Текст книги "Анжарская академия. Темный магистр исцелению не подлежит (СИ)"

Автор книги: Елена Княжина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Ой! – дернула рукой, почувствовав, как змейка перемещается вверх по руке.

– Замри, – Райс в секунду оказался передо мной. – Где?

Она ползала… Ползала, Варх дери! Прямо по мне, под рубашкой, противно щекоча кожу прохладным металлом. Да что за жуткие артефакты у мужа Софи?

Я захлебнулась воздухом, когда спрыгнувшая с браслета змея пропозла по ключице и нырнула под воротник. Юрко пробежала между лопаток и устремилась вниз.

Матерь Вархова!

– Поймайте ее!

Запрыгала по спальне, пытаясь стряхнуть с себя эту скользкую металлическую дрянь. Так некстати приобретшую небывалую подвижность.

Боги Эррена… Вдруг она ядовитая? Варх знает, что там водится, в Хавране этой!

– Вы позволите, мисс? – издевался магистр, щекоча меня хищным взглядом.

– Позволю… – закатила глаза, убегая взором под потолок.

До чего кошмарная ситуация!

– Тогда замолчи и не шевелись, – рыкнул, схватив меня за локти. – Где?

– Сп-пина… в-внизу, – задрожала от его уверенных прикосновений.

– Не дергайся, – Райс прижал меня к себе сильнее.

Сунул руку под рубашку, оглаживая кружево, и поморщился, как от зубной боли.

– Выше! – пискнула возмущенно, утопая в голодных омутах.

Потому как его горячие пальцы так и застыли на кружевах. Уже все белье хавранское прожгли.

– Поймали?

– Поймал.

Магистр резко выдернул кулак, демонстрируя мне негодяйку. С хищными, довольными глазками-самарудами.

Змея мигнула зеленым камнем и с тихим шипением растворилась в его руке. В тот же миг ободок от браслета обжег мое запястье и тоже испарился. И все. Больше ничего.

– Она не вернется?

Надеюсь, змея отправилась домой. Туда, где ей и место.

– Творится какая-то варховщина, «Вика из Хавраны», – прохрипел Райс, отряхивая руки от невидимой грязи. – Не верится мне, что твой портал был таким уж спонтанным.

Глава 7

– Сиди здесь, Вика-психиёлог, – пробурчал Райс, прячась за шкаф и наскоро меняя на себе рубашку. Свою рваную – на ту, что с пуговицами. Брюки он предпочел оставить мокрые, не рискнув доводить меня до нервного срыва.

Сделала глубокий вдох и напомнила себе, что я (во всяком случае, настоящая я) – целительница. И не одну смену отработала в приемном покое Тарлинской лечебницы. И чего только не штопала на своих дежурствах магическими сшивателями.

Словом, неодетый мужчина кого-кого, а меня смущать не должен. Не должен! Но смущал.

Наверное, дело было в обстановке. Все-таки мы находились не на моей диагностической территории, в ярком искусственном свете, в кабинете, пахнущем снадобьями…

Нет, мы с Райсом торчали среди ночи в его, Варх побери, спальне. И он только что ощупывал мое белье своими… кхм… «щупальцами».

– Схожу пообщаюсь со своими бездарями. Все равно не засну, – признался магистр, и я ровно в этот момент поняла, что и сама не сомкну глаз после случившегося. – Надо понять, что за ритуал они провели.

Там был еще и ритуал? Час от часу не легче. С тяжелым вздохом я проводила магистра взглядом и уставилась на свои руки. Возможно, еще не поздно во всем признаться?

Он вышел из спальни, плотно притворив дверь. И я, навернув пару кругов рядом с закрытым окном и всласть надышавшись удушающим ароматом комнаты, потащилась следом.

Кабинет Райса был самым крайним в магистерском крыле. Он и здесь выбрал логово на отшибе, избегая лишних встреч с раздражающими особами вроде меня.

Внутри с виноватыми минами сидели его ученики. Я узнала Тонкина и Диккинса, а девушку звали Фенриссой. Она часто заходила за успокаивающими снадобьями и снотворным после того, что случилось осенью. Но, кажется, наконец нашла свое утешение в патлатом светловолосом студенте-природнике.

Магистерский стол был завален разношерстной чепухой – кристаллами, свитками, желтой пылью, чьими-то украшениями…

– С пониманием у хавранок туго, да? – рыкнул Райс, резко обернувшись и обнаружив меня за спиной. – Я же велел ждать меня под одеялом!

