Текст книги "Обреченная (СИ)"

Автор книги: Елена Тихая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

– У нас нет будущего! Чем раньше мы расстанемся, тем быстрее переживем все это!

– Ты меня больше не любишь? – чуть слышно спросил он.

– Люблю! Очень люблю! И не может быть иначе, – решила хоть в этом ему не лгать.

– Тогда я не понимаю! До этого все было нормально! Ну, не все…но закончилось же хорошо! – восклицал он.

Его голос дрожал, то, срываясь на крик, то, понижаясь до шепота. Было ощущение, что он сам с собой борется. Я решила надавить на его больное место, иначе это мучение затянется надолго.

– Я не хочу жить в постоянном страхе, что на нас могут напасть или мы сами случайно встретим не тех. Я не хочу всю жизнь бегать. Не хочу через десять лет ощущать себя извращенкой, а еще через десять твоей матерью. Я хочу нормальную семью, работу…ребенка!!!

Мне самой стало плохо от сказанного. Я знала, как сильно эти слова ударят его. Мне было больно произносить их, а уж понимать какую боль они причиняют моему любимому, было вообще не выносимо. Я почти физически ощущала этот удар.

Молчание затянулось. Воздух был наэлектризован от напряжения, возникшего между нами.

– Понятно! Это очень разумное решение! – проговорил он каким-то странным тоном. Здесь я не выдержала и повернулась. В его глазах было столько боли и отчаяния. Я никогда не видела его таким. Его черные глаза стали коричневыми, почти черными. Но я знала, что еще полчаса назад они были янтарного цвета. Этот цвет был ударом наотмашь в самое сердце.

– Так надо! – только и смогла выдавить я. Кто бы знал, какой сволочью я сейчас себя чувствовала!!! Это было похоже на избиение невинного ребенка.

Он закрыл глаза и просто кивнул. Мы еще какое-то время стояли друг напротив друга. Я плакала. А потом осторожно привстала на цыпочки и слегка коснулась своими губами его губ. Он открыл глаза. В них читались шок и не понимание моих действий. Мне даже показалось, что я вижу слезы на его глазах.

Мне срочно надо было взять себя в руки. Мои слова не соответствуют моим действиям. Но контролировать себя так тяжело. Мне так хотелось обнять его, поцеловать и убедить, что я никогда и никуда от него не денусь. Сердце разрывалось.

– Прости меня, если сможешь! Прости! Но так будет лучше!

Он снова закрыл глаза, набрал полную грудь воздуха и кивнул. Ему было настолько тяжело, что он даже говорить не мог. У меня закружилась голова, но я продолжала стоять.

– У тебя была еще просьба, – тихо напомнил он. После такого разговора мне совершенно перехотелось его о чем-либо просить.

– Да. Две просьбы, – я не решалась, а он молчал. Тогда я продолжила, – Я знаю, как сильно ты меня любишь и поэтому прошу… Точнее требую, чтоб ты жил дальше несмотря ни на что. Даже после моей смерти!

– Что ты такое говоришь? Какая смерть? – удивился он. Моя просьба застала его врасплох.

– Габриель, – мое сердце взорвалось от его имени, – я все равно когда-нибудь умру! И мы оба это знаем. Так вот я хочу, чтоб ты жил дальше. Если сможешь забыть – забудь! Ты можешь мне это пообещать?

– Обещаю жить, но забыть не проси никогда! Ты единственная моя любовь и я буду помнить тебя всегда! – он протянул ко мне руки и крепко обнял. По всему моему телу прошла приятная и болезненная дрожь. По телу разливалось благоговейное тепло, несмотря на то, что его тело ледяное. Было не выносимо осознавать, что, скорее всего, это наше последнее прикосновение друг к другу. Мне хотелось растянуть этот момент.

– Вторая просьба! – уже более твердым голосом проговорил он мне в волосы. А вот второй просьбы, точнее его реакции на нее, я боялась, чуть ли не сильнее всего предыдущего.

– Ну… тебе может показаться очень странной и не логичной моя просьба, но мне очень хотелось бы кое-что сделать.

