Текст книги "Последняя остановка (сборник)"

Автор книги: Эрих Мария Ремарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

V

Рихардбежит к выходу. Хочет проскользнуть мимо постовых.

Постовой эсэсовец( догоняет его). Стой! Ты куда?

Рихард. Мне нужно выйти, мне надо к матери!

Постовой. Нам всем хотелось бы, а еще что?

Рихард. Пропустите меня! Мне надо побыстрее к матери. Они на станции «Шпиттельмаркт»! Я должен их вытащить!

Второй постовой. А это не тот наглый мальчишка, который… Да, конечно, это он! Это он недавно нам нахамил!

Рихард. Пожалуйста, выпустите меня!

Второй постовой. Тебе, наверное, этого очень хочется, да? Хочешь быть вторым Фегеляйном! Сбежать!

Рихард. Я не хочу сбежать! Я сразу же вернусь! Я только спасу мать и брата.

Второй постовой( грубо). Не мели ерунды! Марш назад! Покидать бункер запрещено! Назад, или ты у меня получишь!

Первый постовой. Без пропуска, подписанного фюрером выходить нельзя!

Рихард встрепенулся:

«Пропуск? Я его достану!» – говорит он с новой надеждой.

Постовые смеются. Рихард бежит назад к Вюсту.

Рихард( ищет Вюста. Бежит по коридору. Спрашивает Веннера. Наконец находит Вюста). Господин гауптман, это правда, что приказано открыть шлюзы на Шпрее?

Вюст. Откуда ты это знаешь?

Рихард. Слышал. Пожалуйста, помогите мне! Моя мать и брат на станции «Шпиттельмаркт». Я должен их вытащить! А постовые меня не пропускают! Пожалуйста, достаньте мне пропуск!

Вюст. Я не могу дать тебе пропуск. Только фюрер обладает такими полномочиями. Он должен подписать пропуск.

Рихард. Пожалуйста, господин гауптман, сходите к фюреру! Попросите его! Он это сделает! Мой брат ранен, он потерял обе ноги, он храбрый солдат, четыре года на фронте, нельзя, чтобы он вот так просто утонул! Пожалуйста, прошу вас, господин гауптман! Фюрер не знает, что там лежат люди, пожалуйста… Помогите мне…

Вюст( видит его отчаяние). Посмотрю, что можно сделать… ( Идет к Бургдорфу.)

На экране эсэсовцы, при полном вооружении.

«Открыть шлюзы на Шпрее? – говорит один. – Зачем?»

Второй эсэсовец: «Нас это не касается. Приказ есть приказ! Ты этого еще не усвоил?»

Получают пропуска, идут к выходу.

Вюст, Бургдорф.

Бургдорф. Мне кажется, господин гауптман, вы сошли с ума! Вы требуете от меня, чтобы я убедил фюрера эвакуировать людей из метро, прежде чем будут открыты шлюзы?

Вюст. Я прошу, господин генерал, доложить фюреру, что метро заполнено ранеными и беженцами.

Бургдорф. Фюрер все знает! И тем не менее фюрер решил открыть шлюзы. Вам этого достаточно? Вы – немецкий офицер? Который выполняет приказы, или бунтовщик?

Вюст. Но этот приказ настолько жесток, что…

Бургдорф( прерывает его). Это приказ! Все! Этого достаточно для немецкого солдата! Оставьте мораль штатским и демократам! Фюрер знает, что он приказывает. Кто не подчиняется, тот – государственный преступник! Передайте приказ дальше, точно так же, как передал его я!

Вюст( смотрит на Бургдорфа, потом изменившимся голосом). Господин генерал, в госпитале находится один мальчик из гитлерюгенда, которого фюрер наградил Железным крестом. Он просит выдать ему пропуск, чтобы выйти из бункера на несколько часов…

Бургдорф. Исключено! Зачем?

Вюст( медлит). Его мать и брат лежат на станции метро, которая подлежит затоплению.

Бургдорф( резко). А вы тут при чем, господин гауптман? Вы что, нарушили свой долг молчать об этом приказе и проинформировали мальчишку?

Вюст. Нет.

Бургдорф. А откуда же он знает?

Вюст. Наверное, где-то услышал. Он догадывается.

Бургдорф. Ну и пусть себе продолжает догадываться.

Вюст( помолчав). Он получил награду из рук фюрера. И просит всего лишь два часа отпуска.

Бургдорф( очень резко). Чтобы там взбунтовать всю станцию своими криками, да? Чтобы распространять панику! Вы с ума сошли, господин гауптман? Как вы думаете, что произойдет, когда он появится в метро со своей роковой новостью?

Вюст( он очень бледен, стиснул зубы). Какое-то количество людей сможет уйти из метро и не утонет.

Бургдорф. Вы критикуете приказы фюрера?

Вюст молчит.

Бургдорф. Я повторяю вопрос: вы критикуете приказы фюрера?

