355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Елена Малиновская » Нечисть по найму » Текст книги (страница 6)
Нечисть по найму
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 19:11

Текст книги "Нечисть по найму"


Автор книги: Елена Малиновская



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Сейчас. – Я, тяжело вздохнув, с трудом выбралась из седла. Если совсем откровенно – просто рухнула кулем под копыта удивленной Таши. Лошадь изумленно фыркнула и понюхала мою голову, словно недоумевая, что это странное создание делает у нее под ногами.

Я с кряхтением встала, стараясь не обращать внимания на ехидный смешок Рикки. Со стоном потерла ушибленный бок и направилась к зеленой колючей стене кустарника. Хорошо хоть Шерьян ничего не сказал по поводу моего доблестного падения с лошади. А то точно бы не выдержала и запустила ему чем-нибудь в лоб.

– Где-то тут проход, – прошептала я, проводя ладонью по темно-зеленым колючкам. – Одну секунду…

Ладонь неожиданно свело от прикосновения к охраняющему заклинанию. Я довольно усмехнулась и, привычно зажмурившись, смело сделала шаг вперед. Кустарник разошелся, не причинив мне ни малейшего вреда. Неудивительно – это просто иллюзия. Даже не магия, так, фокус из арсенала балаганного шута.

Через несколько шагов я уперлась в надежную твердь стены. Пальцы правой руки легли на едва заметные выпуклости в ближайшем камне. Три раза нажать вправо, один раз влево. Или наоборот?

Когда-то меня предупреждали, что неверный код активизирует защиту хода. И тогда неумелому взломщику придется весьма пожалеть о своем поступке, потому как из стены вырвется огненный столп, сжигающий все на своем пути. По правде сказать, я весьма сомневалась в истинности этих угроз. Одно дело – иллюзорное волшебство, которое редко требует каких-либо особенных сил и умений, но совсем другое – боевая магия, подвластная только храмовникам. Вряд ли у запрещенных гильдий хватит денег на подкуп действительно стоящего мага из числа божьих служителей. Да и зачем тем ввязываться в столь опасные и противозаконные дела? Чай, и так неплохо от властей получают. А с нечистью и ее темным колдовством даже наемники опасаются связываться. Себе дороже – вдруг в оплату душу потребуют. Вряд ли контрабанда спиртного стоит такой цены.

Эти соображения немного утешили меня, когда я потными от волнения пальцами выстукивала слегка позабытый код. Мало ли что на свете бывает, может случиться и так, что сейчас какое-нибудь охранное чудище заявится, которое потребует крови забывчивого путника.

– Тефна? – раздался позади встревоженный голос Шерьяна.

Надо же, не побоялся за мной последовать, не ожидала, если честно.

– Помолчи, – не оборачиваясь, кинула я. – А лучше укройся подальше. Кажется, придется наобум действовать.

Руки едва ли не сводило от могильного холода, который источала стена. Забыла, надо же, действительно забыла секретный код. Слишком давно этим путем не ходила. Три щелчка по правой стороне камня или два? Кто бы подсказал…

– Тефна, я могу помочь, – как-то неуверенно предложил храмовник, едва ли не касаясь мятным дыханием моей шеи.

Я раздраженно передернула плечами. Только сосредоточиться мешает.

– Шерьян, – серьезно отозвалась я, – если сейчас я допущу ошибку, то, возможно, нам придется весьма туго. Так что не отвлекай. Уходи. Мне не нужны лишние проблемы из-за твоего присутствия. Уж я как-нибудь выживу, если вдруг напортачу.

И тут же охнула от боли – с такой силой храмовник схватил меня за плечи, отстраняя себе за спину.

– Отойди! – приказал он. – Я сам справлюсь.

– Ты не понимаешь! – Я ощерилась в хищном оскале. – Ты – человек, поэтому вряд ли успеешь увернуться от магического защитного удара. А мне не привыкать к подобным играм. В конце концов, у нечисти есть весьма ощутимое преимущество перед людьми – мы живучее.

Некоторое время мы стояли лицом к лицу. Такая недопустимая вольность доставляла мне почти физически ощущаемую боль. Еще никогда ни один человек не осмеливался настолько приблизиться ко мне. Кроме одного, который уже давно упокоился в Чертогах Предначертанного… Впрочем, это совсем другая история.

Я знала, что сейчас в моих глазах бушует зеленая метель бешенства. Но она была бессильна против спокойной уверенности храмовника.

– Не глупи, Тефна, – прошептал Шерьян мне на ухо, едва касаясь губами моей разгоряченной кожи. – Я не хочу, чтобы ты пострадала.

– Боишься, что тогда тебя никто не проведет к кругу? – фыркнула я, раздраженно кусая губы. Мне хотелось зарычать по-звериному и опрокинуть мужчину на землю, показывая, кто тут настоящий хозяин.

– И это в том числе, – серьезно кивнул Шерьян. – Теперь я сам справлюсь. Не бойся, опасности для меня нет.

Я могла бы ответить на это, что мне нет никакого дела до его жизни. Его или его несмышленого похотливого щенка. Нас связывают лишь деловые отношения, после окончания которых существование храмовника на этом свете для меня не будет стоить и ломаного гроша.

– Неправда. – Шерьян чуть заметно скривил уголки губ в усмешке. Затем неуловимым движением отстранил меня, властно кинув: – Не лезь!

Я с огромным трудом преодолела желание наброситься на несговорчивого типа, безжалостно и насмерть вцепившись в его шею. Уж слишком многое храмовник позволял в последнее время по отношению ко мне. Наверное, вкус его крови был бы весьма сладок на моих клыках. Но вместо этого я лишь глухо рыкнула и до боли закусила губу, с тревогой следя за действиями мужчины.

Шерьян некоторое время колебался, словно ожидая нападения со спины. Потом, поняв, что я пока не в настроении вступать с ним в смертельную схватку, расслабился и простер руку над камнем. Что-то чуть слышно забормотал, чуткими пальцами поглаживая шершавую поверхность стены. Я внимательно наблюдала за его действиями, пытаясь отвлечься от мысли, какое наслаждение испытывали женщины храмовника, когда тот ласкал их в порыве страсти. Ведь Рикки вряд ли получился в результате платонической любви.

Если Шерьян и уловил мои шальные думы, то никак не отреагировал на них, чему я была безмерно благодарна. Лишь удвоил усилия по разгадыванию охранного кода, которые достаточно быстро принесли ощутимые плоды. Камень под руками храмовника неожиданно загорелся призрачным зеленоватым светом, и часть стены неслышно отошла в сторону, являя нам узкий темный лаз.

– Вот и все. – Шерьян довольно усмехнулся. – Хорошо, что я не дал тебе самой открыть туннель. Потому как в случае неудачи активизировалась бы смертельная магия. И не людская. Вероятнее всего, троллей.

Я закашлялась, пытаясь отвлечься от невеселых раздумий, что бы случилось со мной тогда. Излюбленное заклинание этой расы – превращение в камень. Трудно жить вечность, будучи заключенной в такую темницу.

– Рикки! – крикнул Шерьян, не обращая внимания на мою испуганную физиономию. – Иди сюда! И лошадей прихвати.

Через некоторое время иллюзорный кустарник раздвинулся, являя нам довольного Рикки, ведущего под уздцы лошадей.

– Я проверю лаз, – буркнула я, несколько смущенная произошедшей недавно сценой, и, не дожидаясь возражений храмовника, юркнула в темный туннель.

Здесь не оказалось никаких ловушек или неожиданностей. Просто несколько шагов под городской стеной – и передо мной открылось поле, прилегающее к Мейчару.

– Все в порядке, – вернувшись, уведомила я остальных и с нарочито безразличным видом принялась оглаживать Ташу по морде.

Лошадь, удивленная таким вниманием некой посторонней личности, то и дело встревоженно всхрапывала и пыталась спрятаться за спину Рикки.

– Отлично! – расплылся в радостной улыбке Шерьян. – Самое время подумать, что делать с лошадьми.

– А что с ними делать? – недовольно осведомилась я. – Лаз узкий – я себе едва бока не ободрала – и низкий. Лошади там в любом случае не пройдут. Или оставляем здесь и топаем пару миль до ближайшего трактира, где купим новых. Или…

Тут мое воображение спасовало, и я крепко задумалась над возможной альтернативой. Надо входить по крайней мере в Королевский Совет магов, чтобы иметь возможности и силы протащить трех столь крупных животных через стену. По-моему, особого выбора в данной ситуации просто-напросто нет.

– Тефна, – неожиданно обратился ко мне Шерьян, – ты когда-нибудь видела ритуал слияние силы?

– Что ты имеешь в виду? – настороженно буркнула я, чувствуя, как внутри все скручивается в один тугой ком боли.

– То самое, – уловив мои ощущения, жестко ухмыльнулся храмовник. – Один я не справлюсь. Но с твоей помощью…

– Исключено, – тут же отозвалась я. – Ты – служитель бога, я – нечисть. Нам никогда не слить силы. И потом… Это слишком больно, чтобы я согласилась.

– Неужели? – Шерьян иронично вздернул брови и шагнул вперед, остановившись так близко, что я уловила его дыхание у себя на губах. – Ты ведь знаешь, что слияние не обязательно страдание… Иногда это наслаждение, за которое многие продали бы свои души…

– Никогда, – прошипела я, пытаясь сохранить показное равнодушие. – Я не пущу тебя так далеко.

– Тысяча золотых сверху, – тут же отозвался мужчина и замер, с улыбкой наблюдая за целой гаммой чувств, отразившейся на моем лице.

– О чем вы? – не выдержав, вмешался в разговор Рикки и моментально смолк, перехватив предупреждающий взгляд отца.

– Я убью тебя, – будничным тоном предупредила я, – если ты когда-нибудь осмелишься лишь упомянуть то, что увидишь в моих воспоминаниях. Неважно, что в итоге будет грозить мне, но ты – умрешь в страшных мучениях.

– Идет, – слишком быстро согласился Шерьян.

Меня кольнуло нехорошее предчувствие, что все это было затеяно лишь с тем, чтобы поглубже влезть в мою память. Но отказываться от столь щедрого предложения не в моих правилах. Посмотрим, храмовник, сумеешь ли ты примерить на себя шкуру нечисти. И вытерпеть все то, что некогда пришлось пережить мне.

– Я не понимаю, о чем речь, – испуганно прошептал Рикки, растерянно наблюдая за тем, как Шерьян крепко перехватил мою руку. И сжал ее изо всех сил, не обращая внимания на гримасу боли, которая невольно исказила мое лицо.

– Когда стена исчезнет, веди лошадей вперед, – не глядя на сына, приказал храмовник. – На нас не обращай внимания. Это очень древний ритуал, который посторонних часто пугает… Не волнуйся, с нами все будет хорошо.

Я закрыла глаза, ощущая, как от знакомой волны силы немеют кончики пальцев. Тысяча золотых – неплохая цена за минутное унижение. Получив деньги по этому договору, я без проблем открою свое дело в гномьей столице Ногдоне, где никто и никогда не посмеет упрекнуть меня в принадлежности к нечисти. Разве это не достаточная плата за процесс слияния силы?

Впрочем, мой мысленный вопрос остался без ответа. Потому как через миг Шерьян на удивление мягко прикоснулся к моему подбородку, заставляя посмотреть ему в глаза. Я недовольно дернулась, чувствуя, как чужая воля берет надо мной вверх.

– Расслабься, – прошептал храмовник, – иначе будет больно. Ты же знаешь…

Я знала. Поэтому глубоко вздохнула, успокаиваясь, и обреченно уставилась в медового цвета глаза мужчины. Будь что будет. Главное – выполнить свое дело.

По телу скользнула первая нерешительная дрожь предвкушения. Потом она усилилась, принеся с собой сладость ожидания. Я, не выдержав, застонала, безуспешно пытаясь отвести взгляд от бездонной пропасти ореховых глаз храмовника. Кажется, такое со мной когда-то уже было… Но до сих пор невыносимо больно и стыдно вспоминать, как я тогда обожглась…

– Я не обману тебя, – навязчивым шепотом отозвался в ушах голос Шерьяна. – Попытайся получить удовольствие…

И наслаждение пришло. Через мельчайшие поры кожи оно бесцеремонно проникло в тело, принуждая выгнуться дугой от нестерпимого жгучего чувства, опасно граничащего со страданием. Чей-то жалобный вздох наотмашь резанул по ушам, и я замерла от ужаса, поняв, что он принадлежит мне.

Когда-то очень давно я настолько доверилась человеку, что рискнула провести с ним этот ритуал. Тогда мне казалось, что без этого мужчины я не смогу не то что жить – просто дышать. Как же я любила! И как же сильно я тогда обожглась, что до сих пор иногда просыпаюсь в липком поту кошмара, слыша во снах, так пугающе похожих на реальность, негромкий хрипловатый голос: «Тефна, ты ведь пойдешь со мной до конца?»

Мир вокруг взорвался разноцветными осколками и осыпался хрупкой горкой хрустящего стекла под ноги. Чья-то неведомая воля безжалостно тянула из меня магическую силу, не оставляя ничего, ни малейшей крупинки в теле. Даже на дыхание не было ни желания, ни возможностей. И тогда впервые я с ужасом подумала: а остановится ли Шерьян в нужный момент, не выпьет ли все до капли? Это ведь очень больно и обидно – умирать из-за собственной доверчивости.

Теплые ореховые глаза мага вспыхнули нестерпимо ярким огнем, отнимая у меня оставшиеся крупицы энергии. Похолодевшие губы шевельнулись в последней попытке преломить ход ритуала, но с таким трудом произнесенное слово рассыпалось бессмысленным набором звуков. Вот и все. Кажется, из этой передряги мне уже не выбраться.

* * *

На своем достаточно долгом веку мне пришлось пережить множество пробуждений. Большую часть из них занимали совсем обычные, когда ты понимаешь, что надо вставать, и встаешь, преодолевая собственную леность и желание поваляться еще минутку. Ничтожное количество оканчивалось ласковыми объятиями мужчины, в которых хотелось нежиться и нежиться, оттягивая неизбежный момент расставания. Были и совсем плохие пробуждения, при воспоминании о которых шерсть до сих пор встает дыбом, а во рту ощущается столь знакомый железный привкус крови… И я никак не могла разобраться, к чему из перечисленного отнести этот случай.

С одной стороны, мне было чрезвычайно мягко и удобно лежать. Я даже с трудом сдерживалась от желания мурлыкнуть и кувыркнуться от наслаждения, не открывая глаз. Тело просто млело от незнакомого чувства блаженства и силы, которой кто-то щедро со мной делился. Искорки энергии приятно покалывали в подушечках пальцев, прежде привыкших лишь к мимолетной вспышке боли от превращения.

Но с другой стороны, мне весьма не нравилось, что этот неведомый кто-то так же настойчиво задирал рубашку мне на голову. Конечно, действовал смельчак весьма осторожно, но факт оставался фактом: меня пытались раздеть, не спрашивая моего на то позволения.

– Руки переломаю, – наконец, когда ситуация стала весьма пикантной и опасной для моей чести, лениво произнесла я, на миг предупреждающе оскалив клыки. Пусть знают, с кем связались.

– Очнулась?

Насмешливый голос Шерьяна заставил меня глухо зарычать от недовольства. Бешенство подкинуло меня в воздух, и уже через миг я стояла на ногах, пытаясь совладать с головокружением от столь резкой перемены положения.

«Старею, – с сожалением признала я, пытаясь сфокусировать зрение на храмовнике, который продолжал сидеть на земле. – Раньше такие трюки получались у меня более эффектно».

– Неплохо, – признал Шерьян, с некоторым удивлением переводя взгляд на то место, где совсем недавно мирно покоилось мое тело. – Я уж боялся, что ритуал надолго вывел тебя из строя.

Я с шипением втянула в себя воздух, пытаясь справиться с яростью. Зря он сейчас напомнил о моем унижении и излишней доверчивости, ой как зря.

– Тефна, успокойся! – строго прикрикнул Шерьян, когда я скользнула к нему. Забалансировала на грани прыжка, напряженно выглядывая на шее мужчины пульс артерии. Один укус, всего лишь один укус – и я разорву клыками его столь хрупкую шею.

Шерьян сидел спокойно, даже не потянувшись к рукояти меча. Просто склонил голову набок, с веселым любопытством вглядываясь в мои потемневшие от жажды крови глаза. И неожиданно я первая смущенно отвернулась, не выдержав своеобразного молчаливого поединка.

– Так-то лучше, – негромко произнес Шерьян и похлопал по земле подле себя. – Иди сюда, Тефна. В ногах правды нет. Тем более что тебе только что пришлось пройти через весьма серьезное испытание.

Мысль о недавнем ритуале вновь заставила меня сжать кулаки. О чем я только думала, когда соглашалась на это унижение? Неужели не понимала, что храмовник вполне мог убить меня – выпить всю силу до дна и даже не заработать несварения желудка на этом? И потом, как теперь смотреть в его темно-ореховые глаза? Вдруг Шерьян не устоял перед искушением и заглянул в мою память чуть дальше, чем того требовал обряд?

– Я не делал этого. – В сиреневых сумерках блеснула белозубая улыбка. – Это же так скучно – узнать все сразу… Намного большее удовольствие испытываешь, когда разгадываешь женщину постепенно, наслаждаясь каждой маленькой деталью. Такой неспешный процесс познания может принести много приятных неожиданностей. Так что твои большие тайны и маленькие секреты остались при тебе, Тефна.

– Рада слышать, – буркнула я, пытаясь не покраснеть после столь прочувствованной речи храмовника. Да что со мной вообще такое творится в последнее время? Сначала влезаю непонятно во что, потом настолько доверяюсь абсолютно чужому человеку…

– Наверное, каждому хочется, чтобы рядом был кто-то, кто способен понять и разделить любое горе или радость, – тихо, словно рассуждая сам с собой, прошептал храмовник, вальяжно откидываясь на спину и этим движением невольно открывая моему взору свою шею.

Я коротко выдохнула и с некоторым усилием отвела глаза, пытаясь отвлечься от столь беззащитной жилки, бьющейся прямо около его уха.

У меня на языке вертелся язвительный ответ, что тем горше предательство, когда получаешь удар в спину от того, кому поверяла все свои тайны и мечты. Но я промолчала, хотя это было очень трудно.

– Объясни мне, почему я согласилась на ритуал? – после долгой паузы спросила я, устало опускаясь рядом с храмовником и глядя на бескрайнее поле, прилегающее к городской стене.

На темно-синем вечернем небосклоне уже зажигались первые несмелые звезды. Ласковый южный ветер легко ерошил волосы, принося после душного бесконечного дня долгожданное облегчение.

– Наверное, ты просто хочешь, чтобы кто-то услышал твою историю. – Шерьян слабо улыбнулся. – Ну и тысяча золотых тоже будут не лишними. Честное слово, мне не жалко этих денег. Но мне будет намного приятнее, если ты просто доверишься.

– Тебе? – раздраженно фыркнула я, с непонятной ненавистью вглядываясь в далекое равнодушное небо. – Не забывайся, храмовник. Между нами лежит пропасть. И если я осмелилась на подобный ритуал, то лишь по двум причинам. Хорошая плата за унижение плюс договор, заключенный по всем правилам, который просто не позволил бы тебе причинить мне вред.

Храмовник взглянул на меня, безуспешно скрывая улыбку, словно ни на грамм не поверил этим словам. А я вновь больно закусила губу. Кажется, еще ни один человек не раздражал меня настолько сильно.

– Ты пытался раздеть меня, – через некоторое время осмелилась продолжить я разговор, отстраненно наблюдая, как вокруг сгущаются лиловые сумерки. – Почему? Неужто решил уподобиться своему сынку? Кстати, что-то его не видно.

– Рикки скоро вернется, – туманно отозвался Шерьян. – Магия плохо на него влияет, поэтому он удалился. Пусть успокоится в одиночестве. А рубаху я не пытался с тебя снять. Просто… Хотел воспользоваться благоприятным моментом, так сказать.

Я нахмурила лоб, пытаясь понять, что именно сказал храмовник. Затем побагровела от едва сдерживаемого гнева. Вот ведь гад! И как тут не думать, что все мужики одинаковы? Лишь одно им подавай!

– Тефна, ты не так поняла, – поспешил продолжить Шерьян, быстро вскакивая на ноги и с опаской отодвигаясь от меня подальше. – Я имел в виду ту книгу, которую подсунул твой приятель. Я всю сумку разворошил, пытаясь ее найти, пока ты была без сознания.

– Сволочь! – выдохнула я, невольно оглядываясь. И тут же чуть слышно застонала, когда воочию увидела плоды стараний храмовника. Все мои вещи покоились аккуратной кучкой под ближайшим кустом, а нижнее белье было не менее аккуратно развешано на ветках. – Значит, сначала угробить решил, а когда не вышло, принялся крысятничать?

– Поосторожнее в выражениях, – осадил мой чрезмерный пыл Шерьян, на миг словно став выше ростом.

Я невольно опасливо втянула голову в плечи. По коже пробежал неприятный холодок от оценивающего ледяного взгляда мужчины. Но практически сразу же храмовник расслабился и легкомысленно рассмеялся, непринужденно вновь усаживаясь рядом со мной.

– Запомни раз и навсегда, – с любезной улыбкой произнес он, убирая с моего лица прядь волос, которая выбилась из косы. – Если бы я хотел убить тебя, то выпил бы все до дна. И никакой договор меня не остановил бы. А книга мне и впрямь интересна. Вот и пытался вытащить у тебя из-за пазухи, благо ты в глубоком обмороке валялась.

– По твоей милости, – огрызнулась я.

– Я щедро возместил это силой, – чуть качнул головой Шерьян. – И взял гораздо меньше, чем мог бы.

– А зачем тебе вообще в таком случае потребовалась моя помощь?

Храмовник никак не отреагировал на этот вопрос. Просто неопределенно повел плечами и вновь улегся на пожухлое от летнего солнца разнотравье, которое источало пряный медовый запах. Вокруг заливались в торжествующей вечерней песне цикады, навязчивым трезвоном отдаваясь в ушах.

Я тоже не торопилась прерывать затянувшуюся паузу. Просто лежала на спине, ощущая, как приятно холодит бок драгоценная книга. И боролась с невольным желанием положить голову на плечо храмовника. Слишком давно я не была рядом с мужчиной. Тем более в канун летнего солнцестояния.

– Хотела тебя спросить, – наконец рискнула я прервать молчание. И замолчала, дожидаясь ответа храмовника.

– Спрашивай, – благосклонно разрешил он.

– Почему ты сказал Киру, что я собираюсь замуж за тебя? – кашлянув, тихо поинтересовалась я, пытаясь не покраснеть при этом вопросе.

– Потому что это единственная уважительная причина, по которой свободная одинокая девушка могла бы отправиться в путешествие с мужчиной без сопровождения своих родственников, – пожав плечами, пояснил Шерьян. Подумал немного и добавил: – По крайней мере, ничего иного мне в голову не пришло. Надо же было хоть как-то поддержать твою репутацию. Или ты предпочла бы, чтобы Кир начал распускал нехорошие слухи о тебе?

– Нет, что ты, – поспешила я возразить. – Но что мне сказать при возвращении?

– Скажешь, что мы не сошлись характерами, – лукаво усмехнулся храмовник. – Или что ты передумала. Да мало ли что… И потом, вряд ли ты останешься жить под крышей столь скромного трактира, получив причитающееся тебе внушительное вознаграждение за это дело.

«Вряд ли в таком случае я вообще останусь в Мейчаре», – невольно подумала я, но вслух ничего не сказала.

Храмовник понимающе хмыкнул, словно вновь подслушав мои мысли, и вальяжно перевернулся на живот.

– Шерьян, – решилась я на второй вопрос, спеша воспользоваться его добрым расположением духа, – все прохожие, которых мы встречали, весьма пугались при виде твоего медальона. Почему? Или они поголовно упыри и вурдалаки?

– Да нет, – неопределенно протянул храмовник. – Это элементарная осторожность при виде человека, наделенного определенной властью. Мало ли что может прийти мне в голову. Вдруг вытащу меч и порублю несчастного горожанина в капусту. Просто так, без малейшей вины. Конечно, ни я, ни кто-нибудь еще из моих собратьев так не поступим. Но попробуй объясни это остальным. Предрассудки зачастую сильнее здравого смысла.

Я спрятала в уголках губ ехидную ухмылку. И кто, интересно, виноват в такой дурной репутации? Вряд ли она возникла на пустом месте. Но ничего не сказала, проглотив так и просящиеся на язык язвительные слова.

– Что-то Рикки задерживается, – вместо этого с неохотой произнесла я, глядя в перевернутую удивленную морду Таши, которая как раз попыталась схрумкать мою косу, но получила ощутимый щелчок по носу. – Знаешь ли, в здешних краях бывает опасно отпускать деток одних на ночь глядя.

– Мой сын не нуждается в опеке, – сдавленно буркнул храмовник, когда я уже отчаялась услышать от него хоть что-нибудь. – Скорее не повезет тому, кто на него нападет.

– Ну-ну, – не удержалась я от сарказма, но тему развивать не рискнула. Хватит с меня на сегодня потрясений и словесных перепалок.

На западе багрянцем полыхала вечерняя заря. Цикады уже не просто пели – оглушительно орали прямо в ухо, приветствуя приход долгожданной ночной прохлады. Нос щекотал легкий цветочный аромат оживающей после дневного зноя травы. Но это не могло служить оправданием того, что я не услышала шаги Рикки.

– Наконец-то, – недовольно пробурчал Шерьян, неуловимым движением перетекая в вертикальное положение. – Я уж начал волноваться.

– Обо мне? – хрипловатым голосом спросил Рикки, появляясь словно из ниоткуда.

Я невольно вздрогнула и с шумом втянула в себя воздух, пытаясь понять, откуда взялся юнец. Пусто. Ни намека на след. Будто передо мной стоял не живой человек, а призрак, неупокоенная душа, шуткой богов оставленная в этом мире. Но это ведь совершенно невозможно – я же помню прикосновения противного мальчишки. Вряд ли бестелесное создание способно на попытку изнасилования.

– Конечно, о тебе. – Шерьян радушно развел руки в стороны в безуспешной попытке обнять сына.

– Не стоит, отец, – с легкой усмешкой отозвался Рикки, с наслаждением потягиваясь.

Я настороженно принюхалась. От юнца разило свежей кровью. Теплой, еще не свернувшейся, которая совсем недавно текла в чьих-то жилах.

– Как прошла твоя охота? – тем временем продолжил храмовник, словно не заметив, как я встревоженно глухо заворчала и подобралась, внимательно наблюдая за действиями юноши.

– Неплохо, – ответил Рикки, бросив на меня быстрый взгляд. – Задрал кролика. Достаточно жирного, чтобы насытиться.

Я молча проглотила это объяснение, предназначенное прежде всего не Шерьяну, а мне. Сделаем вид, будто поверили. Хотя юнец лгал, и лгал нагло. Его жертвой явно стала добыча покрупнее. Намного крупнее несчастного кроля. Но не всегда стоит показывать противнику, что его обман разгадан. Пока подождем делать выводы – пусть сначала картина слегка прояснится.

– Надеюсь, теперь мы можем отправиться в трактир? – недовольно поинтересовалась я. – А то, знаете ли, я бы сейчас и сама не отказалась от жирной тушки дичи. Голодно. А нечисти опасно сидеть на скудном пайке – взбеситься недолго.

– В том мешке провиант, – небрежно махнул рукой храмовник. – Полчаса, не больше, чтобы ты поела. И так слишком много времени потеряли. Поэтому крюк до трактира делать не будем. Или он по дороге?

Вместо ответа я встала и вытянулась, словно по струнке. Зажмурилась и принюхалась, уже не удивляясь тому, что с закрытыми глазами не чувствую присутствия рядом Шерьяна и его сына. Потом найду время разобраться с непонятными особенностями этих двух личностей.

Горло защекотало от терпкого аромата теплой южной ночи, к которому невольно примешивался запах крупного человеческого поселения. Ладно, меня не это интересует. Дальше…

Очередное дуновение ветерка с юго-запада принесло слабое послевкусие смерти. Не вонь разлагающегося мяса, но чуть уловимое присутствие отчаяния, после которого уже нет жизни. По коже невольно пробежали мурашки. Да, нам в ту сторону. К сожалению, трактиры по дороге к кругу вряд ли нам встретятся, по крайней мере, я их не помнила.

– Туда, – махнула я рукой, старательно пытаясь скрыть невольную дрожь пальцев.

– Отлично, – одобрительно кивнул Шерьян. – Хоть пару миль да преодолеем до полной темноты. Ешь, Тефна! А еще лучше – бери вяленое мясо с собой. Мы поедем медленно, поэтому ты сумеешь немного перекусить.

Я вполголоса ругнулась от властного тона храмовника и неторопливо отправилась собирать свою сумку. Хоть бы извинился за столь наглое самоуправство. И, чует мое сердце, мой работодатель предпримет не одну попытку, чтобы отнять книгу. Но это мы еще посмотрим кто кого.

На этот раз я залезла на Ташу и без посторонней помощи. Просто долго ходила вокруг смирно стоявшей кобылы, примеряясь к решительному штурму. Шерьян не вмешивался и даже не отпустил ни одного ядовитого комментария, за что в моей душе шевельнулось слабое подобие благодарности. Поразмыслив здраво, я решила: что тут страшного? Если лошадь не покалечила меня за целый день, то вряд ли попытается именно сейчас наверстать упущенное. И смело полезла в седло.

По-моему, когда моя неловкая туша наконец-то взгромоздилась ей на спину, несчастная Таша даже слегка присела. И тут же неспешно потрусила за гнедым жеребцом храмовника, без усилий отстранив медлительного скакуна Рикки с дороги. А я облегченно вздохнула и запустила зубы в здоровый кусок мяса, благодаря богов, что такой длинный день наконец-то подошел к концу. Иной раз за целый год не произойдет столько событий, сколько их произошло за сегодняшние сутки.

Выделенные на мою долю продукты как-то быстро подошли к концу. Поэтому я воровато вытерла жирные руки об лоснящуюся шкуру Таши, чем заслужила очередной полный молчаливого упрека взгляд лошади, и погрузилась в тяжкие раздумья. Шерьян не гнал вперед, видимо понимая, что ночью спешка вряд ли приведет к добру. Приятного мало, если лошадь угодит на полном ходу ногой в лаз крота. Мало того что великолепное животное пострадает, так еще и самому трудно не сломать шею, вылетев из седла. Поэтому я слегка расслабилась и даже начала получать некое наслаждение от томного вечера. Все же есть нечто завораживающее в южной ночи, когда в бархатном сумраке неба высоко над головой перемигиваются огромные льдистые звезды, а дорога так и льнет к копытам верного скакуна. И теплое чувство, рождающееся в груди, способно примирить тебя со всеми жестокостями и несправедливостями этого мира.

Мой взгляд то и дело обращался к Шерьяну, который ехал чуть впереди меня. Четкий волевой профиль храмовника выделялся в свете отгорающего заката, и отблеск умирающего солнца ложился ему на скулы чахоточным румянцем. Хотела бы я знать, какие тайны кроются за насмешливым любопытством его ореховых глаз. И вообще, кто он такой, если даже мне, нечисти, бывает настолько неуютно рядом с ним. Когда хочется молиться всем отступникам одновременно, лишь бы храмовник не обратил на меня свой гнев.

Шерьян если и почувствовал мое любопытство, то по своему обыкновению проигнорировал его. И я волей-неволей обратилась мыслями к загадочному поведению его сынка. Кажется мне, что с Рикки творится что-то страшное и непонятное. Иногда он выглядит совсем как обычный человеческий щенок, едва вступивший в пору юношеских желаний. Но чаще всего хочется рычать при виде его светлых глаз, за которыми таится какое-то очень и очень древнее зло. Намного старше, мудрее и опытнее меня, по крайней мере.

Если рассуждать логически, то зачем храмовнику мог понадобиться круг мертвых? Неужели он задумал вызвать кого-то из обители богов? Уж не мать ли Рикки? Неплохое предположение, кстати. Но кем могла быть та женщина, которая произвела на свет этого юнца? Зло не берется ниоткуда. Чаще всего оно приходит по наследству. Неискупленные грехи, давние проклятия, кровавые преступления – за все это чаще всего приходится отвечать именно детям. Беда только в том, что в храмовнике я не чувствовала того зла, близость которого поднимает шерсть на моем загривке всякий раз при взгляде на его сына. Да, Шерьян отвратительный, несговорчивый и до зубового скрежета властный тип. Но в то же время он обычный человек, по жилам которого течет красная горячая кровь. Надо признаться, я бы пожертвовала многим, чтобы безнаказанно располосовать руку его сына. Почему-то не оставляет меня дурное предчувствие, что из этих глубоких царапин начнет сочиться бурая слизь, не имеющая никакого отношения к крови живых существ.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю