Текст книги "В зеркале любви"

Автор книги: Эллен Сандерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

9

– Мисс Лоури, я могу немного задержаться в компьютерном классе? – заискивающим тоном спросила Энн.

Молодая преподавательница ласково улыбнулась и кивнула. Всем учителям было наказано следить за выпускницей и по возможности не допускать нервных срывов. При этом директор школы выразил надежду на то, что сама Энн останется в неведении относительно «спецрежима».

Энн сразу же ощутила перемену. Одноклассники, обычно равнодушные к ней, сегодня наперебой предлагали свою помощь. Первая ученица класса, всезнайка Джонс села рядом с Энн, словно оказала ей особую честь. Энн это не понравилось, но она была не в самой лучшей форме, чтобы начать открытую атаку. Урок литературы прошел так, словно Энн Рэдфорд на нем и вовсе отсутствовала. Придирчивый мистер Фишер затеял долгую и бестолковую дискуссию о вредных привычках Хемингуэя. Энн хотела высказаться, но взгляд преподавателя проходил сквозь ее руку. Мистер Фишер выслушал мнение всех учеников, кроме Энн.

– Конечно, Энн. Если ты не успела что-то сделать, то можешь взять задание на дом. Принесешь завтра.

И с каких это пор неумолимая мисс Лоури стала такой снисходительной?

– Нет-нет. Я хотела посмотреть кое-что в Интернете.

– Надеюсь, ты не станешь заходить на запрещенные сайты? – шутливо погрозив ей указательным пальцем с длинным красным ногтем, спросила мисс Лоури.

– Я должна сделать доклад по психологии. – Энн поразилась, с какой легкостью ей удается в последнее время лгать. – О природе суеверий и человеческих страхов. Как вы думаете, мисс Лоури, я смогу найти что-нибудь о зеркалах?

Удочка закинута. Мисс Лоури обожала давать советы и демонстрировать собственный интеллект и эрудицию. Возможно, она комплексовала из-за собственного возраста и внешности. Неизвестно, была ли мисс Лоури самой молодой преподавательницей школы, но она, без сомнения, была самой молодо выглядящей. У мисс Лоури была угловатая фигура подростка. Чтобы скрыть худые торчащие коленки, она носила широкие брюки и длинные юбки, а неоформившуюся грудь всячески прятала под рюшами, оборками и объемными свитерами с крупными «косами».

– О, Энн, очень интересная тема. Кто у тебя ведет психологию?

– Мистер Трессидер.

– Это он дал тебе такую тему?

– Нет, я выбрала ее сама.

– Если честно, я до дрожи боюсь смотреть на себя в зеркало, если в комнате выключен свет. Мне мерещатся всякие ведьмы и колдуньи. – Мисс Лоури нервно хохотнула. – А иногда меня пугает зеркало в ванной комнате. Мне вдруг кажется, что я не смогу из нее выбраться… Глупости, правда?

– Да, глупости, – для виду согласилась Энн.

– Вообще-то в древности предполагали, что зеркало отражает божественный свет, и именно поэтому в них не могут отражаться духи тьмы. До сих пор фильмы ужасов паразитируют на этой идее. Вампиров и восставших из ада мертвецов находчивые герои вычисляют именно при помощи зеркала. А сейчас с зеркалом заигрывают молодые девушки, пытаясь увидеть в нем своего жениха.

Энн кашлянула и посмотрела на часы.

– Прости, Энн. Я тебя задерживаю, – спохватилась мисс Лоури. – Садись за любой компьютер.

Энн быстро набрала в поисковом окне «зеркало символы мистика», и через несколько секунд на экране появился список сайтов и документов, удовлетворяющих параметрам поиска. Отсеяв рекламные ссылки, Энн решила начать с сайта, посвященного символике зеркала.

«Правдивость, самопознание, искренность, чистота, просвещение, предсказание. Зеркало в основном имеет позитивную символику, хотя в западном искусстве иногда появляется как атрибут таких отрицательных аллегорических фигур, как Гордость, Тщеславие или Похоть…»

Это не то. Энн прокрутила колесико «мыши».

