Текст книги "Титановая поступь десятиклассницы (СИ)"
Автор книги: Елена Кулакова
Соавторы: Игорь Кулаков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)
Глава 16 – Приделать ноги
«…Монархам всегда удавалось ослабить политическое давление за счет стравливания чересчур могущественных подданных друг с другом…» (С) Уинстон Черчилль.
* * *
В холодной сарайке, потрескивая и коптя настолько сильно, что у беседующих мужичков от дыма ело глаза и выжимало слёзы, тускло горела заправленная не самым качественным жиром металлическая «лампа» в форме нераскрывшегося бутона, которую обычно брали с собой в дорогу извозчики.
– Нужно было тебя дождаться и ехать вместе, – сидя на сене, откуда медленно, соломинку за соломинкой, втихаря тащила и жевала местная животинка, так сильно смахивающая на земную коняшку с длинными ушками, делился горем и рвал на голове волосы, в буквальном смысле этого слова, дрожащий и всё ещё не верящий в произошедшее молодой извозчик, – Я ж думал в Эйннс приеду, заночую у Усоны, тебя дождусь и дальше вместе… – он хлебнул спиртного из глиняной посудинки.
– Ба-а-абы… – почесал нос Дерен.
– То да… Поспешил. И оно – вон как вышло, – продолжал сокрушаться Торсак, которого знатно потряхивало от страха. Возничий уткнулся лицом в скомканную в руках коричневую шапку со скатавшимся, засаленным мехом и помотал головой, громко сопя носом, – Что ж теперь будет? Хозяева… Они же… Да лучше бы я там на месте сдох, – он ударил кулаком о колено.
– «Проклятых» что ли повстречал? – Дерен, поправив тюки с тканями на повозке, подсел ближе к собеседнику и ткнул того локтем, – Ты так бежал, так кричал – «назад-назад»… Видел бы ты свои глаза. Хорошо, хозяйский склад на окраине Лодфуса. А то я уж и не знал, что подумать. Всю деревню бы поднял…
– «Проклятые» говоришь? Да, может быть, так оно и было, – состроил задумчивую физию искатель приключений на свою пятую точку, – Но лично их не видел… Если только обратилися они… – беднягу аж передёрнуло.
– Ну… не тяни, – буркнул извозчик, – …рассказывай, давай! Что там произошло?
– Хм-х, – мотнул головой Торсак, – Слушай… коли смелый. А дело было так… – он перевёл дух, вновь подкрепился пойлом для храбрости, а может-быть, просто для согрева, и после, ежась в стареньком тулупе от щекочащих мурашек, перешёл на полушёпот, – Ты помнишь… выехал я, как только начало темнеть… Всё было, как обычно. Деревня… Лес… Поля… Вокруг – никого. Тишина… Задремал чего-то, – возничий поднёс кулак к губам и заразительно зевнул, – Подумал, Бурая дорогу знает, жира в лампе много… точно не погаснет. А уж коптила так, что даже хищник рядом не пройдёт.
– Так… отчего ж не отдохнуть…
– Вот и я о том. Тем более я к Нелиассу подъезжал. Огни виднелись в окнах… Но недолго я дремал. Наверное я просто киморнул и вздрогнул!
– От чего?
– Кобылка дёрнулась, как-будто кто-то напугал… иль на бревно наткнулась. С телеги лампа сгрохотала и на дорогу… Там даже масло протекло. Я кубарем вперёд… аж зубы щёлкнули.
– О! Хорошо ещё не занялось огнём, – почесал затылок собеседник.
– Да лучше бы сгорело! Ты слушай дальше. Сон у меня, – Торсак поднял руку, и махнул, – …разом отступил. Я факел хвать, зажёг его, чтобы получше осмотреться… Ну и гривастую малёха успокоить. У-у-у, как она ржала! Но самое чудное… – рядом ни души. А эта дура фыркает, орёт.
– А что вторая?
– Шла за повозкой. Она сначала тихая была, потом, видать узрела, как та, что впереди бесилась, и тоже… Ох и разошлись они. На задние ноги вставали, передними в воздухе перебирали. Как-будто их проклятием каким-то подстегнули. Телеги заскрипели. Думал, развалятся… Там такое началось. Я «светлому» молиться. О-о-о-о! – мужик схватился руками за голову, – … Пока их успокоил… думал сам помру! А что? Копытом про меж глаз и поминай как звали… Потом вновь тихо стало, – рассказчик протёр лоб ладонью, – Я поднял лампу, зажёг её, повесил у телеги. Сел отдышаться. Осмотрелся вокруг – ни души… Кого кобылки испугались? – он пожал плечами, – Что это было? То не знаю, – он помял губами… – Собрался ехать. Хотел уже факел загасить. И тут вдруг слышу… ти-и-ихо так… – он ладонью потряс в воздухе, – …из леса – «помоги-и-ите». Девчачий писк… Думал, что почудилось. Прислушался. А она снова… – выпучил глаза Торсак, – …со стороны леса – «помоги-и-ите». Едва слышно… Будто бы деваха какая… обессилившая на морозе помирала.
– И снова бабы! – сплюнул Дерен.
– Да… я уже много раз сегодня пожалел, что идиот такой, пошёл в лес на этот голос… Вернулся бы назад или у Нелиасса ждал тебя. Так нет же… – он помотал головой, – И главное, представь… иду… снег под ногами хрум-хрум. Глядь вокруг, а следов-то бабских не видать… И голос девкин всё зовё-ё-ёт… зовё-ё-ё-ёт.
– Проклятие какое-то!
– Я думал вот она… сейчас ещё шагну, увижу. Факелом машу туда-сюда… Вот где-то здесь… совсем близко прозвучало. Глядь…снова никого… А потом слышу… за мной кто-то тихонечко крадётся… – прошептал Торсак, – У меня вся спина разом вспотела, а потом в холод бросило… Я себе уже такого напридумывал. Ну… точно живым не выбраться. Сжал крепче факел, и свободная рука сама под одёжу к амулету потянулась.
– И?
– Я резко развернулся и остолбенел… от страха… Чувствую, как подкашиваются в коленях и немеют мои ноги. Бежать бы прочь, а они, сволочи, не слушаются совсем… Кричать бы, звать на помощь… а голоса-то нет… Ты представляешь – рот открывается, а крикнуть не могу.
– Так кто ж там был? Деваха? «Тёмные»?
– Нет! Стая диких… не наши хифы… Пострашнее были… Пасти огромные! У-у-у! – мужичок расставил ладони, – … Вот такие! Клыки длиннющие, острющие и с них слюна так кап-кап… И глаза горя-я-ят… Рычали хлеще наших хифов. Сами лохматые, взъерошенные. Злые! И вот… остановились твари, лапы расставили в стороны и скалились… прямо на меня… Ну думал я тогда – сожрут…
– А баба?
– Да что ты всё заладил, девка… баба! – рассердился Торсак, – Вот, Дерен, ты дурной. Да я о ней к тому моменту уж и думать перестал. Сердце колотилось так, что в Лодфусе наверное… – он передёрнулся, – …ну в Нелиассе точно было слышно… Холод и страх пробрали меня до самых пальцев, самых кончиков волос. Вот… посмотри, – он цапанул пальцами клок, – Седой?
– Да не…нет вроде…
– Фу-у-ух… Я ж думал – как бы ноги унести, чтобы не стать пищей этим тварям. А ты всё – «баба-баба».
– А дальше… что?
– Я факелом размахивал, чтоб саблезубых отпугнуть…
– Ну, а они?
– А что они? Они по кругу начали ходить. Казалось – вот-вот прыгнут и порвут… Слюна стекала… сами бешеные… рычали, скалились, дразнили твари, но не нападали…
– Хм… – Дерен призадумался… – с чего бы это? А может это той «бабы» хищники? Ну вроде, как она добычу подзывала.
– Ты обожди… Стою я значит… Стая вокруг бродит… И тут я вижу… – Торсак приутих…
* * *
Пока в моём мире «Эдна Мод» таяла, как шоколадная мороженка от оперы «Князь Игорь», здесь, на моих глазах, в «моём королевстве» собиралась своя туса и была уместна совсем иная музычка. Но не рок…
О, как она сурово отображала этот движ!
Э. Григ «В пещере горного короля» из музыки к драме Г. Ибсена «Пер Гюнт».
Наконец-то я её рассмотрела поближе местную «коняшку» с мордой ослика! Зачётная такая копытная. Но пришлось её малость припугнуть… чисто для того, чтобы разбудить мена.
Я просто приказала «Разуму»… дёрнула за телегу сзади и отпустила. Коняшка брыкнула. Мужик упал. Потом, чтоб не уехали, утяжелила обе повозки гравитацией.
– Хм… тоже мне извозчик, – наблюдая из-за дерева, как провернул кувырок вперёд этот «гимнаст», я тихо давилась от хохота.
Но он-то мне и нужен был, как основной зритель! После меня, конечно же.
Хотя… в этот раз я действовала беспалевно. Даже кое-как самолично выдавленный войс той «бедной разнесчастной где-то там среди деревьев», никак не разоблачал мои козни.
И пока доверчивый идиот в лесу ловил хоррор и «мечтал о памперсах» в невидимой колбе, под присмотром диких «собачек», на ржание кобылок шустро припёрся первый любопытный чел из Неилиасса.
Зыркая по сторонам, он как крысёныш навернул пару кругов возле телег, а после, убедившись, что шухера нет, и хозяина след простыл, стырил какой-то огромный мешок и как «Дед Мороз», попёр его за спиной в сторону домишек. Мужик конечно оказался редкостным жадиной, но мне сейчас на это было глубоко и далеко наплевать. Всё шло по плану. Уже пару минут спустя, он вновь попёрся к повозкам, однако, на обратном пути спалился местным. Те быстро просекли тему и ломанулись к дороге…
Бли-и-ин! Я видела как-то в родном лесу муравьёв возле огромной кучи! Это ништяк! Каждый мелкий приделывал ноги ко всему, что плохо по его мнению лежало. И эти чудики из Нелиасса, были сейчас точь-в-точь, как те самые мураши…
– Тын-дын-дын-дын… Тын-дын-дын… Тын-дын-дын… Тын-дын-дын… – и скоро уже вся деревня втихаря растаскивала мой клёвый вечерний подгон, а в моей голове играла та самая музыка Грига!
Спотыкаясь, расталкивая друг друга и иногда отвешивая по морде самым ушлым, народишко суетился, пытаясь отхватить халявку да побольше себе родимому… и только.
Ржака!
Спустя тридцать наших земных минут, последний… видать самый наглый, но обделённый «Дедморозовским подарочным» мешком, повёл первую из обоза кобылку с телегой в сторону деревни.
Ну и правильно. А чё мелочиться-то? Тем более, что за первой самостоятельно увязалась и вторая.
Бинго! – дёрнула я рукой и заржала в голос. – Конечно, в хозяйстве всё пригодится.
Как же это зашкварно выглядело со стороны.
А в лесу, наблюдая в окружении псинок, весь этот адский движ вокруг своих повозок, явно охеревал нуб из соседней деревни.
Он так дёргался… даже что-то кричал… Но вот досада! Всё – в пустоту…
Громко свистнув, одним движением руки, я отправила «саблезубых» очень-очень далеко, откуда они с испугу от резкого перемещения, скуля, спотыкаясь друг о дружку, метнулись в лес.
Извозчик, конечно, прифигел, но быстро словил вкус свободы.
С расставленными в стороны руками он кинулся к дороге, начал орать, причитать… Потом зачем-то помчался в деревню… но остановившись на полпути, прям с факелом, как олимпиец, блин, рванул что было сил, в Лодфус.
– Отлично! То, что мне и нужно! Только бы этот заносчивый Лиужеродский не прогнулся перед Доройским и не вернул товар назад. А впрочем пофиг… Вот и посмотрим кто кого… Пусть выживет тот, кто достоен. Мне нужны сильные люди, на которых я смогу в будущем положиться, а не гнусные соплежуи, – я вернулась в заброшенный замок, переоделась и уже через несколько минут, попёрлась на своей родной Земле в зал… досматривать оперу.
Нужно было видеть счастливую рожу Стасика, когда я пробиралась к своему 27-му месту.
Хе-хе! «Князь Игорь» ему видать совсем наскучил.
* * *
– …Проклятие, да и только, – прикрыл ладонью рот удивлённый и испуганный Дерен.
– А эти саблезубые твари не с места. Представляешь? Я шаг в сторону – они рычат, но на меня не кидаются. Тем временем, смотрю… а там, уже обе мои повозки, толпа растаскивает и все в деревню… Всё в деревню!
– Вот гады! Как же ты спасся?
– После того, как увели мою последнюю лошадь с телегой в Нелиасс, я услышал пронзительный громкий свист и рычащая стая, тотчас же исчезла. Я остался один.
– Это точно «проклятые». Не иначе. Неужто в наших лесах завелись?
– Не знаю, – Торсак, оглядываясь по сторонам, поёжился.
– Бежать тебе надо… пока никто, а особенно хозяева не пронюхали, что случилось и где тебя этой ночью носило.
– Куда?
– Да хоть куда… Беги! Жив будешь сам… А там глядишь и лошадь найдёшь себе. В другом баронстве будешь извозчиком… После всего, что я сейчас услышал… – помотал головой Дерен, – …поеду-ка я лучше на рассвете. Ты спрячешься у меня в телеге под товаром, а там решишь. Здесь тебе жизни не дадут. И Усону с собой бери. В баронстве знают, что она твоя… заморят девку, запытают, чтобы узнать, где ты…
– Ох… – возничий крепко стиснул зубы и поморщился, а потом как ошпаренный соскочил и метнулся к двери, – Я быстро!
– Стой! Куда?
– Я только серебряные взять…
* * *
Любое тайное дельце, рано или поздно, становится явным, потому что всегда найдутся глазки, которые видели, ушки, которые слышали, нос, который вдохнул… и так далее…
– Что значит напали? – вздёрнул бровями правитель, ещё не осознав всей полноты произошедшего, – Кто напал? – важно, как пузатый пингвин, расхаживал по украшенному дорогими тканями залу собственного замка Юйсаг Ниум Доройский.
Да… он был из таких, кто любил помпезность, изысканность и стиль.
– Б-б-б-рат… п-п-п…
– Прекрати бубнить! – прервал робкого слугу барон, – И говори нормально! Откуда вести?
– Б-брат! Брат! У м-м-м… ж-ж-жены брат в Нелиассе… Он н-н-ничего не брал, – сразу пошёл на попятную мужичок.
– Лиужеродские стало быть… Хм… – Юйсаг потёр шею, – И много ли украли?
– Н-н-н-н…
Барон нахмурил брови, ожидая слов.
– Нет? – он опередил беднягу.
Робкий помотал головой и снова:
– Н-н-н-н…
– Не знаешь? – переспросил правитель.
– Н-н-н-н…
– Иди уже отсюда, тупень! – Доройсий, фыркнув, махнул рукой, блеснув перстнями на толстых пальцах, – Вечно ничего толком сказать не могут! – нервничал он от не самых приятных новостей.
– Мой господин, – вмешался Русол, статный высокий рыцарь, который был на хорошем счету у барона, – Позвольте, я всё разузнаю.
– Постой! Я думаю! – поправив кафтан с расшитыми манжетами, Юйсаг подошёл к окну и бросил взгляд на самое древнее дерево в своих владениях.
Да… было что-то в этом древе загадочное. Его берегли, охраняли и даже чем-то подкармливали, чтобы ежегодно оно одаривало барона и его семейку густой зелёной листвой. Считалось, что смерть рода Доройских наступит тогда, когда высохнет и увянет этот символ вечной мудрости, богатства и процветания. Ведь именно с него начало разрастаться баронство.
Когда-то давным-давно… древний предок Юйсага, объезжая дарованные королём земли, заприметил высокий холм, на котором росло огромное дерево с мощным стволом и зелёной раскидистой кроной… Именно здесь, на возвышенности, вокруг величественного создания природы было велено возвести замок, стены и башни которого напоминали бы корону, дабы любой путник, проезжающий мимо и любой житель окрестностей, не забывали бы о том, в чьих владениях они находятся и почитали главного.
– У нас с Лиужеродским договор! Я провожу свой товар мимо Нелиасса, он получает монетами… в обмен за моё спокойствие. И что он себе позволяет? М? Ворует прямо из-под носа? Наглец! – начал рвать и метать Доройский, когда наконец-таки не самая приятная инфа торкнула его закисший в мирном бытие баронский мозг.
– О, мой господин, – теребя увесистый медальон с образом света, бросился на колени, припадая к стопам главы, взволнованный Птуэн, – «Тёмная» там завелась… Молодого Кнавта зачаровала и он уже не властен отдавать распоряжения со светлой головой и ясными речами. Он одержим и во всём слушается пришлую ведьму, которую ещё и при этом называет своей новой королевой.
– Чего ты несёшь? – процедил сквозь зубы Доройский, – Какая королева? Король у нас один! И его королева в столице рядом на троне сидит!
– Мне Талив, его священник, рассказал, – забормотал, запричитал «служитель образа света». – А тот сам видел, как убили баронессу Жаю, как Нирова выкинули в окно!
– Побойся светлого… Кто мог выбросить в окно, такого громилу, как Ниров? Хах! Он сам кого хочешь выбросил бы, – нервно усмехнулся Юйсаг.
Барон, не сводя глаз с дерева, которое нежно окутывал пушистый снежок, мял за спиной одну руку другой.
– Я не берусь утверждать, что там у них произошло, – он фыркал и пыхтел, – …но видится мне вся история совсем иначе. Пусть Ниров Жаю и убил, не спорю. Тут твой Талив, может быть, и прав, – отмахнулся правитель, рассуждая о соседях, – Но выбросился в окно этот рыцарь сам. Наверное, пьян был, а протрезвел, понял чего наворотил. Совесть и замучала. – Доройский резко развернулся, – А то, что слуги там насочиняли и Талив якобы увидел… Вра-а-аньё! Хотя… малец там явно распустил всех… – глядя на лысеющую макушку своего священника, он, сожалея и молча, покачал головой, – Тем лучше… для меня. Молись, Птуэн, молись… чтобы не навлечь проклятия на наши земли… А ты, – Доройский бросил взгляд на Русола, – возьми-ка воинов с пяток. Езжайте в Нелиасс и всё разведайте! Мне лично доложить! – он надавил на голос.
* * *
У молодого Лиужеродского с утра было шумно.
Пересчитывали монеты, дарованные «королевой», примеряя, насколько хватит отчеканенного серебра с учётом выплат королю Вэнайскому… в деревни самого Кнавта, а также на воинов и на рудник.
– Беда! Быстрей! Беда! – с криком просился пропустить к господину встревоженный гонец из Нелиасса.
Глава 17 – Особенный пейнтбол
В большой комнате, окутанной ароматом подаренных роз, играла попса и что-то громко обсуждали гости. На журнальном столике в углу красовались блестящие упаковки с подгонами для «королевы бала».
О да! Днюха у моей родной тёти Риты – это конечно клёвое пати, но больше для моих предков. Не для меня. Вообще ненавижу все эти бумертусы. И ладно бы они это делали чисто для себя. Нет же… По их дебильным, типа семейным правилам я должна была сидеть со всеми за столом. И мне всегда выпадало самое зашкварное место, и было оно к сожалению не на отдельном стуле, а на мягком-мягком диване, где притиснутая с обеих сторон жопами, едва возвышаясь фейсом над столом, я была обязана тупо молчать и жрать как не в себя, пока туса из родни и неизвестных мне тёток и их менов перемывала кости всем, кто вне их френдзоны.
Сегодня даже Олежки не было, моего двоюродного братца, чтобы болтовнёй ни о чём, хоть как-то скрасить гнусное пребывание у них в гостях. Видать придумал поважней повод, чтобы смыться с такой «весёлой» днюхи. Везунчик!
* * *
На душе у меня было мерзко и противно… Ещё пару часов назад я видела такое, что моим предкам не снилось даже в их самых кошмарных снах. Только у меня это были не сны, а самая настоящая жуткая реальность, которая торкнула меня почему-то больше, чем все вместе взятые предыдущие события.
Да, я знала, что я в том мире безнаказанна… и бежать я никуда не собиралась.
Бррр… – меня до сих пор передёргивало и пробирало дрожью. Это было крипово! Даже Кнавт, казалось бы мужик, его нервы не выдержали всего увиденного и он проблевался чуть ли не на мой королевский плащик.
Прошлое, до сегодняшнего дня, не считая «обезьянку», воспринималось мной как-то несерьёзно… даже смерть Жаи… задушенные в трактире и размазанные по стенам в переулке столицы идиоты – рядом не стояли с тем хоррором, который я пережила. И хотя этот трешак длился всего несколько минут, я хлебнула достаточно впечатлений… и мне сейчас просто необходимо было побыть одной, чтобы хоть как-то успокоиться.
Мечтала, но видать – не судьба. Меня уговорами и даже «лютыми» угрозами лишить инета на неделю, предки зачем-то попёрли на днюху. И ладно бы к Олежке… Нет блин, к его мамашке, к моей родной тётке.
И эти люди ещё называли меня эгоисткой… Ну-ну…
* * *
Оставалось несколько минут до застолья. Я тихо пробиралась по узкому коридору, чтобы не привлекать к себе внимание.
И кто только придумал строить квартиры, в которых туалет находится рядом с кухней? Капец! Это и у нас так было и в гостях… Захочешь незаметно по нужде… Ага! Щас… Тебя обязательно кто-нибудь спалит.
– Оу! Яночка, ты тут? – с кухни улыбнулась именинница, которую уже все приглашённые и её дорогой муженёк заждались там, за столом, – Поможешь мне?
– Угу, – буркнула я на автомате и попёрлась исполнять волю тётушки.
– Отлично!
Мне вручили огромное блюдо горячего жареного мяса, куски которого были собраны в форме цветка, украшенного свежей петрушкой и укропом.
Ой… ***, – лучше бы я не смотрела на это.
– Стейки с кровью! – улыбнулась хозяйка, – Мы как-то попробовали это блюдо в ресторане и я решила, что обязательно сделаю подобное на свой День рождения. М-м-м… вкусно! – она смачно облизнулась.
Я почувствовала, как меня подшатнуло от отвратного аромата жареной плоти с луковым душком.
– Ну, что встала в дверях? Пошли!
Она прихватила кухонным полотенцем, с пылу с жару, металлические ручки объёмной кастрюли с картохой, литров на пять, а может быть семь и, обгоняя меня, понеслась к гостям.
Я не помню, как добралась до зала и что там происходило. Брянькали тарелочки… всем раскладывали горячее. Шум-гам, какие-то усмешки… ор попсы.
У меня «звенело» в ушах. Перед глазами всё плыло. Но самый зашквар начался тогда, когда именинница воткнула вилку в сочное мясо и оттуда потек кроваво-красный сок.
У меня неожиданно подступил ком к горлу и я едва сдержалась, чтобы не блевануть перед всеми гостями.
Вот это был бы «салют»!
Выпучив глаза и закрыв рот ладонью, я понеслась в туалет… мечтая только об одном – добежать и не расплескать по пути.
– Где обещанные компенсаторные функции, блин? – я, опустошив свой желудок, дрожащей рукой повернула защёлку на золотистой ручке двери, прислонилась спиной к стене и заплакала.
– Ты не просила. И да – всё выглядит естественно! – бодро пояснил «Разум».
– Естественно? Ты идиот? Зачем я вообще во всё это ввязалась, дура, – я чувствовала, как медленно стекает по моей щеке тёплая слезинка… – Перебили бы они друг-друга на мечах и пофиг… выжил бы сильнейший. Ведь всё так прекрасно начиналось, – я, всхлипывая, закрыла глаза, прокручивая свои воспоминания…
* * *
Тремя днями ранее.
– …Воины Доройского грабят Нелиасс! Прямо сейчас… – гонец, отбив поклоны в ноженьки господина, трясся перед Кнавтом, как клок драной шерсти на ветру.
– Нелиасс? Грабят? Воины Доройского грабят Нелиасс? – выкрикнул Лиужеродский, – Готовьте моего коня! Немедленно! Мы едем!
– Господин, – раздался робкий голос горничной, заглянувшей в приёмный зал, – К Вам Юйсаг Ниум Доройский собственной персоной!
– Доройский? – Кнавт вздёрнул бровями, заложил руки за спину и выпятив грудь вперёд, аки петух, приготовился к встрече, – Пусть войдёт! – он повёл носом.
– Я-я-я… я тогда… – холодок пробежался по спине гонца, почувствовавшего близость разоблачения. Он, как нашкодивший кот, по стеночке… по стеночке, шаг за шагом приближался к выходу. Хотел преподнести новость иначе, да не тут-то было.
– Стоять! – рявкнул молодой барон.
За дверью послышались громкие шаги.
– Как это понимать? – с рыком ворвался разъярённый сосед в приёмную, оттолкнув щуплого деревенского и, опустив все пламенные приветственные речи в адрес борзого мальца, сразу перешёл к делу – Что твои люди творят? – он уставился своей бульдожьей мордой на Кнавта.
– А что твои люди делают в Нелиассе? – сморщил фейс хозяин замка.
– Возвращают своё! – продолжал ор, упитанный господин, – Я плачу тебе за проезд и за своё спокойствие, – размахивал он жирным пальцем с перстнем, – …а ты позволяешь своей челяди грабить мои обозы? Мои! – он громко сопел носом.
– Твои обозы. С извозчиков и спрашивай!
– Совсем распустил свой народ! – продолжал гнуть линию Доройский, – И сам опустился до воровства. Ещё и покрываешь. Да кого… Да знал бы твой отец… – почитатель древних традиций начал давить на родственное.
– Да, я – не мой отец! – фыркнул Лиужеродский, – И хватит!
– Ты мне рот, малец, не затыкай! Не дорос ещё! Ты посмотри, – Юйсаг поморщился, – Сиунату… какой там был трактир, а её уже объезжают стороной, потому что прокляла деревню ведьма. В Нелиассе ночью нагло грабят мои обозы. В замке твоём льётся родственная кровь… да ещё и поговаривают, что сам ты служишь какой-то самозванке и называешь её своей «королевой»!
– Моя жизнь! – прервал словесный понос Доройского заносчивый юнец, – И не твоё, пса соседского дело – совать свой нос в то, как я живу, кому служу и что происходит в моём баронстве! – цедил сквозь зубы Лиужеродский, которого потряхивало внутри от гнева и неизвестности предстоящего. Всемогущей королевы-то рядом не было. И как до неё достучаться, тоже не знал. Являлась не по его хотелкам, а по своему разумению.
Гонец, явно офигев от жарких разборок двух правителей, пока разве что без рукоприкладства, закусил губу. Глядя на то, как стойко держался молодой хозяин, мужичок, уже сто пятьсот раз пожалел, что явился к барону с не самыми правдивыми вестями. Он прикрыл глаза, и чтобы ненароком не обратить на себя внимания, словно серая мышка, юркнул из «приёмной» в коридор.
– Ты значит, так? И по-хорошему мы не договоримся? – скрестил руки у груди обделённый сосед.
– А что ты думал, что я по первому твоему зову, буду бегать за каждым крестьянишкой и обыскивать их дома? Да не дождёшься!
– Плати серебряными… Нынче, поговаривают, что ты богат! – сменив тон, Доройский ехидно улыбнулся.
– Ты мои деньги не считай!
– Наглец!
– Свои побереги!
– Поберегу… Поберегу! Даю тебе три дня! Время пошло! Чтоб на дороге у Нелиасса стояли две повозки с тканями! Иначе там твоих и сожгу! – вздёрнул указательным пальцем барон и, ехидно покривив рожу, отбросив прощальные речи, хлопнув дверью, покинул приёмную Кнавта.
* * *
Сутки спустя.
Сидя за столом в замке Лиужеродского и лопая предложенное угощение, я охреневала от потока его местной нецензурной брани вперемешку с отдельными фразами, которые хоть как-то раскрывали произошедшее. Баронишко явно трусанул и не знал, с какой стороны подойти, чтобы просить у меня помощи. А я и не собиралась ему в чём-то помогать.
– Хватит меня пугать своим Доройским! – выкрикнула я и звонко хлопнула по столу ладонью, – По делу говори. А то задолбал уже плеваться лавой.
Походу не словив мой базар, барон завис. Но даже хорошо. Это его малость охладило.
– Чё произошло? Ещё раз, внятно и без всяких там! – как же я не хотела вникать в мелкие агры между феодалами. Мне б королевство. А они из-за повозок собачатся. Без меня не могли разобраться, что ли? Ну напал бы… ослабил бы Доройского и дело с концами. Итак за него всю работу провернула. Он, кстати лох такой, походу даже не въехал, что подставу с телегами организовала я.
Лиужеродский, отхлебнув из глиняной бутылки, судя по запаху в гостевой, чего-то спиртного, икнул и начал изливать мне душу. А после… после он настолько перебухал, что прямо при мне за столом уснул… Нервы сдали.
– К вечеру, чтобы протрезвел! – скомандовала я слугам, – Иначе, сама лично его убью, – взмахнула рукой и вернулась к себе домой.
* * *
– Ты не каждый день появляешься в моём замке! – передразнила я баронишку, – Прикинь! Он ещё и смел упрекнуть меня. Алкаш! – выплёскивала я эмоции единственному слушателю в моей голове или где он там у меня рассосался.
Я лежала на своей кровати, сложив ладони под голову, слушала «Мощноволков» и, покачивая в такт ударных ногой, закинутой на согнутое колено, зло пялилась в потолок.
Часики тикали… До указанного Доройским времени оставалось… да практически ничего и не оставалось. Послезавтра утром идиоты из соседнего баронства должны были сжечь одну мою деревню. Всего-то…
Из меня вырвался истеричный смех, настолько близко я приняла ситуацию.
Конечно, я могла выйти на дорогу и, даже пальцем не пошевелив, приказать «Разуму» урыть заживо всю бравую армию соседского феодала. И только! Могла сделать это эпичней, расправляясь с каждым… Но опять же, это была бы я. А мне хотелось, чтобы тот, кто поклялся служить своей королеве, на деле доказал, чего он стоит.
Отбивать поклоны в пол, разбивая лоб до крови, целовать ботиночки, прежде всего опасаясь за свою дешёвую душонку, и слопать песок, запив его компотиком, может каждый. А вот проявить себя…
– Я, его королева, всё для него делаю! А он? – меня бесило бездействие идиота, который нашёл успокоение в бухле. Я вырубила на смартфоне музон, – Попросил деньги – припёрла сундук. Сказал, что деревни бедно живут – назначила королевские выплаты и помогла стырить товар. Чего ещё ему нужно?
– Товар – не помощь! Это провокация! – заявил «Разум».
– Ага! Хорошо, что Кнавт тебя не слышит! Ладно хоть у придурка мозгов хватило ничего не отдавать этому Доройскому. Но где его, черт побери, амбиции? – я вспомнила нашу первую встречу там в лесу, – Или он такой смелый только с беззащитными девочками? Ну да… там же много ума не надо… особенно в компании рыцарей и собачек. Девочка же не армия, блин!
– Пардон! Так на секундочку… Вообще-то у Доройского воинов на десяток больше чем у Лиужеродского… К тому же у Кнавта, большая часть охраняет рудники и если сорвать оттуда отряды, то он рискует потерять больше, чем просто обычная мелкая деревенька.
– Я помню про это. Но сейчас о другом… Я же ему русским, тьфу… его местным языком сказала – пусть набирает воинов из населения. Это-то ведь он может сделать?
– Ну наберёт, и что? Куда он с не обученными крестьянами сунется? – «ИИ» явно был не на моей стороне и это меня реально начинало подбешивать.
– Я понимаю к чему ты клонишь. Сколько по-твоему я ещё буду нянчиться с этим Кнавтом? – я потыкала ногтем по стенке терра с «Катарсией».
– Столько, сколько нужно… Он пока единственный из всех признал тебя своей королевой.
– Ха-ха! После всего что произошло, это не удивительно… Тут и Доройский бы признал, – я перешла на ехидство.
– И всё же… Если ты будешь стравливать баронов и устраивать между ними бои кто-кого… то в итоге ты останешься только с кем-то одним из пяти… да и того потом сгнобишь, заставляя признавать свою «абсолютную власть».
– Ну начина-а-а-ет-ся! – я резко ударила кулаком в подушку.
– Ух, как страшно! Агришься, как твоя «Катарсия» на пушистую кисточку.
– И что-же ты предлагаешь?
– Ничего! Решать тебе. Ты королева!
– Блин! Вот так всегда! На что ты намекаешь. У меня, знаешь ли, после сегодняшнего нытья Лиужеродского уже башка раскалывается. Ты либо прямо скажи, либо вообще молчи. И да, кто такой этот Доройский? Кратко и по существу. Хоть знать, с кем имеем дело. Только не разводи хистори на пол дня… – я поморщилась.
– Оу, гуд! Как скажешь! Если очень кратко, то у соседа Кнавта восемь деревень, огромные поля. Есть свои фермы и мануфактуры разного назначения.
– Хм… Не хило так.
– Угу! Его специализация ткани – как на Земле – «шерстяные» и «льняные». И если с льном… тут всё предельно понятно – выращивает, обрабатывает, то чтобы получить шерстяные ткани, он держит маров в доле с одним дворянином.
– Мары? – сощурилась я.
– Местные бараны.
– Гм! Прикольное ругательство. Нужно запомнить! Мар!
– Не отвлекайся.
– Лан-лан. Смотрите, какой строгий выискался! Давай, дальше…
– Эти бараны шерстистые, мясистые. И вот, как раз первую порцию тёплых тканей, которые они ближе к холодам везли в Фециролл, ты и позволила грабануть челяди из Нелиасса.
– Оу! Так моим подданным теперь ещё и тепло будет! Кру-у-уто! А что, у этого Юй… Ой… Тьфу, как его там… живёт ещё один барон, прямо в баронстве или это его брат?
– Нет не брат и не барон. История давняя. В своё время, ещё до отца нынешнего Доройского, там производили только льняные ткани. Долго они жили исключительно этим… пока не появился один умник, который предложил очень выгодную сделку. И старый хозяин не смог отказаться.
