Текст книги "Хирургические убийства (СИ)"
Автор книги: Елизавета Берестова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Ваше предложение не лишено смысла, – проговорила Рика, она была недовольна, что её назвали невинной душой, да ещё и уличили в неосведомлённости, – но как мы туда попадём? Ведь подобные заведения не вывешивают объявлений на фонарных столбах, не печатают приглашений в «Вечернем Кленфилде», не посылают симпатичных девушек раздавать на улицах открыточки со словами: «Посетите наш притон»!
– Естественно, никто ничего подобного не делает, – усмехнулся Эрнст, – в такие места попадают строго по рекомендации знакомых.
– Раз уж вы издалека начали подводить к теме подобных увеселений, – проговорил Вил лениво, словно происходящее не имело для него серьёзного значения, – полагаю, вам известны лица, что могут направить нас в нужное место?
– Да. И это лицо – я. Вы слышали когда-нибудь о госпоже Парк?
Рика и Вил ответили, что им ничего не известно о даме с такой фамилией.
– Так вот, – проговорил Эрнст, – после того, как мы с вами пересеклись в местах подобных «Бойцовскому клубу», было бы абсолютно бессмысленно попытаться скрывать, что я тоже не чужд поиска острых ощущений, посему и выход на салон госпожи Парк у меня имеется.
Он вытащил из кармана отрывные спички и положил их на стол.
– Адресок я запишу. Для того, чтобы попасть в салон, достаточно на входе сказать швейцару ключевую фразу: «Сакура опадает, и лепестки ветер уносит», – это фраза весеннего сезона. Она обеспечит вам доступ к весёлому вечеру в кругу семейства Парк и их друзей. А вот, чтобы заполучить возможность окунуться в омут более серьёзных впечатлений, вам понадобится вот это, – он постучал пальцем по чёрно-фиолетовой картонке, к которой был прикреплён десяток странных спичек с лиловыми головками, – покажите спички любому члену семьи, и вам укажут дальнейший путь. Не стану исключать, что ваш кузен успел пройти по нему довольно далеко.
– Наркотики? – негромко поинтересовался Вил.
– Я вам ничего не говорил, – протестующе поднял руки Эрнст, – просто кивну головой, а вы уж истолковывайте мой жест доброй воли, как угодно вашей душе. Как я понял по магорафии, ваш кузен не из простых будет: форма закрытой школы, причёска и всё такое. Парки – пожалуй, самое приличное из всех подобных мест в Кленфилде, так что, если уж Денни где завис, то большие шансы, что там. Однако, если вы вдруг вздумаете донести властям, на моё свидетельство можете не рассчитывать. Я стану категорически всё отрицать, вплоть до нашего с вами знакомства.
Рика крутила в руке странные чёрные спички, и они казались ей смутно знакомыми. Где-то совсем недавно ей на глаза попадалась такая же картонка с пурпурной орхидеей. Но где?
Их новый знакомый заторопился, сославшись на необходимость завтрашнего раннего подъёма, решительно отказался разделить счёт и, оставив щедрые чаевые, откланялся.
– Вам не показались спички знакомыми? – спросила Рика, у которой в душе занозой засело неприятное чувство дежа-вю, порождённое чёрной цветочной картонкой.
– Нет, – покачал головой коррехидор, – не думаю, что я где-то удостоился лицезреть их, подобная безвкусица непременно обратила бы на себя моё внимание.
– А у меня строго обратное чувство. Я точно видела такую картонку, но никак не могу припомнить, при каких обстоятельствах это произошло.
– Выбросьте из головы, – Вил вёз чародейку домой, – вряд ли данный факт имеет важное значение. К тому же у вас перед глазами могло промелькнуть похожее сочетание цветов, или изображение орхидеи. Завтра вечером отправимся к этой таинственной госпоже Парк и увидим всё собственными глазами.