«Зеркало может символизировать дверь в параллельный мир, как в «Алисе в Зазеркалье». Повсюду зеркала связаны с магией и особенно с предсказаниями, так как считалось, что они могут отражать прошлое и будущее так же, как и настоящее».

Магия. Точно! Мне нужны материалы о магических свойствах зеркала, подумала Энн и еще раз вернулась к списку найденных сайтов. Нашла страницу, посвященную оккультизму и магии, смело шагнула в мир новых знаний.

«Хеллоуин, когда открывается граница между этим и потусторонним миром, – время ритуальное. Таким образом, женщина, гадающая на зеркале, смотрит как бы сквозь зеркало прямо в тот свет в ожидании видения жениха или знака своей судьбы». Далее следовало подробное описание гадания с помощью зеркала: уединенная комната, темнота, свечи, зеркала, полночь… Энн скептически относилась к гаданиям на женихов, а потому решила не забивать голову ненужной информацией.

«Широко распространенное суеверие, что разбитое зеркало приносит несчастье, является следствием древних представлений, согласно которым отражение человека несет часть его жизненной энергии или душу-близнеца».

А вот и про суеверия… Энн снова вернулась в окно поиска и набрала «Разбить зеркало». На сей раз список был меньше, но конкретнее. Она прошла по первой ссылке, щелкнув левой кнопкой мыши.

«Разбить зеркало – к потере близкого друга (Йоркшир)». Об Йоркшире Энн знала только, что это где-то в Англии. Она подвела курсор к следующей примете. «Человек, который взглянет в зеркало, висящее в комнате недавно умершего, тоже вскоре умрет». Энн тихонько вскрикнула и покосилась на мисс Лоури. Учительница сидела за столом, проверяя тесты. Энн знала, что мисс Лоури время от времени посматривает на нее. Услышала ли она ее вскрик?

– Мисс Лоури, – позвала Энн.

Учительница подняла брови в немом вопросе. Энн улыбнулась.

– Я могу распечатать пару страниц?

– Разумеется, Энн. – Учительница снова уткнулась в свои листы.

Значит, она ничего не заметила! Энн выдохнула с облегчением. Принтер заурчал, выплюнув несколько страниц текста.

«…тоже вскоре умрет», – перечитала Энн последнюю фразу. Решение созрело мгновенно: она должна избавиться от зеркала, пока оно не убило еще кого-нибудь!

На время можно просто набросить на зеркало тряпку. Однако это вряд ли решит проблему. От зеркала необходимо избавиться. Зеркало нельзя разбить и в то же время в него нельзя смотреться. Нужно отвезти его туда, где она его нашла.

Энн вспомнила подозрительное письмо о наследстве умершей бабушки, заброшенный дом с привидениями и впервые испытала нечто вроде шока, удивления и ужаса вместе взятых. Что заставило ее вернуться в дом?

– Что случилось? – спросил дядя Томас, увидев ожидавшую его на крыльце дома Энн.

– Мне нужна помощь.

– Неужели это не могло подождать до конца рабочего дня?

Энн покачала головой и протянула дядя стопку листов бумаги.

– Что это? – недоверчиво спросил он, не спеша брать их в руки.

– Зеркало, которое я привезла из дома с привидениями, желает отнять половину моей души. Оно… – Энн сглотнула, – убивает…

– Зайдем в дом.

Томас уселся на диван в гостиной и приготовился слушать племянницу, в психическом расстройстве которой у него уже не было сомнений. Бедняжка Энн унаследовала от матери страшное заболевание, как бы Долорес ни пыталась убедить его в обратном. Энн не оставила ему выбора. Он обязан отвезти Энн в клинику и поручить заботам врачей. Возможно, ее сумасшествие еще можно затормозить.

Камилла, мать Энн, долгие годы мучилась от галлюцинаций и страхов, но в последние два года своей жизни она совсем перестала адекватно воспринимать действительность. Она жила под присмотром психиатров жизнью растения. Когда Долорес сообщили о том, что ее сестра умерла, она тут же принялась обвинять себя в смерти сестры. Томас же не считал возможным позволить Камилле жить в их доме. Она могла причинить вред не только себе, но и маленькой дочери. Именно он убедил Долорес оставить Камиллу в больнице после того, как та в очередной раз попыталась покончить с собой.

– Мы должны прямо сейчас отвезти зеркало обратно в Джеймстаун! – Категоричность Энн показалась Томасу еще одним симптомом ее помешательства, но он молчал и продолжал следить за жестами, мимикой и интонациями девушки. Энн размахивала руками, говорила на повышенных тонах и была крайне возбуждена. К тому же эти разговоры о Джеймстауне, городе, в котором Энн никогда не была…

– Энн, зачем нам ехать так далеко? Если тебе не нравится твое зеркало, то мы можем просто выкинуть его, – раздражающе спокойно произнес Томас. Таким тоном обычно разговаривают либо с неизлечимыми пациентами, либо с людьми, которые стоят на карнизе двадцатого этажа и угрожают с него спрыгнуть на глазах у сотни наблюдателей.

– Нет, это не простое зеркало! – завелась Энн. – Оно принадлежало черной женщине, которая приходила ко мне в ночных кошмарах. Да-да, я ее сразу узнала на том портрете… Ты мне не веришь… – сникла Энн, заметив на лице дяди Томаса не просто удивление или недоумение, но жалость. – Хорошо, я расскажу тебе все с самого начала, только обещай, что выслушаешь меня до конца и не будешь перебивать.

– Согласен. Если тебе станет легче, то я готов на все.

– Подожди минуту, я схожу в свою комнату за одной вещью.

Энн побежала наверх за письмом, которое ее прислал адвокат якобы умершей бабушки. Она ворвалась в комнату и, стараясь не смотреть на свое отражение в зеркале, начала рыться в ящиках. Конверта не было. Куда же он мог запропаститься? Энн попыталась восстановить в памяти события последних дней. Когда она видела письмо в последний раз? Только бы она не оставила его в Джеймстауне! Энн вытряхнула на кровать содержимое школьного рюкзака. Тетради, блокнот, разноцветные ручки и карандаш, пластинка жевательной резинки, еще какие-то мелочи… Письма не было.

Куда оно могло подеваться? Это было едва ли не единственное доказательство того, что Энн не сошла с ума. Она ведь действительно получила письмо. В конверте лежал ключ от дома, адрес которого был в письме.

– Энн, ты скоро? – раздался снизу голос дяди Томаса. – Если ты не спустишься через минуту, я снова уеду на работу. У меня нет времени, чтобы…

Энн выбежала из комнаты. Задача усложнилась. Теперь ей нужно было убедить дядю в своей правоте, не имея ничего весомее распечаток интернет-сайтов и собственных видений и подозрений.

– Я не смогла найти письмо, которое хотела тебе показать.

– Из школы?

– Нет. Я получила его в то самое утро, когда тетя Долли вынула из почтового ящика мой табель успеваемости.

– Хочешь сказать, что собиралась перехватить письмо из школы? – строго спросил Томас.

– Теперь это уже не важно. Главное, что я обнаружила в ящике конверт, адресованный мне. В письме сообщалось, что моя бабушка умерла, оставив меня единственной наследницей. Человек, пославший мне письмо, просил приехать в Джеймстаун. Он даже вложил в конверт ключ от дома.

– Энн, ключи от домов не пересылают по стране в бумажных конвертах, – с усмешкой заметил Томас. Было ясно, что он не воспринимал слова Энн всерьез.

– Я тоже удивилась. Сначала решила, что это шутка или ошибка почтальона. Но на конверте было написано мое имя и… В то утро мы с тетей Долли поругались.

– Энн, не вздумай говорить плохо о своей тете! – строго предупредил Томас.

– Нет-нет, я знаю, что вела себя глупо и грубо. Но в тот злополучный день я считала себя незаслуженно обиженной. Да и в школе не заладилось с самого утра. Крис и Джессика меня донимали своими шуточками… Поэтому я решила доказать всем, что и у меня могут быть свои дела. Я купила атлас автомобильных дорог штата и отправилась по шоссе № 42 в сторону штата Кентукки. – Энн ненадолго умолкла, чтобы перевести дыхание. Затем продолжила, лишний раз убедившись, что дядя по-прежнему смотрит на нее со снисходительной усмешкой.

