Текст книги "Старые леди и убийство во время чаепития"
Автор книги: Елена Шаркова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)
– Какой он был масти? – спросила мисс Вордси и смутилась. – Простите, мисс Хорнби, я всегда хочу знать подробности, мелочи. Сама не знаю, зачем мне это надо. Я всю жизнь такая. Однако ведь не зря мистер Диккенс писал, что вся наша жизнь состоит из мелочей.
– Но я с радостью отвечу! Второй Мальчик был пегий. Такой красавец. Вообще моë раннее детство... это был настоящий рай. Родители обожали меня и друг друга, а я обожала их. Любовь, свобода, природа, книги... Да, я росла в раю.
Глава четвёртая
– Что же случилось? – мягко спросила мисс Вордси.
– Война.
– Великая война?
– Да.
– Но сколько же вам лет, Джерелдин? – изумилась леди Вудвилл. – Я была уверена – вам не больше двадцати, а то и меньше.
– Мне двадцать шесть. Я знаю, что выгляжу моложе.
– Гораздо!
– Но я уже давно взрослая. Иногда мне это даже странно – кажется, детство было только что.
– Так ваш отец воевал? – нетерпеливо спросил лорд Вудвилл.
– Мой отец... Ох, я не думала, что будет так трудно об этом говорить. Казалось бы – столько времени прошло... В общем, в семнадцатом году папа был под Ипром.
– О Господи, – прерывисто вздохнула миссис Грэм.
– Да. Вернулся он оттуда совсем другим человеком. Калекой. Сейчас мне стыдно об этом вспоминать, ведь я была уже достаточно большая, чтобы понять, что он тяжело болен... но тогда меня угнетало, что он лежит в своей спальне, кашляет и совершенно мной не интересуется, а мама сидит у его постели... и тоже мной не интересуется.
– Вы были ребёнком, – возразила мисс Вордси. – Вы и не могли осознать, что происходило.
– Это меня не утешает, – с горечью произнесла Джерелдин. – Ну, как бы там ни было, почти через год папа умер.
Общий вздох пронëсся по средней гостиной.
– Что стало с поместьем? – деловито спросил лорд Вудвилл, не тратя время на соболезнования. – Только не говорите, что это майорат!
Джерелдин поразило, как быстро он догадался.
– Да, лорд Вудвилл, майорат.
Лица собеседников помрачнели. Все прекрасно понимали, что это значит.
– У папы был... собственно, и есть... брат. Так что наследовал именно он, а не мы с мамой. Дядя Лайонел. Он жил с женой в Канаде, я его и не видела никогда... И вот они приехали из Канады... из какой-то далёкой Канады!.. и стали хозяевами в нашем поместье.
– Но они же не выгнали вас с матерью?
– Нет, это не было как в романе Джейн Остен «Разум и чувствительность», – усмехнулась Джерелдин. – Не выгнали. Поместье большое, нам оставили наши спальни... но ведь всё вокруг уже было не наше, фактически даже эти спальни! Мы стали приживалками в собственном доме! Учитывая, что перед войной папа неудачно вложил почти все свои деньги и потерял их... Но дело не только в этом. Больше всего мама страдала из-за смерти папы. Она довольно равнодушно отнеслась к потере дома, статуса, денег... к потере всего... но смерть мужа не пережила.
– Боже, неужели она тоже умерла? – прошептала мисс Вордси.
– Да, через три месяца. Просто однажды не проснулась. И я осталась одна.
– Бедное дитя!
– Так я тогда о себе и думала. Боюсь, я ужасно злилась на маму – как она могла бросить меня в сложной ситуации! Конечно, потом я поняла, что она не виновата, что она очень страдала... но сначала эгоистично возмущалась. Молча, разумеется.
– Дети всегда эгоистичны, это естественно, не правда ли? – успокаивающим тоном сказала леди Вудвилл. – И что же дальше – вы остались в поместье с дядей и тëтей?
– Мне некуда было деться. Так что – да, я осталась с дядей Лайонелом и тëтей Онорией... к сожалению.
– Они что – били вас? – с ужасом предположила миссис Грэм.
– Нет-нет, не до такой степени всё было плохо. И я не была несчастной Джейн Эйр. Хотя... в каком-то смысле... Понимаете, они не просто меня не любили – я им мешала. Была им не нужна. Я это чувствовала постоянно. Да и за что они могли бы меня любить? Вечно хмурая, заплаканная девочка... неудобный довесок к прекрасному поместью.
– Но они хорошо вас содержали?
– Если посмотреть со стороны – да. У меня имелась одежда. Не те чудесные платья, которые раньше покупала мне мама и в которых я ощущала себя принцессой... просто новая добротная одежда немарких цветов. Меня не морили голодом. Конечно, не готовили специально для меня мои любимые блюда, как раньше, и я стеснялась попросить что-нибудь вкусное между приëмами пищи... но я была сыта. У меня имелись книги – у нас в поместье очень хорошая библиотека... то есть теперь уже у них в поместье... Это была папина библиотека! Ну, неважно, я могла брать с полок любые книги, так что я часами сидела в библиотеке и читала, читала...
– Что же вы читали? – спросила мисс Вордси.
Видимо, привычка узнавать подробности не давала ей покоя.
– Это интересный вопрос, – усмехнулась Джерелдин. – Никто не следил за этим, и я читала всё подряд. В том числе то, что совершенно не предназначено для детей.
– Но хорошая литература никому не может повредить – ни в каком возрасте, – пробормотала мисс Вордси.
– С одной стороны, вы правы, а с другой… Многое я просто не поняла, будучи слишком маленькой. Например, Шекспир. Что ребёнок может понять в Шекспире? Поверите ли, я только в поздней юности осознала, что солилоквий Гамлета вовсе не о том, что герой хочет спать. А тогда, в детстве, я решила именно так – Гамлет думает, не опасно ли ему лечь спать, вдруг его убьют. Что творилось у меня в голове!
Все поневоле улыбнулись.
– Но были и любимые книги. Мне было года четыре, когда мама впервые прочитала мне «Элис в Чудесной стране» и «Сквозь зеркало», и с тех пор я перечитывала их сто раз. Ещё в детстве начала рисовать к ним иллюстрации… и сейчас рисую. Вообще я в то одинокое время много рисовала. Тогда я ещё могла использовать краски. Позже, в подростковом возрасте, у меня начались мигрени, и запах краски иногда становился причиной приступа. Сейчас я рисую только карандашами.
Джерелдин помолчала. Ей ясно вспомнились эти бесконечные дни, пыльная библиотека, чувство полного одиночества, капающие на страницы книг слëзы... В библиотеке стояло большое кожаное кресло, очень удобное, но Джерелдин не сидела в нëм, она пряталась в укромном уголке за креслом, где никто не мог найти её. Сидела там на полу и плакала – из-за того, что мама больше любила мужа, чем ребёнка, из-за воспоминаний о прежней райской жизни, из-за нежелания признать, что та жизнь никогда не вернëтся...
– Многие сказали бы – неблагодарная девчонка, ей всё не так, – продолжила она. – Но, понимаете, никому не было до меня дела. Я просто жила с ними рядом, ела, спала... но никто ни разу не поинтересовался, что я читаю, о чëм думаю, что люблю, а что не люблю. Я была предоставлена самой себе. Тихо, как мышь, читала в библиотеке... или гуляла по парку, воображая, что всё как раньше и папа и мама живы... Мне было девять лет! И никто, никто меня не любил!
– Почему вас не забрали бабушка с дедушкой?
– И папины, и мамины родители умерли рано. У меня не было бабушек и дедушек.
Вот почему ей понравились эти милые старые леди, сидящие за чайным столом и взирающие на неë с теплотой и сочувствием.
– А Второй Мальчик? Хоть он-то у вас остался?
– Они его продали, – мрачно ответила Джерелдин.
Милый маленький пони: кроткие глаза, густая грива… С тех пор, как Джерелдин с ним рассталась, она ничего не знала о его судьбе.
– Да как же так! – возмутился лорд Вудвилл. – Мисс Хорнби, у меня здесь отличные лошади, приглашаю вас пользоваться конюшней как своей!
– Благодарю, лорд Вудвилл, но я сейчас не хотела бы… понимаете…
– Что вы, не стесняйтесь!
– Хьюго, не настаивай, ты же видишь, девочке не до того, – вмешалась леди Вудвилл. – Но продолжайте, Джерелдин!
– Ну… Всё, о чём я говорила, – это было не так и страшно... пока тëтя Онория не оказалась в положении.
– Что изменилось?
– Они стали обращать на меня внимание! Но не в том смысле, в каком мне хотелось бы. Теперь, когда они ждали ребëнка... и, конечно, мечтали, что это будет мальчик, наследник... так вот, теперь чужой ребëнок был им совсем не нужен.
– Но ведь для дяди Лайонела вы родная племянница! Плоть и кровь его брата!
– Дядя с папой не были близки, и меня он не знал, пока не приехал из Канады. Я была лишней... вечной помехой... Однажды я услышала, как они с тëтей Онорией обсуждают ситуацию, говорят, что надо отправить меня в школу-интернат. Я пришла в ужас! Умоляла их не делать этого, рыдала, обещала, что буду помогать с братиком... А я и вправду очень ждала этого малыша. Думала, он станет моим утешением, мы с ним подружимся... Глупо, конечно. Никто не дал бы нам подружиться. И будущее это подтвердило.
– Что произошло?
– Когда мальчик родился... это действительно мальчик, им повезло... тëтя Онория первый месяц занималась им сама. Няньку, разумеется, взяли, но она вечно оказывалась на подхвате, тëтя всё хотела делать одна. Потом, месяца через два, она немножко успокоилась. Я не часто видела Уолли, но мне так хотелось понянчить его! Однажды я бродила в парке и увидела, что няня возит Уолли в коляске по дорожке. Я подошла, наклонилась над коляской – полюбоваться малышом... у него было такое милое личико, мне показалось, он улыбнулся в ответ на мою улыбку! В этот момент появилась тëтя Онория, и началось какое-то безумие. Она кричала, чтобы я не подходила к ним… к её ребëнку, что я желаю ему зла... А я ведь даже не дотронулась до него, и няня это видела, она пыталась утихомирить тëтю, но всё было бесполезно. В этот день меня впервые наказали – не сильно, просто лишили сладкого, но я поняла, что теперь меня точно отправят в школу.
– Вы боялись школы?
– Я не хотела уезжать. Ну, да... вообще-то боялась, – её голос дрогнул. – Представьте тихую домашнюю девочку, которая всё время мечтает, живëт в своëм книжном мире... каково ей будет оказаться в интернате, в чужих стенах, среди других девочек – наверняка более бойких, а то и нахальных?
Джерелдин заметила, что инспектор Редли нахмурился, и заторопилась:
– Простите, пожалуйста, я слишком увлеклась описанием собственных несчастий! Все эти подробности вряд ли имеют значение...
– Никогда не знаешь, что имеет значение для расследования, – ответил инспектор. – Прошу вас, продолжайте.
Может быть, он хмурился от того, что сопереживал еë рассказу?
– Хорошо. И вы сейчас поймëте, что моя история напрямую касается вашего вопроса о том, каким человеком была Китти. Я как раз собиралась к этому перейти. Китти мне – двоюродная тëтя, моя бабушка и еë мама были сëстрами. Не очень близкое родство, не так ли, да мы и виделись нечасто, разве что на похоронах кого-то из семьи. Пока со мной всё это происходило, мама Китти тяжело болела, потом умерла. Китти осталась одна... и подумала о том, что где-то там живëт еë маленькая родственница, тоже одна. Она написала дяде Лайонелу – спросить, как у меня дела. Я так и не узнала, что он ей ответил, она не хотела говорить, но, видимо, написал, что я капризная, избалованная... Китти не поверила и явилась в поместье лично – посмотреть своими глазами.
– И она увидела, как всё было на самом деле?
– Да. Увидела запуганного, одинокого ребёнка. Тут и проявилась еë невероятная доброта. Китти тогда был двадцать один год. Время для развлечений, путешествий, вечеринок... ну, по крайней мере, так многие считают, верно? А Китти решила, что посвятит свою молодость маленькой племяннице, которую и не знала толком. Она захотела спасти меня! Предложила дяде Лайонелу, чтобы он назначил мне небольшое содержание и отдал меня ей – сюда, в Ларч-Бридж, где она жила всю жизнь.
– Это действительно благородный поступок! – восхитилась леди Вудвилл.
– Не правда ли? Вот об этом я и говорю! Дядя-то согласился с радостью. Он был счастлив от меня избавиться. И от Китти тоже – они виделись от силы несколько раз в жизни, ещë до Канады, совершенно не знали друг друга, а тут вдруг эта девица приезжает, требует отчëта о том, как обращаются с еë племянницей... Дядя не мешкал – настолько, что всё было готово за два дня, и из поместья Китти уехала уже со мной. И больше мы никогда не расставались.
– Здесь, в Ларч-Бридже, вы словно опять оказались в раю, да? – спросила мисс Вордси.
– Вы очень точно это выразили! Папу с мамой было уже не вернуть, но у меня снова началась спокойная жизнь. Да, коттедж небольшой, сад тоже, не сравнить с нашим... с нашим бывшим поместьем, но я сразу привыкла. Мне всё понравилось. Ларч-Бридж стал моим домом. Потому что меня любили! Китти любит... то есть любила меня, как... ну, в дочери я ей по возрасту не подходила... как сестру. И я полюбила еë безумно. У нас были свои словечки, шутки... Например, она придумала песенку: «Колокольчик дин-дин-дин, это наша Джерелдин. Рядом с нею – посмотрите, кто же рядом? Наша Китти». С тех пор мы называли друг друга Динни и Китти. Мне вообще-то не нравится, когда моë имя сокращают... никаких «Джерри»... но «Динни» в устах Китти звучало так мило! Я нарисовала котëнка с колокольчиком на шее – это как будто были мы с Китти, она повесила эту картинку у себя в спальне.
– Я видел, – сказал инспектор Редли.
Джерелдин вздрогнула.
– О... Да, вы же были у нас дома...
Она сникла. Полиция у них в спальнях, обыск... Еë личное пространство, еë вещи, книги, рисунки... Не рылись же они в еë белье? Не лично же инспектор Редли это делал?
И Китти больше нет!
Возбуждение прошло, она вспомнила, почему сидит в этой гостиной и рассказывает о своей жизни людям, которых ещё вчера не знала.
Но это необходимо.
– А что с содержанием, которое ваш дядя обязался выплачивать? – спросил инспектор. – Он сдержал обещание?
– Да, платил до моего совершеннолетия. Но, знаете, Китти почти ничего из этих денег не тратила. Она откладывала их для меня.
– Это тоже весьма благородно.
– Я же говорю, Китти – лучший... была лучшим человеком на свете!
– И что же, вы больше не виделись с вашими дядей и тëтей?
– Они не изъявляли желания, мы с Китти тоже. Так что не виделись. А интересно было бы посмотреть на Уолли! Сейчас он, конечно, уже Уолтер, взрослый юноша... Я и не узнаю его, если встречу. Но я не встречу. Не собираюсь звать их на похороны. Позже, конечно, напишу им… но не сейчас. Не хочу.
Лорд Вудвилл неожиданно щëлкнул пальцами.
– Вспомнил! Всё думал, где же я слышал это имя. Лайонел Хорнби! Вы из хэмпширских Хорнби, не так ли?
– Да...
– Когда-то меня в клубе с ним познакомили, с вашим дядей. В Лондоне. Лет десять назад. Или восемь? Или даже шесть? Ладно, неважно. Лайонел Хорнби, ну как же! Обедали вместе.
– И каким человеком он тебе показался, Хьюго? – заинтересовалась леди Вудвилл.
– Показался нормальным парнем. Весьма здраво рассуждал о разных банковских операциях. Хотя... хм... я же тогда не знал... Лайонел Хорнби, ну надо же, это и был ваш дядя!
Лорд Вудвилл цокал языком и удивлялся тому, как тесен мир, а инспектор Редли осторожно продолжил расспросы:
– С вашего позволения, вернëмся к мисс Нэш. Судя по всему, мисс Хорнби, ваша тëтя была замечательно добрым человеком. Но если вы правы и еë действительно убили – значит, кому-то она всё-таки мешала. Чем? Своей добротой? Чем-то ещё? Есть в деревне люди, которые не любили вашу тëтю?
– Еë все любили... Но я понимаю, о чëм вы говорите. Конечно, один человек должен был ненавидеть Китти, раз ему пришлось пойти на убийство.
– Вы сказали – ему?
– Условно. Ведь убить могла и женщина, правда? Кстати, женщины еë... нет, не ненавидели, это слишком сильно сказано, но меньше любили, чем мужчины.
– Почему?
– Она была очень красивой.
Леди Вудвилл и еë гостьи понимающе закивали головами.
– Меньше любили, но не показывали это? – уточнил инспектор.
– Старались не показывать. Вот, скажем, мисс Кларк...
Джерелдин осеклась.
– Получается, я сплетничаю...
– Нет, мисс Хорнби, вы рассказываете о жизни вашей тëти и этим помогаете расследованию, – твëрдо сказал инспектор.
– Ну, если так...
Она помолчала, подбирая слова.
– Дело не только в мисс Кларк. Понимаете, инспектор, года полтора назад у нас в деревне появились два новых человека. Так совпало, что почти одновременно сменился доктор, а местный ветеринар нанял нового помощника.
– Это вы о докторе Престоне и мистере Рокнише?
– Да, именно о них. Они оба холосты, и наши незамужние женщины... я не хочу говорить плохо... На самом деле ведь вполне естественно, что женщины интересуются холостяками, не так ли?
– Мисс Хорнби, вы хотите сказать – некоторые жительницы деревни Ларч-Бридж захотели выйти замуж за доктора или ветеринара?
– По крайней мере, похоже на то. Но дело в том, что оба они начали ухаживать за Китти – и доктор Престон, и мистер Рокниш.
– Вот как? – неожиданно резко вступила леди Вудвилл.
Лорд Вудвилл бросил на неë быстрый взгляд.
– Да, и для многих это стало очевидно. Поэтому я и сказала, что женщины не очень любили Китти. Не все, конечно, – я имею в виду тех, кто ревновал к ней доктора Престона и мистера Рокниша. Взять ту же мисс Кларк – я уверена, что она явилась на это злосчастное чаепитие только ради доктора Престона. Боже, посмотрите, я всё-таки сплетничаю!
– А как ваша тëтя относилась к их ухаживаниям? – инспектор Редли перебил Джерелдин, не обращая внимания на еë смущение.
– По большому счëту – никак. Ей льстило их внимание, было приятно, что эти видные мужчины увлеклись ею на виду у всей деревни, но не более того.
– Должно быть, еë равнодушие подхлëстывало их интерес? – спросила мисс Вордси. – Обычно так и бывает. А они осознавали, что соперничают?
– Разумеется. Но оставались при этом в приятельских отношениях. Даже если спорили о чëм-то.
– Кто наследует вашей тëте, мисс Хорнби?
Джерелдин вздохнула.
– Я. Ну, то есть я так думаю. Когда-то Китти говорила, что оформила завещание, в котором всё отписала мне. Это делает меня главной подозреваемой, да?
– Пока мы ещё никого конкретно не подозреваем, – дипломатично ответил инспектор. – А что входит в это «всё»?
– Наш коттедж и небольшой капитал, который был у Китти. Точно не знаю. Я и не узнавала никогда, мне было незачем... и предположить не могла, что...
Джерелдин внезапно почувствовала огромную усталость от всего этого разговора, во время которого она была в центре внимания. Так непривычно. И так тяжело. Ей захотелось уединиться и дать волю своему горю.
– Инспектор, возможно, на сегодня мисс Хорнби достаточно? – леди Вудвилл заметила, как Джерелдин прикрыла глаза.
– Мы почти закончили, но осталось ещё несколько вопросов. Буквально два-три. Мисс Хорнби, кто ваш поверенный?
– Мой поверенный? У меня нет… А, вы имеете в виду – наш с Китти, да? Наверное, мистер Брикс из Кромфилда. Был им раньше, по крайней мере. Не знаю, остался ли до сих пор. Такими вопросами ведала Китти.
– И ещё – мисс Хорнби, у вас ведь имеется адрес вашей служанки Энн? То есть еë сестры. Куда она уехала?
– Понятия не имею, – растерялась Джерелдин. – Всеми хозяйственными делами всегда занималась Китти. В деревне могут знать... Энни наверняка с кем-нибудь дружит... Вы хотите и с ней поговорить?
– Обязательно. Она могла что-то услышать, увидеть, почувствовать какую-нибудь странность. А вы, мисс Хорнби, ничего странного в последнее время не заметили?
– Странного – в чëм?
– В поведении вашей тëти. Или других людей. Может быть, что-то необычное произошло в деревне? Что-то, не вписывающееся в обычный ход событий?
Джерелдин честно обдумала этот вопрос.
– Нет, инспектор, всё было как всегда. Ничего странного или нового я не припомню.
– И в день чаепития?
– И в день чаепития.
– Может быть, в то утро мисс Нэш что-нибудь сказала… на что-то намекнула…
– Увы, ничего такого не было.
– Вы и ваша тëтя общались с кем-нибудь вне деревни?
– Нет, вся наша жизнь проходит... проходила в Ларч-Бридже.
– Никаких дальних родственников, друзей, знакомых из других мест?
– Из родственников у нас только дядя Лайонел с семьёй, а все друзья и знакомые – здесь. Инспектор Редли... могу ли я...
Джерелдин запнулась, но всё же решилась спросить:
– Могу ли я побывать в нашем коттедже? Вы его заперли, опечатали? Или там ещё идëт обыск? Мне бы хотелось... Я ночью собиралась в такой спешке, не всё взяла, что надо... Не знаю, хочу ли я увидеть гостиную, где умерла Китти... однако в любом случае когда-то придётся это сделать, не правда ли?
– Я вызывал из Кромфилда дополнительную бригаду криминалистов. Они ещё работали, когда я уходил оттуда. Можно позвонить и узнать. Леди Вудвилл, если вы подскажете, где телефон...
Леди Вудвилл вызвала служанку и велела ей проводить инспектора к телефону. Когда он вышел, все заговорили одновременно:
– Мисс Хорнби, какое тяжëлое испытание для вас – разговор с полицейским!
– Инспектор Редли весьма тактичен, верно?
– Вы замечательно держались, мисс Хорнби!
– Не хотите ли ещё чаю? Вы ведь так и не поели!
Джерелдин переводила взгляд с одного старого лица на другое. Она не ожидала встретить в Замке столько тепла и участия, и ком встал в горле при мысли о том, что кто-то заботится о ней в еë горестном одиночестве.
– Я вам всем очень благодарна, – прошептала она, стараясь не заплакать.
– Дитя моë, а как вы предполагаете попасть в свой коттедж? – озабоченно спросила леди Вудвилл.
– Пешком. Здесь не так и далеко.
– Думаю, лучше, если вас отвезëт Уилсон. Вряд ли вы хотите сейчас беседовать с каждым жителем деревни. А всем наверняка очень любопытно узнать от вас какие-нибудь подробности.
– Роуз, дорогая, как хорошо, что ты об этом подумала! – воскликнула мисс Вордси.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
