Текст книги "Академия Грейс"

Автор книги: Елена Тебнёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

ГЛАВА 16

Как-то так получилось, что вечером я осталась одна. Лэн убежала на встречу с сокурсниками, предупредив, что вернется поздно; вслед за ней по своим делам ушла и Радиша. Я изучила расписание на завтра, собрала сумку, полистала конспекты по истории магии и заскучала. И весьма удивилась, осознав свои чувства. Дома у меня не то чтобы не было подруг… Просто с одной мы в пух и прах разругались три года назад, когда выяснилось, что она не только рассказывает мои секреты в школе, но и распускает лживые сплетни, а вторая вот уже год как вышла замуж и уехала далеко на запад, и с тех пор мы лишь переписывались, причем письма от нее стали приходить все реже и реже. И я понимала, что недалек тот день, когда так и не дождусь новой весточки. В общем, к одиночеству я привыкла настолько, что не особо-то оно и тяготило, но последние дни постоянно находилась в довольно-таки шумной компании… И, пожалуй, мне это нравилось.

Захлопнув тетрадь и отправив ее в сумку, я вытащила из-под подушки драконью чешуйку – и чуть не выронила от удивления. В наполнявших комнату сумерках она слабо мерцала, словно в самой ее глубине сияла крохотная изумрудная искорка. Я провела по чешуйке кончиками пальцев. Холодная. И не греется совсем. Почему же она все-таки оказалась у меня? И правильно ли я поступила, ничего не сказав ни магистру Рарту, ни Дану? При мысли о том, чтобы добровольно расстаться с чешуйкой, сердце протестующе заныло. Ну уж нет! Теперь она моя. Не отдам, и точка! Да и что они с ней сделают? Обратно приклеят? Под стекло положат? Продадут? Неприятное чувство усилилось. Нет. Не стоит кому-либо об этом знать.

Подумав, я сочла, что кровать – не самое безопасное место для хранения. Да и в целом комната доверия не внушала. Решение пришло само собой: потянув за шнурок, я вытащила из-за ворота рубашки подаренный мастером Нарраем медальон. Повертела его в руках, в слабых изумрудных бликах любуясь выгравированными рисунками солнышка и луны, и, нащупав незаметный выступ, нажала на него. Чешуйка поместилась меж распахнувшихся створок без труда, словно именно здесь ей было самое место. Закрыв медальон, я еще немного подержала чуть потяжелевший кругляш в ладонях и вновь спрятала под одежду.

Острые коготки, царапающие сердце, исчезли. Я недоуменно нахмурилась, не понимая, что это вообще такое было. С другой стороны, ничего страшного не произошло. Я всего лишь позаботилась о сохранности чешуйки. Незаконно унесенной из музея… Вздохнув, я решила пока что смириться со своей внезапно обнаружившейся темной стороной – уж слишком больно она кусалась на любую попытку призвать ее к порядку – и отправилась на кухню, чтобы поужинать. Но не успела и шага сделать, как раздался тихий стук. За окном парило нечто белое, настойчиво тыкающееся в стекло. Стекло протестующе звенело. Нечто не сдавалось.

Пришлось открыть створку и впустить в комнату бумажного голубка, который, описав круг под потолком, опустился в мои протянутые ладони, вздрогнул и вспыхнул безобидными искрами, превращаясь в аккуратно сложенный лист бумаги.

Письмо. Неужто от Вераны? Слегка дрожащими пальцами развернув листок и скользнув взглядом по ровным строчкам, я с разочарованием поняла, что это послание вовсе не от далекой подруги. Но когда я вчиталась, разочарование сменилось предвкушением с легким привкусом досады.

Письмо было от Дана. Он приглашал на ужин, обещал выслушать все мои вопросы – и по возможности на оные ответить.

И мне бы от души порадоваться – все же не отмахнулся и в самом деле предложил встретиться, – но столь обтекаемая формулировка заставила лишь негодующе фыркнуть. Ага, по возможности, как же! Не понравится вопрос – не будет и возможности. Ну да ладно. Это гораздо лучше, чем ничего. Заодно узнаю, чем у нас деканы ужинать привыкли.

Спрятав письмо под одеяло, я подбежала к двери… и остановилась, в нерешительности кусая губы. Вспомнилась и наглая Талис в нарядах на грани приличия, и даже куратор Сангея Стай, утонченная и необыкновенно красивая… Сжав дверную ручку, в красках представила себя. Домашние темные брюки. Голубая рубашка, наверняка слегка мятая после чтения на кровати. Коса еще растрепалась… Какой-то очень невыгодный контраст. С другой стороны… Это же Дан. К такой мне он привык. Если я оденусь иначе, что он подумает?

Я тяжело вздохнула и толкнула было дверь, но снова застыла, борясь с собой.

Битва закончилась до обидного быстро – и, увы, не в мою пользу. Я закрыла дверь, хлопком зажгла свет, отыскала в недрах шкафа изумрудное, совсем как драконья чешуйка, платье и быстро переоделась. С опаской оглядела себя. Рукава-фонарики, вырез круглый, неглубокий, юбка в меру пышная, слегка прикрывает колени. Ничего вроде, аккуратно и невызывающе, но при этом весьма мило. Удобные туфельки тоже нашлись. Собственно говоря, у меня они были одни. А платьев – два. Не очень их люблю, прихватила из дома на всякий случай – и то долго сомневалась, а нужно ли. Выходит, не зря тащила. Наверное… Я расплела косу, попыталась уложить волосы в узел, но передумала и оставила их распущенными. Я нечасто так делала, а потому в зеркало смотрела с любопытством. Интересно получилось. Милая такая девочка-одуванчик с каштановыми волосами до талии и невинным взглядом зеленых, в тон платью, глаз. Словно собралась не ответы на мучащие вопросы получать, а на самое настоящее свидание… Дурочка.

С силой сжав невесть с чего вспотевшие ладони, так, что ногти в кожу впились, и подавив порыв переодеться в более привычное, я погасила свет и выскочила за дверь, словно за мной демоны гнались. И едва не впечаталась в стоявшего за порогом Карла…

– Ой, прости, я случайно! – подхватив меня, скороговоркой сказал он, отступил на шаг и удивленно приподнял брови: – Грейс, это ты? И не узнал поначалу!

– Богатой буду, – отмахнулась я, решив принять его слова за комплимент, чтобы окончательно не лишиться душевного равновесия. – Тебе что-то надо?

– Кого-то, – улыбнулся Карл.

– А никого нет, – разочаровала его я. – Лэн к друзьям убежала, Радиша тоже куда-то ушла.

– Радиша? – нахмурился приунывший после известий о целительнице Карл. – А кто это?

Я изумленно уставилась на него. И он туда же?!

– Невежливо забывать девушку, которая чуть не погибла с тобой в одном подвале, – выдала я.

– Я не нарочно, – пожал плечами Карл.

– Кто бы сомневался, – хмыкнула я. – Ты что же, и правда ее не помнишь?

– Да помню я, – поморщился он и неуверенно добавил: – Вроде. То есть я знаю, что у тебя и Лэн есть подруга, но вот ее внешность почему-то не представляю…

Странности продолжаются, однако. Я попрощалась с Карлом и двинулась в путь, размышляя: а стоит ли говорить о Радише с Даном? Что, если у девушки есть секрет, знать о котором посторонним вовсе не обязательно. На лестнице я все-таки решила для начала поговорить с самой Радишей, а потом действовать по обстоятельствам, каковыми бы они ни оказались.

О том, что осенним вечером может быть прохладно, я вспомнила, лишь сбежав по ступенькам крылечка, когда не слишком-то ласковый ветерок хлестнул по спине, взъерошив волосы и рассыпав по обнаженным рукам крупные мурашки.

«Вернемся! – панически возопил очнувшийся глас разума. – Не выставляй себя еще большей идиоткой, чем уже умудрилась!»

В кои-то веки я с ним согласилась, но в этот исторический момент, безнадежно его испортив, на мои плечи опустилась тяжелая теплая куртка.

Резко обернувшись, я оступилась – демоновы каблуки! – и едва не упала, но меня поддержали за локоть и укоризненно попеняли:

– Что ж ты, совершенно о себе позаботиться не можешь?

– А зачем? У меня есть ты, вот и заботься. Тебе по статусу положено! – по привычке свредничала я и запоздало огляделась по сторонам – не слышал ли кто моих слов. И не видел ли, как господин декан неловких студенток под ручки ловит…

Время-то еще непозднее, прогуливающихся по саду студентов достаточно, а сумерки не настолько густые, чтобы невозможно было разглядеть, кто там у крыльца беседует.

– Не волнуйся, полог на месте, – усмехнулся Дан, заметив мое беспокойство. – Никто ничего не видел.

Облегчение смешалось с неожиданной и весьма неприятной досадой, с которой, впрочем, я быстро справилась.

– А что ты тут делаешь? – спросила я Дана, заворачиваясь в его куртку, как в плащ.

– Тебя жду, – хмыкнул он. – И надо сказать, ты не особо торопилась…

Ух ты, его это в самом деле задело?

– А если бы я решила проигнорировать твое приглашение? – поинтересовалась я.

– Ты-то? – приподнял Даниэль брови, демонстрируя вежливое удивление. – Да, ну меня бы ты еще проигнорировала… А вот возможность устроить допрос – никогда.

Я шумно выдохнула, возмущенная и одновременно смущенная тем, как меня, оказывается, хорошо успели изучить. Хорошо… и одновременно – плохо. Что ж, господину декану далеко не все полагается знать, и то, что его проницательность на некоторые вещи до сих пор не распространяется, радует.

– Как и возможность поужинать, – проворчала я. – Надеюсь, ты собрался кормить меня не одними ответами? Хотя и от них не откажусь!

Дан тихо рассмеялся и протянул мне руку. Поколебавшись пару мгновений, я все же ухватилась за его локоть, и мы неспешно двинулись в направлении преподавательских домов.

– А тебе не холодно? – спросила я, покосившись на невозмутимо шагающего рядом Дана, который даже не ежился под порывами ветра, хотя темно-серые брюки и белоснежная рубашка были не самой подходящей одеждой для прогулок зябким осенним вечером.

– Ничуть, – отозвался он.

Я недоверчиво хмыкнула и от всей щедрой души предложила:

– Давай я тебе куртку верну. Это же моя ошибка, зачем тебе за нее стра…

Окончание фразы пришлось проглотить. Честное слово, таких взглядов я даже у василисков не видела, притом что Большую энциклопедию магических существ иллюстрировали самые лучшие художники и сии чудища на картинках казались более чем живыми.

– Еще предложения будут? – подозрительно ласковым тоном, никак не вязавшимся с убийственным взором, спросил Даниэль, и я, подчиняясь очнувшемуся чувству самосохранения, энергично замотала головой. Более того – до самого дома рта так и не раскрыла, боясь выдать очередную глупость и окончательно отбить у Дана всякое желание общаться.

Так, в полном молчании, мы и добрались до цели. У меня немного замерзли ноги в слишком уж легких для подобной погоды туфельках, и, пока Дан открывал дверь, я нетерпеливо переминалась рядом.

Наконец мы попали внутрь. В небольшой, освещенной плавающими под потолком огоньками прихожей я замешкалась, вцепившись в куртку. Нестерпимо захотелось развернуться и сбежать, но Дан уже закрыл дверь и даже ключ пару раз провернул и теперь с недоумением смотрел на меня. Пришлось отдавать его собственность обратно. Будто не с курткой, а с броней посреди поля боя распрощалась… Обхватив себя за плечи, я шагнула в неярко освещенную гостиную, намереваясь пройти на кухню, да так и застыла у порога.

В гостиной жарко горел камин, рядом стояли красиво сервированный круглый столик и два небольших и явно уютных кресла.

Почему-то этот ужин я представляла себе по-другому. Более… обыденно, что ли. Я вновь окинула подозрительным взглядом стол, оценила кружевную скатерть, пару витых зажженных свечей, чье пламя походило на сбежавшие из камина искорки, высокую бутылку темно-зеленого стекла и пару фужеров… и попятилась.

Далеко, впрочем, продвинуться не получилось. Почти сразу я наткнулась на препятствие, которое, тяжело вздохнув, устало поинтересовалось:

– Ну и что на сей раз тебе не по нраву?

С ответом я нашлась не сразу. Просто не смогла быстро собрать разлетевшиеся мысли и выделить самое главное. А Даниэль этим бессовестно воспользовался! Заявив, что голоден, как оборотень в полнолуние, бесцеремонно сцапал меня под локоток и, невзирая на вялое сопротивление, практически дотащил до одного из кресел, дождался, когда я сяду, убедился, что прямо сейчас сбегать не собираюсь, и занял свое место.

Отойдя от первого шока, я решила пока не возмущаться. Немного подумав и поборов невесть откуда взявшуюся стеснительность, сбросила туфли и подогнула под себя озябшие ноги. Так-то лучше. От камина струилось мягкое живительное тепло, прогнавшее рассыпавшиеся после расставания с курткой мурашки, и я почувствовала себя увереннее. И в самом деле, чего это я… Будто с незнакомым человеком на самое настоящее свидание попала. Это всего лишь Даниэль. И всего лишь ужин. И пусть даже в гостиной приглушен свет, на столике горят свечи, Дан выглядит так, словно на аудиенцию к королю собрался, а я умудрилась нарядиться в платье…

– Ты прекрасна, Грейси, – именно в этот момент, будто подслушав мои сумбурные мысли, улыбнулся Дан. – Платье тебе очень идет.

Мысли окончательно спутались и вылетели из головы. Я уставилась на Дана так, словно на его месте оказался тот самый василиск из энциклопедии. Впрочем, вряд ли оный смог бы поразить больше.

– Тебе тоже, – выдавила из себя я, не без любопытства понаблюдала, как взметнулись брови Дана, сообразила о причинах и поспешно добавила: – Не платье, конечно. Ну то есть, может, оно тебе очень даже идет, и вообще… Э-э…

Демоны-ы-ы… Чувствуя, что щеки вспыхнули жарким румянцем, я, спасая более чем неловкую ситуацию, некультурно ткнула пальцем в бутылку и преувеличенно бодро заявила:

– И ты разрешишь мне это нить?

– Почему бы и нет? – подозрительно сдавленным голосом спросил Дан. Он не улыбался, но смешинки, пляшущие в глазах, выдавали его с головой.

Стало грустно и немножко обидно. Жаль, не послушалась столь редко посещающего меня гласа разума и не вернулась в комнату. Сколько глупостей я уже наговорила? И сколько еще наговорю… В последнем сомневаться не приходилось. Так было всегда: чем сильнее я смущалась, тем страннее себя вела. А сейчас меня смущало абсолютно все!

– Потому что в последний раз ты сказал, что несовершеннолетним пигалицам алкоголь противопоказан, – пробормотала я, наблюдая, как Дан ловко разливает нечто шипучее и ярко-вишневое по бокалам. – Успел изменить мнение?

За тонкую ножку бокала я взялась с опаской. Вино мне довелось попробовать лишь однажды, в день собственного шестнадцатилетия, и тогда оно было светлым, почти прозрачным. Во второй раз, в разгар выпускного бала, я даже пригубить его не успела – Дан отобрал едва ли на четверть наполненный стаканчик, причем не только у меня, но и у моих одноклассниц, с которыми мы попытались таким вот незаконным способом отметить окончание магической школы. Впрочем, я несильно о том жалела, чего не скажешь о девчонках, почему-то обидевшихся не на «милашку» Даниэля, а на меня, из-за которой этот «милашка» оказался в неподходящее время в неподходящем месте.

Но с тех пор минуло почти полгода. Я уже взрослая. Ну, почти. И даже если Дан это признал…

Наши бокалы слегка соприкоснулись, по гостиной поплыл нежный хрустальный звон, и я поднесла вино к губам… Предвкушающий взгляд Даниэля заметила не сразу – лишь после того, как сделала первый глоток.

– Ты… – выдохнула я, глядя на кусающего губы – в попытке сдержать улыбку – Дана.

– Я очень редко меняю мнение, Грейси, – все-таки не выдержав, рассмеялся он, и я поспешно сделала еще один глоток, чтобы не сказать какую-нибудь гадость. Тем более что напиток оказался приятным, кисловато-сладким, с сочным вишневым ароматом, ну а то, что алкоголя там и в помине не было, не слишком-то расстроило.

«Это же Дан», – в который уже раз напомнила я себе. Стоило ли надеяться на что-то другое?

– Вкусно, – вместо колкости сказала я. Судя по озадаченному выражению лица, такой покладистости от меня не ожидали. Ну и чудненько. Полагаю, нам еще есть чем друг друга удивить. – Люблю вишню.

– Знаю, – улыбнулся Дан.

Еще бы ему не знать. В беззаботном детстве, когда наши отношения еще не были омрачены тенью брачного, будь он трижды неладен, договора, мы в четыре руки собирали вишню – и нашу и соседскую, которая отчего-то казалась намного крупнее и слаще, – в большую глубокую миску, после чего, устроившись на крыше конюшни, расправлялись с сочными ягодами, соревнуясь в дальности метания косточек. Ну… тихо-мирно мы могли высидеть от силы минут пять, после чего обязательно находили повод для ссоры, в результате которой я на несколько дней оказывалась под домашним арестом. Потом все забывалось, меня прощали, к нам вновь приезжали Дан с его отцом… И все начиналось заново.

Да, было весело. И вкус той вишни я до сих пор помню…

– Ты способна съесть даже отъявленную кислятину. Такую, что росла у Эммертенов. И стоило ведь ее рвать.

Оказывается, не я одна. Неожиданно. И приятно.

– Стоило, – кивнула я. – У Эммертенов была большая злющая собака, и я очень хотела посмотреть, кто из вас быстрее бегает.

– Всегда подозревал, что посылала ты меня туда вовсе не за вишней, – хмыкнул Дан, который, как показала практика, бегал гораздо лучше злобного пса.

– Вишня Эммертенов того не стоила, – серьезно подтвердила его чуть ранее сказанные слова и жалобно попросила, осознав, что воспоминаниями сыт не будешь: – Надеюсь, ты не станешь мстить и все-таки накормишь меня, как и обещал?

Дан показал себя с лучшей стороны и, забыв о прошлых обидах, положил мне на тарелку аппетитный кусочек курочки, запеченной с ароматными травами. Еще здесь были разные сорта сыра, который я просто обожала, фрукты, хрустящие ломтики поджаренного до золотистой корочки хлеба, вазочка с тягучим клубничным вареньем, маленькие кремовые пирожные… Все то, что я любила. Но самым приятным сюрпризом стало блюдо, таинственно накрытое крышкой, под которой обнаружились тонкие блинчики, свернутые аккуратными конвертиками и начиненные сладкой вишней без косточек.

– Если ты только скажешь, что сам это приготовил… – задумчиво протянула я, отдав должное вкусностям.

– Я бы с удовольствием, но времени совсем нет, – улыбнулся Дан. – Зато в городе есть замечательная кофейня, где можно выбрать или же заказать что угодно.

– Ну и слава богине, – расслабилась я и в ответ на удивленный взгляд пояснила: – Не можешь же ты быть лучше меня во всем. Это же просто несправедливо!

Ужин определенно удался. По крайней мере, первая его часть. Сытая и довольная, я сидела, откинувшись на спинку кресла, и лениво потягивала шипучий напиток. Уютно потрескивали поленья в камине, танцевали огоньки свечей, и было так хорошо, так спокойно…

– Устала? – вкрадчиво спросил Даниэль, стоило лишь на миг прикрыть глаза.

– И не мечтай! – тут же взбодрилась я. Отставила бокал, подалась немного вперед и испытующе глянула на господина декана, устроившегося в кресле напротив. – Ты мне еще ответы на вопросы должен…

– И когда же я успел задолжать? – делано изумился он, скрестив руки на груди.

– В момент, когда пообещал ответить, – пожала я плечами. – Ну так что?

– Ты же все равно не отстанешь, да? – с явными нотками обреченности в голосе спросил он, и я с готовностью закивала.

Разумеется, не отстану! Я вообще сюда только ради ответов и шла! Не то чтобы мне не понравился ужин – еще как понравился! – но не пищей же единой жив человек! А любопытство способно сгубить не только кошку.

ГЛАВА 17

Убедившись, что моя жертва покорна судьбе и даже не пытается сбежать, я взялась за подготовку к допросу… то есть разговору. Чувство неловкости давно исчезло, и я вновь стала собой, что несказанно радовало. Выскользнув из кресла, я с наслаждением потянулась, обвела взглядом гостиную, сгребла с дивана подушки и разложила возле камина. Удобно устроилась среди них на полу и приглашающе похлопала по ковру, глядя на задумчиво созерцавшего мою активность Дана:

– Присаживайся, не стесняйся.

Когда-то я слышала – не помню уже, где и от кого, – что правильно созданная атмосфера в доверительной беседе играет не последнюю роль. Вот я и создала эту самую атмосферу. Куда уж правильнее? Все-таки общение через стол, пусть даже и круглый и уставленный всякими вкусностями, – это не то, что душевный разговор без видимых барьеров, невольно разделяющих собеседников.

– Спасибо, мне и здесь неплохо, – насмешливо отозвался Даниэль, и не подумав покинуть кресло.

– Неплохо – это все-таки еще не хорошо, – не сдавалась я. – И потом, мне вот точно плохо. Как я, по-твоему, должна тебя слушать? Шею выворачивать?

– Слушай, не выворачивая, – хмыкнул Дан.

У, упрямый какой! Но в этом я с ним вполне могу потягаться.

– Ну уж нет. Тогда я не буду видеть твои глаза. И ты с легкостью соврешь!

– То есть глаза в глаза я соврать не в состоянии? – уязвленно спросил Даниэль.

Словно я его в воровстве обвинила, а не в неспособности лгать в лицо! Какой ужас. И за этого человека мне замуж идти?

– Вот и проверим, – запихнув недовольство в самый темный уголок души, как можно ласковее улыбнулась я и снова похлопала по ковру. – Давай-давай, чем скорее начнем, тем скорее ты от меня избавишься.

Умею я все-таки подобрать весомые аргументы! Конкретно этот ни разу еще не подводил.

– Убедила, – вздохнул Дан и перебрался ко мне – с таким видом, будто я его как минимум из дома выселила. Повозился с подушками и недовольно прищурился: – И что дальше?

– А дальше ты расскажешь, что это такое было в подвалах, почему об этом до сих пор никто не знает и не повторится ли подобное! – выпалила я.

– Не повторится, – усмехнулся Дан, отобрал подушку, которую я вертела в руках, и, положив на колени, оперся о нее. – Паника в академии не нужна, поверь. Мы сделали все необходимое. Виновный пойман и уже во всем сознался.

– Пойман? – едва не подпрыгнув на месте, подалась вперед я. – И как же вы его поймали?

– Любое заклинание несет отпечаток силы своего создателя. Чем умелее маг, тем сложнее заметить этот отпечаток. Наш вредитель не особо умел.

– И кто же он? – жадно спросила я, поняв, что Дан продолжать не собирается.

Так ведь и придется чуть ли не клещами информацию тянуть! Ни на мгновение расслабиться нельзя…

– Аспирант, не получивший дальнейшего финансирования сомнительных проектов, – поморщился Дан. – Ректор предложила ему продемонстрировать жизнеспособность своих идей прежде, чем академия потратит на их воплощение хотя бы медную монетку. Вот он и… продемонстрировал.

Я невольно поежилась, вспомнив результаты демонстрации. Ну что сказать… Оные были весьма жизнеспособны. Как по мне, так чрезмерно.

– То есть он просто хотел отомстить, – протянула, вглядываясь в лицо Дана. По-прежнему бледный, даже отсветы каминного пламени красок не добавляют. И теперь-то понятно, отчего он выглядит таким усталым. – Но ведь тогда разумнее было бы мстить магистру Корревайн, а не населять скорбянками подвал, в котором мог оказаться кто угодно!

Хотя… О каком разуме можно говорить, если человек притащил в академию, полную ни в чем не повинных людей, опаснейших тварей, способных выйти из-под контроля в любой момент – и сожрать не только окружающих, но и своего создателя?

– Кто бы там ни оказался, отвечать пришлось бы именно ректору, – покачал головой Даниэль. – И если бы этот мститель был более умелый… или хотя бы умнее… Мы бы никого не нашли и ничего не доказали.

– Но это же был его проект, – возразила я. – Вы бы все равно все поняли.

– Проект не только его. И будь он аккуратнее… Честно, на него бы я подумал в самую последнюю очередь.

– Ну хорошо, – после небольшой паузы проговорила я. – С этим вроде как разобрались. Обиженный ректором аспирант, неправедная месть и все такое… Но какого демона тебя-то в подвалы потянуло?!

– Тебе нужна была помощь, – с кристально честными глазами ответил Дан.

– И? – не уловила связи я.

– Заботиться о тебе мне по статусу положено, – все с тем же выражением лица повторил он мои слова.

– Дан! – вспыхнула от негодования я. Издевается! Снова! Да сколько же можно?!

– Грейс? – склонил голову набок этот… этот… у-у-у, демоны бы его побрали!

– Ты же обещал! – замахиваясь подобранной с пола подушкой, крикнула я. – Обещал ответить!

– По мере возможности, – невозмутимо напомнил он, ловко уворачиваясь от импровизированного снаряда. – Об этом я тоже заранее предупредил. Не находишь, что я с тобой предельно честен?

– Нахожу, что ты меня предельно бесишь, – ответила такой же честностью я.

– Что ж, – с философским видом пожал плечами Даниэль. – Хоть что-то в этом мире не меняется.

Можно подумать, не его же собственными стараниями!

– Полагаю, допрос окончен? – с плохо скрытой надеждой поинтересовался Дан.

Наивный какой. Неужели и вправду считает, что этого достаточно, чтобы вывести меня из игры?

– Еще чего, – фыркнула я, подумав, что одной атмосферы для доверительного разговора мало. В первую очередь нужно само доверие…

И все-таки, несмотря ни на что, правильно я решила не разговаривать за столом. Лучше выплеснуть обиду, швырнув подушку, чем воткнув женишку в руку вилку или разбив о его голову бутылку. Для него лучше, ибо подозреваю, что сие успокоило бы меня намного эффективнее.

– Вопросы не закончились. И я верю, что ты все же изыщешь возможность на них ответить!

На что угодно спорить готова, что на сей раз наивной посчитали меня. Ну и пусть. Я хотя бы попробую.

– Ты знал, что на самом деле представляет собой бытовой факультет? – не дав противнику как следует опомниться, пошла в наступление я.

– Естественно, – снисходительно улыбнулся он. – Этого только новички не знают. И очень удивляются, когда в очередной попытке задрать бытовиков разбивают собственный лоб.

– А что я попаду в спецгруппу, ты тоже знал? – напряженно спросила я.

– Предполагал, – кивнул Дан, и на сердце сразу стадо легко-легко.

– Почему же тогда не объяснил, что меня ждет на самом деле? – тем не менее немножко обиделась я.

– Потому что сказать с полной уверенностью, что все получится, не мог, – пожал он плечами. – Сантея сама выбирает себе студентов. Повлиять на ее решение невозможно. Но… я почти не сомневался, что ты ей понравишься.

Сантея, значит… То, что Дан назвал магистра Стай по имени, неприятно царапнуло, и я постаралась как можно скорее отгородиться от этого неправильного ощущения.

– А если бы не понравилась?

– Что толку обсуждать то, чего не произошло и уже не произойдет? – с улыбкой отмахнулся Даниэль и, прежде чем я успела возмутиться, спросил: – Лучше скажи, что ты сама по этому поводу думаешь? Тебе понравилось? Хочешь учиться?

Я умилилась. Надо же, наконец-то соизволили поинтересоваться, чего именно я хочу! Помнится, в самый первый день мое мнение никого не волновало… Но возмущаться вслух не стала. Эдак мы окончательно рассоримся – и я лишусь даже призрачного шанса на откровенность со стороны Дана.

– Не знаю, – неуверенно протянула я. – Перспективы, конечно, заманчивые. И да, пожалуй, я хотела бы уметь создавать что-то свое. Но…

– Попробуй, – искушающе улыбнулся Даниэль. – Что ты теряешь?

Мечту, лелеемую с детства. Не предам ли я ее, если мне и в самом деле понравится учеба? Не предам ли я маму?..

– Грейс, – придвинувшись ближе, осторожно взял мои ладони в свои Дан, – мы взрослеем и меняемся, и наши мечты меняются вместе с нами. Ничего страшного в этом нет. Нет никакого предательства в том, чтобы испытать что-то новое. Хотя бы ради того, чтобы понять, была ли прошлая мечта настоящей.

– Ты что, еще и телепатом успел стать? – огорошенная, уставилась на него я.

Не первый же раз угадывает, что у меня на душе!

– Не нужно быть телепатом, чтобы понять, о чем ты думаешь, – вздохнул Дан. – Все мысли отражаются в твоих глазах.

– Шутки у тебя дурацкие, – пробормотала я, но взгляд – на всякий случай, мало ли! – все же отвела.

Он рассмеялся и, взъерошив мне волосы, немного отодвинулся. Но левую ладошку так и не выпустил…

– Еще вопросы, госпожа Лэрэй? – насмешливо приподнял брови допрашиваемый.

– Конечно же, господин Иридайн, – непреклонно отозвалась я. И ненадолго задумалась, следя за танцем языков пламени.

Хотелось спросить о Радише, но одновременно что-то противилось этому, нашептывая, что для начала надо бы поговорить с ней самой. И я решила довериться интуиции. Рассказать Дану о соседке я всегда успею, да и потом… У него определенно есть тайны. Почему бы и мне не завести хотя бы одну?

– Что ты знаешь о драконьих чешуйках? – определившись, подняла глаза на Дана я.

Такого вопроса он точно не ожидал.

– А что именно тебя интересует? – осторожно уточнил Даниэль. – И, главное, почему?

– Ну-у-у… – Я поерзала на месте, вновь перевела взгляд на камин и сказала: – Я в музее – благодаря тебе, между прочим, – дракона чистила… Каждую чешуйку пришлось вручную натирать. – Дан подавился смешком, а я, гордо проигнорировав столь вопиющее поведение, продолжила: – Вот в процессе и стало интересно… Магистр Рарт говорил, что они очень ценные. Для зелий там, артефактов всяких… А сами по себе они на что-то способны? Предположим, если от дракона оторвать одну чешуйку и постоянно носить с собой, что будет?

– Очень короткая жизнь, – предельно серьезно сообщил Дан. Я даже рискнула на него посмотреть, обнаружила, что в глазах демоны отплясывают, и заподозрила неладное. И не прогадала же. – Если ты вдруг каким-то чудом оторвешь от дракона чешуйку, то дракон тебя отыщет – не важно, как быстро и далеко ты успеешь от него убраться, – и жестоко отомстит. Они, знаешь ли, весьма трепетно относятся к целостности своей шкуры.

Стало неуютно. Свободная рука метнулась к груди, сквозь ткань платья нащупала медальон…

– Тебе нехорошо? – нахмурился Дан. – Ты побледнела…

Его пальцы скользнули по моему запястью, нащупали пульс… да я и так могла сказать, что он зашкаливает!

– Все хорошо, – бледно улыбнулась я, стараясь успокоить разошедшееся сердце.

Ведь действительно хорошо! Конкретно этот дракон добровольно отдал старую шкуру академии, не мог же он не учитывать, что студенты способны отломать даже то, что отломать в принципе невозможно? И потом, я ничего не делала. Чешуйка сама в ладонь упала. Вот только я в этом так и не созналась… И не сознаюсь! За такую ерунду не преследуют и уж тем более не убивают. И вообще…

– А как дракон узнает, что не хватает одной-единственной чешуйки? – озадачилась я, представив, как ящер каждый вечер осматривает себя, изворачиваясь под невероятными углами. М-да, ничуть не лучше, чем дракон, начищающий собственную шкуру… – И как найдет того, кто умудрился ее утащить?

– Чешуйка – часть дракона. А свою часть они где угодно отыщут, – улыбнулся Даниэль, удостоверившись, что покидать сей бренный мир прямо сейчас я не собираюсь.

– Что, даже часть уже сброшенной шкуры могут почувствовать? – осторожно уточнила я.

– Если того пожелают, – кивнул Дан и строго воззрился на меня: – Грейс, ты что-то натворила?

– Ничего я не творила! – искренне возмутилась я. Правда же ничего! – Почему ты всегда в чем-нибудь меня подозреваешь?

– Как правило, мои подозрения оправдываются, – тихо ответил он.