Текст книги "Брачный офицер"

Автор книги: Энтони Капелла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 26 страниц)

Глава 45

Семьдесят миль – семьдесят миль отвоеванной земли, уже обчищенной до предела двумя армиями. Есть было нечего, но они шли и творили пищу из воздуха.

– Что ты приготовишь мне сегодня на ужин, Жемс?

– Сегодня… – в раздумье лицо его напряглось, задача была не из легких, – сегодня я приготовлю тебе антипасто с noci in camicia, с грецкими орехами в пармезановом масле.

– А грецкие орехи из Сорренто?

– Разумеется. В тонкой скорлупке и прямо с дерева. Ни какие-то там ссохшиеся, что у англичан в ходу.

– А масло ты как приготовишь?

– Ясное дело заранее. Заблаговременно – часа эдак за два до ужина, так чтобы аромат базилика и пармезана полнее слился с ореховым.

– Правильно, – кивает она, – жаль только, что есть мне сейчас хочется. Это потому что идем и идем. Может, сделаешь мне мисочку пасты? Чтоб побыстрее?

– Конечно! Как насчет fettuccine al limone?

– Отлично!

– Тогда иду кипятить воду, чтоб заложить fettuccine…

– Ты хочешь сказать, что пасту не сам приготовил? – перебивает она.

– Гм… Ну, положим, сам. А теперь тру цедру примерно с полудюжины лимонов.

– Про лимоны расскажи.

– Лимоны из Амальфи, разумеется, очень крупные, и такие бледно-желтые, почти белые. На вид – бр-р-р! Противные, толстокожие, ведь чем толще кожа, тем слаще сок.

– Вот именно.

– А теперь просто смешиваю лимонную цедру с маслом и сливками…

– Сливок сколько? – спрашивает она. – И сколько масла?

– Quando basta. Сколько нужно.

Она одобрительно кивает:

– Так. Жемс, когда-нибудь ты заделаешься настоящим поваром.

– Премного благодарен, – говорит он, неожиданно польщенный комплиментом. – А я подаю пасту сразу, как только сготовлю, может, чуть-чуть перца добавлю. Ну что?

– Очень вкусно, – говорит она. – Такой вкуснятины в жизни не ела. Знаешь, просто не представляю, останется ли у меня место для следующего блюда.

– L'appetito viene mangiando. Аппетит приходит во время еды.

Они взошли на гребень горы и там сделали короткий привал.

– Смотри, вон лес! – указала она вниз. – Надо туда спуститься. Может, отыщем грибов или даже каких-нибудь плодов.

– Давай, – соглашается он.

Он не напоминает ей, – это вовсе ни к чему, – что эти леса уже давно прочесаны солдатами или такими же беженцами, как они.

– Абрикосы на сладкое – совсем неплохо.

– Вкусные абрикосы родятся только на Везувии.

– Ах, я и забыл! Значит, проходим мимо. Вместо них пару груш, ну и, может быть, вино.

Они прилегли на теплом солнышке. Ливия снимает ботинки и трет воспаленные пятки.

– Держу пари, брачному офицеру явно не хватает его мотоцикла.

– Понятия не имею, чего не хватает брачному офицеру.

– Что так?

– Брачный офицер… теперь это совсем другой бедолага. Может, в данный момент он как раз разбирает мои бумаги, думая про себя, какой невыразимый бардак. Зола в шкафу для документов… жестянка из-под бисквита, полная денег для подкупа… и еще, Бог знает, что он скажет про мои отчеты, если удосужится в них заглянуть.

Некоторое время оба молчат. Потом Ливия робко прерывает молчание:

– Но если ты теперь не брачный офицер, то…

– Могу остаться в армии и могу жениться, на ком захочу. Да, такая мысль и мне приходила в голову. Одна есть загвоздка – необходимо разрешение командира. Но, думаю, я это устрою.

– Устроишь?

– Эрик не слишком обрадуется, что нам стало известно их отношение к коммунистам. Если я пригрожу, что подниму скандал, он позаботится, чтоб мы получили все, что захотим. Возможно, даже сумеем упрятать за решетку твоего жулика camorista, где ему и место.

– Какой ты находчивый, Жемс!

– А ты думала! – кивает он. – Но, как говорит Анджело, голодный желудок ко всем беспощаден. Твоя очередь готовить.

– Как насчет… скажем… печеных блинов, начиненных моццареллой и зеленой фасолью?

– Звучит заманчиво.

– Так. Сперва нам нужна отличная моццарелла, – говорит она.

Она встает, протягивает ему руку.

– К счастью, моццарелла у меня есть, от моей собственной bufala, которая поджидает нас впереди, докуда осталось совсем чуть-чуть.

Он встает, не выпуская ее руки, так они и продолжают идти рука в руке.

– Потом понадобятся отличные яйца для блинов. Но, к счастью, у нас есть одна замечательная курица. И еще нужно молоко, опять-таки возьмем от bufala, и чеснок, чтоб его ароматом пропиталась фасоль…

Эпилог

Время проходит.

Проходит время, и так как жаркое полуденное солнце и прохладные горные ночи поочередно поджаривают и охлаждают почерневший ландшафт Везувия, с ним происходят удивительные превращения.

Мало-помалу потоки остывшей лавы покрываются колониями лишайников – stereocaulon vesuvianum. Лишайник этот такой крохотный, что почти незаметен невооруженному глазу, но по мере своего роста он превращает лаву из черной в серебристо-серую. Там, где прошел лишайник, могут последовать за ним и другие растения – первым долгом, чернобыль, валериана и средиземноморский низкий кустарник, а вслед за ними и падуб, и береза, а также множество разновидностей абрикоса.

Постепенно шлак и зола, покрывавшие все вокруг толстым, похожим на грязный снег слоем, неминуемо разбиваются на поля и виноградники, попутно рассыпаясь и крошась, добавляя плодородия в плотную темную почву и придавая помидорам, кабачкам, баклажанам, фруктам и всяким плодам, что произрастают здесь, неповторимый аромат.

Время проходит.

Проходит время, но память в людях остается. Каждый год в годовщину победы они собираются в дорогих им местах – на аэродроме, у военного мемориала, в кафе на Французском мосту, на побережье, где высаживались и выжили, – а иные, кто был тогда с ними, нет.

Одним из мест сбора стала маленькая остерия, примостившаяся на горе Везувий, в деревушке под названием Фишино. Сюда приезжают избранные, и вы вряд ли увидите сообщение об этом в газетах или по телевидению. Но хоть собираются избранные, их немало. Они приезжают со всей Европы, и еще из Соединенных Штатов – ведь те, кто живут по ту сторону Атлантики, рады возможности время от времени снова возвращаться сюда, навещать родных в Неаполе.

Имена приезжающих мужчин – Берт, и Тед, и Ричард… Женщин… женщин зовут Альджиза, Виолетта, Сильвана и Джина. Они – невесты военного времени, итальянки, ставшие женами солдат союзных войск с разрешения военного начальства, данного с неохотой и в виде исключения.

Есть здесь и иные гости. Тут Анджело, в прошлом метрдотель «Зи Терезы», теперь уже давно на пенсии, со своей женой и шестнадцатью внуками. Здесь и Эрик Винченцо, который на вопрос, чем он сейчас занимается, вечно отвечает уклончиво, но который проживает в Лэнгли, штате Вирджиния, где располагается штабквартира ЦРУ. Еще здесь элегантная дама средних лет, неизменно, при любой погоде, разодетая в дорогие меха. Она приезжает в сопровождении своего супруга, миллионера-промышленника, который значительно моложе и который с неизменной вежливостью обращается к ней не иначе, как carissima. [71]71
  Зд.:«мое сокровище» (ит.).


[Закрыть]У нее один глаз живой, второй стеклянный. И она отзывается на имя «Элена».

Здесь и Мариза, или Dottore Пертини, как теперь нам следует ее величать. У нее уже давно процветающая лечебная практика в Боскотреказе, и общеизвестно, что от некоторых недугов, с которыми не справляется традиционная медицина, таких как боль в спине, артрит или супружеская неверность, она способна изготовить целебное средство, которое вы не найдете ни в одной аптеке.

Здесь и ее сестра. Теперь так же известная, как Dottore Пертини, хотя в данном случае это означает, что она окончила факультет политологии и получила степень доктора. И все же местный юрисконсульт с горячим нравом всегда найдет время, чтобы встать у плиты, в особенности, когда речь идет о столе, как сегодняшний, о празднике семьи и друзей.

Здесь же и ее супруг, который несколько замедленно проходит вдоль длинного стола на козлах, поставленного под деревьями на тенистой террасе, проверяя, все ли необходимое на месте. Скованность движений – результат старого ранения военных времен, однако это не мешает ему зорко следить, чтобы официанты подавали антипасто надлежащим образом, – ведь именно он заправляет теперь рестораном и фермой после смерти Нино, и именно благодаря его руководству ресторан стал знаменитым и вошел во все ресторанные справочники. Говорят, будто известно, что он сам время от времени помогает поварам готовить, и что его fettuccine al limone даже лучше, чем у Ливии. В качестве антипасто сегодня будет подана burrata: жирные, завернутые в листья асфоделя шарики моццареллы, приготовленной из молока его собственной, горячо любимой азиатской буйволицы, чье мычание изредка долетает из-за забора их небольшого пастбища рядом с домом.

Но у этой трапезы существует свой ритуал, и он исполняется каждый год со времени окончания войны. Когда гости подносят к столу свои бокалы со сверкающим prosecco, [72]72
  Искрящееся вино, типа шампанского (ит.).


[Закрыть]им прежде всего подают по миске жидкой, пустой похлебки. Она чуть питательней жижи из-под пасты, в ней плавают несколько простых фасолин, приправлена она слегка бараньим жиром, и, честно говоря, на вкус не слишком хороша. Самые юные участники сборища, – которые по возрасту вряд ли знают сами, что такое война, – морщат носы, и отодвигают миски, едва попробовав. Но старшие едят похлебку медленно и молча, и в глазах у них далекое воспоминание, так как вкус похлебки переносит их в другое время, воспоминания набегают толпой, наполняя застолье другими, ушедшими лицами.

Потом, когда похлебка съедена, подается моццарелла. Разливается вино; пальцы ломают хлеб. Начинаются разговоры, переходящие в споры, но постепенно возвращающиеся в прежнее спокойное русло. Цивилизация возобновляет свой естественный ход.

За столом есть и малые дети – десятки детей, так как сразу после войны грянул такой взрыв рождаемости, какого мир до сих пор не знал. Некоторые детишки слегка робеют, еще не привыкнув к тому, что разговоры ведутся сразу на нескольких языках. Застолье продолжается, и поскольку старшие, как видно, кроме своих разговоров ни о чем другом не помышляют, младшее поколение по одному выскальзывает из-за стола, собираются группками, и в зависимости от возраста и от пола, затевают игры, или слоняются со скучающим видом, или флиртуют друг с дружкой.

Время от времени их призывают за стол, к центру сборища, чтоб обменяться мнениями, или сунуть им в рот вкусненькое или просто привлечь к одному из многочисленных тостов, которые то и дело поднимаются за столом. И молодежь поднимает свои стаканы за победу, о которой не знает ничего, кроме того, что проходит в школе или слышит от родителей.

А если на глазах у молодых Ливия Пертини, когда мимо проходит муж, ласково касается его рукой, или он наклоняется к ней и мимоходом целует – привычно, почти безотчетно, прерывая разговор, чтоб коснуться губами ее губ, – молодые, конечно же, насмешливо-брезгливо морщатся или отпускают мелкие шуточки. Ведь они, знающие так мало о войне, о любви знают еще меньше. Так уж заведено: каждому поколению не возбраняется считать, что это открытие они сделают сами для себя.

К тому же им предстоит нечто куда завлекательней. Глядите, прибывает очередное блюдо: и повара триумфально выносят долгожданное абрикосовое dolce.

Выражение благодарности

Многие события и случаи из этой книги имели место в действительности и взяты мною из свидетельств современников, хотя моей целью был, прежде всего, не точный пересказ, а ощущение подлинности времени. Я главным образом отталкивался от замечательной книги Норманна Льюиса «Неаполь 1944 года», его дневника тех лет, когда он служил в армейской контрразведке. Приведу в качестве наиболее яркого примера отрывок из его записи от 5 апреля: «К данному моменту завершено расследование по двадцати восьми соискательницам разрешения на брак с нашими военнослужащими. Доказано, что двадцать две из них – проститутки… Надо как-то помочь этим просительницам оформить брак с нашими солдатами. Большинство из двадцати двух, получивших отказ, производят впечатление добрых, энергичных и хозяйственных женщин, к тому же внешне они весьма привлекательны».