Вюст( устало). Я только просил выдать пропуск одному молодому солдату.

Бургдорф. Солдат не получит пропуск. А если он будет спрашивать про метро, объясните ему, что это слухи, и что они не верны. И выясните, откуда он это узнал! Я требую, чтобы вы доложили мне об этом. Вы поняли?

Вюст. Так точно, господин генерал.

Бургдорф. Вам не мешало бы проявлять больше благодарности. Ведь это я приказал перевести вас сюда.

Вюст. Я прошу перевести меня на фронт, господин генерал.

Бургдорф. Фронт! Не говорите ерунды! Думаете, здесь не фронт? А теперь идите. Я хочу знать, каким образом стал известен приказ о метро. И в ваших интересах, чтобы это случилось не по вашей небрежности!

Рихард, Вюст.

Вюст. Я не могу получить для тебя пропуск.

Рихард( со страхом). Как же мне отсюда выйти? Мне необходимо выйти!

Вюст. Генерал говорит, что про приказ открыть шлюзы – это все ерунда.

Рихард. Это правда, господин гауптман?

Вюст молчит.

Рихард. Это неправда!

Вюст. Это то, что говорит генерал. Почему ты не веришь?

Рихард. Как я могу просто поверить, если речь идет о моей матери и брате?

Вюст( оглядывается). Речь всегда идет о матери и брате. Или о сыне, или отце, Рихард! Только понимать начинаешь, лишь когда это твои родные. ( Резко.) Я не могу тебе помочь.

Рихард. А фюрер? Если бы фюрер это знал…

Вюст. Фюрер знает все.

Рихард( смотрит на него). Фюрер… знает?..

Вюст( очень злится, на себя, на войну, на всё). Фюрер всегда знает обо всем, что происходит! Не верь сказкам, что он ничего не знает. А теперь – хватит вопросов. Генерал хочет знать, откуда ты услышал… эти слухи.

Рихард молчит.

Вюст. Я не хочу этого знать.

Рихард. Фюрер… отдал… этот приказ? А моя мать… и Йозеф… ( Убегает по коридору.)

Эсэсовцыу шлюзов на Шпрее. Открывают шлюзы. Видно тонкую струйку воды.

Первый эсэсовец. Знаешь, хорошо, что приказ – это приказ! Ты никогда не несешь ответственности! Когда я был помоложе, я бы ни за что не подумал, что у меня будет такой длинный список ликвидированных. Дружище, только в концлагере я расстрелял примерно сто человек. И потом, в СД, еще несколько сотен, всех подряд – женщин, мужчин, без разбору. В одной Варшаве, когда мы штурмовали гетто, – ну, сотни! И я прекрасно сплю, каждую ночь. А почему? Потому что меня это не касается. Я действовал по приказу.

Второй эсэсовец. Давай, еще выше. Открой совсем!

Рихард( несется по коридору. К выходу. Пытается прорваться. Кричит). Я должен выйти! Выйти! ( Его отшвыривают. Он получает удар в лицо, падает.)

Эсэсовец( кричит). Попробуешь еще раз, свинья, и ты – труп! Проклятый мерзавец! ( Показывает свою руку второму эсэсовцу.) Укусил меня, маленький паршивец!

Рихард лежит почти без сознания…

Станция метро. На экране – мать, Йозеф, раненые, старики, дети. И тут подступает вода, черная, бурлящая (здесь врезки: Рихард, Ютта и т. д.).

Веннер, Вюст.

Вюст. Меня тошнит! От одной мысли выворачивает наизнанку!

Веннер. Мой дорогой Вюст, есть вещи и похуже. Несколько дней назад мы получили донесение гестапо, что в концлагерях за один день было ликвидировано больше двух тысяч человек. И это только за один день. Фегеляйн мне как-то сказал, что счет идет на миллионы, миллионы! А что СД сделало в России, ты и сам знаешь.

Вюст( глухо). Да… И чем же это кончится, когда однажды все выйдет на божий свет?

Веннер. Очень просто. Все будут ссылаться на приказы, которые они получили от кого-то еще. Это их оправдает.

Вюст. Но все не так просто. Это не освобождает от вины.

Веннер. Подожди. Все виновные попрячутся за чужие спины. И даже сами поверят, что не виноваты.

Рихардприходит в себя. С трудом тащится назад. Приходит к Вюсту.

Вюст( смотрит на него. Не знает, что сказать. Наконец говорит). Ничего не поделаешь… Будь мужчиной и солдатом…

Рихард( словно в лихорадке). Мужчиной и солдатом! ( Смеется, шепчет.) Больше вам сказать нечего, да? Мужчиной и солдатом! Что это значит? Что это значит для моей матери? Она была человеком, человеком, человеком! Выпустите меня…

Вюст. Уже поздно, Рихард.

Рихард пристально смотрит на него. Потом его лицо меняется, дрожит, становится совсем детским, наконец он начинает рыдать. Вюст поддерживает его. Рихард опускается на стул. Плачет.

Узел связи.

РУССКИЕ НА N-СКОЙ УЛИЦЕ.

РУССКИЕ НА N-СКОЙ ПЛОЩАДИ.

РУССКИЕ ЗАНЯЛИ… ДОМОВ.

Неожиданно вспышка:

МУССОЛИНИ И КЛАРА ПЕТАЧЧИ ЗАДЕРЖАНЫ И РАССТРЕЛЯНЫ ПРИ ПОПЫТКЕ УБЕЖАТЬ. ТРУПЫ ПРОТАЩИЛИ ЧЕРЕЗ МИЛАН И ПОВЕСИЛИ НА РЫНОЧНОЙ ПЛОЩАДИ.

Гитлерза чаем. Сидит. Ест пирог. В руках у Гитлера коробочка, он раздает капсулы с ядом.

«Это для вас, фрау Юнге», – протягивает ей капсулу, женщины рассматривают подарок.

«Они выглядят красиво, – говорит фрау Кристиан, [36]36
  Лучше изменить имена, чем получить неприятности.


[Закрыть]– как флакончики с духами, которые можно носить в сумочке».

Гитлер. Стекло тонкое. Нужно надкусить, как конфетку. Кто-нибудь хочет еще одну? Для знакомых или друзей?

Фрау Юнге. А это не больно? ( С ужасом рассматривает капсулу.)

Ева Браун. Доктор говорит, нет. И действует очень быстро.

Стук в дверь.

Борман. Мой фюрер, важное сообщение.

Женщины, кроме Евы Браун, исчезают. Борманпередает Гитлеру сообщение о Муссолини. Уходит вместе с женщинами. Гитлер проглатывает свой пирог. Открывает телеграмму. Подпрыгивает. Стол опрокидывается. Чай течет на пол. Вокруг лежат взбитые сливки. Куски пирога. Блонди жадно ест. Гитлер шатается. Читает еще раз. У него вырывается крик.

Ева Браун. Что там? Адольф, что? Что случилось?

Бежит к нему. Обнимает его. Он роняет бумагу на пол. Она держит его, спрашивает: «В чем дело?»

Он показывает на телеграмму, не может говорить. Она ищет упавшую бумагу. Блонди играет телеграммой. Приносит ее. Ева читает.

– Муссолини и моя подруга! Господи! ( Неожиданно кричит.) Адольф! Они могут сделать то же самое и с нами? Они не имеют права!

Гитлер вне себя. Его голова трясется. Левая рука безжизненно свисает вдоль тела.

«Они его поймали! Но меня им поймать не удастся!»

Пристально смотрят друг на друга. Потом на дверь.

Ева Браун. Они не сделают этого с нами, Адольф! Немецкий народ тебя любит! Он не убьет тебя!

Гитлер. Не убьет тебя! Что ты несешь ерунду? Разве они не пытались? Год назад они хотели взорвать меня бомбой! ( Шепчет.) Нельзя допустить, чтоб они меня поймали… ( Берется за горло.) Я не хочу быть повешенным, только не я. Не хочу, чтоб меня медленно вешали, как тех…

Ева Браун. Муссолини был уже мертв, когда они его повесили…

Гитлер( со страхом). Нет, не Муссолини, генералов, которых мы… ( Смотрит в пустоту, держится за горло.)

Ева Браун. Адольф! Адольф! У нас же есть яд… Нам не придется висеть…

Гитлер. Да… Яд… Но кто знает… этот предатель Гиммлер, вдруг он дал мне фальшивку… и яд не подействует… или подействует очень медленно…

Они снова пристально смотрят друг на друга. Гитлер достает из кармана капсулу. Рассматривает ее. Неожиданно бросает ее Блонди. Собака приносит ее в зубах.

Гитлер( в бешенстве). Кусай! Кусай! Кусай же, скотина!

Ева Браун( смотрит на него. Опускается на колени. Ласково). Ну, кусай же, Блонди, будь хорошей собачкой, кусай, сделай это для мамочки, для папочки!

Блонди продолжает играть. Стук в дверь.

Врач. Мой фюрер, укол.

Гитлер( в бешенстве). Заберите собаку. Она должна раскусить капсулу. Я хочу знать, действует ли яд!

Врач вытаскивает Блонди. Гитлер ждет. Слышен вой. Потом возвращается врач: «Яд действует, собака умерла».

Гитлер кивает.

Врач. Укол, мой фюрер.

Гитлер( слабо машет рукой). Не имеет смысла, все кончено… все кончено…

Врач уходит.

Гитлер( уставился в пустоту). Все кончено… кончено… [37]37
  Может быть, перенести сюда сцену с Геббельсами и с золотым партийным значком. (Не могу точно решить, потому что вся рукопись находится у Вас. Решите сами.) Я ввел сюда сцену чаепития вместо завтрака и сообщения о Муссолини, потому что она кажется очень жуткой вместе с раздачей яда за чаем. Ее тоже можно опустить и вставить раньше. А вместо нее здесь – только завтрак с Евой Браун.


[Закрыть]

Хаос на узле связи.

РУССКИЕ ВСЕГО ЛИШЬ В… МЕТРАХ ОТ РЕЙХСКАНЦЕЛЯРИИ.

АМЕРИКАНЦЫ ЗАНЯЛИ N.

И т. д.

Геббельс с женойу фюрера.

Гитлер. От Венка ничего. Все кончено. Немецкий народ не выполнил свой долг. Я не хочу, чтобы меня поймали русские. Я ставлю точку. Вы можете идти, куда хотите.

Геббельс. Мой фюрер, куда нам идти?

Гитлер( вяло, без интереса). Куда-нибудь.

Фрау Геббельс. Мой фюрер, жизнь без вас – не жизнь… Мы всё решили… И за детей тоже – мы не хотим, чтобы они жили в мире, где нет вас!

Гитлер. Это – настоящая верность! Вы – последние верные люди. Вы и еще Ева, и Блон… ( исправляется) вы и Ева… ( оглядывается), и дети… ( Вспоминает, достает свою коробочку с капсулами.) Но тогда вам нужно еще.

Фрау Геббельс. Спасибо большое, мой фюрер… но мы… мы обсудили это с врачом… дети не станут раскусывать капсулы… укол проще…

Гитлер( кивает. Говорит Геббельсу и Магде Геббельс). Я дал вам свой партийный значок. Принесите его ненадолго. Для моей подруги Евы Браун, она тоже хочет остаться со мной, умереть со мной, сегодня я решил жениться на ней. ( Геббельсу.) Нам понадобится служащий бюро бракосочетаний… Доставьте его еще раз… Завтра… ( Новая идея.) Нет, сегодня вечером…

Геббельс. Какая честь для фройляйн Браун, иметь право умереть вместе с вами…

Гитлер( кивает, он тоже верит в это). Она заслужила это… Пришлите ко мне фрау Юнге… Я продиктую ей завещание.

Хельга Геббельс, Рихард.

Хельга. Ты потерял свой Железный крест?

Рихард( мрачно). Нет. Он у меня в кармане.

Хельга( кивает). Да и зачем носить его под землей! Здесь все иначе, чем наверху. Иногда не знаешь, жив ты еще или нет.

Рихард не отвечает.

Хельга. Что с тобой? Что-то случилось?

Рихард отрицательно качает головой.

Хельга. Окон нет. Здесь нигде нет окон. Поэтому такое чувство. Словно ничего не видишь.

Рихард( молчит. После паузы). Да.

Хельга. Знаешь самую последнюю новость? Фюрер сегодня женится.

Рихард. Что?

Хельга. Это решено. Я знаю. Мои родители будут свидетелями.

Рихард. Он женится? Он женится, а там… ( Не договаривает.)

Хельга. Странно, правда?

Солдатская столовая. Начинается оргия ⁴. Открыты коробки, ящики, раздают запасы, танцы, веселье.

Отто( Францу). Фюрер подражает тебе, Франц, он тоже женится!

– За здоровье молодых!

– Долго ждали, но кончилось все хорошо!

– Им обоим от этого уже мало толку.

– Это будет короткий и счастливый брак!

– Лучше в гробу, чем никогда!

– Ну, по крайней мере родители Евы обрадуются, он снова сделал ее порядочной женщиной.

Вюст, Веннер.

Веннер. Уже привезли чиновника из бюро бракосочетаний.

Вюст. Меня от этого тошнит. И шампанское будет?

Веннер. Будет. А двух солдат из тех, что ездили за служащим бюро, убили по дороге.

Вюст. Двое мертвых… Только для того, чтобы он мог жениться…

Веннер. Это дешевая плата. Когда Грейму приказали лететь сюда, из сорока сопровождавших его самолетов было сбито больше тридцати. А ведь телеграммы вполне хватило бы…

Вюст. А пока здесь играют свадьбу, там все еще гибнут тысячи людей.

Служащий бюро бракосочетаний Вагнер. Гитлер, Ева Браун, Борман, Геббельс.

Вагнер( сидит за столом, пишет). Мой фюрер, я должен задать вопрос: вы оба арийцы?

Гитлер, Ева Браун. Да.

Вагнер. У вас нет заразных заболеваний?

Гитлер, Ева Браун. Нет.

Вагнер пишет. – И вы, мой фюрер, объявляете Еву Браун…

Взрыв. Вагнер спрашивает Еву Браун. Она кивает, ее не слышно, только видно, как двигаются губы. Вагнер продолжает говорить под грохот взрывов. Дает Гитлеру ручку. Он подписывает.

Наезд камеры. Ева Браун подписывается: «Ева Б…» Вагнер делает ей знак. Ева Браун зачеркивает «Б», исправляет: «Ева Гитлер, урожденная Браун».

Узел связи.

РУССКИЕ НА ПЛОЩАДИ БЕЛЬ-АЛЬЯНС…

Свадебное застолье в личном кабинете Гитлера. Гитлер, его жена, супруги Геббельс, фрау Кристиан, офицеры, шампанское, тосты.

Гитлер. У всех есть? ( Раздает капсулы.)

Панорама: Берлин под обстрелом. Умирающие дети. Женщина с ребенком кричит:

– Воды! Воды!

Разбомбленная комната. На полу умирающий. Дым взрывов.

– Воды!

На комоде стоит радио.

Голос Геббельса. Наш любимый фюрер во главе своих войск, героически защищает Берлин…

Умирающий швыряет пустой стакан в радиоприемник…

Оргия эсэсовцев в столовой. Танцы, крики. Сцена с фрау Юнге по дороге к фюреру. Свет в кабинете зубного врача. Парочка на зубоврачебном кресле…

Бой в Берлине. Убитые, раненые.

– Воды… воды!

Бургдорф, Кребс. Пьяные, продолжают пить.

Борман( входит, мрачно). Русские взяли рейхстаг.

Кребс( смеется). Значит, он сгорит во второй раз. Первый раз его подожгли вы, второй раз – русские.

Бургдорф. А что делает фюрер?

Борман. Фюрер диктует завещание.

Бургдорф. А потом?

Борман. Фюрер примет яд и одновременно выстрелит в себя.

Кребс. Так, конечно, надежнее.

Борман. Сегодня вечером фюрер будет прощаться со своими сотрудниками.

Кребс( полупьяный). Зачем?

Бургдорф. Зачем? Так вежливее.

Кребс( у него заплетается язык). Я просто думал, это делают быстро, раз – и конец…

Бургдорф. Чушь, фюрер знает, к чему его обязывает его положение…

Станция метро «Шпиттельмаркт». Юттастоит, смотрит, ищет – видит бурлящую воду. Бежит назад. Мы видим, как она сидит рядом со своей матерью. Тишина. [38]38
  Никаких молитв!


[Закрыть]

Бункер. Собрались все обитатели бункера.

Гитлер( появляется вместе с Евой Браун. Похож на призрака. Шепчет). Я не намерен живым сдаваться в плен к русским. Я лишаю себя жизни. И теперь говорю вам: прощайте. ( Дает каждому руку. Шатаясь, выходит.)

Остальные стоят. Женщины вытирают глаза.

Ева Браун, фрау Юнге. В комнате Евы Браун. Перед открытыми шкафами. Ева достает пальто из чернобурки. Платья.

Ева Браун. Красивое платье, правда?

Фрау Юнге. Да.

Ева Браун( смотрит на платья. Берет пальто). Возьмите. Мне оно больше не нужно. ( Поднимает одно из платьев.) Мое свадебное платье… Я надену его к такому случаю… ( Смотрит на остальные платья. Вешает их назад. Улыбается.) Странно – я же знаю, что они мне больше не понадобятся, и все равно не могу с ними расстаться… ( Смотрит на фрау Юнге.) Возьмите себе, что захотите, потом, когда все случится, хорошо? Сейчас было бы слишком грустно отдать всё – словно меня уже нет…

Фрау Юнге. Да, да… ( Плачет и обнимает ее.)

Ева Браун. И передайте от меня привет Мюнхену, когда вы отсюда выберетесь.

Коридоры в бункере. Люди встречаются друг с другом.

– Уже? – Отрицательное покачивание головой.

– Он это сделал? – Отрицательное покачивание головой.

– А когда? – Пожимание плечами.

– Он уже попрощался. Наверняка сегодня ночью.

Кребс, Бургдорф, Борман. Пьют.

Бургдорф. Еще нет?

Борман. Еще нет. С ним врач. Он хочет точно знать, как это сделать.

Бургдорф. Значит, еще сегодняшний вечер. Потом – конец.

Кребс. Что-то будет потом? Несчастная Германия. ( Оглядывается.)

Геббельс( стоит у него за спиной). Несчастная Германия. Почему?

Кребс( запинается). Потому что…

Геббельс. Несчастная Германия! Несчастная Германия! Разрушена национал-социалистами, это вы имели в виду, да? Говорите правду!

Кребс. Я этого не думал.

Геббельс. Именно это вы и думали, не лгите! Вы и сотни тысяч так думают! Вы полагаете, я настолько глуп, что не знаю этого? А сейчас вам бы хотелось быстренько выйти из игры и сделать вид, что вы ничего не знали, да? Притвориться невинными детьми, которых использовали и изнасиловали, так? ( Все резче.) Вас бы это устроило! Злые нацисты и невинный немецкий народ, и бедные, введенные в заблуждение генералы, которые подчинялись только потому, что их вынудили. Нет, ребята! Так легко вы не отделаетесь! Нас вместе возьмут в плен и вместе повесят! Вас никто не принуждал силой! Мы очень нравились вам, пока все шло хорошо! А кто нас выбрал? Это вы, вы выбрали нас – добровольно, никто вас не заставлял, мы пришли к власти легитимно! А кто встречал нас криками ликования, кто восторженно соглашался с нами, кому казались недостаточными любые заверения в преданности, раболепство, согласие и бесконечные аплодисменты, пока все шло хорошо? Вы привели нас в правительство, вы и немецкий народ, настолько трусливый, что он даже не пытается защитить своих женщин от бесчестия! Вы виноваты, вы и этот недостойный, ни к чему не способный народ! Не мы. Вначале вы приводите нас в правительство, а потом жалуетесь. Мы вас не обманывали. Мы с самого начала ясно заявили, чего мы хотим. Это вы нас обманули, вы и ваша несчастная Германия!

Все смотрят на него. Геббельс презрительно смеется и уходит.

Борман( глядит ему вслед). Пошел заканчивать свое завещание. Работает над ним уже весь день. Придумывает, как лучше соврать, чтобы потомки могли восхищаться им.

Бургдорф. А ты? Фюрер тоже пишет завещание.

Борман( сухо). Да. А я – нет.

Бургдорф. Ты собираешься жить?

Борман. О да.

Бургдорф. А мы нет. Правда, Кребс?

Кребс. Мы нет. Мы не будем писать мемуаров, чтобы оправдаться. Мы тоже по уши в этом дерьме, и мы поставим точку. Раз, и готово. Ваше здоровье…

Борман. Да и я не собираюсь писать мемуары. Но я буду продолжать наше дело.

Кребс. Вы думаете, что после такого поражения будет что продолжать?

Борман. Разумеется. В течение двенадцати лет мы были единственной первоклассно организованной партией. Мы окажемся нужны, потому что ничего другого тут нет. На несколько лет уйдем в подполье. Потом вернемся – если понадобится, под другим названием. За это время имя фюрера превратится в легенду. Как Барбаросса под горой Кифхаузер. Никто ничего не будет знать о его смерти. Его сожгут, труп не смогут найти. Все останется тайной. Он станет мифом. Вот тогда мы снова начнем потихоньку появляться. Нас много. Нам не надо начинать сначала всего лишь с двадцатью людьми в пивном погребе. Мы снова начнем с заговора миллионов. Многих миллионов первоклассно натренированных нацистов…

Узел связи.

РУССКИЕ ЗАНЯЛИ БЫВШИЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ.

Коридор:

– Он уже?..

– Нет.

– И как долго он собирается ждать?

Геббельс, фрау Геббельс. Фрау Геббельс стоит у постелей детей.

Хельга( просыпается). Что случилось, мама?

Фрау Геббельс. Ничего. Спи.

Хельга. Что случилось? Что-то случилось! Что, мама?

Фрау Геббельс. Ничего, ничего…

Хельга. Мама, мы должны умереть?

Фрау Геббельс. Нет, нет! Что это ты придумала! Спи, тебе приснился плохой сон…

Утро. Пробуждение в бункере.

Фрау Юнге. Когда это случилось?

Фрау Кристиан. Еще не случилось.

Фрау Юнге. Все еще?

Кребс, Бургдорф, в сильном похмелье, сидят и пьют.

Кребс. Еще нет?

Бургдорф. Очевидно, нет.

Гитлер( внезапно появляется, серый, старый, похожий на тень, прислушивается к взрывам). Что это? Это артиллерия Венка? Он обстреливает Берлин?

Кребс. Нет, мой фюрер. Венк отброшен назад.

Гитлер. А ведь могло бы получиться. Тогда мы были бы спасены. Прикажите узнать. ( Бредет к выходу, оборачивается. Предлагает капсулы с ядом.)

Бургдорф. Мой фюрер, у нас у всех уже есть.

Гитлер кивает, уходит.

Кребс. Мы можем послать курьера. Совершенно исключено, чтобы Венк откуда-то стрелял. Ему приснилось.

Вюст( входит. Докладывает). Подразделение русских заняло собор.

Кребс. Про Венка что-нибудь известно?

Вюст. Ничего.

Бургдорф. Ну что, ваш мальчишка из гитлерюгенда успокоился?

Вюст( жестко). Я не знаю, господин генерал. Мне спросить?

Бургдорф машет рукой.

Узел связи.

РУССКИЕ ЧАСТИ У БРАНДЕНБУРГСКИХ ВОРОТ.

Все в бункере сидят в ожидании. Камера показывает весь бункер. Только в столовой продолжают пить.

Веннер, Вюстперед картой вместе с Бургдорфом.

