Текст книги "Чума из космического пространства (ЛП)"

Автор книги: Эндо Биндер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Эндо Биндер. Чума из космического пространства

© Eando Binder (as John Coleridge). Doom from the Void, «Science Fiction», June 1940

– Разумеется, нет, Том! – отозвался Джеральд Бэнкс, сидя в тени тента, укрывавшего его от солнца.

– Но почему, дядя? – с жаром возразил молодой человек. –Нет ни одной причины, по которой мы с Джойсом не могли бы остаться: мы оба уже доказали, что прекрасно переносим марсианскую атмосферу. Ни у одного из нас нет и признака той легочной хвори, которая поражает на этой планете некоторых землян.

Джеральд Бэнкс, агент Марсианской горнодобывающей компании, оценивающе посмотрел на двух рослых, загорелых юношей, стоявших перед ним. Его радовало, с какой легкостью они смирились с неудобствами жизни на этой планете с ее знойными, слепяще-яркими днями и прохладными, ветренными ночами. Он взял их с собой лишь из-за их неуемного желания повидать другой мир – возможности, недоступной большинству жителей Земли. И вот теперь, когда пришло время возвращаться, его своенравный племянник и его неразлучный дружок, схожий с ним и по возрасту, и по нраву, вознамерились остаться!

– Но подумай хорошенько, Том, – продолжал дядя, все еще не желая смириться с этой затеей. – Подумай, что скажет твой отец! Ты с таким трудом выпросил у него согласие прилететь сюда всего на каких-то пять коротких недель. Что он скажет мне, если я вернусь без тебя?

– И что он может сказать? – с торжествующей усмешкой воскликнул Том, покосившись на своего друга Джойса, молча стоявшего рядом. – Если он будет возражать, скажи ему, пусть пришлет мне радиограмму!

При этой нелепой мысли Том громко расхохотался, и его приятель поспешил поддержать его.

– Но если серьезно, дядя, – продолжил он. – Не волнуйся ты об этом! Папа у меня человек неплохой. Сначала, когда ты ему скажешь, он, конечно, пошумит и поворчит, а потом махнет рукой и забудет об этом.

Повисла пауза, Бэнкс нерешительно огляделся. Неподалеку кипела жизнь шахтерского лагеря: потные рабочие – большей частью марсиане, – огромные подъемные краны, снующие грузовики, доверху нагруженные рудой, и бесчисленные движущиеся части всевозможных машин. Затем он снова перевел исполненный сомнений взгляд на двоих юнцов.

Том Бэнкс был превосходным образцом мужской силы и здоровья – высокий, гибкий, крепко сложенный. Волевой подбородок и дерзкий взгляд голубых глаз говорили о решительности и несгибаемости. Он был отнюдь не дурен собой: тонко очерченный нос, черные брови и густая копна светлых волос, удачно оттенявшая его темно-бронзовую от загара кожу. Но в его лице и осанке было больше твердости, чем добродушия.

Его близкий друг и доверенное лицо, Джойс Колдуэлл, был сложен изящнее, а черты его лица отличались большей мягкостью. Из-под копны вьющихся от природы волос мягко и дружелюбно смотрели тёмные, живые глаза. У него не было ни той суровой складки губ, что отличала Тома, ни его волевой линии подбородка. Главным его достоинством было добродушие.

– Том, – наконец тихо произнес дядя. – Ты, кажется, забываешь, что находишься на чужой планете, о которой мы знаем до обидного мало, несмотря на те пятьдесят лет, что земляне летают сюда. Здесь хватает опасностей и помимо упомянутой тобой легочной хвори: частые метеориты, которые эта планета притягивает из близко расположенного пояса астероидов, ядовитые пустынные твари, свирепые аборигены, обитающие всего в нескольких милях отсюда, палящее солнце, никогда не скрывающееся за облаками, суровые марсианские зимы…

– Постой, дядя! – воскликнул Том. – Не сгущай краски только ради того, чтобы настоять на своём. Я признаю все эти опасности, но, кроме метеоритов, любую из них можно встретить и в тропиках нашей старушки Земли. Я всегда собирался забраться в земные джунгли, так что отец должен понимать: чего-нибудь в этом роде всё равно не избежать – здесь ли, на Земле ли. Ну, дядя, неужели ты…

– Через несколько месяцев тебе нужно возвращаться в университет, – перебил его Бэнкс, тем более что напористые речи молодого человека уже сметали все его доводы. Бэнкса едва ли можно было за это винить: он души не чаял в своем сильном, энергичном племяннике и ни при каких обстоятельствах не мог оставаться равнодушным к его судьбе.

