355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Эмма Дарси » Несладкая месть » Текст книги (страница 6)
Несладкая месть
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 21:11

Текст книги "Несладкая месть"


Автор книги: Эмма Дарси



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Глава тринадцатая

По пути в Барвуд Николь не замечала ни классности, ни комфортности «ауди» Кина, слишком остро ощущая в замкнутом пространстве салона сидящего рядом с ней мужчину и его настроение. Они не разговаривали с того момента, как покинули его квартиру, и это молчание действовало ей на нервы. Облизнув пересохшие губы, она спросила:

– Как долго пробудет здесь твоя мать?

– До свадьбы, – последовал спокойный ответ. Николь внимательно посмотрела на Кина.

– Какой свадьбы?

Он бросил на нее сверкающий взгляд, давая понять, что вопрос излишен.

– Свадьбы, которая должна была состояться еще пять лет назад, – ответил Кин, снова переводя взгляд на дорогу.

Николь стиснула зубы, едва сдерживая яростное негодование. Как он самонадеян!

– Тогда брак не стоял у тебя на повестке дня. Я не хотела и не хочу вынужденной свадьбы только из-за того, что случайно забеременела.

– Ты хочешь сказать, что это произошло случайно?

– Конечно. Я не планировала заманить тебя в ловушку, – бросила Николь, возмущенная тем, что он мог думать иначе.

– Ты же принимала противозачаточные таблетки, – напомнил Кин.

– Мой доктор объяснил, что действие таблеток может ослабляться из-за гриппа или нарушения работы желудка. Ты можешь не помнить, но я однажды отравилась чем-то на вечеринке, где мы были с тобой, – ответила Николь и озадаченно взглянула на Кина. – Так почему ты все-таки подумал, что я забеременела намеренно?

Он покачал головой.

– Я пытаюсь понять, почему ты не сказала мне об этом. Зоя – часть и меня тоже, Николь. Почему ты не захотела разделить это со мной? Я пропустил так много…

– А почему ты не разделил со мной то, о чем рассказала сегодня твоя мать? – вопросом на вопрос ответила ему Николь, заглушая в себе угрызения совести.

– Тебя это не касалось, – ответил Кин. Своими словами он мгновенно избавил Николь от зарождающегося было чувства вины.

– Ты прав, – согласилась она. – Я всегда была на обочине твоей жизни и не могла так больше жить. И не хотела такой же жизни для Зои.

– Ты была желанна моему сердцу, Николь, – тихо сказал Кин, – моей радостью. Все остальное было болью.

– Позволь сказать тебе, Кин: любовь предполагает, что двое делят не только радость, но и боль. И лучше тебе понять это, если хочешь стать хорошим отцом для Зои.

Голос Николь дрожал от эмоций, копившихся в ее душе целый вечер. Она боялась сорваться и старалась подавить их, не желая показать Кину, как важна для нее его любовь, как ей всегда не хватало ее.

Они остановились на перекрестке на красный свет, и Кин повернулся, к ней. Выражение его лица было чрезвычайно серьезным, глаза напряженно всматривались в глаза Николь.

– То, что ты услышала сегодня от моей матери… это не только мое прошлое, Николь, – произнес он очень серьезно. – Это и ее прошлое тоже. Очень личное, очень мучительное прошлое, которое заставило ее покинуть родину. Мама не хотела, чтобы здесь кто-либо знал об этом. По крайней мере, до тех пор, пока я не верну деньги и не поставлю точку в этой чудовищной истории. Теперь я освободился от этого гнета и готов взять на себя другие обязательства, уделив им должное внимание.

Обязательства! Вот как он думает о браке с ней и об отцовстве! Но она не хочет, чтобы поводом для брака стал вопрос его чести и благородства.

– Я понимаю, что ты чувствовала себя как бы на отшибе, когда мы были вместе, – продолжил Кин. – Я не могу вернуться в прошлое и изменить его, но обещаю, что на этот раз все будет иначе.

– Что? Не будет секса? – Николь тут же покраснела, поняв, что невольно выдала свое неудовлетворенное желание.

В салоне «ауди» установилась атмосфера взаимного раздражения, в которую ворвались нетерпеливые автомобильные гудки – красный свет на светофоре уже давно сменился зеленым. Кин снова сосредоточился на дороге.

– Секса будет столько, сколько пожелаешь, – насмешливо проговорил Кин, когда они снова влились в поток движущихся машин.

Николь не могла удержаться от язвительного вопроса:

– Неужели? Мне показалось, что я отодвинута на задний план с тех пор, как ты встретил свою дочь.

– Это совсем другое.

– Ты запланировал свадьбу, не озаботившись моим согласием?