Веннер( показывает). Главпочтамт тоже занят русскими. Теперь они со всех сторон всего в нескольких сотнях метров от нас.

Гитлер( входит). Что-нибудь стало известно о самолетах Грейма? Ему ведь было приказано бомбить занятый русскими Берлин.

Веннер. Нет, мой фюрер.

Гитлер( уставился на карту. К нему подходит Кребс). Самолет еще может сесть и взлететь на Шарлоттенбургском шоссе?

Кребс. Он может приземлиться, если повезет, мой фюрер.

Гитлер. А можно еще улететь на самолете?

Кребс. Только если какой-нибудь самолет тут сядет, у нас больше нет самолетов, мой фюрер.

Гитлер. Муссолини тоже уже схватили, но мы его освободили… ( Выходит неверными шагами.)

Эсэсовская столовая, все пьют. Все словно оцепенели от ужаса.

Два выстрела в бункере ⁵ . Кребс, Бургдорф, Борман.

Кребс. Два выстрела.

Борман выбегает.

Бургдорф. Наконец-то!

Борман( возвращается, качает головой). Он приказал застрелить обоих спаниелей Евы Браун, то есть Евы Гитлер и фрау Кристиан…

– Собак?

– Собак.

– А сам?

– Фюрер пока жив.

Кухня.

Фрау Манциали, повариха.Готовить еще обед для фюрера?

Гюнше. Разумеется. Почему нет?

Повариха. Я просто думала… Ну хорошо, тогда я приготовлю суп-крем из шпината. И яблочный пирог на десерт. ( Смотрит на капсулу с ядом.) Он мне вчера дал вот это…

Фельдфебель несет по коридору мертвых собак. Дети Геббельса видят это. Все, кроме Хельги, разражаются слезами.

Бургдорф, Кребс.

Кребс. Последний день Помпеи.

Бургдорф. Если он и дальше будет так тянуть, то несколько дней. Теперь он хочет принять яд и застрелиться. Доктору пришлось все ему точно показать.

Гитлер( входит, словно тень, никто его еще не замечает). От Венка ничего?

Кребс. Нет.

Гитлер плетется обратно.

Бургдорф. Может, теперь он это наконец сделает.

Берлин. Развалины. Люди. Мертвые. Раненые.

«Для чего? Для чего? Для чего все еще должны гибнуть люди?»

Веннер, Вюст.

Веннер. А теперь Гитлер умрет в Берлине, так и не увидев его развалин.

Вюст. Он умрет, так и не увидев ни одного боя своей войны.

Фрау Юнгевидит в коридоре, как заносят шесть маленьких гробов. Спрашивает носильщика:

– Это уже дети?

– Еще нет. Пока пустые.

Фрау Юнге, фрау Геббельс.

Фрау Юнге. Вы действительно собираетесь сделать это?

Фрау Геббельс. Да. Если бы дети могли решать, они бы сами этого захотели.

Фрау Юнге. Откуда вы знаете?

Фрау Геббельс. Я не хочу думать иначе.

Фрау Юнге молчит.

Фрау Геббельс( помолчав). А вы знаете, что мой муж всегда меня обманывал? Всегда.

Кребс. Который час?

Бургдорф. Поздно. Одиннадцать.

Кребс. Все еще ничего…

Кабинет Гитлера. Тихо стучит врач. Видно только врача перед дверью.

– Мой фюрер, я могу вам чем-нибудь помочь?

Слышен ответ:

– Нет.

Врач. Я не про снотворное… Я подумал, может, что-нибудь еще… как-нибудь… Возможно, вы…

– Нет.

Врач. Есть ведь и другие способы – можно сделать укол…

– Нет.

Врач, пожав плечами, прикрывает дверь.

Гитлер. Послушайте!

Врач открывает дверь.

Гитлер. Хотите капсулу с ядом?

Врач. Благодарю, мой фюрер, у меня достаточно… ( Плотно закрывает дверь.)

Утро. Борман, Кребс. Кребс смотрит на Бормана. Борман отрицательно качает головой. Идет на узел связи.

«Радируйте СС в Берхтесгаден: «Когда Берлин падет, вы отвечаете своей честью, своей жизнью, своими семьями за то, чтобы все, предавшие нас двадцать третьего апреля, незамедлительно были ликвидированы. Парни, выполняйте свой долг». Отослать немедленно».

Возвращается к Кребсу. Открывает бутылку.

Появляется Гитлер: «Что с Венком?»

Никто больше не обращает на него внимания. Никто не отвечает. Он бредет дальше по коридору.

Фрау Манциали, кухня.

– Обед?

Фрау Кристиан.

– Да, и сегодня еще тоже.

Веннер, Вюст.

Веннер. Подумал бы хоть о людях в бункере – чем скорее он закончит, тем быстрее мы сможем отсюда выйти.