– Университет! – Том пренебрежительно взмахнул рукой. – Да эта планета сама по себе университет! А протирание штанов за книжками может и подождать.

– А как же Джойс? – в отчаянии бросил Бэнкс. – Я должен взять на себя ответственность за то, что оставлю его здесь, не зная, какая судьба его ждёт? Его отец – мой добрый друг. Как я посмотрю ему в глаза, если…

– Вы за это не беспокойтесь, мистер Бэнкс, – впервые подал голос Джойс. – Мой отец знает: где Том, там и я. Так что вся ваша ответственность распространяется только на него.

Джеральд Бэнкс был побеждён и понимал это. Ещё до того, как он заговорил, по его виду стало ясно, что он сдался, и на губах обоих молодых людей заиграли улыбки.

– Что ж, видит бог, с вами сладить не проще, чем с дикими кабанами! Но учтите, парни, я опишу вашим отцам все без обиняков – как именно всё было! Эх, наказание на мою голову – возиться с такими своенравными юнцами, как вы оба! Надеюсь, когда я улечу, шальной метеорит шмякнется футах в десяти от вас и собьёт с вас хоть каплю этой вашей беспредельной самоуверенности.

Но Бэнкс улыбался. В глубине души он гордился ими. Немногие юноши обладали такой отвагой и жаждой приключений, как эти два пышущих энергией представителя человеческого рода. И когда они в порыве бурной радости принялись хлопать его по спине, трясти руку и шутливо тормошить его, он почувствовал прилив радости и гордости, пусть даже ему и пришлось поправлять помятую одежду и вытирать вспотевший лоб после того, как парни с ликованием выскочили из-под навеса от солнца.

– Откровенно говоря, всё это меня очень тревожит!

Эти слова произнес Гул Акул – марсианин, с которым Том и Джойс успели крепко сдружиться за те два года, что провели на Марсе после возвращения Джеральда Бэнкса на Землю. Будучи сыном одного из марсианских агентов Марсианской горнодобывающей компании, он всю жизнь прожил в земном поселении на окраине Пустыни Шепотов. Он говорил по-английски почти без характерного марсианского шипения и до поразительной степени «оземлянился». Только по внешнему облику в нем можно было распознать уроженца Марса, ибо о Зеленом мире (Земле) он знал не меньше, чем о своей родной планете.

– А когда впервые появилась эта чума? – спросил Том, лениво потягиваясь после вылазки в дикие земли северных холмов, располагавшихся примерно в сотне миль от шахтерского лагеря.

– Когда? – переспросил Гул, оборачиваясь к своему брату Норку.

Норк, тоже хорошо знавший язык и обычаи землян, немного подумал.

– Думаю, как о чуме о ней заговорили примерно джарк[1]1
  Джарк – марсианский год, равный 687 земным суткам. (Прим. автора)


[Закрыть] назад.

– Как раз когда дядя уехал, – заметил Том, обращаясь к Джойсу. Затем снова повернулся к братьям. – Вы говорите, для землян она, похоже, не опасна?

– Да, как это ни странно, – отозвался Гул. – У моих сородичей в заражённой области начинается лихорадка, они три дня лежат в муках, а затем умирают. Ваши немного кашляют, несколько дней чувствуют себя скверно, а затем совершенно выздоравливают. Мы знаем, что для землян болезнь не смертельна: есть местность, где погибли все марсиане, но все земляне до сих пор живы.

Гул и Норк были глубоко опечалены происходящим. В тот же день в лагерь пришли вести о полном вымирании населения марсианского городка на другой стороне планеты, где чума, по-видимому, уже прочно обосновалась. На их необычных лицах с заостренными носами читалась сильная тревога.

Том и Джойс слишком привыкли к облику марсиан, чтобы замечать странности во внешности своих товарищей. Когда они почти два года назад впервые ступили на Марс, при виде местных жителей они едва не согнулись пополам от хохота. Это были высокие существа с головами, казавшимися сплошным носом, ушами, похожими на бараньи рога, большими кроткими глазами, огромными бочкообразными грудными клетками и невероятно длинными руками с двумя локтями на каждой. Короткие ноги с широкими ступнями крепились ко второму туловищу, расположенному под громадной грудной клеткой. Двое молодых отпускников поначалу прозвали их «рыбьими мордами», пока не узнали их поближе. Их уважение к добродушным и умным марсианам росло по мере того, как исчезало удивление их внешним видом.

– А что по этому поводу говорят в авторитетных кругах? – спросил Джойс, имея в виду чуму.

– Ну, они считают, что это заболевание лёгких. Возбудитель болезни до сих пор не обнаружен, хотя многие ученые сейчас бьются над этой задачей, пытаясь остановить опустошительный мор. Ни профилактических средств, ни лекарств пока не найдено.

Закончив, Гул печально покачал головой.

– А они не пытались выяснить, откуда взялись эти возбудители? Ведь они непременно должны откуда-то взяться, тем более что раньше эта болезнь на планете не встречалась.

– Мне ужасно неловко говорить вам это, – медленно произнес Гул, и его лицо заметно пожелтело – так марсиане проявляют смущение, подобно тому как земляне краснеют. – Но ходят слухи, что… что этот возбудитель – порождение… порождение Земли!

– Земли! – хором повторили молодые земляне.

– Понимаете, дело вот в чем, – продолжал Гул, желтея еще сильнее. – Прежде чем я продолжу, я хочу заверить вас, Том и Джойс, что сам я ни на грош не верю в эту чушь. И Норк тоже. Но так или иначе, некоторые из моих соплеменников говорят, что микроб-возбудитель был завезен с Земли и распространен здесь, на Марсе…

– Да продолжай же! – коротко бросил Том, когда Гул сделал паузу.

– …чтобы истребить нас, марсиан, и чтобы земляне могли заполучить планету в свое полное распоряжение!

Том и Джойс потрясенно переглянулись. Когда они снова посмотрели на братьев, те в замешательстве опустили головы.

– Том, Джойс! – воскликнул Гул, нарушая ледяное молчание. – Я хочу, чтобы вы знали: как я уже сказал, я считаю эту мысль полнейшим абсурдом. Пожалуйста, не думайте, будто я пытаюсь упрекнуть вас в чем-то…

– Нет, нет, вовсе нет, – заверил их Том. – Если подумать, я не могу винить ваших сородичей за такие подозрения. Мы, земляне, если хотим быть беспристрастными, должны признать, что нередко наши собратья проявляли неслыханную жадность, набрасываясь на богатейшие залежи руды в пустынях. И их поведение далеко не всегда было безупречным. К тому же любому, кто над этим задумается, покажется странным, что чума поражает ТОЛЬКО марсиан! Судя по всему, я едва ли могу осуждать твой народ за подобные подозрения.

– Но это же просто бред какой-то! – пылко заявил Джойс. – Допустить хоть на секунду, что люди с Земли опустились бы до столь низкого, гнусного злодеяния ради какой-то руды! Начнем с того, что правительство Марса всегда позволяло земным компаниям разрабатывать месторождения практически без единого возражения, и условия всегда были самыми мягкими. На мой взгляд, для подобного обвинения нет ни единой веской причины.

– И все же не забывайте, – вставил Гул, – что самые богатые месторождения до сих пор находятся под контролем моего народа, особенно радиевые рудники. Наше правительство предоставило землянам право разрабатывать залежи полезных ископаемых лишь потому, что необходимость никогда не заставляла нас самим осваивать их: они окружены пустынями, а условия там довольно суровые. Радикалы, обвиняющие Землю в этом преступлении, утверждают, что земляне давно зарятся на гораздо более богатые и удобно расположенные рудные залежи плоскогорий, которые сейчас принадлежат марсианам.

– Но ни мы, ни какой-либо здравомыслящий марсианин ни при каких обстоятельствах не станем считать, что именно это стало причиной появления чумы, – добавил Норк.

– Разумеется, нет, – согласился Гул. – Однако дело принимает опасный оборот. Чума распространяется всё шире; я слышал, между марсианскими радикалами и земными послами уже вспыхивали жаркие споры; и трудно сказать, чем обернется всё это дело.

– Это может привести к войне! – вдруг воскликнул Том. – А хуже этого ничего не придумаешь. Простите за откровенность, Гул и Норк, но Земля с её превосходством в вооружении и военным опытом – вы ведь знаете, мы на Земле всегда воевали, тогда как вы, марсиане, жили одной семьёй, – разгромит Марс, а это, как нетрудно догадаться, не решит проблему.

Все четверо в смятении переглянулись. В словах Тома слишком ясно проступали трагические последствия, которые неминуемо последуют за чумой, если она и дальше продолжит своё распространение: два мира окажутся втянутыми в войну; два народа, долгое время жившие в дружбе и согласии, вцепятся друг другу в глотки; бронированные армии двух цивилизаций сойдутся в конфликте, который может обернуться полным уничтожением одной из них и лишь кровавой, горькой победой для другой.

Эти четверо, представители двух разных миров, успевшие за два года стать близкими друзьями и неразлучными товарищами во множестве веселых охотничьих вылазок и походов по манящим диким просторам неизведанных областей, внезапно почувствовали, как между ними выросла незримая стена, что их грубо отталкивает друг от друга нечто незримое, чему они не в силах противостоять. Дружба всегда отступает на второй план перед верностью собственной расе. Они с ужасом всматривались в сгущающийся мрак будущего.

В неизвестность

Несколько дней спустя Том предложил сделать привал у журчащего ручья, под раскидистым марсианским зилтом – местным древовидным кустарником. Четверо друзей, на время позабыв о сгущающейся туче надвигающейся глобальной катастрофы, отправились в прохладный холмистый район к северу от шахтерского лагеря – на своего рода пикник.

Они с радостью сняли рюкзаки, избавившись наконец от натиравших плечи лямок, вытерли потные лица и напились воды. Через пару минут они уже вольготно разлеглись на мягком мху, с аппетитом уплетая припасы, ведя неспешные разговоры и пребывая в полном ладу со всем миром. И тут Том разрушил очарование момента.

– Ты на днях говорил, Гул, что очаг чумы, по-видимому, находится на плато Прунц, почти на противоположной стороне Марса?

Братья-марсиане, только что посмеивавшиеся над выходками Джойса, подбрасывавшего кусочки еды и ловившего их ртом, мгновенно перестали улыбаться. Джойс с досадой посмотрел на друга за то, что тот вновь затронул эту болезненную тему.

– Да, так и есть, – ответил Гул. – Регион плато Прунц первым принял на себя удар мора. И уже оттуда зараза расползлась во все стороны.

– А этот регион чем-то отличается от остальной территории Марса?

– Да. Из-за своего географического положения он находится в самом центре вихревых воздушных потоков. С плато во все стороны тянутся длинные рукава слабых, но постоянных ветров.

– А эта болезнь заразна?

– Это самое странное, Том, – ответил Гул. – Проведенные тесты доказали, что она не заразна. От одного к другому не передаётся, а словно возникает из ниоткуда, выкашивая сразу целые поселения.

– Да брось ты, Том! – раздраженно выпалил Джойс. – Какой смысл опять поднимать и мусолить такую мрачную тему? Мы все равно ничего не можем с этим поделать. Чему быть, того не миновать. Ради нашего же спокойствия забудь ты про эту чуму и дай нам насладиться отдыхом, как следует. Уж нас-то четверых это наверняка не коснётся – во всяком случае, ещё долго.

Том вскочил на ноги. Его голубые глаза гневно вспыхнули и широко распахнулись.

– Еще как коснется! И очень скоро! Неужели ты не видишь, что катастрофа надвигается, и надвигается стремительно? Норк вчера перевел мне бюллетень; в нем говорилось, что при нынешних темпах распространения чумы не пройдет и шести джарков, как марсианская раса полностью вымрет. Но еще до того, как это случится, разразится война! Обезумев от опустошения, вызванного чумой, утратив способность здраво мыслить перед лицом страшной угрозы полного вымирания, марсиане поднимутся на войну против Земли, решив, что именно земляне виновны в распространении этой заразы. Ты что, хочешь дождаться этого? Неужели все вы хотите увидеть, как рушатся прекрасные города Марса – эти сказочные, словно сотканные из паутины здания, один лишь взгляд на которые дарит невыразимое умиротворение? Хотите увидеть, как счастливый, процветающий народ канет в небытие? Ты, Джойс, хочешь увидеть, как Земля, залитая кровью, до скончания веков будет нести на себе клеймо убийцы?

Том редко вспыхивал подобным образом, и Джойс в изумлении уставился на него. Он долго смотрел, как друг стоит перед ними, размахивая руками и продолжая в том же духе живописать ужас, который окутает оба мира из-за смертоносной, коварной чумы.

– Но, Том! – наконец перебил его Джойс. – Что, скажи на милость, мы-то можем с этим поделать?

Том весь подобрался. Когда он снова заговорил, голос его был тихим, а слова звучали многозначительно и грозно.

– Гул, Норк, Джойс… Я долго размышлял обо всем этом. Может, я заблуждающийся дурак, а может, вижу то, чего не замечают другие, но разве никому в голову не приходило, что эта болезнь – дьявольская попытка инопланетных существ захватить нашу планету?

Джойс расхохотался.

– Том, с твоей фантазией тебе бы книжки писать!

Том продолжил, словно не заметив его реплики:

– Да послушайте же меня! Из четырёх внутренних планет Марс – самая дальняя от Солнца. Предположим, что захватчики хотят покорить все четыре планеты. Разве не логично было бы начать с Марса, самой дальней из них? А теперь подумайте вот о чем: с тех пор, как пятьдесят лет назад начались космические полеты, к Юпитеру было отправлено семь экспедиций. Ни одна из них не вернулась! У них были великолепные корабли, много топлива, хорошие экипажи, опытные капитаны, вооружение – всё необходимое для безопасного полёта. Почему же никто из них не вернулся?

Остальные напряженно подались вперёд. Гул и Норк, казалось, потеряли дар речи. Но неунывающий Джойс все же нашелся с ответом:

– Не забывай, Том, что Юпитер находится чертовски далеко, и никто точно не знает, с какими условиями можно столкнуться во время такого долгого путешествия. Полагаю, те корабли просто взорвались где-то в пути, заблудились, потерпели крушение на самом Юпитере или столкнулись с метеоритами либо астероидами.

– Да, Джойс, – согласился Том. – Но столь же разумно предположить, что юпитериане, если они вообще существуют, захватили их и убили по каким-то своим гнусным причинам – вероятно, чтобы сведения о них не просочились наружу. А теперь продолжу рассуждение. В последних трёх экспедициях были не только земляне и венериане, но и марсиане. Разве юпитериане не могли использовать марсиан как подопытный материал и вывести микроб, смертельный для них, – в рамках своего предполагаемого плана покорить четыре внутренние планеты?

– Вполне могли, – неожиданно согласился Норк.

– И всё же, – возразил Джойс, – как объяснить доставку микробов с Юпитера на Марс? Если бы их привезли сюда на космических кораблях, это наверняка кто-нибудь заметил бы! Плато Прунц густо заселено.

Том заговорил приглушённым голосом:

– Нет, это совершенно исключено. Вряд ли они смогли бы доставить столько микробов, чтобы нанести такой урон, и остаться незамеченными – тем более что эта чума бушует уже больше джарка. Раз болезнь не заразна, её источник должен постоянно пополняться. А поскольку она возникает главным образом на плато Прунц, откуда ветры разносят её по всей планете, там и находится очаг заражения. Но раз перевозить культуры микробов на кораблях неразумно, значит, они каким-то образом посылают их сквозь эфир в виде луча!

– Ну, это уже ни в какие ворота не лезет! – воскликнул Джойс. – От маловероятного – прямо к невозможному! Том, ради всего святого, забудь ты об этом. Ещё чуть-чуть и тебя мозги набекрень съедут от подобных идей!

Том не стал возражать. Он оставался совершенно серьезным и был глух к любым насмешкам.

– Есть две причины, по которым мне пришла в голову мысль о таком луче. Вернись мысленно, Джойс, почти на два года назад, в то время, когда мы впервые прилетели на Марс. Помнишь, когда мы приближались к планете, я разглядывал солнце через темные очки? Помнишь, как я случайно повернулся в этих очках к Марсу и увидел бледный, мерцающий луч, протянувшийся от планеты в черноту космоса? Я ведь тогда и тебе его показал. Без тёмных очков его было не видно. Какое-то странное свойство затемнённых линз позволило увидеть луч, который иначе оставался невидимым.

– Да, точно, помню! – возбужденно воскликнул Джойс. – Мы еще говорили об этом с твоим дядей, он сказал, что это странно, и что, вероятно, марсиане просто используют какую-то свою технику.

Том кивнул.

– Так вот, моя теория заключается в том, что увиденный нами луч – это тот самый луч, что доставляет микробы на Марс!

– Лучшее, что есть в твоей теории, – это сам луч, – хихикнул Джойс. – Но я мигом разобью её вдребезги. Начнем с того, что Юпитер сейчас находится от Марса на четверть оборота вокруг Солнца. Когда мы видели луч, он был направлен почти под прямым углом к положению Юпитера. И наконец, профессор: ни один микроб не способен выжить в космосе и уж тем более его нельзя заставить доплыть до определенной точки там, где нет воздуха. Только не говори теперь, что этот луч посылает Сатурн, а то я закричу!

Но Том даже не улыбнулся, пока Джойс изображал готовность пронзительно завопить.

– Джойс, я серьёзнее, чем ты можешь себе представить. А теперь я опровергну твои доводы! Я сказал, что на эту мысль меня натолкнули две вещи. Первая– это луч, который мы увидели сквозь затемненные стекла, а вторая – вот какой любопытный факт всплыл в моей памяти, связанный с астрономией, которую мы изучали вместе с тобой: существует астероид, который следует за Марсом вокруг Солнца, словно его тень! Это странное небесное тело, хотя и движется по более широкой орбите, летит с большей скоростью, совпадающей с движением Марса по орбите, так что год за годом оно никогда не удаляется от планеты более чем на девяносто пять миллионов миль! А теперь я хочу закончить свою мысль, чтобы ты не задавал слишком много вопросов.

– Я все больше убеждаюсь в одной вещи: юпитериане хотят завоевать внутренние планеты. И Марс они выбрали первым по стратегическим соображениям. Они создали микроб, смертельный для марсиан. Затем установили какой-то проектор на том самом астероиде, что следует за этой планетой. Оттуда они посылают луч, несущий споры микробов, – а возможность существования в космосе жизнеспособных спор научно допустима. Эти споры движутся благодаря хорошо известному давлению света – или, в данном случае, инфракрасных лучей.

– Может, я безнадёжно ошибаюсь, но, по крайней мере, эта идея хотя бы стоит того, чтобы её проверить. Она ничуть не менее правдоподобна, чем версия о вмешательстве землян. Для подавляющего большинства марсиан земляне – это алчные, корыстные, высокомерные, агрессивные и вечно сеющие раздор люди. Но мы-то с тобой, Джойс, знаем: при всех тех чертах, что вылезают наружу, когда наши соплеменники видят драгоценные минералы, они ни за что на свете не совершили бы столь гнусного, омерзительного поступка – не стали бы заражать марсианский воздух болезнетворными микробами лишь затем, чтобы присвоить эти богатства. Гораздо логичнее предположить, что чума, раз уж она, похоже, вызвана вмешательством извне, исходит от других инопланетных существ – предположительно юпитериан, поскольку они находятся ближе всего. Но будь то юпитериане, сатурниане или даже создания с какой-нибудь другой звезды – эта угроза вполне может привести к полному краху цивилизации в том виде, в каком мы её знаем!