Всё сказанное коррехидором было разумно и правильно, однако ж хищного вида пурпурный цветок никак не желал выходить из головы. Рика помучалась немного, потом решила сколдовать нить памяти. Для этих целей она достала клубочек тончайшего натурального шёлка, сбегала на кухню за спичками и вызвала Таму. Фамильяр, последние дни скучавший без дела в духовном плане, с радостью откликнулся на зов, засуетился; череп трёхцветной любимицы с кошачьей настойчивостью принялся ластиться к щеке, норовя лизнуть в губы призрачным лиловым язычком. Чародейка погладила Таму и попросила спокойно посидеть пару минут, та послушно уселась на спинку кровати и продолжала любовно следить за каждым движением чародейки.
Рика же тем временем капнула двадцать три капли розмаринового масла (вспомнилось знаменитое: «Розмарин – это для памяти»), сняла столь удачно нарисовавшуюся над окном паутинку и, подумав, добавила для верности несколько капель любимых духов. Ими же смочила кусок шёлковой нити, обмотав предварительно трижды вокруг указательного пальца, – вряд ли ей довелось увидеть треклятые спички ранее трёх дней назад. Замкнула магические цепи, сосредоточилась и легонько подула – знакомый серебристый огонёк мгновенно съел угощение. Тама сорвалась с места, закрутилась вокруг исходящей ароматным дымом плошечки, ухватила острыми зубками дымную струю, перевернулась пару раз в воздухе, завязывая на ней замысловатые узлы, а затем подлетела к хозяйке и аккуратно опустила ей на голову эдакий полупрозрачный венец. Чародейка закрыла глаза. Так. Фиолетовые орхидеи на витрине цветочного магазина в центре Кленфилда, пожилая женщина с видом попрошайки торгует спичками вразнос возле ресторана, где они сегодня были с господином Сато. Заклятие сработало как надо: перед мысленным взором Рики теперь будут последовательно вставать все спички и орхидеи, которые попали в её поле зрения за последние три дня, независимо от того, запомнила она их или нет. Дальше калейдоскопом мелькали коробки спичек в магазинах и руках случайных прохожих, обгоревшие спички в пепельницах, вышитые орхидеями весенние артанские наряды придворных дам, на секунду перед мысленным взором встал даже пакетик с неизвестным наркотиком, который им передал доктор Нода. За это воспоминание зацепилось другое – смятая чёрно-фиолетовая картонка в пепельнице на подоконнике. Стоп. Рика мысленно приказала картинке возвратиться. Да, конечно! Родная сестра переданных Вилу клубных спичек лежала в пепельнице королевского пажа Ирвина Тохи, к тому же пакетик с желтоватым порошком, который и свёл в могилу королевского пажа, также был помечен изображением экзотического цветка. Всё сходится: Тохи бывал в салоне госпожи Парк, покупал там дурь. Скорее всего, в день своей смерти успел принять прямо там, потом добавил дома – и готово дело.
Рика со спокойной совестью прервала поток из цветочно-спичечных образов, отблагодарила фамильяра капелькой собственной крови и отправилась на боковую.
Утром ей уже на входе передали, что госпожу корнера ожидают его сиятельство господин коррехидор. Рика с подозрением воззрилась на лицо патрульного, опасаясь увидеть гаденькую ухмылку или нечто подобное, но круглая физиономия парня была настолько бесхитростной и открытой, что чародейке пришлось признать: никакой издёвки или тайного подтекста сообщение не содержало. Просто Вилохэд, действительно, хотел её видеть. Она кивнула и пошла к себе положить вещи и снять лёгкую уже совершенно весеннюю куртку.
– Давайте составим план вечерней кампании, – вполголоса предложил Вилохэд сразу после обмена приветствиями, – это будет наша миссия с проникновением в банду.
Рика улучила минутку и поведала о том, что ей удалось вспомнить при помощи заклятия нити памяти.
– Великолепно, – обрадовался коррехидор, – мы на верном пути. Наконец-то сошлись концы с концами. Паж и салон таинственной госпожи Парк. Наша задача незаметно под видом обычных праздных богатых граждан, охочих до особых удовольствий, проникнуть в дом, выяснить, где, кто и каким образом продаёт наркотики, а после этого незаметно исчезнуть, не привлекая к себе излишнего внимания. Остальное – плёвая задача. Меллоун берёт людей, и мы накрываем это осиное гнездо, после чего лично докладываем его величеству, что его приказ, ах, простите, поручение, нами блистательно выполнено.
