Текст книги "Киран. Укротитель для пантеры (СИ)"

Автор книги: Елена Звездная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

– Мама объяснила, что и как, я провела все, – мамуль пожала плечами. – Для видящей это не составляет особых сложностей, вот почему эйтны и стремятся обратить нас в свои ряды, как только обнаружат.

Не, она явно не догоняет к чему был вопрос. Ну да ладно, перейдем к насущным проблемам:

– И ты сейчас что будешь делать?

– Пойду искать тень, – мама улыбнулась. – Найду тень самого сильного, умного и достойного воина, приведу в храм Каарды и мы обновим татуировку Аравана, затем я проведу слияние.

И тут до меня дошло нечто странное:

– Мам, а остальные воины как получают тени?

Усмехнувшись, она пояснила:

– На этом корабле было более трехсот тысяч жителей. Большинство гражданские, и в момент гибели они находились в трюме, готовясь к экстренной высадке… не успели. – Ма запнулась, потом продолжила.– Храм Каарды и есть тот самый трюм, и больше всего теней там.

И снова она замолчала, тяжело дыша и пытаясь что-то сказать, но видимо горло сжало спазмом. Мы с Араваном молча, ждали пока она справится с чувствами. Справилась.

– Они просто очень хотели жить, Кирюш, – прошептала мама. – Такое сильное желание, единый порыв сотен тысяч живых существ. Нам никогда не понять, как это произошло, но они не погибли в полном понимании этого слова. Они все словно живут и не живут одновременно.

– Охренеть! – других слов у меня нет.

– Впервые слышу об этом в таком контексте, – Ар тоже был шокирован, просто он оказался сдержаннее.

Пожав плечами, мама с улыбкой смотрела на нас.

– Вопрос, – да, это опять я, – я так понимаю, что гражданские это 'не качественные' тени, да?

– Примерно так.

– А кто получает 'качественные'? – во я загнула, зато вопрос по существу.

– Правящий клан, – у мамы улыбка стала шире. – Пантеренок, ты молодец, сообразила.

– А моя тень? – тут же спросил Ар.

– Тебе ее подбирала бабушка, и поверь, это значит, она была одна из лучших. Согласись, ты сильнее сверстников.

– Согласен, – Араван немного расслабился.

Ну, он расслабился, а я себя рыбой на крючке ощущаю. Крючок – любопытство мое неуемное.

– Мам, а тени понимают что происходит?

– Нет, Кирюш, нет. Первая тень поселенная в теле воина просто получает шанс на жизнь, после его смерти она возвращается в Каарду не помня случившегося. А воин получает генетическую память симбионта, его силу, скорость, устойчивость к болезням. Вот откуда столь агрессивная микрофлора – даже ДНК подвергается изменениям. Однако лишь сильнейшие из воинов, способные к терпению и выдержке, начинают общаться с тенью. Обычно это хассары, крайне редко воины первой руки. Ну и все представители правящего клана, потому как они особенные. Но если теней две… тогда все меняется. Нрого был способен одновременно разговаривать с обеими сущностями, более того – отпускать их. Его первая тень оказалась ученым, вот как были возвращены к жизни те вымершие звери, которых мы называем Снежная смерть.

– Ого, – Ар чуть подался вперед. – Так, тетя Киара, а запросы и пожелания вы принимаете?

– Начинай, – мама рассмеялась. – Но по сути я знаю кого приведу – помощник капитана. Он взрослый, но не старый, настоящий лидер, и очень силен. Ну а самое главное – увлекается оружием, как и ты.

Ар удивленно на маму смотрел.

– Мы с твоей бабушкой хотели его Кирану, но на момент посвящения принять такую сильную тень для него было невозможно, и так там все было крайне экстренно, а потом… Мы не успели, к сожалению.

И тут я спросила:

– А почему не капитана?

Ма вздрогнула и шепотом призналась:

– Он не идет на контакт. Совсем. Остальные застыли в момент, когда была надежда спастись, а он… Он постоянно переживает гибель корабля и взрыв. Каждый день в одно и то же время, на протяжении семи тысяч лет, Кирюш. Там очень искалеченная душа, он считает себя виновным в гибели подчиненных. Я тебе больше скажу – эйтны, что входили с ним в контакт, сгорали заживо. Как и почему я не знаю. Но после того, что ты рассказала, у меня сердце замирает. Нужно будет тебя отвести к бабушке, возможно, она знает, а я – нет.

Поежившись, я озвучила главную мысль после услышанного:

– И как нормально спать после этого? Тени, призраки, души неупокоенные. Убойная планета!

– Улетаем? – с милой улыбкой пропела мама.

Я вспомнила синие-пресиние глаза и его 'Ты мое сердце', и поняла, что улетать точно не хочу. Мама неодобрительно головой покачала, а потом выдала:

– Кирюш, я одного боюсь, что однажды ты проснешься утром и поймешь, что могла стать кем угодно, а превратилась лишь в жену и наложницу. Ты другая, Пантеренок, другая. И, как и я, ты захочешь большего, чем может дать любовь мужчины.

– Так, давайте без ереси, – возмутился Араван, – воин дает женщине все, что ей нужно.

Мама просто смерила его внимательным взглядом и ехидно спросила:

– Секс раз в неделю и приказным тоном 'Где мой обед женщина' это, по-твоему, предел женских мечтаний? Ар, я всегда думала, что ты умнее толпы озабоченных собственной значимостью громил, не разочаровывай меня.

Араван смущенно умолк. Видимо, он не так безнадежен.

А у меня очередной вопрос:

– Мам, а может ты просто никогда не любила? – кстати, вопрос на мой взгляд в тему.

Но ответа я не дождалась.

– Ладно, молодежь, я пошла, – мама поднялась одним плавным движением. – Ведите себя хорошо. Вон с тем призраком, что стоит у дерева не разговаривать. Кир, помни, что переход в другую реальность чреват возможностью там и остаться. Я ушла.

И мы с братом остались одни. На жутком кораблике полном призраков. И все бы ничего, но как-то вдруг тоскливо стало и страшно.

– Брр, – первым отошел от желания застыть и не двигаться Араван, – там, внизу в пещере все это не так жутко.

– А чего там? – я старалась не смотреть на указанное мамой дерево, где был призрак.

– Красиво, свечи, ковры, – перечислил брат. – И эйтны курсируют время от времени, все одно не так жутко.

– И не говори, – я пересела к нему ближе, потом и вовсе на колени забралась. – Все, – говорю, – теперь мне не страшно.

– Почему? – Ар осторожно обнял.

– Теперь если на нас нападут, тебя первого съедят! – хихикая, сообщила я

Меня подло и коварно попытались ссадить с ног, но я притворно заорала, и вцепилась в братика всем, что имелось, включая зубы.

– Не кусайся! – возмутился Араван.

– Не отдавай меня на погибель неминучую, – но кусаться перестала.

– А меня значит можно? – возмутился огромный мускулистый воин.

– Ага, – да, я наглая.

– Ну все! – разозлился братик. – Твоя смерть пришла!

В следующее мгновение я была перекинута через голову. Ар бросился сверху, был пойман на мои согнутые ноги и полетел кувырком. Когда мы оба подскочили, довольные тем, что теперь весело и уже не так страшно, он задал только один вопрос:

– Тренированная?

– Естественно!

– Здорово! – и здоровяк снова бросился ко мне.

Мы успели перемять траву в радиусе двадцати метров, нечайно сломать два деревца и даже сгонять к разлому, чтобы покидаться снежками, когда услышали:

– У вас совесть есть? Этот сад пережил даже падение корабля, но явно не переживет двух детей великовозрастных!

Я тут же засмущалась, но это мне не помешало мстительно запустить в Ара снежком! Тот явно был моим родственником, так как мстительных снежков с его стороны было два! Ну а я не привыкла оставаться в накладе и…

– Эй, меня кто-то слышит? Живо ко мне оба! – возмутилась мама.

Мы как-то разом вспомнили, что мама вернулась не одна, а с сюрпризом и рванули к ней. Ар меня опередил. Как у него получалось передвигаться с такой скоростью понятия не имею, но получалось. Я же приплелась позади, зато в отличие от брата его видела.

– Мааам, а чего он серый, а не темный?

Улыбнувшись, ма пояснила:

– Он пока ведомый. Я привязала его сущность к изображению.

И точно, стоило маме повести рукой, как тень подалась следом, неотрывно взирая на клочок ткани, что мама держала в руках.

– То есть они нас не видят? – догадалась я.

– Те, что много раз были привязаны к живым увидеть могут, остальные нет. Идемьте, время. Ар, ты все съел?

– Прости, мам, заигрались, – и он побежал к рюкзакам.

– Мой захвати, – крикнула я следом, не отрывая взгляда от тени. – Мам, а он опасен?

– Очень, – мама между тем просто радостно улыбалась. – Пока они не чувствуют тепла они нейтральны. И пока ты не смотришь им в глаза, тоже нейтральны.

– А если посмотреть? – ну я не могла не спросить.

– Тогда, Кирюш, им кажется, что на них что-то нападает, и они атакуют. Понимаешь, им же кажется что они живые, а вот мы призраки.

– Это ужасно, – прошептала расстроенная я.

– Как сказать, им кажется, что ужасно это как раз про нас. В этом мире все относительно, Пантеренок.

Подошел Араван, щелкнул меня по носу и приобнял за плечи, довольный прям как я.

– Пошли, дети, – мама рассмеялась. – Кирюш, только учти, в сам храм мы не входим, я все проведу за стеной, потом помогу Ару дойти и сесть, а после мы смываемся.

– А как ты там появишься? – задала я вполне резонный вопрос.

– На мне будет одежда эйтны, – пояснила мама. – Все, пошли.

Шли мы не очень долго. Мама впереди, ведя как на привязи серую едва заметную тень, мы с Аром сзади, толкаясь и прикалываясь вовсю. И как-то совсем незаметно мы подошли к черной стене, за которой слышались странные воющие звуки.

– Служба идет, – пояснила мама.– Кир, из своего рюкзака доставай покрывало. Ар, расстели у стены и садись.

Мы молча выполнили все указания, после чего мама достала еще три осветительные капсулы, зажгла, расставила по стене, и как-то сразу стало светло. И пока мы с Араваном моргали, привыкая к яркому освещению, ма вдруг выругалась:

– Твою мать!

– Что еще?– растирая глаза, спросила я.

– Он пришел следом, – нервно произнесла мама.

Мы с Аром одновременно обернулись. Брат ничего не увидел, а вот я… Я с изумлением смотрела на черную тень с ярко-синими глазами.

– Отвернись! – скомандовала мама. – Так, будем решать проблемы по мере их поступления, сейчас мне главное Араван. Потому что твой отец случившегося так просто не оставит, и вероятнее всего вызовет Ара на бой, решив повторить опыт двадцатилетней давности.

Бракованный навигатор! Да, скандал был, но чтобы все так серьезно…

– Мам, – Ар опять перешел на это обращение, – почему ты так в этом уверена? Хассар сильнейший воин, ему не с руки бросать вызов мне.

Мамуля опустилась на колени, обняла лицо Ара ладонями и, глядя в его зеленые глаза, тихо сказала:

– Потому что я знаю Агарна, он от своего не отступится. Теперь, когда он убежден, что виновна в случившемся прежняя эйтна-хассаш, он сделает все, чтобы вернуть меня обратно. Сделать это законно он может только лишив клан МакЭдл его главы, и тогда женщины твоего дома, то есть я и твои жены, обязаны попросить защиты хассара. Иного пути при потере главы клана нет! А значит его единственное препятствие – ты, сынок. И теперь только вопрос времени, когда он постарается тебя устранить. Но меня не так беспокоит возможность возвращения в ад, как страх потерять тебя. А ты, Араван, мне как сын, и если с тобой что-то случиться, я просто не переживу. Понимаешь?

– Да… мам.

– Я тебя очень люблю, – прошептала мама, обнимая Аравана. – Очень-очень, и я тебе клянусь – все будет хорошо, Ар.

Я украдкой вытерла слезы, момент был трогательный, а мама… как и всегда, готова на все, лишь бы нас защитить.

– Кир, теперь смотри внимательно, – она нежно поцеловала Аравана и резко поднялась. – Я буду объяснять, ты запоминай. Первое – воина нужно напоить соком исвора – он снижает иммунитет.

Ма взяла рюкзак, достал оттуда маленькую бутылочку.

– Сок обязательно должен быть свежим. Мне его отжали утром на рынке. – мама продемонстрировала зелененькую жидкость и передала Ару. – Пить требуется на сытый желудок и никак иначе.

Араван жалобно посмотрел на маму, потом еще жалобнее на меня, и принялся пить, правда, кривился при этом неимоверно.

– Горький очень, – пояснила мама. – Смотри дальше: Свежая кровь, да, ее тоже пить.

У Аравана лицо такое несчастное было, он-то еще и первую гадость не допил.

– Затем сонный порошок, – мама извлекла две капсулы.– После мясо и только мясо.

Последними на покрывало перед Аром легли три толстых свертка, которые при открывании издавали такой аппетитный аромат, что так захотелось хоть кусочек съесть.

– В прошлый раз меня на убой не кормили, – Араван улыбнулся.

– Тень была слабее, – объяснила мама. – Не теряй время, хорошо? Кирюсь, помоги брату, а я пока займусь татуировкой.

Еще один сверок оказался как раз таки вместилищем инструментов.

В результате пока я спаивала Ара всякой гадостью, мама перерисовывала знак с ткани, на его руку. Но не до конца. Она остановилась, когда на теле Аравана не хватало лишь маленькой линии для полного сходства, ну а мы как раз добрались до мяса. Вот его брательник ел и не кривился.

– Доедай все,– приказала мама, когда Ар задумчиво на последний сверток с мясом посмотрел. – Я не хочу рисковать даже в малейшем. Более того, если я все рассчитала верно, тебе даже больно не будет.

– Правда? – Ар явно удивился.

– Обещаю, – мама улыбнулась. – Только слабость.

– А почему так? – спросила я.

– Потому что я рассчитала все очень точно, и вес и массу, и количество сока. Совпадение должно быть идеальным, следовательно, и боли никакой. Ар, я за тобой слежу, ешь!

Огромный, мускулистый и такой несчастный Арчик, был такой хорошенький и миленький, и так жалобно смотрел на маму…

– Живо, я сказала!

– Да ем я, ем, – он рванул зубами шмат мяса, – вот лопну, и будет вам вторая тень!

– У нас гелликс с собой, – ехидно заметила мамочка.

– Ем уже! – Ар начал остервенело жевать. – Где торжественность? Где песнопения? Где трепет момента, а?

– Арусик, – мама рассмеялась, – ты отделяй мишуру от главного. Главное – это соблюсти пропорции и вселить в тело избранную тень, а все остальное исключительно для создания таинственной атмосферы.

– То есть все просто? – недоверчиво спросила я.

– Увидишь,– пообещала мама, – ты все увидишь.

И мы продолжили смотреть на Аравана, который жестоко терзал зубами мясо.

– А запивать он будет? – заволновалась я.

– Нельзя, – мама достала две бутылки с водой, – только на рассвете.

Мы с Аром переглянулись, жалко мне его стало, прямо до слез.

– Зато потом будешь сильный, – решила я подбодрить брата.

– Но это будет потом, а паршиво мне сейчас, – Ар тяжело вздохнул. – Ну да ладно, чего только ради детей не сделаешь, зато теперь я буду уверен в их будущем.

– Угу, продолжай строгать в ускоренном темпе, – добрая у меня мамуля. – Арусик, время.

Бедный мой братик, вернулся к терзанию мясного шмата, и вскоре с трудом, но заглотал и его. И задышал часто и глубоко, видимо пытаясь удержать съеденное.

– Тошнота сейчас пройдет, – успокоила мама, – сонный порошок уже должен начать действовать.

Я подошла, села рядом с Аром, взяла его за руку. Брат чуть сжал мою ладонь и судя по взгляду, за эту поддержку был очень благодарен.

– Еще чуть-чуть, – мама отслеживала время, – потерпи, маленький.

И тут у Аравана вдруг начали закрываться глаза, то есть он как бы сидел, но в то же время явно вырубался.

– Кира, ты будешь продолжать держать его за руку? – вдруг спросила мама.

– А можно? – отпускать и оставлять брата наедине с проблемой точно не хотелось.

– Можно, – мама как-то странно взглянула на меня и продолжила. – Я была рядом с Кираном, и это облегчило его состояние, но Кирюсь, тебе паршиво будет.

– С последствиями? – тут же спросила я.

– Без…

– Тогда действуй, а отпускать мне его не хочется, – и я накрыла ладонь Ара второй рукой.

Дальше все было как во сне. Мама начала петь колыбельную, самую обычную колыбельную, которую всегда пела для меня – я знала все слова наизусть. И она пела и пела, держа тот самый клочок ткани с рисунком и размахивая им в такт мелодии. И тень, та самая серая и призрачная, как змея раскачивалась следом, не в силах оторвать взгляд от рисунка.

Мама пела долго, все повторяя и повторяя мелодию, пока движения тени и маминой ладони не стали абсолютно синхронны – вот тогда мама перестала раскачивать ткань, а тень раскачиваться продолжала. Как маятник. Мама же продолжала петь, но скорее для себя, чтобы не сбиться с темпа. И вот так вот напевая, она взяла пистолет для нанесения татуировок, и доделала рисунок на плече Аравана. Брат, уже сонный, дернулся, но из состояния дремы не отошел.

Затем вновь ткань с рисунком оказалась в маминой руке и раскачивания мама продолжила. Еще некоторое время мелодия лилась непрерывно, а затем левой рукой мама достала зажигалку.

– Готовься, – на секунду прервав пение, сказала она.

Щелчок. Огонь вспыхнул и в мгновение поглотил ткань, а дальше… Тень завыла! Мама продолжала петь, закрыв глаза и обняв плечи руками, а серая тень металась, словно тряпка на ветру, и выла! Натурально выла, я слышала!

– Не бойся, тебе вреда он не причинит, – сказала мама и перестала петь.

Вой! Отчаянный дикий вой, от которого волосы поднимались дыбом! А в следующую секунду тень рванула к нам. И я конечно смелая, но заорала будь здоров как! И от страха закрыла глаза и прижалась к Ару…

Свет… Тоннель… Свет становится ярче… Мне больно! Мне так больно, словно голова сломана… Кто-то подхватывает… 'Какой он хорошенький' – неприятный голос и мир весь подернут дымкой и перевернут… Тоннель… я ускоряюсь, бегу и падаю на траву… синюю. Начинаю плакать, и звать маму… Мамы нет, папа сказал, что ее больше нет с нами… Тоннель… ночь. Я в углу треугольной комнаты, прижав колени к подбородку, тихо плачу… Мама не придет, и папа тоже… Их больше нет… Я остался один, совсем один… Тоннель… свет… я слушаю речь, глядя в синее небо. У меня есть надежда! Надежда на будущее. Я смотрю в небо и хочу взлететь… Тоннель… я ускоряюсь… Все быстрее и быстрее… Я бегу, падаю на прорезиненный ковер с зеленым рисунком обозначающим жизнь… Я не успеваю, не успею! Я проиграл! Я ошибся! Я только хотел всех спасти! Что я наделал?! Надежды нет! Нет! Зачем? Зачем?! Капитан был прав, прав во всем! Я подвел его… подвел… Взрыв! И ревущее пламя поглощает меня!

– Мама! – я заорала так, что горло охрипло.

Дернулась, открыла глаза и встретилась с таким же удивленным взглядом Аравана.

– Ты видела? – шепотом спросил он.

И я поняла, что только что просто видела чужую жизнь!

Каюсь, последующие минут десять я позорно ревела, сквозь слезы и сопли пытаясь объяснить маме, что капитан ни в чем не виноват и это была ошибка первого помощника. Почему-то объяснить ей все в тот момент для меня было гораздо важнее того, что я только что прожила чужую жизнь, выучила язык воинов, могу теперь собрать бомбу покруче и получше чем те, которые мы учили в университете, и вообще…

– Он не виноват, мама, – я вытерла слезы, – не виноват, понимаешь? А он столько лет страдает и винит только себя, мам!

Мама мягко потянула меня к себе, отрывая от Ара, который сжал в объятиях так, как будто я островок последней надежды… Надежда… я заревела снова. Ар сидела в полном ступоре, словно невменяемый, и только мама сохраняла спокойствие:

– Кто винит себя, Кирюш? – она начала осторожно гладить по волосам.

– Капитаааааан! – я никак не могла успокоиться. – Капитан себя винит, понимаешь? А это все Раэн виноват. Он изменил данные в координатах, не перепроверив все показатели! Он! И капитан просто не успел ничего сделать, мама!

Меня еще несколько раз терпеливо погладили, после чего мама взяла за плечи, ощутимо встряхнула и жестко произнесла:

– Прошло семь тысяч лет! Прекрати истерику!

Я всхлипнула и кивнула, но все равно сердце разрывается. Не люблю когда творится несправедливость, а тут прямо какая-то вселенская ужасающая несправедливость произошла!

– Кир, Аравану сейчас хуже, – мама сжала мои плечи, – я нужна ему, понимаешь? У тебя только истерика, а ему сейчас плохо. Чужую жизнь вы видели вместе, и боль вы разделили на двоих, но чужую тень принял он, я нужна сейчас ему. Хорошо?

Кивнула, вытерла нос и прошептала:

– Да, мам, я поняла.

Она порывисто обняла, и, отпустив, подвинулась к Аравану. Вытирая слезы, я смотрела на брата и понимала – да, ему сейчас хуже и намного. Ара трясло, в буквальном смысле, изо рта шла пена, глаза огромные, испуганные, по щекам не капли – ручьи.

