Текст книги "Книга вторая. Магическая Экспедиция"

Автор книги: Елена Звездная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– А в целом как я тебе в образе девушки?

– Очень привлекательный, – ответила совершенно искренне.

Гаррат улыбнулся, сверкнув агатово-черными глазами, и доверительно сообщил:

– Надеюсь, наша дочка будет похожа на меня. Просто, знаешь, ты внешне так себе, ну кроме ножек, ножки аппетитные очень, это да, так бы и съел, а в целом взгляду зацепиться не за что.

И, говоря все это, он ушел шагов на десять вперед, потому что лично я застыла, едва услышала «наша дочка». Владыку моя остановка ничуть не смутила, он повернулся ко мне и продолжил разглагольствовать:

– Не переживай, меня совершенно не расстраивает, что в нашей паре я буду самый красивый… и самый умный… и самый магически одаренный. В конце концов, я же люблю тебя не за внешность.

– Правда? – сдавленно поинтересовалась я.

– Конечно, – невозмутимо сообщил дракон.

И даже уточнил:

– Я люблю тебя за твои аппетитные бедрышки, говорю же – так бы и съел.

Потрясенно приоткрыла рот, но тут же его и закрыла, потому что это стоящему к перекрестному коридору спиной Владыке ничего не было видно, а я вот увидела, как задумчиво изучающий какие-то бумаги снежный дракон вывернул из-за поворота и направился по коридору, в котором и стояли потрясенная я и разглагольствующий Владыка в образе Вачовски. И вот последнее замечание снежный дракон, даже несмотря на сконцентрированность на бумагах, превосходно расслышал и, проходя мимо, безразлично заметил:

– Молодой человек, вы уже не в том возрасте, чтобы оценивать женщин исключительно по округлостям бедер. Научитесь отрывать взгляд от женских прелестей и поднимать его выше, заглядывая как минимум в глаза, а как максимум в душу понравившейся девушки. Возможно, в этом случае ваша пассия не будет стоять посреди коридора, размышляя, как бы повежливее послать вас к дохлому троллю.

И, высказав все это, снежный совершенно спокойно удалился, оставив меня основательно краснеть под возмущенным взглядом Владыки.

– Ты! – просипел он, едва дракон скрылся за поворотом. – Ты серьезно собиралась сказать мне «нет»?

Я открыла рот… и закрыла. Затем невозмутимо поинтересовалась:

– А этот снежный дракон, он кто?

– Эмпат, – мрачно оглядывая меня с головы до ног, ответил Гаррат.

– А-а, – протянула я глубокомысленно и поспешила к завхозу, по широкой дуге, так что прошла почти под стеночкой, обойдя злющего дракона.

Вслед мне понеслось:

– К дохлому троллю, значит?!

Мне же вот что непонятно было: снежный дракон, значит, четко определил, куда я действительно очень хотела бы послать желающего поразвлечься Владыку, а вот как он при всем этом в Вачовски своего правителя не разглядел?! Где справедливость?! Нет, вот серьезно?!

С этими мыслями я сбежала на первый подвальный этаж, домчалась до проходной нашей кладовой, собственно, весь первый подвальный этаж и занимающей, и едва сморщенный престарелый господин Сарвен, сменивший нашего прошлого завхоза месяц назад, появился за стойкой, торопливо сообщила, зачем пришла, дважды упомянув, что это личная просьба магистра Нарски. Господин Сарвен смерил меня таким взглядом, что я ощутила себя отбирающей последний кусок у голодающего, после чего щелкнул пальцами. И ко мне прилетели сложенные и отутюженные тридцать две красно-коричневые ученические мантии и одна серо-синяя преподавательская. Стопка вышла внушительная, и я догадывалась, что вес также будет немалым.

И в этот момент кто-то ткнулся мордой мне в раскрытую ладонь.

Я застыла! Господин Сарвен мгновенно отгородился щитом, а кто-то невидимый взял все мантии со стойки и, стопкой держа их, подошел ко мне. И все это в абсолютной тишине и напряженно гудевшем щите завхоза.

В следующий миг распахнулась дверь, возникнувший в проходе Вачовски пафосно заявил:

– Ладно, за оказание данной помощи я с тебя потом благодарность стребую. Где ма… – Он осекся, увидев зависшие в воздухе мантии.

Этот самый воздух вдруг взял и выразительно зарычал, а я, наконец, сообразила, что происходит, и позвала:

– Голод?

– Где? – не понял Владыка.

– Грр, – подтвердил грасс и пошел к двери, удерживая все мантии.

Я, естественно, пошла следом.

Дракон посторонился, галантно пропуская меня и потрясенно – мантии. Мы с грассом, выйдя из кладовой, ускорились. Точнее, ускорился сам невидимый зверь, а мне просто пришлось поторапливаться.

А потом и вовсе едва ли не бежать.

Голод был так любезен, что, подойдя к двери аудитории, даже эту самую дверь открыл, внося все мантии. Я потрясенно зашла следом и двери закрыла.

Профессор Нарски начитывала лекцию. С видом абсолютной нормальности происходящего она диктовала формулу уже изученного мной щита Жесана, а все остальные, несмотря на совершенно лишенное одежды состояние, молча и сосредоточенно писали. Когда появились мы с Голодом, профессор лишь поинтересовалась:

– Студентка Радович, откуда у вас ручной грасс?

– Он не ручной, – старательно не глядя на спешно одевающихся одногруппников, ответила я, – и не мой. Он временно в УМе и покинет его, как только закончится действие подчиняющего заклинания.

Голод между тем совершенно спокойно разносил всем мантии и почему-то профессору принес ее одежду последней. С невозмутимостью королевской особы леди Мстислава натянула мантию, после чего присела на корточки, вглядываясь в совершеннейшую пустоту перед собой и как-то недоверчиво спросила:

– Обжорка?

– Гав! – радостно отозвался грасс.

К счастью, я уже дошла до своего места, так что рухнула вполне оправданно – и на сиденье.

– Обжорка, правда ты? – переспросила профессор.

А затем щелкнула пальцами, и серебристая пыльца осыпалась из-под потолка, обрисовывая контуры стоявшего перед ней грасса. И сразу стало ясно, что смотрела профессор не туда, в смысле, морда была повыше, гораздо выше.

– Обжорка! – Магистр Нарски, пошатнувшись, встала, и вот теперь ее лицо было на уровне морды пса. – Вот это ты вырос!

Голод, замахав хвостом, потянулся и лизнул ее в щеку, приветствуя.

– Да ты же огромный! – продолжала изумляться профессор. – Неужели опять к охотникам попал?!

На сей раз пес никакой радости не выражал, напротив, опустил морду, демонстрируя печаль и раскаяние.

– Как ты мог?! – возмутилась профессор. – Я же тебя лично, Обжорик, лично обучала, а ты?!

Голод… хотя какой он Голод, он целый Обжора, сказать на это ничего не смог и лишь стоял, все так же покаянно опустив голову.

– Не грусти, разберемся, – заверила его профессор, после чего оглядела уже одевшуюся группу и устало сказала: – На сегодня все свободны.

Затем, потрепав грасса по холке, мрачно спросила:

– У тебя нет желания закусить одним студентом?

Пес отрицательно покачал головой.

– Жаль, – совершенно искренне высказала профессор. – Очень жаль… придется другим способом.

И они ушли. Профессор и громадный серебристый пес, а вот мы всей группой остались, искренне недоумевая – у нас же после этой лекции еще и практические занятия должны были быть.

* * *

Спустя часа три я сидела в своей комнате, шлифуя курсовую работу и время от времени попивая чай, который принесла с собой из столовой. Шлифовала я свой научный труд старательно и основательно. Время от времени стирая целые строки и переписывая предложения и формулировки заново. Мне нужен был высший бал по Иллюзорным явлениям, очень нужен был, только он мог стать пропуском на четвертый и ныне закрытый подземный уровень, где находилась вся учебная литература по магии иллюзий. Магии, которая по каким-то Триединый ведает причинам более в УМе не изучалась. Да и в целом после моего «путешествия» в Долину драконов я начала отмечать какую-то ущербность нашего обучения в Любережском Университете Магии. Почему нас оставили без знаний по иллюзиям? Почему вместо защитной магии, с которой начинается программа в любом обучающем владением силы учебном заведении, все щиты, которые изучали мы, фактически являлись либо атакующими, либо кратковременными, либо были только поддержкой для атакующих заклинаний. Далее – в нас не развивали умение дробно расходовать свой резерв. Ранее мне казалось это нормальным, но сейчас я понимала – нас приучали выкладываться при произнесении одного заклинания, и выкладываться полностью. Почему? Раньше я считала, что это из-за ориентированности университета на обеспеченных студентов – у них всегда имелись при себе родовые артефакты и храны энергии, но сейчас…

В двери постучали, когда я поняла, что еще секунда размышлений, и с кончика пера на мою идеальную курсовую упадет капля чернил и там появится явно не вписывающаяся в формат исследований клякса.

– Да-да, – откликнулась на стук, подумав, что это явно не драконы.

У тех была привычка входить без стука и вообще намеков на свое появление.

Дверь распахнулась, впуская огромный поднос с мясом, после еще более огромного серебристого пса, а вот затем, к моему удивлению, на пороге комнаты показалась профессор Нарски с внушительной железной, в деревянной оплетке кружкой, являющейся точной копией моей собственной. То есть госпожа Иванна и магистра без «вкусного наваристого травяного чая» не оставила. Все-таки удивительной доброты женщина.

– Можно зайти? – поинтересовалась профессор.

– Да-да, конечно! – засуетилась я, накладывая стабилизирующее на исправленную информацию и следом охранное заклинание на курсовую. – Проходите, я вам сейчас стул освобожу.

Просто стул у меня был всего один.

– Да нет-нет, сиди, – попыталась было возразить магистр Нарски.

Но мне в любом случае нужно было кормить недвусмысленно заявившегося с подносом Голода, так что возражений более с ее стороны не последовало, и магистр Мстислава устроилась за столом, в то время как я, закрыв двери и ополоснув руки, села на пол, чтобы кормить грасса из пододвинутого им подноса.

– Надо же, совсем не боишься, – попивая чай, заметила профессор.

– Он же умный, – пояснила я, протягивая Голоду очередной кусок мяса.

– Умным я бы его не назвала, – хмыкнула магистр Нарски. – Термин «условно-разумное существо» подходит ему больше.

Голод, укоризненно глянув на нее, вернулся к еде.

– На правду не обижаются, – ничуть не смутилась Мстислава.

Я ничего не сказала, чувствуя себя очень неловко и пытаясь догадаться о причинах, побудивших профессора прийти ко мне. Причины явно были. Несомненно, были. Иначе зачем на ее безымянном пальце кольцо с камнем Правды, причем на неприметном колечке с черным камнем массивная иллюзия с крупным изумрудом. Внезапно поняла, что знаю этот перстень – он у магистра Аттинура всегда лежал в верхнем ящике стола, и он нередко надевал его, когда я приходила… ну, теперь, я понимаю зачем.

– Я хотела поговорить с тобой, – начала с нейтрального магистр Нарски.

Внутренне напрягшись, я кивнула и продолжила кормить грасса, ожидая самых неприятных вопросов – о драконах. Они и начались:

– Ты ничего не рассказала магистру Аттинуру, и присутствующие тут драконы в принципе не позволили этого сделать, но я надеюсь, ты ответишь мне: Гаррат-Ррат-Эгиатар выжил?

Вопрос был прямым. Кольцо с камнем Правды не позволяло даже подумать о лжи. Я искренне понадеялась, что не причиню никакого вреда драконам, если отвечу искренне:

– Иначе я бы не вернулась в УМ, а остальные студенты – по своим учебным заведениям, – спокойно сообщила магистру.

Профессор даже не взглянула на свой перстень, согласившись с разумностью моего заявления. Я же напряженно ожидала продолжения допроса, но как оказалось – напрасно.

– С одной стороны, искренне жаль, – задумчиво произнесла магистр Нарски, – с другой – одним грузом на моей душе меньше.

Замерев на мгновение, я подняла голову и недоуменно посмотрела на профессора. Мстислава Нарски сидела, попивая чай и глядя куда-то в никуда.

– Причиной заражения Владыки была я, – сделала она неожиданное признание.

Хорошо, что я сидела на полу. Просто вот очень хорошо, иначе бы свалилась.

– Знаешь, – продолжила, глядя вдаль магистр, – мне всегда удивительно удавались приворотные зелья. Видимо, прабабкина кровь сказалась. – И искоса взглянув на меня, она пояснила: – Прабабка у меня была ведьмой. Жила в лесу, травки сушила… меня к себе забрала, когда моровое поветрие выкосило всю нашу деревеньку. Она бы вообще всех забрала, не успела просто… на одну ночь опоздала. Но не суть.

И профессор Нарски, вновь глядя в никуда, продолжила, делая очередной глоток чая:

– Долина драконов только называется долиной, по факту это громадные территории с залежами золота, серебра, доступом к Великим Рекам и возможностью стереть границу из гор, что откроет доступ всему человечеству к неисчислимым богатствам… так он всегда говорил…

И я вдруг поняла кто. Профессор Нарски дала достаточно информации для этого – она была сиротой, судя по тому, что я уже знаю об ее уровне силы, – магически одаренной сиротой. Так что вопрос «кто» отпадал сам собой. Магистр Воронир – вот кто. Без вариантов даже.

– Я росла с мыслью о том, кому всем обязана. Я выросла с ощущением невозвращенного долга, который честь обязывала вернуть.

«Росла»?! Профессору было сорок семь лет! Сколько же тогда магистру Ворониру?

– И когда он пришел, с «просьбой» о помощи, отказать, естественно, не смогла.

Голод ткнулся мордой в ладонь, обращая мое внимание на то, что я сижу, открыв рот и позабыв кормить пса. Тут же схватила кусок мяса и протянула ему, все так же потрясенно глядя на магистра Нарски.

– Воронир собрал славную команду, – продолжила она. – Нам удалось пересечь границу благодаря помощи одной совсем юной драконицы. Соплячка просто. Но через границу она нас провела. Пробраться во дворец Владыки также труда не составило – бездарь совершеннейший! – Она на миг умолкла, затем вернулась к рассказу: – За несколько дней нахождения во дворце все уважение к дракону из Правящего рода было утеряно напрочь. Он… скажем так, «любил» все, что движется. Свою невесту – показательно, так что подробности их взаимоотношений слышал весь дворец. Служанок – в открытую. Придворных дам – чуть ли не по списку. Учитывая его интимные аппетиты, что я, что вся остальная диверсионная группа просто понять не могли, к чему ему в целом понадобилась невеста, от которой он даже как-то пытался прикрыть весь этот разврат. О причинах готовящейся свадьбы удалось узнать от слуг. Слуги, Радович, они везде слуги, – задумчиво заключила она.

После чего несколько томительных минут молча пила чай, пока я старательно кормила грасса. Профессор Нарски вернулась к рассказу неожиданно, настолько, что я даже вздрогнула, едва она произнесла:

– Ирэнарн-Ррат-Эгиатар!

Тяжело вздохнула и добавила:

– Мишенью для нападения магистр Воронир избрал именно его, и я поняла почему, едва во дворце узнали о прилете Черного дракона. Как же все забегали, когда стало известно о том, что он появится к вечеру. Мы, затесавшиеся в ряды слуг, драили и начищали полы и стены вместе с остальными, служанки тут же переоделись в гораздо более приличные одеяния, стражники вспомнили, что им полагается стоять на страже, Владыка… – она усмехнулась, – Владыка вспомнил о своих обязанностях и попытался хотя бы начать разбор прошений и жалоб подданных. В итоге спалил все, устав от государственных обязанностей минут за двадцать, и поспешил к невесте. Вдвоем они приготовили целое представление. Они его репетировали, Радович, – магистр усмехнулась, – раз десять. Репетировали все до мелочей. Владыка, которому Черный дракон все же родным братом приходится, и Ривэл – драконица, которая бросила влюбленного в нее Ирэнарна-Ррат-Эгиатара, едва сам Владыка сделал ей предложение стать его женой. Между старшим братом, наследующим власть, и младшим, который ее не наследовал, эта мерзавка сделала очевидный выбор.

На этом мясо на подносе закончилось.

Я встала, вымыла руки и, вернувшись, села на край постели, выражая готовность слушать дальше. Да что там готовность – я с нарастающей давящей тоской ловила каждое слово.

– О, да ты прониклась, – усмехнулась профессор. – Я тоже.

Она тяжело вздохнула и продолжила:

– Черный дракон прилетел на свадебный полет своего брата и бывшей невесты. С момента ее предательства прошло едва ли две недели, ему определенно было больно, но он все равно прилетел, потому что свадебный обряд предстояло проводить именно ему. Отец братьев отказался, он многое прощал своему старшему сыну, а вот этой подлости не простил. Ирэнарн-Ррат-Эгиатар должен был сочетать браком ту, что его бросила, и того, кто его предал, можешь себе представить?

Я… могла.

– И несмотря на такое неимоверное благородство, эти гады чешуйчатые не пожелали удержаться от садистского удовольствия – причинить ему еще большую боль. Устроили фарс с поцелуем, едва он пересек порог, а после радостно обсуждали это в деталях и лицах, едва оказались в своей спальне… я как раз убиралась там. Знаешь, меня возмутило то, что они приписывали ему боль, которой ни в его взгляде, ни в движениях не было. Черный дракон повел себя достойно! Истинный воин, полный сдержанного величия! А эти…

Профессор судорожно выдохнула и продолжила:

– Весь план был мне не известен. Если бы я знала, приложила бы все усилия к тому, чтобы уничтожить эту проклятую плесень. Но я не знала. В тот момент, когда я спустилась заполночь на человеческую кухню… знаешь, у них там кухонь две: одна под человеческий размер, вторая – под драконий.

Я знала, но даже не кивнула, выдавая это знание.

Впрочем, магистр едва ли заметила бы, продолжая рассказывать:

– Все ингредиенты для приворотного зелья я нашла. Мне так хотелось сделать ей больно, этой мерзкой гадине со столь прекрасным лицом. Меня просто несло на волнах злости, и казалось, мне все помогает – печь, вода, и даже шкаф выдает все нужное!

Не казалось. Я-то точно знала, что в драконьем замке есть духи воды, огня и даже шкафа… и поняла то, чего не осознавала профессор Нарски, – ей действительно помогали.

– Зелье замаскировала под «напиток красоты», который Ривэл требовала каждое утро, и, Милада, – магистр посмотрела на меня, – приворот подействовал. Подействовал сразу. Драконица, сонная и полунагая, вскочила и ринулась к окну, чтобы посмотреть, как там, внизу, Ирэнарн тренируется с двумя кривыми мечами. А я злорадно наблюдала за ней, отмечая и лихорадочный взгляд, и румянец на щеках, и то, как она судорожно кусает губы. Полагаю, именно в это утро прелестная драконица полюбила кого-то больше, чем себя! Нет, чувства к Ирэнарну у нее несомненно были, иначе приворот не подействовал бы столь интенсивно, но, похоже, до зелья себя она любила все-таки больше.

Магистр Мстислава выдохнула и устало добавила:

– О том, что Ривэл является посвященной в заговор, я узнала после. После того, как безумно влюбленная драконица отравила не Черного дракона, а собственного жениха… сведя этим на нет все усилия магистра Воронира.

Магистр умолкла на мгновение, а затем продолжила:

– Ирэнарн – великий дракон. Истинный Черный. Настоящий сын Правящего дома. Он не просто подхватил бразды правления, он сжал их железной рукой. Большая часть нашей диверсионной группы была схвачена сразу после покушения на Владыку, уцелели лишь я, магистр Воронир и крылатая соплячка, а шесть сильнейших из известных мне магов были казнены в ту же ночь. Затем закрыли границы. Нам банально повезло проскочить до того, как сомкнулся защитный контур.

Профессор вновь замолчала и совсем тихо произнесла:

– Их смерти на моей совести…

Потрясенная рассказом, я подалась вперед, охваченная стремлением поддержать, успокоить, заверить, что все не так, она ни в чем не виновата… но… но благодаря подарку воздушника лично я отчетливо увидела, как мигнул алым камень Правды, прикрытый иллюзией перстня с изумрудом. Профессор солгала. Все, что она рассказала до этого момента, было правдой, а вот последняя фраза – чистейшей ложью.

– Ты очень сдержанная, – вдруг произнесла магистр Нарски, – даже попытку выразить сочувствие сдержала. Почему?

И права на ложь у меня не было.

Пришлось говорить правду:

– Я сирота безродная, привыкшая к тому, что мое сочувствие никому не нужно, а многим даже противно.

Она глянула на перстень. Краем глаза, мимолетно, но посмотрела и, убедившись в том, что камень оставался все столь же черным и безучастным, задумчиво произнесла:

– У нас с тобой много общего, Милада.

Произнесено было как утверждение, но сама профессор так не считала – и алый отсвет камня Правды был прямым тому доказательством. А я вдруг как-то неожиданно подумала: почему магистр Аттинур его не носит? Кольцо – сильнейший артефакт, к тому же скрытый иллюзией, которую обычно вообще на камни Правды наложить невозможно… В следующий момент магистр Нарски сняла перстень, потерла отчетливый красный след на коже и надела кольцо на указательный палец уже левой руки… а я поняла жуткое – этот артефакт работал на крови. Буквально. И теперь у меня имелся уже только один вопрос: чего хочет от меня профессор?! Хочет настолько сильно, что решилась использовать откровенно опасный артефакт?!

И я приблизилась к пониманию, едва Нарски словно невзначай спросила:

– Кто излечил Гаррата?

Мне стало нехорошо. Ответ на этот вопрос мог дать профессору многое, слишком многое в понимании произошедшей ситуации, если я отвечу прямо. Потому что дать прямой ответ – значит сообщить, что находилась там в момент исцеления. Потому что, только увидев все своими глазами, я могла с уверенностью дать прямой ответ.

– Так кто? – Магистр теперь смотрела прямо на меня, не отрываясь, но держа руку так, что камень на перстне находился в поле ее зрения.

В горле пересохло. Я вдруг поняла, что очень хочу пить, но сказать об этом сейчас было бы ошибкой, мне и так казалось, что профессор сидит на вершине айсберга, а я переминаюсь с ноги на ногу, стоя на тонком льду, по которому уже начали расходиться трещины…

– В Долине драконов говорили о том, что брата излечил сам Ирэнарн, – осторожно подбирая слова, произнесла я.

И замерла под внимательным, очень внимательным взглядом магистра Нарски.

– В Долине? – невозмутимо переспросила, с ленцой в голосе. – А что по этому поводу думаешь ты?

Нервно сглотнув, ответила:

– Я думаю, что если кто-то и мог спасти Владыку, то только Черный дракон.

И это было правдой. Такое действительно едва ли было кому-то под силу, кроме него. Потому что сдались все, включая Гаррата, уже откровенно молившего о смерти, и только Ирэнарн продолжал, и продолжал, и продолжал искать варианты его спасения. И что-то мне подсказывало, что очень скоро мне придется тоже продолжать и продолжать искать варианты спасения, потому что не просто так профессор сюда пришла, ей было что-то известно, и она хотела получить этому подтверждение.

К сожалению, я оказалась права.

– Ты была там в момент исцеления Гаррата? – уже без всяческих попыток прикрыть этот допрос душевными излияниями и простым любопытством прямо спросила магистр.

Я не могла ответить правду. Не могла. Признай я, что Черный дракон позволил мне быть там в момент, когда он спас брата, и придется признаваться во многом другом, к примеру, в том, что в Долине драконов у меня практически появилась семья и что она пытается добиться для меня права въезда на территорию, закрытую сейчас для всех человеческих магов без исключения. Но если об этом узнают здесь, учитывая политическую обстановку, тот же лорд Даметис Энроэ может вложить в мое сознание, к примеру, задание убить Ирэнарна. И я ничего не смогу сделать, чтобы воспротивится этому, я еще не маг, я не способна защитить ни себя, ни свое сознание. Я просто не могу сказать правду.

– Ну же? – поторопила профессор Нарски.

Триединый, что мне делать?! Что же мне делать?

– Ты так подозрительно молчишь… – с намеком протянула Мстислава.

А затем, перекинув ногу на ногу, насмешливо сказала:

– И это подозрительное молчание началось с первого моего вопроса, Милада. Что несколько… настораживает, не находишь?

Лихорадочно вспомнив ее первый вопрос, я припомнила также то, что ему предшествовало – профессор переодела кольцо с одного пальца на другой, и на первом пальце все еще оставался кровоточащий, повторяющий очертаниями оправу след. И я мгновенно придумала, что делать дальше!

– У вас кровь, – сообщила, честно глядя профессору в глаза. – Там, где был перстень, у вас сейчас кровь, прямо по ободку. Это пугает.

Это действительно пугало, я совершеннейшую правду сказала. И профессор, не обращавшая внимания на дискомфорт, а болеть точно должно было, взглянула на руку, выругалась, торопливо достала платок из кармана и, не прибегая к заклинанию исцеления, а к нему лучше было бы не прибегать вблизи кровавого артефакта, подскочила со словами:

– Ох, поранилась где-то.

Камень мигнул алым, выдавая ложь.

– Я попозже к тебе загляну.

К сожалению, на сей раз не мигнул.

– И мы обязательно поговорим, – заверила меня магистр.

Камень Правды вновь остался без изменений, что энтузиазма не добавляло.

– Обжорка, ты со мной? – уже выходя, спросила профессор Нарски.

Зверь метнулся вслед за ней, предупредительно утащив вместе с собой окровавленный после мяса поднос.

Я осталась сидеть все там же, лихорадочно соображая, что делать.

Мучительные поиски выхода из создавшегося положения прервал Зэрнур. Дракон вошел, по своему обыкновению, без стука, прошел к столу, молча положил монографию по грассам на стол, посмотрел на меня и спросил:

– Проблемы со зверем есть?

Отрицательно покачала головой.

Зэрнур кивнул, развернулся и направился к выходу.

Я осталась.

Посидела несколько минут, затем поднялась, махом допила свой чай, спрятала курсовую в хранилище и, взяв монографию, потопала возвращать ее на место, в шестую лабораторию. Когда дошла до входа на нижние уровни, представлявшего собой громадные, роста в четыре человеческих, железные двери, обнаружила студентов, потрясенно взиравших на добравшуюся до засаленных ворот и теперь старательно чистящих их нежить. Причем, судя по куче книг, которую студенты держали в руках, всем надо было вниз, на второй этаж, в рукописную библиотеку, то есть все сейчас сдавали материал, взятый для написания курсовых. Но подойти ко входу не решался никто – ощущая драконью магию, понимали, что зомби могут и напасть, и даже если пожуют и выплюнут, (сожрать не сожрут, они под заклинанием), то приятного все равно мало, а наши магические способности перебить драконьи не в состоянии, то есть мы нежить подчинить не сумеем при всем своем желании. Поэтому все и стояли, не зная, что делать.

– О, – раздалось откуда-то из задних рядов, – а пусть убогая идет первой!

Даже не удивилась прозвучавшему предложению.

Безразлично пожав плечами, пошла.

Вообще, если бы нормально спросили или хоть кто-то вступился, я бы сказала, как пройти, но нет – все, затаив дыхание, ждали, когда меня начнут жевать зомби. Не начали. На ходу окружила себя щитом Римаха, после использовала заклинание Гортуа. Техника, порекомендованная драконом, сработала: как и в первый раз, я спокойно прошла мимо нежити под удивленными взглядами соучащихся.

– Э-э… – раздалось неслаженное позади.

Не оборачиваясь, сбежала вниз по лестнице, отсчитывая пролеты, на пятом уровне на миг остановилась, ощутив слабое давление внизу шеи, словно хотела сглотнуть и не могла. Магия наших. Оглядевшись, заметила слабое свечение маяка и поняла, что здесь что-то вроде оповещалки. Вопрос в том, кого она оповещает? Драконы сейчас работали на седьмом и шестом уровнях, четвертый был закрыт для студентов, но и драконам там уже делать было нечего, они там все проверили, на пятом вообще размещалась лаборатория по плотоядным видам растений, здесь обычно, кроме мастеров травников, никто не ходил, да и делать там в принципе было нечего. Странно.

Побежала дальше, но едва покинула пятый уровень, снова ощутила оповещалку. Остановилась, медленно шагнула назад. А затем, костеря себя на чем свет стоит, начала подниматься обратно на пятый уровень и замерла, услышав, как там открылась дверь.

– Кто? – раздался голос профессора Нарски.

– Может, умертвие, – ответил ей профессор Ивас. – Студенты сюда не спустятся, на драконов сигнализация отреагировала бы соответственно.

Я замерла, искренне надеясь, что заклинание Гортуа меня замаскирует и, едва они закроют двери, я смогу продолжить спуск вниз… но тут прозвучали слова, заставившие меня задуматься о спешном поднятии наверх!

– Мстислава, Вачовски приходит в себя! – крикнул кто-то истерично.

– Еще пыльцы мишника! – тут же крикнула магистр в ответ.

А я бросилась наверх. В этот момент меня уже не сильно интересовало, что будет, если меня поймают или даже если продолжат допрос, да вообще мало что волновало, кроме одного – от пыльцы мишника драконы могут получить сильное отравление! Это на людей трава действует как снотворное, на драконов – нет!

Я взбежала по ступеням вверх, с силой толкнула дверь, которую профессор Ивас как раз запирал, вбежала в лабораторию и замерла, остолбенев, потому что на моих глазах Владыка, который уже почти прорвался к выходу, в данный момент получал, видимо, повторную порцию от профессора Нарски, которая не растерялась и держала в одной руке один мешочек с пыльцой, а в другой – другой. И на профессоре была целительская маска, защищающая рот и нос, на остальных тоже… а Владыка Долины драконов потрясенно смотрел на меня медленно гаснущим взглядом.

– Что вы делаете? – заорала я, не помня себя от ужаса.

И профессора смутились даже как-то в первое мгновение, но уже во второе магистр Хорднир сурово вопросил:

– Радович, что вы тут делаете?!

– Несла монографию о грассах на место, когда услышала, что вы усыпляете Вачовски! – воскликнула в ответ.

В отличие от всех присутствующих видя, как лицо Владыки медленно покрывается чешуей.

– Радович, а шли бы вы… – раздраженно начала профессор Нарски.

Пасс рукой, и в меня полетели остатки пыли из мешочка с мишником. Движение руки Владыки, и пыльца осыпалась метрах в десяти от меня, полукругом, словно была остановлена щитом.

– Неплохо, Радович, – скривившись, заметила профессор, решив, что щит был делом моих рук. – А теперь разворот и марш за дверь, девушка. И на будущее, не смейте вмешиваться в воспитательный процесс, когда вас об этом даже не просят. Вон отсюда!

Я стояла, чувствуя мертвенную бледность своего лица практически физически, холод словно разливался по всему телу, пригвождая к месту и позволяя мозгу стремительно пытаться найти хоть какой-нибудь путь спасения Вачов… в смысле, Владыки, который уже синеть начинал.

– Вы… вы не можете, – прошептала севшим голосом. – Так нельзя! Вы не имеете права причинять вред студентам!

Нарски скривилась, но достала с полки еще мешочек с мишником. Профессор Хорднир стоял с видом «все идет как должно идти», и только магистр Ивас, стоявший рядом со мной, тихо произнес:

– Она права, профессор Нарски, мы не можем так поступать, мы…