Неделю спустя четверо друзей встретились и разговорились в жилом блоке шахтерского лагеря.

Хмурый Том нервно расхаживал взад-вперед, не находя себе места. Джойс развалился на койке, теребя край одеяла. Гул и Норк молча сидели, уставившись в пол.

– Вот так-то! – вдруг взорвался Том. – На каждом шагу у нас возникают препятствия, нас обзывают дураками, кретинами, идиотами и всем в таком духе. Наша молодость обернулась против нас. Они считают, что мы слишком юны, чтобы мыслить здраво! Что мы не способны даже на шаг приблизиться к истине! Господи, как мне хотелось бы свернуть шею тому толстому правительственному чинуше – когда он обозвал меня лживым землянином и заявил, будто меня подослали земные власти, чтобы попытаться отвести подозрения от Земли и выставить злодеями каких-то вымышленных инопланетных захватчиков!

– Но мы должны признать, Том, – осторожно заметил Джойс, – что у нас нет ни малейших доказательств. Ни единого факта, на который можно было бы опереться. Луч, который мы видели в космосе, здесь, на Марсе, невидим – даже в затемнённых очках. А сама концепция луча, толкающего микробов через космическое пространство на расстояние в девяносто пять миллионов миль, почти невероятна. Знаешь, я едва ли могу винить их за то, что они считают нас сбежавшими из детсада.

Том стукнул кулаком по стене.

– Да не в этом дело! Мне всё равно, как они нас называют. И всё равно, насколько невероятно это звучит. Но, ради всего человечества, они должны были хотя бы выслушать нас и что-то предпринять. Когда на кону стоит будущее всей цивилизации, они обязаны были дать нашей идее шанс, вместо того чтобы с таким безразличием заявлять, что рано или поздно чума будет остановлена. Я сомневаюсь, что ее вообще когда-либо остановят! У меня есть смутное подозрение, что юпитериане, или кто там они на самом деле, являются сверхучеными. Их микроб… ведь его даже не удалось выделить!

Оба марсианина молчали, охваченные отчаянием. Они сделали всё, что было в их силах: добились для Тома аудиенции у правительственных чиновников. На большее их влияния не хватило.

Внезапно Том остановился. Все взгляды обратились к нему.

Он резко повернулся к друзьям.

– Чёрт возьми! Если они не хотят спасать себя сами, это попробуем сделать мы!

– Что ты имеешь в виду? – проговорил Джойс, поперхнувшись от изумления.

– В ангаре ведь стоит космический корабль, верно? Мы можем научиться им управлять, рвануть к тому самому астероиду и поискать доказательства самостоятельно!

– Но Ричардсон никогда не позволит нам воспользоваться им! – воскликнул Джойс. – Он самый упрямый человек по эту сторону райских врат!

Лицо Тома помрачнело: он вспомнил Ричардсона, чьё воображение и добродушие были исчезающе малы. Да, этот человек действительно мог стать непреодолимой преградой.

– Пошли, Джойс, – отрывисто бросил он. – Попытаемся его уговорить, каким бы крепким орешком он ни был. Гул, Норк, оставайтесь здесь. Незачем вам из-за нас попадать в неприятности.

Ричардсон, просматривавший письменные отчеты в главном офисе Марсианской горнодобывающей компании, поприветствовал их, не выказав ни малейшего удовольствия по поводу их вторжения.

– Мистер Ричардсон, – начал Том, – мы хотели бы воспользоваться космическим кораблем, стоящим в ангаре.

Управляющий резко вскинул голову.

– Я не ослышался? Воспользоваться космическим кораблем? Что это еще за шутки?

– Я говорю серьезно, – ответил Том.

Лицо его было бледным и мрачным.

– Том, надеюсь, ничего не случилось… Джойс, Том часом не…?

– Нет, мистер Ричардсон, – резко перебил его Том, – я полностью в здравом уме. Позвольте мне объяснить. Я хочу отправиться на этом корабле к астероидам, и, если быть с вами совершенно откровенным, по причинам, которые, как я считаю, излагать бесполезно. Я прошу вас об этой услуге, рассчитывая на доверие, которое мой дядя оказал вам, оставив меня здесь, на Марсе.

– Твой дядя, юноша, перед отъездом велел мне присматривать за тобой и за Джойсом. Я два года не лез к вам, позволял вам делать почти всё, что вам вздумается, но теперь я говорю твердое «нет». Ты, конечно, в своём уме, хотя твоя просьба отдаёт идиотизмом; но космический корабль ты не получишь никогда и ни при каких обстоятельствах – для какой бы очередной нелепой выходки он тебе ни понадобился, я даже представить не могу… Постой-ка, Господи Боже! Только не говори мне, что все это как-то связано с той скандальной поездкой в Сивид, куда вы отправились без моего разрешения, чтобы повидаться с правительственными чиновниками, чтобы рассказывать им какие-то сказки об инопланетных лучах и космических микробах чумы…

Том побелел от ярости, а Джойс покраснел и сжал кулаки.

– Да, связано. И я повторяю свою просьбу!

В голосе Тома послышался лёд. Джойс видел: терпение друга, столько времени выдерживавшего насмешки, вот-вот лопнет.

– Том, вон из кабинета! Я займусь тобой позже, и твой дядя об этом услышит. К тому же ты понятия не имеешь, как управлять космическим кораблем! И ума не приложу, с какой стати тебе забивать себе голову этой чумой, раз тебя она напрямую не касается… Боже правый, юноша, неужели обязательно придумывать инопланетных захватчиков всякий раз, когда на другом конце Марса вспыхивает обыкновенная эпидемия? На Земле свирепствовала чума за чумой, и никому не приходило в голову приписывать их каким-то фантастическим юпитерианам или кем ты там их считаешь. А теперь иди и постарайся образумиться…

Речь Ричардсона оборвалась сдавленным вздохом.

Он вдруг обнаружил, что смотрит прямо в холодный стальной ствол пистолета. Он перевел взгляд с руки на плечо, а затем на лицо. Он побледнел от страха, увидев в голубых глазах юноши яростную решимость.

– Я слишком долго с вами цацкался, Ричардсон! – процедил Том, твердо наставив пистолет на управляющего. – Как бы мало вы обо мне ни знали, вы должны знать, что я умею стрелять, и стреляю метко. И если вы не подчинитесь приказу, я пристрелю вас так же, как любого другого, кто встанет у меня на пути. Я знаю, в чем состоит мой долг, и ни вы, ни кто-либо другой меня сейчас не остановит!

– Том… убери пистолет… твой дядя…

– Оставьте моего дядю в покое! – свирепо оборвал его Том. – А теперь слушайте меня! Свяжитесь по своему внутреннему телефону с кем следует и распорядись, чтобы космический корабль заправили под завязку и добавили еще пять канистр топлива. Кроме того, туда нужно будет погрузить запас провизии, воды и кислорода на два месяца. Затем передайте Джеймсу Ортману, чтобы он прогрел двигатели и подготовил корабль к взлету через три часа. И к вашему сведению: все эти три часа я буду стоять здесь, целясь из пистолета прямо вам в сердце, пока корабль не будет готов. Шевелитесь!

Побледнев и дрожа от страха, Ричардсон принялся выполнять указания. Благодаря телефону, соединявшему его с любым участком огромного шахтерского лагеря, он смог немедленно отдать необходимые распоряжения. Том, не спуская с управляющего настороженного взгляда и не поворачивая головы, заговорил с дрожавшим от волнения Джойсом. Он велел ему передать Гулу и Норку, чтобы они собирались и грузили свои личные вещи в космический корабль.