Тонкин поперхнулся, и магистр поморщился. Несколько двусмысленно, мда. Счастье, что я сегодня «Вика». И завтра меня, сгорающей под чужими взглядами, тут уже не будет.

– С пониманием нормально, – нахмурила брови, решив для себя, что выставить за дверь – не позволю. – С послушанием, вероятно, не очень.

– Оно и видно. Дались вы все на мою голову? – Райс окатил собравшихся скорбным взглядом и ткнул в самый крайний стул. – Ваше место. Вика. Психиёлог.

Он потер лицо, с энтузиазмом зевнул. Зыркнул на меня гневно, требуя послушания, и я уселась мокрыми кружевами на указанное место. Варх с ним. Райс прав: тут его территория и его правила, так что он вполне может заставить меня заполнять какую-нибудь форму.

– Теперь рассказывайте, – он плюхнулся в кресло и уставился на свалку на столе. – Я жду.

– Да нечего особо рассказывать, сир, – помялся Тонкин, убегая глазами в окно. – Шутка же.

– Рассказывай, рассказывай, Заккари, – угрожающе подбодрил того магистр. – Вот сейчас вместе и посмеемся. Я уже предвкушаю.

– Ну… романтика, Ахава, все такое… – парень почесал затылок, смирившись с ролью гхарра, отправленного на заклание.

За дальним столом я обнаружила вторую девушку – красноволосую Килиру. Она прятала лицо за ладонями, всем видом показывая, что попала сюда случайно. А я бы не удивилась, узнав, что мисс дэс Морган была зачинщицей – в ней всегда чувствовалась непокорная варховщинка.

– Вы призывали чувства? – Райс покрутил на пальце цепочку от странно знакомых часов.

Я видела их раньше… Довольно часто. Обычно ночами. Обычно на дежурствах, когда он приволакивал свое тело, нахально укладывал его на кушетку и требовал обезболивающее. Уверяя меня, что до рассвета не дотянет.

Как по часам приходил! Возможно, что действительно по часам…

– Любовь, сир, – Тонкин развел руками и поморщился. – Но что-то пошло не так. И всплыло… это вот…

Он ткнул в меня пальцем, как в жутковатое исчадие с рогами и щупальцами. И я подумала, что надо будет тайно пробраться в свой кабинет и записать мальчишку на диагностику к Граймсу. А лучше сразу на ампутацию мозгов. В этом удовольствии главный целитель себе никогда не отказывает.

– Так праздник же! Канун Дня весенних даров. Ночь любви, – всплеснула ладонями хорошенькая Фенрисса и мечтательно покосилась на Диккинса. – Мы подумали… было бы очень здорово…

– Если бы чувства пришли даже к таким сухарям, как вы, сир, – договорил смертник Тонкин.

Терять ему было нечего: Райс все равно узнал свои часы и машинально сунул в карман.

– Подумали они! – тихонько прорычал магистр, и волоски встали дыбом даже у меня. Даже на спине.

– Огхарренно же! – добивал преподавателя Тонкин, решивший помирать с музыкой. – Граймс бы подобрел и отстал от всех со своей смертельной диагностикой. Рыженькая целительница перестала бы ходить бледной тенью по коридорам. Мисс Донован расплела бы жуткий пучок и надела платье… Это же зашибись!

Оптимизм, что сочился из Заккари, был каким-то нервным. Предсмертным. Это и я со своего стула понимала: даже великому Граймсу не спасти бедолаг-студентов после того, что с ними сделает искупавшийся в болоте магистр.

– Шутка, сир! Вместо того, чтобы заваливать нас на зачетах, преподаватели посылали бы друг другу открытки с приглашениями на весенний бал, – договорил патлатый Диккинс, переманивая огонь полыхающих глаз на себя. Пока от Тонкина хоть что-то осталось.

– Огхарренно, – повторил магистр, чернея лицом. – За-ши-бись.

Расфокусированным взглядом я проплыла по столу, задержалась на сжатых до белых костяшек кулаках Райса… И с ужасом увидела среди вещей свою потерявшуюся заколку. С зелеными самарудами!

– То есть я правильно понимаю, Тонкин, что вам показалось забавным… – цедил убийственно медленно Райс. – Что я на балу… кхм… приударю за мисс Донован? Или, к примеру, начну посылать воздушные поцелуи мисс Хендрик?