– Джеймстаун оказался тихим грязным городком с одной центральной улицей, вдоль которой был стандартный набор любого маленького города: супермаркет, заправка и аптека. На поиски нужного дома мне понадобился почти час. Когда же я в нем оказалась, то едва не сошла с ума от страха. – Энн снова умолкла. На сей раз она сочла неуместным упоминание о том, что и сама усомнилась в своем психическом здоровье. Дядя Томас и без того смотрел на нее как на полоумную. – В общем, я хотела как можно скорее поехать домой, но моя машина сломалась. Как всегда, в самый неподходящий момент. Уже стемнело, и я решила остаться на ночь в пустом доме. Адвокат, назначивший мне в нем встречу, по каким-то неизвестным мне до сих пор причинам не появился.

– Энн, что ты напридумывала? Разве мы с твоей тетей не заметили бы, если бы ты провела ночь вне дома?

– Утром я позвонила и сказала тете Долли, что осталась на ночь у Джессики. После нашей ссоры в этом не было ничего удивительного. Так вот, я осталась одна в пустом темном доме. – Энн натянуто улыбнулась. – Утром я дошла до автосервиса. Пока Мартин ковырялся под капотом моей машины, какая-то неведомая сила заставила меня вернуться в дом и взять из него зеркало…

– Хочешь сказать, что ты его украла?!

Энн пожала плечами.

– Не знаю… в доме никого не было.

– Теперь ясно, что тебе не дают спать угрызения совести. Ты и в самом деле должна вернуть зеркало. Только скажи честно: где ты его взяла?

– Я ведь уже сказала, что привезла его из Джеймстауна.

– Энн, ты никогда не была в Джеймстауне, – отчеканил Томас. – Это все твои фантазии.

– Нет, я была там и… – Энн снова попыталась отдать дяде стопку листов. – Это плохое зеркало. Оно убивает людей. Сначала Джессика упала с нашей лестницы. Потом Криса сбил грузовик, а затем и тетя Долли попала в больницу с сердечным приступом.

Томас резко поднялся с дивана и принялся ходить по комнате кругами, заложив руки за спину.

– Энн, ни ты, ни твое зеркало здесь ни при чем. С Джессикой произошел несчастный случай. Ничего странного, что она свалилась с лестницы. Ты и сама носишься по ней с такой скоростью, что я каждый раз хватаюсь за сердце. А твоего Криса сбила машина, потому что и Крис, и водитель были пьяны. Что касается твоей тети, то… она перенервничала, и ее сердце не выдержало. Мне жаль, что так произошло, но на все воля Божья.

– Тебе не кажется странным, что столько несчастий произошло в течение одной недели?

Томас пожал плечами.

– Совпадение.

– И все это произошло после того, как я привезла в наш дом это проклятое зеркало. Оно пугает меня. Здесь написано, что зеркало накапливает негативную энергию и забирает у человека часть души. – Энн начала нервно рыться в бумагах, пытаясь отыскать нужную страницу, но, как назло, все листы перепутались.

Чувствуя на себе скептический взгляд дяди, Энн занервничала еще больше. Руки дрожали. Листы мялись. В конце концов вся стопка разлетелась по комнате. Энн громко чертыхнулась, за что получила еще один укоризненный взгляд дяди.

– Энн, знаешь, что мне кажется? – Томас потер подбородок средним и указательным пальцами. – Тебе нужно отдохнуть. Ты слишком взволнована. Может быть, когда ты успокоишься, то перестанешь выдумывать несуществующих бабушек. Не знаю, откуда ты притащила в дом старое зеркало, но настоятельно советую отнести его обратно.

– Вот об этом я и прошу! – воскликнула Энн. – Я боюсь, что моя машина сломается на полпути. Ты должен отвезти меня.

– В Джеймстаун?

– Да.

– Пойдем наверх. Я хочу еще раз взглянуть на твое зеркало-убийцу.

– Это не смешно, – осадила Энн дядю, преградив ему путь.

– В чем дело? Ты не хочешь, чтобы я заходил в твою комнату и ругал за беспорядок?

– Тебе нельзя смотреться в это зеркало. Иначе ты тоже… – Энн не договорила, но по ее испуганному взгляду можно было без труда догадаться, о чем шла речь.

– Энн, ты слишком много смотрела фильмов ужасов. Это всего лишь зеркало. И кстати… разве тебе его подарил не Крис?

– Нет. Я сказала тете Долли, что это его подарок, но… я ее обманула.

– А мне кажется, что сейчас ты пытаешься обмануть меня. Единственное, что тебя оправдывает, это то, что ты и сама веришь во все эти выдумки.

– Пожалуйста, – взмолилась Энн, – помоги мне избавиться от этого зеркала!

– Как же я могу это сделать, если ты не позволяешь мне даже взглянуть на него?

– Я закрою его тряпкой. Я ее уже приготовила.

– Энн, мы никуда не поедем. Раз хозяин дома не забил тревогу и не стал разыскивать зеркало, то, значит, оно не представляло для него особой ценности. Мы можем прямо сейчас подняться к тебе и выбросить его из окна. Так уж и быть, с утра я уберу осколки с дорожки.

– Не-е-ет! – Энн вцепилась обеими руками в рукав дядиного пиджака и потащила его прочь от лестницы. – Если мы разобьем его, случится еще большее несчастье.

– Энн, это суеверие. В каком веке ты живешь? И если ты сейчас же не отпустишь мой рукав, я вызову врача.

– В-врача? Зачем?

– Чтобы он сделал тебе успокоительный укол. С тобой что-то происходит.

– Думаешь, я сошла с ума?

– Нет, Энн, ты не сумасшедшая, но… у тебя сейчас трудные времена. На тебя столько всего навалилось. У тебя был сильный стресс. У нас всех. А ты такая впечатлительная…

– Я абсолютно нормальная. Если ты мне не поможешь, то я сделаю все сама. Даже если мне придется пожертвовать своей жизнью.

Томас вздрогнул. О каком самопожертвовании Энн толкует? Ее мать тоже часто говорила, что должна принести себя в жертву, чтобы замолить грехи всего человечества. Она пробила руки и ноги гвоздями и в полубредовом состоянии бродила по дому. Только бы Энн не вздумала сотворить что-нибудь с собой! Если понадобится, он запрет Энн на ключ.

Собственно, именно это Томас Браун и сделал еще через полчаса разговора с Энн. Она начала кричать о том, что поедет в Джеймстаун одна. Прямо сейчас. Томас сделал вид, что согласен ее отпустить, а когда Энн отправилась в комнату, чтобы собраться, он запер дверь.

– Боже, нет! Дядя, умоляю, открой дверь! Она убьет меня! Убьет! – Энн колотила кулаками по двери, но тяжелые шаги Томаса Брауна удалялись. – Я не могу оставаться здесь… не могу… не могу…

Слезы безысходности и бессилия текли по щекам. Некоторые попадали в рот, и Энн чувствовала их солоноватый вкус. Сердце девушки останавливалось с острой болью каждый раз, стоило ей представить ночь в запертой комнате. Даже если она станет кричать на весь дом и звать на помощь, дядя не придет. В его глазах Энн прочитала твердое решение отвезти ее в клинику для душевнобольных.

10

Щелчок.

Затем еще один.

Энн подняла голову и с трудом открыла глаза. Ресницы слиплись из-за не смытой на ночь туши, а шея болела из-за неудобного положения. Кровать не разобрана. Через легкие занавески робко пробирались солнечные лучи.

Энн расправила плечи и едва не вылетела кубарем в коридор, потому что дверь, на которую она опиралась спиной, распахнулась. Видимо, перед уходом на работу дядя Томас решил все же освободить пленницу из-под домашнего ареста.

Нельзя медлить. Энн хотела резво подскочить на ноги, но едва смогла пошевелить большим пальцем правой ноги. Левая нога осталась неподвижной, словно мышцы атрофировались и перестали ей подчиняться. Энн готова была снова разрыдаться.

– Тебе не удастся меня сломить, проклятая ведьма! – крикнула она в сторону зеркала, стараясь тем не менее не смотреть на свое отражение. – Я избавлюсь от тебя! Сегодня же!

Вся злость, что накопилась в Энн за последние дни, выплеснулась вместе с угрозами. Она сжала зубы и, превозмогая боль и слабость, поднялась на ноги. Головокружение и мошки перед глазами мешали идти, но Энн могла ходить по своей комнате и с закрытыми глазами. Внезапно ее качнуло влево чуть сильнее, и она больно ударилась бедром об угол тумбочки.

