Текст книги "Энактивизм: новая форма конструктивизма в эпистемологии"
Автор книги: Елена Князева
Жанр:
Философия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Решающий вклад в развитие концепции энактивизма в когнитивной науке внес Ф. Варела. Эта концепция во многом базируется на идеях теории автопоэзиса, разработанной Варелой совместно с его учителем У. Матураной в конце 1960-х годов для того, чтобы по-новому понять сущность жизни. Единство организма и среды, единство внешнего и внутреннего, субъективного и объективного, демонстрируемое Варелой в концепции автопоэзиса 1960—1970-х годов и в концепции энактивного познания 1990-х годов, удивительным образом наводит нас практически на те же смыслы, которые вкладывал Икскюль в понятие «Umwelt» еще в начале XX в.
Понятия жизни, познания, опыта и активного действия оказываются в единой связке. Феноменальный мир, мир опыта создается во взаимодействии познающего субъекта (или – в случае живого организма – когнитивного агента) с окружающим его миром, в диалоге с ним, в структурном сопряжении, динамической коэмерджентности с системами окружения: то, что может быть вовлечено в опыт, стать таковым, зависит от телесной, психической и ментальной организации живого существа.
В современной концепции энактивизма можно выделить следующие представления, предпосылки которых можно выявить в понятии «Umwelt» Икскюля.
Во-первых, мир – это всегда наш мир. Это фрагмент, срез или часть мира. Мир не пред-дан нам в готовом виде, он определяется нашим опытом, как, собственно, и мы сами строимся благодаря влияниям среды, которую мы сами создали. Живые организмы – это автопоэтические целостности, которые обладают свойствами автономии и операционной замкнутости. Автопоэтическая система взаимодействует со средой, элементы которой возникают вместе с ней, пребывают в процессе становления и трансформируются в отщеплении фрагментов среды и превращении их в свою среду. Среда, в которой существует живая система, возникает вместе с системой, и все, что применимо к системе, применимо и к более широкому ее окружению (сродство системы и ее среды, их структурное сопряжение). Основное свойство целостной системы – сохранение ее идентичности. Последнее есть результат ее спонтанной организации как структурно-детерминированной сущности, а не результат внешнего диктата или поставленной для нее извне цели. Поддержание идентичности системы является результатом ее рекурсивного взаимодействия со средой. «Поведение – это не то, что делает живой организм, а то, что возникает в столкновении организма и среды»[128]128
Maturana H. R. The Biological Foundations of Virtual Realities and Their Implications for Human Existence // Constructivist Foundations. 2008. Vol. 3. N 2. P. 111.
[Закрыть].
Во-вторых, познаваемый организмом мир связан с его действием. Энактивность – это, по сути, в-действование организма в мир. Как утверждает Варела, «мир, который меня окружает, и то, что я делаю, чтобы обнаружить себя в этом мире, неразделимы. Познание есть активное участие, глубинная кодетерминация того, что кажется внешним, и того, что кажется внутренним»[129]129
Varela F. Quatre phares pour l’avenir des sciences cognitives // Théorie – Littérature – Enseignement. 1999. N 17. P. 8–9.
[Закрыть].
В-третьих, мир определяется не чисто субъективно и не произвольно, а телесными и психомоторными возможностями познания. Энактивность познания неотделима от его телесной детерминации.
В-четвертых, мир непрерывно конструируется, созидается познающим и осваивающим его живым организмом. Энактивизм есть форма выражения конструктивизма в эпистемологии.
В-пятых, так же как всякий живой организм имеет свою экологическую нишу в сети жизни, так же и всякий организм, взятый в аспекте познания (познающий живой организм), выбирает, активно приспосабливается, создает для себя свою когнитивную нишу.
Классическая наука базируется на утверждении, что мы можем постигать мир таким, как он есть, и в своем познании способны отделять все субъективные наслоения. Вместе с тем уже в классической эпистемологии XX в. утверждалось, что субъект познания может смотреть, но не видеть, слушать, но не слышать, искать смысл, но его не находить, что наше познание теоретически нагружено. То, что мы видим, слышим, понимаем, определяется нашими предустановками и нашим предзнанием, теорией, которой мы владеем и даже конструктами нашего сознания. Неклассическая эпистемология добавляет к этому, что субъект познания и объект его познания составляют единую систему и взаимно детерминируют друг друга. Наблюдатель находится внутри самой наблюдаемой им системы, наблюдает ее изнутри, его возможности восприятия, познания и действия выработаны в ходе длительного процесса совместной жизни и коэволюции с окружающей средой. Познавательные способности человека как субъекта (живого организма как когнитивного агента) определены его телесностью и тем окружающим миром, в который он встроен. Человек – эволюционно сформированное, мезокосмическое существо, ему доступен мир средних измерений, к нему он эволюционно приспособлен.
Неклассическая эпистемология решительно отказывается от дихотомического разделения субъекта и объекта познания, человека с его органами чувств и ментальными способностями и окружающего мира, на которые направлены его познавательные усилия. Интересную метафору предложил Х. фон Фёрстер, которого Варела почитал как своего учителя. Процесс познания есть танец человека с миром[130]130
Bock N. Tanz mit der Welt. Von der Schlange, die sich selber in den Schwanz beißt. Vormerkungen zum Konstruktivismus und Kybernetik // Konstruktivismus und Kognitionswissenschaft. Kulturelle Wurzeln und Ergebnisse / Hrsg. von А. Müller; K.L. Müller. F. Stadler. Wien: Springer, 1997.
[Закрыть], в который они вступают по обоюдному приглашению и в котором ни один из партнеров не является ведущим, но они сыгрываются друг с другом, ладят друг с другом, образуя креативный круг. Они соединяются в единое целое, претерпевая процесс коэволюции. Это полностью соответствует икскюлевскому понятию «Umwelt», в котором субъект и объект связаны по схеме функционального круга. «Субъект и объект подогнаны друг к другу и составляют целесообразное целое»[131]131
Uexküll J. von. Streifzüge durch die Umwelten von Tieren und Menschen. Bedeutungslehre. S. XXXV.
[Закрыть].
В то время как ключевым теоретико-познавательным вопросом эпохи Просвещения был вопрос «Что мы должны знать?», духовная и эпистемологическая революции XX в. заменяет его иными вопросами «Что мы можем знать?», «Где границы нашего знания?» и «Что представляю собой я сам, познающий?». Мир, в котором мы живем, находится не в нас и не является независимым от нас; мы создаем его в процессе познания, в процессе коммуникации, пользуясь языком, в процессе познавательной и преобразующей социальной деятельности. Реальность мы находим не вне нас, она ежеминутно возникает в наших глазах, а вместе с ней возникаем, преобразуемся и мы сами.
Язык является системой, которая сама себя создает. Это слушатель, а не говорящий, определяет смысл высказывания. Это читатель, а не писатель распаковывает текст, извлекая смыслы в соответствии со своими личностными смыслами. Язык тоже подобен танцу, в котором два человека взаимно друг друга строят, изобретают, определяют, чтобы стать единством.
Живое существо видит не только глазами, но и руками и ногами. Поэтому Ж. Пиаже, Х. фон Фёрстер, Ф. Варела неоднократно подчеркивали, что познание непосредственно связано с действием, а действовать надо так, чтобы не свертывать спектр возможностей для дальнейших действий, а сохранять альтернативы и, по возможности, их увеличивать. Разнообразие всегда дает надежду на то, что мы можем сделать лучший выбор.
Процесс восприятия и познания живым существом окружающего мира есть реализация себя как живой системы, производство своих собственных операций, освоение окружающего мира через открытость к нему и замкнутость от него (принцип операциональной замкнутости), изменение себя через мир и мира через себя, взаимное конструирование.
Мир изнутри, с позиции его внутреннего наблюдателя – вот перспектива энактивизма. Внутреннее и внешнее оказываются синкретично связанными друг с другом. Демонстрируя сложную взаимо связь субъекта и объекта, В. И. Аршинов предлагает нам замечательную метафору листа Мёбиуса: «Интерфейсом становится пространство коммуникативно осмысленных событий – встреч “внешнего и внутреннего”, субъективно-объективного и объективно-субъективного в общем контексте “самоорганизующейся Вселенной”. Подходящей метафорой-образом здесь мог бы быть образ листа Мёбиуса – поверхности, в которой различение внешней и внутренней стороны не имеет абсолютного значения»[132]132
Аршинов В. И. Синергетика конвергирует со сложностью // Вопросы философии. 2011. № 4. С. 80.
[Закрыть].
Это представление имеет аналоги в экологическом дискурсе. Известный норвежский философ А. Нэсс (Arne Næss), родоначальник направления глубинной экологии (deep ecology), ввел понятие «экологического Я». «Мы открываем, что части природы являются частями нас самих»[133]133
Цит. по: Tønnessen M. Steps to a Semiotics of Being // Biosemiotics. 2010. Vol. 3. P. 378.
[Закрыть], – подчеркивал он.
Всякая жизнь когнитивна, и все живые системы являются системами когнитивными, они познают. Но это познание есть не просто извлечение информации из окружающей среды и приспособление к ней. Согласно У. Матуране и Ф. Вареле, живой организм, познавая мир, устанавливает схемы изменения как проявление его собственной модели организации. Как уже отмечалось, его психика и моторные движения его тела организуют внешнюю среду как продолжение его самого. Само представление о том, что познание есть извлечение смыслов, является теоретическим развитием идущего от К. Лоренца представления, что жизнь, по сути, тождественна познанию.
Варела соединяет способность живого организма поддерживать свою идентичность с возможностью улавливать знаки из окружающей среды и извлекать смыслы. «Организм является процессом, который утверждает смысл и продуцирует идентичность, основываясь на авто-поэзисе. Самоутверждающаяся идентичность устанавливает логически и операционально ориентир или перспективу для производства смыслов и области взаимодействия»[134]134
Varela F. Patterns of Life: Intertwining Identity and Cognition // Brain and Cognition. 1997. Vol. 34. P. 72–87.
[Закрыть].
Логика рассуждений Варелы такова. Живые системы с необходимостью являются когнитивными системами, а жизнь является процессом познания. Определяющее свойство живой системы, которое отличает ее от неживой, – это автопоэзис, не только автономия, поддержание самой себя и самовосстановление, но и непрерывное ее самопродуцирование, самообновление. Автопоэтичность живого организма означает, по сути, его избирательность, отбор значимого из всего поля наличного и доступного. Основная черта автопоэтической организации – это операциональная замкнутость, т. е. селективность, непропускание всего того, что не является ценным для выживания и самопроизводства. А это есть извлечение смыслов. Umwelt как раз и представляет собой мир смыслов живого существа. Разъясняя позицию Варелы, Томпсон отмечает: «Окружающий мир, Umwelt в смысле Икскюля, имеет смысл и ценность. Окружающая среда организма не эквивалентна миру видимого просто через линзы физики и химии… Живые существа оформляют мир в значимые для них области взаимодействия и, следовательно, создают свою собственную окружающую среду смыслов и валентности»[135]135
Thompson E. Mind in Life. P. 154.
[Закрыть].
С представлением об энактивности познания (enacted cognition) тесно связано представление о его телесности (embodied cognition). Принимая эту новую исследовательскую программу, саму эпистемологию мы можем назвать телесно ориентированной.
Структуры восприятия и мышления зависят от «синергий тела», от сенсомоторного опыта, которому соответствуют определенные нейронные структуры. Когнитивные структуры могут быть соотнесены с определенными сенсомоторными схемами. Знания не пассивно приобретаются организмами как когнитивными агентами, но активно строятся ими. Живые организмы как целостные системы активно взаимодействуют с элементами окружающей среды, конструируя ее и находясь в процессе конструирования самих себя под ее влиянием.
Наш мир восприятия и мышления не ограничивается нашей кожей и кончиками наших пальцев. Мы распределены в окружающем мире, в нашем узком социуме, который строится нами и посредством наших мыслей и наших действий. Еще М. Мерло-Понти обратил внимание на то, что для слепого его палка перестает быть просто объектом, она не воспринимается им как внешний объект, она становится областью его собственной чувствительности, расширяя объем и активный радиус касания, и выступает как механизм, компенсирующий зрение. Несколько заостряя смысл этого представления, можно сказать, что для слепого палка становится частью его самого. Аналогичным образом, для ученого его компьютер, его флешка, его книга конспектов или же его экспериментальные приборы и установки – это продолжение его самого. Потеря этих дополнений – это потеря ученым самого себя, которая может вызвать в нем неимоверные страдания. Субъективность человека продлена и продолжена в мир его вещей-процессов, в мир его социальных отношений.
Не просто мы в мире, а, скорее, мир в нас. Мы строимся от окружающего мира, который непрерывно строится и достраивается нами. Umwelt – это созданный нами окружающий мир, обратно влияющий на нас самих. Umwelt – это и наш микросоциум, мир наших непосредственных природных и социальных связей и отношений. Живой организм и окружающая среда совместно и взаимно конституируют друг друга. Эта теоретическая позиция становится в настоящее время достаточно популярной и получает название extended mind[136]136
См.: Clark A., Chalmers D. J. The Extended Mind // Analysis. 1998. Vol. 58. P. 7–19.
[Закрыть].
Наш мир – это, скорее, не мир вещей, а мир действий, мир наших поведенческих актов и откликов на эти акты. Часто обсуждается простейший пример – восприятие нами мягкости губки. Мягкость губки не находится в ней самой, она обнаруживается нами в нашем действии и благодаря ему, в том, как губка отвечает на наше активное действие, на сжатие, производимое соответствующими движениями нашего тела (наших ладоней или пальцев).
6.3. Umwelt Я. фон Икскюля и Lebenswelt Э. Гуссерля: некоторые концептуальные параллели
Несмотря на то что Э. Гуссерль свою концепцию жизненного мира (Lebenswelt) строил для понимания мира человека как существа, обладающего сознанием и существа по природе своей исторического и социального, в ней есть некоторые свойства, которые близки икскюлевскому понятию «Umwelt». Обратимся к результатам исследований Н. В. Мотрошиловой, которая провела доскональный анализ понятия и концепции жизненного мира в поздней феноменологии Э. Гуссерля.
Lebenswelt и Umwelt близки по следующим своим свойствам или параметрам.
Во-первых, жизненный мир, Lebenswelt, – тот «мир, который мы способны прямо и непосредственно воспринимать с помощью органов чувств»[137]137
Мотрошилова Н. В. Понятие и концепция жизненного мира в поздней философии Э. Гуссерля // Вопросы философии. 2007. № 7. С. 108.
[Закрыть]. Мир, непосредственно доступный органам чувств человека, – это его перцептивный мир. Umwelt – это мир восприятия живых существ; для человека он свой, а для других живых существ – он иной, так что человек не в состоянии понять, как это быть летучей мышью и каким мир предстает перед ее глазом или перед ее ухом.
Во-вторых, жизненный мир не может быть неистинным, так как он изначален, связан с первичной деятельностью человека в окружающем мире. «Жизненный мир – постоянно предданный, постоянно и заведомо, заранее (im voraus) значимый в качестве сущего»[138]138
Мотрошилова Н. В. Понятие и концепция жизненного мира в поздней философии Э. Гуссерля // Вопросы философии. 2007. № 7. С. 110.
[Закрыть]. Мир непосредственного восприятия живого существа, его Umwelt, также не может быть искаженным, неподлинным: это его мир, поскольку он определяется особенностями телесной и психической организации данного существа как представителя соответствующего вида. Глаз человека эволюционно приспособлен к определенному «оптическому окну», отличающемуся от «окна» некоторых насекомых, питающихся нектаром (пчелы, бабочки, муравьи), способных видеть в ультрафиолете. Ухо устроено так, что слышит в определенном «акустическом окне», оно не способно воспринимать ультразвуковые сигналы, которыми пользуются для коммуникации некоторые животные, такие как дельфины и летучие мыши. Определенное окно световых волн и звуковых волн, в котором находятся перцептивные способности человека, – это его когнитивная ниша. И если мир голубя окрашен в пять цветов, перед бабочками открывается неожиданное великолепие мира в ультрафиолетовом свете, недоступное человеческому глазу, ночные животные (волки и другие хищные звери), как правило, не различают цветов, т. е. видят мир черно-белым, а палитра красок мира, предстающая перед человеческим глазом, весьма широка и включает в себя множество цветов и оттенков цвета, то не имеет смысла вопрошать, каков подлинный цвет мира. Поэтому мир, как отмечал Варела, может быть охарактеризован не посредством атрибутов, а посредством потенций, и эти потенции выявляются в жизненных и телесных действиях живых существ.
В-третьих, жизненный мир есть «данное прямо, непосредственно, самое ближайшее (das direkt Gegebene, das Allernächste)»[139]139
Мотрошилова Н. В. Понятие и концепция жизненного мира в поздней философии Э. Гуссерля // Вопросы философии. 2007. № 7. С. 111.
[Закрыть], это ближайший к нам мир. Umwelt живого существа – это также, в соответствии с этимологией самого этого слова, «мир вокруг», непосредственно окружающий живое существо мир, мир его непосредственных действий и восприятий, мир, данный ему здесь и сейчас.
В-четвертых, и это, пожалуй, самое важное сходство между этими двумя понятиями, жизненный мир – это допонятийный мир телесного опыта. К середине 1930-х годов у Гуссерля часто встречающимся становится «понимание жизненного мира как “чисто” допонятийного, “доязыкового” восприятия, т. е. как мира, в котором происходят “чисто натуральные”, телесные события»[140]140
Мотрошилова Н. В. Понятие и концепция жизненного мира в поздней философии Э. Гуссерля (окончание) // Вопросы философии. 2007. № 9. С. 140.
[Закрыть]. С понятием жизненного мира связана, как показывает Мотрошилова, вся его последующая тематика тела и кинестезии. Связь восприятия не только с действием, но и с телесной организацией живого существа, делающей ему доступной определенную часть окружающего мира, – это одно из специфических характеристик также и Umwelt’a Икскюля.
В этой связи небезынтересно также введенное Гуссерлем понятие телесного жизненного пространства «Leiberaum» («bodily space»). Это конкретное место, которое живое тело осваивает в данный момент, приобретая свой жизненный опыт. Это конкретное тело в том виде, как оно проживает и приживается (приспосабливается) к конкретной пространственной конфигурации, создаваемой другими телами, и к конкретной ситуации во времени.
Подобные рассуждения можно встретить и у М. Мерло-Понти, который в своей «Феноменологии восприятия» говорит, что тело вбирает в себя пространство, которое становится его собственным пространством. «При рассмотрении тела в движении, – читаем мы в сочинении Мерло-Понти, – лучше видно, как оно населяет пространство (впрочем, и время), ибо движение не довольствуется претерпеванием пространства и времени, оно активно вбирает их в их первоначальном значении, которое стирается в банальности привычных ситуаций. В другом месте своего сочинения Мерло-Понти вводит метафору «тело как ось мира»: «Мое тело есть ось мира: я знаю, что у объектов много сторон, так как я мог бы обойти их кругом, в этом смысле я обладаю осознанием мира при посредстве моего тела»[141]141
Мерло-Понти М. Феноменология восприятия. C. 119.
[Закрыть].
Теперь о различиях жизненного мира Гуссерля и окружающего мира (Umwelt) Икскюля. Прежде всего, жизненный мир – это не природный, а исторический человеческий мир. Это мир исторических и социальных данностей. Это «…совершенно конкретная, актуальная, живая данность исторически определенного мира, который никак нельзя отождествлять только с природой и который обязательно включает в себя все сделанное и делаемое к данному моменту человеком и человечеством»[142]142
Мотрошилова Н. В. Понятие и концепция жизненного мира в поздней философии Э. Гуссерля (окончание). С. 136.
[Закрыть]. Umwelt Икскюля – это природный окружающий мир живого существа. Если и можно говорить о Umwelt человека (а в одном из своих сочинений Икскюль так и делает), то это в его личностном микросоциуме, что строится, поддерживается и развивается по общим паттернам движения природного окружающего мира.
Кроме того, жизненный мир связан с первоочевидностью (Urevidenz), постоянно предданной в нем[143]143
Мотрошилова Н. В. Понятие и концепция жизненного мира в поздней философии Э. Гуссерля (окончание). С. 135.
[Закрыть]. Поэтому он связан с имеющимся на сей момент срезом реального мира, определяемого взаимодействиями и коммуникациями имеющихся индивидов. Если говорится о жизненном мире, то подчеркивается «значимость непосредственного опытного освоения мира, в котором только сейчас живущие люди могут быть реалиями, действительными агентами и контрагентами, воздействующими на мир»[144]144
Мотрошилова Н. В. Понятие и концепция жизненного мира в поздней философии Э. Гуссерля (окончание). С. 135.
[Закрыть]. В противоположность этому пониманию в Umwelt как мир восприятия и действия живого организма входят видовые характеристики, индивидуальные для данной особи свойства, а также элементы исторического движения и развития окружающего и осваиваемого природного мира. С жизненным миром связан определенный горизонт феноменологических переживаний. Umwelt имеет определенную временную глубину, связанную с филогенезом и онтогенезом индивида.
6.4. Umwelt в экологическом дискурсе
Понятие «Umwelt» встраивается сегодня в императивы экологической политики, в стратегии конструктивной биосоциальной и социально-культурной деятельности, в важнейший принцип поддержания устойчивого развития стран, геополитических регионов и планеты в целом.
Что именно в понятии «Umwelt» важно для современной экологической политики? Недаром само слово «Umwelt» невозможно точно перевести ни на английский, ни на русский языки. Оно кочует по научной литературе на разных языках в своем изначальном виде. Именно для того, чтобы не упускать аутентичный смысл этого понятия, вложенный фон Икскюлем.
Во-первых, Umwelt – то, в чем живет человек (как и иные живые существа), – это не просто среда, не просто окружение (environment). Мир как Umwelt отчасти задан телесной и психической организацией живого существа, отчасти активно создается, строится им, и как создаваемый, конструируемый обратно воздействует на него, определяя его самого. Миры живых существ в живой природе – это их экологические ниши, в человеческом мире – когнитивные, культурные, социальные и т. п. ниши.
Во-вторых, различные биологические виды, различные национальные, этнические религиозные и т. п. общности в социуме должны как-то уживаться, существовать вместе. Их Umwelt’ы непроницаемы, они не разделяют образы восприятия, смыслы, ценности, мировоззренческие ориентиры друг друга, но они входят в некий более обширный Umwelt (common-Umwelt), в который каждый из них вносит свой вклад[145]145
Tønnessen M. Umwelt Ethics // Sign Systems Studies. 2003. Vol. 31. N 1. P. 288.
[Закрыть]. То, как укладываются или состыкуются Umwelt’ы разных живых существ или различных общностей в социальном мире, образует некий ландшафт, эколандшафт.
В-третьих, не только живой организм посредством функционального круга соотносится со своей средой, своим Umwelt, не только организмы соотносятся и как-то уживаются друг с другом, образуя экологические или коэволюционные ландшафты, но и нынешние поколения живых существ каким-то образом соотносятся с предшествующими и последующими поколениями в их жизни в окружающей среде. В данном случае в контексте учения об Umwelt Икскюля можно трактовать важнейшее для современности представление об устойчивом развитии (sustainable development). Здесь уже в диахроническом плане между поколениями живых существ и состояниями окружающей среды существуют функциональные круги, или, если принять язык теории сложных систем, обратные связи.
Sustainable development также труднопереводимо на русский язык. Устойчивое развитие как sustainable development – это не просто плавное динамическое развитие без скачков, как можно было бы подумать, исходя из смысла применяемого здесь русского слова. В понятии устойчивого развития всегда предполагается, что оно относится к самоорганизующимся системам, поддерживаемым петлями обратной связи, гомеостазиса, функциональными кругами. Устойчивое развитие – это фактически самоподдерживающееся, самовосстанавливающееся развитие. Это развитие, в фундаменте которого лежит неустойчивость, чтобы поддерживать длительную устойчивость.
Недаром Л. фон Берталанфи говорил о подвижном равновесии (Fliessgleichgewicht) живых организмов. Этот принцип не имеет аналогов в мире неживой природы. Организм как живая система непрерывно поддерживает себя через процессы ассимиляции и диссимиляции элементов. Фундаментальным свойством живого существа является, по мнению Берталанфи, одновременное растворение (Abschmelzen) и возобновление роста (Nachwachsen), связь непрерывной диссимиляции и ассимиляции. Когда диссимиляция и ассимиляция находятся в равновесии, то живая система, если наблюдать за ней извне, выглядит стационарной. Жизнь есть, следовательно, двунаправленное самодействующее изменение, автономный метаболизм. Сразу же становится ясным, что жизнь как система в динамическом равновесии может существовать только как открытая система. Закрытая система очень быстро достигла бы состояния покоя[146]146
См.: Bertalanffy L. von. Theoretische Biologie. 1. B.: Gebrüder Borntraeger, 1932.
[Закрыть]. Здесь подчеркивается роль диссимиляции, «таяния системы», т. е. фактически роль хаотических процессов внутри нее. Хаос необходим для поддержания порядка, хаотизация живой системы на определенных стадиях ее функционирования дает ей возможность обновить и усовершенствовать свою структурную организацию.
Биологи и экологи говорят о необходимости гибкости, пластичности, флексибельности для обеспечения устойчивого функционирования и развития живых организмов и их популяций. Нужно быть готовым упасть, чтобы не упасть совсем, чтобы не умереть организму, чтобы не вымерла популяция. Нужно постоянно тренировать свое падание, допускать разнообразие, хаотизацию, частичную рассинхронизацию, чтобы устойчиво расти и развиваться.
В плане экологической политики устойчивое развитие становится императивом современности. Приведем его формулировку, данную немецким философом Хансом Йонасом в его работе «Принцип ответственности» (1979): «”Действуй так, чтобы последствия твоей деятельности были совместимы с поддержанием подлинно человеческой жизни на Земле”, – либо, если превратить суждение в отрицательное: “Действуй так, чтобы последствия твоей деятельности не были разрушительными для будущей возможности такой жизни”, – или же просто: “Не подвергай угрозе условия неопределенно долгого сохранения человечества на Земле”, а если снова сделать высказывание положительным: “Включай в твой теперешний выбор будущую целостность человека как неотъемлемый объект твоей воли”»[147]147
Йонас Г. Изменившийся характер человеческой деятельности // Человек. 1999. № 2. С. 18.
[Закрыть]. Мы не должны откладывать свое счастье, надеясь на счастье последующих поколений, т. е. мы должны жить, а не собираться жить. Но императив устойчивого развития требует от нас такого образа жизни и поведения, чтобы последующие поколения (наши дети и внуки) имели исходные условия существования не хуже, чем те, которые имели мы, вступая в жизнь.
Сегодня наряду с понятием устойчивого развития стали широко употребляться понятия устойчивого общества (sustainable society), устойчивого будущего (sustainable future), устойчивого решения (sustainable decision). Ф. Капра приводит одно из наиболее ясных и красивых определений устойчивого общества, которое дал американский эколог-аналитик, основатель Института всемирного наблюдения (The Worldwatch Institute) Лестер Рассел Браун: «Устойчивое общество – это общество, которое удовлетворяет свои потребности, не ущемляя перспектив последующих поколений»[148]148
Капра Ф. Паутина жизни. Новое научное понимание живых систем. Киев: София; М.: ИД «Гелиос», 2002. С. 20.
[Закрыть]. К этому можно добавить только, что устойчивое общество будет иметь место, если каждый из нас будет руководствоваться императивом индивидуального устойчивого развития. Еще Гегель говорил: «Хочешь изменить мир, измени самого себя». Хочешь, чтобы мир оставался зеленым и приветливым для нас, «озелени» прежде самого себя. Связь между экологией и психологией устанавливается в настоящее время в научном направлении «экопсихология».
Наконец, несколько слов об устойчивом будущем. Сегодня все чаще и настойчивее звучат дерзкие призывы, и даже теоретические притязания со стороны ученых, что мы можем созидать желаемое будущее, что будущее зависит от нас самих и что мы можем управлять будущим. Не пассивно ожидать того, что будет, а активно строить в соответствии с, во-первых, внутренними потенциями сложных систем, их собственными трендами и, во-вторых, ценностными предпочтениями человека. Книга, изданная под редакцией известного американского социолога и футуролога Элвина Тоффлера в 1974 г., имела провоцирующее название «Man-made futures». Имеется в виду будущее, сделанное человеком, точнее, находящееся под его контролем. Будущее, не подминающее человека под себя, как пожирал своих детей греческий бог времени Кронос, а творимое человеком, тренды, прокладываемые самим человеком, – эта идея определяет социальный климат сегодня.
Активное созидание, управление будущим тесно связано с современными технологиями управления сложностью, которые основаны на теории сложных систем и нелинейной динамике. Управление сложностью включает в себя и выбор трендов, путей дальнейшего развития, и запускание макропроцессов резонансными микровоздействиями, и контролируемую эмерджентность, управляемое и стимулированное возникновение новых структур и новых качеств в ходе эволюции.
Управление будущим возможно, если только мы опираемся на экологические установки по отношению к нашим собственным действиям, что Э. Морен называет «экологией действия». Экология действия – это фактически самонастраивающееся и самокорректирующееся действие в зависимости от изменяющихся условий окружающей среды и в зависимости от достижения или не достижения результата на промежуточных этапах. Эти стратегические установки в теории управления опираются как раз на понятие устойчивого развития как такого, которое является динамическим и в то же время самоподдерживающимся, самообновляющимся и самокорректирующимся развитием. Устойчивое будущее может быть гарантировано только опорой на принципы универсального и экологического эволюционизма[149]149
См.: Князева Е. Н. Эволюционное мышление в науке и философии // Философия и культура. 2013. № 11. С. 1532–1542.
[Закрыть]. Устойчивое развитие связано с заботой о будущем, с обеспечением достойных условий для жизни последующих поколений.
Установка на конструирование будущего лежит в русле современных конструктивистских веяний в эпистемологии, психологии, социологии и теории управления. Некоторую концептуальную основу для конструктивизма дает наука на ее постнеклассической стадии, выражением которой является парадигма исследования сложных систем и сетевых структур. Ведь именно эта парадигма показывает, что человек встроен в изучаемые им природные и социальные системы, является неустранимым элементом в процессе их наблюдения, измерения, исследования. И во власти человека определять дальнейший путь эволюции системы при прохождении ею момента неустойчивости – точки бифуркации. Человек – продукт космической, биологической и исторической эволюции, но, находясь внутри исторических трендов развития, он может их определять.
Сегодня становится очевидным, что искусство эффективного социального управления тесно связано с искусством предвидения, социального прогнозирования. Эффективно управлять может лишь тот, кто видит достаточно отдаленное, «интересное» будущее, умеет строить сценарии будущего развития и конструировать желаемое, предпочитаемое будущее, проявляет заботу о будущем. Прогнозирование основывается ныне на понимании общих принципов коэволюции сложных систем, паттернов их поведения.
Видение мира, ориентированное на будущее, основывается на солидарности с будущим. Мы не должны ждать подарков от будущего, но активно строить, создавать желаемое, предпочитаемое будущее. Именно в этом плане сегодня все чаще речь идет о дизайне будущего (design of the future) и его партиципативном редизайнировании (participative redesign of the future), об оформлении будущего (shaping the future). В качестве нового слогана принимается тезис, зафиксированный Франком Тайгером: «Ваше будущее зависит от многих вещей, но, прежде всего, от вас самих». Причем в процесс создания желаемого будущего, его оформления вовлечен каждый из нас, каждый является актором, каждый является ответственным за плюралистичный и объединенный мир. Устойчивое будущее, таким образом, – это такое будущее, в котором мы научимся избегать сильных нестабильностей, потрясений, катастроф, разработаем надежные технологии управления рисками.
