Текст книги "Червонная Русь"

Автор книги: Елизавета Дворецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

– У князя Юрия все осталось. – Боярин Радослав, словно угадав, ответил на их немой вопрос. – Сказал, что жена – его, а значит, и все ее имущество – тоже его.

– Жена – моя, а не его, – с угрозой ответил Ростислав и огляделся. – И он мне ответит…

«Не только за имущество жены, но и за поклеп!» – слышалось в его умолчании, и многие это поняли. И у многих, как и у самого Ростислава, забрезжила в уме еще смутная догадка о связи всех этих несвязанных, казалось бы, событий…

– А как же Ратьша? – вставил по-прежнему насупленный боярин Судиша. – Ратьша ведь узнал его, княже! – Он кивнул на Ростислава. – Видел его лицо и мечом уязвил.

– Какой Ратьша? Воиславич? – спросил Ростислав, и боярин Судиша, не глядя ему в лицо, с неохотой кивнул.

– И он меня видел в лесу?

– Плохо разглядел, – пояснил Истома. Это был уже немолодой человек, с широким розовым носом, обгоревшим на солнце, рыжеватыми волосами и седеющей бородой. Никакой враждебности к Ростиславу он не выказывал и тем сразу понравился Прямиславе. – Понимаешь, Ростислав Володаревич, Ратьша тогда у той же волокуши[71]71
  волокуша – бесколесное приспособление для перевозки грузов в виде короба на полозьях


[Закрыть] спал, где князь Ярослав лежал. Когда схватились, он вскочил, спросонья бросился, увидел, что Ярослав Володаревич убийцу за грудь держит, а у самого из груди нож торчит и золотом под луной блещет… Сам дрожит, как вспоминает.

– Да где он? – Ростислав огляделся.

– Да в Белзе он остался, ранен же. Лежит, не встает. Вот слушай. Он как проснулся, как это все увидел, как бросился, себя не помня, и того беса мечом по плечу. Надвое бы раскроил, да тот черт увернулся, только немного ему плечо клинком задело. А сам на Ратьшу скакнул и ножом..

– Каким?

– Откуда я знаю, княже? Ратьша с резаной раной лежит, сам без памяти был двое суток. Еле выжил. А как опамятовался, то и сказал: дьявол тот был невысокий, лицом темный, волосом черный… Ему говорят: «Половец?» Он: «Точно, половец».

– А половец тут я один? – устало и насмешливо отозвался Ростислав.

– Ну… – Истома развел руками, желая сказать, что вообще-то половец на Руси не один, но при дворе перемышльских князей знают одного.

– Так он успел того беса ранить? – спросила Прямислава. – В плечо?

Ростислав глянул на нее и сразу стал раздеваться. Вся толпа, не исключая и князя Владимирка, затаив дыхание следила, как на истоптанную траву перед шатром падает плащ, пояс с оружием, потом верхняя рубаха.

– Гляди… маловер! – торжествующе сказал Ростислав. Держа руки еще в рукавах нижней рубахи, он повернулся к князю Владимирку и показал ему свое голое плечо: – Здесь? Или здесь? Гляди, не стесняйся, не красна девица!

В толпе кто-то хихикнул, а стоявшие поближе рассматривали Ростислава с таким напряженным вниманием, словно ничего подобного никогда не видели. На плечах, на груди и на спине у него имелось три или четыре старых шрама, давно заживших, притом многие из смотревших знали происхождение этих шрамов. Ни одного свежего не было.

– Убедился? – спросил Ростислав и стал одеваться, не дождавшись ответа.

Дружина загудела гораздо оживленнее и радостнее, чем прежде. Ничего еще не было ясно, но мысль о виновности Ростислава уже всем казалась нелепой, и даже стыдно было, что еще сегодня утром они в это верили. Одевшись, Ростислав оправил пояс, положил на него ладони и, в упор глядя на князя Владимирка, резко спросил:

– Кто тебе сказал, что это я?

– Да… – Владимирко Володаревич заморгал, не зная, что ответить. Ни он, и никто другой не могли сейчас вспомнить, откуда взялась мысль, что убийца – Ростислав: одно сложилось с другим, нож и слова Ратьши, который видел «половца», как-то сами привели к этому выводу.

– Князь Юрий? Где он, кстати?

– Да здесь, вон на том конце стоит! – Десятник Дмитр показал на край луговины.

– Пошли-ка за ним, брате любезный, – решительно предложил Ростислав. – Пусть подъезжает.

Пока бегали за Юрием Ярославичем, князь Владимирко молчал, пытаясь собраться с мыслями. В душе он уже каялся, что пошел на поводу у князя Юрия, хотя еще не знал в полной мере, как сильно ему это навредило.

Прямислава тоже молчала, холодея при мысли, что будет, когда ее бывший муж лицом к лицу встретится с нынешним. Теперь, когда дружина была на их стороне, ей следовало бы успокоиться, но она, напротив, разволновалась еще сильнее. Неужели князь Юрий может быть как-то причастен к убийству? Так плохо она о нем не думала! Изменник, распутник, но не убийца! Ей вспомнилась ночь, когда конюх князя Юрия приходил к ним в Белз, пытаясь выторговать ее у Ростислава в обмен на обещание помирить его со старшим братом… Как он собирался это сделать? Значит, у него все же были какие-то доказательства, что убийца – не Ростислав?

Эта мысль так ее поразила, что она широко раскрыла глаза. Ростислав о чем-то негромко беседовал с Владимирковыми десятниками, а она вдруг ужасно испугалась, что князь Юрий куда-нибудь исчезнет. Как раньше она боялась встречи с ним, так теперь жаждала ее всей душой – и поскорее! Может быть, он знает настоящего убийцу? Или… он сам его и подослал? Но зачем? Прямиславе казалось грехом даже в мыслях приписывать князю Юрию такое черное коварство. Ему-то что было до Белза и раздора братьев Володаревичей? Ему нужна была только она, а князь Ярослав тут ни при чем…

Но еще раньше князя Юрия к шатрам явился совсем другой гость.

– Эй, княже, давешние венгры! – заметил боярин Радослав, разглядев у реки отряд из трех-четырех десятков всадников. – Вернулись, стало быть.

– Вы их встречали? – Прямислава обернулась к нему.

– Встречали. Они же в Туров едут. Встречали, князь Владимирко их принимал, беседовали, подарки дарили… О наших делах толковали…

– В Туров? – изумилась Прямислава. – Зачем?

– А ты не знаешь? – Боярин Радослав сам удивился. – Ты что же, князя Михаила не узнала?

– Какого князя Михаила?

– Ну, воеводу…

Боярин Радослав замолчал, потому что от отряда отделились несколько всадников и поскакали им навстречу. Князь Владимирко остался на месте, кмети окружили его. Одним из всадников был тот венгерский воевода, которого называли князем Михаилом… Но ей-то он не представлялся, так откуда ей его знать?

Приблизившись шагов на десять, венгры осадили коней и дальше тронулись шагом.

– Будь здоров, князь Михаил! – первым приветствовал их князь Владимирко. – Что это ты вернулся? Или дорогу потерял? Или забыл что?

– Не потерял, а нашел! Встретил я людей, от них и узнал… – Князь поклонился, не сходя с седла, и смотрел при этом почему-то на Прямиславу. – Вот она, моя красавица! Нашел, значит, ты ее, князь Владимирко?

Прямислава ничего не понимала.

– Ой, княжна моя! – вдруг вскрикнул знакомый голос, и в рядах подтянувшегося венгерского отряда показалась Забела.

Прямислава ахнула: она совсем забыла о своей верной подруге, которую так внезапно бросила, убегая от этих самых венгров. Ростислав свистнул – рядом с Забелой стоял и махал ему рукой Звонята, а еще через миг он увидел и лицо Доброшки.

– Здравствуй, красна девица! – Князь Михаил тем временем подъехал к Прямиславе и поклонился. – Ты – Прямислава Вячеславна?

– Я, – неуверенно ответила Прямислава. Сомневалась она, конечно, не в том, как ее зовут, а в том, кто и почему ее об этом спрашивает.

– Дочь Вячеслава Владимировича туровского?

– Да.

– Не узнала меня?

– Да как же мне тебя узнать, если мы никогда не встречались?

– Вот что значит десять лет на Руси не был! – Князь Михаил улыбнулся. – Встречались, только ты совсем еще маленькая была. Тебе сейчас сколько лет?

– Семнадцать.

– Тогда, значит, было семь. Смоленск помнишь?

– Помню.

– Матушку, Верхуславу… и еще брат у тебя был… Михаил… Я то есть.

Прямислава ахнула и прижала ладони к щекам. Она была изумлена этими словами, а еще больше тем, что могла такое забыть. Действительно, у нее был родной брат, единственный сын князя Вячеслава и княгини Градиславы. Он был на десять лет старше ее, и потому в детстве они не дружили. Когда он уехал в Венгрию, Прямислава была слишком мала, чтобы осознать разлуку. Вскоре ее саму выдали замуж, она покинула родной дом, потеряла из вида родных и вообще забыла о существовании брата, который все эти годы никак не напоминал о себе. Даже отец, который, конечно, помнил своего сына, ни разу не упомянул о нем за все то время, которое Прямислава провела в Турове после своего первого замужества.

– Вспомнила? – Михаил Вячеславич усмехнулся. – Вот так-то, родная! Ты меня забыла, а я тут по полям и лесам гоняю, тебя ищу, чтобы не обидели… Я ведь, когда весть пришла, что князь Юрий берестейский в Турове уселся, отцу обещал войско собрать и вслед за ним идти. Свадьба у меня была, понимаешь, не мог я все сразу так бросить, тесть бы обиделся! Вот и пришел! А тут уже все по-другому. В Галиче встретил торговых людей, рассказали, что-де Прямислава Вячеславна от князя Юрия ушла и к отцу в Туров вернулась, потом ее за Ростислава перемышльского просватали. А потом она исчезла неведомо куда, и Юрий Ярославич ее ищет, хоть из-под земли хочет достать!

– А зачем же ты… – Прямислава вспомнила, как он хотел ее купить, и чуть не рассмеялась.

– Так я ведь тоже тебя не узнал! – Князь Михаил расхохотался. – Княгиня меня надоумила: купи, говорит, князю Юрию красивую девушку или двух, подари, он увлечется и про жену забудет. Отступится, даст ей жить спокойно. Вот я и хотел. Сам тоже хорош – сестру не узнал. Так я же тебя десять лет не видел! Была девчонка, а стала вон какая!

– А зачем же ты вчера погнался за нами?

– А вчера я уже знал, что ты сбежала с князем Ростиславом. И понял, что я вас-то и видел! Мне бы сразу вам сказать, что я – сын Вячеслава Владимировича туровского!

– И не пришлось бы нам ночью по лесам бегать! – добавил Ростислав, внимательно их слушавший.

Прямислава оглянулась на него. Оба подумали об одном и том же: хоть они и зря тогда убежали ночью в лес, в конце концов все тоже получилось неплохо.

Оглушенная новостями Прямислава видела, как к ним приближается князь Юрий, но теперь уже не знала, что и думать. Все менялось слишком быстро и резко: только что Ростислав был убийцей брата, потом подозрение с него сняли, и вот уже возле нее родной брат с трехтысячным войском, которое позволит Ростиславу, если он этого захочет, перебить безнаказанно всех оставшихся братьев… И вот наконец появился князь Юрий…

Подъехав, он остановил коня в нескольких шагах, переводя напряженный взгляд с одного лица на другое и пытаясь разобраться, что происходит. А Прямислава знала одно: ее бывший муж безнадежно опоздал…

– Здравствуй еще раз, Юрий Ярославич! – надменно произнес князь Михаил. – Хорошо, что подоспел. Мы с тобой уже не родня, как оказалось. Сестра моя обвенчана с Ростиславом Володаревичем.

– Ступай в монастырь, Юрий Ярославич! – добавил Ростислав, зло сузив глаза. – Моей жены тебе не видать, как своих ушей, а третьей тебе не будет! Ступай грехи замаливать! Только сперва скажи: это ты меня назвал убийцей?

– Здравствуй, князь Владимирко! – произнес наконец Юрий Ярославич, и его напряженное лицо не вязалось с деланно-непринужденным голосом. – Что это ты рядом с убийцей твоего брата стоишь, как будто и не было ничего?

Он старался сохранять спокойствие, но женский повой на голове Прямиславы уже бросился ему в глаза, и он понимал, что она потеряна для него навсегда. Даже если каким-то образом она теперь овдовела бы, в третий раз ей будет так же нельзя выйти замуж, как ему нельзя жениться.

– Ты – вор и убийца, князь Ростислав! – отрывисто, с ненавистью продолжал он. – Ты мою жену украл!

– Это ты пытался ее украсть! Где ее приданое, князь Юрий? Ты на него лапу наложил! Ты в ее сундуках рылся! И нашел кое-что!

– Да пошло оно к лешему, приданое, с тобой вместе! Ну, погоди, князь Ростислав! Празднуй свою свадьбу, веселись, пока можешь! Только все равно не будет тебе покоя с молодой женой! Погубили вы жизнь мою, и я вам за это воздам!

– Стойте, князь Владимирко, князь Юрий! – пытался остановить их боярин Радослав. – Зачем ссориться? Наши ссоры одним врагам нашим на радость! Сядем, поговорим толком, оно и успокоится!

– Сядем, братья, обсудим, как дальше жить! – со вздохом предложил князь Владимирко.

Дружины зашевелились, отроки побежали принять княжеских коней. Юрий Ярославич тоже соскочил на землю, бросил повод…

– Вон он, бес! – вдруг истошным голосом заорал кто-то рядом.

Все вздрогнули и завертели головами. Еще не поняв, какой такой бес объявился рядом, каждый на всякий случай крестился и хватался за обереги.

– Вон он, вон он! – орал Доброшка, который до того прятался за спины венгров, не зная, остается ли он все еще «убийцей князя Ярослава» или уже нет. – Он, он!

Его вытянутая дрожащая рука указывала на человека, который держал повод Юрьева коня. При этом крике конюх чуть заметно вздрогнул и подался назад, но тут же овладел собой.

– Смотри, это он к нам тогда приходил! – Прямислава тронула Ростислава за локоть.

Возле Юрьева коня стоял половец-конюх, знакомый ей еще по Турову. Тот, кто перелез через стену Белза, чтобы предложить Ростиславу примирение с братом в обмен на нее, Прямиславу…

– Он, княже, он! – твердил Доброшка, нервно оглядываясь то на Ростислава, то на князя Владимирка, и непонятно было, к которому из князей он обращается. – Я же его видел, беса, там, в лесу!

– Что ты брешешь? – опомнившись, возмутился Юрий Ярославич. – Это не бес, это мой конюх! Он двадцать лет у меня, мне ли не знать, бес он или не бес! Ты пьян, собака!

– Говорил же я, что половец не один на свете! – заметил Ростислав. – Вот и еще один выискался!

– Да разве он на тебя похож, чтобы спутать! – ответил князь Юрий. Он выглядел возмущенным, но само то, что он опустился до спора с Доброшкой, кое-что означало.

Распавшийся было круг опять сомкнулся, и внутри остались князья и половец с жестким непроницаемым лицом, который так и держал под уздцы коня князя Юрия. Сходства между ним и Ростиславом, который был на двадцать лет моложе и наполовину русский, не наблюдалось никакого. Только невысокий рост и черные волосы…

– Ночью спутать немудрено! – справедливо заметил Истома. – Давайте-ка и у этого на плече поищем – ведь не беса же тогда Ратьша мечом полоснул, на земле кровь была человеческая!

Он шагнул к конюху, и тот подался назад, но сразу уперся спиной в толпу, которая не расступалась и не давала ему дорогу.

– Не трожь! – хрипло бросил половец, и в руке его мгновенно появился нож.

Но тут наконец вышла из оцепенения толпа, которая состояла отнюдь не из городских зевак, а из умелых и опытных кметей. Сам вид оружия в чьей-то руке подтолкнул княжеских телохранителей к действию даже прежде, чем они успели подумать. Тут же нож был выбит из руки половца, а самого его схватили и чьи-то руки нетерпеливо рванули рубашку на его плече. Послышались крики. Половец извивался, норовя ударить кого-нибудь головой, но все уже увидели повязку со свежим пятном крови, проступившим сквозь полотно.

– Это что же такое? – Князь Владимирко в недоумении повернулся к Юрию Ярославичу.

– Что же это такое? – повторил князь Юрий, слегка растерянный, словно не зная, что сказать. – Ах, собака! – вдруг взревел он и бросился к половцу, на ходу выхватывая меч.

При виде сверкающего клинка люди дрогнули, а Юрий Ярославич с размаху ударил; кмети шарахнулись в разные стороны, но кто-то не успел отскочить. Половец обвис на державших его руках, обливаясь кровью. Кроме него, Юрий Ярославич задел еще двоих, к счастью, лишь слегка поранил одному кметю руку, а другому лицо. Телохранители князя Владимирка схватили его за руки. Их старший, воевода Демша Мирославич, делал кому-то страшные глаза и грозил тяжелым кулаком. Если бы князю Юрию вздумалось броситься не на собственного конюха, а на Владимирко Володаревича, тот сейчас точно так же лежал бы на траве зарубленный.

– Пусти, ну! – Юрий Ярославич гневно повел плечами, пытаясь сбросить державшие его руки, и его выпустили. – Вот ведь собака! Двадцать лет я его поил, кормил, в чести и довольстве держал, а он такое злодейство замыслил! На князя руку поднял! То-то я помню, той ночью не было его в стане! На гривну золотую, что ли, позарился, бродяга, кровопийца проклятый? В аду ему вечно гореть Прости, князь Владимирко, что из моей дружины такое зло для тебя вышло! – Он повернулся к звенигородскому князю и покаянно поклонился. Его руки заметно дрожали. – Всей жизнью моей тебе отслужу!

Князь Владимирко молчал, нервно обтирая руки, словно и на них была кровь, и судорожно сглатывал. Никто не ответил князю Юрию, и пустое пространство вокруг него становилось все шире и шире.

– Б… Бог тебя простит… Юрий.. Ярославич… – с трудом выговорил князь Владимирко. Он с ужасом смотрел на того, кто с такой готовностью ему кланялся, и сам не смел додумать до конца ту жуткую мысль, которая его пронзила. – Бог… тебе судья… Ступай только от меня… Ступай… Ступай…

После этого дня во всей Червонной Руси еще долго не затихали разговоры. Каждый как умел толковал события, так и оставшиеся до конца непроясненными. Ростислав был убежден, что Юрий Ярославич, узнав, что Прямислава уехала с ним, решил очернить соперника, чтобы так ли иначе вырвать из его рук бывшую жену. В этом ему помог и нож, предназначенный для Ростислава и заказанный нарочно под пару к его мечу, и половец-конюх, за эти двадцать лет выполнявший много разных дел, помимо ухода за лошадьми. Но Владимирко Володаревич не желал разговаривать об этом: ему было слишком тяжело думать, что он сам, приняв в Звенигороде князя Юрия и согласившись помочь в ему ложном сватовстве, навлек гибель на родного и любимого брата. Он предпочитал верить, будто конюх решился на преступление самостоятельно, прельстившись золотой гривной на шее Ярослава, а Юрий Ярославич убил его не ради собственной безопасности, а в порыве праведного гнева.

Из таких не до конца ясных историй потом рождаются легенды, иные из которых живут по тысяче лет и по тысяче лет искажают истину. Тот, кто в итоге остался победителем, выходит из борьбы «убеленным, как снег» в глазах потомков, которые верят летописям, написанным при дворе самого же победителя. Бог все видит и знает, кого, Святополка Окаянного или Ярослава Мудрого, должен он вопросить: «Где брат твой?» Но когда-нибудь, пусть даже через тысячу лет, истина все же выйдет наружу, просочится сквозь столбцы летописных статей, где в нескольких строчках уложено все, из чего слагаются человеческие жизни.

«В лето 6636[72]72
  1128 год по современному летосчислению


[Закрыть] преставися Борис Всеславич, князь полоцкий. Того же году было великое рек разлитие, многие домы сломало и жита с поля унесло. Князь великий Мстислав заложил церковь каменную во имя святого Феодора. Того же году прислал князь великий в Новград от себя посадника Даниила. Тогда в Нове-граде был глад великий и мор, купили осмину ржи по гривне, от чего множество людей померло. Того же году родился Ростиславу перемышльскому второй сын Николай, а по-княжески Рюрик».

Москва, 2003—2005 гг.

Пояснительный словарь

батур – храбрец, герой.

бармица – кольчужная сетка, прикреплялась к шлему воина для защиты шеи.

березень – древнерусское название апреля березозол – другое название апреля.

бодричи – славянские племена, живщие в нижнем течении Эльбы.

бортник – добытчик дикого меда (от слова «борть», то есть колода, в которой живут дикие пчелы)

Велес – один из главных славянских богов, хозяин подземных богатств и мира мертвых, покровитель лесных зверей и домашнего скота, бог торговли и всяческого изобилия. После христианизации на месте Велесовых святилищ строились церкви святого Власия или святого Николая, которые частично наследовали их функции.

весь – деревня.

вечевая степень – возвышение на площади, на котором во время вечевых собраний размещалась городская знать. Служила также своеобразной трибуной.

вира – штраф за тяжкие уголовные преступления.

волокуша – бесколесное приспособление для перевозки грузов в виде короба на полозьях.

волость – область, принадлежавшая определенному городу.

вор – так именовали не расхитителей чужого имущества, а предателей.

гать – вымощенный бревнами и прочим подручным материалом проход через топкое место.

городни – срубы, засыпанные землей, из которых сооружалась крепостная стена.

горница – помещение верхнего этажа.

гривна – 1) денежная единица; 2) шейное украшение из металла, обычно мужское, могло быть разного вида. Золотая гривна, как правило, служила знаком княжеского достоинства, высокого положения в дружине и больших ратных заслуг.

гридница – помещение для дружины, своеобразный приемный зал.

детинец – крепость, укрепленная часть города.

емцы и мечники – представители княжеской администрации, ведавшие сбором дани.

Жива – главное женское божество славян, богиня земного плодородия, урожая, покровительница женской судьбы.

забороло – верхняя площадка крепостной стены.

заушницы – женское украшение в виде металлических колец, которые укреплялись на висках с помощью ремешка, ленты или крепились к головному убору. Имели разнообразную форму и служили знаком племенной принадлежности.

каганец – глиняный светильник.

клеть – помещение нижних этажей, обычно полуземляночное.

кметь – профессиональный воин, член дружины. (Слова «дружинник» в значении «член дружины» в Древней Руси не существовало.)

колты – украшения в виде круглых подвесок, крепились к головному убору и спускались до уровня груди. Делались из драгоценных металлов, украшались золотом и эмалью и составляли принадлежность костюма самых знатных женщин.

кормилец – воспитатель мальчика из знатной семьи. Когда двенадцатилетний князь номинально занимал престол или руководил войсками, всеми делами обычно ведал кормилец.

куна – мелкая денежная единица.

Лада – богиня весеннего расцвета природы, покровительница любви и брака.

лемех – осиновые плашки, которыми покрывали крыши. Новый лемех по цвету похож на золото, а старый – на серебро.

ляхи – поляки.

мытник – сборщик княжеских пошлин, дорожных и торговых.

навьи – враждебные духи чужих и зловредных мертвецов.

ноговицы – полотняные сшитые чулки.

оксамит – византийский бархат.

отроки – члены младшей дружины, слуги.

очелье – передняя часть женского головного убора кокошника.

паволока – тонкая шелковая ткань византийского производства.

перестрел – мера расстояние, средняя дальность полета стрелы. Дальность выстрела очень сильно меняется в зависимости от того, кто стреляет и из какого лука, но за среднее значение можно принять 100 метров.

Перун – один из главных славянских богов, повелитель грома и дождя, бог войны, покровитель князей и их дружин.

песиглавцы – мифическое племя, жившее на южных границах славянских племен.

повой – женский головной убор.

поганый – язычник.

погост – первоначально городок на пути полюдья, потом административный центр, собирающий дань с окрестного населения. Там же обычно строилась церковь, при церкви было кладбище, которое продолжало функционировать и после того, как поселение хирело. Таким образом, слово «погост» со временем стало обозначать кладбище.

полк – самостоятельный воинский отряд неопределенной численности.

поршни – мягкая обувь без каблука и голенища.

посадник – высший представитель княжеской администрации в городе.

рыбий зуб – моржовый клык, русский аналог слоновой кости.

смерды – лично свободное, обычно сельское население.

стегач – доспех в виде рубашки из нескольких слоев льна или кожи, простеганной и набитой паклей. Более дешевый, чем кольчуга, вариант защитного снаряжения, но по эффективности уступает ей ненамного.

сулица – небольшое копье.

тиун – княжеский завхоз.

тысяцкий – выборный глава местного самоуправления, а в случае войны мог возглавлять ополчение.

Хорс – один из богов Солнца. По некоторым поверьям, являлся покровителем волков.

целование креста – обычный в Древней Руси способ клятвы и принесение присяги на верность.

Яровит – славянское божество весеннего расцвета природы.

ятвиги – древнее литовское племя.