Стараясь не потерять равновесия, Энн присела на корточки и вытянула из-под кровати серую тряпку, найденную в багажнике своей машины. С закрытыми глазами Энн дошла до тумбочки и набросила тряпку на то место, где должно было стоять зеркало. Все. Теперь можно открыть глаза.

Серая материя с рваными краями закрыла зеркало целиком. Очертания кованой рамы были нечеткими. Энн перекрестилась, прежде чем схватиться обеими руками за выступающие части обрамления зеркала.

– Лишь бы не уронить, лишь бы не уронить… – шептала она, спускаясь по лестнице. – В конце концов, это всего лишь старое тусклое зеркало.

Путь до машины, стоявшей на заднем дворике, показался Энн бесконечным восхождением на самую высокую горную вершину. Энн аккуратно положила зеркало на заднее сиденье, но потом переместила на переднее. Ей стало не по себе при мысли, что она повернется спиной к убийце.

Она открыла бардачок, чтобы достать атлас. На пол посыпались мелкие деньги и мусор. Вот незадача. Энн принялась собирать высыпавшийся хлам, как вдруг ей на голову упал конверт… Тот самый, который она безуспешно искала накануне, чтобы показать дяде Томасу. Порывшись в ящичке не более минуты, Энн обнаружила в нем и ключ от зловещего дома.

Интересно, как бы я попала внутрь и поставила зеркало на место, если бы не нашла сейчас ключ? – мелькнуло у нее в голове. Впрочем, вполне возможно, что сегодня я застану хозяина дома или… того человека, который сыграл со мной дурную шутку. Мартин, парень из автосервиса, сказал, что дом пустует уже как минимум пятнадцать лет, следовательно, меня обманом завлекли туда. Но кто? Кому понадобилось так жестоко шутить над незнакомой девушкой? А вдруг это дело рук кого-нибудь из моего близкого окружения? Кто мог знать, что я попадусь на эту удочку и поеду в Джеймстаун? Одноклассники все как один принимали меня за нерешительную скучную мышь. Вряд ли бы кому-то из них пришла в голову идея напугать меня до смерти за сотни километров от Нашвилла…

Проехав вывеску, на которой было указано, сколько миль осталось до Джеймстауна, Энн не смогла сдержать улыбку. Наконец-то она избавится от проклятого зеркала! Совсем скоро. Под ложечкой заныло то ли от голода – Энн вспомнила, что не позавтракала, – то

Может быть, будет достаточно оставить зеркало на крыльце, под дверью? Если в доме кто-нибудь живет, то он непременно обнаружит зеркало и поставит его на место. Если же нет, то оно так и останется на улице. Нет, если уж быть храброй, то делать все как положено, решила Энн.

На сей раз Энн отыскала нужный дом без всякого труда. Городские улицы Джеймстауна были пустынны, как и в прошлый раз. Единственное отличие – светило яркое солнце, разбивавшееся о магазинные витрины на тысячи более маленьких светил. Все сверкало и блестело в солнечном свете. Все, кроме одного здания на Оуэн-стрит, стоявшего особняком от остальных жилых строений. Дом был окутан мраком, словно над ним стояло огромное многовековое дерево с раскидистой кроной, отбрасывающее большую тень.

Энн остановила машину возле дома, но, наученная прошлым опытом, не стала глушить мотор. Она не собиралась задерживаться здесь больше того времени, которое потребуется, чтобы вернуть зеркало на прежнее место. Пять, максимум семь минут.

Открыв дверцу, Энн ощутила ту же слабость, что и утром. Мышцы были мягкими, словно пудинг. Зато голова неподъемнее штанги тяжеловеса.

С дверным замком снова пришлось повозиться, но Энн уже дошла до той стадии решительности, когда остановить ее могло разве что извержение вулкана. Открыв дверь, она вернулась к машине и взяла зеркало. В доме было сумеречно. Энн не стала тратить время на включение света, а сразу прошла к пустой полке, на которой стояло зеркало. Энн поставила зеркало на место и уже собиралась сдернуть с него грязную тряпку, как услышала шорох под половицами… Большего не потребовалось. Возможно, то была лишь обычная мышка, обустраивающая норку, но Энн в ужасе рванула к выходу. Дверь с грохотом захлопнулась.

