Текст книги "Большая книга ужасов (сборник)"

Автор книги: Елена Артамонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Расстроенная Аннушка шагала мимо картин, совершенно не обращая на них внимания. Сопровождавший ее Шут неожиданно остановился возле пустой рамы, за которой виднелась довольно странная композиция – на лугу возвышалась колесница, запряженная двумя сфинксами – черным и белым. А в самом, давно вышедшем из употребления транспортном средстве, находился богато одетый человек со скипетром в одной руке и мечом – в другой.

– Арканы, не определяющие будущее человека, являются ему в виде картин, а те, что становятся трехмерными, имеют самое прямое отношение к его судьбе. Отвлекись от раздумий, Хранительница и посмотри на один из символов собственного будущего.

– И что из этого следует? – без особого энтузиазма поинтересовалась Аннушка, которую все время тревожила какая-то нечеткая, плохо сформулированная, но очень важная мысль.

– «Колесница» символизирует преодоление серьезных препятствий и достижение победы своими силами, порой даже вопреки воле Рока.

– Следовательно, у меня нет причин для меланхолии? Все будет о’кей?

– Как сказать… При неблагоприятном раскладе «Колесница» указывает на то, что ты переоцениваешь свои силы, а твои начинания могут завершиться весьма плачевно. Этот аркан, может означать, как победу, так и поражение, все зависит от того, какие именно младшие арканы его окружают.

– Ясно. Я всегда считала гадания шарлатанством.

Шут даже дар речи потерял, ошалело затряс головой, а бубенчики на его колпаке зазвенели громко и возмущенно, словно ругая столь непочтительно настроенную Аннушку.

– И это говорит Хранительница! – после того, как бубенцы немного успокоились, проговорил Шут. – Я таю в воздухе от возмущения…

– Таешь?! – смутная догадка, обрела четкость, сердце Аннушки забилась громко и учащенно, надежда рассеяла черный мрак отчаянья. – Ты же появлялся в нашем мире! Я помню! Значит, отсюда все-таки есть выход?!

– Отсюда можно выбраться максимум на полчаса. Да и то, во время такой прогулочки все время чувствуешь себя мячиком на резинке. Немного зазеваешься и ты уже отдыхаешь на синей травке…

– Ты бы мог вывести меня?

– Пожалуй… Но зачем тебе эти полчаса свободы? Проститься со своим миром?

– Закончить кое-какие дела.

Глаза девочки сияли. Сейчас она совсем не напоминала прежнюю Аннушку – застенчивую, неуклюжую, робкую. Опасность преобразила ее, сделала совсем другим человеком – решительным и отчаянным. Шут как-то странно, искоса посмотрел на нее, почесал затылок:

– Ладно, попробуем. Только имей в виду, второго шанса не будет, во всяком случае, в ближайшее время. Или управишься за тридцать минут или придется ждать еще сутки, копить силы для следующего перехода. Ясно?

– Вполне.

– Куда бы ты хотела перенестись?

– В свою спальню.

– Закрой глаза, расслабься, а старый Шут немного поколдует. Может, когда все получится, ты станешь относиться к нам, картам Таро с должным уважением. Но помни – полчаса, ни минутой больше…

Колдовство получилось каким-то незаметным – едва девочка закрыла глаза, как ощутила легкий толчок, а под ее ногами вместо упругой синий травы оказался привычный паркет. Теперь она боялась только одного – что если Кемма захватила с собой заколдованные рисунки, при помощи которых намеревалась шантажировать ее? Тогда бы Аннушкин план провалился, и краткое возвращение в реальный мир не дало бы абсолютно ничего. К счастью, листок с портретом Чижика по-прежнему лежал на письменном столе. Понимая, что каждая секунда на счету, обрадованная Аннушка схватила его, намереваясь со всех ног рвануть в гостиную, где находилась нарисованная Александра Георгиевна, но тут же почувствовала странную тяжесть во всем теле. Шут оказался прав – невидимые цепи сковывали девочку, затягивали в тот иллюзорный мир, которому она теперь принадлежала. Преодолевая сопротивление, Аннушка все же, как могла быстро, ринулась в соседнюю комнату.

У нее было двадцать семь минут, может быть даже чуть меньше. За это время Аннушке предстояло надежно спрятать бесценные рисунки, внутри которых томились беспомощные живые люди. Еще находясь на синем лугу, девочка прикинула возможный план своих действий, но прекрасно понимала, что в реальности все может сложиться по-другому, стройный план рухнет и ей придется импровизировать на ходу. Выбежав из квартиры, она вихрем промчалась по лестнице, вылетела из дома. Только теперь она заметила, что на дворе было раннее утро. Начинался чудесный солнечный майский денек. Мир вокруг казалось умытым, сияющим, радовавшимся жизни. А до возвращения в кошмар оставалось только двадцать три минуты…

У Аннушки не было друзей. Одноклассницы посмеивались над ней, мальчишки просто не замечали. Конечно, такое положение дел не слишком радовало, но теперь, похоже, в нем просматривались и свои плюсы. Разгневанная жрица непременно пришла бы за дорогими Аннушке людьми, принесла бы в их дома несчастье и горе. Привязанности сковывали, делали уязвимой, а одиночество позволяло действовать более решительно, не тревожась за судьбы других. Вопрос состоял лишь в том, кому в такой ситуации можно было доверить заколдованные рисунки. Аннушка с самого начала подумала о Славке Иванове, чрезвычайно серьезном парне из их класса. Они почти не общались, но Иванов славился своей ответственностью и пунктуальностью. За все годы учебы он ни разу не «закосил» ни одного школьного мероприятия, ходил на все дежурства, выполнял все общественные поручения. Вряд ли бы он отказал Аннушке в такой «пустячной» просьбе. А расстояние до дома, где жил Славка Иванов можно было преодолеть за четыре минуты очень быстрого бега.

Девочка мчалась по пустынной, залитой ласковым светом солнца улочке, скашивая углы, проносилась по нарядным, поросшим молоденькой травой газончикам, на ходу придумывая, что она сделает, если Иванова не окажется дома. Время утекало быстрее, чем положено, стремительно сокращая отпущенный Аннушке срок. Дом Славки стоял в двух кварталах от того места, где сейчас находилась девочка, а стрелки неумолимо приближались к роковым цифрам. Еще пятнадцать минут и Аннушка, как мячик на резинке скакнет назад, окажется в волшебном мире карт Таро. Преодолевая притяжение иной реальности, она побежала еще быстрее. Неожиданно возле булочной взгляд засек знакомую коренастую фигуру.

– Славка! Иванов! – во все горло закричала девочка. – Подожди!

Крепкий темноволосый паренек, нагруженный здоровенными пакетами с продуктами, медленно обернулся – ему навстречу неслась растрепанная, не похожая на себя Калистратова. Она раскраснелась от быстрого бега, обычно аккуратно прилизанные волосы в беспорядке падали на ее плечи, в глазах появилось непривычное выражение целеустремленности и уверенности в себе. Надо признать, что в эти мгновения «серая мышка» выглядела настоящей красавицей. Такое превращение было очень странным и совершенно противоречило общему мнению, которое давным-давно сложилось о Калистратовой. Поставив на землю один из пакетов, Славка задумчиво почесал нос.

– Привет, Калистратова, – первым поздоровался он, когда Аннушка подбежала поближе. – Что стряслось?

– Славка, выручай! Пожалуйста, сохрани рисунки у себя, береги как зеницу ока. От этого зависит жизнь двоих людей!

Удивленный парень принял из рук одноклассницы два немного помятых листка бумаги:

– Кажется, я знаю этого мальчишку. Это – Алик Чижов, мы встречались с ним в районной библиотеке. Кто его так здорово нарисовал?

– Все вопросы потом! – взмолилась Аннушка. – Славка, пожалуйста, возьми рисунки, спрячь их в надежном месте и никому не показывай! Я приду за ними позже.

– Хорошо.

– Обещай, что сохранишь рисунки.

– Обещаю, раз тебе так спокойней.

– Спасибо!

Испуганно покосившись на часы, Аннушка бросилась прочь. Она только-только успела заскочить за угол дома, как почувствовала, что упругая волна вновь утаскивает ее в небытие. Фигура девочки сделалась полупрозрачной, начала таять в воздухе, но за этим чудом могли наблюдать только жирные ленивые голуби, неторопливо клевавшие валявшуюся у бортика тротуара хлебную корку. А Славка Иванов поволок домой тяжелые сумки, раздумывая о странной перемене случившейся с внезапно похорошевшей Калистратовой.

*******************************

Босоножки лежали рядом, а босые, разгоряченные беготней ноги ласкала шелковистая синяя трава. Несмотря на то, что колдовская сила вновь перенесла ее в мир Таро, Аннушка чувствовала себя вполне счастливой. Теперь, когда жрица лишилась своего главного козыря и не могла больше заниматься шантажом, в душу пришел покой и уверенность в своей победе. Расстилавшийся у ног синий луг напоминал океан, на берегу которого Аннушка, правда, никогда не бывала, но очень хотела бы побывать.

– Далеко же ты забралась! Я-то думала, что найду тебя в компании затерявшейся между мирами души, именующей себя Кирюшенькой.

Непонятно откуда возникшая Кемма пристально оглядела свою пленницу. Ей очень не понравилось уверенное выражение глаз Хранительницы. Похоже, вместо того, чтобы визжать от ужаса и падать в обморок при виде собственной тени, девчонка придумала какой-то план. Конечно, могущественной жрице Тота ничего не стоило переиграть неопытную девочку, но все же сопротивление Аннушки оттягивало тот миг, когда Кемма могла наконец-то завладеть своими картами.

– Не хочешь говорить со мной?

– Просто жду, когда несравненная Кемма, обманувшая богов вытащит меня отсюда.

– Что?! – в голосе жрицы звучали и удивление, и гнев. – У нас были другие планы, малышка. Либо ты скажешь мне, где спрятана колода, либо я обращу в прах твою тетушку.

– Приступай.

Египтянка черным вихрем взвилась в многоцветное небо, обещая вернуться вместе с заточенными в листки бумаги пленниками. Аннушка чуть заметно улыбалась, смотря ей вслед:

– До скорой встречи, Кемма!

Отсутствовала Кемма совсем недолго, всего несколько мгновений, а когда вернулась назад, не смогла скрыть своего разочарования и злости:

– Где они?

– Кто?

– Не играй со мной, девчонка!

– Я спрятала рисунки в надежном месте. Их никто не найдет. Забудем наши разногласия, выведи меня отсюда, и я отдам карты.

– Ты проторчишь здесь до конца света.

– А тебе не удастся разложить свой пасьянс.

Ярость переполняла душу жрицы, еще миг и она бы бросилась в самую обычную, не имевшую никакого отношения к колдовству девчоночью драку, отягченную щипанием, визжанием и царапаньем. Кемме стоило больших усилий подавить этот порыв, но она все же сумела сдержать эмоции и с каменным лицом произнесла:

– На этот раз ты победила, Хранительница. Поклянись, что отдашь мне карты, и мы выйдем отсюда.

– Клянусь.

Твердые, будто отлитые из бронзы пальцы Кеммы сжали запястья Аннушки, синий луг дрогнул от произнесенного вслух заклинания, мир Таро раскололся на крошечные осколки, они со звоном посыпались на пол, а когда звон стих обе девушки оказались в квартире Александры Георгиевны.

– Ты свободна, – Кемма нахмурила черные, похожие на бархатные шнурки брови. – Теперь исполни свою клятву.

– Идем. Я спрятала их неподалеку.

Они вышли на улицу, быстро зашагали в сторону видневшегося вдали кинотеатра. Издали можно было подумать, что две подружки взявшись за руки, дружно отправились на прогулку.

– Какой тайник ты подыскала для этого бесценного сокровища?

– Я засунула их в щель под одной из плиток, которыми облицован первый этаж кинотеатра.

– Невероятно! – Кемма даже с шага сбилась, недоверчиво посмотрела на Аннушку. – Эти карты могут изменить судьбу любого, тот, кто обладает ими, может получить все, стать счастливым, богатым, а главное – человек, завладевший ими, будет сильнее богов. Вот, что такое моя колода Таро, а ты поступила с ней, как с каким-то хламом! Глупая, невежественная девчонка!

Аннушка не ответила. Сейчас ее занимало совсем другое – с того места, где они находились, было хорошо видно, что нужная плитка облицовки немного отодвинута в сторону. Судя по всему, кто-то уже успел опустошить тайник и теперь девочку ожидал страшный гнев жрицы Тота. Пальцы Кеммы по-прежнему мертвой хваткой сжимали ее ладонь, лишая надежды на освобождение.

– И где же тайник? – египтянка остановилась возле здания, внимательно рассматривая выложенный плиткой фасад.

– Там, во втором ряду снизу. Я принесу карты.

– Нет.

Кемма не могла думать ни о чем, кроме своей драгоценной колоды. Отпустив Аннушку, она подскочила к указанному месту, трясущимися от волнения руками начала отодвигать одну из плиток. Сейчас она возьмет волшебные карты, вновь, спустя целую вечность ощутит их шелковистую прохладу, а спустя несколько часов воспользуется ими и станет повелительницей Судьбы, хозяйкой своего будущего. Но все получилось иначе…

– Ты обманула меня! – полным жуткого спокойствия голосом проговорила жрица, обнаружившая, что тайник был пуст. – Ты нарушила клятву!

Впрочем, обращалась она в пустоту – Аннушка не стала дожидаться дальнейшего развития событий, понимая, что Кемма не примет ее объяснений и со всех ног рванула прочь. Ей предстояло пересечь просторную площадь перед кинотеатром и любой ценой прорваться к пышным кустам боярышника, оказавшись в которых, она могла бы рассчитывать на спасение. Похоже, девочка шла на олимпийский рекорд, но для победы ей не хватило нескольких секунд…

– Уалпага-Асмагааа! – крикнула в вслед удирающей девчонке Кемма. – Пусть разорвут твою плоть крокодилы! Пусть твое имя забудут еще при жизни!

До спасительных зарослей оставалось метров пять, а сзади уже неслась горячая волна магического проклятья. Аннушка резко остановилась, обернулась и неожиданно для себя самой, повинуясь интуиции, вытянула вперед правую руку, словно отстраняя открытой ладонью несшуюся на нее огненную лавину. Взгляды соперниц встретились и девочка, не дрогнув, выдержала яростный взгляд жрицы.

– Твое зло – тебе, – твердо произнесла Аннушка и в тот же миг почувствовала, как ее ладонь уперлась в невидимую раскаленную стену.

Боль была очень сильна, но девочка все же смогла устоять на ногах, до крови закусив губу, она продолжала смотреть в черные глаза Кеммы. Неожиданно испепеляющий незримый огонь отступил, а жрица опустила голову. В следующую секунду египтянка отчаянно взмахнула руками, и как в каком-нибудь кинофильме, отлетела назад метров на десять назад, едва не врезавшись в стоявший поблизости газетный ларек. Немногочисленные ребята, болтавшиеся возле кинотеатра и ставшие свидетелями необычной дуэли, только ошалело крутили головами, пытаясь понять, что же происходило на их глазах.

– Я достану тебя, клятвопреступница! – Кемма с трудом поднялась с асфальта, готовясь к новой атаке. – Ненавижу лжецов!

– Карты кто-то взял! Я не причем, честное слово! – крикнула Аннушка, прежде чем исчезнуть в густых кустах боярышника. – Их украли! Просто украли!

Глава десятая. Зоркие глаза Кеммы

Стоя возле открытого кафе, Аннушка с завистью наблюдала за веселой компанией, расправлявшейся с бутербродами и мороженым. Денег в кошельке, как впрочем, и самого кошелька у девочки не было. Лежавший в кармане проездной позволял беглянке свободно перемещаться по городу, но рассчитывать даже на самый скромный завтрак ей не приходилось. Однако голод был самой меньшей из одолевавших проблем, а по-настоящему ее пугал гнев Кеммы. Вспыльчивая мстительная египтянка наверняка делала все возможное, чтобы разыскать Аннушку в огромном многомиллионном городе, и непременно бы добилась своего.

Бросив тоскливый взгляд на горку аппетитных пончиков, девочка медленно побрела по мостовой маленькой пешеходной улочки. Утром в центральной части города было немноголюдно, и только многочисленные рекламные плакаты и афиши со всех сторон смотрели на растерянную, не знавшую, как ей поступать дальше девчонку. Но идти пришлось недолго, сделав всего несколько шагов, Аннушка почувствовала пристальный взгляд, буравивший ее спину. Он мог принадлежать только одному человеку.

– Кемма?!

Девочка резко обернулась, но увидела позади себя только благообразную пенсионерку с сумкой на колесиках, да парочку туристов, оживленно болтавших между собой по-английски. На первый взгляд, прохожие не вызывали подозрений, но внешность могла быть обманчива. Решив не рисковать, Аннушка попыталась отделаться от «хвоста». Зайдя за угол, она проворно нырнула под арку, ведущую в неуютный маленький дворик, потом ухитрилась прошмыгнуть на территорию расположенной там же стройки, пробежала по пустым комнатам реставрируемого дома, вылезла в окно, немного ободрав коленку и, наконец, казалась в соседнем переулке. Очень вовремя подкативший троллейбус окончательно исправил настроение беглянки. Заскочив в салон, довольная Аннушка опустилась на сидение, в полной уверенности, что смогла избавиться от преследования. Это была победа, маленькая победа, ненадолго отдалявшая страшную развязку.

Проехав несколько остановок, девочка вышла из троллейбуса. Теперь, когда ей удалось избежать непосредственной опасности, душу вновь наполнило отчаянье. Выхода не было, спасения не было, а ожидание расправы казалось невыносимым. Кемма могла простить многие проступки, но ложь всегда оставалась для нее самым тяжким преступлением, за которым следовала скорая жестокая казнь. Разве стала бы она слушать оправдания Аннушки, разве поверила бы ее словам?!

Погруженная в невеселые мысли, девочка шла в неопределенном направлении, разглядывая асфальт под ногами и не зная, куда приведет ее эта дорожка. И вновь пристальный взгляд уперся ей между лопаток, грозя прожечь тело насквозь.

– Кемма, где ты?! – девочка озиралась по сторонам, но вокруг не было ни души. – Я хочу поговорить с тобой! Я не лгала! Выслушай меня!

Блестели на солнце витрины магазинов, яркие рекламные плакаты, подсвеченные весенним солнцем, призывали покупать, покупать, покупать, фотомодели демонстрировали ослепительную белизну фарфоровых зубов. Несчастная, съежившаяся Аннушка стояла посреди этой нарядной, полной света и цвета улице, ожидая, когда на ее голову обрушится безжалостная месть египетской колдуньи.

– Как мне доказать свою невиновность?! – крикнула в пустоту беглянка. – Где ты, Кемма! Отзовись!

Вокруг звучал привычный шум улицы, но беглянке казалось, будто мир погрузился в гробовое безмолвие. Кемма хранила молчание, однако девочка не сомневалась, что колдунья находится совсем близко, в нескольких шагах от нее. Затравленный взгляд, перескакивавший с одного предмета на другой, уперся в рекламу новой зубной пасты. Похожая на Барби голубоглазая блондинка радостно улыбалась прохожим, а подпись под фотографией гласила, что красотка навсегда решила все свои проблемы с кариесом. У девушки на фото были прозрачные голубые глаза, но неожиданно Аннушка уловила в них жгучую черноту очей жрицы Тота.

– Так вот как ты следишь за мной…

– Возмездие неотвратимо, как смерть, – беззвучно ответила «Барби» с плаката, а ее улыбка стала еще шире.

Нервы не выдержали. Сорвавшись с места, Аннушка побежала прочь, но жгучий взгляд не отпускал ее не на секунду. Кемма смотрела на нее с рекламных плакатов, с фотографий на обложках журналов, с футболок проходивших мимо мальчишек, отовсюду, где были изображены лица людей. Колдовство позволяло жрице видеть сотнями, тысячами нарисованных глаз, контролируя весь город и высматривая в толпе белобрысую голову Аннушки. А девочка все бежала и бежала вперед, понимая, что ей нет спасения.

– Я приду за тобой, приду…

Надежда на то, что ей удастся скрыться в подземке, оказалось обманчивой. В каждом вагоне, на каждой станции Аннушку окружало множество реклам, с которых на нее смотрела разгневанная жрица Тота. Страшное открытие так потрясло девочку, что первое время она не могла ни рассуждать, ни критически оценивать ситуацию – только бежала, бежала, бежала, понимая, что все равно не сможет избавиться от взора колдуньи, однако, немного свыкнувшись с ситуацией, Аннушка попыталась взять себя в руки. Забившись в самый угол вагона, она следила за мелькавшими в темноте тоннеля огнями, раздумывая о своих дальнейших действиях. Она не была беспомощной – отразить колдовскую атаку мог только очень сильный, наделенный сверхъестественными способностями человек. А раз так, Аннушка сумела бы противостоять жрице и дальше, если бы не так боялась ее. Целью Кеммы было запугать свою жертву, подчинить ее волю и, похоже, она почти добилась своей цели. Но только почти…

Решение пришло само собой – прежде всего Аннушке следовало избавиться от слежки и отправиться туда, где не было рисунков и фотографий. Например, скрыться на территории лесопарка, взять небольшой тайм-аут, отдышаться, подумать, а потом попытаться самой атаковать жрицу, продемонстрировать свою силу. Ведь она была не хуже Кеммы – так ей говорил когда-то Шут, и так теперь считала она сама, вспоминая, как одним усилием мысли отвела от себя колдовство и отбросила на десяток метров свою противницу.

Выйдя из метро, Аннушка трусцой побежала к видневшейся впереди зеленой стене деревьев. В этом лесопарке она довольно часто бывала с родителями, еще до их отъезда в загранкомандировку и неплохо знала некоторые закоулки огромного зеленого массива. Кажется, где-то поблизости жила Яна, но теперь Аннушка только нахмурилась, вспомнив об Охотнице. Она хотела доказать всем, в том числе и этой крутой, бесстрашной Яне, что сама способна на многое и может прекрасно справляться с собственными проблемами.

Лес успокаивал. Как только ноги ступили на упругую, покрытую слоем прошлогодних листьев землю в душу вошло спокойствие. Невысокие, но стройные сосны с толстыми бронзовыми стволами и причудливым изгибом ветвей окружили Аннушку, надежно ограждая от всех бед. Убедившись, что поблизости не просматривается ни одного стенда с афишами, девочка пошла вглубь лесопарка. Вскоре ее внимание привлекла скамейка, стоявшая на высоком берегу пруда. С этого места открывался отличный вид, но саму скамью скрывали от посторонних взглядов пышные заросли жимолости. О большем нельзя было и мечтать. Аннушка опустилась на скамейку, вдохнула полной грудью пронизанный запахом молодой листвы воздух. Теперь ей предстояло сосредоточиться на главном и найти способ, с помощью которого можно было победить Кемму.

– Главное – не бояться. Она не сильнее меня, просто большая специалистка по спецэффектам. Главное – не бояться, – повторяла девочка, устроив что-то вроде маленького сеанса самогипноза. – Не бояться. Быть спокойной, уверенной, сильной…

Измученная бессонными ночами беглянка закрыла глаза. Ветерок теребил молоденькие, едва проклюнувшиеся из почек листья, лесопарк погружался в сладкую послеполуденную дремоту. Поиграв с изумрудными побегами, шаловливый ветерок продолжил свое странствие. Вот он потрепал по щеке возившегося возле стенда расклейщика объявлений, подхватил лежавшие у его ног обрывки скомканных афиш, повлек бумажные комки по траве. Возможно, это был самый обычный весенний ветерок, но в том, как он играл обрывками бумаги, прослеживалась определенная система: с каждым его порывом скомканная афиша передвижного зверинца неумолимо приближалась к задремавшей на скамейке девочке.

Грозный рык нарушил сон Аннушки – в нескольких шагах от нее стояла черная, как уголь пантера. Шкура хищника лоснилась на солнце, огромные клыки сияли белизной, а в янтарных глазах отражалась дьявольская усмешка Кеммы. Спасения не было. Аннушка, не отрываясь, смотрела на острые зубы зверя, против воли представляя, как они вонзаются в ее тело. Пантера бесшумно приблизилась к жертве.

– Я знаю твои мысли, Хранительница. Хочешь бросить мне вызов? – заговорила голосом Кеммы черная хищница. – Давай. Я готова к бою.

В ответ Аннушка только пролепетала нечто маловразумительное. Все ее грандиозные планы растаяли, как дым, а от ужаса перехватило дыхание.

– Мне нравиться твой страх, мне нравиться эта игра. Беги, спасайся, надейся на счастливое избавление. Но скоро охота закончиться, скоро хищник растерзает свою добычу. Помни это, Хранительница.

В великолепном прыжке пантера перемахнула через скамейку и скрылась в зарослях жимолости, а спустя миг беззаботный весенний ветерок погнал вперед скомканную афишу, на которой красовался грациозный и смертельно опасный хищник.

Аннушка еще долго сидела на одном месте, не смея шевельнуться. Он представляла янтарные глаза пантеры и ее огромные, острые, как кинжалы, клыки.

******************************

Единственным достоинством этой отвратительной дыры было полное отсутствие рисунков и фотографий. Все остальное относилось к категории несовместимых с комфортом недостатков. Предназначенная к сносу хрущевка давно лишилась стекол и дверей, успела пропахнуть сыростью и кое-где покрылась плесенью. Именно в этом «отеле» Аннушке предстояло заночевать. Если бы не зачистивший дождичек, беглянка предпочла бы провести ночь на улице, но испортившаяся погода вынудила ее подумать об укрытии. Конечно, в выселенных домах тусовались порой сомнительные компании, и еще несколько дней назад аккуратная чистюля Аннушка даже представить себе не могла, что окажется в таком месте, но Судьба привела ее именно под этот неуютный кров. Выбрав квартиру почище, девочка опустилась на пол, закрыла глаза. Усталость и желание спать были так велики, что пересиливали страх. Голова потихоньку клонилась набок, мысли путались, превращаясь в сны.

Девочка не была бы так спокойна, если бы более внимательно осмотрела подъезд выселенной пятиэтажки. В доме действительно не сохранилось рисунков и фото, если не считать небрежно выполненного наброска на стене лестничной клетке. Кто-то из собиравшихся здесь ребят нарисовал черным маркером явившегося из адской бездны демона с перепончатыми крыльями за спиной, клыкастым черепом и огромными глазами с «кошачьими» зрачками. Войдя в дом, Аннушка так и не заметила плохо различимого в сумерках нарисованного монстра, поднялась на третий этаж, и теперь сладко спала, не подозревая о том, что происходило рядом.

Время приближалось к полуночи, когда легкий весенний ветерок ворвался в разгромленный подъезд, скользнул по стенам с облупившейся штукатуркой, прикоснулся к изображению демона. После этого черные линии, которыми был выполнен рисунок, дрогнули и начали перемещаться по стене, извиваясь как очень длинные тонкие черви. Изображение обретало все новые и новые детали, будто над ним трудился невидимый художник. Черные штрихи ложились уверенно и четко, создавая иллюзию объема, демон словно выходил из стены, вступая в трехмерное пространство.

Аннушке снилось, как толстая пожилая соседка из квартиры напротив, медленно взбирается по ступеням, жалуясь, что у этой лестницы никогда не будет конца. Сон был тягучим, нудным и бесконечным, как сетования запыхавшейся старухи. Он бы мог продолжаться до рассвета, но вдруг что-то вытолкнуло Аннушку из мира сновидений. Проснувшись, от тревожного, нехорошего чувства в первую секунду она даже не сообразила где находиться, с удивлением осматривая пустую, освещенную глазевшим в окно фонарем комнату. На часах застыли одни нули – старый день кончился, а новый, похоже еще не успел начаться. И тут Аннушка поняла, что ее разбудил слабый, но отчетливый звук шагов поднимавшегося по лестнице человека. Похоже, он переходил с этажа на этаж, осматривал пустующие квартиры, нигде подолгу не задерживаясь. Слышался хруст битого стекла под ногами, непонятное позвякивание и стук резко распахнутых дверей. Неизвестный приближался, и у Аннушки не было ни одного шанса проскользнуть мимо страшного незнакомца. Страх усиливался. Девочка не думала, кто именно пришел за ней – Кемма со своими прислужниками или обычные бандиты, ведь в любом случае эта встреча закончилась бы для нее плачевно.

Стараясь не шуметь, Аннушка на цыпочках прокралась в смежную комнату, надеясь найти там убежище. Однако вещи из квартиры были вывезены, а яркий свет фонаря освещал все уголки пустой комнаты. Тем временем тот, кто поднимался по лестнице, уже достиг третьего этажа, остановился возле пустого дверного проема, за которым находилась квартира, ставшая приютом беглянки. События принимали скверный оборот, но тут Аннушка заметила оклеенную обоями дверцу. С трудом открыв перекошенную от сырости створку, девочка прошмыгнула в кладовку, прижалась к стене и, похоже, даже перестала дышать. По спине одна за другой ползли струйки холодного пота…

Некто вошел в спальню. Постояв на пороге, он двинулся к неплотно прикрытой двери, открыл ее, заглядывая в казавшуюся черной дырой кладовку. Силуэт человека четко вырисовывался на фоне светлого прямоугольника открытой двери, а от запаха винного перегара и курева Аннушку едва не стошнило. Не заметив притаившуюся в темноте девочку, бомж пробормотал под нос крепкое ругательство и проследовал дальше, продолжая обследовать дом в поисках стеклотары. Звякнули лежавшие в его рюкзаке пустые бутылки, а вскоре все стихло.

Так и не нашедший ничего стоящего бродяга уже выходил из подъезда, когда до его ушей донесся жуткий, мало похожий на человеческий визг. В нем было столько отчаянья и ужаса, что видавший виды бомж разом протрезвел и, перекрестившись, торопливо заковылял подальше от этого жуткого места.

Кричала Аннушка. Она лишь немного расслабилась после пережитого страха, только-только выбралась из своего укрытия, как вдруг увидела посреди комнаты того, кто действительно пришел за ней. Демон возник из пустоты, черная тень сгустилась, обрела объем, и вот уже сверкнули в мертвенном свете фонаря черные, будто клеенчатые крылья, заскрежетали по паркету стальные когти, золотые глаза с узкими щелями зрачков уставились прямо на Аннушку. Девчонка визжала не переставая, а посланец бездны медленно приближался к ней скаля окровавленные клыки в отвратительной ухмылке.

– У тебя громкий голос, – монстр осыпался на пол горсткой праха, а на его месте возникла сама Кемма. – От этого визга последние стекла из окон вылетели.

– Так это ты? – немного успокоилась Аннушка. – А я думала, начался конец света.

– Забавно, оживший рисунок вогнал тебя в панику, а вот присутствие самой Кеммы, обманувшей богов, не вызвало особого душевного трепета. Но ведь именно она пришла забрать жизнь той, что посмела нарушить клятву.

– Я не знала, что карты забрали из тайника. Мне такое и в голову не приходило. Честное слово, Кемма, я сама жалею, что так вышло.

– Почему я должна верить лживой девчонке?

– Ты говорила, что можешь читать чужие мысли, так загляни в мою голову и убедись в том, что я не виновата. Никто не может лгать в душе.

– Хранительница словно приказывает жрице Тота. Никак не пойму, что скрыто под обличьем наивной белобрысой малышки… – египтянка умолкла, отрешенно глядя куда-то вдаль, поверх головы перепуганной Аннушки. Потом, выдержав долгую паузу, заговорила вновь: – Знаешь, сегодня я не хочу убивать, сеять смерть и разрушение. Кемма счастлива и не желает причинять никому боли. Однако это не означает, что преступник может уйти от справедливого возмездия. Я дам тебе последний шанс.