355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Елена Звездная » Принцесса особого назначения » Текст книги (страница 3)
Принцесса особого назначения
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 03:28

Текст книги "Принцесса особого назначения"


Автор книги: Елена Звездная



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

«Живу я у орков, замечательные ребята. Они нагло воруют нашу руду, и шахты у них на значительно более высоком технологическом уровне, чем наши. Я настаиваю на договоре с орками по поставкам нам руды. Высылай к ним Олдана, этот лорд прожил среди лесных несколько лет и относится к ним с должным почтением. И еще – необходимо пересмотреть нашу политику в отношении этих морд, должна признать, нам есть чему у них поучиться.

Продолжаю искать варианты проникновения за пределы полога, на сегодняшний день выяснилось, что подкоп, состояние сна, проникновение под водой – не помогают. Но я упорная, ты же знаешь.

С почтением, ваша дочь наследная принцесса Катриона Ринавиэль Уитримана»

Я закончила письмо на три страницы и, поднявшись, направилась к папашке. Орк как раз проверял наш завтрак на степень готовности, а увидев меня, тут же отрезал значительный шматик от шеи кабана, положил на один из заготовленных листьев и протянул любимой доченьке. Мрр… мясо! Свининка оказалась полным восторгом, и я подумала, что, когда вернусь во дворец, никто меня так кормить уже не будет, а жаль.

– Письмо, – ненавязчиво сообщаю я, уже вгрызаясь в завтрак… это божественно!

– Утыррка, ягоды! – ласково рычит папашка и протягивает мне еще и лист с зелеными листочками, красненькими и желтенькими ягодками и вымытыми корешками. Да, вот так гораздо вкуснее! – Шенге нести письмо, а Утыррка кушать хорошо!

С этими словами орк вытащил свиток, который я, перед тем как в мясцо вцепиться, за пояс заткнула, и степенно удаляется. К тому времени как он вернулся, я уже только пальцы облизывала.

– Вкусно, – сообщила я, и папашка радостно осклабился.

Может показаться, что вернулся он быстро и, возможно, просто выбросил пергамент, но я папке верила. А спустя семь суток мой шенге, улыбаясь так, словно ради меня только что свернул пару гор, протянул ответ. Вот теперь я была ну очень удивлена – слишком быстро. Получается, семь суток – три от полога до дворца, три обратно, это шесть, но… вполне возможно, если кто-то ради этого письма гнал лошадей. Или письмо, выброшенное из-за полога, сразу попало к нашим патрулирующим границы стражникам, и те распознали символы королевского шифра, или… Или даже не знаю что.

Рассуждать долго я причин не видела, быстро сбегала и вымыла руки, затем развернула свиток.

«Кат, доченька моя, сокровище мое, родная моя, ты жива! Нет слов, чтобы описать мою радость!

Теперь к делу – немедленно выдвигайся к Хорнассу. Только там ты будешь в безопасности! Я отправил сообщение лорду Райхо, он мой верный соратник и сделает все, чтобы жизнь в этом сумрачном мире была приемлемой для тебя. Повар изъявил желание преодолеть полог, чтобы быть с тобой рядом, и, если ты пожелаешь, также несколько доверенных лиц добровольно разделят с тобой ужасную участь.

Дочь, я ищу способы спасти тебя, я упорный, ты знаешь! В настоящий момент возвращаюсь к перевалу. Твои похороны отменили!

Отец».

От счастья неземного пропускаю момент, когда меня тащат мыться. Это только кажется, что орки – грязные вонючие морды, – они каждое утро моются в реке и чистят свои оскалы размочаленными на концах веточками, прочищают носы и даже… уши моют! И вот как только это стадо фыркающих мордоворотов покидает горную речушку, папашка тащит туда меня. Иногда даже сонную! И меня, наследную принцессу Оитлона, швыряют в ледяную воду! Я и во дворце полностью мылась раз в неделю, а то и реже, и умывание было кончиками пальчиков в теплой воде! А тут холодная! Но бодрит однозначно.

– Шенге, не на… буль-буль… Бр-р! – вылетаю на берег, а орк хохочет, бросая мне то, что когда-то было простыней, а теперь мое персональное полотенце, которое я лично стираю ежедневно и сушу потом на дереве.

И как я без шенге буду? Стало очень грустно, но папа прав – нужно идти в Хорнасс! Подхожу к шенге, меня берут на ручки и несут в охт переодеваться.

У орков я жила уже двенадцатый день. Тут не было министров, моего секретаря и привычной для наследницы бумажной работы, но тут было… чудесно.

– Утыррка, еда! – сообщает мне папашка, едва я успеваю переодеться, и я бегу на выход из спальной пещерки.

Орки при моем появлении радостно улыбаются без демонстрации клыков, а я сажусь на бревно, которое папка специально для меня приволок. Им-то хорошо, сидят себе скрестив ноги на шкурах, а вот у меня после подобного ноги немеют, папашка раз заметил, как я, пошатываясь, встаю, и приволок мне бревно. Обожаю я своего шенге.

Пока жую теплое мясо и белые, пряные корешки, папашка о чем-то переговаривается с остальными. Потом на меня смотрит и спрашивает:

– Утыррка, гулять?

Радостно киваю и бегу натягивать свои сапоги из мягкой кожи – папашка сделал! Для меня! Люблю его. И мы идем гулять.

Утренний лес в Готмире – это нечто особое… Птицы тут щебечут тихо, словно боясь, что их услышат, временами вдали слышится рев волков, но они чуют запах орка и не идиоты же, чтобы с моим папиком связываться, а вот ящеры и марагхи могут – тупые они.

– Утыррка читать письмо от короля? – спрашивает папашка, когда я перепрыгиваю через лужу.

И да здравствует лужа, в которую я от удивления свалилась!

– Шенге знать? – поднимаясь и отряхиваясь, спрашиваю я.

– Шенге умный, – папашка радостно скалится. – Что говорить темный король?

Темный – потому что мой реальный папка с длинными черными волосами, которые любит носить распущенными, потому что так нравится маме… Ах, вот у них любовь, мне бы так.

– Король приказал идти в Хорнасс, – печально сообщаю я.

– Утыррка хотеть в город? – грустно спрашивает орк.

– Утыррка… не знает, чего хотеть, – говорю искренне и сама удивляюсь этому. – Шенге, Утыррке хорошо здесь, но…

– Но путь ведет дальше. – Папашка грустно кладет лапу на мое плечо. – Шенге все понимать, только шенге тяжело очень.

И мне тяжело, а что делать?

Мы вернулись в лагерь, шенге постоянно грустно вздыхал… Никогда не думала, что орки такие умные!

* * *

«Лорд Райхо,

Вынужден сообщить, что в Готмир вопреки своей воли попала принцесса Катриона Ринавиэль Уитримана…»

– Это нам и без вас известно, – Динар усмехнулся и продолжил чтение.

«В настоящий момент моя дорогая дочь находится у орков…»

Резким движением правитель Далларии вскочил, остановил надрывающегося музыканта и перечитал строчку снова.

– Жива! – Его зловещий голос заставил леди Райхо испуганно прижаться к стене. – Жива! У орков, значит! Гадина!

«Эти лесные существа обращаются с ее высочеством достойно, их предводитель назвал ее своей дочерью».

Скрежетание зубов Динара расслышали ближайшие стражники и в страхе отшатнулись.

«Однако принцессе не подобает жить среди лесных чудовищ, какими бы терпимыми они ни были, я приказал Катрионе прибыть в Хорнасс, а вам, лорд Райхо, надлежит устроить ее с максимальным комфортом и… я прошу вас скрасить это ужасное время для моей девочки. Вам следует…»

Динар не стал читать требования к обустройству принцессы. На красивом лице воцарилась злобная ухмылка, а план, задуманный прежним правителем Далларии, постепенно обрастал деталями.

– Утырка, – прошептал выходящий из зала Динар, – мы тебя встретим!

* * *

– Утыррка не должна ходить одна, – вещал мой шенге, указывая дорогу, – город злой, помни!

Мы бороздили просторы сумрачного леса впятером – я, шенге, Рхарге, который младший вождь и еще два орка. И все такие суровые и печальные. Я не хотела уходить от орков, а орки понимали, что я не смогу жить с ними всегда, в итоге все были раздраженные и сонные… Почему не выспались? Так до утра мы пели песни и доедали зажаренного на прощальный ужин кабана. Под утро кто-то из мохнато-волосатых приволок странный бурдюк, и вот тут-то началось. Все прикладывались к горловине, а затем начинали горланить песни в три раза громче. А мне выпить не дали! Папашка вообще спать выгнал, в приказном тоне, но уснуть на подрагивающей от их танцев земле было трудновато. Уснула, естественно, когда рассвело…

И вот идем – трезвая я и шатающиеся они.

– Утыррка, – шенге подзывает ближе и показывает муравейник, – яд, опасно.

Интересно, чем это муравьишки опасные? Обычные такие насеко… о-о!.. Вообще-то странности во флоре и фауне Готмира я уже заметила, но вот чтобы мелкие муравьишки превратились в монстриков размером с мой мизинец, это жутко!

– Шенге, – смотрю на папашку, – муравьи маленькие, вот, – показываю на свой ноготок, – а эти большие. Почему?

– Купол, – орк указывает вверх, – зло! Солнечный свет – злой! Животные – злые!

Как лаконично, но как понятно-то.

– Смотри, – внезапно говорит папашка и достает флягу с сиропом – для меня взял, знает, что я сладкое люблю…

Э-э-э, сироп же для меня, а он выливает!

– Утыррка внимательно смотреть, – рычит папашка и тоненькой струйкой выливает на траву, словно что-то рисует, потом осторожно подходит и доливает до муравейника. Затем резко закрывает флягу и торопливо подходит к нам. – Утыррка смотреть!

Смотрю! Ой-ой-ой! Муравьишки-монстры учуяли сладкий аромат и рванули на запах. А папашка, оказывается, цветочек нарисовал, и вот теперь контуры сего шедевра черные и шевелящиеся.

– Утыррка, идти. Быстро идти! – приказал шенге, но в этом указании логика явно отсутствовала, потому что мы побежали.

На этом веселье не закончилось. Орки, явно перепившие вчера, решили продолжить развлечение. В результате мы все долго метались по лесу в поисках норы какого-то бархара… Когда-то это существо было барсуком, теперь перед нами злобный монстр с красными глазками.

Орки, с такими же красными с перепоя глазищами, начали дразнить зверюгу. Я сидела у папашки на плече, а злобный монстр рычал и огрызался и даже пытался напасть. В общем, мы снова убежали.

Никогда в жизни мне еще не было так весело. Следующей жертвой черного орочьего юмора стали две змеи… Здоровенный Рхарге решил поразвлечься за их счет, для чего неосмотрительно напавшей на нас змеюке затолкал в пасть ее же собственный хвост и все это с булькающим хохотом прицельно бросил в воду… Почему прицельно? Так там был водный питон, который ошарашенно смотрел на этот круг, не понимая, как это можно съесть.

Должна отметить, что змеюка, свернутая в бесконечную геометрическую фигуру, оказалась детенышем… От ее мамашки убегали уже не так весело, но зато не в пример резво.

– Ш-шенге, – это я взмолилась, – хват-тит беж-жать!

– Утыррка знать, – вот орки, что удивительно, даже не задыхаются, бегут так, словно стартовали минуту назад, – Ольве мстительны. Преследовать днями! Долго! Выжидать миг – и нападать!

Ольве – это та самая змейка-мамашка. Я так поняла, что орки с перепою перепутали обычную ядовитую с этим лесным монстром, у которого зачатки разума имеются.

И только к вечеру мои любимые волосатые чудовища решили сменить гнев на милость, то есть бег на шаг…

– Шенге, – я, корячась на затекших ногах, пыталась ковылять следом, – забродивший сок – это плохо!

– Шенге знать, – ответил папашка, – но шенге любить веселье.

– Утыррка понимать, – пытаюсь ковылять быстрее, – но теперь болеть ноги… сильно болеть.

– Утыррке тоже быть весело, – резонно подмечает папашка.

– Спорить не буду, – сообщаю я и натыкаюсь на волосатую спину внезапно остановившегося орка.

Выглядываю с опаской и замечаю костер впереди.

– Люди из каменного города, – принюхавшись, сообщает самый волосатый из орков.

– Там есть женщина, – так же принюхавшись, говорит Рхарге.

– В кустах воины! – рычит мой шенге.

Ничего так разведка у них!

Орки еще несколько минут смотрят вдаль, потом шенге уверенно заявляет:

– Злые люди! Женщина, что ждет, – кровь на ней! Злые люди, нельзя бить самку!

– Воины в кустах – иной запах… Как Утыррка, значит, воины с ней приходить! – Рхарге выжидательно смотрит на папашку.

– Утыррке нельзя ходить, – рычит Шенге.

И тут до меня доходит… Динар! А кто же еще? Но женщина?

– Идти близко и тихо, – заявляю я, – смотреть внимательно. Утыррка решать на месте!

Папашка подхватывает меня и плавно взвивается на дерево. И я, наследная принцесса Оитлона, как мартышка, цепляюсь за его шею, пока папашка, хватаясь за ветви руками, следует к костру. Я перестаю дышать, когда мы оказываемся на дереве у самого костра, откуда не только видно, но и слышно все хорошо. Шенге пересаживает меня на ветку, тихо спрашивает:

– Утыррка знать их?

Я кивнула, разглядывая леди Райхо. Ее я знала хорошо по портрету, но ее сына лучше – мой личный секретарь, очень умный и способный. То, что именно она вышла с делегацией из Хорнасса, было не удивительно, удивительной была ее осанка… которой не было. Леди понуро сидела у костра, словно из ее позвоночника достали тот самый штырь, который когда-то позволял ей сохранять поистине королевское достоинство.

– Утыррка не понимать, где лорд Райхо, – шепчу в мохнатое ухо, – Утыррка думать, что злой Динар захватить власть в Хорнассе, и это плохо.

– Утыррка возвращаться назад, жить с шенге! Шенге кормить и заботиться! – выдает папашка.

Я вспомнила стойбище, которое походило на военный лагерь, вспомнила, как там хорошо и как хорошо там кормят, но… я наследница Оитлона, в мое сознание с раннего детства вдалбливали заботу о народе и верность долгу. Сейчас, глядя на словно сломанную леди Райхо, я могла лишь представить себе, что творилось в некогда величественном Хорнассе. Впрочем, дело не только в сострадании, буду откровенна – вообще не в нем. Ведь Хорнасс был опорой влияния Оитлона в Готмире, и, если Динар захватил Хорнасс, значит, очень скоро медноволосый найдет возможность подчинить и город Гархан, и мы останемся без синей стали.

– Утыррка идти в город, – задумчиво отвечаю я, – Утыррка бороться с Динаром.

– Утыррка одна, – весомо подмечает папашка.

– Утыррка должна, – тяжело вздыхаю, – Утыррка посмотреть и думать… но в городе.

– Злые люди, – папашка недовольно рычит, – бить Утыррку, оскорблять.

– Утыррка сильная, – настаиваю я.

Папашка явно недоволен, но… в отличие от моего родного отца позволяет решать самой:

– Утыррка быть в городе семь дней, потом приходить шенге и спасать!

– Утырка ждать шенге! – радостно отвечаю я.

– Утыррка глупая, но отважная! Шенге испытывать гордость!

На том и порешили. Меня тем же странным путем вернули на землю. Папашка долго обнимал, не забывая давать указания… Указания были специфическими – умывайся и мой зубы, не тащи в рот всякую дрянь, тепло одевайся, сама из замка не выходи, это опасно, тут всякие зверушки водятся. Про зверушек тема отдельная, шенге и раньше рассказывал про многих, но теперь на добрых часа два классификацию видов устроил.

И кто там сказал, что орки тупые? Да после лекции на тему флоры и фауны Готмира я была готова признать, что это именно я, наследница короны Оитлона, тупая примитивная самка! Радовало лишь одно – лекция вскоре завершилась. Не радовало другое – папашка прощался. Он крепко обнял, потом отошел, и меня по очереди обнимали все орки. Результат – боль в ребрах и слезы в глазах.

Я никогда не была сентиментальной, как бы роль будущей правительницы ни располагала к сантиментам, но сейчас… Пожалуй, только рядом со своим шенге я поняла, что такое детство, которого у меня никогда не было. И, несмотря ни на что, уходить не хотелось, но…

– Утыррка будет ждать, – я не выдержала и, подбежав, обняла шенге, – будет ждать сильно-сильно!

– Шенге скучать, – орк обнял меня огромными лапами, словно добрый медведь. – Утыррка должна быть сильной. Семь дней, – он показал мне на пальцах. – И шенге приходить!

Я кивнула, еще раз прижалась к огромной волосатой туше самого доброго из всех отцов и, не оборачиваясь потопала к костру, совсем не по-королевски вытирая слезы рукавом.

Когда я вступила в круг света, меня уже ждали, видимо получив сообщение от тех, кто сидел в засаде в кустах. Некоторое время на поляне перед костром царила тишина – все же девица в меховых штанах с убранными в неровный хвост волосами резко контрастировала с наследной принцессой. Первой вспомнила о правилах этикета леди Райхо:

– Ваше высочество, – леди присела в реверансе, – я рада приветствовать вас в землях Готмира.

По законам жанра я была бы обязана с разбегу пасть в ее объятия, рыдая и сетуя на ужасную судьбу… но я никогда не любила мелодрамы.

– Где лорд Райхо? – начала я с вопросов.

Леди затряслась, упала на колени и, скрыв лицо руками, зарыдала. Убью Динара! Лично, сама!

Искомый медноволосый, видимо досадуя на сорванное представление, мгновенно появился на поляне.

– Утырка! – эта мразь смела иронизировать.

– Рыжий! – не осталась в долгу я.

– Связалась с орками! – проявил некую осведомленность правитель Далларии.

Что-либо равноценное его выпаду в моей голове не нашлось, обидно. Пришлось импровизировать:

– Видимо, в роли правителя Далларии вы чувствовали себя не слишком комфортно, раз решили сменить должность на градоправителя! Как низко вы пали, айсир Грахсовен!

Подавись, Динар. И вообще, утыркой меня звали не только за внешность… впрочем, об этом тебе еще предстоит узнать.

– Закрыла пасть, – отреагировал Динар должным образом. – Все на коней, возвращаемся в Хорнасс.

Он стремительно подошел, резкий удар – и щеку обожгло болью, а я оказалась на пожухлой готмирской траве.

– Нравится? – поинтересовался Динар.

Глухое рычание сверху я расслышала, и сомнений в том, кто среагировал подобным образом, не было. Но и отступать не в моих привычках.

– Так вы обращаетесь с особами королевской крови? – поднимаясь, поинтересовалась я. – Вы сменили не только статус, но и… образ жизни, мой лорд. Я слышала, что у среднего класса имеется прелюбопытная книженция «Устройство домашнего хозяйства», где рекомендуется поколачивать и жену и детей… Однако сколь молниеносным было ваше моральное падение!

– О да! – Бывший правитель схватил меня и потащил к своей лошади. – И вы познаете всю степень моего морального падения!

Я промолчала в ответ, уже просчитывая, как сильно сумею испортить жизнь этому самовлюбленному идиоту, рискнувшему встать на моем пути. Один раз он ушел от расплаты, свернув на территории сумрачного Готмира, повторно эта тварь от меня не уйдет. И тот факт, что сейчас я переброшена поперек его лошади и не могу ничего сделать, не имел значения. Я уничтожу тебя, Динар! Не ты первый, и не ты последний, имевший глупость встать на моем пути! Но, пожалуй, именно твое уничтожение доставит мне невыразимое удовольствие.

* * *

Хорнасс порадовал огнями и восстанавливаемыми ограждениями. Также удивила охрана, даже у известного им Динара потребовавшая пароль… неплохо. Я взглянула на своего похитителя с невольным уважением.

Идеальная дисциплина царила и в самом городе. Ночь, но все еще работают кузницы, рабочие при свете факелов укрепляют крепостные стены, нет пьяных по улице, низко склоняются при виде рыжего местные жители… Странно, Райхо писал о невозможности управления ремесленниками и рудокопами, полной разрухе и отсутствии возможностей для восстановления.

К верхнему городу поднимались по дороге, которая, вероятнее всего, находилась в процессе ремонта, поэтому по бокам ярко пылали факелы, видимо, чтобы процессия не покалечила лошадей в многочисленных выбоинах.

– Динар, – не удержалась я, – кто занимается ремонтом дороги?

– Гильдия ремесленников, – не задумываясь, ответил бывший правитель.

– Но как? Они отказались нести данную повинность!

– Ха! Отказались… Я ознакомился с уставом гильдии и описанием ее обязательств перед городом, затем вызвал мастеров и воскресил в их памяти некоторые моменты. Они… согласились с моей точкой зрения.

– Невероятно!..

– Утырка, – он резко поменял мое положение с лежаще-висящего на сидячее, – я расслышал восхищение?

– Скорее признание заслуг, – нервным движением поправляю волосы, – мы недооценили тебя, Динар.

Так враги после первых выпадов осматривают достойного противника. И появляется азарт и заинтересованность – всегда приятно побеждать, но победить равного тебе – особое искусство и истинное удовольствие.

– Как орки? – решил прервать молчание новый градоуправитель.

– Живут, – туманно ответила я.

– Недолго, – намекнул Динар.

– У них продолжительность жизни поболее человеческой!

– Недолго! – с нажимом повторил даллариец, и мы молча проследили за открывающимися в верхний город скрипучими воротами.

Изначально это была крепость. Отделенная неприступными скалами, с мостом через ров от скалы с пологим склоном, по которому, собственно, и вела дорога, до этой самой скалы, где построили замок – мрачное и величественное здание. Две скалы соединял подъемный мост, ранее постоянно опущенный, но сейчас, судя по трещинам и смазанным, вычищенным цепям, сооружение часто поднимали. Вероятно, на ночь.

Звонко прозвучали копыта лошадей по укрепленному пластинами железа мосту, со скрипом открыла проход решетка, и мы въехали во внутренний двор. Идеально чистый двор…

– Эту отмыть, – Динар почти швырнул меня двум охранникам, – от нее несет орками.

– Чистоплюй, – высказалась я, обидевшись за орков, которые, в отличие от нашей знати, мылись каждый день.

Даллариец усмехнулся, очень мрачно, и торопливо взбежал по лестнице в главный вход замка. Меня провели по одному из служебных и передали трем запуганным служанкам.

– Дитятко, – всплеснула руками старая женщина, – такая молоденькая, откуда ты?

– Рот закрой, – стражник безо всякого стеснения толкнул старуху, – приказано вымыть.

Он все же заметил мой очень внимательный взгляд, даже отступил, видимо впечатлившись, только тогда я произнесла:

– Пошли вон!

Не подчиниться они не смогли бы! Оба попятились и так спиной и вышли. А мне предстояло мыться в теплой воде, и сама мысль об этом была приятной.

Динар ввалился в момент, когда я млела в теплой ванне, позволяя служанкам мазать кремом мои многострадальные ручки. Не пьяный, но изрядно выпивший, весьма довольный собой, в штанах, босиком и без рубашки. Вид полуголого бывшего правителя Далларии впечатлял наличием развитой мускулатуры и… обильной рыжей порослью на груди.

– Мм, – прокомментировала я вторжение, – если смотреть исключительно на вашу область выше живота и ниже шеи, это навевает приятные воспоминания об орках.

– Насколько приятные? – Динар жестом выгнал служанок и вольготно устроился на краю ванны, опустив в мою воду свои ноги!

– Весьма приятные, – я огляделась в поисках полотенца или простыни, намереваясь покинуть оскверненную его лапами воду.

– Желаете чего-либо? – пытаясь выглядеть любезным, поинтересовался медноволосый.

– Сомневаюсь, что в ваших силах исполнить мое желание, – имитируя искреннюю печаль, сообщила я.

– А вы озвучьте ваше желание, – с этими словам весьма немаленькая ступня рыжего изобразила нечто вроде поглаживания моей ноги, скрытой водой и пеной.

– Ах, нет, – поиграла в кокетство я, – разве я посмею просить о… подобном.

– Будьте смелее, Катриона, – Динар нагнулся, и теперь его рука по-хозяйски исследовала мою ступню.

Ситуация была окрашена абсурдом в не меньшей степени, чем неприличным намеком. Но продолжать игру мне казалось верхом безрассудства.

– Ах, Динар, – я смущенно, совсем как Лориана, похлопала ресницами, – ну только если вы настаиваете.

– Я настаиваю…

– Увы, – всплеснув ногой, я окатила излишне распалившегося правителя, – мое желание – чтобы вы сдохли, но…

– Но что? – взбешенный Динар обтерся приготовленной для меня рубашкой.

– Но ваше самоубийство было бы слишком скучным, не находите? – О да, именно такое лицо у него было, когда отец насмехался над этим гордым далларийцем. И я мечтательно продолжила: – Ваша смерть в виде случайности… пожалуй, тоже не удовлетворила бы моей жажды мести. О нет, я предпочитаю, чтобы вы страдали долго и весьма мучительно. Чтобы молили о смерти, проклиная тот день и час, когда… – Я, не скрывая своей злости, поднялась на ноги и, совершенно игнорируя факт отсутствия на мне какой-либо одежды, завершила свою мысль: – Когда посмели встать на моем пути!

– Вы… похудели, – внезапно произнес Динар, совершенно испортив мою речь.

Обидно.

– Данное высказывание мне следует связать с вашим появлением во время моих водных процедур? – ледяным тоном поинтересовалась я, отобрав рубашку и вылезая из ванны.

Дальше – театр абсурда: он попытался меня остановить, но, поскользнувшись на куске затонувшего мыла, повалился в воду.

Я не могла упустить такой шанс! Оседлав бессознательного гада, несколько раз приложила его головой о край ванны, благо в воде вес его тела уменьшился, затем принялась душить. Наслаждение от удушения бывшего правителя Далларии не портил даже тот факт, что в момент мести одежды на мне не наблюдалось. Но, к моему искреннему сожалению, медноволосый слишком быстро пришел в себя, и пришлось покинуть место несбывшегося убийства, чтобы роль удушаемой не досталась мне.

Отфыркивающийся и взбешенный Динар выскочил из ванны, когда я уже грелась у камина, завернувшись в найденную на кресле простыню.

– Ты! – завопил даллариец.

– Что случилось? – Да, я умею изображать святую невинность.

– Ты…

– Вы упали, – продолжая хлопать ресницами, сообщила я, – видимо желая принять ванну, и я не стала вам мешать.

– А? – Медноволосый дотронулся до того самого места, которым я усиленно молотила по краю ванны, и поморщился, – не понимаю… мне показалось, что вы меня душили в весьма… фривольном виде.

– Я? Душила вас? – Действительно, глупость какая!

Нужно было треснуть чем-то большим и травмоопасным. Однако я сплоховала. С другой стороны, убить его там, в ванне, было бы слишком… милосердно. Да, я злая и на память никогда не жаловалась!

– Утырка, – прохрипел Динар, продолжая держаться за голову, – мы еще… поговорим.

Судя по его шатающейся походке, разговор откладывался.

Меня уложили спать в каморке с зарешеченным окном и дверью, которая запиралась только снаружи. Ночь прошла относительно спокойно, если не считать лекаря, которого все же вызвали спустя несколько часов для обследования пострадавшего при падении Динара.

* * *

Утро началось с унижения. Заикаясь и путаясь в словах, управляющий Ирено сообщил, что я буду исполнять обязанности… личной горничной Динара. Он самоубийца!

Вообще день был на удивление полон открытий. Оказывается, служанки убирают в комнатах, когда там никого нет, и вваливаться с тряпкой и ведром, когда «господа», а точнее, Динар, изволят переодеваться, не только неприлично, но еще и запрещено. Несмотря на вышесказанное, покидать комнату даллариец уже не спешил, видимо факт моего унижения доставлял его больной и перевязанной голове удовольствие. Лично мне доставляло удовольствие как раз лицезрение его обмотанной бинтами головы.

Еще выяснилось, что пол мыть я не умею, а у медноволосого достаточно времени, чтобы обучить меня этому и проконтролировать процесс.

– Динар, – меланхолично заметила я, когда от указаний он перешел к изучению моего вида сзади, не забывая давать команды типа «еще вон в том углу вымыть», – как тебе эта мысль пришла в голову?

– Какая? – лениво поинтересовался даллариец.

– Сделать меня своей личной горничной. – Я продолжала пачкать чистый до моего здесь появления пол.

– Сам поражаюсь своей гениальности, – сообщил ублюдок, – теперь еще сменишь белье на постели, а после заката придешь лично уложить меня в кроватку.

– Как пожелаете, мой господин, – почти ласково ответила я.

Заподозрил что-то… Но чье-то срочное донесение вынудило отложить подозрения. Тем лучше.

Медленно встаю, долго и мучительно меняю наволочки, простыни и воюю с пододеяльником. Непросто наследной принцессе заниматься подобным впервые в жизни!

Но, едва завершив, королевским жестом отбрасываю верхнее покрывало и опустошаю ведро с грязной водой. Мусор с совка следует сверху, затем все это благопристойно маскируется покрывалом и остальными спальными принадлежностями. Динару, прежде чем поручать мне подобное «унижение», следовало бы выяснить, за что меня так «любят» наши придворные.

Когда я вышла с самой счастливой улыбкой, от моего оскала вздрогнули оба стражника, охраняющие покои далларийца.

Величественно проплываю мимо, держа ведро и веник с совком, с таким же благожелательным оскалом вхожу на кухню.

– Ута, деточка, – старуха слышала обращение ко мне далларийца и сократила прозвище на свой ласкательный манер, – вынеси мусор.

– Куда его? – нерадостно смотрю на вонючую кучу всяческих объедков.

– Там в стене люк, его солдаты тебе откроют, туда и выбросишь.

– А почему через люк? – интересуюсь скорее из желания поговорить, чем узнать ответ.

– Так чтобы по стене не попадало, – сообщает старуха, – там во рву и муравьи, и крысы, и пакость всякая, вот чтобы по скале не полезли вслед за мусором, через люк и выбрасываем.

Шенге, ты будешь гордиться мной! Ты будешь очень мной гордиться! Я сама буду собой гордиться!

Остаток дня прошел в скучных поручениях, словно задавшихся целью продемонстрировать, насколько я косорукая, и… приятных приготовлениях, на которые ушли три кувшина медовухи. И если на первый старуха отреагировала понимающей улыбочкой: «Господину хочешь приятное сделать? Правильно, он у нас хороший, не то что прежний лорд», на второй – «Ох ты моя косорукая, разлила, да?», то на третий уже хмурилась: «Ух, девка, лупить тебя надо. Плетьми лупить!».

Стражники на мое появление в комнате Динара с третьим кувшином подряд тоже отреагировали нерадостно. Пришлось поставить тару на столик и с самым невинным видом удалиться. Вечер обещал быть запоминающимся.

Динар вернулся на закате, когда я упорно вспоминала повадки насекомых, быстро поел, внимательно следя за тем, как я подаю ему салат, наливаю вино, а после сытного ужина приказал:

– Ванну мне, – затем нацелил на меня кость от какой-то чрезмерно огромной курицы и добавил: – А ты, Утырка, потрешь мне спинку.

– Как вам будет угодно! – надеюсь, мерзкую ухмылочку он не заметил.

– И в купальне будут стражники! – почему-то добавил Динар.

Да-а… видимо, вчерашнее купание бывшего правителя Далларии не впечатлило.

* * *

Вот странно и нелогично – от красивых мужчин я обычно теряю дар речи, а тут даже к телу прикасаюсь – и ничего. И вот еще странность – когда увидела его в первый раз, красивого до умопомрачения, в черном, расшитом серебром костюме, тоже реагировала спокойно.

– О чем думаешь? – прикрыв глаза от удовольствия, спросил Динар.

– О вас, – ласково улыбаюсь.

Не верит, но подобное явно приятно.

– Ты понимаешь, что сегодня произойдет? – лениво интересуется медноволосый.

Я понимаю и представляю, и тебе это точно не понравится, урод рыжий.

– А вы… – идеально имитирую испуг девственницы, с благодарностью вспоминая умыкнутые у Лорианы книги, – не сделаете мне больно?

– Ну что ты, – Динар совершенно расслабился и от вина, и от теплой ванны, – я буду нежен.

Стражники разом заржали, совсем как кони!

– Ах, – надо бы с него выбить обещание, – поклянитесь, что не будете меня бить…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю