Текст книги "Пища любви"
Автор книги: Энтони Капелла
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Закрой глаза, – сказала она, забираясь обратно в постель – И лежи смирно.
Томмазо послушно зажмурился. Лаура зачерпнула мороженое ложкой и положила его на левый сосок Томмазо.
– Ой, – вздрогнул он. – Холодно.
– Скоро согреется, – успокоила Лаура и положила другую порцию на его правый сосок. Томмазо снова вздрогнул.
– Хорошо?
– Ну… – протянул он, дрожа от холода.
– А теперь сюда, – сказала Лаура, выгружая третью порцию ему на живот, чуть пониже пупка. – Какое же мне съесть в первую очередь? – прикидывала она. Мороженое уже начало таять. Темно-коричневые струйки текли по груди Томмазо. Лаура наклонилась и слизала мороженое с его живота. Томно вздохнула.
– О-о…
Потом провела языком по струйке на груди.
– О-о…
У Лауры закружилась голова. Она уже не могла сказать, где у нее вкусовые рецепторы, а где нервные окончания. Лаура начала слизывать растаявший шоколад с бедер Томмазо. Когда ее теплый язык покончил с последней капелькой, Томмазо уже извивался от наслаждения. Лаура больше не могла ждать. Молниеносным движением она запрыгнула на него и выгнула спину, почувствовав, как он двигается внутри нее.
– О-о…
Она плотнее прижалась к нему, чтобы он вошел поглубже, и наклонившись, поцеловала его холодными и сладкими от мороженого губами.
– О-о…
Томмазо тоже застонал. После мороженого тепло ее тела и губ обжигало, как огнем.
– О-о…
Вдруг Лаура поняла, что чего-то не хватает. Ее рот опустел. Мороженое. Она схватила коробку и зачерпнула оттуда целую ложку. Да… Лаура закрыла глаза от наслаждения. Еще ложечку и еще… Ложка мелькала все чаще и чаще – от коробки ко рту, наконец Лаура отшвырнула ее в сторону и стала запихивать мороженое в рот рукой.
Движения стали синхронными. Каждый раз, когда Томмазо входил в нее, она хватала мороженое. А когда выходил, тянулась за очередной порцией. Она поставила коробку на грудь Томмазо, чтобы не тянуться далеко. Томмазо задрожал от холода, но Лауру это уже не волновало. В этот момент она запихивала в рот очередную порцию мороженого.
Бруно тем временем возвращался домой, пытаясь думать о выпечке хлеба, чтобы не грустить о Лауре. Каждый раз, когда он отвлекался от хлеба, перед его мысленным взором возникали болезненные эротические образы. На остановках ему казалось, что боковым зрением он видит улыбающуюся обнаженную Лауру Картина исчезала только тогда, когда он, нажав на газ, мчался прямо на нее.
Зря он приготовил tartufo. Это был перебор. Несколько минут назад он съел одну порцию и пришел в ужас от того, насколько сильным оказалось ее действие. Конечно, все дело в перце чили. Этот рецепт он позаимствовал из мексиканской кухни. Замаскированный ледяным молоком и сладостью шоколада, он оставляет легкое жжение на языке и губах, которое постепенно становится все сильнее.
Получалось, что каждый раз, когда он готовит для Лауры, меню становится все более действенным, все более подходящим для нее. Чтобы хоть немного успокоиться, Бруно положил в рот кусочек теста. Это не помогло. Стало только хуже.
Андреа тихонько посапывал. Карлотта лежала рядом, но не спала. Ей вдруг пришла в голову мысль, она не давала покоя.
Карлотта думала о том, что в холодильнике на маминой кухне еще осталось это волшебное tartufo. За обедом все шестеро хорошенько к нему приложились, но мороженое оказалось таким сытным, густым и насыщенным шоколадом, что прикончить его они не смогли. Карлотта прекрасно помнила, что его осталось вполне достаточно для одного, и эта порция настойчиво манила. Когда Андреа, как обычно, заснул, утолив желание, этот призыв стал еще громче, потому что Карлотта не испытала удовлетворения, и сексуальная неудовлетворенность странным образом превратилась в страстную потребность съесть еще ложечку приготовленного Томмазо великолепного десерта.
Откинув одеяло, Карлотта натянула халат и на цыпочках вышла за дверь. В квартире было тихо. Она прокралась на кухню и замерла.
Ее мать, тоже в халате, входила через другую дверь.
Мать и дочь посмотрели друг на друга, и каждая сразу же догадалась, зачем пришла другая. Холодильник располагался на полпути между ними. Сделав вид, что идет к раковине за стаканом воды, Карлотта скользнула к холодильнику.
Навстречу, тоже к холодильнику, с безразличным видом шла ее мать.
Но Карлотта оказалась проворнее. Мама поняла, что ее хотят опередить, и пошла быстрее. Наплевав на чувство собственного достоинства, Карлотта перешла на бег. Но мама тоже прибавила скорость, что было удивительно для такой невысокой и пышнотелой женщины. Когда Карлотта добралась до холодильника и протянула руку к морозилке, ей помешала мамина рука. Обе женщины замерли, глядя друг на друга. Потом, словно сговорившись, вместе дернули за ручку.
Мороженого в холодильнике не было.
В этот момент на кухню вошла Лаура, в руках она держала пустое блюдо из-под tartufo. Приветливо улыбнувшись обеим женщинам, она осторожно поставила его в раковину.
Пока три женщины молча мыли посуду, творец их разногласий нашел общий язык с отцом Карлотты. Хозяин поставил один из своих старых CD-дисков.
– A-a, «Return to Fantasy», – понимающе кивнул Томмазо – Один из величайших альбомов всех времен и народов.
– Я удивлен тем, что вы его узнали. Когда он вышел, вы были совсем мальчишкой.
– О, я большой поклонник «Uriah Неер».
– Посмотрим, узнаете ли вы вот это…
Доктор Феррара поставил другой диск. Через пару секунд Томмазо снова кивнул.
– Hawkwind. «Warrior at the Edge of Time». Классика.
– Черт побери, вы прекрасно подкованы. А это? – Он снова поменял диск.
– «Bad Company».
– Потрясающе! – изумился доктор Феррара и начал несколько неуклюже пританцовывать, – Знаете, – громко сказал он, стараясь перекричать музыку, – вы еще и превосходный повар.
Томмазо скромно пожал плечами.
– Сегодня я трижды трахнул свою жену, а все еще крепок, как огурчик.
– Prego. Честное слово, на здоровье.
– Видите ли, – продолжал доктор Феррара, – у меня есть кое-какие деньги, и я хотел бы их выгодно вложить. Когда умерла мама Констанцы, она оставила нам приличные деньги, старая скупердяйка. Но я не хочу вкладывать их в биржевые игры. Правительство ведь отберет последнее, что у тебя есть. Я хочу заняться мелким бизнесом, чем-нибудь некрупным, местного значения, чтобы можно было получать прибыль прямо из кассы, если дела идут хорошо, и ругать сотрудников – если не очень. Например, открыть свой ресторанчик. Я уверен, что люди будут платить хорошие деньги за возможность поесть так, как я поел сегодня. Особенно если будут знать, что после этого обеда их свидание будет жарче, чем обычно. – Он хитро подмигнул Томмазо – Более того, я уже подобрал удачное место. У старого Кристофа есть маленькая osteria в самом центре Рима, и я знаю, что он хочет ее продать. Что вы на это скажете?
– Знаете, меня вполне устраивает моя теперешняя работа, – уверенно ответил Томмазо.
– Разумеется, я сделаю вас своим партнером. Конечно, не на равных, но у вас будет солидная доля.
Искушение, разумеется, было велико.
– Нет, спасибо, – наконец ответил Томмазо. – Я люблю готовить, но пока не готов открыть собственный ресторан.
– Он классный, – говорила Карлотта Лауре чуть позже, – Твой Томмазо просто классный. Настоящий гений!
– Да, я знаю, – согласилась Лаура.
– Ты слышала, папа хочет, чтобы они вместе открыли собственный ресторан?
– Нет, Томмазо мне ничего не сказал.
В первый раз Лаура подумала о том, что Томмазо вообще мало что ей рассказывает. Вспомнив предыдущие встречи, она поняла, что они вообще толком ни о чем не говорили. Да, у них была потрясающая еда, занятия сексом, веселые шутки и сладкие итальянские нежности, которые он ей нашептывал во время еды и во время любви. Но она совершенно не представляла, какие мысли крутятся у Томмазо в голове.
Впрочем, как сказала Карлотта, он гений. И самовыражался он не через слова, а через еду.
– Он хочет, чтобы мы вместе открыли ресторан, – сказал Томмазо и засмеялся, – Представляешь? Он даже предложил мне долю в прибыли. Настаивал. Если бы я знал, дружище, как ты отреагируешь на это предложение, я бы сказал «да».
Они сидели у Дженнаро. Бруно пил кофе. Он был задумчив и не сказал ни слова.
– Конечно, – продолжал Томмазо, – я ответил ему, что это невозможно. У нас и без ресторана полно проблем.
Бруно по-прежнему молчал. В голове его все крутились эротические картинки с участием Лауры. Он представлял себе, каковы на вкус разные части ее тела. Ощущения были такими живыми, что рот Бруно наполнился слюной.
– Я все обдумал, – сказал он, когда они с Томмазо вышли из бара – В следующий раз я приготовлю для Лауры совсем другие блюда. Может быть, это будут старые деревенские рецепты.
– Почему? – удивленно спросил Томмазо.
– Ну… Мне кажется, ей понравится.
– Нет, я имел в виду, зачем вообще нужен следующий раз?
– Для Лауры, конечно, – ответил Бруно.
– Но твоя готовка достигла того результата, о котором я просил, и даже больше того. Теперь я справлюсь сам.
– А ты сможешь? – с сомнением спросил Бруно.
– Конечно. И вообще, мне надоела вся эта сытная пища.
– И что же ты приготовишь?
– Что-нибудь простенькое. Простенькое и полезное, – Томмазо изобразил неопределенный жест рукой. – Например, пасту. Салат. Ризотто.
– Ризотто готовить труднее, чем кажется.
– Ерунда. Мама часто готовила его, когда я был маленьким. Там делать нечего. Немного риса, немного вина, немного пармезана…
– Лаура привыкла к большему, – предупредил Бруно.
При мысли о том, что ему не позволят больше готовить для Лауры, Бруно сделалось дурно. Это все равно что вырвать ему язык, чтобы он остался немым и был не в состоянии выразить свои чувства. Но Томмазо был непреклонен.
– Она быстро привыкнет. Это ведь всего лишь еда. Вот увидишь.
Бруно стоял на кухне и смотрел, как Томмазо впервые самостоятельно готовит обед для Лауры. Несмотря на предупреждение Бруно, он все-таки решился на ризотто.
– Ты должен убедиться, что у тебя достаточно хороший рис, – старался помочь Бруно – Carnaroli, к примеру, очень хорош, хотя Vialone Nano вбирает больше жидкости…
– Хватит! – взорвался Томмазо и выставил Бруно из кухни. – Я буду делать так, как делала моя мама.
Сказать по чести, у Бруно были сильные сомнения в кулинарных способностях мамы Томмазо. Во всяком случае, если судить по тому, какие продукты лежали сейчас на разделочном столе. Но Томмазо уперся, и тут уж ничего не поделаешь.
– Если понадоблюсь, я буду у Дженнаро, – предупредил Бруно, смирившись с поражением.
Томмазо откупорил бутылку вина и принялся за работу. Хорошее вино, подумал он, наливая себе стаканчик на пробу. То, что нужно для ризотто. Он насыпал в кастрюлю рис, положил немного сливочного масла и принялся шинковать лук. Что там еще нужно? Растительное масло, чеснок. И травы. Томмазо не помнил, какие именно травы использовала мама, поэтому взял понемногу всех, что были разложены у Бруно по ящичкам.
Когда он положил в ризотто все травы, блюдо стало казаться несколько жидковатым. Томмазо открыл холодильник и заглянул внутрь. Ага, сливки! Сливки улучшат любое блюдо. В буфете он обнаружил сушеные porcini [30]30
Белые грибы (ит.).
[Закрыть]. Он вспомнил, что мама иногда готовила ризотто с грибами, поэтому порезал их и высыпал в кастрюлю.
Звонок в дверь возвестил о прибытии Лауры. Она, как всегда, прошла прямиком на кухню, чтобы посмотреть, что он готовит.
– Сегодня будет сюрприз, – заявил Томмазо. Он накрыл крышкой кастрюлю, содержимое которой Лаура пыталась понюхать, и выпроводил девушку из кухни.
– Тогда я хотела бы сначала получить повара, – сказала Лаура, запустив руки под его рубашку и подставляя губы для поцелуя.
Через пять минут, тяжело дыша, она спросила:
– Скоро будет готово?
– Не волнуйся, у нас впереди вечность, – ответил Томмазо, продолжая начатое дело.
Еще через пять минут, когда они, полураздетые, обнимались на диване, Томмазо почувствовал запах гари.
Ризотто. Он начисто о нем забыл. Ворвавшись на кухню, Томмазо сорвал с кастрюли крышку. Вместо густого супа из вина и риса на него смотрело нечто черное, зловонное и похожее на застывшую вулканическую лаву.
– Вот б..! – с чувством выругался Томмазо.
– Все нормально? – прокричала из комнаты Лаура.
– Да, все прекрасно – Томмазо энергично шевелил мозгами: Бруно сказал, что будет у Дженнаро; может, он сумеет это спасти…
– Я быстро сбегаю еще кое за чем, – предупредил он Лауру – Скоро вернусь.
Бруно выслушал объяснения друга и тут же понял, что именно произошло.
– Ты вымачивал porcini, прежде чем положить их в кастрюлю? – спросил он.
– Вымачивал?
– Не важно. Вот что, теперь этот рис уже нельзя использовать. Он испортит все блюдо. Пойдем посмотрим, что можно сделать.
– Но Лаура не должна тебя видеть, – напомнил Томмазо – Придумал! Я войду первым и завяжу ей глаза.
– Завяжешь глаза?
– Ну да. Она будет думать, что это такая игра. Девушки это любят.
– Ты уверен? – с сомнением спросил Бруно.
– Предоставь это мне.
Бруно стоял перед дверью в квартиру и ждал. Через несколько минут выглянул Томмазо.
– Готово, – прошептал он. – Она ничего не заподозрит.
– Ну… если ты уверен…
– Не волнуйся. Что я должен делать?
– Сбегай в магазин и купи бутылку красного вина. И побыстрей.
– Ладно, – топот ног, и Томмазо уже нет.
Бруно открыл дверь и прокрался в квартиру. Там было тихо. Потом с дивана послышался непристойный смешок. Там лежала полураздетая Лаура. Глаза завязаны толстым шерстяным шарфом.
– Томмазо? – позвала она. Бруно похолодел. – Я знаю, что ты смотришь на меня, потому что не слышу возни на кухне. – Она повернулась в его сторону и попыталась на слух определить, где именно он стоит. – Если ты хочешь, чтобы я играла в эту игру, поцелуй меня, – заявила она, – Каждые пять минут в ожидании обеда будут стоить тебе поцелуя. Так что ты должен мне уже два.
Бруно замер, боясь пошевелиться.
– Или я снимаю эту повязку.
Не понимая, что ему делать, Бруно сделал шаг к дивану. Видимо, он все-таки издал какой-то звук, потому что Лаура сказала «Ага!» и подняла голову.
Делать нечего. Он наклонился над Лаурой. Быстро прикоснулся губами к ее губам. Это был самый быстрый и легкий поцелуй в истории человечества. А потом второй… Бруно показалось, что он падает в бездну. Губы его горели, щеки пошли красными пятнами.
– Хм… – только и сказала Лаура, и Бруно показалось, что она слегка озадачена.
Он пошел на кухню и там попытался собраться с мыслями. Приготовление ризотто займет как минимум минут двадцать, но для другого блюда у него нет необходимых продуктов. Он поставил варить рис и принялся обжаривать прочие ингредиенты. Попутно заглянул в холодильник и достал кое-какие закуски: оливки, в которые добавил каперсы и листья шалфея, сухарики с кусочками ветчины.
– Время вышло – позвала из комнаты Лаура.
Бруно на цыпочках вышел из кухни и, когда она приоткрыла рот для поцелуя, аккуратно положил ей в рот оливку.
– М-м-м… – промычала она с полным ртом. – Очень мило. Но поцелуй я тоже хочу.
Бруно немного постоял в растерянности, потом наклонился и быстро чмокнул Лауру в губы. Потом он вздохнул и отошел.
– Еще, – пробормотала она, – Томмазо, прекрати меня дразнить.
Упоминание имени друга вернуло Бруно к реальности. Боже мой, что он делает? Он вернулся на кухню и, весь дрожа, прислонился к двери.
Наконец на лестнице послышались шаги Томмазо. Он проскользнул в квартиру, сжимая в руке бутылку вина, и Бруно ушел, предоставив оставшуюся часть вечера его заботам.
Он долго бродил по узким булыжным мостовым Трастевере и все пытался представить себе, чем сейчас заняты Лаура и его друг. Чтобы немного успокоиться, он выпил воды в ночном баре, и когда несколько транссексуалов – единственных посетителей заведения – сделали ему недвусмысленное предложение, он отрицательно помотал головой.
Его все еще трясло при мысли, как близок он был к провалу Если бы повязка соскользнула… Даже подумать страшно. Он представил себе весь тот ужас и отвращение, которые будут написаны на лице Лауры. Не говоря уже о праведном гневе Томмазо. И о чем он вообще думал?
Но кроме этого кошмара ему вдруг нарисовался и другой исход событий. Лаура смотрела на него не с отвращением и ужасом, а с любовью и вожделением, приоткрывала рот и тянулась к нему за поцелуем…
«Безумие. Все это сплошное безумие. Возьми себя в руки, – велел Бруно самому себе. – Нужно лучше владеть собой. Лаура – девушка Томмазо, и точка».
Бруно вошел в квартиру и прислушался. Тишина. Он прошел на кухню. В этой ситуации существовало только одно лекарство. Стараясь не греметь посудой, чтобы никого не разбудить, он плеснул на сковородку оливкового масла, добавил немного чили и порезал зубчик чеснока. На другой сковородке разогрел pasta in brodo [31]31
Макароны с бульоном (ит.).
[Закрыть]. Увлеченный своим занятием, он не заметил, что кто-то смотрит на него с балкона через окошко. Захваченный врасплох, Бруно чуть не уронил сковородку, которую снимал с огня. Немного кипящей жидкости выплеснулось ему на руку, и он вскрикнул от боли.
Лауре не спалось. Она вышла на крышу и села, любуясь открывавшимся оттуда видом – невероятным хаосом средневековых крыш, тянущихся до самой реки, дворцами и церковными куполами в центре Рима. Услышав какой-то шум на кухне, она сначала решила, что это Томмазо. Но потом увидела, что это Бруно что-то готовит. Странно… У него это получается гораздо лучше, чем у Томмазо. Лаура никогда не видела, чтобы с готовкой справлялись так легко. Бруно неправдоподобно ловко нарезал чили и даже ни разу не посмотрел на свои руки. И тут Бруно заметил ее и обварил руку.
– Извини, – быстро сказала Лаура, – я не хотела тебя напугать. – Бруно уже сунул руку под холодную воду. – Подожди, я сейчас.
Когда она вошла в кухню, Бруно пытался завязать руку полотенцем, затянув узел зубами.
– Давай я сделаю – Участок кожи на руке уже превращался в волдырь – Я так виновата, Бруно… – снова извинилась она, накладывая повязку – Я не подумала…
– Ничего, – сказал Бруно – На кухне это часто бывает.
– С теми, кто моет посуду? – удивленно переспросила Лаура.
– А-а… Ну да. Иногда грязные сковородки бывают горячими. – Какое счастье, что она возилась с повязкой и не видела, что его лицо покраснело не меньше, чем обожженная рука. – А я очень неуклюжий.
– Мне так не показалось.
Он посмотрел вниз, на ее волосы. По привычке стал перебирать составляющие ее запаха. Бергамот, цитрусовые, корица… и что-то еще, что-то сладкое, чем пахла ее кожа. Бруно попытался вспомнить, что это за запах.
«На свадебном торте будут засахаренные фрукты… Нет, – сурово одернул себя Бруно – Хватит об этом».
– Все, – объявила Лаура и сделала шаг назад, чтобы оценить свою работу.
– Слишком туго, – сказал Бруно, тщетно пытаясь согнуть руку.
– Так надо.
– Но я должен закончить с супом.
– Я могу это сделать за тебя, – она поставила сковородку обратно на газ. – Командуй.
– Справа от тебя лежит ложка, которой нужно его помешать, – сказал Бруно, – и пора положить чили.
– Так?
– Да, отлично. – Он наблюдал за ее действиями. – Через десять минут будет готово. Тебе не придется долго ждать.
– Не страшно. Я подожду с удовольствием. Хоть чем-то помогу.
Они помолчали. Потом Лаура сказала:
– Знаешь, на кого ты был похож, когда я смотрела на тебя через окошко?
– Нет. На кого?
– На волшебника, колдующего над котлом. Глаз тритона, крылышко летучей мыши…
– Глаз тритона? – Бруно задумчиво потер подбородок. – Не добавит вкуса, – решил он – Слишком маленький.
Лаура улыбнулась.
– Это просто так говорят.
– А-а, понятно. Видишь ли, я считаю, что кулинария сродни волшебству. Просто чары – это рецепты, вот и все.
– Представляешь, если тебе действительно удастся заколдовать кого-нибудь с помощью еды. Вот будет интересно, правда?
– Да, – кивнул он и отвел глаза – Представляю.
– Люди начнут превращаться в лягушек, – она указала на кастрюлю с супом – Уже можно попробовать?
– Если хочешь. – Сам Бруно и не пробуя знал, что получилось.
Лаура взяла ложку и попробовала бульон.
– Вкусно, – удивленно сказала она. – Действительно очень вкусно.
– Нужно еще две щепотки соли и немножко оливкового масла.
– Но ведь ты не попробовал.
Бруно пожал плечами.
– Я просто знаю, что еще нужно.
– Хорошо, мистер волшебник. Под вашу ответственность, – Она добавила соль, потом взяла бутылку оливкового масла. – Сколько?
– Два буль-буля.
– Может, переведешь в общепринятую единицу измерения?
– Положи большой палец на горлышко, потом переверни бутылку. Когда уберешь палец, масло, выливаясь, два раза булькнет. Это и есть столько, сколько нужно.
– Ясно.
Лаура поставила бутылку на стол и слизнула с пальца остатки масла. У Бруно заколотилось сердце.
– Не понимаю, почему ты не повар? – искренне удивилась Лаура, так ни о чем и не догадываясь – У тебя определенно есть талант.
– Ну, может, когда-нибудь…
– Тебя Томмазо учит, да?
– Что-то вроде того.
– Он гениальный повар.
– Он во многом гениален, – согласился Бруно.
– Наверно, его просто одолевают женщины? – как бы мимоходом спросила Лаура.
– Наверно.
– А был у него кто-нибудь… ну, всерьез?
– Нет, – честно ответил Бруно.
– Но ведь наверняка были такие, для которых он тоже готовил?
Бруно растерялся. Ему ужасно хотелось сказать правду. Но было уже поздно. Слишком много вранья накопилось. Если Лаура когда-нибудь узнает правду, она будет в шоке.
– Нет, – сказал Бруно. – Даю тебе честное слово: Томмазо никогда раньше не готовил ни для одной девушки.
Он увидел, как глаза Лауры засветились счастьем, и отвернулся. Он был сам себе отвратителен.
На кухне в «Темпли» было затишье. Первые посетители делали заказы, Карл выкликал их, все повара молча делали привычное дело, быстро распределив между собой обязанности. Оглядев кухню, Ален Дюфре позволил себе одобрительно кивнуть.
Бруно чувствовал себя на своем рабочем месте гораздо лучше. Из-за нехватки поваров Хуго Касса временно перевели с десертов в другую секцию, и Бруно мог работать спокойно.
Вдруг он услышал какое-то шипение. Оглянувшись по сторонам, Бруно не сразу понял, что именно шипит, а потом заметил Томмазо, спрятавшегося за плитой.
– Господи, Томмазо, что случилось?
– Нужно поменяться местами. Пришли родители Карлотты, доктор Феррара и его жена.
– Зачем? – удивился Бруно.
– Не знаю. Наверно, потому, что я здесь служу поваром. Небось опять будет уговаривать.
– Я говорю, зачем нам меняться местами?
– Затем. Увидев меня, они будут знать, что я официант. А если я спрячусь, некому будет их обслуживать. Поэтому я скроюсь здесь, а ты наденешь мою форму и присмотришь за их столиком.
Бруно вздохнул. Искушение сказать Томмазо, чтобы он даже не думал об этом, было очень велико. Но Бруно все еще помнил те украденные поцелуи.
– Хорошо. Но я должен вернуться на место до того, как начнут заказывать сладкое.