Вюст. И о людях наверху. Они там каждую секунду умирают сотнями.

Веннер. А что он делает?

Вюст. Бродит по бункеру. Присаживается ко всем и каждому. Не может быть один. Никто больше не обращает на него внимания.

Гюнше, Борман, шофер Кемпка.

Гюнше. Врач говорит, двухсот литров достаточно, чтобы полностью сжечь оба тела. Приготовьте двести литров в канистрах.

Кемпка. Это будет трудно. Я думаю, у нас здесь всего литров сто пятьдесят.

Борман. Этого недостаточно, постарайтесь достать двести.

Ночь. Гитлерспит. Темно, вдруг – крик:

– Нет! Нет! – Хрип. Стоны. – Это не я! Это не я! Рем! Уйди! Нет! – Снова хрип. – Я был прав! Предатели… Я не… не… Я был вынужден… Штрассер… Нет… ( Визжит.) Прочь, прочь… Я был вынужден…

Слышно, как он в темноте кричит, падает, потом наконец загорается свет. Гитлер, в ночной сорочке с красными кантиками, мокрый от пота, уставился в пустоту, что-то бормочет…

Врачзаглядывает в спальню:

– Мой фюрер… Вам помочь?

Гитлер:

– Нет… нет… – Когда врач хочет погасить свет, Гитлер кричит: – Пусть горит.

Кемпка, Франц.

Франц. Ну хорошо, отдам тебе свой бензин. Берег для свадебного путешествия.

Кемпка кивает.

Кемпка, Борман.

Кемпка. Сто восемьдесят пять литров, господин рейхсляйтер. Больше найти не удалось. Так что пятнадцати литров не хватает.

Борман. Странно – он владел почти всем миром, а теперь невозможно найти для него двести литров бензина.

Кемпка. А где его сожгут?

Борман. Наверху, в саду рейхсканцелярии.

Кемпка. Когда?

Борман пожимает плечами ⁶.

Кребс, Бургдорф. Входит Вюстс сообщением, что русские всего в двухстах метрах от бункера.

Кребс. А бои еще идут?

Вюст. Так точно, господин генерал. Фольксштурм, гитлерюгенд и армия еще дерутся за каждый камень.

Кребс( немного пьян). Собственно, этого уже и не нужно, правда?.. Если учесть, что война уже давно проиграна.

Бургдорф( тоже пьян). Это – героический дух германской тра… традиции. ( Смотрит на Вюста.) А вы – тот самый сентиментальный гауптман, верно? Конечно! Нежная душа!

Вюст. Если вы называете каплю разума и человечности сентиментальностью, то да, я сентиментален. Но вообще я провел четыре года на фронте, был четыре раза ранен и заслужил свои награды в бою, а не в штаб-квартире в тылу.

Кребс. Гауптман, вы с ума сошли? Что это значит?

Бургдорф. Оставьте его, Кребс. Очень инт… интересно, что творится в некоторых головах. Этот господин уже критиковал фюрера. ( Вюсту.) А вы не думаете, что война проиграна?

Вюст. Так думает фюрер. Иначе он не стал бы кончать жизнь самоубийством!

Бургдорф. Я хотел сказать, что война уже давно проиграна.

Вюст. Так точно, война проиграна уже давно. И любой военачальник, понявший, что война проиграна, должен ее закончить, иначе…

Бургдорф. Иначе что?

Кребс( очнулся от своего отупения). Гауптман, замолчите! И отправляйтесь назад в…

Бургдорф. Иначе что?

Вюст( медленно). Иначе это уже не война, а бессмысленное убийство. И всякий, кто ее поддерживает, поддерживает бессмысленное уничтожение людей.

Сцена происходит под вспышки и грохот взрывов, иногда наступает неожиданная тишина, потом снова грохот, так что оба вынуждены кричать.

Бургдорф. Все не так просто, гауптман! Можно еще бороться за лучшие условия заключения мира.

Вюст. Лучшие условия получают в тот момент, когда понимают, что война проиграна. Не потом, когда она становится все безнадежнее. Как вы можете сегодня ожидать лучших условий, чем год тому назад?

Бургдорф( пристально смотрит на Вюста). А честь? О том, что можно бороться за свою честь, вы, кажется, и не думаете?

Вюст. Честь! Где тут честь? Разве честь в том, чтобы приказывать бессмысленно убивать тысячи людей? Такая честь – ложь. Я знаю, что такое честь.

Бургдорф. Любопытно было бы узнать…

Вюст. Честь – это мужество и ответственность, господин генерал!

Бургдорф. Это у нас есть.

Вюст. Вот как? И вы берете на себя ответственность за то, что бессмысленно утопили тысячи немцев?

Бургдорф. Это был приказ фюрера.

Вюст. А тот, кто привел его в исполнение, не несет ответственности?

Бургдорф. Он выполняет приказ и не несет за него ответственности.