

Глава 16

Вчера начались занятия в Кэпе. Я пошла на второй курс: зачет по физиологии спорта решил вопрос в мою пользу. Мои родители подарили мне по этому случаю открытку с пони. Внутри папа написал: «Когда закончишь с отличием, подарим настоящего».

Он знает, что я предпочла бы козу.

Стью бросил Аманду Мейерс, с которой начал встречаться через две недели после того, как его самого бросила Сара Селман. Аманда попросила его не уезжать на два месяца. Они поругались. Она обвинила его в том, что ему на нее наплевать, и он сказал:

– Если доказательством обратного будет то, что я останусь здесь, а не поеду на эти шикарные раскопки в Колорадо, то да, мне наплевать. Но я не согласен с твоим определением.

А потом в бой вступил Facebook.

Теперь Стью думает, кого бы еще из нашего класса выбрать. И мне не признается. Но я думаю, это Джен Ауэрбах. Слишком уж он убедительно доказывает, что не она.

– Тебе придется сказать мне, кто она. Обещаю, что не буду вмешиваться.

Он искоса разглядывает меня секунд пять, и недоверчивое выражение на его лице говорит красноречивее слов.

– Ну, правда, не буду. Если только не возникнет необходимость.

– И я уверен, что, по-твоему, она возникнет.

– Конечно. Мне нравится Джен, и если вы начнете встречаться сейчас, то к Хэллоуину уже расстанетесь, и ей следует знать об этом заранее. Но на самом деле она и так знает. Я сказала ей в прошлом году.

Стью молчит, поэтому я добавляю:

– Поэтому у меня не будет причин вмешиваться. И ты можешь мне признаться.

Но он все молчит.

Сегодня хорошая погода, поэтому мы паркуемся у школы и пешком идем в Кэп на наши первые занятия. В этом году, как и в прошлом, у нас два урока порознь и один вместе – социолингвистика. Я мечтала об этом предмете с тех пор, как прочла о нем, но сначала мне пришлось взять начальный курс социологии.

Вот вам описание программы: Соц .310 – это введение в социолингвистику, изучает социальное использование языка. На этом курсе студенты ознакомятся с происхождением и эволюцией языка среди современных носителей. Особое внимание будет уделено тому, как язык определяет социальное группирование общества и как отдельные слова меняют значимость и значение, переходя от группы к группе.

Этот предмет был словно создан для меня. И сейчас он – единственное, чего я жду с нетерпением.

– Так что там со Стефаном? – спрашивает меня Стью. – Ты виделась с ним? Вы разговаривали?

Я качаю головой:

– Ни то, ни другое.

– Сегодня вы наверняка увидитесь. Ты готова?

– Жду с ужасом. Но я отрепетировала несколько возможных реплик.

– Они тебе не пригодятся. – Стью пожимает плечами.

– Знаю. Поэтому я решила, что поздороваюсь с ним широкой теплой улыбкой и дружеским «Привет».

– Изобрази-ка.

– Не могу. Я же не в той ситуации сейчас. Это будет выглядеть тупо.

– Ну Джози, давай, – он подталкивает меня локтем.

– Ладно, – я останавливаюсь, набираю побольше воздуха, медленно улыбаюсь и говорю «Привет».

– Ага, – кивает Стью. – Ты и правда не в той ситуации. Очень тупо выглядит.

Я хлопаю его по плечу:

– Я же говорила. Когда я его увижу, все получится отлично.

– Просто скажи «Привет».

– Хорошо. Мне просто хочется сказать это так, чтобы он понял, что все еще нравится мне как друг, даже если я ему и разонравилась.

– Удачи тебе. – Но тон его говорит: «закатай губу обратно».

Но я не собираюсь так запросто отказываться от дружбы или верить, что любовь и ненависть соседствуют на эмоциональной шкале. Мне нравится Стефан, и у меня есть все основания полагать, что он будет нравиться мне всегда.

Но потом я захожу в класс социолингвистики, и все меняется.

Комната была полна людей, и их взгляды случайно встретились…

Я читала десятки различных вариаций этой фразы и не думала, что такое может произойти за пределами викторианского романа. Но это происходит. Прямо сейчас.

Я вижу Его – Его, Которого Не Встречала Раньше, – в одном из окон. Прекрасная каштановая рама, так хорошо оттеняющая цвет его волос. Внезапно, в долю секунды, меня настигает некая осязаемая сила, подобная сейсмической волне, но она не сбивает с ног, а обволакивается вокруг, а потом врывается в мое тело, где скручивает мне желудок, сжимает легкие и бьется в сердце. Звуки затихли, превратившись в неясное бормотание. Весь окружающий мир померк. Я не могу пошевелиться и в то же время чувствую, что научилась летать. И вот – с ногами, прибитыми к земле, и крыльями, готовыми к полету, – я ловлю на себе его взгляд: его глаза цвета неба смотрят мне прямо в душу, и он улыбается. Кивает мне, всего раз: элегантный, утонченный и предназначенный одной мне жест приветствия. Только для нас двоих.

