Текст книги "Леди Ариэлла Уоторби"
Автор книги: Елена Звездная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Боюсь, этот румянец не имеет отношения к здоровью, – прошептала я.
– Боюсь, я впервые имел удовольствие наблюдать, как лорд Грэйд сумел не поддаться чарам леди эн-Аури, – загадочно произнес дух ветра.
Я споткнулась, спускаясь на паром, Янир галантно поддержал, и дальнейшее путешествие по периметру мы проделали молча.
Мы не успели дойти до места на палубе, как все пришло в движение. Оглянувшись, я увидела сбегающего по ступеням герцога, затем прозвучали его отрывистые четкие команды, и еще до того, как лорд вступил на паром, матросы принялись отвязывать швартовочные тросы.
– Прошу прощения, я вынужден вас покинуть, – сообщил Янир.
– Конечно-конечно, – рассеянно пробормотала я.
В тот же миг дух взвился вверх, и над всей конструкцией установился прозрачный полог.
После паром дрогнул, вынуждая вцепиться в поручни, приподнялся над водой, совсем немного, но все же, и поплыл, словно скользя по волнам… Я замерла от восторга, подставив лицо ветру и вглядываясь в очертания стоящих в отдалении кораблей. Огромных, очаровывающих белоснежными парусами, величием и мощью…
– Еще пятьдесят шагов, и к вашему распоряжению кресло, леди Уоторби, – прозвучал голос герцога.
Вздрогнув, тем не менее не обернулась, но ответить была обязана:
– Благодарю, я прекрасно себя чувствую здесь и останусь, если позволите, лорд оттон Грэйд.
– Не позволю, леди Уоторби. Меня не радует ваш растрепанный внешний вид, и еще менее я счастлив, осознавая, что вас в подобном виде наблюдают мои подчиненные.
Мне не оставалось ничего иного, как, пошатываясь и придерживаясь за поручень, миновать еще пятьдесят шагов, чтобы увидеть огороженную парусиной часть на корме, на которой располагались два кресла и столик. И тут же возникла одна мелочь – ход у парома был куда как более резким, чем на корабле, и пройти, не касаясь поручня, было достаточно проблематично.
– Вашу руку, леди Уоторби, – произнес находящийся за моей спиной герцог.
– Благодарю, я справлюсь, – решительно ответила я.
И сделала первый шаг.
Палуба качнулась совершенно неожиданно, когда я делала уже третий шаг, и внезапно поняла, что устоять не смогу. Попытка удержать равновесие, взмах руками и… меня схватили прежде, чем довелось весьма близко познакомиться с деревянными досками.
– Излишняя самонадеянность до добра не доводит, леди Уоторби, – холодно произнес оттон Грэйд.
Герцог осторожно поставил меня на ноги, постоял, пережидая, затем, уверенно шагая, довел до прикрученных к палубе кресел и усадил, не желая слушать мои возражения. Я же с ужасом ждала, что лорд расположится в кресле напротив, но нет – оттон Грэйд отошел и, заложив руки за спину, встал рядом с поручнем и всмотрелся в даль. Его не тревожила качка и порывистые движения парома, нет, герцог стоял недвижимо и уверенно, как одиозный столп непримиримой ненависти. В его положении меня расстроило лишь одно – лорд Грэйд закрывал весь вид на корабли, и мне не осталось ничего иного, кроме как любоваться заливом.
Плыли мы менее получаса, но затем начали происходить удивительные вещи – паром приближался к очередному кораблю, оттуда сбрасывались веревочные лестницы, и часть матросов устремлялась вверх, но в то же время три-четыре толстые веревки, словно бревна, падали на паром, рассекая призрачный купол, и корабельный дух ветра спускался, дабы поднять груз. Все это не занимало и пяти минут, и вот мы вновь отплывали, чтобы повторить то же, приблизившись к следующему кораблю.
– Я не мог оставить вас в Гнезде Орла, – неожиданно произнес лорд оттон Грэйд.
Взглянув на него, я вновь уделила все свое внимание исключительно кораблям южной армады.
– В каких отношениях вы находились с матерью-настоятельницей монастыря Девы Эсмеры?
Проигнорировав вопрос, я продолжала рассматривать приближающийся корабль, последний в армаде и, судя по всему, тот, на котором предстояло плыть нам.
– Я задал вопрос, – напомнил лорд оттон Грэйд.
– Матушка Иоланта всегда была мне второй матерью, как и всем леди, которые находились на ее воспитании, – сухо ответила я.
Соизволив оглянуться, лорд Грэйд произнес:
– Полагаю, эта весьма влиятельная монахиня будет категорически против нашего брака?
– Несомненно, – подтвердила я, – как только мне удастся сообщить ей обо всех обстоятельствах и вашем вопиющем поведении.
Улыбка скользнула по губам герцога, и он с усмешкой произнес:
– Я не мог оставить вас в Гнезде Орла, Ариэлла, так как существует отнюдь не призрачная возможность, что по возвращении я вас там не застану.
– Искренне сомневаюсь, что это принесло бы вам огорчение, – не сдержалась я.
– Вы ошибаетесь. – Лорд вновь отвернулся, вглядываясь в приближающую баркентину. – Меня бы огорчила столь значительная потеря.
Грустно, очень грустно было осознавать, чего я лишена и что получила взамен. Грустно и до слез обидно. Еще тяжелее понимать, что не минет и года, как я де-факто стану женой этого опротивевшего мне человека. Ведь после случившегося на пирсе я утратила и тень уважения к герцогу Грэйду. Как жить с тем, кого даже не в силах уважать?!
– Леди Уоторби, – лорд развернулся и теперь взирал на меня с высоты своего значительного роста, сложив руки на груди, – вы…
Он не стал договаривать, внимательно вглядываясь в мое лицо. Затем произнес:
– Забавно, я не вижу вполне ожидаемого страха в ваших фиалковых глазах, Ари.
Грустно улыбнувшись, я тихо ответила:
– Разве можно испытывать страх по отношению к тому к кому потерял уважение?
И я отвернулась. Не в силах вступать в дискуссию с тем, кого просто не желала видеть. Еще всего несколько дней назад, глядя на приближающуюся крепость на скале, я со страхом думала о собственном будущем… Теперь с отвращением. Мне придется рожать герцогу детей… Встречать с улыбкой с каждым едва появившимся младенцем на руках, ожидая имени, которое по традиции должен дать отец… Учить детей почитать отца… Сопровождать на светских приемах, всеми силами выражая глубочайшую любовь, преданность и восхищение, как и полагается примерной супруге. Как?!
– Леди Уоторби, – голос прозвучал глухо, – вас столь… расстроил инцидент, произошедший с леди эн-Аури?
Удивлена тем, что герцог поднял эту тему. Но все же, не взглянув на него, я ответила:
– Меня разочаровало ваше стремление наказать за собственный просчет того, кто априори слабее. Очень показательно, лорд оттон Грэйд. И характеризует вас как слабого, несдержанного и малодушного человека. Разочарована ли я? Да! Особенно перспективой стать вашей женой.
Я не ожидала продолжения беседы и тем более проявления откровенной циничности:
– Поверьте, леди Уоторби, разочарования сопровождают все браки. Любая девица жаждет любви и, не находя ее…
– Речь не о любви! – перебила я герцога и, прекратив рассматривать узор на собственных перчатках, подняла голову и взглянула в его черные злые глаза. – Речь об уважении, лорд оттон Грэйд. Уважение – вот основа любого успешного брака. А я… – голос неожиданно сорвался.
Мы приближались к баркентине, ее огромная корма словно надвигалась, и фигура герцога терялась на фоне потемневшего дерева, и выглядело это как-то зловеще.
– Вы что? – потребовал продолжения последний представитель военной династии Грэйд.
– Я утратила к вам всяческое уважение, – почти шепотом произнесла. – И мне не страшно, мне крайне неприятно думать о будущем.
Паром мягко соприкоснулся с бортом «Ревущего», и в тот же миг с корабля были сброшены веревочные лестницы и тросы. А затем темный каплеобразный сгусток метнулся с паруса самой высокой мачты, и Янир перестал быть тентом. Жаркое летнее солнце вдруг стало нещадно палить, ветер подул сильнее, значительно сильнее заколыхался и паром. А два духа слаженно и быстро грузили тюки и оружие, в то время как матросы и солдаты сноровисто взбирались на борт… по веревочной лестнице, и других способов подняться не наблюдалось.
Лорд Грэйд медленно подошел ко мне, протянул руку. Он не произнес ни слова, я и так понимала, что мне волей или неволей придется сопровождать его в этом плавании. Но все же протянуть руку и коснуться пальцами его ладони мне казалось… полным признанием своего поражения.
– Я подниму вас, – холодно произнес герцог, – или же Янир. Руку, Ариэлла.
Медленно протянула… жесткие пальцы лорда Грэйда сжали почти болезненно, не поднимая – выдергивая меня из кресла… но степень своей ярости герцог более не демонстрировал, сопроводив меня до края парома, туда, где двое матросов придерживали веревочную лестницу, ожидая нашего приближения.
– Просто обнимите меня, я подниму сам, – предупредил лорд Грэйд, останавливаясь перед лестницей.
– Прошу прощения, – я высвободила ладонь из его цепких пальцев, – однако не вижу сложности в том, чтобы самостоятельно подняться, – произнесла, не глядя на герцога.
– Леди Уоторби! – Ярость промелькнула отчетливо.
Я, присобрав край юбки, решительно шагнула вперед, но была остановлена его светлостью. Ему подобное оказалось не сложно, физическое превосходство, несомненно, находилось на его стороне, но если, обняв меня, лорд надеялся что-то изменить – его надеждам не суждено было сбыться.
– Ваша светлость, я действительно в состоянии взобраться самостоятельно, – решительно напомнила.
В следующее мгновение объятие герцога стало куда как крепче, а затем поднялся ветер, и в небе, совершенно безоблачном, прогрохотал гром, практически рядом с нами ударила молния… в ту же секунду мы взлетели вверх.
До самого борта «Ревущего» и выше, пока герцог не ухватился за канат. Рывок, и мы соскользнули на палубу… И отпустив меня, лорд оттон Грэйд вдруг упал на одно колено, тяжело и хрипло дыша. А внезапно возникшая гроза просто растворилась в сиянии летнего солнца, словно и не было ничего. Ничего, кроме задыхающегося адмирала Южной армады.
– Лорд оттон Грэйд, – выдохнула испуганно я.
– Леди Уоторби, я попросил бы вас проследовать в каюту. – Голос герцога был хриплым, срывающимся. – Джереми!
Адъютант, судя по нашивкам на мундире, незамедлительно подошел к нам, учтиво поклонился, выпрямившись, указал рукой направление и выжидательно посмотрел на меня. Я же, потрясенно глядела на лорда Грэйда, которому полет дался с явным трудом, потому как в данный момент герцог продолжал хрипло дышать и обессилил настолько, что не мог подняться.
– Лорд оттон Грэйд, на корабле имеется лекарь? – встревоженно спросила я.
Знала бы, что в ответ услышу! Потому как герцог вдруг вскочил и заорал на меня:
– Да ступайте же в каюту вы, растрепанное чудовище с монастырским воспитанием и максималистским отношением к себе и окружающим!
Я опешила, в смятении глядя на герцога, чей лоб был влажен от пота, а тело дрожало от перенапряжения. Но все же!
– Ваша светлость, – начала возмущенно, – я попросила бы вас не повышать голос при разговоре с леди. Я вполне могла бы подняться самостоятельно, о чем недвусмысленно сообщила вашей светлости и… и если вы не услышали, это исключительно ваше упущение… и…
– Во имя всех богов, леди! – взревел герцог. – Я слышал каждое ваше слово. Каждое проклятое богами слово! Но вы никак не желаете уяснить главного – вы практически моя жена, Ариэлла. И мне совершенно наплевать на ваше желание или нежелание следовать брачным обязательствам. Будет так, как я решу, а решение я уже принял! Ступайте в каюту, леди Уоторби, и учитесь беспрекословному подчинению, иного вам не дано самим небом!
Меня словно водой ледяной окатили. Спина стала прямая до боли, подбородок гордо вскинулся, взгляд… взгляд я не могла бы оторвать от палубы даже при всем желании – мне было бесконечно стыдно, однако:
– Не обвиняйте небо в собственных грехах, лорд оттон Грэйд. Небеса, в отличие от вас, ограничений не накладывают.
Едва заметный реверанс адъютанту выразил мое согласие следовать за ним. Джереми, к сожалению, имя его рода мне было неизвестно, проявил верх тактичности и сопроводил меня молча до трапа, помог подняться, придерживая под локоть, затем, едва мы оказались на верхней палубе, довел до каюты адмирала, вновь поклонился и оставил одну.
Медленно, очень медленно, я открыла дверь, несмело вошла и остановилась у порога. Здесь имелось одно большое широкое окно, через которое виднелось море, небольшая терраса и практически вся палуба «Ревущего». Какая ирония – менее всего желая видеть герцога, я сейчас имела честь наблюдать именно его, поднимающегося на капитанский мостик. А в белоснежных парусах, словно запутавшийся ветер, набирали силу духи. Три духа ветра. Два темных, похожих на подвижную каплю, и висящий призраком Янир, с громадной высоты взирающий словно на меня. Несмело махнула рукой, дух отвесил церемонный поклон, я невольно улыбнулась и присела в реверансе. А после, не желая отрывать духа от работы, продолжила осмотр каюты – стол из белого дерева у окна, шкаф во всю стену, в котором через стеклянные дверки виднелись книги, свечи, разовые магические светильники, документы, стопки писчей бумаги, какие-то чертежи и инструменты для черчения, одежда, сложенная стопками. Мужская одежда. Взгляд на широкую двуспальную кровать… ощущаю, как мгновенно взмокли ладони, а по спине прошелся озноб. Здесь была всего одна кровать. Широкая, двуспальная кровать. И более никаких спальных мест! Вешалка у двери, стул в единственном экземпляре… Единственной, казавшейся несколько неуместной вещью оказалась деревянная ширма. Абсолютно новая, сверкающая свежеструганным деревом, сложенная и стоящая в углу.
– О Пресвятой, это не может быть правдой, – выдохнула я, не в силах сдержаться.
Неожиданно в двери постучали.
Отойдя на шаг, я едва слышно сказала:
– Войдите.
Все тот же Джереми открыл дверь, поклонился, затем внес… два моих чемодана и один, черный из дорогой кожи, который не мог принадлежать мне. И все три предмета багажа адъютант донес до шкафа, после чего открыл чемодан герцога, торопливо и с заметной сноровкой расставил все по шести свободным полкам. Замер. И торопливо разместил все вещи на двух, оставив четыре совершенно свободными. Затем, боясь даже взглянуть на меня, поклонился, торопливо произнес «Приятного отдыха, леди Уоторби» и покинул каюту.
Мне хотелось умереть. Упасть на постель и зарыдать. Хотелось покинуть каюту и броситься в море… Хотелось… Но я молча подошла к чемоданам, достала расческу и, остановившись у окна, начала медленно приводить растрепанные Локаром волосы в порядок.
А там, в парусах, ритмично, словно подчиняясь бою неведомого барабана, двигались, будто по контуру знака бесконечности, два духа ветра. И корабль помчался по волнам, направляясь в закат – Южная армада покидала залив.
Лично мне время отплытия казалось несколько странным, учитывая скорое наступление ночи, но едва сумерки сгустились, все корабли как один подернулись светящейся зеленой дымкой. «Призрачный флот» – именно так прозвали корабли империи в летописях завоеванных королевств… теперь я поняла почему. Представляю, что думали жители портовых городов, едва в морской дымке возникали окутанные зеленым светом корабли… Наверное, издали они казались прекрасными… издали.
Дверь открылась, вырывая из сонма странных мыслей и образов…
– Вы все это время стояли у окна? – прозвучал несколько недоуменный вопрос.
Вздрогнув, перевела взгляд на волосы, которые не просто блестели, они едва не искрились. Молча опустила расческу, невольно опустились и руки.
– Вы даже свечей не зажгли, – продолжил оттон Грэйд. – Прискорбно.
Шум закрываемой двери, проворот ключа, по-мужски твердые шаги к шкафу – и вскоре в каюте ярко сверкал магический светильник, заливая все мягким мертвым светом. Затем захлопнулись ставни, отрезая нас от всего корабля, и герцог вновь заговорил:
– Удобства.
Невольно оглянулась на него, увидела неприметную дверь близ шкафа, на которую лорд не просто указал – прошел, открыл и продолжил:
– Воду беречь. Естественно, душевая имеется лишь в моей каюте, но запасы пресной воды на корабле все же ограничены, прошу это учитывать. – Дверь вновь была закрыта. – Вещи разложите самостоятельно, уверен, монастырское воспитание способствует выработке полезных умений. Ужин через пятнадцать минут, на этом все.
Расческа выпала из ослабевших пальцев и с глухим звуком оказалась на полу.
– Что-то не так? – поинтересовался лорд, расстегивая мундир.
Набрав побольше воздуха, я решительно сказала:
– Лорд оттон Грэйд, я требую отдельную каюту, я…
– Ари, это не обсуждается.
Он скинул мундир, бросил его на спинку единственного стула, затем одним движением через голову снял рубашку, швырнул поверх мундира и подойдя ко мне, оторопевшей от его бесстыдства, продолжил:
– Это единственный приемлемый для вас вариант, леди Уоторби. Каюта капитана втрое меньше, офицеры проживают в общей, для солдат и матросов также общее помещение в трюме. Я понимаю, что «Ревущий» показался вам огромным кораблем, но это военное судно, леди, последнее, о чем здесь заботятся, это об удобстве.
Я осторожно сделала шаг назад, отступая от полуголого герцога, но не могла не попытаться:
– Почему бы мне не занять каюту капитана, ведь ваша вполне располагает достаточным местом для двоих и…
– Ариэлла, – перебил меня оттон Грэйд, – а здесь и будут проживать двое – вы и я. И повторю, это не обсуждается. Надеюсь, вы обратили внимание на двуспальную кровать, размещенную здесь? Ее доставили в полдень исключительно для вашего комфорта.
Мне вдруг показалось, что корабль как-то особо сильно качнуло… А еще вдруг стало темно.
* * *
– Леди Уоторби, каюсь, я не приготовил нюхательных солей, но если вы настаиваете, они здесь будут уже к утру, – голос герцога прозвучал откуда-то из темноты, затем к моим щекам вновь приложили что-то холодное и мокрое. – Ари, полагаю, уже можно прийти в себя, – раздраженно заметил оттон Грэйд.
Я медленно открыла глаза. Магических светильников теперь было два – оба шарика мерцали под потолком, застыв в неподвижности… В следующее мгновение я осознала, что полулежу, причем не особо удобно и как-то вовсе неприлично. Осторожно повернув голову, встретилась взглядом с раздосадованным лордом и не сразу поняла суть происходящего… Но затем! Я оказалась полулежащей у него на руках, сам герцог сидел на кровати и удерживал меня… находясь во все том же полуголом виде! Но самое ужасное – лиф моего платья оказался развязан!
– Да… да… да как вы посмели? – осипший голос звучал жалко. – Да как вы…
На губах герцога промелькнула мрачная усмешка, и он перебил меня спокойным:
– Надеюсь, вы осознаете, что пощечину я не потерплю.
Рванувшись, я неловко вскочила, пошатнулась, едва оказалась стоящей на ногах и, к собственному ужасу, поняла, что падаю вновь… в объятия нелюбезного герцога, который, подхватив, устроил в прежнем положении. Усмехнулся, глядя на зажмурившуюся меня, и задумчиво произнес:
– Соблазнение по-монастырски.
Я вздрогнула и попыталась встать, но оттон Грэйд, удержав, поднялся и уложил меня на постель, чтобы добавить:
– До ужина не так много времени, леди Уоторби, проявите свою легендарную выдержку и будьте так любезны прекратить это хаотичное лишение чувств. Я голоден, вы, уверен, так же. А вот ночью можете падать в обморок столько, сколько вам угодно.
А после лорд проследовал в комнатку с удобствами и оттуда послышался плеск воды… Вышел он спустя минуту, вытираясь на ходу, и, пройдя к шкафу, извлек свежую рубашку. Отбросив полотенце оделся и обернувшись ко мне, принялся застегивать пуговицы.
– Долго вы собираетесь отдыхать, Ариэлла? – Вопрос прозвучал если не издевательски, то с определенной долей насмешки.
– Вы не могли бы выйти? – тихо попросила я.
– Леди Уоторби, – покончив с пуговицами, герцог сложил руки на груди, – нам с вами предстоит жить в одном помещении некоторое время, привыкайте обходиться без навязанных вам в монастыре правил приличия. К тому же, я полагаю, вам потребуется помощь с платьем.
– Благодарю, – отрезала я, поднимаясь, – сестры действительно приучили к самостоятельности.
– Я рад, – насмешливо произнес лорд оттон Грэйд и направился к шкафу.
Пока он извлекал какие-то бумаги и располагался за столом, я напряженно думала о том, что надеть, и о необходимости освежиться.
– Туалетная комната в вашем полном распоряжении, а смущение совершенно излишне, – не отрываясь от бумаг, произнес герцог.
– Ширму поставьте, пожалуйста, – уже ни на что не надеясь, попросила я.
И ушла в комнатку, надеясь по возвращении найти свое пожелание исполненным.
* * *
Ярко горели свечи – десять, по пять в каждом тяжелом подсвечнике. Стол накрыли на верхней палубе, и мы могли наблюдать призрачную армаду во всей красе. Впрочем, в данный момент я уделяла ей куда меньше внимания, чем огромному членистоногому ярко-красного цвета, расположившемуся на моей тарелке в обрамлении листьев зеленого салата.
– Это краб, – ломая клешню собственному чудищу, сообщил герцог.
Подошедший лакей наполнил его бокал вином, но едва попытался налить и мне, лорд произнес:
– Леди Уоторби еще слишком юна, чтобы иметь право на вино за ужином.
Мне налили воды, и лакей вновь отступил в полумрак. Тихий хруст ознаменовал кончину конечности морского обитателя.
– Не понимаю, – решилась все же я, – неужели нормальная пища…
– Леди Уоторби, – перебил меня герцог, – это прибрежные районы юга, морские животные здесь часть рациона. И должен заметить, что крабы – одно из лучших лакомств приморья.
Из всего этого следовал лишь один неутешительный вывод – меня оставили без ужина. Достойное завершение малоприятного дня. Скомкав салфетку, сняла ее с колен, осторожно расположила на столе и поднялась, намереваясь оставить лорда Грэйда поедать монстра в одиночестве.
– Сядьте! – резкий окрик герцога вынудил вздрогнуть.
Но я даже не попыталась последовать его приказу. Ровно до слов:
– Леди Уоторби, как бы низко я ни пал в ваших глазах, не стоит забывать о том, что слов на ветер я не бросаю.
Мне моментально вспомнились его жуткое: «Если вы еще раз посмеете отказаться от ужина, мне совершенно плевать, по какой выдуманной причине, я приду в вашу спальню, свяжу ваши ручки и накормлю лично. И я не гарантирую, леди Уоторби, что после этого оставлю вас спать в одиночестве».
Я медленно опустилась на стул. Затем взяла салфетку, расстелила на коленях и обратилась к скрытому полумраком лакею:
– Любезный.
Вышколенность слуг на корабле потрясала – лакей тот час же предстал передо мной. Мило улыбнувшись мужчине средних лет, я вежливо поинтересовалась:
– Скажите, а все ли присутствующие на «Ревущем» имеют неудовольствие питаться соответственно вкусам и предпочтениям адмирала Грэйда?
На подчеркнуто бесстрастном лице все же отразилось недоумение, но владение собой делало лакею честь, и он невозмутимо поинтересовался:
– Леди Уоторби желает сменить блюдо?
– Вы очень проницательны, – подтвердила я.
– Сию минуту. – Лакей поклонился, и краб исчез вместе с блюдом и обрамлением из зеленого салата.
Лорд Грэйд замер, пристально глядя на меня. Я же, сложила руки на коленях и принялась смиренно ждать, как самая благовоспитанная монашка.
– Леди Уоторби, – в темных глазах герцога словно мелькнула молния, – позвольте поинтересоваться: вы всегда отказываете себе в желании попробовать что-то новое?
Ответ мой в каком-то смысле прозвучал достаточно резко:
– Прошу прощения, лорд оттон Грэйд, однако вынуждена признать – ваши манеры отбили желание пробовать каких бы то ни было морских гадов.
– Двусмысленное выражение, – заметил герцог, беря бокал.
Он выпил вино залпом и, не глядя на меня, вновь вернулся к ужину. Я же откровенно любовалась видом огромного корабля, белоснежных парусов и духов, без устали танцующих танец ветра.
Вскоре из полумрака шагнул лакей и передо мной поставили тарелку с самой традиционной едой – ростбифом, запеченным картофелем и салатом из свежих овощей. Помимо этого мне принесли чай, по вкусу которого я уже успела соскучиться.
– Благодарю вас, – с чувством произнесла я.
Лакей церемонно поклонился и отступил в темноту. С наслаждением я приступила к трапезе и была не особо удивлена, услышав сказанное герцогом:
– Тороп, будьте любезны, принести мне то же самое.
Все же в дали от родины мы более всего ценим привычное.
С трудом подавив улыбку, я даже не взглянула на его светлость, к тому же готовили здесь превосходно, и портить трапезу созерцанием малоприятного собеседника не было никакого желания.
Ужин прошел в совершенном молчании. Лорд оттон Грэйд более не притронулся к вину, хотя лакей по возвращении наполнил его бокал, однако и от своих принципов герцог не отказался и, едва принесли пирог к чаю, произнес ледяным тоном:
– Леди Уоторби наказана и потому лишена сладкого.
Блюдо едва не выпало из рук потрясенного услышанным лакея, однако выдержка позволила скрыть недоумение и с поклоном удалиться. И когда стол был убран, я, наслаждаясь терпким вкусом, задумчиво пила чай без десерта, впрочем, это был наименьший повод для сожалений.
Внезапно послышался звук вспарываемого воздуха. Жуткий, словно где-то рядом летело пушечное ядро. Я вздрогнула, едва не расплескав чай, и услышала ленивое:
– Всего лишь почта, леди Уоторби.
А воздух гудел от напряжения, и в следующее мгновение на стол перед герцогом упал обугленный сверток кожи. Из темноты выступил лакей, сноровисто накрыл сверток мокрым полотенцем, от чего пошел пар, затем с уже испачканной тряпицей отступил на свое место.
– Тороп, вы свободны, – не глядя на него, произнес герцог.
Лакей выступил из мрака, поклонился и поторопился исчезнуть с террасы. Лорд оттон Грэйд бросил взгляд на заинтересованную происходящим меня, неожиданно коварно улыбнулся и произнес:
– Вот он момент истины, леди Уоторби.
– Момент истины? – переспросила я, глядя как извлекший нож герцог, разрезает веревку, стягивающую сверток.
– Именно так, – путы опали, и лорд начал неторопливо разворачивать плотную невыделанную кожу, – понимаю, вы не имеете и малейшего представления о том, насколько ценную информацию о вас мне удалось заполучить.
– Несомненно, вы пробудили мое любопытство, – признала я. – Что же скрывается в этом свертке?
– Следите за руками, – ответил его светлость, загадочно улыбаясь.
Естественно, я следила с живейшим интересом. В свертке оказался футляр из выделанной и защищенной кожи, открыв крышку которого герцог извлек несколько запечатанных воском документов, около десятка писем и… Сердце пропустило удар! Потому что толстую тетрадь с переплетом из серой кожи знала не только я, знали все воспитанницы лицея Девы Эсмеры! Именно наша святая защитница с длинной ветвью крапивы в руках и была изображена на обложке тетради! Но ладно бы это – это был личный дневник матушки Иоланты! Личный, магически защищенный, с перечнем имен лучших воспитанниц лицея!
– Лорд оттон Грэйд! – воскликнула я, возмущенно вскочив.
Мой крик разнесся по всему кораблю, и так тихо стало, лишь паруса на ветру поскрипывали. Но в тот миг я даже не думала об этом. Я была возмущена до глубины души, я была шокирована его поступком, я…
– Вы не посмеете! Вы… это воровство, лорд Грэйд! Вы…
В ответ на мое возмущение герцог расхохотался, а затем неожиданно лукаво произнес:
– Леди Уоторби, – он все еще едва сдерживал смех, – признайтесь, вам ведь тоже всегда хотелось заглянуть под эту серую обложку, не правда ли?
Я замерла, в ужасе глядя на человека, который не гнушается даже воровства. Не хватало ни слов, ни сил возразить, ни решимости противостоять. И единственное, что успокаивало в данной ситуации:
– Вы не сможете ее открыть, – холодно произнесла я, вновь присаживаясь на стул. – Матушка Иоланта – маг.
Черные глаза сверкнули, на губах лорда Грэйда заиграла чуть хулиганская, немного мальчишеская улыбка, и он, подавшись вперед, выдохнул:
– Поспорим?
На это я вполне обоснованно ответила:
– После всего случившегося у меня нет желания с вами даже разговаривать, не то что заключать пари!
Весело подмигнув, лорд неожиданно выдал:
– Зануда.
И простер ладонь над тетрадью.
В тот же миг произошло то, что происходило с каждой из воспитанниц матушки Иоланты, посмевшей прикоснуться к данному артефакту – над тетрадью задымился сизый туман, в нем возникла дева Эсмера, по преданию выдворившая распутников из горной деревушки при помощи крапивы. Ветка крапивы четко проступила в руке святой… Обычно девушки после этого с визгом убегали прочь, и только я знала, что бывает, если не внять предупреждению – крапива жжется, руку потом полдня под проточной холодной водой держала. Но вот в данный момент мне очень хотелось, чтобы герцог ладонь не убирал… А призрачная фигурка уже замахнулась, дабы покарать нечестивца…
– Ари, – как выяснилось, вместо того, чтобы следить за готовящимся возмездием украденной тетради, лорд следил за мной, – а вы ведь знаете, что произойдет дальше, не так ли?
Знаю. Отчетливо. Пожалуй, единственная в лицее. Но никогда не признаюсь в этом, и в данный момент с затаенной улыбкой я наблюдала, как зеленеют листья крапивы, чей удар будет вовсе не призрачным. Замах. Удар!
Но едва пресвятая ударила по ладони герцога Грэйда, случилось невероятное – крапива начала темнеть и сворачиваться! Затем сжалась фшурка девы Эсмеры, послышался вскрик и… тетрадь открылась, а вокруг нее осыпалась призрачная серая пыль…
– Вот и все, – с улыбкой констатировал факт собственной победы черный маг, – а вы боялись, леди Уоторби.
Я испытала смешанные чувства. С одной стороны, свершилась мечта моей юности, не говоря о детстве, ведь прочесть эту тетрадь, в которой матушка описывала лучших своих воспитанниц, мечтала каждая лицеистка. И каждая сомневалась в том, что ее имя найдется в тетради… Интересно, есть ли там имя «Ариэлла Уоторби»? Но с другой стороны…
– Как я уже говорил, у вас удивительно живая мимика, леди Уоторби, – с улыбкой произнес герцог и перевернул первую страницу тетради.
Я же едва дышала, борясь с двумя чувствами – прекратить это кощунство или присоединиться к чтению. Противоречия разрывали, однако…
– Забавно, лицей был открыт двенадцать лет назад, – вдруг произнес лорд оттон Грэйд, – обучение длится десять, но странное дело, на первой странице данного журнала личных записей я встречаю знакомые имена.
Теперь я просто не дышала, заинтригованная сверх меры.
– Леди Диана Элридж… – черные глаза герцога Грэйда взглянули на меня, – вы знакомы?
Стройная, высокая, идеально воспитанная леди была одной из лучших учениц и являлась любимицей матушки Иоланты, впрочем, Диана была этого более чем достойна, а ее свадьбе с наследным принцем империи Теодором Лаэнером радовались мы все.
– Значит, знакомы, – вынес собственное суждение герцог, – и как она?
– Истинная, достойная восхищения леди, – уверенно ответила я.
Почему-то моих восторгов оттон Грэйд не разделил и, задумчиво барабаня по столу, произнес:
