Текст книги "Новое платье для Золушки (ЛП)"

Автор книги: Элизабет Бойл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

– Вы жили в Португалии?

– Да, хотя и не всегда. Я родилась в Вест-Индии, а потом отцовский полк перевели в Португалию.

– Полагаю, вы нашли Лондон совсем непохожим на нее.

Она рассмеялась.

– Я нашла его жутко холодным.

Они оба рассмеялись.

– Он по-прежнему холодный? – спросил он, привлекая ее в свои объятия.

– Нет, – ответила она и поежилась, но причиной тому определенно была вовсе не пресловутая лондонская сырость.

Его руки, крепкие и теплые, привлекли девушку ближе, пока она не оказалась прижатой к широкой груди. Ее ладони распластались по его сюрко, наслаждаясь ощущением скрытых под ним стальных мускулов.

Как у возродившегося рыцаря-тамплиера.

– Я даже не знаю твоего имени? – прошептал он сказал, склоняясь к ее губам.

– А это важно? – прошептала она в ответ.

– Нет, не особенно, – согласился он, касаясь ее губ теплым дыханием. Затем оно сменилось его губами, накрывшими ее и сорвавшими с них поцелуй.

Элла не знала, чего ожидать, но это… вторжение… нарушение запретных границ заставило ее задохнуться. Его язык скользнул по ее губам, дразня и заставляя открыть створки ворот и позволить ему вторгнуться в ее рот. Все, что она знала о защите, отступило перед этим умелым нападением.

Кроме того, как она могла не подчиниться, если он рождал в ней такую бурю чувств, что у нее дух захватывало. Когда его руки еще крепче прижали ее и начали исследовать тело, скользнув по бокам и пробежав по ягодицам, девушку охватило незнакомое доселе и возбуждающее желание. Это было похоже на пламя.

Поцелуй стал глубже, и вместо того, чтобы испугаться, Элла поощряла незнакомца, притянув его ближе и обвив руками его шею. Ей пришлось так в него вцепиться, потому что ее колени, ноги и все внутри стало каким-то ненадежным, дрожа от потребности и желаний, заставляя ее трепетать, сгорать от нетерпения… и жаждать большего.

Он отстранился, на мгновение открыв рот, и уставился на нее с удивлением во взгляде, которое в свою очередь поразило Эллу. Потому что даже в своей невинности она поняла, что происходящее превзошло все его ожидания.

Или он знал об этом все время, с того самого момента, когда они ощутили взаимное притяжение посреди бального зала?

– Хм, – в дверях оранжереи послышалось вежливое покашливание, нарушив интимный момент их удивления. – Сэр?

Ее рыцарь поднял голову.

– Вы нужны в доме, – сказал парень, глядя в пол.

– Хорошо, спасибо, Шифтон.

Мужчина поклонился и ушел.

– Мне надо… – Он махнул рукой в направлении двери. – Но ненадолго, – добавил он поспешно.

– Да, я понимаю, – ответила она. – А мне, думаю, следует пойти в комнату отдыха и привести себя в порядок.

– Я все равно потом все испорчу. – Он наклонился и нежно поцеловал ее в бровь. Элле следовало бы тогда понять, что это было обещание.

Глава 3

Элла поспешно удалилась в комнату отдыха, ее щеки горели огнем, а сердце колотилось, как бешеное. «Что со мной происходит?»

Она влюбилась. И это чувство было совершенным, восхитительным и чудесным. Она обхватила себя руками и закружилась по комнате, но тут же остановилась, обнаружив, что не одна.

В угловом кресле сидела пожилая дама.

– Ой, я не знала… – пролепетала Элла, бросив взгляд на дверь, а затем обведя взглядом комнату.

Леди прищурила глаза, а затем встала и направилась к ней. Когда она подошла ближе, глаза Эллы расширились от удивления.

– Миссис Гаррауэй!

– Господи, Элла Синдерс! – Дама сгребла девушку в охапку и крепко обняла. – Ах ты, гадкая девчонка! Ты представить не можешь, как я за тебя волновалась. А ты тут. – Миссис Гаррауэй отстранилась на расстояние вытянутых рук и с широкой улыбкой посмотрела на нее.

– Как поживает полковник? – спросила Элла, снимая маску, чтобы получше рассмотреть близкую подругу матери. Полковник Гаррауэй был начальником отца Эллы, и они с матерью провели бессчетное количество часов с миссис Гаррауэй за шитьем и сплетнями, составляя друг другу компанию в Португалии.

Потом родители Эллы умерли, и ее отослали в Англию жить с теткой. Но добрая чета Гаррауэев понятия не имела, что эта леди тоже недавно умерла, оставив Эллу без друзей, семьи и крыши над головой. Вот почему в итоге она стала компаньонкой леди Памелы.

– Он все такой же, все время над чем-то суетится. Но он будет несказанно счастлив тебя видеть. Мы так беспокоились. Когда приехали в Лондон и обнаружили, что твоя тетя умерла, а о тебе нет никаких известий, я уже начала подозревать самое худшее. Однако вижу, что напрасно волновалась, ты здесь и выглядишь просто отлично. – Она снова обняла Эллу и, похоже, была готова разрыдаться. – Где же ты была?

– Я нашла место, миссис Гаррауэй. Работаю компаньонкой дочери леди Осборн, – ответила Элла.

Миссис Гаррауэй не выказала ни удивления, ни разочарования, а вместо этого одобрительно кивнула.

– Узнаю мою девочку. Ты никогда не задавалась настолько, чтобы не суметь приспособиться в жизни. Так говорил полковник. «У нее отцовская закалка», – повторял он, когда я начинала слишком переживать. – Она замолчала и вновь оглядела Эллу. – Они, должно быть, очень хорошо к тебе относятся, если дарят такие платья и позволяют иметь поклонников.

Элла побледнела, не в силах посмотреть в глаза своей собеседнице. Теперь она была в большой беде, гораздо большей, чем просто за то, что заняла место Памелы на балу.

– Элла! – Голос миссис Гаррауэй из добродушного стал строгим. – Я все вижу по твоему лицу. В какую неприятность ты ввязалась?

Она прикусила губу и бросила взгляд на женщину, которая была теперь для нее самым близким человеком, почти семьей. Ее мысли разбредались, она повернулась к миссис Гаррауэй и во всем ей призналась:

– Миссис Гаррауэй, я так запуталась. Леди Памела попросила меня занять сегодня ее место, а леди Осборн думает, что я – это она.

– Эта женщина настолько глупа, что не может узнать собственную дочь?

– Она немного близорука, – пояснила Элла. – И мало уделяла дочери внимания до настоящего момента. Она часто путает нас, вот мы и решили, вернее, леди Памела знала, что ее мать не заметит никакой разницы.

Миссис Гаррауэй покачала головой. Она сама вырастила троих дочерей, все это время следуя за барабаном, и всех их выдала замуж за хороших людей. Но при этом она внимательно за ними присматривала. А теперь ее материнский инстинкт вернулся с новой силой.

– А где сейчас эта самая леди Памела?

Элла снова побелела.

– Она сбежала. – И, когда пожилая дама ахнула, Элла поспешно добавила: – Он хороший человек. Лорд Перси Снодграсс, второй сын маркиза Личфилда. Они сильно влюблены друг в друга.

Жена полковника поджала губы.

– Если он хорошая партия, Элла Синдерс, то почему же они тогда тайно сбегают?

– Родители не одобряют их выбор.

Миссис Гаррауэй это не понравилось.

– О, Господи! Девочка, как ты умудрилась ввязаться в такую скандальную историю? Тебя же уволят. Ты об этом подумала?

Элла покачала головой.

– Нет-нет, все будет не так.

Миссис Гаррауэй удивленно подняла брови.

– То есть да, конечно, меня уволят, – согласилась девушка. – Но леди Памела обещала снова нанять меня своей компаньонкой, так что, когда они вернутся в Лондон, у меня опять будет работа.

– Элла, подумай вот о чем. Разве у лорда Перси есть какой-либо источник доходов? Имения? Сможет ли он содержать жену? А его родители одобряют этот брак?

– Ну не совсем… – На самом деле они запретили сыну жениться на Памеле. Поскольку было маловероятно, что Перси станет наследником, они хотели, чтобы он взял в жены девушку с большим приданным. А леди Памела, хотя и была красива, мало что могла привнести в брак, поскольку финансы ее отца были довольно в плачевном состоянии.

– А если его родители не одобряют этот брак, неужели ты серьезно думаешь, что они возьмут тебя – ту, что помогла случиться этому мезальянсу, – к себе на работу?

А вот это ей в голову не приходило! Когда Памела рассказала ей о своем плане, все казалось так просто. А теперь…

– Вы же не думаете, что меня…

– Тебя, девочка, уволят безо всяких рекомендаций. Ты теперь в большой беде.

У Эллы перехватило дыхание. Нет, этого не может быть. Но в глубине души она знала правду. Ее глаза наполнились слезами. Она себя погубила.

– Ну-ну, не надо так расстраиваться. Не твоя вина – во всяком случае не полностью, – что эта леди Памела такая упрямая, хотя ее светлость и не станет рассматривать произошедшее под таким углом. Тем не менее, вижу, что ты ничуть не изменилась. Ты же романтик. Наверняка, решила, что брак леди Памелы будет во всем походить на тот, что был у твоих родителей, верно? Однако же твоя матушка в полной мере понимала последствия своего брака.

Элла кивнула. Ее собственные родители тоже сбежали, чтобы иметь возможность пожениться, и были блаженно счастливы, несмотря на то, что семья матери полностью вычеркнула ее из своей жизни. Дед и бабка даже отказывались признавать Эллу.

– Они любили друг друга и всем были довольны. Так же будет и с леди Памелой, – заявила Элла, пытаясь выразить голосом бульшую уверенность, чем ощущала в душй. Хотя ее отец был офицером без титула, ее мать-аристократка была более чем рада последовать за ним. Вероятность же того, что капризная леди Памела сможет счастливо жить в стесненных обстоятельствах, была не столь велика, даже если рядом с ней будет лорд Перси, поскольку он был не менее избалован. – Ах, миссис Гаррауэй, я такую кашу заварила!

– Верно, девочка, верно. – Тем не менее миссис Гаррауэй улыбнулась. – Однако тебе повезло, что я нашла тебя именно сейчас. Полковника посылают обратно в Португалию, и я отправляюсь вместе с ним. Мы отплываем утром, и ты поедешь с нами. Я соскучилась по тебе, девочка. Так что, когда ее светлость все тебе выскажет и ты окажешься совершенно опозоренной, поспеши в доки, чтобы успеть на корабль и составить мне компанию в старческом маразме. Конечно, если ты не против поехать в Португалию. Должна сказать, что этот вариант будет получше лондонских улиц.

Элла не знала, что ответить. Она бросилась в объятия леди Гаррауэй и крепко ее обняла.

– О, миссис Гаррауэй, что я сделала, чтобы заслужить вашу помощь?

– Через несколько месяцев, когда я тебе окончательно надоем, ты, возможно, заговоришь по-другому! – засмеялась женщина, в ее глазах светилась любовь. – Ну же, не удивляйся так, девочка. – Она оглядела костюм Эллы. – Должна сказать, милая, ты катишься по наклонной в красивой упаковке. Ты ведь сама сшила этот костюм, верно?

– Вам лучше знать, вы же сами учили меня каждому стежку, – сказала Элла, наконец обретя голос и смахивая навернувшиеся слезы.

– Может, я тебя и учила, но у тебя, девочка, глаз художника и материнское чутье на цвета. И красивых парней, должна добавить. Кто же твой ухажер? – Дама ухмыльнулась и посмотрела на дверь, за которой опять начала играть музыка.

– Я не знаю, – призналась Элла. – Но он так красив и так добр. Все равно, я едва ли…

– Ба! Да он должен быть счастлив, что ты ему досталась! А если бы обстоятельства сложились по-другому… – Женщина вздохнула и снова обняла девушку. – Ах, Элла, это несправедливо, но такова жизнь.

Элла точно знала, что имела в виду миссис Гаррауэй. Если бы Элла не была практически прислугой… Если бы ее родители не поженились со скандалом… Если бы она была настоящей леди…

Миссис Гаррауэй взяла у Эллы маску и вновь завязала ее на ней.

– Не думай об этом, девочка. Я тоже была когда-то молода и влюблена. Кроме того, твой рыцарь просто красавчик. Я сама бы с ним потанцевала, будь я твоего возраста. И, позволь заметить, не только это, – со смешком добавила пожилая дама.

Элла покраснела.

– Я никогда не думала… – Она коснулась пальцами губ.

– Так он поцеловал тебя? Это хорошо. Будут добрые воспоминания об этой ночи. – Она подтолкнула Эллу к двери. – Так иди же к нему и запасайся воспоминаниями, девочка. А на рассвете хватай свои пожитки – если ее светлость даст тебе такую возможность, – пакуй сумки и отправляйся на пристань. Мы рано отплываем.

– Миссис Гаррауэй… – начала Элла, останавливаясь в дверях.

– Да, девочка?

– Как мне вас благодарить?

– Наслаждайся этой ночью, – ответила та, озорно сверкнув глазами. – Время расплаты придет довольно скоро.

«Наслаждайся этой ночью».

Напутствие миссис Гаррауэй наполнило сердце Эллы надеждой. Девушка выскользнула из комнаты отдыха и остановилась в коридоре, решая куда ей направиться.

Обратно в оранжерею и понадеяться, что ее рыцарь придет к ней? Или обратно в бальную залу, куда его вызвали?

Конечно, там она рисковала столкнуться с леди Осборн, которая наверняка сейчас уже разыскивала «Памелу». Нет, вероятно, лучше будет пойти в бальный зал и в качестве причины своего отсутствия пробормотать что-нибудь про плохое самочувствие.

Но с другой стороны, вдруг поняла Элла, она не может сказаться больной. Леди Осборн в случайном редком порыве материнской заботы могла решить увезти ее домой.

Элла решила, что такой вариант ее никак не устраивает.

Но оказалось, что решать не ей. За мгновение до того, как она вошла в бальный зал, из алькова неожиданно вышел ее рыцарь.

– Господи, я уж думал, вы оттуда никогда не выйдете. – Он привлек ее к себе и снова поцеловал. На этот раз его губы были жадными, напористыми и просто чудесными. – Что вы, дамы, там делаете по стольку времени?

– Вы не поверите, если я вам скажу, – ответила она, вспомнив напутствие миссис Гаррауэй.

– Хотите, я проведу вас по дому, – предложил он. – Мне доподлинно известно, что лорд Эш разделяет вашу любовь к военной истории, а в комнате наверху у него есть отличная коллекция географических карт.

– Вы думаете, стоит? – спросила она, посмотрев на лестницу. Комната отдыха была первым помещением в длинном коридоре, но покидать ее безопасность ради похода в неизвестность было страшновато.

С другой стороны, леди также не целовались с незнакомцами в оранжереях.

– Клянусь честью, я уверен, что Эш вовсе не будет против.

– Если вы уверены, что лорд Эш не станет возражать… – согласилась она, охваченная любопытством.

Он взял ее за руку и огляделся, чтобы убедиться, что их никто не заметил. Они бросились вверх по лестнице, словно пара нашкодивших детей.

Они прошли по коридору до кабинета, который освещался лишь тлеющими углями в камине. Комната была просторной, посередине стоял стол для географических карт. На нем были развернуты одновременно несколько схем и планов города, закрепленных по углам оловянными солдатиками. Оригинальный стол был сконструирован таким образом, что свернутые карты можно было хранить в специальных ячейках, расположенных в его основании.

Одну стену комнаты занимали книжные полки, а в другом углу стояли стол и кресло. Перед камином располагался длинный, широкий диван с еще одним креслом напротив.

Элла без труда могла вообразить, как какой-нибудь генерал планирует в этой комнате свои атаки и завоевания. Затем она заметила необычный блеск в глазах своего рыцаря. Это был отблеск завоевания совсем иного толка. И, когда рыцарь привлек ее к себе и поцеловал, она знала, что должна держать оборону, сбежать в безопасный бальный зал, но могла думать лишь о том, что это ее последняя ночь здесь.

Потом она отправится в Португалию в качестве компаньонки леди Гаррауэй. И конечно, добрая дама постарается выдать ее за какого-нибудь офицера. Но Элла знала, что так, как сейчас, уже никогда не будет.

Как это звездное прикосновение небес. Словно Судьба свела их вместе, чтобы напомнить о том, что может случиться… и что можно потерять.

И Элла крепко уцепилась за выпавшую ей возможность. Это было неправильно, опрометчиво, но если она не… О, если она не сделает этого, она всю жизнь будет об этом жалеть. Ее матушка часто говаривала: «Даже если бы у меня с моим Роджером была всего лишь одна ночь, это все равно бы стоило каждого мгновения позора…» Такие разговоры были неотъемлемой частью воспитания девушки в военных лагерях, путешествий с солдатами, жизни вдали от гостиных и строгого лондонского общества.

Элла в свой двадцать один год довольно хорошо знала, что происходит между мужчиной и женщиной. В свое время она повидала следовавших за лагерем женщин, жила в окружении грубо выражавшихся простых солдат, и физический акт не был для нее тайной. Поэтому когда ее рыцарь поцеловал ее и отнес на диван, она не испугалась. Ей было даже любопытно. Она сама этого хотела, поскольку он пробудил в ней неутолимую жажду.

Они упали на мягкий, широкий, уютный диван в сплетении рук и ног и жадно и страстно целовались, пока их не охватило пламя, которому ни один из них был не в силах противиться.

Он целовал ее шею, посылая волны желания по всему телу. Высвободив одну грудь из корсажа, он нежно ласкал ее, взяв розовый бутон в рот и посасывая его – сначала медленно, нежно, затем втянув его глубже. Одновременно он ласкал рукой другую грудь, в результате соски Эллы превратились в тугие вершинки.

Элла выгнулась дугой под его прикосновениями и поцелуями, поскольку он пробудил ее тело к жизни. Когда его рука скользнула под платье, проследовала вверх до бедра и коснулась в самом интимном месте, лаская пальцами скрытый там тугой, пульсирующий бугорок, вместо того, чтобы быть шокированной, Элла застонала, поскольку его дразнящие прикосновения только усиливали эту сладкую муку. Она нашла его губы и поцеловала, скользнув руками под сюрко.

В отличие от бриджей его лосины практически не скрывали то, что таилось под ними, – напряженный мужской орган, жаждущий свободы. И Элле очень хотелось освободить его и освободиться самой от того огня, что он в ней разжигал. Так что она дерзко провела пальцами по натягивающей ткань выпуклости, лаская его, и запустила руку в лосины, чтобы дать ему свободу.

Ее рыцарь инстинктивно передвинулся, накрыв ее тело своим, готовясь взять, наполнить его, но вдруг его глаза расширились, словно он очнулся от сна.

Он отвел волосы от ее лица, его дыхание было прерывистым.

– Ты же никогда…

Она знала, что он имеет в виду. Никогда не делала этого. Не доверяя своему голосу, Элла просто покачала головой.

Он начал отстраняться.

– Это безумие. Нам не следует… Но, черт возьми, ты, моя волшебная красавица, околдовала меня.

А он ее.

– Тогда возьми меня, – прошептала она, чувствуя, что с приходом утра они расстанутся. – Прошу тебя, я твоя, – сказала она, шокированная собственной дерзкой и страстной мольбой.

– Тогда ты понимаешь, что это означает. Если я возьму тебя сейчас, то мы навечно останемся вместе. – Его губы сложились в улыбку.

Но как она могла ему сказать, что вечности для них не будет? Что завтра она навсегда уедет из Лондона. Что у него нет времени спасти ее.

Спасти от пламени желания, сжигавшего ее изнутри.

– Так и должно быть, – сказала она, обхватывая его лицо руками. Чтобы придать веса своим словам, она приподняла бедра и потерлась об него, вынуждая приблизиться и закончить начатое.

Она притянула вниз его голову и поцеловала. Они снова начали ласкать и изучать друг друга, и вскоре их на первых порах яростные движения превратились в изысканный танец. Ее таинственный любовник вошел в нее медленно, позволив Элле прочувствовать удовольствие от каждого выпада, так что когда он окончательно разрушил тонкую преграду, осталось только удовольствие… Упоительное и неземное удовольствие поглотило их обоих, вело их, пока они вновь не начали двигаться в том диком ритме, что захватил их ранее, но на этот раз все закончилось головокружительной разрядкой.

Элла ахнула, когда ее накрыла первая волна чувственного восторга. Она была полна им, укрыта им, окружена им, поэтому она просто приникла к нему и крепко держалась, пока ее тело тонуло в сладком удовольствии.

И она была не одна. Рыцарь громко застонал и резко и глубоко вошел в нее, тоже получив свою порцию освобождения. Он упал в ее объятия, и они прижались друг к другу, дивясь сверкающему звездами миру, который нашли в объятиях друг друга.

Какое-то время спустя ее возлюбленный встал с дивана и поднял ее вслед за собой. Оглядев Эллу, он со смешком сказал:

– Боюсь, я сломал не только твои крылья.

Она посмотрела на себя и поняла, в чем заключается проблема. Было просто невозможно скрыть, что она провела последний час довольно бурно. Помимо растрепанных волос, поредевшей цветочной короны на голове и помятого платья нельзя было не заметить, как сияют ее удивленные глаза.

О, боже, так вот что значит быть любимой, подумала она, касаясь ладонями щек. Она очень сильно сомневалась, что, когда леди Гаррауэй сказала ей развлекаться, она имела в виду именно это.

Ее рыцарь подошел сзади и привлек девушку к своей груди, затем он приподнял подбородок и поцеловал ее. После еще нескольких поцелуев он попытался поправить корону и водрузить на ее спутанные волосы. В конце концов он сдался и рассмеялся над своими попытками, вернув корону феи Элле. Когда она подошла к зеркалу, чтобы надеть ее и по возможности поправить наряд, она услышала:

– До сегодняшнего дня я не верил в легенду.

– В легенду? – рассеянно повторила Элла, пытась понять, что делать с копной спутанных локонов, упавших ей на лицо. Господи, да ей не придется ждать до завтра, чтобы быть уволенной. Даже близорукая леди Осборн поймет, чем она занималась.

– В легенду семейства Эшей, – пояснил он через плечо, натягивая сапоги. – О поисках невесты на балу. Я-то считал это большой глупостью, придуманной для того, чтобы заставить жениться сопротивляющихся наследников.

Элла отступила и оглядела свою работу – не так плохо, она выглядела почти как раньше, только одной сережки не хватало. Обернувшись, чтобы поискать ее, она заметила:

– Не думаю, что тебе стоит так бояться легенды, поскольку она касается только лорда Эша.

Повисла многозначительная тишина.

Он что, лорд Эш?

– Нет! – выдохнула она, медленно поднимая на него взгляд. Это просто не может быть.

– Я думал, ты знаешь, – ответил он. – Но это неважно, единственная проблема теперь – моя мать.

– Твоя мать? – прохрипела она, поскольку у нее внезапно пересохло в горле.

– Да, она еще долго будет злорадствовать. Составляя свой чертов лист приглашенных, она поклялась, что я найду сегодня подходящую невесту. Она ничего не оставила на волю случая, поскольку хочет, чтобы это была хорошая партия. Так и случилось. Лучше просто некуда.

– И ты считаешь… – Это было все, что смогла выдавить Элла.

– Что ты совершенство? Да, во всем.

Элла застонала.

– Нет, этого просто не может быть. – Не мог он быть лордом Эшем.

– Я думал, что ты знала, – повторил он.

Она замотала головой.

– Нет, не знала!

– Разве это что-то меняет?

Ну и как она могла на это ответить? Изменилось ли ее отношение? Нет, он все еще был самым чудесным мужчиной на свете. Но он думал, что она благородная леди, одна из приглашенных его мамочкой подходящих мисс, а не простой компаньонкой Эллой Синдерс. Вернее компаньонкой, почти что «уволенной-с-позором-без-рекомендаций».

Внезапно окружавшее их уединение нарушил звук трубы.

– Отлично! – сказал лорд Эш, протягивая ей руку. – Время снять маски и сделать объявление.

– Объявление?

– О нашей помолвке. – Он снова притянул ее к себе и поцеловал в лоб. – Это было основной целью бала – поиски невесты. И я нашел тебя. Если ты думаешь, что я тебя отпущу, ты очень ошибаешься.

– Но я… я… я… – пролепетала она. – Это… Дьявол забери, все происходит слишком быстро.

Он потащил ее за собой из комнаты.

– Ты что, не хочешь выйти замуж?

– Хочу, – не задумываясь ответила она, отчаянно пытаясь придумать выход из сложившейся ситуации. Ей нельзя было снимать маску и позволять, чтобы он объявил о помолвке с простой наемной компаньонкой.

Он же станет посмешищем для всего Лондона.

Ей надо сказать ему, и побыстрее, что она не может выйти за него замуж.

– Полагаю, ты, конечно, сначала захочешь сообщить эту новость своему опекуну, – говорил лорд Эш, все ближе и ближе подводя ее к бальному залу. – Это понятно.

«Сообщить новость опекуну?»

Но у нее не было опеку… Элла запаниковала и стала упираться. Но Эш даже не заметил ее сопротивления. Он чуть ли не на руках ее нес, словно не чувствуя, с каким трудом ей дается каждый шаг.

Что касается Эллы, то она невольно представила, что может случиться, если корабль миссис Гаррауэй вскоре не увезет ее из Лондона. Леди Осборн еще до рассвета упекла бы ее в Ньюгейт за то, что навлекла позор на их семью.

«Если я найду миссис Гаррауэй, возможно, она сможет помочь,

 – в отчаянии подумала Элла. —

Может, она сможет вывести меня отсюда прежде, чем…»

В этот момент они тихонько проскользнули в бальный зал, и лорд Эш повернулся к ней лучезарной улыбкой:

– Иди поговори с опекуном, но будь готова, что я позову тебя. – Он подмигнул. – Подожди еще несколько мгновений, и тогда станешь моей навсегда. – И прежде чем она успела его остановить и признаться в обмане, он развернулся и уверенным шагом, горделиво двинулся сквозь толпу к возвышению, где его ожидала мать его в преддверии момента, когда все должны будут снять маски.

Элла прерывисто вздохнула, когда он отошел от нее. Чем дальше он уходил, тем острее она чувствовала, что теряет его.

– Вот ты где! – воскликнула леди Осборн, подходя к ней из-за спины. – Где ты была, Памела? – И тут она посмотрела на девушку, которую принимала за свою дочь.

Увидев расширившиеся от ужаса глаза дамы, Элла пришла к выводу, что ее поспешная попытка привести в порядок костюм и прическу с треском провалилась.

– Что ты сделала? – прошипела она, подходя ближе, и схватив Эллу за руку, потащила ее к двери. – Кто это сделал? Этот дрянной лорд Перси? Если он надеется таким низким способом набиться к тебе в мужья, то сильно ошибается. Мы с отцом никогда не позволим тебе… – К этому моменту леди Осборн уже вытащила Эллу в коридор и приперла ее к стенке в одном из альковов. Леди стояла так близко, что не только смогла разглядеть все свидетельства помятого состояния Эллы, но и заметить еще один неоспоримый факт.

Что девушка, которую она держала, вовсе не ее дочь.

– Элла! – выдохнула она, отпуская ее и отступая назад.

– Леди Осборн, – поприветствовала ее Элла, наклонив голову и уставившись в пол.

Матрона огляделась и схватила Эллу за плечо, тряся ее, как тряпичную куклу.

– Где моя дочь?

Элла прикусила губу и попыталась было что-то ответить, рассказать правду, но женщина делала ей больно, безжалостно вцепившись ей в руку, словно стальными клещами.

– Можешь не отвечать, я догадываюсь. – Леди Осборн потащила ее к двери. – Она сбежала с этим несносным мальчишкой.

Элла украдкой бросила взгляд на бальный зал, где в центре без маски стоял лорд Эш. Она видела, что он рассматривает толпу, ища ее взглядом.

Последним, что увидела Элла, прежде чем леди Осборн выволокла ее из-зала, было удивленное выражение на его лице, когда он ее заметил. Но было слишком поздно. Элла должна была поплатиться за свою импульсивность, и ее рыцарь ничего бы не смог сделать, чтобы успеть ее спасти.

Глава 4

Бал у Эшей, 1815 год

Когда карета остановилась перед городским домом Эша, Элла сделала глубокий вдох. «Не следует мне этого делать, не следует», – мысленно повторяла она.

Но теперь отступать было уже слишком поздно, поскольку слишком многие ради нее поставили на карту свою работу, чтобы вот так просто отречься от них.

«Ох, Хейзел, что я позволила тебе сделать»

, – размышляла она, когда симпатичный лакей – один из трех – открыл дверцу кареты и подал ей руку. Это все было делом рук ее подруги: и элегантная карета, запряженная парой отлично подобранных белых лошадей, и кучер, и три лакея – все они принадлежали маркизу Холбеку, который в настоящее время находился в своем охотничьем домике в Шотландии и понятия не имел, что его новенькая, а потому еще не украшенная гербом карета используется таким образом.

Однако кокетничанье Хейзел с одним из лакеев маркиза позволило им, пусть и незаконно, воспользоваться его экипажем. Как оказалось, старый кучер маркиза тоже имел романтическую жилку в душе, и ему удалось где-то раздобыть старые, ничем не примечательные ливреи, чтобы их цвета нельзя было опознать.

– Помните, мадам, – тихо напомнил ухажер Хейзел, помогая Элле спуститься на мостовую, – до полуночи. Потом нам надо будет уехать.

Элла кивнула и поплотнее закуталась в плащ, надвинув на лицо капюшон. Она поднялась по массивной главной лестнице. Другие гости тоже подтягивались и, поскольку, чтобы попасть внутрь, каждый должен был предъявить приглашение, там образовалась приличная очередь на вход.

Когда она подошла к двери, среди взбудораженного шепота вокруг послышался знакомый пронзительный голос:

– Говорю вам, у меня есть приглашение, но его украли! – жаловалась леди Фитцсаймон. – А теперь впустите нас!

Элла подняла глаза и увидела, что матрона с дочерью стоят перед дворецким, таким образом, задерживая вереницу гостей. Девушка мысленно порадовалась, что надела маску, и еще раз проверила, чтобы ее платье не выглядывало из-под плаща. Но все равно, если леди ее узнает…

Хотя это было маловероятно. Леди Фитсаймон была вне себя, и наступала на дворецкого Эшей, как войска Веллингтона. Она намеревалась прорваться на этот бал, даже если это займет всю ночь. Дворецкий щелкнул пальцами, и один из лакеев занял его место на проверке приглашений, чтобы на ступенях лестницы не возникла давка.

Элла протянула свою карточку и затаила дыхание, но мужчина махнул рукой, чтобы она проходила, и продолжил свою работу. Девушка поспешила внутрь, сопровождаемая визгом леди Фитцсаймон.

– Я приглашена! – возмущалась матрона, и в ее резком голосе послышались истерические нотки. – Не смейте мне отказывать. Если вы попросите леди Эш подойти к двери, она немедленно прикажет вам пустить меня и мою дочь.

– Мадам, – тараторил дворецкий, – у леди Эш простые правила: нет приглашения, нет входа.

Высокая, элегантная дама и ее не менее благородно выглядевший супруг остановились рядом с Эллой. Женщина обернулась через плечо на леди Фитцсаймон, а затем перевела взгляд на Эллу.

– Ужасная особа. Никаких манер!

– Да, пожалуй, – ответила Элла, подражая ее аристократическому тону.

– Господи, никак не могу вспомнить, где тут комната отдыха, – произнесла женщина, обращаясь к одному из лакеев. – Куда идти?

Он слегка поклонился и указал в сторону лестницы, хотя Элле не нужно было напоминать направление. Все прошедшие пять лет она вновь и вновь представляла себе дом Эшей.

– Пойдемте со мной, милочка, – позвала ее дама. – Не хочу идти туда одна.

Поднимаясь по лестнице, Элла бросила взгляд в сторону бального зала в надежде увидеть своего странствующего рыцаря. Однако в толпе гостей его невозможно было различить, кроме того, вспомнила она, он же наверняка в маскарадном костюме. Хотя она сомневалась, что может его не узнать, даже с учетом всех этих прошедших лет. Вот только что ей сказать при встрече?