Даже после года тренировок я бы не смогла так поздороваться со Стефаном Коттом.

Что же это такое?

Сердце колотится. Дыхание убыстряется. Ни то, ни другое мне более не подвластно. Я умудряюсь сделать шаг ему навстречу, но тут меня останавливает более земная энергия.

– Куда сядешь? – спрашивает меня Стью, широко расставив руки.

Я на пару секунд задерживаюсь у трех стульев, что стоят слегка правее центра, и провожу проверку органами чувств. Сквозняка нет, резкого света нет, дурных запахов нет, посторонних звуков тоже. Если сидящий рядом со мной свистит носом, пахнет маринованными огурцами или чем-нибудь еще съедобным, мне надо пересесть. Немедленно.

– Вот тут неплохо, – говорю я, и мы разбиваем стоянку.

Так как урок начнется через несколько минут, я думаю, что, наверное, надо бы познакомиться с парнем, который вызвал во мне такую странную – почти сверхъестественную – реакцию, и узнать, кто он такой и что вообще происходит. Мистер Шатен в Очках, наверное, тоже жаждет знакомства, потому что он уже два раза посмотрел на меня с тех пор, как наши взгляды впервые встретились. Посмотрел и улыбнулся.

Он стоит, окруженный четырьмя учениками, которых я знаю по предыдущему году. Поэтому я подхожу с ними поздороваться.

Девушка по имени Саманта, дружелюбно-сдержанная третьекурсница с вечно сложенными на груди руками, приветствует меня кивком и говорит:

– Эй, Джози, как прошло лето?

– Спасибо, неплохо. А у тебя?

– Тоже хорошо. Я как раз рассказывала о своей стажировке, и тут оказалось, что он… – она кивает в Его сторону, и сердце мое издает глухой удар.

– Я Итан, – говорит он, протягивая мне руку, и голос его звучит сердечно и уверенно.

Какое изысканное имя.

– А я Джози.

– Рад знакомству, Джози.

– И я рада, – Итан, произношу я про себя и даже сдерживаю вздох. – Я раньше не видела тебя на кампусе. Ты новенький?

– Да. И в Кэпе, и в Колумбусе.

– Тебе тут понравится. Люди очень приятные.

– Да, я уже так и понял, – говорит он, показывая жестом на меня и Саманту, и та, не выпуская себя из крепких объятий, говорит:

– Люди тут отличные.

– Ну и хорошо. – Итан смотрит на часы. На часы?! – Наверное, пора начинать.

Начинать?

– Извини, Джози, – говорит он, легонько трогая меня за плечо, выходит в центр аудитории и решительно произносит: – Ну что ж, прошу садиться, и мы начинаем. Добро пожаловать на курс Социологии 310: Введение в социолингвистку. Меня зовут Итан Глейзер, и следующие пятнадцать недель я буду вашим преподавателем.

Глава 17

Наступает один из тех моментов, когда меня оглушает шумный и стремительный поток мыслей. Я пропускаю то, что говорит дальше Итан – доктор Глейзер, профессор Глейзер, как мне его вообще называть?! – но внезапно вижу, что ученики садятся в круг, и я механически копирую их движения.

Когда я снова включаюсь, то слышу, как он говорит: «…буквально несколько минут, чтобы представиться. Я буду первым». Так поступали почти все мои преподаватели в Кэпе. Особенно когда, как и на социолингвистике, аудитории маленькие и курс предполагает коллективное обсуждение.

– Как я уже сказал, зовут меня Итан Глейзер, и вы можете звать меня просто Итан. Я просто преподаватель, а не профессор, да и, – он слегка улыбается, – я не думаю, что вы намного младше меня. Так что имени будет достаточно. Или называйте меня «мистер Глейзер», как вам удобнее. Мне двадцать шесть. Я получил степень магистра социологии в Чикагском университете, где пару лет занимался научно-педагогической деятельностью, но потом решил пойти в народ, и вот я здесь.

Я тут совсем недавно, но пока мне все нравится, – он смотрит на меня – НА МЕНЯ – и улыбается, говоря: – Люди здесь очень приятные.

Ну, что там еще… Я занимаюсь бегом. Где у вас тут проходят пятикилометровые кроссы? Мне нравится играть в хоккей и футбол. Я играю на гитаре, немного пишу музыку… так, что дальше? Ах, да, – он смеется. – Мне нравится самая разная музыка, но втайне я фанат группы Styx.

