Текст книги "Тихая сила любви (СИ)"

Автор книги: Энн Рид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 29

Наступило следующее утро. Лучи солнца медленно пробирались сквозь белые занавески на кухне, где пахло кофе и корицей. Оля, одетая в мягкий серый свитер, сидела за столом и просматривала списки поставщиков для новой партии оборудования. Её разум пытался удержаться в рутине, но сердце всё равно было не на месте.

В дверь позвонили около десяти. Она подошла, и когда открыла – на пороге стояла Марина Юрьевна, мама Руслана. Та, кто два года назад встречала её с тёплой улыбкой и домашними пирогами, словно Оля была родной дочерью.

– Олечка… – голос женщины дрожал, но в глазах светилась неподдельная теплота. – Прости. За всё. За него… За то, что не уберегли. Но знай – несмотря на всё, что происходит между вами, т ы для нас никогда не станешь чужой. Мы тебя любим. Всей душой.

Слова пронзили сердце. Оля сжалась на долю секунды, а потом позволила себе… обняться. Тихо, осторожно, как будто сама себе запрещала верить в это тепло, чтобы снова не обжечься.

– Спасибо, – прошептала она. – За то, что не отстраняетесь.

Кирюша, взволнованный как перед Новым годом, уже прыгал у двери с рюкзаком. Он был весь в предвкушении – парк аттракционов манил его неоновой магией.

– Ты хорошо себя веди, защитник мой, – улыбнулась Оля, присев и прижав сына к себе. – И присматривай за бабушкой и дедушкой.

– Обещаю, мам! – радостно ответил он и, махнув рукой, исчез в лифте с бабушкой, дедушкой... и позже, как оказалось, с Русланом.

Погружённая в цифры, Оля разбирала поставки, подписывала документы, решала, какие модели печей обновить, когда раздался звонок. На экране – снова Марина Юрьевна.

– Олечка, здравствуй… Не сердись, но тут Руслан спросил… Можно ли ему увидеться с Кирюшей, на пару часов, просто погулять?

Оля замерла. Секунда, две. Внутри всё закололо – не больно, а как будто иголочками, на ощупь.

– Да, – ответила она. – Можно.

– Спасибо тебе, родная. Он… он очень старается. Я вижу.

Оля ничего не ответила и просто отключилась.

Вечером, когда солнце уже садилось за крыши домов, в дверь постучали. Сначала она услышала детский смех за стеной, потом знакомый голос.

Она открыла – и в дверях стоял Кирюша, сияющий, как солнце после грозы.

– МАМА! Это был ЛУЧШИЙ день! – Он кинулся ей на шею, а за ним, чуть сзади, стоял Руслан. Такой же высокий, чуть осунувшийся, сдержанный. Его глаза с тревогой и надеждой встретились с её.

– Спасибо, что привез сына, – холодно произнесла Оля и уже хотела закрыть дверь, как снизу донеслись голоса.

– Олечка! Подожди! – по лестнице поднимались родители Руслана. В руках – пакеты и термосумка.

– Мы заехали в одно чудесное место. Взяли тебе шашлык – горячий ещё, борщ домашний, лаваш. Ты только не готовь ничего сегодня. Отдохни. Правда.

Оля стояла, растерянная. На секунду у неё задрожали губы. Это всё было… так по-доброму. Так по-настоящему. И в то же время – невыносимо тяжело.

– Спасибо вам большое… – выдавила она и отступила вглубь квартиры.

За ужином Кирюша болтал без умолку, с такой детской непосредственностью, что сердце Оли то и дело сжималось и разжималось от эмоций:

– Мам, ты бы видела, как бабушка с дедушкой визжали на американских горках! А я – нет! Я смелый! Я тебя теперь защищать буду! – Он надул щёки. – И знаешь с нами еще был папа. Я ему сказал, что зол на него. Сильно! Потому что он обидел тебя. А он сказал, что понимает, что будет всё делать, чтобы ты его простила. Ну и ещё… мы ели вату, потом – шашлык! И папа сказал, что тебе тоже надо привезти, чтоб ты не готовила, а просто ела и улыбалась.