– В общем и целом ваш план имеет шанс на успех, – заметила чародейка, – только не забудьте захватить с собой оружие, а то мало ли как повернутся дела в этом преступном притоне.
– Вот оружие брать туда крайне нежелательно.
– Почему это?
– Ну, кто, скажите мне на милость, отправляется за удовольствиями с револьвером? Так поступать – только лишние подозрения вызывать. Лучше уж вам припрятать в дамской сумочке то, что может пригодиться в трудную минуту. Помните, в деле о проклятии пикси ваше парализующее заклятие пришлось как нельзя кстати?
– Я подумаю над заклятиями, – пообещала Рика.
Вил порассуждал ещё о тактике их поведения, запретил упоминать пропавшего кузена, решив, что они будут изображать парочку пресыщенных любовников, решивших освежить наскучившие отношения новыми впечатлениями.
– Оденьтесь как можно более вызывающим образом, – велел он, оглядывая чародейку с головы до ног.
– Что, предлагаете вернуться к чёрному платью и островерхой шляпе? – недоумевая, спросила Рика.
– Что вы! Избавят вас боги от подобной идеи. Под вызывающим нарядом я имел ввиду нечто яркое, с глубоким декольте и открытыми руками. Хорошо ещё макияж использовать соответствующий.
– Ага, – насупилась чародейка, – хотите, чтобы я выглядела, как продажная женщина?
– Не совсем, – уточнил Вил, – было бы здорово, чтобы вы производили впечатление содержанки богатого светского повесы, коего станет изображать ваш покорный слуга, – он шутливо поклонился, – так мы вызовем меньше подозрений.
– Давайте обойдёмся без маскарада, а? Надеюсь, вы не собираетесь нацепить накладную бороду или усы? Дурацкий вид скорее привлечёт внимание. К тому же не думаю, будто какая-то госпожа Парк узнает в лицо четвёртого сына Дубового клана. Коли туда хаживал паж, значит и другие древесно-рождённые не обделяют своим вниманием эти, с позволения сказать, вечера.
Вил подумал и отказался от собственной маскировки, взяв с Рики слово, что платье с цветочками и яркую губную помаду она к вечеру раздобудет. Чародейка согласилась на это только под страхом незамедлительного визита к портнихе Дубового клана и покупки всей необходимой косметики. Тем паче, что Рика отлично помнила жёлтое платье с вырвиглазными аляповатыми маками. Им её подруга Эни Вада прельстилась в минувшем году на распродаже. Платье оказалось отчаянно коротким для высокой учительницы музыки, и случился сей прискорбный факт из-за того, что условием восьмидесятипроцентной скидки являлась покупка без примерки и разворачивания товара. Эни заявила, что мечтала о шёлковом платье с алыми маками практически с пелёнок, и радостная понеслась оплачивать товар. К великому её разочарованию, размер платья был впору лишь Рике, да их квартирной хозяйке. Но чародейка с гневом отвергла само предположение, будто она может облачиться в канареечно-жёлтое безобразие, а госпожа Призм вежливо отказалась от неожиданного щедрого подарка, сославшись на почтенный возраст и обязывающее положение вдовы. На деле же, Рика видела, насколько яркое платье вызывало отвращение у консервативно одевавшейся госпожи Призм. Таким образом, жёлтое платье с маками дождалось своего часа.
Когда Вилохэд заехал на улицу Папоротников, его встретила Рика, облачённая под радостные смешки подруги в злополучное платье с глубоким вырезом и кружевным поясом, завязывающимся на талии пышным бантом, алые же безвкусные серёжки, и неуместные в таком наряде ботинки на самой толстой подошве. Лицо девушки обрело густые зачернённые брови, пятна румян на щеках, придававшие её чуточку нетрезвый вид, и ярко накрашенные губы. Большинство знакомых с беглого взгляда не признали бы в ней выпускницу Академии магии, потомственную некромантку и коронера его королевского величества Элиаса.