Стью пихает меня локтем, спихивая глупую улыбку с моего лица и почти спихивая меня со стула. Я делаю вид, что ищу что-то в рюкзаке, чтобы не показалось, что я страдаю странными конвульсиями, от которых время от времени падаю со стульев.

Когда приходит мой черед представиться, я говорю:

– Привет, меня зовут Джози Шеридан. Здесь я учусь на втором курсе, но еще я хожу в выпускной класс школы Бексли. Там я состою в командах по бегу и по волейболу. Я бегаю пятикилометровку, поэтому… – я смотрю на Итана, – могу поделиться списком соревнований. За год их бывает целая куча.

Он кивает и – ах! – снова улыбается.

Я рассказываю что-то про свою специальность, хотя едва помню, на кого учусь, а потом:

– И я тоже большая поклонница группы Styx. Но только тех лет, когда там пел Деннис ДеЯнг. И мне не стыдно в этом признаться. Кому угодно расскажу.

– Она это может, – подтверждает Стью.

– Школа? – удивленно переспрашивает Итан.

Он же новенький. Я совсем забыла. Почему из всего списка «Смотри, Сколько У Нас Общего» его привлекает как раз этот неподходящий пункт?

– Они со Стью местные гении, – говорит парень, которого я помню с прошлого семестра, футболист. – Им обоим лет по двенадцать.

– Ага, – сухо отвечаю я. – Мы просто высокие для своего возраста.

Почти весь класс хихикает, включая самого Итана, а потом он задает самый неловкий вопрос в мире:

Сколько именно у тебя на заду прыщей?

Ну, то есть:

– Простите, что спрашиваю, но сколько вам лет?

– В октябре будет шестнадцать, – говорю я, притворяясь, что сказала: «Мне почти тридцать, и у меня есть дом, работа и бывший муж».

– Пятнадцать? И вы уже на втором курсе? Ого.

– Жуть какая, правда? – поддразнивает нас Мистер Футболист.

– То есть вот на кого равняется группа? – спрашивает Итан, и в ответ слышится стон «даааа», это у нас так шутят. Стью это веселит, но я чувствую, как щеки мои розовеют. В смысле, чувствую жар. И он не утихает, а даже наоборот, когда Мистер Футболист добавляет:

– Но вообще они ничего, крутые.

Правда?

Мы ничего?

И в каком смысле он сказал «крутые»? На каком языке: «Боже мой», «Боже мой 2.0»? Язык футболистов? Язык Стефана? Нет, не он. Или он? Мысли у меня путаются.

– Раз уж мы тут откровенничаем, – говорит Итан, – я в школе был таким же. Закончил в шестнадцать, поэтому, – он смотрит на нас со Стью, – я хорошо вас понимаю.

– То есть вы нам сейчас рассказываете, что в своем классе были умником, – продолжает Мистер Футболист.

– Ага, – отвечает Итан. – Но! – Он предупреждающе поднимает палец. – Я никогда не ходил с портфелем.

– Круто, – говорит Мистер Футболист.

Итан кивает Стью, чтобы тот начал рассказывать о себе, а потом еще кому-то, пока мы все не представляемся. Я не слышу ни слова. Я слишком занята размышлениями о том, что только что узнала про Итана. Но главным образом – о своей первоначальной реакции на него. И о том, что я уже могу сказать ему то, чего так и не дождался Стефан: что да, мне кажется, я могу однажды в тебя влюбиться, в будущем. Вполне возможно. Очень даже возможно.

Мне хочется остаться после занятий, поболтать еще с Итаном, может, вместе выйти из аудитории, но сегодня этому не суждено случиться. Саманте не терпится продолжить разговор о Чикаго. Мы со Стью собираем вещи и идем к Фэйр-Граундс.

По пути я пишу Кейт.

Я – Кейт, 9:54

Что бы ты сказала, если бы я сообщила тебе, что только что испытала что-то невероятное к парню, которого только что встретила. Не знаю, что это такое, но, похоже, все серьезно, но есть…

– Что пишешь? Роман? – спрашивает Стью. Я игнорирую его и продолжаю печатать.

Я – Кейт, продолжение, 9:55

– некоторые временные сложности?

Кейт – мне, 9:56

Джози! Что случилось?!?!

Я – Кейт, 9:56

Понятия не имею. Нечто подлинное.

Кейт – мне, 9:57

Расскажи мне все!!!!

Я – Кейт, 9:58

Только честно: ты веришь в любовь с первого взгляда? или хотя бы в то, что это может стать любовью?

Кейт – мне, 9:59

Джози!! Да, да, да, да! Скорей бы поговорить! XOXO

Я выключаю телефон и всю дорогу к Фэйр-Граундс широко улыбаюсь. Возможно, Кейт и права. Может, это и будет мой лучший год.

Есть только одна сложность: я не верю в любовь с первого взгляда. Но, может, я ошибаюсь.