Оля слушала и не могла сказать ни слова. Лишь гладила мягкие волосы сына, глядя, как он с аппетитом доедает картошку с укропом. Он был её светом. Её опорой. Её маленьким мужчиной.

Позже, когда она уложила Кирюшу в кровать, поцеловала в тёплый лобик и закрыла за собой дверь, направилась на кухню. Села за стол, достала контейнер, открыла крышку.

Аромат горячего, сочного шашлыка наполнил всю комнату. Знакомый запах, такой домашний, любимый. Внутри неё что-то хрустнуло.

Он помнил. Руслан знал, как она обожает мясо. Что шашлык – её слабость. Что когда она злилась, он всегда смеялся и говорил: "Накормлю тебя мясом – и снова станешь доброй." Он знал все её мелочи. Все запахи, взгляды, привычки. И всё равно – сделал ей такую боль, что даже Петя, её первый муж, не оставил такой зияющей раны.

Оля не смогла взять даже кусочек. Только сидела и тихо плакала. Глядя в пустую стену, обхватив руками себя, как будто пыталась склеить трещины изнутри.

Он помнил всё. И всё уничтожил.

Но теперь… что бы он ни делал – назад дороги уже не было.

Пока нет.

Глава 30

С самого утра в голове у Руслана гудело – не от недосыпа, не от кофе, которого он налил себе уже третью чашку. Нет, это был какой-то внутренний гул, как будто душа вибрировала от ожидания. Он не знал, как Оля отнесётся к его просьбе – увидеться с Кирюшей. Но когда мама перезвонила и сказала тихо :"Она сказала – да" , – у него от сердца отвалился кусок тяжести.

Он не спал полночи, мысленно прокручивая этот день – каким он будет? Как не заплакать при встрече с сыном? Что сказать, чтобы не было фальши? Как смотреть в глаза матери своего ребёнка и не кричать от боли?

Но вот уже стояли у подъезда. Мама с отцом волновались, как перед выпускным. И вот – дверь открылась. Из подъезда вылетел Кирюша.Его маленькое солнце, его любимый мальчик.

Когда сын бросился ему на шею, Руслан почувствовал, что хоть какая-то часть души вернулась на место. Он сдержался, не показал, как тряслись руки. Просто прижал его крепко-крепко.

Парк был как сказка. Взрослые люди обычно не замечают, насколько мир наполнен чудесами – но когда ты держишь за руку ребёнка, всё выглядит иначе. Карусели, яркие шары, сладкая вата, смех, визг, музыка. Всё это накрывало Руслана лавиной воспоминаний о том, как когда-то мечтал – чтобы у него была семья.

Они катались на колесе обозрения, откуда город казался игрушечным. Кирюша орал на американских горках, а дедушка терял кепку. Бабушка визжала громче всех, но смеялась так искренне, что Руслан не помнил, когда в последний раз слышал её такой. Семья. Пусть и не полная сегодня. Но она – была.

Он смотрел, как Кирюша держит бабушку за руку, как смеётся, как рассказывает истории про садик, и сердце его щемило от любви. Такой, от которой разрывает на части, потому что ты сам же её разрушил.

После парка он предложил:

– Может, заедем перекусить? Я знаю одно место, где делают настоящий шашлык. Такой, как Оля любит...

Он замолчал. Мама глянула на него с грустью, но одобрительно кивнула:

– Поехали.

Кафе было небольшим, у дороги. Они взяли шашлык, лаваш, свежий борщ в контейнере – всё горячее, пахнущее, домашнее. Руслан упаковал аккуратно в сумку, тихо сказал:

– Оле. Чтобы не готовила. Чтобы… просто поела и… хоть чуть-чуть почувствовала, что её любят.

Вечером, когда они поднялись к ней домой, Руслан снова стоял у её двери. За руку он держал Кирюшу а внутри – раскаяние, которое не давало дышать. Оля открыла. Такая же сдержанная, холодная, как лёд. Сын тут же бросился к Оле и начал рассказывать, какой чудесный день они провели в парке.

Оля посмотрела на Руслана и сказала:

– Спасибо, что привез сына.

Хотелось сказать тысячу слов. Схватить за руки. Сказать, что он умирает без неё. Что он всё понимает. Что он не имеет права просить, но просит. Но её взгляд – такой усталый, такой равнодушный – поставил точку. Не время. Ещё не время.

А потом подошли родители. Сказали про шашлык, про борщ, как будто пытались передать хоть что-то – заботу, тепло, покаяние. Оля взяла пакеты, поблагодарила. Без улыбки, но вежливо. И это, пожалуй, было единственным облегчением за весь день.

За ужином, пока Руслан сидел в машине под окнами, он представлял, как Кирюша рассказывает ей про день, про аттракционы, про страхи бабушки, про то, как папа пообещал, что сделает всё, чтобы мама его простила.

Он сидел в машине, слушал радио, но не слышал ничего. Только стук сердца. Тот самый ритм, который теперь звучал в одном темпе с его болью.

Он знал – всё это ещё не прощение. Но это было что-то. Это был день, когда он снова почувствовал себя отцом. Мужем – пусть почти бывшим, пусть опоздавшим, но всё ещё любящим. Он в очередной раз начал корить себя за слова, сказанные Оле в тот день. Каждый раз он как мысленную жвачку не мог выкинуть. Он прочитал потом, что женщина может и умереть от кровотечения. Руслан понимал, что нужно как-то остановиться и дать себе выдохнуть. Но как? Когда внутри все сжимается при виде Оли и Кирюши.

На работе все складывалось хорошо: новые проекта, новые партнеры. Многие посмотрели пресс-конференцию и говорили, что после таких слов и публичного извинения его жена просто обязана простить. Но никто не знал, за какой поступок он просит прощение. Ваня старался избегать его в офисе. Если видел, то уходил в свой кабинет или в другой конец коридора. Руслан чуствовал себя прокаженным.

Как вновь быть в жизни той, что любишь что трясучки. Если ей противны не просто его прикосновения, а его присутсвие.

Мысли кружились по кругу. И потом пришла идея.

– Мам, вы не спите еще?

– Нет, милый, смотрим фотографии из парка. Что-то случилось?

– Мам...а ты можешь предложить Оле поехать куда-то отдохнуть с Кирюшей? Или вдруг она захочет взять вас. Я все оплачу. Она кроме больничных стен и своей работы ничего не видела. А я временно поставлю своего заместителя на период отдыха. А сам буду помогать Оле в кондитерской в ее отсуствие.

– Сынок, я поговорю с Олей завтра, но не думаю, что она согласится. Мы бы, конечно, с папой помогли ей. Взяли бы на себя Кирюшу. Ты же знаешь, как сильно мы его любим.

– Мам, хотя бы попытайся. Я ее так люблю, мам...А что если это правда конец? Я не знаю, как мне быть. Я каждый день сжираю себя изнутри, сколько раз прокручивал события того дня...

– Прости меня, сынок, я тогда на тебя накинулась. Да, ты виноват. Но я вижу, как тебе тяжело, как Оле больно. Может быть, чуть позже все наладится. И вы снова станете семьей.

Пожелав родителям спокойной ночи, Руслан поехал в свою квартиру. Которая еще совсем недавно была полна любви и счастья, цветочными ароматоми Оли, запахом свежей выпечки, был слышен заливистый детский смех.

Глава 31

Телефонный звонок раздался в середине дня, когда Оля только закончила украшать торт для постоянной клиентки. Мама Руслана позвонила с тем самым особенным тоном, где слышалось и волнение, и осторожность.

– Олечка, здравствуй, милая, – сказала она тихо, словно боялась, что любое неверное слово заставит Олю повесить трубку. – Как ты, как себя чувствуешь? Руслан хотел предложить себе съездить отдохнуть куда ты хочешь с Кирюшей. Чтобы немного сменить обстановку.

Оля вытерла руки о полотенце, устало присела на стул. Голос её был спокойный, но в нём звучала сдержанная тяжесть:

– Здравствуйте. Всё нормально. Работаем, заказов много. Девочки и так без меня едва успевают, а если я уеду… они и обеда не увидят. Тут всё на мне держится. Какой уж тут отдых.

– Но, Оленька, – мягко продолжала свекровь, – ты ведь тоже человек. У тебя не только обязанности, у тебя есть сердце. А сердце… оно же не железное. Работа – это хорошо, но она не лечит, она только прячет боль. А потом она возвращается вдвое сильнее. Ты должна хоть чуть-чуть подумать о себе.

Оля молчала. Внутри что-то дернулось от этих слов – ведь она действительно загоняла себя в работу, словно в спасательный круг. Но отдохнуть? Позволить себе остановиться? Она боялась, что тогда всё хлынет с новой силой.

– Я бы… – наконец произнесла она, тяжело вздыхая. – Я бы, может, и съездила куда-то. Но только ненадолго. Лена давно зовёт к себе за город. Там лес, баня, шашлыки… Просто подышать воздухом. С ней было бы проще.

На том конце провода послышалась улыбка:

– Вот и замечательно! С Леной вам будет легко, как всегда. А мы с дедом с радостью побудем с Кирюшей. Он же наш свет в окошке. И Руслан тоже рядом будет, поиграет с ним, погуляет. Не волнуйся, мы справимся.

Оля впервые за разговор ответила чуть мягче:

– Спасибо. Правда. Мне это нужно.

В тот же вечер она позвонила Лене:

– Лен, ну что, твое предложение ещё в силе? Про баню и шашлыки?

Подруга загоготала в трубку так, что у Оли непроизвольно вырвалась улыбка:

– Конечно, в силе! Я только этого и жду. Поехали вдвоём. Будем вино пить, смеяться, болтать. Мужики пусть сами возятся с детьми, а мы с тобой – настоящие королевы выходных!

Оля смеялась вместе с ней, и в этот момент почувствовала, что тяжесть в груди чуть-чуть отпустила.

Рабочая неделя пролетела в вечном круговороте: звонки, клиенты, крем, тесто, запахи ванили и шоколада. Она падала вечером без сил, но всё же внутри теплилась мысль, что впереди – те самые выходные, где можно будет просто вдохнуть полной грудью и, может быть, на миг забыть обо всём.

И вот настала суббота. У подъезда уже стояла машина. Руслан вышел навстречу. На нём было простое тёмное пальто, волосы чуть растрёпаны, будто он плохо спал. Взгляд – усталый, но в то же время полный ожидания.

– Привет, – сказал он негромко.

– Привет, – ответила Оля сухо. Она держала в руках аккуратную сумку. – Здесь одежда, сменка, игрушки. Сладким сильно не корми, смотри, чтобы был тепло одет.

Руслан кивнул.

– Кирюша, садись в машину, – сказал он сыну. – Я с мамой минутку поговорю.

Мальчик повиновался, и на мгновение воздух между бывшими супругами стал густым и неподвижным.

Руслан глубоко вдохнул, будто собирался прыгнуть в холодную воду:

– Оля… Я очень скучаю. Без тебя и Кирюши моя квартира – как пустой отель. Там ничего нет. Только стены. Я каждую ночь думаю о том дне… о словах, которые сказал. Я всё прокручиваю в голове снова и снова, пока не засну. Если есть хоть малейший шанс… хоть крошечный… я сделаю всё. Всё, что угодно. Только дай возможность.

Глаза его блестели – но не от злости, а от боли. Он не прятался, не играл. Просто говорил так, как чувствовал.

Но Оля смотрела на него холодно, твёрдо. Словно все чувства в ней сгорели в одном пожаре.

– Дай мне развод, Руслан, – сказала она тихо, но так отчётливо, что каждое слово резануло по живому. – Нужно жить дальше. Я не могу даже смотреть на тебя без того, чтобы сердце не сжималось. А быть вместе – это не просто сидеть рядом. Это касаться, доверять, любить. А ты всё это выжег. До пепла.

Она развернулась и ушла в подъезд, не оглянувшись.

Руслан ещё мгновение стоял, будто его ударили в грудь. Потом, тяжело сглотнув, вернулся к машине. Руки дрожали, когда он брался за руль.

Кирюша, сидя на заднем сиденье, тихо сказал:

– Пап… Я ночью слышал, как мама плакала. Она думала, что я сплю. Но я всё слышал. Я не хочу, чтобы мама плакала. Помирись с ней, ладно? Пожалуйста.

Слова сына были как нож. Руслан чувствовал себя ничтожным, сломанным. Но сыну он не мог показать это. Он выдавил улыбку и кивнул:

– Я обещаю тебе, малой. Мы снова будем семьёй. Я сделаю всё.

Он сам не знал, откуда взял силы произнести это. Но в глазах сына мелькнула искорка веры. И ради этой искорки Руслан был готов стоять до конца, даже если сам давно чувствовал себя человеком, потерявшим право на счастье.

Глава 32

Лена подъехала к подъезду с шумом и весёлым сигналом. Её старенькая «Шкода» сияла чистыми окнами, в багажнике уже гремели пакеты с едой и бутылка вина, а сама она высунулась из окна, маша рукой:

– Ну что, красотка, готова? Сегодня мы с тобой устроим райские выходные!

Оля спустилась с аккуратной сумкой. На лице её была осторожная улыбка, но глаза выдавали усталость. Всё же, садясь в машину, она почувствовала лёгкое волнение – как школьница, сбежавшая на каникулы.

– Если честно, я так отвыкла отдыхать, что даже не знаю, как это делается, – призналась она.

– Расслабься, – махнула рукой Лена. – Я – твой персональный гид по счастью.

Они выехали за город. Дорога уходила между полями и лесами, и с каждой минутой воздух становился чище, небо ярче, а сердца – легче. Лена включила радио, и заиграла старая песня из их юности.

– Помнишь? – воскликнула Лена. – Мы же под неё танцевали на выпускном!

Оля сначала смутилась, но потом вдруг начала подпевать. Лена прибавила звук, и через минуту они обе уже хохотали, крича слова песни в открытые окна, словно две подростки. Ветер развевал волосы, пальцы постукивали в такт по панели, и на время они обе забыли обо всём.

– Боже, как же этого не хватало, – вздохнула Оля, смеясь сквозь слёзы. – Я думала, я разучилась радоваться.

– Всё у тебя впереди, – уверенно сказала Лена, и её глаза сверкнули.

Домик Лены встретил их ароматом свежей древесины и зелёной травы. Небольшая банька с пристроенным бассейном, мангал на веранде – всё выглядело так, будто само место звало отдохнуть.

– Пошли, – Лена подмигнула. – Начнём с парилки, а потом в воду.

Баня была жаркой, но приятной. Горячий пар густыми клубами поднимался к потолку, окутывал тело. Капли пота катились по коже, и казалось, что вместе с ними уходят тревоги, тяжесть, внутренний холод.

Оля сидела на верхней полке, обняв колени, и впервые за долгое время позволила себе расслабиться.

– Чувствую, будто я снова живая, – сказала она, прикрыв глаза.

– А ты и есть живая, – отозвалась Лена. – Только забываешь об этом.

Они смеялись, поливали камни водой, пока пар не становился таким густым, что дышать было трудно. А потом, визжа, выскочили во двор и прыгнули в бассейн.

Холодная вода обожгла кожу, дыхание перехватило, но тут же стало так легко и весело, что они обе визжали, как девчонки. Плескались, брызгались, ныряли, а потом, выбравшись на край бассейна, лежали, смотрели в небо и смеялись без причины.

– Вот оно, счастье, – сказала Лена, поднимая бокал вина, когда они устроились на веранде. – За нас, за то, что мы ещё умеем радоваться.

Оля улыбнулась, сделала глоток, почувствовала, как приятное тепло разливается по телу.

– Оля, – Лена вдруг стала серьёзной. – А как ты? Правда. Не как обычно отвечаешь «нормально», а честно.

Оля замолчала. Ветер колыхал волосы, в воздухе пахло дымком. Она посмотрела в бокал, потом в лес и наконец произнесла:

– Я сломана внутри. Понимаешь? Как будто всё во мне разбилось, и я хожу по осколкам. Снаружи я работаю, улыбаюсь, делаю торты… А внутри всё мёртвое.

Лена тихо кивнула.

– А Руслан? Ты… ты его всё ещё любишь?

Оля прикрыла глаза, тяжело выдохнула.

– Люблю. Но это ничего не меняет. Я не могу простить. Я даже смотреть на него не могу без того, чтобы всё не оживало заново. Его слова в тот день. Как можно простить потерю ребенка?

Лена положила руку ей на плечо.

– Ты сильнее, чем думаешь.

Оля усмехнулась сквозь слёзы:

– Я устала быть сильной.

Они выпили ещё вина, и постепенно разговор стал легче. Музыка играла с телефона, и девушки начали танцевать прямо на веранде – босиком, смеясь, кружась, расплёскивая бокалы. Звёзды горели над головой, воздух был наполнен смехом и свободой.

А потом, вымотанные, они рухнули на диван, прижавшись друг к другу, и уснули прямо в одежде, с улыбками на усталых лицах.

******

В это время Кирюша проводил день с отцом и бабушкой с дедом.

Сначала они пошли гулять в парк. Солнце пробивалось сквозь листву, птицы пели, а Кирюша, как маленький моторчик, бегал то вперёд, то назад, кричал:

– Папа, смотри! Дедушка, я первый!

Руслан не мог отвести от него глаз. Его смех, его звонкий голос – всё это было как лекарство.

Потом бабушка предложила:

– А поехали в батутный центр!

Идея была принята с восторгом.

Батутный центр встретил их громкой музыкой и визгами детей. Кирюша тут же разулся и бросился прыгать. Его лицо светилось счастьем: он кувыркался, падал, вставал, снова прыгал.

– Папа, давай со мной! – крикнул он.

Руслан тоже залез на батут. Сначала неловко, как взрослый, а потом, глядя на сына, засмеялся и начал прыгать вместе с ним. Кирюша визжал от восторга, бабушка хлопала в ладоши, а дедушка снимал всё на телефон, ворча:

– Вот так и живём, молодёжь веселится, а я оператор!

Они провели там несколько часов. Уставшие, вспотевшие, но счастливые. Кирюша ел мороженое, размазывая его по щекам, и рассказывал деду, что папа прыгал хуже, чем он.

Руслан смотрел на родителей, на сына и думал, что в эти моменты жизнь всё ещё прекрасна. Что бы ни случилось, у него есть сын. Есть семья. Пусть не та, о которой он мечтал, но всё же.

И он снова дал себе обещание: он не сдастся. Он будет бороться, пока есть хоть искра надежды.

Той ночью Оля и Лена спали крепко, обнявшись, словно две сестры. А Кирюша заснул в машине, прижавшись к папиному плечу, усталый, но счастливый.

И только Руслан не спал. Он сидел на кухне родительской квартиры, смотрел на спящего сына и думал: «Как же я умудрился всё испортить. Но я всё исправлю. Я обязан».