Текст книги "Кристиан (СИ)"

Автор книги: Елена Тюрина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Ихара кратко рассказал художнику об их приключениях – о том, что прибыли во Францию с японской делегацией и о том, как сбежали, якобы желая просто побывать в Париже.

– Я слышал, что военному ремеслу самураи посвящают всю жизнь, считаются непобедимыми и владеют какими-то уникальными техниками боя, – заметил Мейлен.

Юноша кивнул, подтверждая эти слова.

– Посмотрим, так ли вы метко стреляете. Если ваше мастерство столь велико, я послезавтра представлю вас одному человеку… А пока отдыхайте.

Как раз в 1672 г. началась война Франции против Голландии. Союзниками Франции в этом военном конфликте выступали Англия и Швеция, на стороне Голландии воевали Испания, Дания, Священная Римская Империя, Лотарингия, германские князья.

Мейлен рассудил, что человек, владеющий самурайской тактикой ведения войны, может очень пригодиться армии короля Людовика XIV, поэтому решил представить Ихару военному министру Франсуа Лувуа.

Касэн остановился у большого арочного окна, раскрыл ставни и поглядел вниз. Его мысли занимала эта неожиданная встреча. В доме он увидел множество картин, на которых были запечатлены либо батальные сцены, либо сцены охоты. Юноша все размышлял. Спросить ли ему о графе и графине де Вард у Мейлена или не стоит? Наконец Ихара решился выдать себя и рассказать художнику всю правду. Самурай бросился к двери, толкнул ее, но та оказалась запертой…

– Эй, выпустите меня! – он стукнул по дереву.

Но никто не отозвался.

Несмотря на то, что очень скоро французская армия должна была отбыть на войну, празднества и балы при дворе не прекращались. Королевская резиденция Фонтенбло встречала вереницу карет и всадников. В парке для гостей играл оркестр и давали представление мимы. Ихара то и дело посматривал в окно экипажа.

– Только не смейте там ни с кем подраться и не удивляйтесь местным свободным нравам. Здесь вам не Япония, – заметил сидевший рядом Мейлен.

Касэн был недоволен тем, что Мана осталась в Париже, на чем настоял его новый знакомый. Ихара не знал еще, что эта поездка перевернет его жизнь.

Лувуа принял самурая сразу же. Тот, поджарый, жилистый, в кости неширокий, но крепкий, стоял перед тучным, совсем не похожим на военного, министром. И то, что подумал прихватить свое облачение во время побега, сыграло на пользу. Одежды японского воина явно впечатлили маркиза.

– Чем же не по вам была служба сегуну, молодой человек? – спросил де Лувуа.

– Токугава сам направил меня сюда, – ответил Ихара. – Наши купцы прибыли во Францию, чтобы заключить договор о торговле.

– Но ведь вы, как я вижу, не купец и не дипломат, а воин.

– Потому и приехал сюда, – самурай метнул взгляд в сторону стоявшего поодаль живописца. – Не хочу жиром обрасти, сидя без дела.

– Жиром обрасти? – Лувуа рассмеялся так, что у него затряслись щеки. – Ну, хорошо. Поглядим на вас. Сегодня покажете, на что способны. Заодно и короля удивим.

Возможность продемонстрировать свои умения не заставила долго ждать. Днем для его величества и гостей праздника было подготовлено выступление конного балета. Однако когда все расселись на балконах над круглой площадкой и приготовились любоваться танцами андалузских красавцев, случилось нечто совершенно необычное. В центр арены выехал всадник. Удивительным был и вид молодого человека, и то, что правил он лошадью только при помощи колен. Грудная мускулатура и руки его находились в расслабленном состоянии. По тому, как уверенно он держался, в нем угадывался опытный воин. Поприветствовав зрителей, юноша пустил коня по кругу, и вскоре лошадь уже шла галопом, поднимая позади себя клубы пыли. Тем временем несколько слуг вынесли и установили посреди манежа мишень, в которую тут же вонзилась стрела. Зрители ахнули. Никто не мог бы точно сказать, в какой момент лучник сделал выстрел – настолько молниеносным было это движение. Затем в воцарившейся напряженной тишине стрелок, мчась на коне по кругу, стрелял по цели еще три раза с интервалом в десять секунд. Это вызвало восхищенные возгласы и взрыв аплодисментов. Даже его величество привстал со своего места, чтобы внимательнее разглядеть всадника.

Следующим этапом этого удивительного зрелища стала демонстрация стрельбы по движущейся мишени. Откуда-то был выпущен голубь. Когда птица поднялась на достаточно большую высоту, наездник поднял лук и пустил стрелу, поразившую несчастное создание. Овации публики оглушали, и теперь каждому не терпелось узнать, кто же этот меткий стрелок.

– Какое мастерство! – воскликнул кто-то уважительно.

На самом деле стрельба из лука на лошади считалась в Японии одним из обязательных видов воинских искусств для высших рангов самурайства[1]. Только вместо птицы в качестве движущейся мишени использовалась собака, но Лувуа решил усложнить задачу для юного воина.

Король, отложив дальнейшие развлечения, пожелал видеть стрелка у себя. Когда тот, даже не запыхавшись после скачки, шел в сопровождении военного министра к приемной Людовика и попутно отвечал на вопросы Лувуа, толпившиеся в коридорах дворца придворные с любопытством рассматривали молодого человека. Министр, довольный успехом, наставлял самурая, как держаться перед монархом и что говорить.

Ихара смотрел вокруг, приглядывался. Первые минуты в окружении незнакомых людей всегда суматошные и почти не запоминаются. Но юноша, приученный выхватывать главное, был на удивление спокоен. Лишь мечи позвякивали на поясе ножнами, да чуть развивались широкие штаны, когда он мягко ступал по мозаичному полу дворца.

В какой-то момент его взгляд наткнулся на женщину, которая тоже внимательно глядела на него. Она была бесподобно красива! Одна из самых красивых женщин, которых ему доводилось видеть в жизни! Белокурая, с глубоким тревожным взглядом голубых глаз, одета дама была роскошно и держалась почти по-королевски.

Александрин де Вард не могла сдержать взволнованного дыхания, ощущая, как участились удары сердца. Лицо зеленоглазого юноши было слегка деформировано старым шрамом на щеке. Она заметила, что он говорил чуть медленнее, чем обычно говорят люди, и старался использовать короткие фразы, которые ему было легче произносить. Услышала, как несколько раз запнулся. Кристиан! По возрасту это вполне мог быть он. В моменты сильного волнения ее сын начинал заикаться. Шрамы на лице и плече, а также заикание возникли у него после того, как ребенка покусала собака.

Графиня поднесла к лицу веер, стараясь побороть охватившую ее растерянность. Уж не сошла ли она с ума? Маленький барон де Брионе пропал десять лет назад. Конечно, с тех пор она видела своего сына в каждом юноше подходящего возраста. Наверняка и сейчас это просто ее разыгравшееся воображение. Если скажет о своих догадках мужу, графу де Варду, тот решит что она лишилась разума.

Александрин в своем смятении даже не обратила внимания, как побледнела и изменилась в лице при виде молодого воина ее спутница. Шинджу поспешно отступила за спины других придворных, чтобы Касэн не увидел ее.

____________________

[1] Ябусамэ – японское искусство конной стрельбы из лука. Ябусамэ относится к корю – традиционным боевым искусствам Японии. Оно использовалось не только на войне, но также являлось частым состязанием во время профессиональных соревнований среди самураев.

Глава XI. Сын из Страны Длинных Луков

Королю Франции Людовику IV было тридцать три года. Вот уже десять лет – после кончины в 1661 г. кардинала Мазарини – он самостоятельно правил Францией, окружив себя такими талантливыми государственными деятелями, как Кольбер, Летелье, Вобан, Лувуа, Лионн. Все эти годы Франция то и дело находилась в каком-нибудь военном конфликте, чаще всего выходя из него победительницей. Именно поэтому у короля были не только почитатели и друзья, но и масса недоброжелателей. Основные из них – сторонники Вильгельма Оранского, которые встречались даже в непосредственной близости от его величества – при французском дворе. Но, несмотря на непростую политическую ситуацию, конфликты между дворянами Франции и нищету народа, молодой король не отказывал себе и своим придворным в пышных празднествах и развлечениях. В отличие от мужеложца брата, герцога Орлеанского, Людовик был большим любителем женщин и старался всячески развлекать свою супругу Марию-Терезию, фаворитку маркизу де Монтеспан и других дам. Увиденное сегодня неожиданное представление со стрельбой из лука очень захватило монарха, и он пожелал встретиться с неизвестным лучником лично.

Ихара вошел к королю без всякого волнения. Пышные интерьеры дворца не впечатлили самурая, ведь он помнил, как любят французы нарочитую роскошь. Японская строгость и утонченность в этом плане больше импонировали Касэну.

Юноша поприветствовал короля традиционным самурайским поклоном. Тот едва заметно улыбнулся, окидывая взглядом стоявшего перед ним человека. При самурае были лук и мечи, которые он отказался отдать перед тем как войти. Людовик отнесся к этому на удивление спокойно и приказал пустить к нему молодого человека с оружием. Здесь же присутствовали военный министр Лувуа, живописец Мейлен и охрана Людовика, состоявшая из нескольких мушкетеров.

Мейлен представил молодого человека.

– Вы сегодня поразили нас своим умением. Правда ли, что вы прибыли из самой Японии? – раздался голос короля.

– Да, в составе японской д-дипломатической миссии, – Ихара едва заметно вздрогнул, запнувшись.

– Мне передали, чего хотят японцы… Но сейчас не будем об этом. Лучше поговорим о вашем мастерстве. Я слышал, что у самураев какая-то особая тактика боя. Может ли она быть применена здесь, во Франции?

– Самурайская т-тактика основывается на сражении лучников. А в вашей стране используют пушки и мушкеты, – ответил Ихара.

– Расскажите мне о вашем оружии.

Касэн поведал королю, что использование луков является неотъемлемой частью японской военной культуры уже на протяжении многих веков. Лук и стрелы считаются в Японии символом силы и власти, не зря ее издавна называют Страной Длинных Луков.

Рассматривая лук самурая, Людовик заметил, что тот значительно отличается от европейских. И действительно, он по длине превышал даже рост хозяина. Причем его нижняя часть была почти в два раза короче верхней.

– Удобно ли из него стрелять? – поинтересовался король, откидывая назад свои темные локоны и приноравливаясь к луку, оказавшемуся довольно тяжелым.

Потянул тетиву в направлении лица, но потом отпустил. Никогда бы не подумал, что это так трудно!

– Вы же в-видели, ваше величество, – наблюдая за знакомством французского короля и японского оружия, ответил Ихара. – Удобно, если уметь и часто практиковаться.

Длина стрелы также впечатляла – одиннадцать ладоней. А во время стрельбы тетива натягивалась не до уха, как принято, например, в английском луке, а за ухо. При этом обе руки лучника становились прямым продолжением его плеч. Японцы говорили, что таким образом воедино сливаются тело, лук, стрела и цель. И еще такая техника считалась более удобной и эстетически привлекательной.

– Самурай д-должен искусно стрелять из положения стоя, с колена и на скаку, – терпеливо пояснял Ихара, которого совершенно не раздражала неловкость короля в обращении с луком. Помнил, каким неуклюжим сам когда-то был. – Конный лучник может в одиночку справиться с несколькими атакующими п-пехотинцами, или с невооруженными всадниками, стреляя в них с разворота назад. Я не являюсь высокородным самураем, и сейчас, при сегунате, в Японии т-таким как я запрещены конная езда и владение луком. Но дайме, в свиту которого я входил, хотел, чтобы я владел этим видом боевого искусства.

– А вы ведь действительно совсем не похожи на японца, – вдруг произнес Людовик, предпринявший еще одну попытку натянуть тетиву. – Мне сказали, что вы француз.

– Это правда, ваше величество, – сказал юноша и добавил: – Руку лучше бы ремнем обмотать, иначе предплечье с непривычки п-пораните.

Его величество тут же вернул оружие самураю и принялся приводить в порядок кружева на рукавах.

– Как же вы оказались в Японии?

Ихара с минуту молчал, а потом решился поведать королю то, что столько лет держал втайне от всех.

– Я слышал о том, что пасынок графа де Варда пропал во время той военной экспедиции. Все думали, что ребенок погиб… – задумчиво сказал, выслушав рассказ, монарх. – Значит, вы все это время пытались найти графа?

Самурай кивнул. После чего король приказал позвать своего камердинера и дал распоряжение найти и пригласить к нему графа де Варда. Ихара ощутил, как сильнее забилось о клетку ребер сердце. Вот сейчас свершиться то, чего он так долго ждал. Будет ли рад его видеть супруг матери? Как воспримет неожиданное появление исчезнувшего столько лет назад сына?

– Почему он не пригласил графиню? – шепнул Мейлен Лувуа.

– Дамы так впечатлительны. Все эти обмороки, слезы… Пусть супруг сам решит, как подготовить мадам де Вард к такой встрече.

Юноше казалось, что время в ожидании тянется неестественно медленно. Он старался сосредоточиться на беседе с монархом, но то и дело поглядывал на дверь. Ихара рассказал, что после нападение на дворец правителя, в свиту которого он входил, и убийства всей княжеской семьи ему пришлось скрывать дочь Иоири, а затем стать самураем самого сегуна Токугавы.

– По законам самурайства я д-должен был совершить ритуальное самоубийство, но долг перед погибшим князем и моя собственная клятва в-вернуться во Францию удержали меня от этого, – опустив глаза, тихо говорил Касэн.

… Франсуа де Вард беседовал с супругой в оконной нише одного из коридоров дворца.

– Не знаю, как с ней говорить. Боюсь показаться слишком грубым. Как представлю, что Софи там, у себя в комнате, сидит одна, плачет, считает меня чудовищем – внутри все переворачивается. Вроде бы еще недавно она была веселой маленькой девочкой, и вдруг так уперлась, глупо, по-женски. Что с ней делать?

– Я в вас вижу своего отца. Только со мной все было гораздо хуже – я забеременела, будучи еще не замужем, – отвечала Александрин.

– Я бы убил.

– А он не убил. И у меня был Кристиан, мой сын, которым гордилась моя семья, – графиня погрустнела.

И словно что-то еще хотела сказать, но промолчала. В этот момент появился лакей и передал графу, что его желает видеть король.

– Господи, ну когда же у вас появится больше свободного времени! – воскликнула женщина.

После короткого разговора с мужем Александрин вернулась в зал, где как раз в разгаре была карточная игра. Благодаря своей красоте, экзотическому наряду и неплохому владению языком, так впечатлившему всех, ее гостья-японка действительно вызвала при дворе большой интерес и живое внимание. Особенно со стороны близкого друга короля де Рогана[1].

– Почему вы не играете? – спросил он, подойдя к иностранке и став рядом.

Шинджу взглянула на красивого француза и вопросительно подняла брови. Ее темные глаза встретились с ореховыми глазами незнакомца.

– Франсуа де Роган, граф де Рошфор, принц Субиз, – представился он.

Японка на французский манер протянула ему руку для поцелуя и назвала себя.

– Мы могли бы разыграть с вами неплохую партию, – заметил Франсуа.

– Я не знаю правил.

– Я научу вас. Без всякого хвастовства заявляю – я хороший учитель.

В его словах было что-то двусмысленное, что заставило обычно решительную Шинджу смутиться.

– Вы – сама скромность. Простите, эта забава действительно меня не привлекает.

Он посмотрел на нее, на этот раз с большим интересом.

– Какая вы строптивая! Не завидую мужчине, которого вы полюбите.

– А я не полюблю.

– Ну, это как судьба распорядится, – с философским видом заключил Роган.

– Да он с вами заигрывал! – шепнула госпоже Хоши графиня де Вард.

– Он раздражает своей излишней самоуверенностью. И его намеки оскорбительны, – недовольно ответила та.

Граф только приехал в Фонтенбло и не видел стрельбу из лука. Поэтому он даже не догадывался, зачем его вызывает к себе Людовик. А когда вошел, то все понял. На миг даже забыл поклониться королю, уставившись на молодого человека в одеянии японского воина. Зеленые, как у покойного Филиппа де Брионе, глаза, глядели тоже взволнованно. А в чертах лица самурая угадывалось сильное сходство со старшим братом супруги де Варда, который славился своей красотой и пользовался большим успехом у женщин, но вопреки всему выбрал путь служения Господу и теперь был кардиналом. Наконец поклонившись монарху, дипломат снова повернулся к пасынку.

– Сударь, я вызвал вас, чтобы сообщить неожиданную, и очень радостную для нас новость, – обратился к нему Людовик.

– Граф! – Ихара порывисто шагнул навстречу отчиму.

Он сразу узнал де Варда, ведь тот почти не изменился. А вот сам молодой человек теперь мало чем походил на девятилетнего мальчишку, каким его помнил Франсуа. Разве что шрам на щеке, хоть и чуть сгладившийся, выдавал в юноше Кристиана Поля де Брионе. Ростом самурай был вровень довольно высокому де Варду, голос его стал глубоким и низким, а эта необычная японская одежда зрительно так расширяла его плечи, что Ихара выглядел очень внушительно несмотря на свою худобу. Франсуа почувствовал некую гордость за пасынка и уверенность в том, что предки им бы гордились. Но следующая мысль ударила как обухом по голове – его супруга, чудом сумевшая пережить такую утрату, как она воспримет возвращение сына?

Когда король тихо приказал всем покинуть комнату и сам вышел, оставив их наедине, граф мысленно отметил эту неожиданную деликатность. А ведь им действительно нужно было столько сказать друг другу! Вард обнял стоявшего перед ним юношу как родного сына.

Был уже вечер, когда граф и его пасынок спустились в парк Фонтенбло.

– Князь Изаму Иоири был моим учителем, – рассказывал Кристиан. – И он в-верил, что каждый человек идет своим путем, который ведет туда, где он будет счастлив. Мой путь привел меня обратно во Францию. Значит здесь мое место.

– Твой учитель говорил мудро, – отозвался Франсуа.

Было ли это ошибкой, или правильным решением, но граф решил повременить со встречей юноши с матерью. Он хотел, чтобы это произошло в их доме в Париже, а не здесь, на виду у всех, в королевской резиденции. Для их семьи это великая радость, а для других – повод для сплетен и обсуждений.

Ихара, хоть ему и не терпелось увидеть мать, рассудил, что так будет лучше.

– К тому же я не один, – сказал он после некоторого колебания. – В Париже меня ждет одна девушка…

Тем вечером графиня де Вард и теперь сопровождавшая ее госпожа Хоши явились гораздо позже обычного. Граф сам вышел встретить супругу. Женщина изящно повела плечом, сбрасывая легкую накидку.

– Милостивый государь, помогите даме, – улыбнулась Александрин. – А то мне что-то жарко!

Франсуа подхватил ее одеяние.

– Почему вы так долго? Я уже собирался посылать за вами слугу!

– А вы нас заждались? – графиня кокетливо усмехнулась, приникнув к мужу.

Она не обращала внимания на то, как он серьезен и напряжен.

– Король устроил для Атенаис целый концерт, мы слушали музыкантов в ее покоях! – принялась живо рассказывать мадам де Вард.

– А там и вино, и сладости… То-то я смотрю, вы такая загадочная.

– О да, я женщина-загадка! – блондинка игриво засмеялась.

– Значит, на счет вина я не ошибся…

– Между прочим, испанское! – подтвердила она.

– У нас тоже есть повод.

Граф увлек супругу в гостиную.

– Что за повод?

Она хотела спросить еще что-то, но ошеломленная замерла на пороге, увидев поднявшегося ей навстречу юношу. Это был тот лучник, которого она заметила в Фонтенбло. Рядом с молодым человеком стояла ее Софи, а по другую сторону от него – какая-то девушка, судя по внешности, японка.

Ихара судорожно сглотнул, не решаясь произнести то, что собирался. Да ведь это она! Та бесподобно красивая женщина, мельком увиденная им во дворце короля! Как он мог тогда не узнать свою матушку? Глаза ее были ярко-голубыми, а лицо поразительно напоминало лицо бабушки, графини де Куси, которую в детстве он видел гораздо чаще, чем мать.

Александрин задрожала всем телом, как будто у нее под ногами разверзлась бездна. Способность мыслить покинула ее.

– Я видела тебя во сне! – вдруг произнесла графиня.

Юноша сделал шаг вперед, и мать протянула к нему руки.

– Матушка…

У мадам де Вард потемнело в глазах, и она рухнула прямо в объятья сына, теряя сознание.

Во всей этой суматохе никто не обратил внимания на то, как Шинджу при виде самурая и Маны отпрянула назад, а потом, кутаясь в плащ из тонкой шерсти и кусая губы, поспешила наверх, в свою комнату.

Графиня быстро пришла в себя, и поняла, что лежит на софе, а дочь сидит рядом и осторожно гладит ее по волосам.

– Бабушка умерла, – говорила Софи, крутя в руках флакон с нюхательными солями. – Теперь в нашем замке никто не живет. О, Кристиан, мне не верится, что это ты! Что за удивительная страна! Она изменила тебя до неузнаваемости!

– Ты на самом деле мой сын? – приподнимаясь, спросила Александрин.

А увидев, как юноша смущенно кивнул, и как мягкая улыбка тронула его пухлые губы, порывисто обняла его, касаясь теплыми устами его лба. Самурай уловил нежный цветочный аромат, исходивший от матери.

– Господи, благодарю тебя! – прошептала она.

Долгие годы Ихара ждал этой встречи и сейчас все его существо пронизывал восторг.

Мана, в душе которой тоже царило смятение, не могла понять практически ни одного слова, но радость ее друга передалась и ей. В то же время ей было неловко присутствовать на таком важном для семьи событии. И еще немного обидно, что саму ее не замечали. А странное слово «Кристиан», которым называли Ихару, вовсе ей не понравилось. Она решила как и прежде называть Касэна его японским именем, которое ему дал ее отец…

– Помнишь, Ихара, когда мне было десять лет, ты катал меня на лодке, а я играла с украшением моей матери? Я мечтала тогда, чтобы река унесла нас туда, где никто не найдет… – позже, перед тем как отправиться спать, сказала она самураю. – Так вот, кажется, это случилось.

Все расходились по комнатам, когда граф де Вард вдруг остановил куда-то торопившегося лакея.

– А куда подевалась мадам Хоши? – нахмурился вельможа. – Ведь здесь ее племянница.

Слуга пожал плечами.

Уже в постели, в полудреме, Ману вдруг осенило. Она все не могла понять, откуда ей знакомо лицо графа де Варда, а теперь вспомнила – именно его она видела в Гавре из окна замка! Выходит, Ихара мог бы встретиться с отчимом еще тогда… Как же часто мы ходим вокруг своей цели и не видим ее!

___________________

[1] Франсуа де Роган (1630—1712) – младший сын Эркюля де Рогана, принца де Гемене – отца знаменитой герцогини де Шеврез.