Текст книги "Двери всегда открыты (СИ)"

Автор книги: Елена Весна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Да, он мне так и сказал, – насмешливо подтвердил Дмитрий. – «Алиса – сильная женщина. Я за нее не беспокоюсь». Алиса, детка, мне кажется, что рядом с этим мужчиной ты уже стала такой сильной, что скоро сломаешься. Объясни, почему ты его до сих пор не бросила?

Алиса на минуту задумалась. Действительно, почему? Полгода как развелись, но она так и не съехала на другую квартиру, они по-прежнему живут вместе, даже сексом занимаются иногда, хотя умудряются не разговаривать друг с другом неделями.

– Семейная жизнь – это как вредная привычка, – ответила она Диме. – Как курение. Легко начать, тяжело бросить.

– Ну так заведи себе никотиновый пластырь. В смысле – другого мужчину. А, ну хотя, ты ведь так и сделала.

Желания продолжать этот разговор у нее не было. Нужно было поговорить с Чиро и уезжать.

Алиса уже открыла рот, собираясь попросить всех предоставить им возможность остаться вдвоем, но тут в темноте сада появилась новая фигура, и слова сами застряли в горле, перекрыв доступ воздуху. Алиса в ужасе смотрела на приближающийся силуэт, желая немедленно раствориться в пространстве и не в силах придумать хоть какой-нибудь приемлемый выход. Это было похуже любого русского гопника. Увидев выражение ее лица, мужчины тоже обернулись, и теперь уже застыли они. Только Дима пребывал в недоумении, переводя взгляд с красивой статной девушки, появившейся в саду, на остальных участников немой сцены.

– Здравствуй, Лола, – слегка откашливаясь, сказал Кристиан, первый пришедший в себя. – Какой неожиданный сюрприз!

– Здравствуй, – холодно ответила девушка, не глядя на него.

Огромные черные глаза ее в обрамлении пушистых ресниц не отрывались от лица Чиро, чувственные пухлые губы были твердо сжаты и казались тонкой алой нитью на бледной лице.

– Ты не рад меня видеть, дорогой? – мягким контральто тихо спросила Лола.

– Я… не ожидал тебя здесь увидеть, – растерянно ответил Чиро. – А… почему ты здесь?

– Приехала полюбоваться на твою новую шлюху. Это она?

Лола развернулась к Алисе и окинула ее холодным ненавидящим взглядом. Алиса поежилась: никогда еще ей не доводилось бывать в такой щекотливой ситуации, и ее внезапно охватило острое чувство вины и стыда. Что же они натворили? Почему до сих пор невеста Чиро казалась ей чем-то далеким, абстрактным, фактически не существующим? Ну или существующей в какой-то параллельной реальности, не имеющей к Алисе никакого отношения. А она оказалась здесь, рядом, в двух шагах, и в глаза ее, полные гнева и боли не было никаких сил смотреть. Алиса отвернулась.

– Это кто? – шепотом, по-русски спросил у нее Дима.

– Это его невеста, – замогильным шепотом ответила Алиса. – Кто-то нас сдал, мы слишком долго светились вместе.

– Ох, мать, – вздохнул Дима. – Мне кажется, тебя сейчас снова будут бить. Ты не могла себе завести любовника без невесты?

– Этот был самый аппетитный, – огрызнулась Алиса.

Тем временем Лола кричала что-то жениху со всей мощью испанского темперамента. Алиса не могла разобрать ни слова, так что предположила, что девушка использует кастильские идиоматические выражения, не подлежащие переводу. Лола подходила все ближе к своему ветреному суженому, а тот отступал назад, неубедительно бормоча извинения, пока не наткнулся на парапет фонтана.

– Лола, хватит! – он попытался взять девушку за плечи, но та сердито вырвалась из его рук, отступила на два шага назад и вытащила из сумочки маленький пистолет. Пистолет был красивый, с серебряными завитушками на рукоятке, и больше был похож на сувенир, которому самое место в коллекции оружия в каком-нибудь аристократическом особняке.

Вопли ужаса раздались в сумерках гостиничного сада:

– Лола, стой! Не надо! – хором по-испански вопили Рафаэль и Кристиан.

– Девушка, подождите, – по-английски уговаривал Дима. – Не надо так горячиться. Возможно, вы все неправильно понимаете.

Чиро, бледный как мел, сидел на парапете, глядя на Лолу, и ничего не говорил.

– Пять взрослых идиотов, – с досадой сказала Алиса по-русски.

Дима недоуменно обернулся.

– Ты посмотри, как она пистолет держит, – пояснила Алиса. – Она же не умеет стрелять. А Чиро, вместо того, чтобы изображать немое изваяние, мог бы быстро нырнуть в фонтан, а пока девочка соображает, что ей делать с этой игрушкой и вспоминает, как взводят курок и прицеливаются, он бы уже успел выбраться с другой стороны и убежать. Она бы точно не попала. Без опыта, без практики, без уверенности в том, что делает.

– Что говорит эта шлюха?! – выкрикнула Лола.

– Шлюха говорит, что вы никогда раньше не стреляли, – миролюбиво ответила Алиса по-испански и двинулась вперед.

– Не подходи! – Лола перевела пистолет на нее.

– Лола, не надо! – теперь уже завопил Чиро.

– А почему не подойти? – спокойно спросила Алиса, подходя вплотную. – Вы неправильно держите оружие. Вы не взвели курок. Оно не выстрелит сейчас.

– Ты будешь учить меня, как стрелять?! – прошипела Лола.

– Ну кому-то же надо.

Алиса шагнула в сторону и встала рядом с девушкой. Лола смотрела на нее с недоумением. Вообще-то она достала пистолет просто так, от отчаяния. Обида и гнев бушевали в ней и требовали какого-то выхода. Сейчас она понятия не имела, что будет делать дальше. А что делает эта странная русская?

– Во-первых, руки нужно держать вот так, чтобы затвор вас не поранил. – Алиса поправила пистолет в руках Лолы. – Правильное положение указательного пальца на спусковом крючке вот такое. Во-вторых, надо все-таки взвести курок. Чиро, отойди от фонтана. И ты, Дима тоже. В третьих, надо правильно прицелиться, если вы хотите попасть. Смотреть нужно сюда, совмещая прицел и мушку, пистолет держать твердо. Давайте попробуем для начала попасть в хвост этой русалки.

Алиса направила дуло пистолета на фигуру в центре фонтана. Не то, чтобы у нее был какой-то определенный план, но она была уверена, что по людям Лола стрелять не будет, несмотря на весь свой гнев и ревность. Не так-то это просто – выстрелить в человека. А вот пар выпустить можно.

Лола озадаченно смотрела на Алису, потом перевела взгляд на покрытый серебряной краской силуэт из сказки Андерсена, подсвеченный светодиодными лампами.

– Стреляй!

Девушка набрала полную грудь воздуха, зажмурилась, постояла так с минуту и… опустила пистолет.

– Давай покажу, – Алиса забрала у нее оружие, навела на русалку и выстрелила.

Хвост отделился от остальной части скульптуры и плюхнулся в воду, хотя плеска не было слышно – из– за грохота выстрела и громкого вопля Лолы. Алиса почувствовала, как волна адреналина вскипает в крови, как это всегда бывало в критических ситуациях. Ей стало весело и захотелось продолжить представление.

– Ну вот, ничего сложного, – Алиса перевела затвор в безопасное положение и снова вложила огнестрельную игрушку в руки ревнивой испанки. – В человека, конечно, выстрелить чуть сложнее.

Она подняла руки Лолы и приставила дуло к своей груди, неотрывно глядя ей прямо в глаза. Адреналиновая буря разыгралась внутри на десять баллов из десяти, ее даже слегка покачивало от возбуждения.

– Сможешь?

– Алиса! – в ужасе выдохнул кто-то позади.

Лола несколько секунд смотрела в глаза ненормальной русской, потом отшвырнула пистолет в сторону и отвернулась. Дима мягким прыжком подскочил к тому месту, где он упал, подобрал оружие и спрятал в карман.

– С тобой поступили несправедливо, – сказала Алиса едва слышно. – Ты такого не заслужила.

Девушка развернулась и со всего размаху влепила пощечину Алисе. Та слегка пошатнулась, но устояла на ногах.

– Дай выход своему гневу, – посоветовала она. – Ты имеешь на это право.

Лола влепила ей вторую пощечину. Она была не в курсе, что Алисе, в общем-то нравились такие вещи. У нее только слегка зазвенело в ушах, но боли не было.

– Хорошо, – сказала она безмятежно. – Продолжай.

– Алис, а может хватит с тебя? – с иронией спросил Дима. – Пусть дальше бьет своего парня. Он больше виноват.

– Парня она будет колотить всю оставшуюся жизнь, а меня видит первый и последний раз.

– Ненавижу, – прошипела Лола, впиваясь ногтями в свои ладони. – Ненавижу вас обоих. Что вы со мной сделали?!

– Мы оба поступили мерзко по отношению к тебе, – согласилась Алиса. – Унизили тебя. Обманули доверие. Разрушили все, что тебе было дорого.

Лола еще несколько секунд стояла молча, пытаясь проглотить горький комок в горле, а потом опустилась на колени, закрыла лицо руками и заплакала.

Мужчины стояли в растерянности, не зная, что делать. Алиса покачала головой и, подойдя к Чиро, взяла его за плечо и подтолкнула в сторону Лолы. Он приблизился к плачущей девушке, опустился рядом с ней на колени и обнял.

Теперь можно было уходить. Вернувшись в ресторан, Алиса подошла к барной стойке и заказала себе коньяк.

– Тебе взять? – спросила она Диму.

– Нет, я за рулем, нам еще в Софию ехать. Алиса, какого черта ты там устроила с этим пистолетом? Она же могла тебя убить!

– Не могла. Ты же видел… Послушайте, что это? – возмущенно спросила она бармена, разглядывая свой бокал, в котором на самом донышке плескалась малая толика коричневой жидкости. – Я, что – котенок? Налейте полную, – она отметила ногтем на бокале требуемый уровень.

– Она уже взрослая кошка, – подтвердил сомневающемуся бармену Дима. – Налейте, раз дама желает. Ты хочешь напиться с горя?

– Я перевозбудилась просто, надо расслабиться.

– Алиса, вы так рисковали, – сказал Рафаэль, устроившийся рядом за барной стойкой. – Зачем? Ведь она отдала вам пистолет.

– Я ничем не рисковала. Девяносто пять человек из ста не могут выстрелить в живого человека или в животное. Это очень мощный психологический барьер. А Лола не смогла выстрелить даже по каменной русалке. В ее руках пистолет – совершенно бесполезная вещь. Для самозащиты, ну и для разборок с мужем, ей лучше электрошокер купить.

– Ты думаешь, она за него выйдет теперь?

– За него, или за кого-нибудь еще непременно выйдет. Я не знаю ни одной девушки, у которой хватило бы ума не выходить замуж. Я сама максимум способна только на то, чтобы не наступить на эти грабли второй раз.

– А ты могла бы выстрелить в человека? – с любопытством спросил Кристиан, устроившийся с другой стороны.

– Не знаю. И очень надеюсь, что никогда не узнаю. Слушай, Дима, я же русалку в фонтане разбила! Надо, наверно, заплатить за ущерб отелю. Одолжишь мне нужную сумму?

Дима махнул на нее рукой:

– Как всегда, сначала делаем, потом думаем. Ладно, не парься, я договорюсь по русалке, а ты иди собери вещи и поедем.

– Подожди, – остановил Алису Рафаэль, – а разве ты не поговоришь с Чиро, перед тем, как уезжать?

– Как ты себе это представляешь? Лола пойдет погуляет в сторонке, пока мы разговариваем? А ты ей Гранаду споешь? Нет, ему сегодня с ней надо мириться и будет лучше, если меня здесь не будет.

– У тебя ссадины на лице, – сказал Рафаэль, слегка коснувшись пальцем ее щеки. – Надо обработать антисептиком.

Алиса достала из сумочки зеркало. Тяжелая рука Лолы, с хорошим маникюром, оставила на ее щеках несколько царапин. От нервного возбуждения Алиса все еще не чувствовала боли и только сейчас, прикоснувшись в ранкам, ощутила, как саднит кожа.

– В последнее время, – с досадой сказала она, поправляя сбившийся платок, которым до сих пор прикрывала синяк на шее, – общение с испанцами наносит заметный ущерб моей коже. Пора, наверно, сделать выводы.

Быстро перемещаясь по номеру, Алиса наскоро, как попало, бросала вещи в сумку, стараясь ничего не забыть. Любая, случайно оставленная безделушка – в спальне, в ванной, вызовет новый приступ истерики у Лолы и новую ссору. Так, помада, зубная щетка, заколки для волос, кажется, все.

Дверь распахнулась.

– Уже уходишь? – холодно спросил Чиро, стоя на пороге.

Алиса замерла, озадаченно глядя на бывшего любовника. Эти дурни что, не могли его задержать в холле?

– А ты хочешь, чтобы она осталась? – зло спросила Лола за его спиной.

– Я хочу, чтобы эта лживая тварь навсегда исчезла из моей жизни, – сквозь зубы произнес Чиро, подходя близко к Алисе.

Он поднял ее сумку и резким движением выбросил в коридор. Лола, стоявшая в дверном проеме, едва успела отскочить. По полу гостиничного коридора рассыпались нехитрые Алисины пожитки.

– Убирайся, – выдохнул Чиро.

Не говоря ни слова, Алиса вышла в коридор, присела на корточки, собирая с пола разбросанные вещи. Рядом на колени опустился испуганный Рафаэль, помогая собрать тюбики помады и расчески, разлетевшиеся в разные стороны.

– Извини, – шепнул он. – Он никогда раньше себя так не вел.

– Я в порядке, – тоже шепотом сказала она. – Позаботься о нем.

Она поднялась, закинула сумку на плечо и, не оглядываясь, ушла к лифту.

Лола, Рафаэль и Кристиан зашли в номер. Чиро стоял молча и неподвижно, отвернувшись к окну.

– Ну, мы наверно, пойдем, – неуверенно сказал Кристиан, поправляя очки. – Вам надо поговорить. Я думаю…

Что думал Кристиан, осталось неизвестным.

– Ты на нее за что-то злишься? Ты ее любишь, да? – обвиняющим тоном спросила Лола.

– Люблю? – прошипел Чиро в ярости, разворачиваясь. – Люблю?! Я ее ненавижу!

Не находя выхода своей ярости, он схватил со столика пустой графин и запустил им в стену, но промахнулся и попал в зеркало. Осколки того и другого с грохотом посыпались на пол, а Чиро медленно сполз вниз по стене и закрыл лицо руками.

– Господи, почему так больно? – прошептал он и заплакал.

Рафаэль и Кристиан бросились к нему, обнимая с двух сторон. Лола некоторое время постояла, наблюдая, а затем, развернувшись на каблуках, вышла, захлопнув за собой дверь.

Глава десятая. Возвращение

Месяц прошел с тех пор, как она вернулась в Красноярск. Солнце к этому времени исчезло, с неба сыпалось мелкое серое крошево, дворники зачем-то яростно боролись с кусочками нерастаявшей поземки на тротуарах, но ни они, ни союзная им армия уборщиц, включившаяся в отчаянную борьбу в торговых центрах и супермаркетах не могли избавить город, притворяющийся цивилизованным, от извечной российской слякоти и грязи.

Они все-таки поженились. Месяц назад, Алиса, укладывая сумку в багажник машины, видела, как разгневанная Лола выскочила из дверей отеля и помчалась куда-то, явно не разбирая дороги. «Значит, они не помирились», – подумала тогда Алиса.

Неделю после этого она ждала звонка, гипнотизировала телефон взглядом, несколько раз в день проверяла, не выключен ли звук. Звонка не последовало. А потом она увидела в инстаграмме фотографии с их свадьбы и отключила свой болгарский номер.

Дурой была, дурой и осталась, констатировала она. Влюбилась в мальчика моложе себя, испортила ему начало семейной жизни, а теперь еще и страдает.

Вернулась депрессия, навалилась на нее тяжелой многотонной массой, хотя Алиса, как профессионал, знала, что это вовсе еще не настоящая депрессия, а просто хандра, тоска и еще множество других синонимов пониженного эмоционального фона, которыми так богат русский язык. Она часами просиживала на полу, облокотившись на сваленные на пол подушки дивана, глядя на падающий за окном снег. Не брала клиентов, не рисовала, не искала себе новую квартиру, хотя Дима несколько раз звонил, предлагал хорошие варианты. Гена, после ее приезда, сунулся было к ней в постель, но она шуганула его резко и зло. Он искренне обиделся, не понимая в чем дело, но больше не подходил. Она сидела на полу, а в голове крутились воспоминания, большей частью об их последней ночи. Вопросы и ответы, глаза в глаза, без насмешек и уверток.

Если бы вы могли получить завтра одну суперспособность, то какую?

Чиро: способность летать.

Алиса: О какой еще суперспособности может мечтать женщина? Конечно, способность омолаживать клетки своего организма.

Чиро: по-моему, она у тебя и так есть. Я думал, тебе лет двадцать семь – двадцать восемь.

Если бы вы могли узнать правду об одной вещи, событии или явлении, то что бы это было?

Чиро: существуют ли инопланетяне и когда мы с ними встретимся.

Алиса: существуют ли прошлые и будущие жизни, кем я была и кем я еще буду.

Чиро: а я и так знаю. Был, есть и буду музыкантом – ныне, присно и во веки веков.

Алиса: и офигенным мужиком еще.

Чиро: фэнк ю вери мач. А может женщиной буду. Было бы прикольно.

Алиса: хочешь померить мое платье прямо сейчас? Оно тянется, не порвешь.

Чиро: давай. Только никому не рассказывай.

Есть ли что-то такое, что вы давно мечтаете сделать? Почему вы до сих пор этого не сделали?

Чиро: так блин, только что сделал. Только никому не рассказывай. Ну, если серьезно, я бы хотел получить степень бакалавра по искусству, но только с нашим графиком концертов я не могу себе позволить учебу в университете.

Алиса: у меня всегда была мечта – полетать на параплане. Но я почему-то этого не делаю. Даже не планирую. Не знаю почему. Может, боюсь.

Чиро: давай вместе полетаем когда-нибудь. Я тоже хочу.

Какое свое достижение в жизни вы считаете главным прямо сейчас?

Чиро: победа в национальном конкурсе песни.

Алиса: выставки в Европе.

Чем является для вас дружба?

Чиро: всем. Эти двое парней – часть моей жизни. Я не представляю, как бы я обходился без них. Может, потом, когда у меня будет семья, это будет как-то иначе, но сейчас они – моя семья.

Алиса: друзья – их у меня только двое – мужчина и женщина, но они наверно те нити, которые привязывают меня к жизни. Нет друзей – меньше причин держаться за эту жизнь. Я думала о сыне и об этих двоих, когда оказалась в больнице. Я хотела снова их увидеть.

Поделитесь своим самым счастливым воспоминанием.

Чиро: победа в национальном конкурсе песни. Ну и когда я обожрался пиццей. Хотя тогда счастью немного мешало ощущение, что я сейчас лопну.

Алиса: мне было шестнадцать. Было лето, мы небольшой компанией отдыхали на турбазе. Вечером пошли на дискотеку и там напились какого-то жуткого местного самогона. Все были ужасно пьяны и возвращались обратно, усевшись всемером на один мотоцикл с коляской. Это просто чудо, что мы нигде не перевернулись по дороге и не упали с этого мотоцикла. Но зато там, на этом деревенском ржавом байке я держала за руку того самого единственного самого лучшего на свете мальчика, и это было такое счастье, что просто хотелось умереть. Я знала, что счастливее я уже никогда не буду.

Чиро: а что потом? С этим самым лучшим на свете мальчиком?

Алиса: ничего. Мы были еще слишком юны, чтобы нагрешить. К тому же там под ногами путалась девочка, с которой он приехал. А на следующее утро все протрезвели.

Чиро: и он тебе разонравился?

Алиса: нет. Но я была слишком застенчивой, чтобы объяснить ему, что он – тот самый, единственный. А он был слишком не уверен в себе и почему– то вбил себе в голову, что у меня куча поклонников и он не выдержит конкуренции. В шестнадцать лет мы все немного идиоты, так что мне даже не стыдно.

Чиро: и где он теперь?

Алиса: да все там же. Живет неподалеку, в пригороде. Женился на той самой девочке, воспитывает с ней двух дочек.

Поделитесь своим самым ужасным воспоминанием:

Чиро: уже делился. Мы забыли слова песни.

Алиса: это что, действительно, самое ужасное, что с тобой случалось?

Чиро (задумавшись): ну, наверно, да. Хотя конечно, в этом году у нас отменилось множество концертов из за локдауна, но это же было всеобщим бедствием, не только моим.

Алиса: необычная у тебя жизнь, однако.

Чиро: в каком смысле?

Алиса: ты видишь мир с его лучшей стороны. Везде, всегда, куда бы вы не приезжали вы видите самое красивое, самое лучшее, что есть в этой стране. Всегда общаетесь с людьми, которые вас любят и восхищаются. Ты видел весь мир, но, возможно, ты ничего в нем не видел.

Чиро: ты хочешь сказать, что у меня слишком хорошая жизнь?

Алиса: необычная. Тебе досталась счастливая судьба. Представь, что перед тем, как человек рождается, его, младенца, приносят в плетеной корзинке к Богу, а тот решает, какую судьбу ему дать на это рождение. Вот, принесли ему, скажем, мальчика Исмаила, и Бог такой говорит – так, этому ребенку мы положим в корзину испытание войной, голодом и горем. Его родители погибнут вместе с другими беженцами, когда их лодка перевернется у берегов Европы, а сам он будет сиротой выживать в чужой стране. А потом ему приносят корзину, в которой лежит мальчик по имени Чиро, и тут он решает по-другому: «а вот этому парню мы положим хорошую семью, огромный талант, голос, сладкий как мед, удачу и большую мужскую силу. Так, ну можно небольшую проблему добавить – пусть у него будет лишний вес, чтобы тренировал волю и учился себя контролировать».

Чиро: а потом?

Алиса: потом ему приносят корзину с мальчиком по имени Кристиан, и он говорит: «так, заморачиваться не будем, этому все то же самое положите, голос только сделайте громче, и проблему уберите, она ему не нужна. Что? Положено, чтобы была какая-то проблема, такие правила? Ну я не знаю, ну ладно, пусть у него зрение немного испортится. Но больше ничего не надо.»

Чиро: а Рафе?

Алиса: «этому мальчику тот же набор, что и предыдущим двум, только без всяких проблем. Да к черту ваши правила! Ну, в смысле, мои правила. Я ему вместо проблем лучше красоту неземную подарю, чтобы люди видели, каким я могу быть талантливым творцом, когда захочу. А, кстати, пусть эти трое потом подружатся, отличная идея. Вот что значит начинать рабочий день в хорошем настроении».

Чиро: ну а что положили в корзину Алисе, кроме красоты и таланта? Проблему в виде коронавируса?

Алиса: Да, из последнего, пожалуй. Я успела здорово испугаться.

Чиро: из последнего? А что еще?

Алиса: ну я же из России. У меня много веселых воспоминаний. Попытка изнасилования, когда мне было восемнадцать. Я в тот день так напилась после этого, что похмелье следующего дня, пожалуй, является гораздо более ужасным воспоминанием. Потом, через несколько лет – нападение наркомана в лифте. Хорошо, что ему нужна была не я, а только моя сумка. А еще – приступ галлюцинаций у мамы.

Чиро: ты поэтому стала психотерапевтом? Хотела ей помогать?

Алиса: нет. Тот приступ прошел за один день и больше никогда не повторялся. А психологию я стала изучать, когда обнаружила что ничего сама про себя не понимаю.

Чиро: это как?

Алиса: я в какой-то момент обнаружила, что я не соответствую своим представлениям о себе. А потом поняла, что мои представления о себе в меня вложили другие люди. Учителя называли меня умной, и я думала, что я умная. Но ведь это касается только умения зарабатывать пятерки в школе, а по жизни я ужасная дура и творю несусветные глупости. Родители считали меня доброй и я тоже так думала, пока не обнаружила, что по моей вине страдают многие люди. В основном мальчики… ну и еще их девочки. Так что ни фига я не добрая. В общем я захотела со всем этим разобраться.

Чиро (насмешливо): насколько я мог заметить, мальчики до сих пор страдают. Диплом психолога не помог?

Алиса (невозмутимо): я сказала, что хочу понять себя. Я не говорила, что хочу измениться.

Чиро: ясно. Продолжаем?

Если бы вы точно знали, что умрете через год, что бы вы изменили в своей жизни?

Чиро (после паузы): не стал бы заводить ребенка. И попросил бы нашего продюсера дать мне возможность больше времени провести с моей семьей.

Алиса: меньше бы работала, больше времени проводила с сыном. Написала бы за этот год ему несколько писем и отдала близкому другу, чтобы он каждый год на день рожденья вручал их ему. В письмах бы написала какие-то важные вещи, которые бы я хотела ему сказать в его четырнадцать лет, шестнадцать, восемнадцать. Так, до тридцати примерно, дальше сам разберется.

Какую роль в вашей жизни играют любовь и нежность?

Чиро: главную. Любовь – это самая лучшая вещь на свете.

Алиса: в последние годы, если иметь в виду романтическую любовь, то уже никакой роли не играют. Боюсь, я стала чересчур цинична для нежности и романтики.

Чиро: а как же я?

Алиса: ты – приятное исключение.

По очереди называйте друг другу положительные качества (пять характеристик).

– Красивая.

– Нежный.

– Страстная.

– Талантливый.

– А тоже самое про тебя нельзя?

– Не знаю.

– Смелая.

– Сильный.

– Необычная.

– Сексуальный.

– Умная.

– Добрый.

Достаточно ли у вас теплые отношения с родственниками?

Чиро: да.

Алиса: нет.

Что вы можете сказать о своих отношениях с матерью?

Чиро: я ее очень люблю.

Алиса: я ее очень любила.

– Алиса, у нас сегодня в доме будет что-нибудь пожрать на ужин?

Алиса вздрогнула. Посреди теплого облака воспоминаний голос Гены прозвучал резко и противно, как скрип несмазанной двери. Бывший муж стоял в дверном проеме, с неприязнью глядя на бывшую жену.

– Мне тушенку открыть? – раздраженно просил он. – Я могу. А ребенка ты собираешься кормить? Он сейчас из школы придет.

Алиса молча прошла на кухню, включила газ на плите, налила в кастрюлю воды. Выключила газ. Убрала кастрюлю. Взяла в руки телефон.

– Дима, привет. Скажи, тот вариант с квартирой, о котором ты мне говорил в последний раз, еще актуален?