Текст книги "Даже не мечтай! (СИ)"
Автор книги: Елизавета Соболянская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Дак нету у нас лекаря, – развел руками трактирщик, – бабка Меланья хвори травками врачевала, да померла зимой.
Иссиэль уже проверивший их телегу и убедившийся, что простенькое заклинание устояло, повернулся к Лилии:
– Ты сможешь что-нибудь сделать?
Девушка закусила губы, глядя издалека на бледных парней.
– Боюсь. Я плохо помню, что надо делать, и никогда не работала одна.
– Значит, уходим, – решил единорог.
Ему как существу, несущему в себе свет было больно видеть умирающих мальчишек, но если они умрут под руками неумелой лекарки, это станет тяжелым испытанием для девушки.
– Погодите, лорд Иссиэль! – Лилия цеплялась за последнюю надежду, – я могу помолиться святой Сате!
Под испуганно-умоляющим взглядом девушки и страдающим взором черного Иссиэль сдался:
– Хорошо, что вам для этого нужно?
– Стол, облитый кипятком, чистые рубахи, вода, спирт, хорошо бы инструменты, – безо всякой надежды пробормотала она.
Единорог подошел к капралу, потом к трактирщику и самому трезвому возчику. Через минуту на дворе закрутился осмысленный вихрь. Похоже, окружающие люди знали о молении Сате куда больше, чем ее служительница, а может просто ухватились за тонкую ниточку надежды.
Первого раненного, того, что стремительно синел, уложили на стол, шустро ободрав с него одежду. Блекрайн покраснел, как девица, заметив, что ни возчики, ни солдаты не оставили на теле ни лоскутка материи. Лилия же с ужасом рассматривала рану, а мужские причиндалы ее нисколько не интересовали.
Иссиэль быстро дошел до телеги и вернулся с новеньким саквояжем из толстой дубленой кожи:
– Лили, я хотел подарить тебе это на прощание, но сейчас важнее.
Девушка мельком глянула на подарок, а потом торопливо потребовала чистое полотенце и еще спирта. Стальные скальпели кузнец сделать не успел. Но рог единорога обточил, насадил на рукояти и даже украсил инструменты простым орнаментом. Не церемонясь, девушка плеснула крепчайшим самогоном на разложенное перед ней великолепие, потом повернулась к столу, выдохнула и запела.
Блекрайну, глядевшему во все глаза показалось, что хрупкая фигурка стала вдруг выше, плотнее, и внутри нее засиял мягкий розовый свет, постепенно охватывающий все тело служительницы.
– Нужен очень острый нож, – чужим спокойным голосом сказала Лилия.
Один из возчиков вынул свой тесак.
– Спирт!
Иссиэль, который невольно стал ассистировать, тотчас плеснул на нож огненной жидкости.
– Мальчик, сюда! Держи! – в дрожащие пальцы черного ткнулись крючки, которыми девушка оттянула края раны.
Месиво из сгустков крови, сизых кишок и лоскутов кожи под руками девушки быстро превращалось в аккуратный разрез с ровными краями. Еще несколько человек подавали ей необходимое, а один стоял рядом, держал бессознательного солдатика за руку и вслух отсчитывал пульс. Правда мужик умел считать только до дюжины, но очевидно служительнице Саты или самой Сате этого хватало.
Зажав перебитые сосуды, девушка спокойно, словно сидела за пяльцами выбрала иглу, потребовала шелк или волосы и принялась шить, аккуратно завязывая узелки после каждого шва.
Рана стягивалась медленно. Сначала мышцы, потом кожа. Кривая сапожная игла с противным хрустом вонзалась в плоть. Часть бойцов уже блевала за сараями, а несколько возчиков стояли с кружками самогона и пили его как воду.
– Все! – выдохнула Лилия покачнувшись, – положить на твердое, кормить чуть теплым пюре и кашей, неделю не вставать, чтобы не разошлись швы! Готовьте следующего! И стол сперва кипятком облейте!
Взопревший от переживаний трактирщик промокнул лицо полотенцем и побежал на кухню, отдавать распоряжения. Иссиэль подхватил девушку под руки, увел в тень, протер лицо горячим полотенцем и дал напиться горячего сбитня. Она тихо сидела, прислонясь к мужскому плечу, и то ли спала, то ли пребывала где-то в ином месте, недоступном простым смертным.
Второго парня уложили на стол быстро. Его раны не казались такими опасными, как у первого, но стоило девушке развести край узкой ранки в правом подреберье, как оттуда хлынул настоящий фонтан крови, облив служительниц руки и одежду, зацепив Блекрайна и пару помощников. Черный просто свалился под стол. Лилия же, или сама святая Сата в ее хрупком теле, вдруг рявкнула:
– Держи! – и сунула руку Иссиэля в тесное отверстие, прижав его пальцами что-то скользкое, пульсирующее и горячее.
Он держал, пока она буквально выворачивала плоть, втыкала крючки и зажимы, шила, резала и снова коротко бросала:
– Теперь здесь. Потихоньку отпускай! Много вина с водой приготовьте и бульона, если выживет, месяц кровь восстанавливать придется.
Второго унесли прямо на столешнице. Шевелить его Лилия запретила категорически, сама привязала простынями к доске и выпрямилась, оглядывая остальных раненых:
– Подходите по одному, сначала самые тяжелые.
Единорог поднял Блекрайна, умыл его холодной водой у колодца и уложил на телегу, а сам вернулся к девушке, помогал ей держать поломанные конечности, вправлять вывихи, перетягивать бинтами неохватные торсы. Постепенно сияние окутывающее служительницу Саты гасло, и наложив последнюю повязку она сползла на затоптанную землю и затряслась. Глава возчиков, стоящий рядом и следивший вместе с единорогом за дисциплиной тот час толкнул лорда в бок:
– Вашество, Сата ушла, девчонку мыть и кормить надо, а то загнется.
– Понял, – Иссиэль и сам видел, что без помощи покровительницы целителей не справилась бы Лилия с такой работой.
Подхватив сжавшуюся в комочек девчонку, он свистнул Блекрайну, велел ему подобрать чистую одежду и понес Лили в купальню. Как во всяком большом трактире здесь была отдельная мыльня для благородных, а при ней служанка, готовая постирать вещи и помочь с мытьем. Ей единорог и сдал целительницу, дополнив распоряжения серебряной монеткой, а сам ворча себе под нос, пошел требовать с хозяина бульон и вино.
Через час отмытая Лилия сидела на кровати в снятой на всех комнате, дрожа куталась в одеяло, пила бульон и извинялась за доставленные неудобства. Иссиэль раздраженно обрывал извинения.
Он успел разузнать, что такое моление Сате. Верные служители могут обращаться за помощью к святой, и она отзывается на их мольбы, но и плата велика – непривычные мышцы и связки можно порвать, перенапрячь нервы, сделать в разы больше того, что можешь сам – и заплатить за это своей жизнью!
Единорог осознал, что глупая девчонка почти без навыков, позабывшая все, что можно рискнула собой ради пары мальчишек, которых могут убить в первом же бою! А теперь мерзнет, дергается и просит прощения, мол не знала на что шла! В груди Иссиэля болезненно ворочался смерзшийся ком, когда он на миг допустил, что Лилия могла отдать Сате все и упасть замертво у стола. Вот и ворчал, чертыхался, злился, скрывая свое напряжение и страх.
Девушка еще раз жалко улыбнулась и вдруг утонула в одеяле, выпустив из рук пустую плошку. Иссиэль с искаженным лицом кинулся к ней и замер очарованный. Лилия просто спала. Темные ресницы скрыли глубокие тени вокруг глаз, губы расслабились, неровная челка упала на щеку…
Единорог, едва дыша от жгучей нежности, уложил девушку поудобнее, укрыл, поправил подушку, все ради того, чтобы видеть ее осунувшееся лицо, вдыхать теплый аромат меда и травяного мыла. Но мир не любит моментов чистого восторга. Где-то хрипло закричал возчик, защелкали кнуты, взвизгнула служанка, разрушая волшебство. Лорд с сожалением выпрямился и жестом подозвал Блекрайна:
– Пусть Лили поспит, пойдем и мы в купальню, день выдался долгим.
Намыливая тело куском грубого полотна Иссиэль подумал, что может не выдержать долгой дороги рядом с молодой девушкой, в которой он вдруг заметил женственность и желанность. Он все еще в тайне мечтал отыскать свою а-таллион, однако будучи мужчиной не мог ждать вечно. Но и набрасываться на гостью долины просто потому, что возникло желание недопустимо! Значит нужно решить проблему на месте. Например, снять веселую девицу прямо здесь. Лилия еще молода и не обратит внимание на его задержку внизу.
Глава 5
Проснулась девушка только глубоким вечером. В скромной трактирной комнате пахло горящим маслом. На каминной полке горел светильник, вокруг него танцевали ночные бабочки изредка они с легким треском падали на красный кирпич, заставляя сидящего за столом юношу поднимать голову от книги. Лилия приподняла голову и огляделась: лорда Иссиэля нигде не было. Заметив, что девушка проснулась, Блекрайн просиял:
– Я думал, ты до утра проспишь! Есть хочешь?
– Хочу, – упоминание еды вызвало неконтролируемый прилив слюны.
Парень быстро взял поднос и вынул из очага горшок супа, вручил девушке ложку и стакан с подогретым вином:
– Лорд сказал тебя накормить и сидеть здесь, возчики и солдаты остались в этом трактире.
Шум из нижнего зала доносился даже на второй этаж, как и запахи жареного мяса, пива и соленой рыбы. Лилия быстро съела все, что было на подносе, убрала посуду в корзину у двери, попробовала закрыть глаза и снова уснуть, но ее не оставляло неясное беспокойство. Устав бороться с собой она встала, расправила измятое платье, привычно спрятала волосы под платок и пошла к двери.
– Ты куда? – Блекрайн оторвался от книги и уставился на Лилию.
– Выйду на улицу, – постаралась успокоить его девушка, – спать пока не хочу.
Ответственный черный не колебался – отложил книгу и пошел за ней. Внизу дым стоял коромыслом – громко разговаривали и смеялись возчики, бренчал на раздолбанной гитаре менестрель, солдаты загнанные капралом на сеновал потихоньку пробирались в зал, перехватывали кружку пива и завистливо косились на возчиков во всю лапающих местных пышнотелых красавиц.
Лили собиралась пройти мимо, действительно выйти на улицу и посидеть где-нибудь во дворе любуясь звездами и слушая кузнечиков, но… взгляд выхватил в толпе знакомые светлые волосы.
Лорд Иссиэль с разгоряченным красным лицом поднимал кубок с чем-то явно алкогольным, а другой рукой приобнимал роскошную местную красавицу. Польщенная вниманием лорда дама смеялась так, что ее пышная грудь, стиснутая корсетом, ходила ходуном и буквально лезла Иссиэлю в лицо.
Лиля задохнулась от странного чувства, вспыхнувшего в груди. Одновременно хотелось разорвать весело и расслабленно улыбающегося лорда, и тут же схватить и спрятать в мешок, а разорвать уже хихикающую дамочку с масляно блестящими глазами! С ней он никогда не был таким – спокойным, радостным, всегда хмур, озабочен и колок. Блекрайн заметил ступор служительницы Саты и потянул ее за руку:
– Идем, лорду надо отдохнуть, он едва с ума не сошел, когда понял, что ты выпила себя почти досуха.
Лилия тотчас вспомнила, что лорд лишь сопровождающее лицо, и буквально через несколько дней она будет дома, со своими близкими и родными.
– Ты прав, – сказала она, поджав губы. Бросив на лорда еще один колючий взгляд, она вышла во двор. Тут пока было тихо – храпели на телегах те, кто пожалел денег на комнату, хрустели овсом кони, где-то вдалеке перекликивались женщины. Парень и девушка посидели на колодах, слушая музыку ночи, а когда начали зябнуть от свежего ветерка, вернулись в трактир.
Веселье в большом зале уже угасло. Возчики храпели, кто на столах, кто под столом. Оглядевшись Блекрайн нашел Иссиэля и начал помогать ему выбираться из лежащих вокруг тел. Лилия невольно присоединилась к нему. Пышнотелая красотка с роскошным декольте лениво приоткрыла один глаз, когда руки лорда убрали с ее прелестей и пробормотала:
– Тискал, тискал, а как до дела дошло, упал и захрапел! С вас монета!
Блекрайн не рассуждая, сунул женщине монету и она тут же расслаблено захрапела. Лорд же напротив, открыл глаза, увидел Лилию, сначала потянулся к ней, потом резко отпрянул, едва не снеся перила:
– Лили? Ты? – взмахнул рукой, – показалось! И тут же упал.
Девушка задохнулась от обиды – она так противна лорду, что он шарахается от нее! Но Иссиэль совершено расклеился и ей пришлось помогать Блекрайну тащить лорда в номер. Вдвоем парень и девушка с труодом довели лорда до комнаты, уронили на кровать, стянули сапоги и накрыли одеялом. Иссиэль откатился к стене и захрапел. Кровать в номере была одна. Блекрайн вздохнув, лег рядом с ним, предложив Лилии лечь на край:
– Если он ночью будет вставать, сразу спрыгивай, а то раздавит.
– Ну уж нет!
Девушка стянула покрывало, села в кресло, закуталась и, полночи ворочалась, мысленно ругаясь с единорогом. На рассвете задремала и ей приснилось, что лорд встал, едва тряхнув кровать, зашел за ширму, чтобы умыться, вышел вытирая влажные волосы куском полотна и присел на корточки перед креслом. Долго смотрел на нее, спящую, а потом обвел кончиками пальцев ее лицо, не касаясь чувствительной кожи, вздохнул, выпрямился и ушел.
Проснулась служительница Саты только к полудню, когда мужчины принесли в комнату поднос полный еды.
– Лили, – лорд был как всегда подтянут и свеж, только покрасневшие глаза говорили о бурно проведенной ночи. – Трактирщик прислал тебе обед и просит посмотреть раненых.
– Хорошо, – девушка смущаясь натянула покрывало до ушей.
– Мы выйдем, одевайся, в кувшине есть свежая вода, как закончишь, стукни, наш обед тоже здесь.
Через двадцать минут все сели за стол. Между глотками и кусками неожиданно развеселившийся черный рассказывал, как трактирщик поутру считал убытки, гонял девок и требовал от возчиков убраться наконец. Лорд молчал, но кривился, во время перечисления поломанных скамей и кружек.
После трапезы Лилия навестила больных. Поменяла повязки, отругала косорукую девку, намалевавшую на белых тряпках обережные знаки кровью черного петуха, и запретила давать больным спиртное от боли. Убедившись, что по итогам лечения солдатики выживут, единорог начал собирать вещи:
– Проедем сегодня, сколько сможем, – решил он, – до Дома Саты еще почти три дня пути, а может и больше, если мосты снесло паводком.
Девушка не возражала. Она уже обнаружила, что пышнотелая девица работает в этом же трактире, и кидает на лорда столь томные взгляды, что возчики только крякают в стриженные щеткой усы.
Они моментально сложили вещи, прикупили в трактире хлеба, сыра и окорок, а потом лорд вывел лошадей на тракт и причмокнул, давая сигнал к началу движения. Телега весело затарахтела по закаменевшей пыли.
Ехали молча. Лили закуталась в одеяло и смотрела на свои скрещенные пальцы. Она не понимала что творится в голове лорда Иссиэля. Он оберегает ее, любуется, и в то же время отгоняет от себя колкостями и хмурым видом, а порой вовсе шарахается, как от чумной!
В это же самое время единорог печально размышлял о том, что если бы не обещание старой жрице, он бы никуда не повез Лилию. Она жила бы в замке, потихоньку привыкала к нему, отъедалась, переставала бояться окружающих, а потом он бы отвел ее в дом, который давно уже потихонечку строит в скрытом от чужих глаз месте. Но матушка Мельдина права – он не должен давить на девушку. Если она пожелает остаться со своей родней – так тому и быть.
Ехали еще неделю. Сперва зарядили июльские дожди, потом отвалилось колесо у телеги. Лилия нервничала, сердито сопела, даже потихоньку ругалась, когда думала, что ее никто не слышит. Ей казалось весь мир против ее соединения с семьей.
Иссиэль же невозмутимо и неторопливо устранял проблемы, накрывал нахохлившуюся девчонку плащом, подсовывал под капюшон кружку с теплым чаем, а вечерами помогал расчесывать сонной служительнице Саты волосы – если она бралась за дело сама, непременно отламывала пару зубчиков у прочного деревянного гребня.
– Тебе литой серебряный гребень надо! – ворчал, чертыхаясь мужчина, потихоньку выбрасывая еще пару зубчиков, – или стальной сразу!
Лилия ежилась и тоненько отвечала, что раньше такого не было! Иссиэль делал вид, что страшно сердит, а сам готов был часами разбирать густые упругие волосы. Блекрайн понимающе смотрел на старшего товарища и тихонько поглаживал светлую прядку, вплетенную в книжную закладку.
Черный вообще умудрялся быть незаметным даже тогда, когда всем приходилось ночевать в крохотной комнатке с одной кроватью. Он словно сливался с потемневшей от времени штукатуркой, или терялся в спертом влажном воздухе небогатой гостиницы.
Едва редкие сельские дома начали сменяться загородными усадьбами, единороги напряглись. Блекрайн перестал дремать, подобрался и пересел ближе к Иссиэлю.
– Что-то случилось? – Лилия уже привыкла ловить незримые сигналы от этих двоих и тотчас насторожилась.
– Ничего особенного, – нехотя ответил Иссиэль, – просто вокруг становится больше людей, больше их эмоций. Нам бывает сложно выносить зависть, злобу, ревность или тоску.
Девушка задумалась. Похоже прежде ей никто не говорил, почему единороги живут так уединенно.
– И успокоительные травы не помогают, – ответил на не заданный вопрос Блекрайн, – от них только голова болит.
Эмоции девушки совершили странный скачок, а потом она тихо поинтересовалась:
– А как же девушки, живущие в долине?
– Они по большей части счастливы, – слегка улыбнулся Иссиэль, – и мы привыкаем к тем, с кем живем рядом, как соседи привыкают к шуму кузницы или запаху булочной. И перестаем замечать обычные всплески. Самое трудное, когда кого-то убивают или пытают, – осторожно перевел дыхание мужчина, – следы муки остаются на этом месте надолго, как ядовитые пары в стенах лаборатории.
Единороги замолчали, а Лилия невольно задумалась, какая же разнообразная жизнь была у лорда Иссиэля, если ему знаком шум кузницы, ядовитые пары и результаты мучений. А она то наивная думала, что лорд выбирается из тихой долины раз в год, за очередной девицей, а потом лишь посиживает за столом с вожаком, да ведет куртуазные беседы с леди Фьянтой.
Между тем, телега въехала в город. Лорд заплатил въездную пошлину и пониже надвинул на голову берет, пряча свои светлые волосы. Девушка любопытно крутила головой, рассматривая высокие дома, закопченную бумагу в рамах и одетых в лохмотья людей.
В долине единорогов окна закрывались стеклом. И одевались все очень чисто – чуткое обоняние мифических коней требовало аккуратности. Здесь же от вони из узких переулков, тянуло вывалить завтрак на плохонькую мостовую. Блекрайн вскоре не выдержал – с мучительным стоном натянул на лицо шелковый шарф, который прежде носил на шее. Лорд сдержался, но Лилия прекрасно поняла, что он бы тоже не отказался от какой-нибудь защиты. Вспомнив кое-что девушка полезла в свои вещи и достала три одинаковых мешочка, расшитых бисером:
– Вот, матушка Мельдина велел сделать и с собой взять, я не сообразила, зачем.
В крохотных ладанках, украшенных изображением встающего солнца, лежали перетертые корочки южного растения, способного своим запахом очищать воздух от опасных бактерий. Если Лиля правильно помнила, подобные ладанки применяли все служители Саты при работе с гнойными больными. К сухим корочкам жрица добавила бутоны лаванды, немного мяты и петрушки. Запах получился необычным, но уж точно более приятным, чем запах помоев, текущих в открытых канавах. Мужчинам явно стало полегче, похоже старая жрица помимо трав добавила в мешочки и свою магию.
А между тем, город менялся. Грязные обшарпанные клоповники сменились опрятными домиками с клумбами и крохотными садиками. Затем пошли дома побольше и посолиднее, появились опрятные лавки с чистыми вывесками, маленькие скверики с деревьями и кустами. А телега все ехала и ехала.
Вскоре Лилия перестала вертеть головой, лишь испуганно втянула ее в плечи – вокруг высились особняки, широко раскинувшие свои многоэтажные флигели.
– Дом святой Саты стоит в таком богатом месте? – наконец дрожащим голосом выговорила она.
– Посмотри, – единорог кивнул вперед и показал ей на старую щербатую стену, заросшую плющом, – когда-то Дом Саты стоял за городом, а теперь это престижный район возле самого золотого кольца. Служители никогда не продают свои дома. Даже если пожар или война уничтожают Дом, со временем его отстраивают на том же месте. Все это знают и знают, что бесполезно отнимать землю у Дома Саты, она все равно вернется обратно, только с вирой от того, кто попытался.
Девушка серьезно кивнула, а лорд закрутил головой:
– Думаю, нам стоит найти гостиницу и отдохнуть. К твоей родне пойдем завтра, когда купим тебе новое платье.
Девушка засмущалась. У нее было всего два платья – одно пожаренное доброй Криной, второе подогнанное по ее фигуре в замке. Они были красивыми, но изрядно поизносились в пути, а то, которое подарила леди Фьянта еще и кровью забрызгалось.
Глупых вопросов про деньги, девушка задавать не стала. Еще в начале пути она спросила у единорога, не слишком ли дорого ночевать в трактире, лето ведь, можно и на траве у костра поспать, и получила в ответ усмешку и целый день подколок. Раз мужчина считает, что нужна гостиница, она будут ждать гостиницу, предвкушать купание и даже новое платье!
Гостиницу они нашли быстро, только их не хотели туда пускать на простецкой телеге, пока Иссиэль не уронил на стойку золотой. Из заселили в просторный номер с тремя комнатами, мужчины ушли в купальню, а Лилии подали ванну и болтливую служанку с целым набором горшочков и мешочков. Болтая служанка отмыла девушку от дорожной пыли, расчесала ее волосы и печально покачала головой:
– Вы, наверное, очень болели, леди, жаль, что волосы пришлось обрезать! На модную прическу не хватит!
– А что сейчас носят, – живо заинтересовалась Лилия, и тут же скопировала капризный тон одной из замковых женщин: – я долго жила в деревне и совершенно отстала от жизни!
Служанка радостно просветила леди, что в этом году можно укладывать косы вокруг висков, и узел на макушке, или корону из собственных волос, переплетенных золотой и серебряной канителью.
– Еще некоторые леди украшают волосы жемчужными нитями, но это если вечером едут на бал или в театр…
Служанка болтала, развешивая влажные простыни у огня, а Лилия в одной нижней сорочке сидела на стуле и пыталась придумать, что делать с волосами. Спрятать под платок? Но в городе даже служанки носили кокетливые чепчики. В это время в дверь постучали. Болтливая женщина подошла, поговорила с кем-то и получила в руки тяжелый сверток:
– Леди, ваш муж принес вам новое платье и украшения для волос! – радостно прощебетала она, разворачивая пакет из простого полотна.
Внутри оказалось новое платье. Красивое, удивительно теплого голубого цвета. К платью полагалась бледно-золотистая рубашка, поясок из позолоченной кожи и башмачки. В отдельном пакетике лежало нечто золотистое и воздушное.
– Ах, леди, как вас любит ваш муж! – восторженно воскликнула служанка, расправляя на пальцах это нечто.
Лиля заинтересовалась и сама ахнула от восторга: воздушная золотистая сетка из тонких шнуров и лент моментально решала ее проблему с короткими неровными прядями. Служанка уже хлопотала рядом, натягивая на девушку золотистую рубашку, и непрерывно стрекоча о том, как правильно нужно благодарить такого заботливого мужа. От волнения и новизны всего окружающего, Лилия даже не сразу поняла, что речь идет о лорде Иссиэле. Она промолчала. Они с единорогом не успели договориться, кем представятся тут, а зеркало показывало уже не робкую сельскую девчонку, а изящную молодую даму имеющую осанку и формы.
Когда она одетая по последней моде постучала в соседнюю дверь, то тоже была поражена безмерно. Мужчины не тратили время даром, и приоделись, вероятно в той же лавке. Старший единорог был в темно-синем камзоле, отделанном узкими золотистыми лентами, в тон тем, что украшали платье Лилии. Белоснежная рубашка, тяжелый золотой пояс и длинный меч. Все говорила о силе и властности этого мужчины.
Блекрайн рядом с ним выглядел изящной статуэткой из черного стекла. Черный шелк, расшитый черными же гагатовыми бусинами, черный берет с белым пером на черных кудрях, и тонкое белое полотно с узкой кружевной полоской у горла. Печальный принц, знающий, что его судьба уже предрешена.
Лилия сглотнула, не зная, что сказать, но и мужчины тоже стояли, ошеломленно разглядывая ее как незнакомку.
– Вы были правы, лорд Иссиэль, – наконец выдавил из себя пару слов черный, – этот портной волшебник!
– Это их родовой секрет, подбирать одежду, которая подчеркнет лучшее, что есть в человеке, – ответил белый, приходя в себя. – В Дом Саты? – спросил он, предлагая девушке руку.
– Да, – немного смущаясь, ответила она.
Вещи оставили в гостинице, понимая, что никто их не ждет, и неторопливо направились к большому дому, спрятанному среди зелени.
Лилия смотрела во все глаза – госпиталь поражал. Высокая, светлая центральная часть, два широких крыла, везде мелькают люди в белых передниках и платках. Лорд Иссиэль специально разузнавший устройство Домов святой Саты потихонечку объяснял своим спутникам:
– В центральной части, там, где большие окна, находятся операционные и кабинеты врачей. В левом крыле лежат больные, которым требуется уход, а в правой живут доктора.
Девушка шла, едва касаясь земли. Сердце глухо билось, слова мужчины едва доносились до ее сознания. Она чувствовала себя взволнованной и немного испуганной – вокруг все казалось незнакомым. Как ее встретят родные? Поверят ли, что она и есть та девочка, которую считали погибшей?
Внутри дом оказался очень функциональным – простые беленые стены, полы из толстых деревянных плах. Лорд так же шепотом объяснил, что известка помогает соблюдать чистоту, а такой пол теплый и его легче очищать от крови, просто пройдясь рубанком.
В просторном холле лорд Иссиэль остановил симпатичную девчонку лет двенадцати и спросил, где найти старшего служителя.
– Его кабинет на втором этаже! – пискнула девочка убегая.
Они поднялись на второй этаж и стукнули в простенькую дверь, украшенную лишь знаком святой Саты. Изнутри раздалось разрешение войти. Иссиэль вошел первым. Высокий, сухой как циркуль мужчина спокойно посмотрел на вошедших:
– Добрый день лорд, леди, чем обязан.
– Хорошего дня, господин старший служитель. Мы пришли поговорить о судьбе служительницы Саты, погибшей в прошлую эпидемию черной немочи, – сразу рубанул единорог.
Глаза мужчины стали строже:
– Тогда погибло несколько наших женщин. Мы скорбим о них и не позволим очернять их память!
Лорду понравилось стремление служителя защищать своих коллег.
– Розалина Тарийская, – назвал лорд имя, вычитанное в ошметках саквояжа. – Мы не собираемся очернять эту даму, мы лишь пришли уточнить кое-какие сведения о ее семье.
– Розалина, – голос старшего стал совсем грустным, – она была очень способной, но заразилась и погибла вместе с маленькой дочерью. Мы даже не смогли забрать ее прах, чтобы похоронить по нашим обычаям, после эпидемии могилы не вскрывают.
– Это неверная информация, – покачал головой Иссиэль, – Розалину убили, а ее дочь потеряла память после удара по голове. Мы нашли Лилию в той деревне, где была похоронена ее мать. Знакомьтесь! – лорд отступил в сторону, открывая старшему служителю девушку, старательно прячущуюся за его спиной.
Они долго всматривались друг в друга. По лицу Лилии текли слезы, а старший служитель, в конце концов протянул к ней руки:
– Дитя! Мы думали, ты давно погибла!
Девушка со всхлипом бросилась в его объятия, хорошенько вымочив белый балахон который здесь служил формой.
– Дядюшка Григ! Где же ваша серьга?
Мужчина усмехнулся и лорд отметил, что он вовсе не так сух, как хочет показаться. Просто несет большой груз ответственности.
– Серьгу пришлось снять, твоя бабуля проела мне плешь, уверяя, что старший служитель с серьгой в ухе, это оскорбления звания. Но как же ты спаслась, как все вспомнила?
Лилия утерла слезы и бросила короткий взгляд на Иссиэля. Еще в долине матушка Мельдина предупреждала ее, что про единорогов рассказывать нельзя, а в пути они с лордом придумали версию блуждания в лесу. Ее Лилия и рассказала своему двоюродному дядюшке по материнской линии.
– Я ничего не помнила, да еще и заблудилась, лорд Иссиэль нашел меня и отвел в храм, жрица смогла вернуть мне память, – закончила свой рассказ девушка.
Все время пока она говорила, она невольно искала взглядом единорога, словно боялась потерять свою опору в малознакомом месте.
– Тебе удивительно повезло, – задумчиво сказал родич, – в ту эпидемию погибло много наших. Пойдем, отведу тебя к твоим родным, – встал, наконец дядюшка Григ, – отец сейчас на операции, а бабушка и брат отдыхают.
Иссиэль не хотел смотреть, с какой радостью родня примет Лилию. Где-то в глубине души он надеялся, что про нее забыли, и разочарованная девушка вернется в долину. Но проходя мимо него, служительница Саты так вцепилась в его рукав, что пришлось идти с ней, из опасения испортить свою одежду.
Они спустились со второго этажа на первый, прошли через холл к неприметной двери, у которой скучал крупный парень в зеленой робе:
– Дик, Лилия вернулась, я веду ее к родственникам, если будут спрашивать, меня не беспокоить!
Охранник меланхолично кивнул и снова принялся изучать толстый потрепанный том «Лечение вывихов и переломов».
За дверями был еще один узкий коридор, еще одна тяжелая дверь и только потом лестница, ведущая к личным комнатам. Служители Саты оберегали покой своих семей и близких. В это крыло не допускались пациенты. Даже кусок сада окружающий жилище докторов был обнесен решеткой, уберегающей лекарей от любопытства и назойливости.
– Твоя бабушка живет на первом этаже, она уже не молода, – рассказывал дядюшка, направляясь к красивой двери с колокольчиком, – а брат на третьем, он недавно женился, но детей пока нет.
– А отец? – в груди Лилии почему-то тренькнула болезненная струна.
Старший служитель отвел глаза.
– Смерть Розалины подтвердили, девочка. Кирин погоревал, но потом нашел себе женщину по сердцу. У тебя есть еще две сестры.
Девушка сглотнула и обреченно-испуганно посмотрела на Иссиэля. Он утешающе погладил ее по руке.
На звон колокольчика дверь распахнулась, являя гостям крепенькую невысокую женщину в простом синем платье. Она сначала сердито посмотрела на старшего служителя, а потом увидела Лилию и без вопросов притянула ее к себе:
– Внученька!
Потом завела девушку в комнату, махнув мужчинам:
– Идите, мы сами поговорим, пришлите чаю и сладкого.
Старший служитель пожал плечами и двинулся в обратную сторону, уводя за собой гостя. Единорог расслабился. Лилю приняли. Дядюшка Григ дураком не был, в розовые сказки не верил и потому увел лорда в свой кабинет и расспросил, как на самом деле жила его племянница. Иссиэль рассказа, что мог, не раскрывая своей тайны, а заодно поведал и о молении к Сате.
– Вот как, – дядюшка отхлебнул крепкого кофе с парой ложек ликера, – Сата откликнулась, это хорошо. Значит, девочка сохранила силу. Будет учиться, получит статус, госпожа Сивилла ее поддержит.