– Тихо-тихо, все хорошо. Все хорошо, мой маленький, ты жив, ты живешь… все хорошо.

Мама осторожно вытерла его лицо, начала мягко массировать плечи, и снова запела колыбельную. Ее голос успокаивал и убаюкивал и вскоре Ар практически спал сидя, полуприкрыв глаза и раскачиваясь в такт мелодии. Я и сама чуть не уснула, но осознание страшной истины давило и душило.

– Тебе желательно поспать, – сказала мама.

Я кивнула, но продолжала просто сидеть и вытирать слезы. Просто понимала, что не усну. Не смогу.

– Кирюш, прекращай. Знала бы что ты так близко к сердцу это воспримешь, не допустила бы! – в сердцах сказала мама.

– Все хорошо, – хотя я в этом совсем не была уверена, – переживу. Мам, а что дальше?

– Ты уже можешь отдыхать, – она протянула руку, коснулась моей ладони. – Дальше я сама.

Она побыла еще с Аром до тех пор, пока из его рта не перестала идти пена, а после встала, достала из своего рюкзака одежду эйтны, быстро переоделась. Затем проинспектировала рюкзак Ара, переложила туда бутылки с едой, всю еду кроме одной упаковки сока, которую бросила мне. Когда со всем разобралась, подошла к стене, прислушалась. Там царила тишина.

– Служба завершилась, – прошептала мама, – нам пора. Кир, ты остаешься тут.

И она начала говорить с Аром на том, другом языке, речитативом и торопливо, а затем медленно и растягивая слова и братик поднялся, пошел следом как привязанный, ровно до стены, которую мама открыла, предварительно выразительно посмотрев на меня. Я запомнила и куда она нажала, и сколько раз… Фиксировала все как-то не вглядываясь, словно это не я. Словно все не со мной… Нет, у меня такое ощущение было, что я сейчас там, в рубке управления, и меня сжирает чудовищное чувство вины за гибель вверенных мне членов экипажа и пассажиров. Это самое страшное для капитана. Это даже страшнее чем смерть…

Я не заметила, когда мама вернулась. Просто в моем диком одиночестве вдруг появились родные руки, такие знакомые с детства…

– Где Ар? – шепотом спросила я.

– Спит, будет спать до рассвета. Дальше за ним присмотрит мама.

– А почему не бабушка обряд проводила?

– Потому что в этом случае ее тень узнала бы, это первое. И второе – ситуация привлекла бы внимание других эйтн, а так мы все сохраним в тайне.

Молча кивнула, и легла на покрывало, сжавшись и продолжая всхлипывать.

– Кирюш, мы уже ничего не сможем для него сделать, – мама легла рядом, обняла.

– Я могу ему сказать, – прошептала я.

Мама замерла. Потом я услышала такое знакомое 'Хм', а после почти невероятное:

– А давай попробуем. Я подстрахую.

И куда только усталость делась?! Я подскочила на месте, удивленно посмотрела на маму, а она:

– У тебя повышенное чувство справедливости, Кирюш. А тень вред причинить тебе сможет с трудом – ты не эйтна, ты видящая. Хотя я уже ни в чем не уверена… – мама тоже села. – В любом случае здесь есть я и возможно…

– И я, – рядом с нами вдруг оказалась светлая, почти сверкающая тень.

– Мааам, спасибо, – моя собственная мама с благодарностью улыбнулась. – А то ты же знаешь Пантеренка, ходила бы и переживала.

– Догадываюсь, – призрачная тень огляделась. – Времени у нас мало, моя эрда сейчас занята, но это не долго продлится. Где он?

И вот тут нас поджидало самое страшное разочарование – тени не было. Нигде! Я бегала по остаткам некогда величественного космического корабля, я даже в рубку управления забежала, я умудрилась заблудиться… Хорошо, что была бабушкина тень рядом – вывела. А у меня душа рвалась, сердце разрывалось и руки дрожали… но капитана не было нигде! Совсем…

– Кира, рассвет скоро, – прошептала мама и увела меня спать.

Проваливаясь в сон, я вдруг вспомнила:

– Мам, почему я Эрана не слышу?

– Это Каарда, здесь связь, даже эмоциональная, искажается. Не переживай за Эрана, он уже должен был получить сообщение, что мы у эйтны-хассаш в гостях.

И вот тогда я заснула.