– У тебя вся жизнь впереди! Ты все успеешь сделать. Что же ты хотела от меня? – он отстранился и сделал шаг назад, заглядывая мне в глаза. У меня ком в горле встал от его взгляда.

– Я хотела узнать каково это…ну… – я подошла к нему и трясущейся рукой провела по его шее, рубашке и вниз по брюкам. Он понял мои действия и схватил мою руку. На его лице очень энергично двигались жевалки. В глазах шок. Мне было больно, но я это заслужила. Я даже не пискнула, хотя синяк мне обеспечен.

– Ты права! Я не понимаю! Ты только что объявила, что бросаешь меня, а теперь хочешь секса? – закричал Габриель. Чего и следовало ожидать. Вполне адекватная реакция на подобную просьбу!

– Выслушай меня! Прошу! – он по-прежнему сжимал мою руку и смотрел в глаза, – Я очень тебя люблю! Ты это знаешь, – он хотел что-то сказать, но я остановила его, прикрыв его рот своей свободной рукой, – Вряд ли я еще когда-нибудь смогу полюбить, а уж так сильно, точно никогда! Так неужели я не могу просить насладиться этим чувством в полной мере, во всех его красках, узнать всю палитру ощущений? – я немного помолчала, всматриваясь в миллионы эмоций, пробегающих в его глазах. Он стал сомневаться, тогда я продолжила, – Я хочу, чтоб именно ты стал моим первым мужчиной! У нас есть еще несколько дней. И сейчас мне уже ничего не страшно. Можешь даже не заикаться о травмах! – тут я взглянула на свою уже посиневшую руку. Душевные переживания были настолько сильны, что они затмили физическую боль. В этот момент в руке что-то хрустнуло, и я вскрикнула.

Габриель мгновенно отпустил мою руку и отошел на несколько шагов. Эти его действия меня шокировали, а еще через мгновенье он вообще исчез. Я всхлипнула, сделала пару шагов до кровати и разрыдалась, прижимая руки к лицу, но не от боли в руке, ее я почти не замечала, а от боли душевной. Я такую травму нанесла любимому! Какая же я стерва!!!

Вдруг я почувствовала лед на руке. Я подняла глаза и встретилась со взглядом его испуганных глаз. Я поддалась своему душевному порыву и бросилась к нему на шею, касаясь губами его ключицы.

Какая же я слабая, жалкая и жестокая!!! И бросить его нормально не могу, и остаться мне нельзя! А он меня еще и гладил по спине, успокаивая.

– Так сильно болит? Может, Питеру покажешься? – заботливо спросил он. От этого становилось только тяжелее на душе.

– Нет! Все нормально, – проговорила я ему в шею.

– Видишь насколько ты хрупкая? – говорил он, нежно гладя мои волосы.

– Нет! Не надо начинать сначала! Я знаю все, что ты мне скажешь! Но это все лишь рука и она скоро заживет. Я уже говорила, что у меня все очень быстро заживает. И я не хочу больше ничего слышать о своей хрупкости, – возмутилась я, отстраняясь.

– Это сейчас только рука, а после… может быть и шея! – настаивал Габриель.

– Хватит! Я поняла твой ответ! Моего решения это не изменит, – я встала и подошла к окну. Как раз приехал с работы отец. Он выходил из машины.

– Папа пришел, – сказала я, разворачиваясь. Но комната была пуста. Габриель ушел, и правильно сделал! Не чего его больше мучить!

Глава 27

Я ценой нечеловеческих усилий уняла вновь прорывающиеся слезы и спустилась на кухню. Я механически положила ужин в тарелки и подала на стол. Папа долго наблюдал за мной, а потом все же решился спросить.

– Дочка, что-то случилось? Вы с Габриелем поссорились?

– С чего ты взял?

– На тебе лица нет!

– Да, немного! – я оставила себе еще маленький кусочек надежды, что он еще придет в эти дни и возможно, даже проводит меня! Хотя это очень не честно с моей стороны. Ведь это доставит ему еще большую боль.

Больше папа ни о чем не спрашивал. Видимо у действительно все было на лице написано! После ужина, помыв посуду, я поднялась в свою комнату и еще долго плакала. Я даже не знаю, когда именно я уснула.

В эту ночь мне приснился самый страшный из моих снов. Я бегу в полной темноте и пытаюсь что-то найти, но не могу. Я кричу, зову Габриеля, а он не отзывается или его просто там нет. Я всеми силами пыталась найти хоть единый просвет, но не могла. Я никак не могла сбежать от этой всепоглощающей темноты.

Утром я проснулась в холодном поту. Ненавижу такие сны! Я быстро по привычке оглядела комнату. Конечно же, Габриеля здесь не было. Я снова повернулась на живот и уткнулась в подушку. Слезы с новой силой вырывались наружу. Вместо души осталась зияющая пустота и ее никак и ни чем не заполнить. Боль проходила импульсами по всему телу от макушки до самых пяток. Каждый этот болезненный ток напоминал о его прикосновениях.

Встала с кровати я только в три часа дня, когда выплакалась. Есть совсем не хотелось. Я спустилась вниз и вышла на порог. Зря я это сделала. Выйдя, мой взгляд упал на место, где обычно стояла его машина. Я прямо там, на пороге согнулась и сидела так еще какое-то время. Так прошел вечер и ночь. Мне снова приснился тот же сон. А Габриель больше не появлялся.

Так прошло еще несколько дней. Рука моя уже совсем зажила. Отец даже билеты сам заказал, когда был в Бергене. Завтра в семь вечера у меня был рейс. На более ранний уже не было билетов. Так что завтра с утра и собраться еще успею. Хотя вещи уже все сложила, но перепроверить надо будет. Мое душевное состояние желало лучшего. Все эти дни я была настолько рассеянной, что могла носки одеть разные и вверх тормашками.

Утро не предвещало ничего хорошего. Но я все же открыла глаза и без малейшей надежды посмотрела на окно. По всему тело прошло нечто непонятное: смесь всех чувств и эмоций.

Возле окна, как ни в чем не бывало, стоял он. Как всегда невыносимо красивый и улыбающийся. У меня не было слов. Я даже привет не смогла выдавить. Я, просто тупо улыбаясь, смотрела на него и плакала. Он очень медленно подошел ко мне, провел рукой по щеке. От прикосновения его холодных пальцев по телу пробежали приятные мурашки. Я закрыла глаза от удовольствия и как котенок потерлась о его руку. Но тут я почувствовала его холодные очень осторожные губы на своих губах. Я несмела, даже пошевелиться, боясь, что это сон и от малейшего моего движения он раствориться в воздухе, как дым. Я даже глаза не открыла. Но через пару секунд он отстранился, и я открыла глаза.

Он внимательно вглядывался в мои заплаканные счастливые глаза. Габриель так ничего и не сказал. Он быстро прильнул ко мне с поцелуем. Но не осторожным, как предыдущий, а настоящим страстным долгим. Одной рукой он обхватил мою талию и сильно прижал к себе. Другая его рука прижимала мою голову. В следующее мгновенье он опрокинул меня на спину, прижимая всем телом к кровати. Что-то порвалось, но это было неважно. Это самый лучший сон в моей жизни, и я отдалась ему полностью без остатка. В какой-то момент я выпала из этого чудесного сна.

Проснулась я от звука папиного голоса, причем он явно был очень удивлен и ругался на чем свет стоит. До меня не доходило ничего из того, что он говорил. После такого замечательного сна я вообще мало чего понимала. Счастье, удовольствие и блаженство разливалось по всему моему телу.

– Я тебя спрашиваю! Что здесь случилось? – тряс меня папа, но вдруг перестал и отвернулся, – я думал, что ты в ночном костюме спишь! – странным застенчивым тоном проговорил отец.

Я в полном недоумении опустила голову и посмотрела на свое тело. И каково было мое удивление, когда я не обнаружила на себе футболку, а пощупав рукой под одеялом, не обнаружила и шорт. "Мама дорогая! Я же голая!" – пронесся мысленный крик. Я натянула на себя одеяло по самые уши.

– Папа, выйди отсюда! – закричала я. Я, похоже, выпала из реальности не только во сне! Отец тут же вышел.

– Жду тебя на кухне с объяснениями!!! – добавил отец из-за двери.

Я пребывала в шоке. Я постаралась встать, чтоб одеться, но что-то попало под ноги. Только сейчас я стала осматривать комнату. Оказалось, что ножки от кровати отвалились напрочь, и теперь матрац лежит прямо на полу. Все вокруг усыпано перьями, обе подушки порваны, клочки от наволочек валяются на полу. Я в шоке стала осматривать свое обнаженное тело. Я была усыпана синяками, будто искупалась в синей краске. Я нашла силы встать, чтоб все-таки одеться и прикрыть все это безобразие, но споткнулась о кусок ткани. Я ее подняла и узнала в ней обрывок своей футболки. До меня никак не доходило, что могло случиться в моей комнате, пока я спала?!

Я подошла к зеркалу и вскрикнула. Моя голова была похожа на куриное гнездо. Мало, что все волосы были перепутаны и неизвестно, сколько времени понадобиться, чтоб это все расчесать, так еще и перья торчали!!! Здесь без моей способности не обойтись. Я немного напряглась, и все перья оказались на кровати аккуратно сложены в кучку. Я напряглась еще немного, смазала все синяки слюной, и большинство из них исчезло прямо на глазах. Я быстро оделась, вытащила из шкафа непонятный полиэтиленовый пакет и сложила в него все перья.

Я еще несколько раз осмотрела комнату, все еще ничего не понимая. Комната выглядела, как после очень хорошего побоища. Снизу послышались папины возмущенные крики, после чего я была вынуждена спуститься. Я быстро и незаметно шмыгнула мимо отца в ванную. Я тщательно вымыла голову с опаласкивателем, чтобы потом недолго мучиться с расческой. Вымыла все тело и еще раз прошлась по синякам, после чего остались всего парочка самых больших, и то уже желтых. Папа все это время стоял у двери и высказывал все, что обо мне думает.

– И как ты только смогла такое натворить за какие-то пару часов?! – возмущался отец, когда я выходила. Я удивленно на него посмотрела. Я-то думала, что это случилось ночью, а оказывается нет. Папа утром перед отъездом на работу заглянул в мою комнату, и все было в полном порядке, а после возвращения через четыре часа обнаружил этот бедлам.

Только сейчас до меня дошло, что случилось!!! Это был не сон! Он действительно приходил! И мы по-настоящему занимались…

– Это был не сон!!! – закричала я. Это был вопль полный восторга и радости! Я несколько раз попрыгала на одном месте и поцеловала ошалевшего от такого поведения отца. Такое продолжалось еще с полчаса. Папа не мог меня угомонить, а сама я этого не желала.

– Не нормальная! Если ты так прощаешься, каждый раз переезжая, то я не завидую твоей матери! – проговорил отец, – тебе пора собираться!

Я, не возражая, поскакала в свою комнату, где увидела легкие отголоски произошедшего! И стоило столько бояться! Но почему он ушел? Ответа на этот вопрос я никогда не узнаю! Но это уже не важно. Он сделал меня самой счастливой девушкой во всей вселенной!!! И я ему безмерно благодарна!!!

Я быстро собралась, и мы с отцом отправились в Берген, в аэропорт. Стоя на пороге, я еще какое-то время искала его глазами в надежде, что он придет со мной попрощаться, хотя он уже устроил лучшее прощание в мире! Его нигде не было, что немного омрачало мое счастье, но не затмевало его. Отец всю дорогу пытался выяснить, что же случилось, но я молчала.

В аэропорту я сдала багаж и уже прощалась с отцом, когда позади него далеко в толпе увидела его. Он просто стоял и смотрел за мной, очень грустно улыбаясь. Я уже не могла подойти к нему. Я тоже грустно улыбнулась и помахала ему рукой.

– Я люблю тебя! Спасибо за все! Ты подарил мне сказку! – прошептала я, отойдя уже от папы, в надежде, что он услышит или прочтет по губам. В эти слова я вложила всю свою любовь, нежность и благодарность к нему.

Я сделала последний шаг, и он вышел из поля видимости.

Глава 28

Полеты прошли нормально. Я еще прибывала в эйфории после случившегося. Прилетела я поздно ночью, поэтому и расспросы отложили на потом. Проснувшись утром, я поняла, что эйфория прошла, уступив место воспоминаниям и бездонной пустоте. Моя душа и сердце остались там далеко, с ним. Здесь находилось только мое больное тело. Маме и Отто по поводу нашего с Габриелем расставания я сказала, что так было надо. Мама немного попереживала, но она у меня оптимистка, поэтому почти сразу стала расспрашивать, что я собираюсь делать дальше. Отто же искренне был рад моему решению и сказал, что все пройдет.

Через два дня пребывания в Берлине я отправилась в клинику. Я прошла, все обследования и сдала все анализы без особого энтузиазма. Через неделю я пошла за результатами. Мама долго навязывалась со мной, но я сумела ее отговорить.

– Поздравляю! Анализы у вас лучше, чем мы предполагали, – объявил доктор Смаерз.

– Насколько лучше? – настороженно спросила я. Неужели я поторопилась с расставанием. У меня началась паника.

– Я даже не знаю, как вам объяснить, – мялся врач.

– Сколько времени у меня до последней стадии? – твердо спросила я. А то будет сейчас мне тут мозги пудрить. Я быстренько прикинула, что до девятнадцати мне еще чуть меньше четырех месяцев.

– До последней стадии у вас приблизительно 7–8 месяцев, – уверенно ответил доктор Смаерз.

– Это точно? – паника нарастала. Я еще почти полгода могла быть вместе с любимым!!! Но уже поздно!

Я ничего и никого вокруг не видела. Как я дошла до дома я не помню. Все было как во сне. Я все выполняла на автопилоте.

В положенное время я отправилась в университет. По каким-то странным причинам мне не хватило места в общежитии с сокурсниками. Меня поселили в одну комнату с Джудит, девушкой с третьего курса. Она почти не обращала на меня внимания и меня это абсолютно устраивало. Я совершенно не хотела ни с кем разговаривать. Делала все автоматически, включая посещение занятий. Хорошо хоть информацию не перестала нормально усваивать.

Время шло. Долго, медленно и мучительно, но шло. Внутренняя пустота только никуда не девалась. Я перестала смотреть за тем, что ношу, что и сколько ем. Я потеряла всякий вкус к жизни. Больше не было ничего. Все что у меня было осталось с ним. Земля вокруг опустела. Ничего не радовало, даже так долгожданное солнце. Все краски мира потускнели. Так прошли два месяца учебы.

– Может быть, ты пойдешь с нами? – вдруг обратилась ко мне одна из подруг Джудит.

– Ммм… А куда вы идете? – поинтересовалась я. По иронии судьбы сегодня был мой день рожденья. И впервые за все время мне почему-то захотелось куда-нибудь выйти.

– Мы идем в торговый центр. Там открыли новый развлекательный комплекс.

– Да! Я хочу сходить с вами! – твердо сказала я.

– Так чего ты сидишь? Одевайся! Там будет половина всех наших. И конечно куча парней! Уверенна, если тебя приодеть, ты будешь просто красавица! – восклицала девушка, осматривая меня с ног до головы.

Я быстренько стала переодеваться, сама себе удивляясь. И зачем это мне надо в этот торговый центр?

– Случилось чудо! Наша затворница решила выйти в свет! С чего это? – ерничала Джудит.

– У меня сегодня день рожденья! – спокойно ответила я. Девушки, все без исключения, рты по открывали.

– Круто! Так чего же мы стоим? Бегом праздновать! – скомандовала девушка, пригласившая меня.

Мы собрались и двинулись в выбранном направлении. В торговом центре и правда собралась куча народу. Парней тоже было вдоволь. Некоторые из них подходили со мной знакомиться, но я вежливо всем отказывала.

– Эй, подруга! Ты чего это парнями разбрасываешься? – спросила Мередит. Оказывается, так зовут девушку, пригласившую меня.

– У меня уже был парень! – грустно созналась я.

– О-о-о! Разбитое сердце? Бывает, но нельзя же так долго киснуть? – потрепала она меня за плечо. Я вымученно улыбнулась.

– Пойдемте, девчонки носик попудрим! – предложила только что подошедшая Джудит.

Мы втроем направились в дамскую комнату. Я просто стояла у зеркала, слегка ополоснув лицо, а девочки удалились в кабинки.

– Вот, засада! – вдруг раздалось из-за одной из кабинок. По голосу я узнала Джудит.

– Что-то случилось? – спросила я.

– У тебя случайно тампона нет? У меня тут сюрприз! Должны же были прийти только через три дня! – возмущалась девушка.

– Есть! – спокойно ответила я. Но доставая тампон из сумочки, стала вспоминать, когда мне их ждать. И к собственному удивлению не смогла вспомнить. Я стала искать свой календарик, где по привычке отмечаю дни месячных.

– Ты чего там копаешься? Нет что ли? – вернула меня из собственных раздумий Джудит. Я быстро передала ей тампон, а сама продолжила копаться в сумочке.

– Ты чего-то потеряла? – раздался голос Мередит за моей спиной. Я аж подпрыгнула от неожиданности. В этот момент из сумочки и выпал мой календарик.

– Вот! – сказала я, поднимая его с пола. Я взглянула на него и пришла сначала в ужас, потому как последнее отмеченное число было 2 июля. Это же три месяца задержки!!!

Я стояла, в шоке таращась на календарь. Девушки у меня что-то спрашивали, а я не слышала их. До меня доходил смысл. Постепенно ужас и шок сменились восторгом, счастьем. Я даже не предполагала, что одного раза хватит, чтоб зачать ребенка! Но это так! От счастья у меня вновь появились слезы. Я уже не плакала три месяца.

– Что с тобой? – спрашивала обеспокоенная Мередит, тряся меня. А я не реагировала. Я стала смеяться.

– Она ненормальная! Точно! Зря мы ее взяли, теперь еще в общагу надо будет отводить! – возмущалась Джудит.

– Дура, ты! У нее точно что-то случилось! – говорила Мередит, – Давай, я отведу тебя обратно!

Она повела меня домой, несмотря на мое не вполне адекватное поведение. Как я могла не заметить беременность? Отто говорил, что беременность протекает тяжело, а я ее даже не заметила! Может быть, это моя способность к заживлению так подействовала?

Я была счастлива! Моя жизнь снова приобрела смысл – наш с Габриелем ребеночек.

Когда мы пришли в мою комнату, я поделилась своим счастьем с Мередит. Сначала она стала меня жалеть, но когда поняла, что я счастлива, пожелала мне удачи.

– А как же учеба? – спросила Мередит.

– Учеба это ерунда! Тут такое чудо! Ты понимаешь, Габриель был моим единственным мужчиной. И было то у нас всего один раз, перед моим отъездом. Разве это не чудо?

– Да! Чего хочется нашей будущей мамочке? – посмеялась девушка.

– В каком смысле?

– Вкусненького! Придется тебя взять на поруки!

– Точно! Пойдем в столовую! Хочу торт со взбитыми сливками! Теперь мне надо много есть!

Мы с Мередит очень сдружились и везде ходили вместе, хотя и учимся на разных курсах и специальностях. Она меня подкармливала, гуляла со мной в парке. Нам было хорошо вместе. Через какое-то время у меня начал расти животик. Я обожала своего еще не рожденного малыша. Он наполнил мой выцветший мир светом и красками, придал вкус жизни. Но маме о нем я сказать не решилась, а надо было.

Были, правда и негативные стороны такого положения, но я на них не заостряла внимание. Теперь я больше гуляла. Частенько оставалась голодной, потому как тошнило. Приступы участились, зато были короче по времени, но болезненнее.

В одно из воскресений, когда мы с Мередит гуляли по заснеженному парку, меня окликнули.

– Виргиния! – окликнул меня мамин голос. Я испугалась, но повернуться пришлось.

– Ой! – воскликнула мама, схватившись за грудь. Мамины округленные глаза смотрели на мой небольшой животик. Отто смотрел туда же, но с более ожесточенным взглядом. Он сразу понял, чей это малыш и кем он будет.

– Вира, что же это? – воскликнула мама, протягивая руки к животу.

– Мам, ты прости меня, что не сказала сразу! Но я сама узнала об этом только месяц назад, и все не знала, как тебе сообщить. Отто вон не нравиться мое положение! – я указала головой на ее мужа, у которого аж костяшки побелели, так сильно он сжал кулаки. Мама мельком на него посмотрела, но ничего не сказала. Мама была готова упасть в обморок, она совсем плохо выглядела, но Отто ее придерживал. Я тоже осторожно подошла к ней и, поддерживая с другой стороны, повела в сторону общежития.

– Давайте, пройдем в мою комнату и уж там спокойно поговорим! – предложила я. Ответом мне было молчание. Так в напрягающей тишине мы дошли до комнаты. Мы вошли и постарались положить маму на мою кровать, но она упиралась.

– Мама, тебе надо прилечь. Ты плохо выглядишь, – убеждала я ее, коря себя за такую безответственность. Ведь именно из-за меня маме стало плохо! За моей спиной кашлянули, и я обернулась. На соседней кровати сидела Джудит.

– Не могла бы, ты нас оставить ненадолго? У нас тут серьезный разговор! – потребовала я. В моем тоне не было даже намека на вопрос или просьбу. Может быть, именно поэтому девушка, молча, встала и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

– Мама, ты больна?

– Нет-нет! Все хорошо. Мы ненадолго, так что давай рассказывай. Что собираешься делать? Что с учебой? – храбрилась мама. По ней было видно, что она едва держалась, но причины такому состоянию я не могла найти. Мама всегда блистала здоровьем, а тут такое. Я ничего не успела ответить.

– Что делать? Да у нее теперь только один путь – в могилу! – кричал Отто, – Я же говорил, что так оно и будет! Ему только этого и надо было. Ты просто наивная девочка!

– Не правда! Он меня очень любит, поэтому и отпустил! Он хотел, чтоб я зажила своей нормальной жизнью! Габриель ничего не знает о ребенке! – моему возмущению не было предела. А сердце стало весить наверное тонну, после того как я произнесла его имя.

– Ну, да! О чем ты только думала, когда…

– Я люблю его, а остальное не важно! Почему я не могу родить ребенка от своего любимого? Ты же нормально живешь! – я перешла уже на крик.

– Хватит! Что случилось, то случилось! Надо решать, что будем делать дальше! – перекричала нас мама. И как только у нее сил хватило? Нас, наверное, все общежитие слышало. Мама встала с кровати и пошатнулась. Отто моментально оказался рядом. Вид у него был испуганный.

– Дорогая, тебе плохо? Приляг! Опять голова кружиться? Не тошнит? – в этот момент он выглядел крайне необычно. Будто мама над ребенком.

– Так! Вы не хотите мне ничего сказать? – удивилась я. У меня появилось странное предчувствие, что не одна я в положении, – какой срок мам? – посмеялась я.

– Небольшой, но беременность уже тяжелая, – грустно признался Отто.

– И ты мне еще будешь что-то говорить? – возмутилась я. Такого я точно не ожидала от них. У меня, конечно, мама еще молодая, но вновь становиться мамой!!!

– У меня всего 10 недель, а у тебя дочка сколько? – прошептала мама.

– У меня 22. Мамуля, зачем ты в таком состоянии поехала? Неужели, нельзя было дома остаться?

– И не узнать, что бабушкой стану раньше? – у нее еще на юмор хватало сил.

– Тебе срочно надо обратиться к врачу. Сейчас есть прекрасные клиники. Там тебя полностью обследуют и помогут. Я понимаю, что тебе не хочется, но если вы хотите сохранить малыша, это необходимо. Да и о твоем здоровье надо позаботиться, – убеждала я маму, мельком наблюдая за реакцией Отто. У него отвисла челюсть.

– Ты не против? – искренне удивился он.

– А с чего я должна быть против? Главное чтоб вы были счастливы и здоровы! – я погладила маму по лицу. Она была ледяная.

– Ее срочно надо отвезти в больницу! – скомандовала я. Мама уже позеленела. Я очень испугалась за нее. Мы взяли ее под руки, и повели к выходу.

Через 7 минут мы уже были в приемном покое больницы. Нас выставили за дверь, подозрительно посмотрев на меня.

– Я с тебя шкуру спущу, если с ней что-то случиться! – процедила сквозь зубы, – я все понимаю, но в таком возрасте это не безопасно. Ты вообще уверен, что для нее эта беременность пройдет без последствий?

– Не уверен. Я и не думал, что такое может случиться, – поник он. Мне даже стало его жалко.

В этот момент у меня резко заболела голова, ноги подкосились, дыхание затруднилось, а сердцебиение сбилось. Я сползла по стене на пол. Отто в панике звал врачей. Голову будто проткнули тупым кинжалом. Боль была и резкой и тянущей одновременно. Я стала задыхаться. Изо рта пошла странная смесь слюны и крови. Вокруг все закрутилось и смазалось. Я схватилась за голову. Я кричала от боли, захлебываясь кровью. Но кровь шла всего минуту, в этом мне повезло.

– Ужас! Помогите же ей! – кричал Отто. Его голос дрожал.

Ко мне кто-то подбежал и стал ощупывать. Я стала банально отбиваться. Никто мне не мог помочь. От меня не отставали. Даже приподняли и куда-то потащили. В этот момент боль стала утихать. Голова стала проясняться.

– Не надо меня никуда тащить! Все нормально! – твердо заявила я. Я уверенно стряхнула руки медбратьев. Отто ошарашено на меня смотрел, явно ничего не понимая.

– Девушка вам точно не нужна наша помощь? У вас только что был припадок, – допытывался врач.

– Точно! Уже все прошло. Со мной все в порядке! – повысила я голос. Моей главной задачей было, чтоб мама меня не увидела в таком состоянии. Врачи быстренько удалились, тихо возмущаясь.

– Что это было? Часто у тебя такое? Это из-за беременности! – голосом полным отчаяния проговорил Отто.

– Бывает, но это не из-за ребенка! – успокаивала я. Мне почему-то стало его так жалко. Он постарел прямо на моих глазах. Столько боли и грусти было в его глазах.

– Как это? Что ты имеешь в виду? – удивился он.

– Это моя тайна. Как там мама? Ты даже предположить не можешь, как дальше будет протекать ее беременность?

– Могу. Но все известные случаи сильно отличаются друг от друга. Все это происходило в разные времена. Современные случаи проходили как обычные человеческие. Почему у нее так, даже не знаю.

– Я знаю! Это возраст, и еще может быть, мама чем-нибудь заболела? Она не проверялась? Ты должен положить ее в клинику сразу, как только вернешься домой!

– Проверялась, но пока не все результаты готовы. У нее сильно пониженный гемоглобин. Для такого ребенка это нормально. А что с тобой? У тебя все должно быть намного хуже!

– Я молода и не совсем обычная девушка! – усмехнулась я, – ты лучше пойди узнай, как она там. Можно ли к ней.

Он спокойно поплелся в процедурный. Я же побежала в туалет замывать кровь. В таком виде я не смогу появиться на глаза маме. Ничего не удалось. Пятна стали намного бледнее, но видны сильно. Поэтому я вновь вышла в коридор, но в приемный покой не пошла. Надеюсь, ему хватит ума не рассказывать ей сейчас о произошедшем. Через пару минут подошел Отто.

– Ее оставят до утра под наблюдением. Нам велено идти по домам, – сказал он.

Мы двинулись к машине.

– Расскажи мне все! – потребовал Отто, как только я закрыла за собой дверь.

– Что ты хочешь узнать?

– Я ничего не понимаю в твоих взаимоотношениях с этим вампиром. Припадки. Беременность.

– Я расскажу тебе, только если ты пообещаешь, ничего не рассказывать маме! Даже под страхом смерти! Кстати, почему ты за меня так испугался? – поинтересовалась я.

– Потому что не смог тебя уберечь, хотя и предупреждал! Я не хотел, чтоб тебя постигла участь моей матери. Я всю жизнь ношу эту вину. Мое появление на свет забрало у нее жизнь. Это ужасно. Так не должно было случиться и с тобой, – по его грубым мужским щекам текла маленькая скупая слеза. Я видела это впервые. Видимо он действительно очень за меня переживал.

– Успокойся! Ты не можешь уберечь меня от смерти. А когда я узнала о беременности, я была счастлива! Это мой шанс!

– Шанс на что? Почему ты так хочешь родить его и умереть? Ты хоть понимаешь, что не увидишь своего ребенка?