В эту минуту через парадную дверь в зал вошли четверо мужчин. Одеты они были весьма изысканно, но было в их внешнем виде что-то, из-за чего они не были похожи на обычных посетителей «Темпли». Главный из них, очень маленького роста, был одет в дорогой костюм, явно сшитый на заказ по его более чем миниатюрной фигуре.
Официант поспешил навстречу гостям. Но прежде чем он успел открыть рот, коротышка сказал:
– Мы заказывали столик. На фамилию Норка.
Официант заглянул в список. Разумеется, там наличествовал заказ на эту фамилию. Но официант понятия не имел о том, что сегодня утром настоящий мистер Норка, бизнесмен, сделавший заказ, был вынужден отказаться от него в пользу знакомых его знакомых. Он попытался было отказать, потому что сделал этот заказ три месяца назад и с нетерпением ждал обеда в «Темпли», но два телефонных звонка – сначала от президента его компании из Палермо, а потом и от самого важного их клиента из Неаполя – убедили его, что лучше сходить на ланч в ближайший бар.
Именно там он сейчас и пил grappa [32]32
Граппа, виноградная водка (ит.).
[Закрыть], чтобы успокоить нервы.
– Да, такой заказ есть, – подтвердил официант.
– Очень хорошо, – ответил Теодоро и похлопал официанта по плечу – В таком случае проводите нас к нашему столику.
Пока они шли через зал, один из мужчин все время прикладывался к бутылке виски. Официант делал вид, что ничего не замечает.
Известие о том, что в ресторане находится группа mafiosi, мгновенно долетело до всех, кто работал в зале, и они тут же принесли его на кухню. Ален Дюфре сделался еще серьезнее и потянулся за шляпой. Увидев, что шеф выходит в зал, метрдотель направился следом. Франциско был итальянец и знал, чем чреваты такие ситуации. По дороге он что-то нашептывал шефу на ухо.
Сначала Ален как будто не обращал внимания на его слова. Потом у него задергались скулы. Сделав над собой усилие, он развернулся и пошел обратно на кухню.
Много воды утекло с тех пор, как Бруно служил официантом. Кроме того, столики в «Темпли» сервировались огромным количеством предметов, и официант должен был наливать вино в нужные бокалы, класть нужные приборы к каждой тарелке. Поэтому очень скоро Бруно растерялся. К счастью, доктор Феррара с супругой ворковали, как подростки, и ничего вокруг себя не замечали. Наконец доктор Феррара подозвал Бруно, чтобы сделать заказ.
– У вас действительно работает шеф-повар по имени Томмазо Масси? – спросил он.
– Да, конечно.
– Скажите, пожалуйста, какие блюда вашего меню готовит именно он?
– Dolci, – ответил Бруно.
– В таком случае, – сказал доктор Феррара, поворачиваясь к жене, – мы закажем primo, а потом сразу один из десертов в исполнении Томмазо.
Бруно скрылся на кухне прежде, чем его заметил метрдотель. Ему повезло: в «Темпли» было столько персонала, что подмены никто не обнаружил.
Столик Теодоро обслуживал сам Франциско. Он начал с того, что объявил: все блюда, конечно же, за счет заведения. Потом пробормотал, что коронное блюдо шефа, холодная баранина с петрушкой, как раз готово.
– Я буду pasta carbonara и стейк, – железным голосом заявил первый гость.
– Я тоже, – кивнул его сосед.
– Вообще-то мы… – начал было Франциско, но осекся.
– Сегодня четверг, поэтому я буду gnocchi [33]33
Клецки (ит.).
[Закрыть], – заказал следующий.
– А мне gnocchi, piccata Milanese, а потом тирамису, – доброжелательно произнес Теодоро. И вернул Франциско меню, которое не открыл ни один из мафиози. – А выбор вина предоставляю вам, раз уж вы за все платите.
– Спасибо, – сказал Франциско и поклонился, мечтая лишь о том, чтобы в погребе еще осталось первосортное «Шато Петрус».
– Две pastaca rbonara. Две порции gnocchi. Два стейка без крови. Одна piccata Milanese – трагическим шепотом возвестил Карл, как будто этот шепот мог сгладить тот ужас, который заказ вызвал на кухне месье Дюфре. Понизив голоса, повара переспросили друг у друга, правильно ли они расслышали.
После слова «тирамису» возникла напряженная пауза. Голос повара, принявшего заказ на десерт, прозвучал довольно странно, но на это уже никто не обратил внимание. Все думали только о том, каким чудом им удастся приготовить совершенно незнакомые блюда итальянской кухни.