– Поскольку прошлое прояснилось, мы можем строить свое будущее на взаимном доверии.

– Чтобы строить совместное будущее, нам необходимо нечто большее, чем доверие.

– Я думал, что нас вполне устраивает секс, но если тебе нужно подкрепить этот аспект еще чем-то…

– Я говорила не о сексе.

– А я именно о нем. – Глаза Кина вспыхнули гневом. – Если это единственное, что я делаю хорошо и что не оставляет тебя равнодушной, я сделаю наш секс таким великолепным, что ты не сможешь жить без него.

Он ловко вывернул машину на встречную полосу и резко свернул налево.

– Что ты делаешь?

– Направляюсь в отель, где нам никто не помешает.

Сердце Николь едва не выскакивало из груди – она же говорила вовсе не о сексе, она говорила о любви. Доверии и любви. Но она хотела его, несмотря ни на что, несмотря на запутанность и противоречивость событий последних дней.

– Ты же сказал своей матери, что отвезешь меня домой и скоро вернешься, – нервно заметила она.

Никакой реакции. Кин свернул на Элизабет-стрит, самую фешенебельную улицу в центральной части Сиднея.

– У мамы есть номер моего мобильного телефона, – сказал Кин вполне резонно. – Не думаю, что она станет тревожиться. В крайнем случае, она может позвонить и узнать, где я.

Николь нечего было возразить.

– А твоя мать и не ждет тебя сегодня домой, – добавил Кин, бросив ей насмешливый взгляд. – Так ведь?

Вот он и упомянул о сделке.

Это была тринадцатая ночь – ночь, за которую он заплатил непомерную сумму, и она должна выполнить свои обязательства. Это ужасно, но Николь хотелось, чтобы их сделка оставалась в силе. Ее даже огорчило, что обстоятельства так изменились и все осложнилось.

Они свернули на подъездную дорогу, ведущую к роскошному отелю, расположенному напротив Гайд-парка. Не теряя времени, Кин заказал номер-люкс, и спустя несколько минут они уже поднимались на нужный им этаж.

– Вот что значит иметь деньги, – довольно цинично прокомментировала Николь незамедлительность, с которой здесь были удовлетворены все требования Кина.

Едва двери лифта открылись, Кин схватил Николь за руку, вывел из кабины и буквально потащил по коридору. Открыв дверь их люкса, он втянул ее в номер. Когда он развернул ее к себе лицом, она смогла оценить всю степень его ярости.

Его рот обрушился на губы Николь, и ее долго сдерживаемое желание вспыхнуло огнем. Желание, которое мог удовлетворить только Кин. Николь ответила на его яростный натиск со всепоглощающей страстью, ее руки обвились вокруг его шеи неосознанно собственническим жестом, тело прильнуло к телу Кина так, словно стремилось впитать его жар, его силу, слиться с ним в одно целое. Ее груди были тесно прижаты к его груди, а в живот упиралось твердое древко – свидетельство его неистового желания.

Люби меня, люби меня, люби меня… – безудержно скандировала душа Николь.

Кин осыпал поцелуями ее лицо, волосы, шею, плечи, его руки скользнули вниз, сжали ее ягодицы, теснее прижимая к себе, чтобы она еще острее почувствовала его яростное желание. Вдруг он приподнял ее, не отпуская от себя, широкими шагами пересек комнату и опустил на кровать, накрыв своим телом. Их руки судорожно срывали одежду друг с друга в безумной потребности поскорее убрать все преграды. Когда они, наконец, оказались обнаженными, Кин завел руки Николь за голову и прижал к подушке, властно давая понять, чтобы она не мешала ему. Он навис над ней, и в его глазах полыхнуло мужское превосходство. Но сейчас для Николь это было неважно. Она подняла ноги и обвила ими его бедра. В ее глазах отразилась ответная страсть.

– Скажи мне, что у тебя никогда не было так ни с кем другим, – потребовал Кин. Его голос прозвучал резко и хрипло, будто слова вырывались помимо воли, выдавая чувства, которые он не хотел выказывать.

– Скажи мне то же самое, – требовательно прошептала Николь в ответ.

– В моей жизни не было женщины, которая могла бы сравниться с тобой в любом отношении, – признался Кин.

– Ты тоже возглавляешь мой топ-лист.

Кин достал пакетик с презервативом.

– Он тебе сегодня не нужен.

Кин поцеловал Николь так чувственно, что она затрепетала от наслаждения и каждый ее нерв зазвенел в предвкушении. Ее тело ликовало, когда он умело вел ее от оргазма к оргазму. Это был настоящий праздник жизни женщины, ощущающей каждой своей клеточкой, что она бесконечно желанна.

Николь любила Кина руками, получая сладострастное наслаждение. Двигаясь в убыстряющемся темпе навстречу теперь уже его оргазму, она видела, что Кин близок к финалу. Больше ничего не имело для него значения в этот миг. Николь выгнулась дугой в непроизвольном стремлении помочь его освобождению, ее внутренние мышцы конвульсивно сжались, а руки стиснули его в объятиях, когда он, полностью опустошенный, рухнул на нее. Ей хотелось как можно дольше сохранить этот их самый интимный контакт. Хорошо, очень хорошо, отлично! Они только что побывали в раю.

Кин перекатился на спину, увлекая ее за собой, но не разъединяясь с ней. Николь нравилось лежать на нем сверху, чувствуя, как поднимается и опускается его грудь, как его дыхание постепенно приходит в норму. Он играл длинными локонами ее волос, поглаживал спину. Его прикосновения были очень нежными, чувственными. Николь не могла даже представить себе, что могла бы захотеть заняться любовью с кем-то еще. Но секс – это лишь одна сторона брака. И его оказалось недостаточно, чтобы быть счастливой в прошлом. Готов ли он на этот раз в большей степени делить себя с ней? Николь вспомнила, что сказала ее подруга Джейд в тот роковой вечер, когда она пыталась объяснить их прежние отношения с Кином. Тогда Николь сказала о себе: «Я больше не живу по этому адресу».

«Вдруг он тоже больше не живет по прежнему адресу?» – заметила тогда Джейд.

Того, что горьким бременем тяготило Кина в прошлом, больше нет. Все закончилось и не довлеет больше над его жизнью и решениями. А что, если он действительно теперь может стать хорошим мужем и отцом? Что мешает ей дать им шанс? Ведь Кин, кажется, серьезно готов взять на себя отцовские обязательства. И все-таки ей так трудно поверить ему.

– Ты купил серебряную цепочку для бабочки? – спросила Николь, решив проверить, не забыл ли он свое обещание Зое.

Пальцы Кина, легко скользившие по ее спине, замерли.

– Да, купил, – ответил он многозначительно. – Я принесу ее завтра. А как насчет моей матери, Николь? Ей очень хочется увидеть Зою.

Это был очень трудный вопрос. Но ведь пожилая женщина проделала долгий путь из Аргентины, чтобы исправить ошибки прошлого. Надо признать, что за эту неделю и Кин немало сделал, чтобы исправить прошлые ошибки, а откровения Эвиты этим вечером многое прояснили. По крайней мере, она поняла мотивацию его тогдашнего поведения. Если она решит навсегда впустить его в свою жизнь, то она должна будет впустить и его мать.

Приняв решение, Николь сделала глубокий вдох, понимая, что возведенные барьеры рушатся один за другим.

– Не завтра, Кин. Зоя надеется провести этот день с тобой. Надо, конечно, как-то объяснить это твоей матери. А в воскресенье, возможно, мы все вместе пообедаем.

Куда делась напряженная неподвижность Кина? Он шумно выдохнул, сбрасывая напряжение, приподнялся и перекатил Николь на спину. Опершись на локти, он с улыбкой смотрел на нее. В глазах светились радость и… торжество.

– Но это не означает, что мы будем говорить о свадьбе, – тут же охладила его Николь, не желая сдавать позиции окончательно.

Его широкая улыбка превратилась в кривую ухмылку.

– Спасибо, Николь. По-моему, я уже достаточно наказан за прошлое. Но я очень рад, что ты согласилась.

Наказан… Ее покоробило это слово. Неужели тем, что скрывала от него дочь, она действительно наказала его? Пусть неумышленно, но это… так.

Кин ласковым жестом разгладил морщинки на лбу Николь.

– Не волнуйся, – мягко произнес он. – Все будет хорошо. Я обещаю тебе.

Глава четырнадцатая

Это моя женщина, думал Кин, прижимая к себе Николь и наслаждаясь близостью их обнаженных тел. Ему казалось абсурдным нежелание Николь признать, что и он – ее мужчина. Секс не мог бы быть настолько хорошим, просто великолепным, если бы они так гармонично не подходили друг другу, инстинктивно угадывая обоюдные желания и удовлетворяя любую фантазию каждого из них. Почему же она так противится его предложению о браке? Наверняка она поняла, что теперь ему больше ничего не мешает взять на себя обязательства по отношению к ней в свете их совместного будущего. Да и для Зои будет лучше, если родители поженятся и они втроем станут жить под одной крышей.