Кроме того, Льюис был в 1944 году свидетелем извержения Везувия, которое, по свидетельствам многих очевидцев, могло быть намного разрушительней, если бы не операция по спасению населения, предпринятая американскими и британскими военными под командованием полковника Джеймса Кинкейда. По сути, от извержения больше всего пострадали городки Сан-Себастьяно и Масса, и еще оно уничтожило почти полностью эскадрилью бомбардировщиков В-25 на аэродроме в Терциньо. В настоящее время вблизи или вокруг вулкана проживает более миллиона человек: сейсмологи утверждают, что, возможно, ожидается очередное извержение.

Льюис также упоминает об «абсолютно идиотской идее диверсионного управления» отлавливать в Неаполе зараженных сифилисом проституток и отправлять их на относительно чистую от сифилиса немецкую территорию. Эта схема, которая уже до того имела некоторый успех во Франции, после нескольких попыток была отвергнута в Италии по причине резкого протеста причастных к этому женщин.

Я крайне благодарен сотрудникам Имперского военного музея в Лондоне, которые предоставили мне возможность изучить несколько неопубликованных отчетов о жизни в оккупированном Неаполе и даже снабдили меня картой города, каким он выглядел в результате бомбежек, единожды отпечатанной для отпускных военнослужащих. К счастью, «Зи Тереза» по-прежнему существует – недавно я лакомился там превосходным мини-осьминогом, тушенным в соке кальмаров с томатами.

Человек, утверждавший, что Бетховен – бельгиец, не выдуманное лицо, что следует из воспоминаний Э. М. Форстера, изложенных в его эссе 1958 года «Вид из несуществующей комнаты».

Цитаты в главе 19 взяты из двенадцатого издания книги «Супружеская жизнь» доктора Мэри Стоупс. К сороковым годам книга сделалась очень популярной, этот справочник по сексуальной жизни разошелся тиражом более миллиона экземпляров.

Я также отдаю дань книгам: «Ее словами» Софи Лорен, где описывается детство в военном Неаполе и Поццуоли; «Дорогая Франческа» Мэри Контини, где содержится много рецептов и воспоминаний о бабушке и деде, уроженцах Кампаньи; а также военным мемуарам – «Галерея» Джона Хорна Бернса, «От плаща до кинжала» Чарлза Макинтоша и «Рим, 1944» Рейли Тревельяна. В отношении неаполитанской кухни я пользовался источниками «Рецепты и воспоминания» Софи Лорен и «Полное собрание рецептов итальянской кухни» Антонио и Пришиллы Карлуччо. Огромное спасибо Джэми за рассказ об использовании шкафа для бумаг в качестве печки.

Предположение о том, что Служба Контрразведки (CIC) – впоследствии широко известная, как ЦРУ, – тайно пыталась препятствовать действиям коммунистически настроенных партизан, стало известно под названием «Операция Гладио». Я благодарен Блейзу Дагласу за то, что указал мне на это.

Некоторые мои друзья, в том числе Бобби Себайр и Питер Бегг, прочли рукопись и сделали свои замечания. Особая благодарность Тиму Райли, который не поскупился дать ответ на мое пожелание выслушать самую строгую критику.

Как-то за великолепным итальянским обедом мой агент Кэрэдок Кинг надоумил меня начать писать этот роман, а через полтора года за аналогичным обедом надоумил его закончить. Сомневаюсь, чтобы и первое, и второе было бы совершено без его помощи. Я также весьма признателен своему издателю из «Тайм Уорнер» Урсуле Макензи, которая убеждала меня писать все что мне хочется, и моему редактору Джо Дикинсон, которой пришлось терпеть меня – порой нетерпимого, – в результате чего книга «Брачный офицер» складывалась медленно.

Эту книгу я посвящаю своему отцу, представителю необыкновенного поколения юношей и девушек, решивших для себя в 1939 году, что демократия, порядочность и доброта стоят того, чтобы за них отдавать свои жизни. Ведь пока человечество продолжает рассказывать истории, история о них будет рассказываться и пересказываться, вдохновляя всех нас.