– Мы подумали, вам не помешает расслабиться, сир! Вы еще в расцвете лет. Самый сок. Ничто человеческое не чуждо, – старательно рыл себе яму Тонкин. – Сколько можно быть затворником? Но сейчас осознали свою ошибку. В полной мере. И не будем возражать, сир, если вы затворитесь обратно…

– Сейчас я тебя, Заккари, где-нибудь затворю. Скажем, на изнанке бытия. Подойдет?

– Лишнее, сир.

– Чьи это вещи? – Райс кивнул на оставшиеся безделушки и со звонким стуком рассыпал по столу розовые кристаллы кварца.

– Гребень мисс Донован. Сшиватель сира Граймса. Часы… ну…

– Часы мне знакомы, – хмуро перебил магистр и выудил из кучи заколку. Мою. – А вот это чье, Тонкин?

– Это целительницы, – уверенно заявил парень. – Той, рыженькой, что все время грустная ходит и бледная как тень.

– А она вас просила? Чтобы вы вскрывали ее чувства? Чтобы призывали того ублюдка, который их растоптал? – гаркнул Райс так, что у меня прижались уши. Потер ссадину на губе, прожигая глазами заколку. – Вы не думали, что мисс Лонгвуд, может, не желала, чтобы эта… Варх дери… «любовь» ее находила?

– Да ритуал не сработал, сир!

– Пра-а-авда? – издевательски протянул Райс, приподнимаясь над столешницей.

– Вы же сейчас с нами, а не с мисс Донован, – обиженно заявил Тонкин, вскакивая со стула. – А лучше бы к мисс Донован шли, ей Варху!

С обреченным стоном Райс накрыл лицо руками и с минуту молчал. Затем передернул плечами, скинув с них невидимый груз, и основательно порылся в куче, доставая с самого низа смятый лист бумаги.

– Откуда у вас это? – потряс в воздухе страницей, бестактно вырванной из какой-то книги.

– Иллонка нашла, но сама участвовать отказалась. Квахарка, – фыркнула с дальнего стола Килира. – Как знала, что с нас шкуру спустят…

– Это виззарийский, – нахмурился магистр. – И как хорошо вы знаете виззарийский, Тонкин?

– Мы это… по наитию, сир…

– По наитию. Древний виззарийский ритуал, – проморгался Райс. – По наитию!

– Ошиблись, признаем.

– Выходит, Вика-Виктория, психиёлог из Хавраны… – завел он, и я подняла голову. Столкнулась с внимательным взглядом. – Вы как-то связаны с одной из вещей. Ничего не узнаете?

– Н-нет, – выдохнула с запинкой.

– Может, у вас в своем мире есть такой же гребень? Или медальон?

– Не припомню, – мотнула головой.

– Должна быть связь… Или с ритуалом. Или с древней Виззарой. Или просто оказались не в том месте не в то время, – хладнокровно накидывал идеи маг, не сводя с меня глаз. – Нет мыслей, Вика, психиёлог?

– Нет, – заявила уже тверже, скользя на мокром стуле. Кружева хоть и были тонкими, но просохнуть до сих пор не успели.

– Какая из вещей лежала в центре? – Райс кинул страницу с рисунком на пол и встал из-за стола.

– Ч-часы…

– Мои часы.

– В-ваши, сир.

Достал из кармана часы и уложил на середину листа.

– Превосходно. И кто же вам их дал? – подтянул Тонкина за шиворот к себе.

– Нам… п-помогли. Тайно. Кто-то узнал, что мы задумали ритуал, и принес вещи… оставил их в…

– А вот в этом углу? – Райс нагнулся и ткнул в левый край пентаграммы.

– Самый главный вот этот. Он указывает на ярчайшую звезду Звездносвода, – Тонкин присел на корточки и фамильярно переместил палец преподавателя вправо. – Тут мы положили… эм… как бы сказать…

– Вы с мисс Донован чудесная пара, сир, – выдохнула романтично настроенная Фенрисса.

– Ясно, – Райс брезгливо кинул гребень на рисунок. – И все же, Тонкин, меня интересует этот угол.

Древняя Виззара хранила в себе сундук неразгаданных тайн. Многое в ней понималось иначе, не так, как в современном Эррене. Я слышала об этом и знала, что лучше всего в наследии виззарийцев разбираются артефакторы, историки и теоретики магии.

– Вот. Вот это было в том углу, – светленькая студентка поднялась и подала магистру мою заколку с самарудами.

– Чисто для равновесия, сир, – пояснил Тонкин. – А в остальных вот и вот… и вот…

Взял со стола сшиватель, ручку, медальон… Они что, всех преподавателей академии обобрали?!

Матерь Вархова…

– То есть вы решили в ночь сиятельных даров поиграть в любовную рулетку? С личными вещами преподавателей? – вторил моим паникующим мыслям Райс.

– Ну почему в рулетку? Мы все четко рассчитали, – сопротивлялся Тонкин. – Заколку хорошенькой целительницы положили напротив сшивателя, которым обычно пользуется сир Граймс… Может, хоть студентов морить на диагностике перестанет, мм? А медальон…

– Это совершенно безобидный ритуал, сир. Шуточный! – вступилась Фенрисса за парней. – Он на короткое время делает скрытые чувства явными… Но если чувств нет, то и открывать нечего? Значит, ничего бы и не случилось. Наверное…

– Наверное, – мрачно повторил магистр, сгребая вещи с пола и возвращая их на свой стол.

– Так или иначе, он не сработал. И мы готовы понести наказание, сир Райс, – сонно простонала Килира с дальнего стола. – Только можно утром? Огхарреть, как спать хочется.

Килира зевнула с таким азартом, что у меня тоже свело скулы. И я вдруг поняла, как устала за бесконечный день, плавно перетекший в бесконечную ночь.

Чувствительность возвращалась, и щека под косметическими чарами начала ныть. Но это была не самая главная моя проблема. Я осторожно поерзала на стуле… Варх Всемогущий! Определенно, не главная.

То ли у меня на хавранские кружева случилась аллергия, то ли это змейка куснула… Словом, кожа сильно ниже поясницы нестерпимо зачесалась. Прихватило так крепко, что я едва могла ровно усидеть на месте. Зуд нарастал с каждой минутой, пока Райс с учениками обсуждал ритуал, и сейчас я уже едва не подпрыгивала.

Вместе с зудом росло и беспокойство. Я бы сама себя осмотрела, но тут с какой стороны ни глянь… ракурс неудобный. И Граймс пропал, если верить ректору. Вот куда делся главный целитель, когда у меня все чешется?

– Сир… эмм… мужчина?

Тьма! Как в Хавране принято звать носатых магистров, внешностью напоминающих не то черных грикхов, не то дитя изнанки?

– Сидите тихо, Вивика, – раздраженно выдал Райс, заново перебирая розовые кристаллы. Принюхиваясь к ним и присматриваясь. – Сейчас я тут кого-нибудь убью, и мы вернемся к вашему вопросу…

– Просто Вика, – привстала, потирая свой пылающий… кхм. – У меня тут… кое-какая…

– Я занят! Сядьте и не отвлекайте.

– Да вы сама любезность, – пробубнила сердито, усаживаясь обратно мокрыми кружевами на холодный стул. – И заботливость…

О том, что приличным девушкам полагаются еще и платья, он, кажется, не помнил. Или делал вид. Или приличной девушкой иномирянку в кружевах не считал.

Я нервно покусала чужие пухлые губы, выданные мне вместе с маскировочными чарами, и покрутилась из стороны в сторону. Пытка вархова.

И ладно бы я точно знала, что дело в аллергии на хавранский «срам»… А так мне на ум пришел уже с десяток диагнозов разной степени комшарности. Вот правду говорят, что нет более «больных» людей, чем целители.

Щипало и покалывало ровно то самое место, которое… В общем, если оно чешется, это ничего хорошего не предвещает. И сулит неприятности. От одной мысли, сколько всякой нечисти могло водиться в том болоте, дурнело!

Кабинет Райса тоже не походил на диагностический. Хотя бы потому, что вместо голубых коек, обитых гладкой кожей, тут имелось открытое пространство для магических практик.

Стены с плакатами, рассказывающими о тварях изнанки, защищали блеклые радужные экраны. Магистр давно их не обновлял, и любой случайный пульсар мог вдребезги разбить заслон. Но судя по тому, что на экранах не было ни трещинки, ученики старались не промахиваться…

Райс преподавал «Обращение к темной стороне». Обучал студентов приемам самозащиты при встрече с изнаночной нечистью, а самых талантливых натаскивал до уровня маг-гвардейцев и королевских стражей.

Я слышала, что у него с Тьмой и ее детьми какие-то личные счеты, но никогда не расспрашивала. В своих бы проблемах разобраться – куда мне чужие складировать?

Словом, ширмочки и нормального света для осмотра не хватало. Но любой целитель знает, что, ощутив подозрительные симптомы, нужно сразу же обращаться за помощью. Не затягивать в надежде, что само отвалится.

Кожа зудела нестерпимо, и этот непрекращающийся симптом прогнал остатки стыдливости. Хватит, не могу больше сидеть и украдкой почесываться!

Сегодня я всякого натерпелась. Щека горела после удара Кристиана, грудь заполнялась жаром смущения от воспоминаний о сцене на болоте. Растаявшая в «щупальцах» Райса серебряная змейка и вовсе повергала в ступор.

Все, чего мне сейчас хотелось, – это забраться под одеяло с головой и закрыть глаза. Даст Варх, завтра все окажется дурным сном. И еще… и еще хотелось, чтобы под рубашкой перестало чесаться, Имира меня прибери!

– Огхарреть! – ойкнула, как-то неудачно поелозив по стулу.

Кожу под кружевом будто кто-то… куснул? Матерь Вархова…

– Мм? – Райс огрел меня беглым взглядом и отвернулся к пентаграмме.

– Офонареть, говорю… простите, что отвлекаю от… эм…

– Да что у вас такое, Вика-психиёлог? Столь неотложное?!

– Просто у меня тут…

Обычная диагностика, Лисси. Ничего внештатного. Ты не лежишь лицом в пол с порванной юбкой, а… допустим, проходишь осмотр у мрачного целителя. Очень, очень мрачного целителя.

Я набрала воздуха в грудь, резко встала, чуть приподняла подол безразмерной темной рубашки и послушно повернулась к магистру хавранскими кружевами.

Не стоило мне так трястись: вряд ли за эту ночь для сира Райса остались хоть какие-то секреты на моем теле. Радовало лишь одно – под маской «Вики» я чувствовала себя в безопасности. Мне-то какая разница, кто и что подумает о бесстыжей хавранке? Я – не я. И это придавало определенную смелость.

– И правда… огхарреть, – протянул Тонкин, за что получил шокирующим пульсаром с дальнего стола. От Килиры.

И по шее – совсем не магическим образом, от Райса.

– Отвернуться, живо! – с присвистом скомандовал магистр, но никто его не послушал. – Эти ваши… хавранские…

– Мм? – обернулась через плечо на мага, не торопившегося меня диагностировать.

– Нравы!

Райс резко развернул меня к себе и исполосовал ошалелым взглядом. Осматривая совершенно не то, что нужно.

– Вы что себе… позволяете? – выдохнул сипло, заталкивая меня в смежную подсобку, набитую магическим инвентарем.

– Я? А вы? – задохнулась от обвинений.

Впервые с момента моего прибытия в Анжарскую академию я обратилась к этому мужчине за помощью!

Он ведь сам ругал несколько часов назад, что лежала носом в пол и даже не пискнула, испугавшись предстать перед ним в неприглядном виде. Я хоть и не теоретик магии, но какие-то выводы сделала… Действительно, в некоторых моментах смущение лишь вредит. И о помощи надо просить открыто.

– При моих студентах… своим… поплавком…

– Чем? – нащупала рукой стену.

Ну тут и бардак! Почти такой же, как в моей личной жизни.

В подсобке было темно, и это намекало, что осматривать меня магистр не собирается. Разве что «щупальцами» ощупывать.

– Сир… Да мы ничего не видели! – выкрикнули с той стороны двери.

– Но еще бы посмотреть не отказались…

– М-мисс… В-вика, – процедил Райс, горячо дыша в мое лицо. – Вас что-то беспокоит?

– Беспокоит, – кивнула согласно, сожалея, что он не Граймс и вряд ли сможет нормально продиагностировать.

Зато это будет не смертельно. Тоже плюс… Словом, из двух зол не выбирают.

– Меня тоже… начинает, – признался магистр, подпирая спиной дверь, за которой толпились сопящие ученики.

– Сир Райс, нам уже можно идти? Принудительная ампутация мозгов отменяется?

– Переносится, – выдал недовольно. – Я вас уведомлю о дате и месте. Идите.

Кабинет наполнил шумный топот, дверь хлопнула, и на плечи улеглась тишина. Вальяжная, теплая, смущающая.

– Что вам от меня нужно, исчадие изнанки? – допытывался Райс устало.

– Мне нужно, чтобы вы меня осмотрели, – объяснила я максимально строго.

Мы оба взрослые люди. А тут, может, вопрос жизни и смерти. Моей. Если это не аллергия, а укус серебряной змейки, требующий противоядия, счет может идти на минуты.

– Да я уже насмотрелся, право слово, – Райс закатил глаза.

Вечная история с начала Звездносвода: когда целителю самому нужна помощь, оказать ее некому.

– Понятия не имею, кто водится на ваших болотах, с-сир, – протянула с угрозой. – И в траве, на которую вы меня так бестактно швырнули. Но теперь у меня там все щиплется.

– Щиплется?

– Щиплется!

– А вот так? – шикнул разъяренно, забираясь лапой под рубашку. – Щиплется?

– Так вы щиплете! – просопела сердито, вытряхивая его пальцы из-под подола. – Не смейте. А до вас оно само.

– Показывайте, – устало выдохнул Райс, отступая на шаг и спиной открывая дверь.

Ну Варховы же благословенные небеса!

Я снова приподняла рубашку и повернулась к нему кружевами. Это просто врачебный осмотр, Лисси… И не надо так сжиматься. Может, вообще ординарная аллергия на иномирские кружева, а ты уже переполошилась.

Я начала подмерзать, а Райс все не давал ответа. Продолжал усердно диагностировать, пока я нервно переминалась с ноги на ногу. Нет, на нормальный осмотр это ни с какой стороны не походило.

– Ну что там? – поторопила темного мага. – Очень плохо?

– Очень, – выдавил из себя Райс и закашлялся.

Прямо задохнулся в свой кулак, сотрясая стены грохотом.

– Кому плохо? – обернулась с недоверием через плечо.

– Мне. А у вас обычное раздражение. Видно, в болоте прицепилась пара плотоядных пиявок. А кожа больно нежная и к такому не привыкла. Ничего страшного, они уже оторвались.

Ничего страшного? Оторвались?

Я отпустила рубашку и зажала рот рукой. Без паники. Без… паники…

Будет не слишком культурно верещать на весь кабинет. Да и глупо, если по-честному. Лисси большая девочка, опытная целительница, чего только она не видела в Тарлине на ночных дежурствах… Да и здесь, в академии, всякое приносили с полигона. Студенты обожали друг над другом гадко подшучивать.

Алисса Лонгвуд не боится пиявок. И змей. А то, что трясется, как лист плакучей гавы, так это подмерзла просто.

– Прекращайте трястись. Обычные пиявки. Я этой дряни по десятку с себя снимаю каждый вечер, – брезгливо выдал Райс, растирая раскрасневшееся лицо. – Не исчадие мрака, не тварь из разрыва, не дикая вирра…

– Я не люблю пиявок, – призналась шепотом, кутаясь в его рубашку. – И змей не люблю.

– Вика…

– А? – подняла глаза на магистра.

– Пойдемте спать.

Я редко к нему присматривалась. Черная, хмурая аура, которую я не видела, но тем не менее ощущала, подавляла. Темная энергетика заставляла отшатываться и опускать глаза, когда мы сталкивались с ним в коридоре. Я с трудом выносила его прямой, тяжелый, проницательный взгляд, даже в минуты дежурств.

Может, Райс и не на всех так влиял, а лишь на меня, потому что каждым словом источал свою неприязнь и острое желание отгородиться. Но сейчас будто бы что-то изменилось. То ли дело было в интересе, которым горели темно-карие глаза с сияющей воронкой Тьмы внутри. То ли он перестал на меня глядеть, как обычно на Алиссу Лонгвуд, беззаботно подпустив поближе.

Я бегло обвела взглядом точеный профиль. Чуть вытянутый овал лица, резко очерченный подбородок и ломанную линию разбитых губ. Хмурые брови, графичными угловатыми штрихами разлетающиеся в стороны, выдающийся породистый нос с горбинкой.

– Утром я добуду какую-нибудь мазь, – резко выдохнул Райс и отвернулся. – А в обед мисс Донован поедет с бумагами в Хитану. Путь неблизкий, но она плохо переносит воздушный транспорт, так что будет вам компания до самой сиятельной столицы. Передаст вас, Вика из Хавраны, лично в центр. Оттуда попадете домой.

Он за локоть потянул меня за собой. Обратно в спальню.

– Ладно, – пожала плечом, отгоняя подальше ощущение, что так легко это все не закончится.