Кин велел себе обуздать свое нетерпение. Николь – очень разумный человек. И здравомыслящий. Она позволила его матери увидеться с Зоей – это уже большой шаг вперед, и этого, вероятно, пока достаточно. Слишком давить на нее не стоит. Конечно, его угнетала потеря времени, но, может быть, для него сейчас самое лучшее – ждать, постепенно преодолевая сопротивление Николь.

– Ты должен вернуться к матери, Кин. Прошло уже несколько часов, как мы уехали. А мне вызови такси.

Не этих слов он ждал.

– Это наша ночь, – сказал он.

Николь немного приподнялась, чтобы оказаться лицом к лицу с ним.

– Ты сам вызвал сюда свою мать. У людей после долгого перелета обычно нарушается сон. К тому же, если она беспокоится…

– Она сможет сама позаботиться о себе, Николь.

Выражение заботливого беспокойства на ее лице сменилось насмешливым.

– Значит, она послужила твоей цели, так зачем же теперь уделять ей внимание? Ты верен себе, Кин.

Такая резкость Николь заставила Кина нахмуриться.

– Моя мать понимает, как ты важна для меня.

– Да, конечно. – В голосе Николь прозвучала горькая ирония, – твои потребности – прежде всего. Как всегда.

И прежде чем он успел ответить на это обвинение, Николь отстранилась от него и встала с кровати.

– Я одеваюсь и ухожу домой.

– У нас сделка, – напомнил ей Кин, скорее от досады, чем с намерением задержать ее.

Николь как раз наклонилась, подбирая с пола свою одежду. Очень медленно выпрямившись, она, вскинув подбородок, с яростным презрением встретила его взгляд.

– Какая забывчивость с моей стороны! Из-за твоего завтрашнего визита к моей дочери и встречи с твоей матерью в воскресенье я совсем забыла, что являюсь твоей платной шлюхой. Похоже, мы должны пересмотреть нашу договоренность относительно этих семейных встреч.

– Нет!

Она воинственно скрестила руки на груди.

– Ты рассчитываешь, что все будет по-твоему, Кин?

По тону Николь ему стало понятно, что назревает угроза потерять с трудом завоеванные позиции. Кин повернулся на бок и, опершись на руку, с виноватой улыбкой попросил ее не торопиться с решениями, признавшись:

– Согласен, я повел себя эгоистично, но я не хочу, чтобы ты уходила. Дело в том, что я никак не могу насытиться тобой, Николь, поэтому так жаден.

– Ты и так отнимаешь у меня больше времени, чем оговорено сделкой, – коротко ответила она, не смягчившись ни на йоту.

– Я знаю. И благодарен тебе за великодушие.

Николь отвернулась, думая о чем-то своем.

Напряженность, исходившая от нее, заставила Кина насторожиться. Может быть, ему следует встать и обнять ее? Или не мешать ей поступить так, как она хочет?

Он ждал.

Николь покачала головой, как бы упрекая себя за что-то, и пробормотала:

– Я согласилась на двадцать шесть ночей. Это тринадцатая. У тебя осталось еще тринадцать, Кин. Ты прав. Никакие обстоятельства не должны мешать выполнению сделки.

Тринадцать! Никогда еще это число не звучало для Кина так зловеще. Он вдруг ясно осознал, что одного, пусть даже и великолепного секса с Николь ему мало. Быстро встав с постели, он положил руки ей на плечи и тихо произнес, подчеркивая каждое слово:

– Я не хочу, чтобы ты была моей любовницей, Николь. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Выражение ее лица изменилось лишь на мгновение, и сразу же последовал резкий ответ:

– Я понимаю, что это было бы очень удобно для тебя. Но я не хочу только создавать для тебя удобства всю оставшуюся жизнь. Я хотела, чтобы ты хоть иногда смотрел на вещи и моими глазами тоже, Кин.

В мозгу Кина включился сигнал тревоги.

– Ты права. Сейчас мы оденемся, и я отвезу тебя домой. Дай мне время, Николь. Я так стремился вернуться в твою жизнь, так боролся за каждую минуту, чтобы побыть с тобой, что не успел убедить тебя – у нас может быть общее будущее, и нам в нем будет хорошо.

Николь смотрела в глаза Кина так, словно хотела поверить ему, но не решалась.

– Ты мог бы найти меня еще три года назад, когда закончил свои дела в Аргентине. Но только случайная встреча вдруг помогла тебе понять, что ты снова хочешь меня.

– Я думал, что потерял тебя навсегда. Но после нашей, пусть и случайной, встречи я преисполнился решимостью все изменить.

– Но я не хочу, чтобы было так, как прежде, – воскликнула Николь.

– И не будет. Я клянусь тебе в этом.

Она посмотрела на него нерешительно, с сомнением.

– Дай мне время, – настаивал Кин. Николь закрыла глаза, словно не могла больше на него смотреть.

– Ладно, завтра будет новый день, – сказала она с глубоким вздохом. – Давай уже поедем.

Понимая, что он ничего не выиграет, если снова станет задерживать Николь, Кин отпустил ее, и они стали собирать разбросанную в спешке одежду. Тишина в комнате угнетала. Вспоминалась другая тишина, которая предшествовала уходу Николь пять лет назад.

Тринадцать ночей так и не прояснили ситуацию – быть им вместе или не быть. Кажется, все происходило так, как он и хотел. Николь была уступчивой, выполняя условия их сделки, но не более того. И вот сегодня они на полпути, а прогресса в достижении своей цели Кин так и не ощутил. Удастся ли ему удержать Николь, сделать ее спутницей своей жизни?

Кин позвонил и попросил подать его машину к входу отеля. Тогда Николь нарушила молчание:

– Пожалуйста, закажи мне такси.

Она расчесывала волосы и не смотрела на него.

– Я отвезу тебя домой.

– В этом нет необходимости.

– Уже полночь. Я должен быть уверен, что ты благополучно добралась до дома, Николь.

– А если я не хочу, чтобы ты вез меня?

– Придется потерпеть – я не могу тебе позволить уехать на такси, как если бы ты действительно была шлюхой.

Кин говорил резко, раздраженно.

Ответа не последовало.

– В какое время мне прийти завтра? – спросил Кин, когда они спускались в лифте.

Николь стояла с опущенной головой, длинные шелковые пряди волос почти закрывали ее лицо. Она ответила, даже не взглянув на него:

– Часов в девять лучше всего, в крайнем случае – в десять.

– Ты можешь сказать ей, что я приду в девять часов?

– Не забудь серебряную цепочку.

– Не забуду.

Она кивнула, так и не подняв на него глаз.

Кин почувствовал, что сжимает челюсти и стискивает руки в кулаки, пытаясь сдержаться и не начать очередной раунд сражения.

Трудная ситуация. Впрочем, с Николь всегда было непросто.

Автомобиль Кина уже стоял у входа. Швейцар открыл для Николь дверь с пассажирской стороны, она быстро скользнула в салон, села и, пристегнувшись ремнем безопасности, отвернулась от Кина.

Завтра будет новый день и все будет иначе, сказал себе Кин, едва сдерживая разочарование из-за того, как все обернулось. Он обошел машину и занял место водителя. Включив двигатель, он посмотрел на Николь, надеясь поймать ее взгляд. Не удалось. Отвернувшись, она смотрела в окошко, густые ресницы были опущены, но они не могли удержать слезы, которые просачивались из-под них и текли по щекам, оставляя мокрые блестящие дорожки.

Кин оторопел.

Никогда еще он не видел Николь в слезах. И понимая, что является их причиной, буквально ужаснулся. Что же такого он сказал, чтобы так огорчить ее? Что сделал? Он был так взволнован, что действовал почти автоматически – развернул машину и поехал в Барвуд. Невозможно было оставить Николь в таком состоянии – одинокой, печальной, потерянной, утратившей над собой контроль. Бесспорно, он не хотел ее обидеть, причинить ей боль – он преуспел в этом раньше. Может быть, его заверения о том, что на этот раз все будет по-другому, показались Николь пустыми словами? А почему она должна верить ему, если опыт их прежних отношений показал, что его интересовали только собственные желания.

Вдруг Кин услышал, как взвыла сирена, и быстро взглянул на спидометр, опасаясь, что отвлекшись на свои мысли, мог превысить скорость. Нет, со скоростью все в порядке. Алкоголь он тоже не употреблял. Может быть, это звук сирены «скорой помощи», а не полицейской машины? Если это так, ему необходимо уступить дорогу, перестроиться в другой ряд. Однако в зеркале заднего вида не было видно никакого автомобиля с мигалкой, хотя звук приближался. Вероятно, машина едет по близлежащей улице. Кин внезапно подумал о Зое, переболевшей менингитом. Ее, наверное, также спешно везли в больницу с сиреной.

Кину не надо было останавливаться на перекрестке – для него горел зеленый свет. Впереди и позади него двигались другие машины. Он продолжал думать о дочери, о которой не знал, о потерянных годах, о будущем и о том, как бы он хотел теперь жить, и не заметил мчавшийся прямо на красный свет автомобиль, а когда увидел, было уже поздно. В долю секунды он понял, что тот сейчас врежется в его «ауди». Затем послышался удар и… свет померк.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю