Текст книги "Приметы любви"

Автор книги: Эмилия Остен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Да, матушка… конечно, матушка… – Эдвин принес ей плед, подобрал платок и вручил потерянный флакон с солями. – Не волнуйтесь.

Он готов был сейчас пообещать матери что угодно, лишь бы сцена не затянулась и не помешала ему вовремя выйти из дома.

Вскоре он уже шагал по направлению к ферме Абрахама Хэндса, сбивая тростью сухие плети травы на обочине. В сердечный приступ у матери он после истории с письмом не очень поверил, но некоторая тревога в его душе поселилась после этого разговора.

– По-моему, ваша хваленая погода собирается испортиться, – наморщила нос Пэт, с сомнением глядя в окно.

Небо и вправду было затянуто облаками, сквозь которые изредка прокрадывались робкие солнечные лучи. Лиззи вздохнула. Отменять поездку она не хотела, тем более что тетки Эндрюс довольно легко поверили в историю о встрече со старинной знакомой полковника Беккета, которая проездом оказалась в Брайтоне и пригласила девушек к себе в гости на весь день.

– Но, Пэт, может, еще развиднеется, – умоляюще посмотрела Лиззи на сестру.

Та передернула плечами. Оно, конечно, любопытно, чем мистер Лоуэлл собирается поранить их воображение, но в открытой коляске, в дождь, за город?..

– Ты давно ли лежала в лихорадке, сестрички? – беззлобно поинтересовалась Патриция. – Когда ты уже привыкнешь, что здесь совсем иной климат и под дождь, а уж особенно поздней осенью, лучше не попадать, если не хочешь оказаться в постели с простудой…

Но сестра выглядела столь несчастной, что она в конце концов сжалилась:

– Впрочем, поглядим, что будет после завтрака.

Лиззи так волновалась, что, кроме пары ложек овсянки и полчашки чая, так и не смогла ничего проглотить. После завтрака же облака на небе превратились в тяжелые темные тучи – и девушка едва не расплакалась, услышав категорический отказ сестры ехать на прогулку.

– Да перенесите ее, и дело с концом, – не выдержала Пэт, уютно устраиваясь в своей комнате с рукоделием. – Может, завтра будет ясный день, и все мы получим куда больше удовольствия, чем под дождем!

– Но там же нет дождя! – воскликнула Лиззи, всплеснув руками. Она знала сестру – уж если та заупрямилась, переубедить ее было невозможно. – Ладно, – вдруг разозлившись, решилась Элизабет. – Я поеду одна. Только сделан одолжение, придумай сама объяснение для Ребекки и Элис, почему ты осталась дома.

И, хлопнув дверью, она вылетела из комнаты сестры, устремившись к себе одеваться, – опаздывать Элизабет хотелось столь же мало, как и вовсе отменять прогулку.

Патриция недоуменно покачала головой. Всегда тихая, спокойная и рассудительная старшая сестра, похоже, совершенно потеряла го лову.

– Добром все это не кончится, – пробурчала Пэт и стала соображать, прикинуться ей простуженной или изобразить приступ мигрени.

Как бы там ни было, выдавать тайну сестры теткам Эндрюс Патриция не собиралась.

Почти бегом покинув домик, Элизабет, одетая в нарядное зеленое пальто и шляпку в тон, спешила к условленному месту. В руках девушка теребила небольшую сумку, нервно оглядывалась на окна, где Лиззи чудилась укоризненная фигура сестры, и прижимала ношу к груди. Впрочем, как только Элизабет завернула за угол и увидела Эдвина, прохаживающегося возле открытого экипажа, запряженного парой гнедых лошадей, все мысли о Пэт вылетели у нее из головы.

Молодой человек с улыбкой поспешил навстречу Лиззи.

– Доброе утро, мисс Беккет! А где же ваша сестра? – поинтересовался он, подсаживая Лиззи в коляску и на едва уловимое мгновение прижимая девушку к себе.

Та вспыхнула и под напором незнакомых доселе чувств с трудом сообразила, о чем ее спрашивают.

– Она… Пэт решила, что может пойти дождь, и предпочла остаться дома, – пролепетала Лизан, расправляя складки платья и пальто и уставившись в пол экипажа в страхе поднять глаза на Эдвина.

Но юноша, словно не заметив замешательства спутницы, лихо, явно красуясь, вскочил на козлы и послал лошадь вперед.

– Что ж, она сама лишила себя удовольствия прогулки. А дождя не будет, я вам обещаю, мисс Беккет, – он обернулся с сияющей улыбкой и подмигнул Лиззи.

«Я хочу, чтобы Эдвин меня поцеловал», – отчетливо поняла девушка в этот момент и даже почти не испугалась собственного желания.

Как ни странно, дождь действительно так и не пошел. К полудню небо очистилось, засияло уже почти не греющее солнце, и Лиззи думала:

«Неужели даже природа подчиняется его обаянию и слушается его слова?»

Эдвин охотно развлекал спутницу рассказами о поверьях здешних мест, а также старинными кельтскими легендами – сегодня он был особенно весел и красноречив. Но по-прежнему избегал обсуждать что-либо, так или иначе касающееся его самого, незаметно сворачивая разговор на другую тему.

– Ну что, отправляемся на ланч? – спросил он у Лиззи, снимая девушку с очередного выступа скалы на берегу.

Движимая почти детским любопытством, Элизабет облазила все показанные Эдвином уголки, к тому же мисс Беккет ужасно приятна была его помощь – молодой человек неизменно подавал спутнице руку, когда она забиралась на очередной камень или поваленное дерево. Впрочем, как бы случайных объятий или прочих вольностей он себе больше не позволял – к тайному разочарованию Лиззи.

– Конечно, поехали, – радостно согласилась она, уже весьма проголодавшаяся.

Усаживаясь в коляску, девушка теперь по собственной воле ненадолго задержала руку юноши в своей руке. Жар, проникающий даже сквозь перчатки, сказал им обоим больше, чем они решились бы выразить словами.

Эдвин молча забрался на козлы, подтянул поводья и направил экипаж в сторону охотничьего домика. На то, чтобы снять его на сегодняшний день и накормить там своих предполагаемых гостий, молодой Лоуэлл потратил непозволительно большую сумму. Однако уже сейчас он был счастлив от проведенного вдвоем с Лиззи времени и ничуть не жалел об отсутствии ее сестры.

Вскоре юноша остановил экипаж у маленького домика. Особнячок принадлежал полуразорившейся семье баронета из Лестершира, которая жила здесь в свои редкие визиты на побережье, а прочее время охотно сдавала его курортникам. Сейчас же, по окончании сезона, в домике не было даже слуг.

Проводив гостью внутрь и поспешив разжечь камин, ибо день оказался хотя и солнечным, но довольно холодным, Эдвин принес из коляски корзину с нехитрыми закусками и вином. Лиззи, успевшая скинуть пальто и шляпку, устроилась у очага и разглядывала узоры на ковре, теребя в руках какую-то вещицу, завернутую и тряпку. Впрочем, при виде Эдвина девушка тут же вскочила и помогла ему накрыть столику камина. Подняв бокал сначала за здоровье Элизабет и Патриции, молодой человек решился наконец заговорить с Лиззи о том, что его уже давно сильно волновало:

– Дорогая мисс Беккет… Думаю, для вас не секрет те чувства, которые я к вам испытанию… – он сделал паузу. Покрасневшая от жара камина ли или от нахлынувших эмоций, Лиззи молча ждала продолжения. – Я был бы счастлив разделить с вами, окажись на то ваша воля, всю свою жизнь, но…

Он запнулся.

– Но что? – перепуганная Лиззи вздрогнула и наконец подняла глаза на юношу.

– Мне совсем нечего предложить вам, – сглотнув и опустив взгляд в пол, с трудом выговорил Эдвин. – Моя семья практически разорена, а матушка успешно растрачивает остатки со стояния. Да вы и сами видели, – с горечью махнул он рукой. – Лондонский дом пуст и почти разваливается. А рента в сорок фунтов в год – совсем не то, что я хотел бы предложить такой чудесной и, безусловно, заслуживающей лучшей участи девушке, как вы.

– Господи, и только-то? – вырвалось у Лиззи, уже успевшей вообразить себе кошмары из готических романов. – Мистер Лоуэлл… Эдвин, могу я называть вас так, правда? Я вовсе не стремлюсь выйти замуж за богача, «сделав хорошую партию», – передразнила она Ребеккин тон. – К тому же у нас с сестрой почти ничего нет и приданое, и вряд ли мы можем рассчитывать. С отцовской пенсией на двоих… Ну и еще вот этим.

Вскочив, Лиззи бросилась к отложенной было ею вещице, развернула тряпку – и глазам изумленного Эдвина предстал изумительной красоты длинный кинжал с огромным caпфиром в рукояти.

– Этот каргас, привезенный из Агры, – единственная память об отце и единственное наше достояние. Я специально взяла его сегодня, чтобы показать вам – человеку, которому доверяю. Это – приданое… И если одна из нас выйдет замуж до моего совершеннолетия, то сможет забрать вторую к себе из-под опеки теток Эндрюс. – Лиззи говорила взволнованно и сбивчиво, пока Эдвин зачарованно разглядывал тонкую ювелирную работу на рукояти и ножнах каргаса. – Они не так уж плохи, я рассказывала вам… но понимаете, это чувство – чувство, что тебя просто терпят, что ты – бедная родственница в чужом доме, регулярно слушать пусть добродушные, но попреки куском хлеба… так унизительно!

– Мисс Беккет… Элизабет, дорогая!

Эдвин наконец опомнился и перевел глаза на девушку. Глаза ее полыхали прежде незнакомым ему огнем решительности, и он не сумел устоять. Все причины, почему они не могут быть вместе, показались юноше мелкими и незначительными. Выронив каргас на ковер, Эдвин шагнул к Лиззи и обнял ее, крепко прижимая к груди.

– Элизабет, дорогая моя… Я для вас… все… все, что вы захотите…

Не найдя слов, он подхватил девушку наруки и закружил. На пороге двери, ведущей в смежную комнату, юноша выпустил Лиззи из объятий, и она, не выдержав, сама совершила то, о чем мечтала весь день, – поцеловала его. Мир завертелся бешеным колесом вокруг них и исчез.

Свет затухающего огня в камине отразился от граней камня в рукояти сиротливо валяющегося на ковре каргаса.

– Боже, что мы натворили, – шептала Лиззи некоторое время спустя, оглядывая себя в большом зеркале и поправляя растрепанную одежду. – Господи, Эдвин… Ты ведь не станешь теперь считать меня глубоко испорченной особой…

Она подняла на юношу испуганные огромные голубые глаза и протянула к нему дрожащие руки.

– Лиззи, милая, дорогая, что ты! – воскликнул он, снова прижимая трепетавшую девушку к сердцу. – Завтра же утром я явлюсь к вашим опекуншам просить твоей руки. Ни о чем не беспокойся, милая, – И он нежно поцеловал ее испуганные глаза. – Поправь прическу, все твои локоны растрепались, – улыбнулся Эдвин, – а я пойду соберу остатки нашего ланча в корзину.

Он выпустил девушку из объятий, вышел в комнату с камином, и почти сразу же оттуда раздался его крик:

– Тут кто-то был!

Лиззи выскочила следом и оглянулась по сторонам.

– Почему ты думаешь…

И тут она увидела, что одно из окон приоткрыто и занавесь шевелится от ветра, а каргаса, забытого на ковре возле камина, там нет.

– О боже! – охнула девушка и без сил опустилась на пол.

– Лиззи, дорогая, только не волнуйся! – зашептал ей Эдвин, присевший рядом и сжавший ее вмиг заледеневшие пальцы. – Кто бы это ни был – он не мог уйти далеко. Жди меня здесь, я возьму лошадь и отыщу его. Слышишь? Все будет хорошо!

Она вяло кивнула, не в силах побороть испуг.

Молодой человек, схватив пальто и шляпу, выбежал из домика, выпряг из коляски одну из лошадей, вскочил на нее и исчез.

Время шло, за окнами начинало темнеть, а Эдвин не возвращался. Лиззи, собрав все свое мужество, выглянула из домика. Вокруг стояла тишина, только вторая лошадь при виде девушки всхрапнула и замотала головой.

– Да-да, ты тоже хочешь домой, я понимаю, – сглатывая слезы, прошептала Лиззи, обращаясь к ней. Одетая, но без забытой, уже пустой сумки девушка с трудом взобралась на козлы и тронула поводья. – Поехали, лошадка. Надеюсь, ты знаешь, куда идти.

Коляска медленно тронулась в сторону города.

Пэт тревожилась. В комнате сгустились тени. Солнце, засиявшее вопреки утренней непогоде днем, давно село, Ребекка отругала Патрицию за отсутствие сестры за обедом… а Лиззи все не возвращалась.

– Счет времени эти влюбленные потеряли, что ли? – бурчала Пэт, меряя шагами комнату. – Ну где же она наконец, в самом деле?!

Кинув взгляд на часы и обнаружив, что уже почти девять вечера, Патриция почувствовала, что не в силах больше сидеть и ждать сложа руки. Не очень понимая, куда, собственно, следует отправляться на поиски, она накинула плащ и шляпку, прокралась по лестнице и коридору и тенью выскользнула из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь так, чтобы можно было вернуться, никого не побеспокоив.

Добежав до угла, где сестра обычно встречалась с воздыхателем, Пэт в растерянности остановилась, только теперь сообразив, что не знает, куда дальше идти. Впрочем, девушка тут же сообразила, что ежели речь шла о загородной прогулке по побережью, то направиться следует для начала по Чёрч-стрит…

Но, не пройдя и двух кварталов, девушка увидела медленно бредущую ей навстречу знакомую фигурку. Пэт ахнула и кинулась к сестре.

– Лиззи, ну наконец-то! Где ты была? Почему так поздно? Почему, в конце концов, ты одна?! – засыпала Патриция ее вопросами, но Элизабет молчала.

С трудом подняв на Пэт глаза, она сделала еще шаг навстречу и упала сестре в объятия, горько разрыдавшись.

– Господи, что случилось? – перепугалась окончательно та. – Ты цела? Лошадь понесла? Где твой Эдвин?

– Н-не зн-наю, – простучала зубами сквозь слезы Лиззи. – Он… он ускакал за ворами и пропал… Я ждала, ждала… до вечера, но Эдвин не вернулся… я так боюсь за него…

С трудом разобрав сквозь всхлипывания слона сестры, Патриция поняла одно: случилось что-то нехорошее.

– Так, – решительно сказала она, отстраняя рыдающую Лиззи и протягивая ей носовой платок. – Давай не будем выяснять ничего посреди улицы. Ты сейчас вытрешь слезы, возьмешь себя и руки и спокойно ответишь на вопросы мисс Эндрюс о причинах позднего возвращения… ммм… ну, скажем, что ты просто засиделась у мисс Гэттеринг и не уследила за временем. А потом, наверху, ты подробно все мне расскажешь. Договорились?

Лиззи кивнула, закрывая лицо платком. Как бы ни было ей сейчас плохо, незачем усугублять ситуацию, давая повод опекуншам заподозрить неладное.

– А теперь рассказывай. Медленно, внятно, но порядку и во всех подробностях, – произнесла Пэт чуть позже, уложив совершенно обессилевшую сестру на кровать.

Лиззи даже не разделась – так и упала в платье поверх покрывала.

– …и он крикнул, что сейчас догонит воров и вернется. И чтобы я ни о чем не волновалась и ждала его там. И…

– Он не вернулся, это я уже слышала, – закончила Пэт задумчиво. – А ты доехала в коляске до Брайтона и… почему ты шла пешком?

– Я отпустила лошадь, немного не доезжая до города. Не хотела, чтобы меня увидели в этом экипаже одну, – едва слышно пробормотала Лиззи.

Пэт кивнула. В каком бы отчаянии ни находилась сестра, окончательно рассудок она не утратила, уже хорошо.

– Однако вся эта история дурно пахнет, – покачала Патриция головой. – А ты… прости, но ты уверена, что в домике в самом деле кто-то был? И как такое вообще могло получиться? Ну целовались вы даже… но ты же никого не видела и ничего не слышала?

– Но окно… – начала Лиззи, однако, горестно вздохнув, согласилась: – Ты права. Я действительно никого не видела и ничего не слышала…

– А окно он мог распахнуть и сам… как и подобрать каргас и спрятать в те несколько секунд, что находился вне твоего поля зрения, – продолжила Пэт.

– Ты хочешь сказать… – испуганно посмотрела на сестру Лиззи и осеклась.

– …что он и не собирался возвращаться, – безжалостно закончила та.

При взгляде на Пэт никто не дал бы сейчас этой девушке ее истинных пятнадцати лет – на Лиззи смотрела суровая юная женщина, готовая с честью выдержать очередной удар судьбы.

– Но почему… зачем?.. Ведь я специально показала ему каргас… твое и мое приданое… – Лиззи не хотела верить в то, что жестокие слова сестры могут быть правдой. – И ведь до того, как я… он понятия не имел о том, что у меня с собой… Пэт, он же любит меня! Почему ты говоришь о нем такие ужасные вещи?! Ты просто его совершенно не знаешь! – воскликнула она наконец и решительно вытерла слезы. – Давай лучше подумаем, как выяснить, что с ним случилось и куда он пропал!

– Это и вправду стоит узнать, – тихо согласилась Патриция, ничуть не убежденная словами Лиззи. – Потому что тебя он, может, и любит, но не исключено, что свою матушку, например, или просто деньги он любит больше, вот и предпочел исчезнуть с каргасом, не обременяя себя невестой, да еще ее сестрой в придачу…

Лиззи вздернула подбородок, но промолчала. Хорошо, она не стала рассказывать сестре всё,что произошло между ней и Эдвином, пока каргас валялся на ковре в соседней комнате… Тогда бы Пэт, наверное, поверила, что кинжал могли украсть, но с еще большей легкостью пришла бы к выводу, что Эдвин – дурной человек с дурными намерениями, а этого Лиззи не хотела.

Несмотря ни на что, Лиззи знала: он любит ее, как и она – его.

Глава 5

Покосившись на особняк, расположенный посередине Риджент-стрит, Роберт неуверенно предложил:

– А давайте просто прогуляемся. Сегодня отличная погода…

– Похоже, вы просто-напросто боитесь, мистер Роберт Вуд, – строго сказала Кэрри и потянула его за рукав. – Мы же хотели покончить с этим недоразумением раз и навсегда?

– Было бы неплохо, – удрученно кивнул Роберт.

– Тогда вперед!

Пропуская девушку вперед себя на ступеньки парадного входа, Роберт втайне молился, чтобы Джорджа с Луизой не оказалось дома. Хотя шансы на подобную удачу были очень малы, вряд ли братец согласился на выход куда-либо в ближайший месяц после посещения театра.

В гостиной их встретили Агата и Лора Вуд, примеряющие по очереди новенькую меховую накидку.

– А что ты так рано вернулся? – нахмурила бровки сестра, приветливо махнув ручкой Кэролайн.

Та отпустила руку Роберта и присоединилась к дамам, перекидывая воротник на правое плечо Агаты и прикалывая мех брошью, выхваченной из рук Лоры Вуд.

– О, так гораздо лучше, Кэролайн, вы чудо! – воскликнула Агата.

Лора Вуд утомленно опустилась в кресло и потрогала лоб:

– Эта девочка сведет меня с ума. Все ей надо самое модное, с вывертами и какими-то деталями. Я уже устала придумывать новые рюши, а от стандартных фасонов ей скучно. Спасибо, Кэролайн, вы наша спасительница.

Дверной колокольчик звякнул, сигнализируя о выходе Агаты из дома, а цоканье копыт возвестило об отбывании экипажа, унесшего юное создание по срочным делам, и Лора Вуд, еще раз поблагодарив Кэрри, поднялась в свою комнату «немного вздремнуть после путешествия с дочкой по магазинам».

– Невероятно тяжелая жизнь у ваших родственниц, – смеясь, сказала Кэролайн.

– Зато все проблемы решаются лишним бантиком, – ответил Роберт и замер, прислушиваясь к тяжелым шагам, раздававшимся с дальней лестницы, – а вот мне будет сложнее разобраться.

– Прекратите, – ободряюще улыбнулась Кэрри, – при мне он вас не съест.

Когда мистер Джордж Вуд, размышляющий о предстоящих расходах на месяц и пытающийся и выгадать немаленькую сумму, чтобы отправить Луизу в давно обещанное ей путешествие во Францию, а детям нанять еще одну няньку, спустился и обнаружил в своем доме брата и девушку, то первым его желанием было развернуться и убежать в комнату, чтобы в одиночестве додуматься до приемлемого варианта, а возникшую проблему игнорировать так, словно ее и нет, но он удержался на месте.

– Добрый вечер, – сказал он, переводя взгляд с Кэролайн на Роберта.

– О, Джордж… Мы с мисс Джайлз собрались было погулять, но решили зайти к нам и немного поговорить с тобой, – выпалил Роберт, с удивлением обнаружив, что молчаливая поддержка Кэролайн придает ему моральных сил, а с братом и в самом деле можно общаться, как в те далекие времена, когда он, Роберт, чувствовал себя хозяином своей жизни и снисходительно смотрел на занимающегося семейными делами Джорджа.

Ничего вроде бы не изменилось, но теперь не непутевый молодой гуляка завалился домой, а один из членов семьи пришел с дамой и вообще то имеет на это полное право.

Джордж нахмурился, взвешивая все возможные варианты: от немедленного предупреждения Кэролайн об опасности, исходящей со стороны Роберта, до спокойного приглашения сияющей парочки к чаю – и понял, что не справляется.

– Я позову Луизу, – пробормотал он, пятясь.

– Было б неплохо, – весело ответил Роберт, сверкнув белозубой улыбкой, и что-то в лице Джорджа дрогнуло. – Я бы очень хотел поговорить с твоей женой при мисс Джайлз, – добавил Роберт чуть тише, делая непонятное ударение на слове «твоей», но смущение, как ни странно, это высказывание вызвало не у Кэрри, а все у того же Джорджа.

– Мне кажется, или ты и мисс Джайлз, вы… – Джордж покрылся багровым румянцем, наконец-то развернулся и почти взлетел по лестнице.

– Я, наверное, сказал что-то не так, – прошептал Роберт, украдкой поглядывая на Кэрри.

Но та не сердилась на его своевольную выходку. Глаза девушки шаловливо смеялись.

– Теперь я снова узнаю вас, – ответила она. – И таким вы мне нравитесь гораздо больше! Хватит же трепетать и видеть вокруг врагов. Это ваш родной брат, и он не меньше, чем вы, хочет примирения.

– Хорошо б еще и Луиза была того же мнения, – произнес Роберт, вдруг полуобернувшись и схватив Кэролайн за руки, – не бросайте меня, пожалуйста, с вами я потихоньку начинаю не поминать, что здесь и мой дом тоже, а люди, которые в нем живут, близки мне…

– Ну уж не враги, это точно, – подбодрила его Кэрри. – А ваша семья.

Окончательно осмелев, Роберт вызвал прислугу и распорядился насчет чая. Затем чуть передвинул стол, расставил стулья, усадил Кэролайн и сам устроился рядом, невольно ощущая себя хозяином положения.

Когда Кэрри на ближайшей прогулке после посещения театра «Принсесс» выпытала подробности старой истории, послужившей причиной его ссылки в Индию, и предложила наладить отношения с братом, Роберт поднял мисс Джайлз на смех. Точнее, сначала провалился сквозь землю от стыда из-за того, что ей известен этот факт, потом попытался увернуться от разговора, а после долго хохотал, выслушивая уверения девушки в необходимости воссоединения с семьей. Но Кэрри, такая мягкая и уступчивая, вдруг оказалась непреклонной, и Роберт сам не понял, в какой момент дал свое согласие и обещал «хотя бы попытаться».

Он был уверен, что в этой ситуации будет смотреться нашкодившим щенком, заискивающим в ожидании прощения, но все вышло со всем не так.

Слуги почти мгновенно выполнили его поручение, и к моменту появления в гостиной Джорджа и Луизы Вуд Роберт с Кэролайн уже мирно пили чай, любуясь игрой света в камине. И это Джорджу с Луизой пришлось принимать от Роберта приглашение к столу и ожидать, в каком направлении пойдет беседа.

Джордж нервничал, но держал себя в руках Луиза казалась спокойной и в отличие от предыдущих «семейных ужинов» не пыталась обойти взглядом Роберта, словно его присутствие и этом доме по-прежнему нежелательно. Оба ждал, что Роберт заговорит первым, и в их молчании не было ничего унизительного или оскорбительного.

– Джордж, Луиза, позвольте немного поухаживать за вами, – начал он, поднимая молочник. – Я… Я должен извиниться перед вами за тот случай, который произошел в нашем доме много лет назад. Кажется, я до сих пор не сделал это нормально.

– Ты извинился, и все давно забыто, – быстро произнесла Луиза.

Слишком быстро, чтобы ей поверили. Она испуганно посмотрела на Кэрри, пытаясь понять, известно ли той что-то, но Кэролайн бережно накрыла ее руку своей, прибывая к молчанию.

– Видимо, я сделал это недостаточно хорошо, – просто сказал Роберт. – То ли не успел, то ли не смог. Теперь я хочу попросить тебя, Луиза, и тебя, Джордж, окончательно забыть о моем глупом поступке, потому что дальше так жить невозможно. Вы все время пытаетесь уличить меня в какой-либо гадости, мне настолько тяжело видеть ваше настороженное отношение, что нет никаких сил двигаться дальше. А мне, возможно, пора начинать совсем новую жизнь.

Джордж с Луизой одновременно посмотрели на Кэрри, но та продолжала пить чай столь невозмутимо, что им вновь пришлось переключить внимание на Роберта.

– Прошу вас, не смущайте нашу гостью, сегодня мисс Джайлз пришла к нам как мой друг, который переживает за меня и хочет пресечь слухи, что ходят обо мне по Лондону. И, предвосхищая ваш следующий вопрос, скажу: да, она знает всё.

– Мы же старались не допустить слухов, – произнесла побледневшая Луиза. – Именно из-за меня, из-за моей…

– Да. Из-за репутации Луизы и для того, чтобы сохранить честь дома Вудов, мы и стерпели твою выходку, – добавил Джордж, но не было уже в его голосе гнева, с которым он кричал на брата в то злополучное утро.

Напротив, Роберту показалось, что Джордж выразил сожаление.

– Я был нетрезв, да что там говорить, я был здорово пьян, – подхватил Роберт, – и зачем-то наговорил глупостей гостившей в нашем доме мисс Луизе Грэммхерст и попытался ее поцеловать. Признаю, это выглядело глупо и грубо. А слухи, полагаю, возникли после моего скоропалительного отъезда, потому что образ жизни я вел… ну… сильно далекий от благонравного, и мое исчезновение можно было объяснить только бегством. Теперь же, если я сам перестану чувствовать себя виноватым перед вами, у меня появится шанс избавиться от старых сплетен.

– Расправить крылья, – уточнила Кэрри, и показать всем наконец свою настоящую офицерскую осанку. Осанку человека, которому не чего скрывать.

– Я только за, – прошептала Луиза. – Извинения приняты.

– И я за, – произнес Джордж. И хотя на его суровом лице по-прежнему не появилось улыбки, оно все равно будто осветилось изнутри, прогоняя хмурость недосказанных слов. – Думаю, в честь этого события стоит попросить принести напиток покрепче чая, а?

Все поддержали инициативу Джорджа, а Роберт в открытую пожал руку Кэрри.

– Моя спасительница, – тепло и нежно проговорил он.

– За Кэролайн, открывшую нам всем глаза, стоит поднять отдельный тост, – согласилась Луиза и насторожилась, услышав дверной звонок. – Что там? Похоже на почту.

– Телеграмма! – раздалось с улицы.

Встревоженный Роберт подскочил первым, чуть не сбив с ног служанку, торжественно вносившую на серебряном подносе ведерко с бутылкой «Вдовы Клико» и бокалы, и выхватил листок из рук мальчишки-почтальона.

«РОБЕРТУ ВУДУ ТЧК НАС ОБОКРАЛИ ЗПТ ЛИЗЗИ ПЛОХО ЗПТ НЕ ЗНАЮ ЧТО ДЕЛАТЬ ТЧК ПАТРИЦИЯ».

Вот черт! – воскликнул Роберт. – Мне надо ехать в Брайтон.

– Твои подопечные? – спросила Кэрри. – С ними что-то случилось?

– Судя по этим словам, что-то очень плохое, – пробормотал Роберт, отдавая ей телеграмму. – Мне надо ехать к ним, боюсь, прямо сейчас.

Кэролайн прочитала немудреные строчки и побледнела:

– Какая-то темная история.

– Они опять в беде! – простонал Роберт. – Я пойду собираться…

Он забегал по дому, распоряжаясь о приготовлениях к отъезду, а Кэролайн молча положила телеграмму на стол, придавила ее пустым бокалом и направилась к выходу.

Луиза догнала ее в дверях:

– Куда же вы, давайте посидим и договорим, пусть он едет, эти девочки – Роберт отвечает за них.

– Нет-нет, я тоже пойду. – Кэролайн отвела ее руки и быстро-быстро проговорила: – Вино можно открыть в другой раз, а вы отдыхайте, уж поздно…

– Подождите минутку тогда, сейчас муж рас порядится об экипаже, – грустно сказала Луиза жестом подзывая Джорджа.

* * *

Распластавшись на белоснежном покрывала украшенном розовыми бутонами, и колотя кулачками по обшитой ангелочками подушке, Кэрролайн Джайлз заливалась столь горькими слезами, что тетушка Жанет даже и не пыталась прервать этот бурный поток. Она лишь подавала новые платочки и тихонько поглаживала девушку по темным локонам.

– Все повторяется, все повторяется, – всхлипывала Кэрри. – Ничего нельзя избежать…

– Возьми вот этот, с овечкой, – спокойно произнесла мадам Шардю, подавая Кэрри очередное батистовое изделие.

Сердце тетушки Жанет сжималось от боли при виде страданий племянницы, но что можно было сделать? Только что не завалиться рядом, завывая в голос: «Бедная моя девочка, за что же тебе это?!»

Кэрри уткнулась в новый платок и зарыдала чуть тише, сил у нее почти не оставалось. Мадам Шардю с ужасом предчувствовала, что скоро истерика закончится и Кэрри вновь превратится в ту гипсовую статую, которую пришлось оживить несколько лет назад. Тетушка Жанет так гордилась результатами своих трудов: полным возвращением подопечной к радостям жизни, и вот – все заново. Только теперь Кэролайн стала старше, и подобрать нужные слова будет еще сложнее.

– Там что-то случится, с ним там что-то случится!

– Не паникуй раньше времени. Сейчас он наверняка спокойно едет в поезде.

– Но потом будет завтра и послезавтра… – застонала Кэрри.

– Послезавтра Роберт вернется и сделает тебе предложение.

– И я буду жить в постоянном страхе, что он получит очередную телеграмму?

Жанет вздохнула. Плач прекратился, но переговорить Кэрри не проще, чем просто ухаживать за ней.

– Выпей теплого молока. И тогда определись, зачем сейчас начала реветь. Либо ты боишься, что с ним что-то произойдет, либо боишься, что все будет хорошо, а ты все равно будешь бояться.

– Я всего боюсь, – четко и уже без всхлипов, сказала Кэролайн. – Сейчас я боюсь так, что у меня нет сил найти что-нибудь, чего можно ж бояться. Воры – это почти грабители, и если он встрянет…

– До утра он ни во что не встрянет. Воры либо находятся в том же городе, либо уносят ноги, если уносят – то наверняка в обратном направлении, а не в том, в котором едет твой Pоберт.

– А если воры еще там, и он завтра найдет их…

– Завтра уже будет светло и не так страшно, – неуверенно ответила тетушка, забрала у Кэролайн пустой стакан и повторила не раз вы сказанную идею: – Давай ложиться спать. Роберт сейчас либо в поезде, либо в гостинице. Лишь с утра он узнает подробности того, что приключилось с девочками, и отправит успокоительнуютелеграмму, что все в порядке.

– С чего бы? Никто за него не волнуется, кого ему успокаивать?

– Тебя.

– А он же не знает, что я волнуюсь… Я ему не успела рассказать…

– Но вы так много времени проводили вместе, я думала…

Кэролайн хлюпнула носом, села, обхватила тетю обеими руками и уткнулась ей в плечо:

– Я боялась, что Роберт сочтет меня истеричной особой и больше не будет приходить. А он мне так нравится, я… Кажется…

– Тише-тише, милая. Не бросайся громкими словами, они предназначены не мне. Ты стеснялась попросить его принять твою маленькую слабость, но в этом нет ничего дурного – у вас еще будет время.

– Если он вернется-а-а…

Кэрри вновь зарыдала, но уже гораздо тише. Жанет переложила ее безвольное тело на постель, спеленала огромным одеялом и не давала девушке барахтаться, пока та не погрузилась в глубокий сон.

Потушив свет, мадам Шардю покинула спальню племянницы и столкнулась с встревоженным Артуром, который поджидал ее, сидя на ступеньках лестницы.

– Что произошло, тетя? Он… Этот негодяй обесчестил ее?

– Что? – Жанет приподняла подсвечник, разглядывая розовое лицо, увенчанное сахарно белым ночным колпаком, и невольно хмыкнула: – Если бы… Оно бы было и лучше… Так, давай иди спать. Завтра все расскажу.