Томмазо изучал содержимое холодильника. Он знал, что тирамису – это бисквит, размоченный в эспрессо с бренди, пропитанный взбитым яйцом и сливочным сыром. Но в каких пропорциях? И с чего нужно начинать? Эх, если бы у него была поваренная книга…
О римлянах часто говорят, что они слабы в организации и сильны в импровизации. От отчаяния Томмазо достал из холодильника кое-какие продукты и приготовился импровизировать.
Франциско достал бутылку «Петруса» и похолодел. Он вдруг отчетливо понял, что видел, как один из поваров, переодетый официантом, наливал вино в бокалы посетителей. Он поднес пробку к носу, и от богатого аромата старого вина, великолепного и сказочного, захватило дух. Франциско плеснул немного в стакан и пригубил. Отменное вино. Потом он позволил себе еще глоточек.
Бруно успел на свое рабочее место как раз вовремя, чтобы не дать Томмазо отправить на выдачу порцию столь мерзкого на вид блюда, что он, Бруно, дал бы его разве что собакам. К счастью, внимание шеф-повара было занято совсем иными проблемами.
– Есть здесь кто-нибудь, кто знает, как готовить эту деревенскую еду? – рокотал Ален. – Бога ради, вы, итальянские варвары, подскажите что-нибудь!
– Это он про gnocchi, – шепотом пояснил Томмазо, снимая белый халат и стягивая с Бруно форму официанта. – И про piccata Milanese.
– Я знаю, – откликнулся Бруно. На мгновение в кухне воцарилась полная тишина, потом раздался коллективный вздох облегчения, и все повернулись к нему.
Римские gnocchi коренным образом отличаются от легких, пушистых gnocchi, которые готовят по всей Италии. Прежде всего, их делают не из картофеля, а из semolina – манной крупы. Поэтому они больше похожи на пирожки.
– Смешиваем молоко с манкой, – объяснял Бруно в процессе готовки. – Вбиваем яйцо и на несколько минут оставляем. Потом режем кружочками, сверху кладем сыр и выпекаем в духовке.
Читая эту лекцию, Бруно одновременно готовил новую порцию тирамису. Он уже объяснил Карлу, как делать piccata Milanese, и старший повар в эту минуту резал петрушку и пармскую ветчину.
– И немножко свиной кожицы, если найдешь, – крикнул ему Бруно.
Другая группа поваров готовила соус для пасты. О прочих заказах благополучно забыли – вся кухня была мобилизована на приготовление непривычных блюд.
Разобравшись со вторым блюдом, Бруно занялся овощами. Разыскал и приготовил carciofini, zucchini и treviso. Одновременно он советами помогал готовить заказы других клиентов, о которых тоже вспомнили. Бруно уже помог тем поварам, которые занимались соусами, и теперь контролировал процесс приготовления мяса.
– Знаешь, во Франции есть очень похожее блюдо, – сказал Карл, готовя piccata – Но мы добавляем еще черные оливки и немного бренди. – Он улыбнулся своим воспоминаниям. – Не пробовал его с тех пор, как уехал из Прованса. Этот запах как будто возвращает меня домой.
Бруно пожал плечами.
– Черные оливки забьют вкус петрушки. А вот бренди – это хорошо. Давай.
Ко всеобщему удивлению, мафиози были так потрясены высоким качеством всех блюд, что утихли, и в «Темпли» снова воцарилась обычная рабочая атмосфера.
– Странное место, – сказал доктор Феррара, оглядываясь по сторонам. – Ты заметила, этот метрдотель совершенно пьян?
– Просто у них здесь все хорошо, – ответила его жена. – Как твое primo?
– Потрясающе. А твое?
Констанца не ответила, а только под столом потерлась ногой о мужнино бедро.
После обеда Теодоро и его спутники через Франциско передали шеф-повару приглашение присоединиться к ним.
Ален был кем угодно, только не трусом. Он посмотрел на часы и велел передать столику номер четыре, что выйдет к ним через четверть часа, когда закончится обслуживание.
Франциск, который как раз был трусом, несколько видоизменил его слова.
– Месье Дюфре ненадолго отлучился, но как только вернется, тут же подойдет к вам, – сообщил он Теодоро.