– Нечего на меня так пялиться, – сердито проговорила она, отворачиваясь от заинтересованного взгляда коррехидора, – мне и так неловко, что половина груди напоказ выставлена.
– Нет, нет, не смущайтесь, – воскликнул коррехидор, – образ вышел, что надо! Молодая женщина, не очень умело тратящая щедрые дары своего покровителя.
– Хорошо, что сам покровитель не нацепил для компании фальшивой бороды, – заметила, как бы себе под нос, чародейка, когда они выходили на улицу.
– Думаю, ваш вид настолько станет притягивать взоры всех окружающих, что на меня их внимания практически не останется. Поэтому решил ограничиться свободной курткой и брюками, они как раз в моде у золотой молодёжи.
Адрес, написанный неразборчивым почерком на ресторанной салфетке, привёл их к особнячку, прячущемуся в глубине парка за довольно-таки высоким забором. На сигнал автомобиля к ним подошёл привратник в неопределённого вида картузе и с некоторой строгостью осведомился, чего угодно господину?
Господин рассеянно поглядел на чернеющие деревья и сказал условленную фразу про уносимые ветром опадающие лепестки сакуры. Это, казавшееся совершенно неуместным высказывание, привело решительной смене диспозиции привратника по отношению к прибывшим: он расплылся в широкой щербатой улыбке, поклонился, отворил ворота и пожелал господам приятно провести время. Из приоткрытых по случаю резкого потепления окон доносились звуки музыки и веселья, но все их перекрывал периодически возносящийся до немыслимых высот женский смех.
В прихожей их встретила унылого вида служанка, которая ни о чём не спрашивая, увидела, что у новоприбывших нет ни верхней одежды, ни тростей или зонтиков, вяло махнула рукой в сторону коридора и меланхолически удалилась. По мере продвижения по темноватому коридору звуки веселья становились заметно громче. Раздвинуты зелёные бархатные портьеры – и в лицо Рике ударил яркий свет и въедливый запах недорогих духов. Они оказались в просторной гостиной, где весело проводили время человек пятнадцать-двадцать.
– О, новенькие, – воскликнула прехорошенькая девица невысокого роста. Её наряд напомнил чародейке одежду сотрудницы «Бойцовского клуба», что проверяла спортсменов на наличие магии: стилизованное платье по моде Делящей небо с косой застёжкой крепко облегало фигуру, о коей принято говорить: «всё на месте», спускаясь к низу длинной юбкой с несколькими разрезами, позволяющими беспрепятственно любоваться стройными ножками. Платье-ципао было оранжевого цвета.
– Маменька! – казалось оранжевая просто неспособна разговаривать спокойно, – поглядите-ка, кто к нам пожаловал! Гости дорогие, проходите, чувствуйте себя, как дома! Веселитесь, веселитесь! Веселитесь!
– Гоку, детка, ты буквально не даёшь вздохнуть нашим дорогим гостям, – с незлобливой ворчливостью проговорила женщина лет сорока с хвостиком, устроившаяся в удобном кресле. Её волосы были уложены в красивую причёску, а платье в материковом стиле выгодно подчёркивало располневшую фигуру, – не обращайте внимания на мою младшую девочку, – это уже относилось к Вилу, и определённая доля жеманства продемонстрировала Рике, что обаяние коррехидора действует и на возрастных женщин, – мы рады вам. Великолепно, что кто-то из ваших друзей взял на себя труд порекомендовать наши вечера. Не подскажете, кто сей любезный муж?
– Ах, право госпожа Парк, – Вил сумел вложить в свой голос тягучие интонации профессионального обольстителя, – я уж и не упомню, кто из моих друзей сделал это. Жестокое похмелье после вчерашнего вечера до сих пор отдаётся колоколами боли в моей бедной голове. Так что пожалейте несчастного повесу, не мучьте меня вопросами, побуждающих мысли ворочаться и причинять мне боль.
– Маменька! – снова оранжевая Гоку вынырнула из ниоткуда, – как не стыдно заставлять страдать такого красивого молодого мужчину! А мне вот отличненько известно проверенное средство от похмелья, – проворковала она, беря под руку коррехидора и мило заглядывая ему в лицо, – хотите поделюсь?
– Сделайте милость.
– Но сперва имя! Ваше и вашей, – она окинула чародейку оценивающим взглядом, – и вашей драгоценной спутницы!
– Гоку! – в тон ей вторила мать, – ты разве позабыла принцип гостеприимства из сказок, что так часто тебе перед сном читала нянюшка?
– Помню, помню, – отмахнулась девушка, – напои, накорми, спать уложи, а уж после расспрашивай!
– И к тому же, – госпожа Парк бросила на Вила не лишённый плотоядности взгляд, который отчаянно не понравился Рике, – возможно, гости желают сохранить инкогнито.
– Нет, нет, – заверил коррехидор, – мы готовы назвать себя.
– Но без фамилий! – Гоку многозначительно сжала локоть Вила, – по фамилиям так скучно и официально! В доме Парков мы все обращаемся друг к другу только по имени. Я, к примеру, – Гоку, младшая из пяти сестёр, коими бессмертные боги щедро наградили наших родителей. Матушку вы уже видели. И поостерегитесь называть е ё госпожой Парк, – приглушила своё звонкое сопрано девушка, – рассердится или огорчится. Тут уж, право слово, я не знаю, что из этого хуже. Обращайтесь к ней «тётушка А́ста» или же «матушка Аста». Вон тот почтенный мужчина за зелёным сукном карточного стола, что, разве что не засыпает с козырями на руках, – мой папенька. Ему всё равно, коли назовёте по фамилии, но вот маменька, – подведённые большие глаза выразительно закатились, – она расстроится до чрезвычайности. Спать не сможет. А вам ведь известно, какие дурные последствия имеет бессонница для хрупкого женского организма?
Взгляд золотисто-карих глаз вперился в коррехидора так, словно бы он сам являлся единственное причиной упомянутой проблемы.
– Итак, – продолжала оранжевая Гоку, – наливая Вилохэду щедрую порцию бренди, – народная мудрость гласит: подобное лечи подобным! Ничто так быстро и хорошо не прогоняет последствия возлияний накануне, как добрая порция крепкого. Ну, за наше прекрасное знакомство! – девушка ловко опрокинула рюмку в рот, предлагая коррехидору последовать её совету, – вы готовы назваться? А то пью за знакомство, а сама даже не знаю, кто вы.
– Господин О́ддо, – наклонил голову коррехидор, а это – госпожа …
– Надеюсь, не Оддо! – перебила его Гоку, – сие было бы слишком печально.
– Нет, – улыбнулся Вил, – дорогая, может быть, ты сама назовёшь своё имя?
«Выкрутился, – усмехнулась про себя чародейка, – теперь мне придумывать». Она по-хозяйски взяла под руку коррехидора, чтобы полураздетая девица не строила всяких невозможных планов, и сказала, надув свои пухлые губы:
– Зовите меня просто До́ри.
– Дори и Оддо! – захлопала в ладоши девушка, – господа, господа, прошу любить и жаловать Дори и Оддо. Ведь это имя, а не фамилия? – она строго поглядела на коррехидора, и тот поспешил заверить, что Оддо – его имя.
Вот и отлично! У меня камень с души упал, – закружилась вокруг них Гоку, – веселитесь, знакомьтесь, делайте всё, что вашей душе угодно. Даже пошалить можете! – она лихо подмигнула, – прекрасный вечер в полном вашем распоряжении!
Глава 5 КАМЕННЫЙ ПЛЕННИК
Люди, пришедшие на званый вечер к Паркам, проводили время, как кому угодно. За клавикордами сидела статная девица с осанкой танцовщицы и бойко играла популярную в последнее время песенку: «Весенний ветер унёс моё сердце», которую на два голоса исполняли молодой человек худосочной наружности и девушка с длинными гладкими волосами. И та, что за инструментом, и певица с нотами в руках, – обе носили уже знакомые чародейке откровенные наряды. Но у аккомпаниаторши ципао сверкало девственной белизной, а солистка щеголяла в густо-синем шёлке.
– Вы обратили внимание, что среди гостей выделяются девушки в одинаковых платьях разного цвета? – негромко проговорил коррехидор.
– Естественно, заметила, – также негромко ответила чародейка, – полагаю, мы видим дочерей Парков. Они специально надели одинаковые платья, дабы отличаться от гостей.
– Верно, верно, – бесцеремонно вмешался в их разговор мужчина с покрасневшими глазами. То ли от принятого спиртного, а, возможно, виной тому была бессонная ночь накануне, – вы ж – новенькие? – и, не дожидаясь ответа, продолжал, – это знаменитые девочки Парк. За клавикордами – старшая, Ичи́ко, чуть хрипловатое сопрано принадлежит Шино́ко. Она – четвёртая дочка, и у неё великолепные волосы. В оранжевом бегает резвушка Гоку, самая младшенькая. За карточным столом скрашивает досуг мужского населения вторая по старшинству – Нина, она предпочитает носить розовое. И ещё где-то затерялась Са́нэ – та, что посерёдке. Эту нечасто увидишь. Её узнаете по зелёному ципао.
– Не часто увидишь? Как так? – машинально переспросила чародейка, крутя головой.
– У неё в доме особенная миссия, – их собеседник многозначительно подмигнул, – её приберегают для особенных гостей и особенных случаев, если вы понимаете, о чём я?
– Не совсем, – приподнял бровь Вил, – сделайте любезность, введите нас в курс дела.
Бледный мужчина неожиданно сообразил, что сболтнул лишнего, забегал глазами и забормотал что-то о травянисто-зелёном ципао и о том, что Вил и Рика сами в своё время всё узнают, а коли не узнают, то и узнавать тут по сути-то дела и нечего. Он просто так, для красного словца… Потом заторопился прочь, сославшись на какой-то сверхважный разговор, который непременно должен произойти у него в парковской гостиной этим же вечером.
– Итак, – сказал Вилохэд, когда их несостоявшийся знакомец быстро удалился, – мы кое-что узнали. Девицы в откровенных нарядах – дочери владельцев салона, причём одна из них занимается какой-то особо секретной деятельностью и носит ципао зелёного цвета.
– Похоже, что так, – Рика чувствовала себя неуютно в этом доме, где посторонние мужчины бросали на неё откровенно оценивающие взгляды, – девицы творят, что пожелают.
Её взгляд упал на заливисто хохочущую Гоку, которую за талию обнимали разом двое кавалеров. Мать всего этого шумного семейства тем временем увлечённо беседова с группой возрастных мужчин, отчаянно дымивших трубками прямо в гостиной, старшая продолжала играть на клавикордах, а певица присела на диванчик, томно обмахиваясь веером, и вокруг неё собралось пятеро парней.
– Вас не удивили имена девушек? – спросил коррехидор, – беря со стола два бокала и протягивая один чародейке, – пейте, хотя бы для виду. Мы пришли сюда веселиться, так что не стоит сильно выделяться из окружения.
Рика сделала маленький глоток, ничего в вино подмешано не было и ответила, что никаких странностей в именах не заметила.
– А вот я заметил, – Вил с томным видом цедил красное терпкое вино, – Ичико, Нина, Санэ, Шиноко и Гоку. Опят ничего?
– Вы у нас обучались артанской словесности и классической литературе, – буркнула Рика. Она терпеть не могла, когда ей загадывали загадки.
– Счёт, старинный артанский счёт от одного до пяти. Не странна ли причуда родителей назвать девочек по номерам?
– Мало ли какие причуды бывают у людей? – пожала чародейка плечами, – у нас в Академии одну студентку звали Алмаз. Она, само собой, жутко стеснялась и просила называть её Алей. Хотя её недруги при каждом удобном поводе именовали её как драгоценный камень, заставляя бедняжку всякий раз конфузиться.
– Согласен, – кивнул коррехидор, – причуды с именами встречаются, но в данном случае прибавьте к номерным именам полнейшее отсутствие всяческого сходства этих якобы сестёр, вызывающую одежду и развязное поведение. Что мы получим?
– Рогатого супруга, – ответила чародейка, – я хочу сказать, что госпожа Парк частенько ходила на сторону.
– Нет, Эрика. Я, конечно, не берусь опровергать супружеские измены хозяйки дома, – улыбнулся Вил, – я просто имею ввиду, что все девицы даже не являются родственницами, а уж, тем паче, дочерями четы Парков. Это просто бизнес, работа. Семейные вечера привлекают меньше внимания, а пяток девиц на выданье – отличный повод для присутствия в доме большого количества мужчин. Давайте осмотримся, познакомимся с завсегдатаями и попытаемся узнать, где и как распространяют наркотики.
– Эрнст, столь любезно снабдивший нас информацией об этом удивительном салоне, помнится мне, говорил, будто для пропуска в святая святых нужно всего лишь передать спички с орхидеей кому-то из членов семьи Парк, – ответила чародейка, – давайте, предъявляйте!
– Погодите, – Вил со скучающим видом оглядывал гостей и хозяев особняка, – вдруг ещё рано. Сначала осмотримся, вольёмся в коллектив, а как увидим, что так поступают другие, присоединимся к ним. Я пойду к картёжникам, а вы погуляйте по залу, перекиньтесь парой фраз с гостями.
– Ичи! Сестрёнка, – раздался звонкий голосок младшей Парк, перекрывший звуки элегии, что исполняла носительница белого ципао, – прекрати играть эту классическую нудятину и порадуй всех присутствующих зажигательным танцем. Не обязательно быстрым, плавные, медленные танцы тоже зажигают, – она подмигнула мужчине, руку которого не отпускала ни на мгновенье, – они дают возможность в полной мере насладиться телесным обществом друг друга.
– Матушка, – капризно воззвала к хозяйке дома Ичико, – я уже битый час не встаю с табурета. Пускай меня подменит Шино или Нина, они весь вечер бездельничают.
– Я банкую, – крикнула Нина из-за крытого зелёным сукном стола, – поиграй сама.
– Шиноко, детка, – обратилась к носительнице синего платья мать, – подмени сестру, дай бедняжке Ичи потанцевать.
– С огромным удовольствием, маменька, – ответила красивая рослая Шиноко и откинула с лица пряди длинных распущенных волос, – всем известно, что играю я куда как лучше всех сестёр.
– Злюка! – ответила Ичи, – раз играешь лучше, то и без нот моих обойдёшься.
Текучим движением она поднялась с табурета и прихватила растрёпанную стопку нот.
– Обойдусь, обойдусь, – пропела вторая и гостиную наполнили звуки быстрого танца.
Чародейка видела, что Вил, не расставаясь с недопитым бокалом, присоединился к картёжникам, и Нина принялась что-то объяснять ему.
– Позвольте вас пригласить, – Рика обернулась и вынуждена была невольно отшатнуться, настолько близко от неё стоял невысокий парень со смешными веснушками, в изобилии разбегавшимися по щекам и носу, – вы не против потанцевать?
Чародейка чуть было не ответила, что не намерена тратить своё время столь глупым и бессмысленным образом, но взгляд светло-карих глаз, вперившийся в её декольте, вернул девушку к реальности. Ведь она должна изображать охочую до развлечений девицу, пришедшую со своим любовником на сомнительный вечер. Она выдавила из себя улыбку, всем сердцем надеясь, что улыбка эта получилась не вымученной, а жеманной, и протянула руку. Танцевать чародейка не любила. Не очень-то приятно, когда незнакомые парни берут тебя за талию, дышат практически в лицо, да ещё и норовят наговорить всяческих глупостей. И этот оказался не исключением. Спасало лишь, что танец состоял из подпрыгиваний, быстрых пробежек и держаться приходилось только за руки.
Повторить чародейка отказалась наотрез, сославшись на ревнивый нрав спутника.
– А кто ваш спутник? – развязно поинтересовался юнец.
– Видите того видного мужчину с тёмными волосами? – Рика взглядом указала на коррехидора с картами в руках, – мало того, что он – жуткий собственник, так он ещё и отменный стрелок. Не знаю, что и поделать, – она горестно всплеснула руками, от чего её жёлтая в тон платья сумочка чуть не попала парню по физиономии, – но стреляться на дуэлях доставляет моему, – она для выразительности замялась, – покровителю какое-то извращённое удовольствие.
Парень оценил вид древесно-рождённого, скомкано извинился и отбыл восвояси. Рика же подошла к карточному столу и встала за спиной коррехидора, давая понять всем окружающим её мужчинам, что ни танцевать, ни общаться с ними она не собирается.
Пока кто-то требовал карту, кто-то повышал ставки, банкирша открывала карты и сдавала в тёмную, Рика внимательно наблюдала за происходящим в зале. И, наконец, она увидела то, ради чего они и пришли сюда: один из гостей, нервического вида мужчина в основательно помятом пиджаке, ухватил за руку пробегавшую мимо Гоку и что-то сунул ей в ладонь. Девушка засмеялась и незаметно посмотрела. Если б чародейке не было известно про спички (кои, кстати сказать, не лежали на видных местах возле курительных принадлежностей), ей бы подумалось, что помятый передал девушке любовную записочку.
Гоку увлекла претендента за собой, кружа по комнате между группок гостей. Из залы имелось три выхода: через один они с Вилом пришли сюда, чародейка запомнила его по стоявшему рядом с ним фикусу в кадке. Два остальных располагались друг против друга, и куда они вели, было неизвестно. Все проходы закрывали плотные бархатные портьеры насыщенного тёмно-зелёного цвета.
Тем временем облачённая в приметное оранжевое ципао Гоку подтолкнула мужчину к левому выходу и постаралась сделать это аккуратно и незаметно. Так что, если бы Рика отвлеклась от них хотя бы на короткое время, то посчитала бы весёлое парное передвижение оконченным, а мужчину решившим найти себе новое занятие.
Она осторожно коснулась плеча коррехидора.
– Ну что ещё, дорогая? – вопросил он, недовольно отрывая взгляд от карт, которые держал в руке, – неужели нельзя занять себя хотя бы двадцать минут? Пошла бы потанцевала что ли? Или лучше пирожных поешь!
Всю эту тираду он произнёс под одобрительными взглядами партнёров по игре. Чародейка решила подыграть начальнику. Она надула губы и просюсюкала (по её мнению, именно так и говорят содержанки).
– Дологой! Ма́ки ужасненько заскучала! Ты же не хочешь бросать свою любименькую девочку совершенно одну?
– Ладно, ладно, – Вил похлопал чародейку по руке, которую она так и не убрала с его плеча, – господа, – это уже относилось к участникам игры, – вы ж видите, какое дело. Вскрываюсь! Он бросил карты на стол.
– Валет, семёрка и две троечки – слабенькая комбинация, – безжалостно констатировала хладнокровная Нина, – прикупить не желаете?
– Кому не везёт в игре, тому везёт в любви, – философски заметил Вил, – бросая свои монеты в общий банк, – а с этим вопросом у меня, извольте ли видеть, всё хорошо, – он поцеловал руку чародейки и встал со стула.
– Я видела, как всё происходит, – возбуждённо зашептала девушка, пряча низ лица за недопитым бокалом с вином, – только что один из гостей сунул в руку Гоку спички, та потаскала его по залу, а затем отправила в левую дверь. С тех пор мужчина в мятом пиджаке не появлялся.
– Отлично. Приготовьтесь. Попытаем счастья и мы.
Как раз мимо них, покачивая бёдрами, профланировала белоснежная Ичико, удостоив Вила многообещающего взгляда. Вил шагнул к ней. Та замерла, опустив глаза, словно ожидая, что он сделает первый шаг. И он его сделал.
– Я давно не курил, – проговорил коррехидор будничным тоном, – но тут такое дело, – спички с орхидеей перекочевали из его кармана в ладонь, – у меня имеются спички, но по забывчивости я не прихватил с собой папирос. Вы не могли бы разрешить сию прискорбную дилемму?
Рика замерла, ей вдруг подумалось, что сейчас девица холодно кивнёт на столик с курительными трубками и посоветует воспользоваться ими, раз уж так припёрло. Но Ичика улыбнулась и проговорила:
