Текст книги "Старые леди и убийство во время чаепития"
Автор книги: Елена Шаркова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
– Это шок, дитя моë, – объяснила леди Вудвилл, – самый настоящий шок. Сейчас мы поедем в замок, там вы обязательно что-нибудь съедите, подкрепитесь, выпьете горячего чаю с сахаром, а потом ещё поспите, если получится. Вам надо прийти в себя, не правда ли?
Джерелдин растерялась. Ехать в Замок, жить там среди незнакомых людей... Хотя леди Вудвилл кажется очень приятной женщиной, но ведь там ещё лорд Вудвилл, племянница, школьная подруга с сестрой... и слуги... столько народу... а ей всегда нелегко было сходиться с новыми людьми. Знакомиться, запоминать лица и имена. С первого раза запомнить имя так трудно.
С другой стороны, а какие есть ещё варианты, если нельзя оставаться дома? Попроситься к Флоренс и еë матери? Сейчас, ночью? Разумеется, это неприлично. Да и будет ли ей там хорошо? Джерелдин представила себе, как Флоренс постоянно плачет рядом. И дом у них не сказать чтобы большой, вряд ли получится остаться одной. В Замке такая возможность скорее представится.
– Леди Вудвилл, вы упомянули – комната для меня уже готова. Но как вы узнали заранее, что она понадобится?
– Никак, я только здесь поняла, что надо забрать вас к себе. Тогда и отправила Уилсона назад, он передал мои распоряжения и вернулся сюда.
– Уилсона?
– Это шофёр.
– Шофёр? Он тоже здесь? – изумилась Джерелдин.
– Да, дремлет рядом с полицейским.
– Бедный! Как неловко... Что ж. Спасибо за приглашение, леди Вудвилл, я согласна, – решилась Джерелдин.
– Вот и хорошо, дитя моë!
***
Леди Вудвилл деликатно вышла из комнаты, а Джерелдин начала собираться. Всё-таки лекарство ещё действовало, и движения были замедленными. Она понимала – еë ждут, надо поторопиться, но никак не могла сообразить, что же взять с собой, как одеться, с чего вообще начать. Какую одежду прилично взять в Замок? Что там подумают, если она оденется неподобающим образом? Да что это с ней, какая ерунда, об этом ли надо размышлять, когда Китти нет...
В шкафу оказалась небольшая дорожная сумка, и это определило количество вещей, которые Джерелдин принялась упаковывать. Не за чемоданом же идти. Да и вообще – она ведь переселяется в Замок лишь на время? На короткое время? Но зубная щётка точно нужна, и крем для рук, и свитер, нет, два свитера, и альбом, и туба для карандашей, да, карандаши – обязательно...
Наконец Джерелдин вышла в коридор. Там действительно ждали – тот самый Уилсон, мрачный и сонный, взял у неë сумку, а леди Вудвилл мягко произнесла:
– Пора, дитя моë.
Лицо Уилсона было девушке знакомо – он регулярно бывал в деревне.
У входа в гостиную сидел полицейский, тоже мрачный и сонный, но Джерелдин не хотела смотреть в сторону гостиной, она поздоровалась с полицейским, почти не глядя на него, и устремилась к выходу вслед за леди Вудвилл. Они вышли в ночную прохладу, и Джерелдин услышала, как за её спиной закрывается дверь. Дверь их с Китти коттеджа. Почему она должна бежать из родного дома, да ещё ночью?
Но шофёр уже завëл мотор, и Джерелдин покорно пошла к машине, будто влекомая какой-то внешней силой.
Они ехали по тëмной деревне, леди Вудвилл молчала, Джерелдин куталась в кардиган, и странные мысли приходили ей в голову – разбудил ли кого-нибудь шум мотора, спит ли сейчас Флоренс, входит ли в обязанности шофёра возить хозяев по ночам... сквозь эти мысли пробивалось, кричало, пылало имя Китти, Джерелдин жмурилась, стараясь не застонать, и вся поездка казалась ей некой сюрреалистической пьесой.
Ехать было недолго, впереди уже ярко горели фонари у ворот замка, освещая заросший орешником ров и узкий мост. Считалось, мост в старину (прежний, подъёмный) был из лиственницы, что дало название и Замку, и деревне – Ларч-Бридж. Хотя вряд ли феодалы назвали свою крепость в честь моста, подумала Джерелдин и тут же устыдилась этой мысли, такой праздной и неуместной.
Между тем машина остановилась перед рвом.
– Дорогая, здесь придётся пройти пешком, – сказала леди Вудвилл.
– Сумка, – пискнула Джерелдин.
– Уилсон принесëт, – отмахнулась леди Вудвилл.
Быстрым шагом женщины прошли по мосту и через открытые ворота попали в освещëнный двор. Джерелдин было зябко, ей хотелось скорее оказаться под крышей, но она машинально вертела головой, осматривая стены и башенки наверху. Как часто они с Китти мечтали побывать в Замке, увидеть все его красоты. И вот Джерелдин здесь, а Китти... а Китти никогда...
Джерелдин дышала ртом, пытаясь успокоиться. Не хватало ещё заплакать.
– Добро пожаловать в замок Ларч-Бридж, дорогая, – сказала леди Вудвилл, тактично делая вид, что не замечает еë состояния.
Когда Джерелдин раньше думала о Замке, она представляла себе огромные пространства, тонущие в полумраке и освещаемые свечами в канделябрах. Оказалось, однако, что здесь провели электричество. А вот размеры и впрямь поражали. Вообще-то по сравнению с другими подобными сооружениями, разбросанными по всей Британии, Ларч-Бридж мог считаться маленьким замком, но каждое помещение в нëм было в разы больше соответствующих комнат в любом деревенском доме. Включая коттедж Джерелдин и Китти.
В огромном холле приехавших встретил элегантный невозмутимый дворецкий, впрочем, явно такой же сонный, как шофёр, и они прошествовали в столовую мимо двух комплектов рыцарских доспехов.
– Они настоящие? – успела спросить Джерелдин.
– Да. Не люблю их. Хочу убрать, но лорд Вудвилл не разрешает. Говорит, они придают достоверности. А мне кажется, здесь и так всё весьма достоверно.
Леди Вудвилл была права: даже при электрическом освещении Замок выглядел средневековым жилищем феодала – каковым и был в своë время. Они вошли в столовую, которая просто подавляла размерами, высотой витражных окон и длиной стола.
Всё это казалось нереальным.
– Леди Вудвилл, я не голодна, – пролепетала Джерелдин.
– Дитя моë, вам необходима горячая пища. Тем более что вы вся дрожите! Замëрзли в дороге? Да, ночи уже холодные, скоро осень... Считайте, у нас будет поздний ужин. Очень поздний. Все спят, я велела нас не ждать, так что мы поужинаем вдвоём, а познакомитесь со всеми уже завтра.
«Все спят». Но ведь и шофёр, и дворецкий не спали, и в кухне кто-то бодрствует. Получается, этих людей хозяйка замка в расчёт не брала. Жилище феодала остаëтся жилищем феодала... Впрочем, в деревне говорят, слугам здесь хорошо платят. Да и какое мне дело, равнодушно подумала Джерелдин.
Она и вправду сильно, до дрожи, озябла. В столовой горел камин, но он до конца не согревал просторное помещение. Так что когда появились мясной пирог и бульон с гренками, всё горячее и ароматное, Джерелдин съела предложенное. Она приступала к еде нехотя, смущаясь из-за присутствия дворецкого и мыслей о том, всё ли делает как надо, нет ли за этим столом каких-нибудь особых правил, но потом, к еë изумлению, аппетит разгорелся. Оказалось, она была голодна, просто не понимала этого. После леди Вудвилл настояла на сладком чае, и Джерелдин выпила чашку.
Сама леди Вудвилл ела мало. Джерелдин присмотрелась украдкой: лицо старой женщины осунулось, складки у рта стали резче, взгляд потух. Она очевидно устала. Да и было с чего – в еë возрасте полночи просидела в спальне у чужого человека!
Джерелдин подумала – уж не слишком ли она задержалась за поздним ужином? Хозяйка может решить, что она плохо воспитана.
– Леди Вудвилл, мне действительно полегчало после еды, и я согрелась. Но лекарство всё ещё действует. Боюсь, надо лечь. Могу ли я попросить... кого-нибудь... показать мне мою комнату?
– Я сама провожу вас, дитя моë, – с явным облегчением сказала леди Вудвилл.
Они вышли в холл и по роскошной широкой лестнице поднялись на второй этаж.
– Я попросила подготовить для вас жëлтую комнату.
Это был самый нелюбимый цвет Джерелдин, и она тихонько вздохнула. Но выбирать не приходилось.
Комната оказалась большой, с кроватью под настоящим балдахином, шкафом, креслом и столиком с зеркалом и письменными принадлежностями. Жëлтыми были шторы и пушистый ковëр на полу. Возле кровати стояла сумка – послушный Уилсон побеспокоился. Камин был растоплен, и комната уже нагрелась.
– Мне будет здесь очень удобно, – искренне сказала Джерелдин. – Не знаю, как выразить благодарность, леди Вудвилл.
– Я рада помочь. При обычных обстоятельствах утром вам принесли бы чай, но я велела не будить вас завтра. Вам необходимо выспаться, дитя моë. Будьте как дома. Постарайтесь уснуть, вам нужен отдых. И... мне так жаль, что всё это случилось. Так жаль.
– Спасибо, – прошептала Джерелдин.
– Ах да! – воскликнула леди Вудвилл, уже повернувшись было к двери. – Если вдруг не сможете сразу уснуть и захотите прогуляться по замку, не ходите в другое крыло. Там опасно – крыша полуразрушена, сверху постоянно что-то падает. И очень неудобно, когда дождь. Дело в том, что мы ещё не решили, стоит ли вкладываться в ремонт. Но привидений можно не бояться, их здесь нет. Что весьма огорчает лорда Вудвилла, он говорит – отсутствие привидений понижает стоимость недвижимости. А я, наоборот, рада. Не хотела бы столкнуться с каким-нибудь призраком. Замок и так слишком мрачен, не правда ли?
– Д-да... То есть нет, конечно, нет... Я не буду гулять по Замку, я прямо сейчас лягу, – ошарашенно пробормотала Джерелдин.
– Спокойной ночи, дитя моë. Надеюсь, вам удастся поспать.
Леди Вудвилл ушла, и Джерелдин наконец осталась одна. Ещё раз осмотрела комнату, заглянула в бледно-жëлтую ванную, умылась, переоделась в пижаму, включила ночник, выключила верхний свет, села на край кровати – всё это она делала автоматически. Она казалась себе героиней какого-то кино и как будто смотрела на себя со стороны. Вот девушка, высокая, худая, симпатичная, сидит на чужой кровати в чужой спальне... в чужом доме... нет, Замке! Разве это могло быть реальностью?
Наконец Джерелдин улеглась. Матрас удобный, пуховое одеяло толстое, подушки средней мягкости – всё как надо. При слабом свете ночника она уставилась на балдахин над головой. Подумать только, балдахин! Как на картинках. Это даже забавно. Вот они посмеются с Китти, когда она ей расскажет...
И в эту минуту Джерелдин наконец осознала. Поняла не разумом, а сердцем – она никогда ничего больше не расскажет Китти. Так вот что означает смерть – невозможность поговорить с любимым человеком. И Джерелдин зарыдала в голос. Она подвывала, и мычала, и кусала подушку, и когда наконец уснула, совершенно обессиленная от нахлынувшего горя, лицо еë было залито слезами.
Глава третья
Ей приснилось, что у её постели сидит Китти, смотрит ласково, качает головой, улыбается и говорит:
– Не бойся, я тебя не оставлю. Как ты могла подумать? Динни, я тебя никогда не брошу. А ты делай, что надо. Ты знаешь, что делать.
Сон был таким ярким, что Джерелдин, проснувшись, в первую секунду даже не поняла, почему Китти нет рядом. А потом к глазам вновь подступили слëзы. Наверное, она могла бы часами лежать так и тихо плакать.
Нет, она не может и не должна лежать часами! Китти не зря сказала в этом удивительном сне – Джерелдин знает, что делать. Конечно, знает. Ей срочно надо поговорить с полицией. Объяснить: Китти не из тех, кто может лишить себя жизни... то есть была не из тех. И она совершенно точно не могла принять цианид по ошибке. Джерелдин должна убедить полицейских, что Китти убили.
У неë есть цель!
Часы на тумбочке (дорогие, массивные, с позолоченными ангелочками над циферблатом) показывали одиннадцать. Джерелдин забеспокоилась. Конечно, леди Вудвилл сказала, чтобы она отдыхала... но всё же нехорошо было так долго спать. Все в замке наверняка давно позавтракали и разошлись по своим делам. Где ей теперь найти хозяйку? Как попасть в полицию? Разумеется, никакой Уилсон ей не нужен, она могла бы дойти до деревни пешком, она любила долгие прогулки, но нельзя же уйти из Замка тайком! К тому же – а вдруг ворота закрыты?
Джерелдин поспешно вылезла из постели и поëжилась: за ночь камин догорел, в комнате стало прохладно. Она открыла шторы. Окно выходило на небольшую берëзовую рощицу за рвом и конюшню, из которой какая-то девушка как раз вывела гнедую лошадь. Наверное, та самая племянница, подумала Джерелдин, но дальше наблюдать не решилась. Пора было торопиться.
Вчера, лихорадочно собирая сумку, Джерелдин додумалась взять чëрную блузку. С тëмно-синим кардиганом и синей юбкой это будет выглядеть более или менее прилично, хотя, конечно, полноценным трауром такую одежду не назовëшь. А есть ли у неë чëрные вещи? Неужели придётся ехать в Кромфилд за покупками?
Наконец Джерелдин вышла в коридор. Ночью она не разглядывала его пристально, теперь же увидела, какой он широкий и длинный. И полутëмный. Понятно, почему лорд Вудвилл недоволен отсутствием привидений – здесь для них подходящая обстановка. Даже странно, что Китти умерла не в таких декорациях, а в их мирном коттедже.
Джерелдин неуверенно направилась к лестнице, и тут ей повезло – навстречу шла молодая горничная в белом фартучке.
– О, мисс... вы ведь мисс Хорнби, да, новая гостья? Мне так жаль, что вашу тëтю... что она умерла.
Джерелдин когда-то видела эту девушку в деревне. В еë речи слышалась еле уловимая фамильярность. Или Джерелдин только показалось? Но горничная, конечно, знала, что новая гостья – всего лишь деревенская жительница.
– Леди Вудвилл не велела вас будить, но вы, наверное, хотели бы чаю? Я передам на кухню...
– Нет-нет, спасибо, я хотела бы... Где все? То есть... леди Вудвилл?
– Лорд и леди Вудвилл и их гости собрались в средней гостиной. Это на первом этаже, мисс Хорнби. Как спуститесь, справа.
В средней гостиной! Значит, есть и малая, и большая?
Горничная поспешила дальше по своим делам, оставив Джерелдин размышлять, обходились ли в Замке таким образом с каждым гостем или только с ней. Разве не должна была горничная проводить еë? Или это нормально, что вновь прибывшего бросают одного посреди Замка?
Она почувствовала себя ужасно одинокой среди этих старинных каменных стен. Вот Китти не растерялась бы, не вела себя как маленькая глупая девочка, не стояла бы столбом, нервничая перед встречей с незнакомыми людьми в неведомой средней гостиной.
Джерелдин знала за собой эту неприятную черту – вдруг решить, что сделала что-то не так, засомневаться в себе, потерять всякую уверенность. Впрочем, ей обычно удавалось справляться с этим состоянием... особенно когда Китти была рядом.
Теперь некому подбодрить, утешить, сказать ласковое слово. Совсем одна.
Ну нет, рассердилась Джерелдин, надо быть храброй! Она помотала головой от досады на саму себя, глубоко вздохнула, сжала и разжала кулаки и отправилась на поиски нужной комнаты. Спустилась по лестнице, наугад открыла первую же дверь справа и вошла – как в воду прыгнула.
Это явно была та самая гостиная, потому что в ней сидело много людей. И все повернулись, чтобы посмотреть, кто вошëл. У Джерелдин пересохло во рту от волнения, но среди чужих лиц она увидела милое лицо леди Вудвилл и немного успокоилась.
Плотный старик с орлиным носом и кустистыми бровями встал навстречу Джерелдин, и она догадалась – это лорд Вудвилл.
– Мисс Хорнби, очень сочувствую вашей потере. Будьте в замке как дома, в такое время вам не стоит оставаться одной.
Леди Вудвилл принялась знакомить её с двумя старыми леди, но Джерелдин пропустила их имена мимо ушей, потому что еë вниманием всецело завладел незнакомый мужчина. Он тоже встал при её появлении, и она осознала, что смотрит на него с интересом. Высокий, ей под стать – мало кто из знакомых мог сравняться с еë почти шестью футами. Джерелдин всегда стеснялась своего роста, но рядом с этим человеком можно не стесняться – он выше. Красивый. Эффектные тëмно-рыжие волосы. Небольшой шрам на брови, придающий лицу мужественность и загадочность.
Фанфары, подумала она. Фанфары! Не это ли имела в виду Китти, когда говорила – ты сразу поймëшь? Не то чтобы Джерелдин поняла... не то чтобы в еë душе затрубили те самые фанфары... но она о них вспомнила и мысленно улыбнулась Китти.
Однако это усилило еë растерянность.
– К нам как раз только что прибыл представитель Скотленд-Ярда, – сказала леди Вудвилл.
– Мисс Хорнби, я инспектор Редли, – заговорил мужчина. – Примите мои соболезнования. Рад, что вижу вас, нам надо поговорить.
Голос у него был приятный, тон сочувствующий, и Джерелдин взяла себя в руки. Он полицейский! Как удачно. Ей не надо идти в деревню, полиция уже здесь.
– Я очень хочу поговорить, – сказала она. – Вы должны знать, что Китти убили.
Красивый инспектор внимательно посмотрел ей в лицо, но не успел ничего ответить – вмешалась леди Вудвилл:
– Садитесь, дитя моë. Вы ведь не завтракали. Сейчас принесут чай, и вы с инспектором немножко подкрепитесь. Вам нужны силы, Джерелдин. Скажите, инспектор, нам лучше оставить вас с мисс Хорнби наедине?
– Нет, пожалуйста, не надо, – запротестовала Джерелдин, почувствовав, что наедине с этим человеком она будет робеть. – Я хочу сказать, мне нечего скрывать... и вы так добры ко мне, леди Вудвилл, я нуждаюсь в вашей поддержке.
– Я не против, – сказал инспектор Редли.
И они все уселись у чайного стола.
Джерелдин украдкой оглядела гостиную. Просторная комната была обставлена старомодной мебелью, явно оставшейся от прежнего владельца. Если это средняя гостиная, то какова же большая!
Старая леди, одна из гостий, поймала взгляд Джерелдин и участливо ей улыбнулась, отчего девушка смутилась – она не запомнила имëн двух сестëр. Они были похожи – невысокие, полные, большеглазые, очень милые... но как же их зовут? Вдруг придётся к ним обращаться?
– Как получилось, что Скотленд-Ярд заинтересовался этим делом, инспектор? – спросила безымянная гостья.
– Я был рядом, в Кромфилде, мисс Вордси.
Еë зовут мисс Вордси! Джерелдин приободрилась.
– Расследовали убийство? – вступила вторая сестра.
– Нет, миссис Грэм, мошенничество со страховками.
Ага, это миссис Грэм. Теперь-то Джерелдин запомнит, как их зовут.
– Успешно?
– Да, мисс Вордси, весьма. Все преступники арестованы, – улыбнулся инспектор. – И так как я освободился, меня направили сюда, помочь местной полиции.
Леди Вудвилл не дала говорить о деле, пока Джерелдин не выпила чашку чая и не съела тост с апельсиновым джемом. Это действительно придало ей сил, она перестала тушеваться и была готова к серьёзному разговору.
– Инспектор, пожалуйста, расскажите, что случилось. Я ведь до сих пор так и не знаю в точности, как Китти... что произошло с Китти.
– Вы готовы это услышать?
– Да, – дрогнувшим голосом ответила Джерелдин.
– Гости пришли к назначенному времени – к пяти часам. Кто-то чуть раньше, кто-то чуть позже. Чаепитие уже началось, когда мисс Нэш, ваша тëтя Кэтрин, внезапно объявила, что хочет показать всем новое оформление альпийской горки.
– Да, Китти недавно украсила еë камнями, которые мы принесли с реки. Там были чёрные, белые и один рыжий. Вышло очень симпатично.
– Несмотря на то, что все уже сидели за столом, мисс Нэш предложила выйти в сад и осмотреть горку.
– Миссис Маклин наверняка была недовольна таким нарушением порядка, – пробормотала Джерелдин.
– Возможно, но она вышла вместе со всеми. Гости ходили по саду – полюбовались на альпийскую горку, а потом разбрелись. Кто-то вернулся в дом, чтобы посетить ванную комнату, кто-то любовался цветами. Люди не следили друг за другом. В какой-то момент мисс Нэш прошла в дом. Через несколько минут доктор Престон проследовал за ней... и нашëл еë в гостиной у чайного стола – умирающей.
Джерелдин содрогнулась.
– Но что именно случилось? Леди Вудвилл сказала, там был цианид. В чëм?
– Когда лаборатория даст ответ, мы будем знать точно, а пока предполагаем, что яд был в чае или в джеме. Там была маленькая баночка с домашним джемом, и судя по тому, что из руки мисс Нэш выпала ложка с остатками этого джема...
– Баночка с оранжевой крышкой? – вскричала Джерелдин.
– Да, но...
– Вот! Я же сказала, что Китти убили! Я же сказала, леди Вудвилл, помните, я же сразу сказала! В эти маленькие баночки Китти раскладывала джем из плодов шиповника. Она сама его варила. Такой оригинальный вкус, не каждому по душе... собственно, только она его любила и ела. Кто-то положил в этот джем цианид!
Джерелдин вся дрожала.
– А что, гости знали, что там джем из шиповника, который ест только мисс Нэш? – нахмурился инспектор Редли.
– Все, кто бывал у нас, знали. Ещё смеялись над тем, что Китти варит джем только для себя. Она всегда всем его предлагала, но никто не хотел. И я в том числе. Этот джем – он слишком... неординарный. Все обычно едят апельсиновый или клубничный, а Китти любила из шиповника. Теперь вы видите, что еë убили, инспектор? Видите?
– Почему вы думаете, что ваша тëтя не могла сделать это сама, мисс Хорнби?
– Она ни за что в жизни не оставила бы меня одну, – твëрдо ответила Джерелдин.
– Но если предположить несчастный случай...
– Каким образом он мог бы произойти? Да, у нас хранится цианид, но мы держим его в сарае, на самой дальней полке. Ваши люди, должно быть, нашли его при обыске?
Инспектор задумчиво кивнул.
– Китти не страдала лунатизмом и была в здравом уме. Как можно случайно взять яд из сарая и случайно положить его в джем?
Три старые леди, внимательно следившие за разговором, синхронно покачали головами – никак, мол. Но лорд Вудвилл, до этого молчавший и, казалось, думавший о чëм-то своëм, неожиданно вмешался:
– А слуги? Слуги могли?
– У нас одна служанка, лорд Вудвилл, – Энни, и она три дня назад уехала к заболевшей сестре. Там некому сидеть с ребёнком, и Энни бросилась на помощь. Мы с Китти были вдвоём в доме.
Лорд Вудвилл вытянул губы трубочкой, словно удивляясь тому, что у людей может быть только одна служанка, но промолчал.
– А кто был на этом чаепитии, инспектор? – спросила Джерелдин. – Я ведь приняла лекарство и уснула до того, как гости начали собираться. Потом я их видела... но не всех. Леди Вудвилл сказала, что не было мистера Рокниша, это так?
– Да, его срочно вызвали на какую-то дальнюю ферму помочь корове, которая не могла отелиться. Он позвонил мисс Нэш и предупредил еë, что не сможет прийти.
– Откуда это известно? – с подозрением спросила Джерелдин.
– Сам мистер Рокниш сказал, я с ним уже разговаривал, и все остальные гости подтвердили. Мисс Нэш успела им рассказать.
– Так значит, у мистера Рокниша есть алиби? – неожиданно вступила мисс Вордси.
– Нет, – медленно проговорила Джерелдин. – На самом деле, мне кажется, ни у кого нет алиби. Неважно, что во время чаепития все вышли в сад. Думаю, дело не в этом. Вчера... нет, уже позавчера... всё перепуталось в голове из-за этого лекарства... в общем, накануне чаепития я днëм несколько часов провела на реке. Рисовала. Я люблю рисовать. Китти оставалась дома одна. Точно знаю, что она как минимум выходила за хлебом, – когда я вернулась, в доме был свежий хлеб. Но, возможно, она ещё куда-нибудь ходила. Любой мог бы прийти к нам в коттедж и быстренько положить яд в джем.
– У кого-то есть ключи от вашего дома, да?
– Мы не запираем двери, – вздохнула Джерелдин. – На ночь – да, но днëм незачем. Не хочется возиться с ключами. И потом – мы же ничего не опасались. Ничего и никого. С какой стати?
Оба мужчины – и инспектор Редли, и лорд Вудвилл – смотрели на неë сердито, явно порицая за такое легкомыслие.
– Мы в нашей деревне тоже запираем двери только ночью, – негромко проговорила мисс Вордси.
– И мы в нашей тоже, – виновато прошептала миссис Грэм.
– Но, знаете, – продолжала Джерелдин, – могло ведь быть и по-другому. Китти находилась дома, а кто-нибудь пришёл. И... не знаю... отвлëк еë внимание... подсыпал цианид...
– Вы тоже любите детективы, мисс Хорнби? – мягко спросил инспектор Редли, почему-то переглянувшись с миссис Грэм.
– Не очень, – простодушно призналась Джерелдин. – Там всё... не знаю, как лучше объяснить... слишком придумано. Я их почти и не читаю. А вы намекаете на то, что моя версия несостоятельна?
– Вообще-то я бы так не сказал. В то, что человек способен подсыпать яд в банку с джемом прямо при хозяйке, я плохо верю, но если мисс Нэш выходила в магазин... вот тут у убийцы – гипотетического убийцы – и впрямь могла появиться возможность действовать, не так ли? При условии, что он знал о баночке с оранжевой крышкой. И о том, что дверь не заперта.
– О дверях у нас все знают, – пожала плечами Джерелдин. – Их никто не запирает днëм, не только мы.
– Разве в вашей родной деревне не так, инспектор?
Интересно, откуда мисс Вордси знает, что инспектор из деревни?
Он только рукой махнул:
– Да, там то же самое. Хотя вообще-то это небезопасно. Но скажите, мисс Хорнби, если кто-то заходил к вашей тëте, пока вас не было, почему она не рассказала вам об этом?
– Не знаю... Забыла? Не придала визиту значения? Если человек просто заглянул ненадолго... Обычно мы делились друг с другом всеми событиями дня, но она же могла просто забыть.
– Или скрыть нарочно, – предположила миссис Грэм.
– Нет! – вспыхнула Джерелдин. – Мы с Китти ничего друг от друга не скрывали!
– Допустим, все знали о незапертых дверях и баночке с неординарным джемом, – не торопясь рассуждал инспектор Редли. – А о том, что у вас в сарае на самой дальней полке хранится цианид, тоже почему-то все знали?
– О, но об этом не обязательно было знать! Его можно взять где угодно. Я уже говорила леди Вудвилл – прошлым летом у нас тут было настоящее нашествие ос. Буквально – нашествие. Десятки гнëзд по всей деревне, можете себе представить? Все покупали цианид, чтобы бороться с осами. Должно быть, в каждом доме теперь есть запас цианида. Китти нарочно купила сразу несколько контейнеров, три или четыре… точное число не помню… на всякий случай.
– Безумие! Ведь это смертельный яд! Есть же другие, безопасные методы. Как вы все могли? Целая деревня запаслась ядом! – возмутился инспектор.
– Соседи говорили, что это испытанное средство, – потерянно пробормотала Джерелдин. – Теперь-то я понимаю...
– Инспектор, действительно многие покупают цианид для борьбы с осами, – вздохнула миссис Грэм. – Но ведь он свободно продаëтся! Может быть, в этом проблема, и надо запретить его продажу?
– Да я-то с вами согласен!
– Хотя, должна сказать, ос он действительно убивает.
– Но и людей, миссис Грэм. И людей!
Джерелдин не могла больше это слушать и закрыла лицо руками. Все тут же замолчали. Через несколько минут она совладала с собой.
– Наверное, вы хотели меня о чëм-нибудь расспросить, инспектор Редли?
Она старалась, чтобы голос звучал как можно спокойнее.
– Да, мисс Хорнби. Прежде всего я хотел бы узнать, какой была ваша тëтя.
– Да? Но зачем?
– Все, кто учил меня моей профессии, говорили, что очень важно узнать о погибшем человеке как можно больше. Узнаешь всё о жертве – найдëшь ключ к мотиву убийства.
– Жертва... Какое неприятное слово. Китти никогда не была жертвой. Китти всегда...
Джерелдин оглядела собравшихся. Все смотрели на неë, и внезапно она почувствовала, что ничуть не стесняется, а, наоборот, радуется, что может рассказать людям, никогда не знавшим Китти, о том, какой была еë любимая тëтя.
– Она была самым прекрасным человеком из всех, кого я знала и знаю! Без преувеличения. Не найдëтся никого другого в мире, в ком бы сочеталось столько чудесных качеств. Очень красивая, очень умная, очень добрая. Да, всё очень! И очень честная.
– В каком смысле? – заинтересовалась миссис Грэм. – Говорила людям правду в лицо?
– Вы имеете в виду – не обидела ли она кого-то? Нет, для этого Китти была слишком доброй. Понимаете... она не стала бы говорить женщине, что, допустим, новая причëска еë старит. Ну, это как пример. Китти всегда щадила чувства других людей и меня этому учила. Но во всех других случаях... Она просто не могла врать. Если еë спрашивали прямо о чëм-то, она прямо отвечала. Вот, скажем, Флоренс подарила ей книгу Моэма «Разрисованная вуаль» и потом всё приставала – ты прочитала, ты прочитала? А Китти не прочитала. Она вообще не любит... не любила Моэма. И проще было бы сказать – да, мол, прочитала. Или хотя бы – начала читать. Но бедная Китти каждый раз честно отвечала – нет.
– Флоренс – это мисс Бродбери, подруга вашей тëти? – уточнил инспектор Редли.
– Да, она самая.
– Вообще-то странный подарок, – задумчиво промолвила мисс Вордси. – Героиню в этой книге зовут Китти, как и вашу тëтю, и эта героиня... как бы сформулировать...
– Да, мисс Вордси! – воскликнула Джерелдин. – Вот именно! Вы правильно понимаете, подарок и впрямь странный... или может показаться таким. Я-то как раз прочитала эту книгу. Героиня там отвратительная. Но, с другой стороны, я не думаю, что Флоренс сделала это нарочно – купила подарок с намëком. Намекать было не на что, Китти совсем другая, совершенно не похожа на ту, в книжке. Просто Флоренс любит Моэма, ей понравился роман, и она решила, так сказать, приобщить Китти.
– Однако ведь это тоже обидно тому, кто дарит, когда человек признаëт, что не пользуется подарком, – сказала миссис Грэм. – А вы говорите, мисс Нэш щадила чувства людей.
– Очень старалась щадить! Но когда спрашивали вот так в лоб... впрочем, даже в таких случаях она пыталась уйти от ответа – именно чтобы не обидеть. Но Флоренс... с ней такой номер не проходит. Она всегда хочет знать ответ. «Да или нет? Ты уже прочитала или нет?». Примерно так. Вцепляется мёртвой хваткой.
Тут Джерелдин спохватилась, что всё это выглядит сплетней, и испуганно замолчала.
– А как вышло, что вы жили с вашей тëтей, мисс Хорнби? – спросил инспектор Редли.
– О, – сказала Джерелдин.
Наступила пауза.
– Вы не хотите об этом говорить?
– Нет, я бы хотела! Как раз эта история... невесëлая, замечу... очень хорошо покажет вам, какая она была – моя Китти. Просто я никогда... понимаете, никогда никому это не рассказывала. Но я хочу рассказать. Я расскажу. Леди Вудвилл, можно попросить ещё чаю? Мне... захотелось горячего.
Леди Вудвилл дëрнула специальную ленту, чтобы колокольчик в кухне зазвонил. Пока горничная ходила туда-сюда, заваривала чай и подавала печенье, Джерелдин внутренне готовилась пересказать чужим людям историю своей жизни. Их с Китти жизни.
И вот она отпила из чашки, взяла было печенье, но отложила – и начала.
– Наша семья была состоятельной. То есть – мой отец. У нас было большое поместье, огромный парк, много земли, лес... У меня в детстве был свой пони! Понимаете, собственный пони! Я так его любила. Его звали Второй Мальчик.
– Значит, был и первый? – заинтересовалась мисс Вордси.
– Первого звали просто Мальчик, но он сломал ногу, и его увезли туда, где живут кони на пенсии.
Джерелдин поймала удивлëнный взгляд инспектора Редли и поторопилась объяснить:
– Конечно, конечно, когда я выросла, я поняла, что его пристрелили. Но тогда мне сказали именно это – что есть специальная конюшня для коней-инвалидов. И я поверила, почему не поверить? Папа купил мне нового пони, мы назвали его в честь Мальчика – Второй Мальчик.