Санта действительно существует. Он разъезжает по миру на северных оленях, управляемых эльфами, и развозит хорошим детям подарки накануне Рождества. Мысли о светлом сказочном празднике наполнили сердце Энн детской радостью и взволнованным трепетом. Она намеренно начала играть в игру «О чем мне напоминает Рождество?». И тут же она представила большой праздничный стол с белоснежной скатертью и красными вышитыми салфетками, которые тетя Долли доставала только раз в год, в сочельник. А шоколадные конфеты в плетеных корзиночках… разноцветные шары на пушистых зеленых веточках ели… хрустящая поджаристая корочка индейки с яблоками и полосатые носочки, развешанные по всему дому на белых веревочках…

Энн открыла глаза. Руки на руле. Мотор довольно урчит. Мартин сотворил с «короллой» чудо. Она ни разу не подвела Энн с тех пор, как она вернулась в Нашвилл. Можно ехать. Однако едва Энн выехала на главную дорогу города, как ее вновь охватила паника. Сердце колотилось так, словно собиралось выскочить из грудной клетки и поскакать впереди машины. Энн все труднее было удерживать руль. Оглушительный сигнал сверкавшего на солнце «мустанга», ехавшего по встречной полосе, вынудил Энн сбавить скорость. Пусть проедет, раз уж он так спешит.

Автомобиль остановился, преградив путь, и Энн едва сдержалась, чтобы не выкрикнуть в открытое окно непристойное ругательство в адрес водителя.

– О, прелестная Энн. Я так и знал, что ты вернешься в наш чудный городок, – с ироничной усмешкой заметил молодой мужчина в джинсовом комбинезоне.

– Мартин!

Это и в самом деле был механик из автосервиса, подаривший ее «королле» новую жизнь. Он загорел еще сильнее, отчего зубы казались более белыми.

– Я вижу, твоя машина еще на ходу.

– Да, огромное спасибо.

Мартин пристально посмотрел на Энн, пытаясь определить, что в ней изменилось. Безусловно, цвет волос. В обрамлении черных волос ее лицо было похоже на безжизненно-белое личико фарфоровой куклы.

– Ты изменилась, – задумчиво протянул он.

– Решила сменить имидж. – Энн побарабанила по рулю, давая понять, что не намерена вести долгие беседы.

Однако Мартин предпочел «не заметить» ее нетерпеливого жеста. Он склонился над ее окошком.

– Снова наведывалась в проклятый дом?

Энн кивнула.

– И что тебе в нем нравится, не пойму. Красивым юным девушкам не место среди призраков прошлого.

– И где же мне, по-твоему, место? – не скрывая раздражения, спросила Энн.

– Предлагаю выпить чашечку кофе или съесть по куску пиццы. У тебя такой вид, словно ты не ела неделю. И куда только смотрят твои родители?

– У меня нет родителей, – холодно ответила Энн.

Мартин кашлянул, пытаясь справиться с неловкостью.

– Прости. Я не знал.

– Моя тетя сейчас в больнице, – добавила Энн. Мартин молча смотрел на нее. – А еще моего парня сбил грузовик, на следующий день после того, как я узнала, что он трахался с моей лучшей подругой. Бедняжка слетела с моей лестницы в тот же день. Ее счастье, что она не сломала себе шею, а отделалась несколькими переломами.

После минутной паузы Мартин решительно открыл дверцу «короллы» со стороны водителя и выволок на дорогу трясущуюся всем телом Энн.

– Куда ты меня тащишь? Отпусти… не смей меня трогать… – Слезы мешали Энн говорить. Сил сопротивляться не осталось. Руки обвисли, словно пожухлая трава.

Мартин довел ее до своей машины и посадил на заднее сиденье. Затем вернулся к машине Энн, вытащил ключи из зажигания и запер дверцы.

– Нам нужно поговорить. А для начала тебе следует подкрепиться. – Мартин завел мотор.

В ближайшей закусочной он почти силой запихнул в Энн половину гамбургера и чашку кофе со сливками.

– Что это с твоей подружкой, Мартин? – перегнувшись через стойку, чтобы лучше рассмотреть незнакомку, спросил владелец бистро. – Она что, колес наглоталась?

– У нее заболела тетя, вот она и переживает, – стараясь не выдать своего волнения, ответил Мартин.

Что-то в последнее время все стали слишком подозрительными и недоверчивыми. Лишь бы этот парень не вздумал вызвать полицию. Заплатив за гамбургеры и кофе, Мартин поспешно вернулся к Энн.

– Нам пора. – Он подхватил ее под руку и поволок к машине.

– Ты что, собрался везти меня к себе? – спросила Энн, немного придя в себя.

– Да.

– Просто «да»? Это все, что ты хочешь мне сказать? Если ты намерен меня изнасиловать или… или…

– Не беспокойся. Я не собираюсь тебя насиловать. Ты мне слишком нравишься, чтобы я мог причинить тебе вред. Я только хочу знать правду.

– Какую еще правду? Я не собираюсь тебе ни о чем рассказывать.

– А мне кажется, что ты только ищешь подходящие уши. Ну же, Энн, расскажи мне, что на самом деле привело тебя в Джеймстаун.

– Ты мне все равно не поверишь, – угрюмо заметила Энн, опустив голову. Она заметила на джинсах белую нитку и принялась ее наматывать на палец.

– Почему бы не попробовать?

– Мне никто не верит.

– Может быть, я стану первым, кто поверит. И поможет.

– Ты ведь не поверил, когда я сказала, что получила письмо от человека, представившегося адвокатом моей умершей бабушки.

– Естественно, я засомневался. Ты впервые приехала в наш город, а я прожил здесь половину жизни. Легенды и мифы этого места я знаю не хуже, чем улицы и переулки. Дом на Оуэн-стрит пользуется дурной славой. Откуда ты могла знать, что в нем никто не живет уже лет пятнадцать?

– Тогда кто мне написал это чертово письмо?

– Не знаю.

Мартин замолчал. Они подъехали к двух-этажному дому с крышей из зеленой черепицы.

– Ты живешь один?

– Да. Решил отделиться от своих стариков.

Когда машина остановилась, Мартин вышел и открыл дверцу со стороны Энн.

– Давай вылезай, – поторопил он, заметив нерешительность девушки. – Дома нам будет удобнее разговаривать.

– Нам не о чем разговаривать. Я должна вернуться… – Энн осеклась на полуслове. Мартину ни к чему знать о ее планах.

– Ты уже дрожишь от холода. Давай выходи. Дома теплее.

Мартин подал ей руку – Энн не шелохнулась. Тогда он обхватил ее тонкое запястье и с силой вытянул Энн наружу, словно пробку из бутылки.

Внутренне убранство дома было типично для любой холостяцкой квартиры. В гостиной – большой телевизор напротив большого дивана. Минимум мебели и украшений на стенах. Никаких кружевных салфеточек и керамических безделушек. В кухне – стол с тремя табуретками, микроволновая печь, электрический чайник, тостер и большой холодильник. Когда Мартин открыл его, Энн не справилась с любопытством и заглянула внутрь. Так она и знала: кетчуп, майонез, упаковка пива и упаковка полуфабрикатов.

– Можешь немного осмотреться.

– Перед чем?

– Перед тем, как ты расскажешь мне все, что произошло с тобой с тех пор, как мы с тобой познакомились. И не будь такой колючей. Тебе не идет.

– Говоришь так, как будто лучше меня знаешь, что мне идет, а что нет.

– Представь себе, да. Энн, ты добрая и очаровательная девушка, переживающая сейчас нелегкие времена. Уж не знаю, зачем ты перекрасила свои чудные золотистые локоны в черный цвет и превратила себя в женщину-вамп, но если тебе так нравится, то… – Мартин развел руками. Красноречивый жест говорил о том, что он не из тех мужчин, которые запрещают женам красить губы и носить короткие юбки.

– Ты единственный во всем мире, кто считает меня доброй и очаровательной. Моя бывшая подруга назвала меня ведьмой и колдуньей. Но после того как она упала с лестницы, а Крис влетел под грузовик, я и сама уже так думаю…