Текст книги "Обреченная (СИ)"
Автор книги: Елена Тихая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)
– Ты самая замечательная девушка в мире! И мне не за что тебя прощать! – сказал он, нежно приподняв мой подбородок так, что не посмотреть ему в глаза было просто невозможно, – Это ты меня прости за эту выходку! Я больше никогда не буду тебя пугать! Но и забыть тебе кто я, не позволю!
Я всхлипнула и еще крепче к нему прижалась. Слезы с новой силой потекли по лицу. Он тоже крепче меня обнял и зарылся лицом в мои волосы. Мы так и стояли, обнявшись возле окна пока я не успокоилась. Потом он нежно меня отстранил и заглянул в глаза.
– Я люблю тебя! Ты смысл моего существования! – произнес он и, не дав мне ответить, очень нежно прильнул к моим губам. Я с такой жадностью впилась в его губы, что самой чуть плохо не стало. Мои пальцы вплелись в его волосы. Одна его рука крепко держала меня за талию, другая тоже спуталась в волосах. Такого страстного и долгого поцелуя у нас еще не было. В конце концов, у меня закружилась голова и я обязательно упала бы, если б он меня не держал.
– Вира! Тебе плохо? Что с тобой? Скажи мне что-нибудь? – обеспокоено говорил Габриель. При этом он поднял меня на руки и стал укладывать на кровать.
– Ммм – произнесла я что-то невнятное. Пришла я в норму достаточно быстро. Он еще положить меня не успел. Я вцепилась в него так сильно, насколько могла. Мне не хотелось его отпускать ни на мгновенье.
– Я смотрю тебе уже лучше! – посмеялся Габриель, – Что это было?
– Голова закружилась, – он поднял глаза к верху, – Ты еще никогда меня так не целовал, – призналась я. Вдруг заурчал предательский желудок.
– Это от поцелуя или от голода? – продолжал смеяться Габриель, но быстро посерьезнел, – из-за меня ты осталась голодной. Чего-нибудь хочешь вкусненького? – встрепенулся он.
– Хочу, – согласилась я. Чего отпираться, когда все очевидно, – но я не хочу чтоб ты уходил!
– Я мигом! – раздался голос быстро удаляющегося Габриеля. Я даже возразить не успела. Мне стало так грустно без него. Я закрыла лицо руками и чуть не расплакалась. Но спустя три минуты Габриель вновь стоял возле окна с коробкой сока и тортом. Я подняла голову и не могла не улыбнуться.
– Я запомнил, что ты сладкоежка и за фигурой не следишь! – сказал он, улыбаясь и ставя все это великолепие на компьютерный стол. У меня потекли слюнки. Но не успела я встать, как он снова исчез и появился через пару секунд со стаканом, блюдцем, ложкой и ножом.
– Ты хочешь сказать, что я толстая??? – удивилась и возмутилась я одновременно. Габриель рассмеялся.
– Я хочу сказать, что ты прекрасно выглядишь. И фигура у тебя отличная и в диете не нуждается, – потрепал он мои волосы, – кушай!
Я открыла торт и стала его резать. Жаль было портить такую красоту. Габриель запомнил даже то, что больше всего мне нравятся взбитые сливки. Он же в это время открыл сок и налил его в стакан.
– Я одна не съем все это, может быть, попробуешь? – посмеялась я. Он просто закатил глаза, усмехнулся и покачал головой.
– Надеюсь, я прощен? – спросил Габриель через какое-то время, пока я уплетала свое лакомство.
– Так это был подкуп??? – наигранно возмутилась я, еле сдерживаясь от смеха. С полным ртом это было сложно.
– Э… – растерялся Габриель. Видимо у меня вышло убедительно.
– Я подумаю! – заигрывающе проговорила я. Он прищурился, вглядываясь в мои глаза.
– Хочу повторить последний поцелуй! – нагло заявила я. К моему огромному удивлению награда не заставила ждать шантажистку. Он мгновенно оказался возле меня и прильнул ко мне губами.
– Прощен? – улыбаясь, спросил он, немного отстраняясь.
– Я люблю тебя! – прошептала я. Зачем говорить что-то еще? Он улыбнулся, а в его глазах было столько нежности, что и слов не надо было. В этот раз он лишь слегка коснулся моих губ, но и от этого мимолетного поцелуя меня пронзила приятная дрожь.
Это была пятница, а уже в понедельник начался новый семестр. Теперь Габриель всегда отвозил и привозил меня со школы. Только теперь я жалела, что пересела на географии. Это был наш единственный совместный урок, и то сидели отдельно. И ланч я проводила с друзьями, а он сидел с семьей. На этом настоял он сам, хотя я долго сопротивлялась. Мне хотелось наоборот проводить с ним вместе все свое свободное время. Но он убедил меня, что мне необходимо общаться и с другими обычными ребятами. Вначале они удивились, что я вновь села за их столик. Крис с Йорком даже обрадовались в надежде, что мы расстались, но я быстро развеяла их мечты. Зато Габриель приходил в четыре часа и больше не уходил. Ну, конечно фиктивно, для отца уходил, возвращаясь через несколько минут через окно. Мы даже несколько раз ездили в Берген в кино, после того как папа стал возмущаться, что всегда сидим дома.
Глава 25
Сегодня суббота 13 марта – день рождения Габриеля. Для всех ему сегодня только восемнадцать, когда на самом деле сто пятьдесят шесть.
Я готовилась к этому дню очень долго, больше месяца. Я никак не могла придумать, что подарить парню, у которого все есть. Тем более что я никогда никому ничего не дарила, кроме мамы. А о том, что дарить парню даже понятия не имела. Идея возникла чисто случайно, когда Квин сказал, что написал стихи и хотел бы положить их на музыку. Тогда я и подумала, почему бы и мне не написать для него песню. Музыку сочинить я смогу, а вот со стихами будет проблема.
Несколько дней я не могла придумать, где взять стихи, но потом рассказала о своей затее мама, а она вспомнила, что когда выходила замуж за Отто, перед алтарем читала стихи о любви. Эти стихи она не писала, а соединила уже когда-то написанные. Вот и я решила так поступить.
Ради подарка мне даже пришлось перенести наши встречи с четырех на пять часов. Это, конечно же, Габриеля насторожило, но я смогла оставить все в секрете. Я сочинила музыку на выбранные стихи и тщательно все отрепетировала. Но потом поняла, что смелости мне не хватит сыграть это для него вживую: либо рука дрогнет, либо голос сорвется, и я могу расплакаться, чем только испорчу все. Поэтому я с помощью специальной программы записала ее на диск. В качестве обложки к нему, я распечатала нашу фотографию с рождественского бала. Надеюсь, ему понравиться.
Вчера он мне сообщил, что сам приготовил для меня сюрприз, чтоб я была готова к поездке. Видимо праздновать мы будем в Бергене.
Я прекрасно помнила насколько ему нравиться, когда я надеваю платья. Вот и решила его порадовать. Еще с новогодних каникул от мамы я привезла свои платья, которых стало немного больше. Оказалось, что мама мне их докупила самостоятельно. Но я не возмущалась. Я всегда доверяла ее вкусу и знанию моего размера. И этот раз не был исключение. Оно было очень женственно.
Я одела черное стрейчевое платье с юбкой чуть выше колена. К нему был бардовый лаковый широкий пояс, который я надела на бедра (заниженную талию). Рукавов у платья не было вовсе, а круглый вырез был таким глубоким, что я завязать на шею бардовый шелковый шарф, чтоб как-то прикрыть вырез. Даже мои черные сапоги на высоких каблуках подходили к этому платью. Я положила подарок в клатч и стала спускаться. Но не успела я еще поставить ногу на пол, как в дверь позвонили. Это был он, мой Габриель. Я сразу открыла дверь и, ценой не человеческих усилий, заставила себя не броситься к нему в объятья.
– Привет! И с днем рожденья! – проговорила я, глядя в его волшебные глаза и прикусывая губу. Это уже вошло у меня в привычку, когда волнуюсь.
– Спасибо! Ты выглядишь … ослепительно! – улыбаясь, сказал Габриель.
– С днем рожденья! – раздался голос отца у меня за спиной.
– Спасибо, мистер Миррен! Мы сегодня поедем в Берген, так что вернемся мы очень не скоро, но обещаю вернуть ее в целости и сохранности! – он посмотрел на меня как-то странно, будто что-то задумал.
Мы попрощались с папой и сели в машину.
– У меня для тебя подарок! – робко проговорила я, сразу после того как его дверь захлопнулась, – Очень надеюсь, что тебе понравиться! Я не знала, что дарить парню, у которого все есть, поэтому … – я открыла клатч и стала доставать диск.
– Можно было ничего не дарить! ТЫ мой самый драгоценный подарок в жизни! – говорил Габриель, пытаясь заглянуть мне в глаза. А я так волновалась, что не могла этого сделать.
– Вот! На этот диск я записала песню, которую сочинила для тебя. Но сочиняла я впервые, так что не суди слишком строго! И не смейся, пожалуйста! – говорила я, смотря на свои руки, – И послушай его завтра! – остановила я его попытку вставить диск в магнитолу.
– Ну, хорошо! Завтра, так завтра! И смеяться я не буду! Обещаю! Это прекрасный подарок! – поблагодарил он.
– Ты его еще не слушал!
– Все, что бы ты ни сделала прекрасно! – Габриель наклонился ко мне и, взяв мое лицо руками очень нежно, но настойчиво поцеловал! Потом отстранился и спросил, – Готова? Едем?
– Готова! – твердо ответила я, уже ни капельки не волнуясь. Самым страшным оказалось подарить! – Но куда мы едем?
– Позже узнаешь! – лукаво ответил он, и мы поехали.
– А где остальные? – удивилась я.
– Какие остальные? – почти также удивленно ответил Габриель.
– Остальные гости?
– Тебе меня одного мало? – прищурив глаза, спросил Габриель.
– Мне тебя всегда мало, но других мне не надо! Но это твой день рожденья и гости должны быть твои.
– У меня оно далеко не первое, но точно самое счастливое! Потому что раньше у меня не было тебя! – он провел своей рукой по моей. Я, наверное, никогда не привыкну к своей реакции на его прикосновения. От каждого касания без исключения у меня перехватывает дыхание, и электрический импульс разносится по всему телу.
Больше я ни о чем не спрашивала. Почти всю дорогу мы ехали молча. Нам было очень хорошо просто находиться рядом друг с другом.
– И куда же мы все-таки направляемся? – не выдержала я, когда мы въехали в город.
– Выбирай! Ресторан или ночной клуб! Можно и то и другое, если у тебя сил хватит! – посмеиваясь, сказал Габриель.
А мне так хотелось сократить это расстояние между нами, что и выбора особенного не было.
– Клуб! – твердо выбрала я.
– Почему-то я и не сомневался! – уже открыто смеясь, сказал Габриель.
– Почему? Что смешного? – не поняла я.
– Ты не любишь, когда на тебя смотрят, а ты ешь. Правильно? – продолжал смеяться Габриель. Он все не так понял! Ну и ладно!
– Правда! – В это время мы уже подъехали к ночному клубу.
Обычное большое здание, отделанное пластиком. Только колонны держат крышу над входом и кассой. Мы остановились, и Габриель галантно открыл для меня дверь. Я решила сделать ему приятное. У меня этот получилось. Улыбаясь, он подал мне руку, и мы двинулись к кассе. Оказалось, что он оплатил билеты заранее, как и столик, между прочим! Так мне не удалось узнать, столько он за это все заплатил. Но это доставляло ему удовольствие, и сегодня я решила не сопротивляться. Это его день! Мы прошли за столик.
– Заказывай! – сказал Габриель, подавая мне меню.
– Зачем надо было заказывать столик, если ты все равно ничего не ешь? – интересовалась я. Ладно, когда в кино попкорн ела только я, но здесь!
– Я хочу, чтоб ты поела, а то и вечер не выдержишь, не говоря о ночи! – серьезно ответил он.
– А что будет ночью? – испугалась я.
– Танцы! Или ты не хочешь танцевать со мной?
– Конечно, хочу! – вздохнула я с облегчением. Сама не поняла, чего испугалась, но предчувствие было не хорошее!
В этот момент к нам подошла официантка. Девушка была на пару лет меня старше, но это ничуть не портило ее внешность, а только приукрашивало. Она была стройной шатенкой со стрижкой каре, большими ярко голубыми глазами и синими тенями. Красивый рот с пухлыми губами так и открылся, в восхищении глядя на Габриеля.
– Вы выбрали? – спросила официантка у Габриеля, абсолютно не замечая меня. А Габриель не сводил с меня глаз.
– Я буду свиной рулет с черносливом и орехами, колу и миндальное мороженое, – произнесла я. Официантка это все записала, даже не глянув в мою сторону.
– А вы что будите? – спрашивала она Габриеля, а глазами уже сама его съедала. Знала бы она, кто он… Я усмехнулась от своей мысли, а Габриель, конечно, это заметивший, нахмурился.
– Спасибо. Я не голоден, – вежливо ответил Габриель, не подняв на девушку глаз. Что меня естественно радовало. Девушка ушла.
– Что смешного? – обратился ко мне Габриель.
– Ты даже не посмотрел на официантку, хотя она была очень красивая!
– А надо было?
– Ну, она этого явно ждала! – не дождавшись ответа, я продолжила, – она смотрела на тебя как на лакомый кусочек!
– Это тебя рассмешило? – удивился он.
– Нет. Ее реакция вполне нормальна, при твоей-то внешности! И если б ты на нее взглянул, я бы приревновала.
– Но я этого не сделал! Так что же тебя рассмешило? – непонимающе, вопрошал Габриель.
– Не важно!
– Ну, Вира! Если не скажешь… я умру от любопытства! – умоляющим тоном проговорил он.
– Просто, я подумала, что она не знает кто ты. Тогда бы она на тебя так не смотрела, – постаралась объяснить я.
– Это ты считаешь смешным? – возмутился он.
– Может быть, у меня извращенное чувство юмора? – я сегодня вообще не хотела касаться этой темы. Хотела побыть простыми людьми. Не получилось.
– Это уж точно! – пробормотал Габриель, качая головой.
– Ваш заказ, – официантка принесла свиной рулет с черносливом и орехами и колу. Я стала есть. Он был прав! Я ненавижу, когда наблюдают за тем, как я ем. Я чуть не подавилась под его пристальным взглядом.
– А как ты обычно справляешь свой день рожденья? Ну, до этого, – спросила я, чтоб хоть как-то отвлечь его.
– Никак. Все дни рожденья в своей новой ипостаси я ни разу не справлял. Ну, кроме второго. Тогда меня поздравлял Питер, – спокойно ответил Габриель. Разговор ничуть не отвлек его. Зато меня очень заинтересовал.
– Почему именно второй, а не первый?
– Потому что после обращения… как бы это сказать… мы немного не адекватны. Практически не управляемы еще несколько месяцев, – неуверенно проговорил он.
– Несколько – это сколько? – я уже перестала есть и полностью увлеклась разговором. Мы еще никогда не разговаривали о том, как происходит обращение. Меня распирало любопытство.
– Десять-двенадцать месяцев. В зависимости от человека. У всех по-разному. Но меньше десяти еще не бывало.
– А что происходит в это время?
– Жажда. После перерождения открывается много нового: слух, зрение, скорость, сила, а самое главное ЗАПАХ. Нами завладевают инстинкты. И все это время уходит на их обуздание. Со временем жажда стихает, но больше никогда не покидает тебя, – говорил Габриель, а я слушала с открытым ртом, – И вообще, давай не будем об этом. Мы пришли сюда веселиться! – встрепенулся он, подняв на меня глаза. Весь рассказ до этого он сидел грустный и смотрел на стол перед собой.
– Да! – бодро согласилась я, – а где же мое мороженое?
Габриель поднял руку и щелкнул пальцами. Это получилось так звонко, что не только наша официантка обратила на нас внимание, но и половина сидящих в зале. Девушка сразу подбежала к нам.
– Вы хотите заказать что-то еще? – восторженно спросила она, по-прежнему меня не замечая, а обращаясь к Габриелю. Вот здесь, не знаю уж по какой причине, Габриель поднял оценивающий взгляд на девушку.
– Мороженое, пожалуйста! – кривовато улыбнувшись, произнес он. Во мне все перевернулось. Какое же ужасное чувство ревность! Мне захотелось задушить эту ни в чем не повинную девушку. Габриель очень быстро повернулся ко мне, и уж не знаю, что он увидел на моем лице, но это его явно позабавило. Он закатился смехом. Официантка сразу ушла за заказом. А Габриель продолжал хохотать.
– Что? – не выдержала я.
– У тебя было такое лицо!!! – он рассмеялся еще сильнее.
– Ты сделал это специально! – возмущалась я. Он решил посмотреть, что будет. Ах, так! Я, почти не напрягаясь, силой мысли ухватила вилку со стола и постаралась ткнуть ей в него. Не успела. Он заметил это передвижение и схватил вилку у самой рубашки.
– А ты злюка! – сказал Габриель, уже успокаиваясь.
– Не чего надо мной смеяться!
– Хорошо, больше не буду! Но и это вот было зря, – повертел он вилку в руке.
– Ты все равно не пробиваемый! Я ничем не рисковала! – уверенно заявила я.
– Вира, а если бы кто-нибудь увидел? Я оглянулась по сторонам. Все были заняты своими делами, и никому не было до нас дела. Нет! Были официантки, которые не сводили с Габриеля глаз. Во мне все закипело. Габриель вновь засмеялся, пытаясь замаскировать смех под кашель.
– Ты обещал не смеяться! – обиженно подначила я.
– Ты просто неотразима! – Я хотела ему ответить, но в этот момент официантка принесла мое мороженое. И чтобы не сказать что-нибудь не очень хорошее, я запихнула целую ложку мороженого в рот. Я даже не подумала, что оно будет таким холодным. Весь рот заледенел мгновенно. Глаза мои наверное, вылезли из орбит. Я приоткрыла рот и стала махать руками. Габриель не растерялся и поднял вазу с мороженым.
– Выплюнь его обратно! – советовал он, посмеиваясь. И как можно тут на него обижаться, когда со стороны это выглядит уморительно? Я последовала его совету. Он молчал.
– Все. Прошло, – проговорила я.
– Осторожней надо быть!
– Закрыли тему. Неужели тебе нравиться такая музыка?
– Я стараюсь быть современным. По-моему мне это вполне удается? – уклончиво ответил он. Потом спросил, – ты мороженое есть собираешься или до утра здесь сидеть будем?
– А мы еще куда-то собрались? – уставилась на него я.
– На танцпол! – спокойно ответил Габриель.
– Ну, да! – согласилась я, и начала поедать лакомство. Как только я доела, Габриель позвал официантку, тем же способом. Она быстро принесла счет, но Габриель положил, огромную сумму внутрь, не открывая. Я сначала не поняла его действий, но посмотрев на грустное лицо официантки, догадалась.
– В счете был ее номер телефона? – спросила я, когда мы выходили.
– С чего ты взяла?
– Девушка расстроилась! Ты даже не дал ей надежды, – посмеиваясь, ответила я.
– Переживет! – шепнул он мне, и потащил в центр зала.
Мы танцевали и смеялись. Замечательный вечер с самым удивительным парнем на свете. И закончился он страстным поцелуем, а ночь «порадовала» кошмаром. Почему? Не знаю.
Глава 26
Весь оставшийся семестр прошел замечательно. Мы с Габриелем почти не расставались. Утром он меня отвозил в школу. Правда, ни на одном уроке мы вместе не сидели, но зато весь ланч был нашим. Потом привозил меня домой, но мы и там не могли расстаться. Вечером он официально возвращался, и мы проводили время вместе в присутствии отца. Отец всегда умел деликатно его выпроваживать, но он снова входил через окно уже в мою спальню. Теперь он каждую ночь оставался до утра, но так и держался на расстоянии. Дальше поцелуев дело не зашло, что меня лично немного огорчало. Я безумно хотела успеть узнать каково это, быть с любимым настолько близко. Но он считал это очень рискованной и опасной затеей.
С другой стороны, мне с каждым днем становилось все тяжелее и тяжелее. Столько времени проводить с ним и скрывать самое главное. Мы больше ни разу не разговаривали на тему моей вампиризации, зато он четко дал понять, что возможно мы когда-нибудь поженимся и будем уникальной парой.
Я послала заявления в несколько университетов Англии и Швейцарии. Но никому и ничего не говорила. Я лично вообще не видела смысла мне куда-либо поступать, но раз уж решила скрывать свою болезнь от родных и любимого, то до конца. Перед самым началом выпускных экзаменов я получила несколько писем о поступлении. Оставалось только выбрать. Чтоб порадовать маму, я выбрала биомедицинский факультет "Оксфорда". Естественно, эту новость я всем рассказала. Все были за меня очень рады, особенно Габриель. Я не учла, что его родители врачи: Питер хирург, а Джанет педиатр. Да, у него и у самого уже имеется ученая степень по медицине, только практиковать он никогда не сможет. Так вот он тоже поступал везде, где только было можно, чтоб оказаться со мной. Я, конечно же, это очень ценила, но не в нашей ситуации. Это очень осложняло дело. Я почти весь июнь думала о том, как же сделать так, чтоб мы учились в разных университетах, а еще лучше в разных странах. Я и так уже выбрала университет из страны, где у меня нет ни единого родственника, а тут такой сюрприз. Так и не найдя решения, сложившейся ситуации, я оставила это на потом. Зная его, я подумала, что он сам не захочет мозолить мне глаза. На том и решила.
В один из обычных июньских дней, когда дома оказалась я одна, зазвонил телефон.
– Алло? – подняла я трубку.
– Здравствуйте! Это Кристиан Смаерз. Мне нужна Виргиния Миррен! – проговорил голос в трубке. Я сразу его узнала. Это был мой лечащий врач в Берлинской клинике. Именно он сообщим мне почти год назад мой диагноз.
– Здравствуйте, доктор Смаерз! Это я!
– А тебя не узнал!
– Вы что-то хотели? – сторожено спросила я. С минуты на минуту должен был прийти Габриель.
– Да-да! Вы можете говорить? – уточнил доктор.
– Да. Я дома абсолютно одна, но скоро ко мне должны прийти. Так что говорите!
– Хорошо! Я просто звоню вам напомнить, что 15 июля вы должны явиться на обследование. Обычно об этом уведомляют в письме, но вы же очень хотели оставить это в тайне?
– Да-да. Я помню! Что-то еще?
– Нет! Это все.
– Спасибо за такое напоминание, и что помните о моей личной просьбе. Спасибо вам за все! Я обязательно буду! – поблагодарила я.
– Не за что! Будем ждать! – попрощался доктор Смаерз и быстро положил трубку, я даже ответно попрощаться не успела.
Я так и стояла еще некоторое время с трубкой в руках, вспоминая разговор годовой давности. В июне прошлого года мама настояла на том, чтоб я обратилась к врачу. Периодически меня мучили сильные головные боли, но ни одно доступное в аптеке обезболивающее не снимало их полностью. Некоторые ослабляли, но не убирали совсем. Маму это, конечно же, очень насторожило, и она не одну неделю просила меня пойти к врачу, а я отказывалась.
После некоторых предыдущих событий в моей жизни, я не очень доверяла врачам. Но согласилась пойти в клинику, при одном условии, что все мои анализы и результаты обследований я смогу отксерокопировать. Мама на это согласилась сразу, а вот врачи очень долго сопротивлялись. Но в результате сдались. Я прошла полное обследование от макушки до пяток. Меня мучили два месяца, а потом вынесли приговор.
Все свои анализы я забирала и проверяла их по медицинской литературе. За те три месяца я изучила уйму книг по медицине и нейрохирургии. Я облазила тьму сайтов и даже писала письма другим специалистам в этой области. Все отвечали мне одно и то же.
По чистой случайности при объявлении окончательного диагноза не оказалось мамы. Как я благодарна её начальнику за срочное совещание!!! В общем, узнала я все лично. Объяснять тогда все мне вышел именно доктор Смаерз.
– Виргиния! Мне надо поговорить с вашей мамой! – твердо ответил врач, не желая мне ничего рассказывать, а я на тот момент уже докопалась до истинны по книгам. Но мне до конца еще не верилось, что судьба могла так жестоко со мной обойтись. Мне нужно было это услышать от врача!
– Вы можете сказать все мне! Это моя болезнь и я хочу услышать ее название! – требовала я.
– Мы не сообщаем диагнозы детям без опекунов или родителей! Извини! – он развернулся и уже хотел уйти.
– Значит у меня правда опухоль головного мозга! – подвела я. Врач тут же развернулся ко мне.
– Откуда тебе это известно? – испугался доктор.
– Не просто так же я просила все мои анализы! По книгам и интернету! – спокойно ответила я.
– Ты очень умная девочка! – заключил Смаерз.
– Мне скоро восемнадцать! Вы же сможете меня прооперировать? – с тлеющей надеждой спросила я. Я прекрасно видела свои снимки, и семь небольших темных пятен на них. Но ведь я не медик! Может быть, надежда еще есть! Я очень старалась настроиться на лучшее.
– Нет, Виргиния! У тебя не просто опухоль. В принципе опухоли такого размера оперируют вполне успешно и почти без последствий. Но в твоем случае это невозможно, – очень грустно проговорил он, смотря при этом в пол и ломая свои пальцы.
– Почему? Потому что их семь?
– Да! Дело в том, что реабилитационный период после таких операций от шести месяцев до двух лет. А за одну операцию можно вырезать только одну, максимум две, при очень хорошем стечении обстоятельств. Еще после операции используются специальные лекарства, помогающие головному мозгу восстановиться, вырастить новые здоровые клетки. Но это лекарство будет помогать и оставшейся опухоли. И никто не знает, как она может себя повести в таком случае. А у тебя их семь. Это просто не реально! У тебя даже при самом наилучшем стечении обстоятельств и гениальном хирурге просто не хватит времени! Мне очень жаль, но мы ни чем не можем тебе помочь! – он взял меня за плечи, слегка встряхнул и заглянул в глаза.
– Сколько мне осталось? – спросила я равнодушным тоном, а в горле уже стоял комок, и слезы подступали. У меня было ощущение, что я упаду в обморок.
– Полтора-два года! Но Виргиния, приступы будут усиливаться и учащаться. Пока у тебя предпоследняя стадия, но это не надолго. Последняя стадия длиться год и она очень болезненна. В приступ будет идти кровь. Сначала из носа, потом еще изо рта, ушей и у некоторых идет даже из глаз. В основном такие люди сидят на обезболивающих препаратах постоянно.
Он говорил мне все это смотря в глаза, я смотрела в никуда. Моя богатая фантазия нарисовала красочные картинки моего будущего.
– У меня к вам будет огромная просьба! Обещайте, что выполните! – спохватилась я. Тогда мне и пришла в голову идея все скрыть.
– Смотря что! – удивился врач.
– Не говорите правду моей маме! Я не хочу, чтоб она пережила все это. Просто смерть дочери – это уже будет ударом. А медленная смерть… она не переживет этого! Прошу вас! – плакала я, готовая умолять его. Если бы понадобилось, я встала бы на колени, лишь бы мама не знала этого приговора.
– Прекратите! Как я могу ей соврать? Это не законно! – испугался врач, уже держа меня. Оказывается, что я стала оседать. Я совсем раскисла и больше не стояла на своих ногах. В более или менее вертикальном положении меня удерживал врач. Видимо я была для него очень тяжелой, и он потащил меня до кушетки. Я рыдала. Доктор куда-то ушел, а через некоторое время пришел с главврачом.
– Ну, милая моя! – начал успокаивать меня главврач, – Все в жизни бывает! И такие диагнозы. Принесите ей успокоительное! Где ее мать?
– Вот именно матери нет! Она пришла одна! – отвечал доктор Смаерз. Тут началась перебранка, что он не должен был мне все рассказывать, что теперь неизвестно как меня успокоить. От такой информации у каждого будет истерика! Но как только Смаерз объяснил, что я свой диагноз восприняла вполне сносно, а плачу, потому что он отказал мне в просьбе, главврач замолчал.
– Что же тебя так расстроило? Какую просьбу отверг этот доктор? – мягко интересовался главврач.
– Чтоб вы ничего не рассказывали моим родным! – и я стала все объяснять по новой. Выслушав мой рассказ, врач почесал в затылке.
– Думаю, что мы можем выполнить твою просьбу! – согласился он, – Но ты сама не должна все раскрыть, а то нам несдобровать! Понимаешь меня?
Так я оставила все в тайне. А маме они позже сказали, что это повышенное внутричерепное давление и через пару лет все нормализуется. Прописали мне таблетки и отпустили.
Таким образом, мои предыдущие приключения не прошли даром. Теперь приближается мое девятнадцатилетие, а значит и обратный отсчет!
Стук в дверь вывел меня из воспоминаний. Конечно же, это был мой Габриель. Я бросилась открывать дверь.
Так прошла еще неделя и все экзамены. Сдала я их без особых проблем и усилий. Я всегда хорошо училась. Настал выпускной. Он прошел, как и у всех. Отлично! Мы с Габриелем танцевали весь вечер и даже стали королем и королевой. Это не особо меня волновало, но было приятно!
На следующий день я решила с ним поговорить. Мне даже маме было врать намного легче! Я пол дня собиралась с мыслями, репетировала, но сама же понимала, что ни одна репетиция мне не поможет.
Я хотела, чтоб этот разговор состоялся на воздухе, желательно в лесу. Так мне было бы значительно легче, но пошел ливень и разговаривать придется дома.
Он пришел, как договаривались, еще до возвращения отца с работы. Еще отца мне в такой момент не хватало! Он прямо на пороге впился в меня страстным поцелуем. Я чуть не расплакалась прямо в его объятьях. Я быстро отстранилась, а он сгримасничал.
– Поднимайся! – максимально спокойно сказала я, указывая рукой на дверь комнаты. Он медленно поднялся и сел на кровать рядом со мной.
– Габриель! – обратилась я к любимому, совершенно не зная как начать. Я очень волновалась, прикусывала губу и заламывала пальцы, а по всему телу бежали мурашки.
– Ты волнуешься? Говори, что случилось? – настороженно подталкивал он. Теперь отступать поздно. Я собиралась с духом, а Габриель постарался меня обнять, от чего мне стало только хуже.
– Ты меня пугаешь! Говори! – настаивал он. Я глубоко вздохнула, закрыв глаза.
– У меня для тебя новость и просьба, точнее две! – тяжело выдохнув, сказала я. Я помедлила, но и он молчал, – Я приняла решение. Через десять дней я уеду к маме на месяц, а потом в университет.
– Я знаю! Я тоже поступил! Я буду очень скучать этот месяц! – уверенно проговорил он, крепче обнимая за плечи. Я шла по лезвию. Встала и подошла к окну. Он за мной не пошел. Ну, по крайней мере, не прикасался!
На улице шел дождь и не единой живой души, только монотонный стук капель дождя о крыши домов и листву. Я надеялась, что этот звук меня немного успокоит, но внутри бушевал ураган. На глазах стояли слезы, ком в горле не давал говорить. Дыхание постоянно сбивалось и перехватывало. Мне никак не хватало воздуха. Руки ломило, ноги ватные. Но выстоять надо!!! Грудь будто зажали в тисках, то гляди сломается. Сердце оглушающее кричало "нет". Даже уши заложило. состояние было предобморочное. Я сделала еще один мучительный вдох.
– Уезжая отсюда, я хочу начать новую жизнь!
По щекам покатились предательские слезы, но я быстро смахнула их тыльной стороны руки. Я ждала реакции. Ответом мне было молчание. Мне показалось, что он сбежал, но обернуться и удостовериться, не было сил. По лицу снова катились слезы, но я больше их не вытирала. Я разрешила этой боли выливаться наружу. Я находилась в таком напряжении, что перестала чувствовать свое тело.
– Почему? – лишь одно слово услышала я умоляющим тоном из-за спины. Сердце сжалось до размеров ногтя. Оно и выло, и болело, и стонало. От звука его голоса я вновь потеряла дар речи, во рту пересохло, и спёрло дыханье. Но, несмотря на это, мне надо было довести задуманное до конца. Я должна была продолжать врать ему. Я сделаю все, чтоб он не узнал истинной причины моего отъезда.
