Текст книги "Молилась ли ты на ночь?"

Автор книги: Елена Логунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 9

Если ночь была дивно прекрасной, то утро стало ее полной противоположностью.

Во-первых, мне не дали как следует выспаться. Ровно в семь утра душераздирающе завизжал Алкин допотопный будильник – бабушкино наследство. Живучесть механизма, крики которого вынужденно слушали три поколения Трошкиных, объяснялась его фантастической прочностью. Сколько его ни били руками, ногами и подручными предметами, ему все было нипочем. Подозреваю, что этот будильник представлял собой генетически модифицированную боксерскую грушу.

С будильником мне удалось разобраться: Трошкина имеет привычку ставить его на пол, под изголовьем своей кровати, а я как раз лежала поблизости на матрасе и очень удачно лягнула трезвонящий агрегат ногой. По скользкому паркету будильник шайбой выкатился в прихожую и там благополучно затих. Как выяснилось позже, он застрял в меховом тапке. Таким образом, можно было считать, что я забила гол, но это меня не радовало. Было слишком много поводов для огорчения!

Расправившись с будильником, я собралась еще подремать, но тут запел мой мобильник. Сумка валялась на полу рядом с матрасом, я дотянулась до нее, не открывая глаз, нашла трубку и поднесла ее к уху.

– Инночка! – обеспокоенно воззвал ко мне Бронич. – Денежки у тебя?

– Денежки? – тупо повторила я.

Не то чтобы я не могла вспомнить, что это такое – денежки, просто не сразу поняла, о каких именно деньгах идет речь.

– Денежки в банке! – нетерпеливо напомнил шеф.

– Я не делаю запасов на зиму жизни, – пробормотала я, при слове «банка» закономерно вспомнив папулины баллоны с соленьями.

– Кузнецова! – грянул шеф. – Тебя куда вчера послали?!

– Ой, куда меня только не посылали! – пожаловалась я, чувствуя себя так, словно я исправно сходила по всем адресам. – Михаил Брониславич, я заболела, можно я сегодня на работу не приду?

– А кто мне денежки принесет?!

– Ах, денежки! – до меня наконец дошло, что шеф живо интересуется наличкой, которую я вчера по его поручению получила в банке. – А деньги я вам передам с каким-нибудь надежным посыльным!

– Жду с нетерпеньицем, – буркнул Бронич и отключился.

Пока я разговаривала с шефом, проснулась Трошкина. Она вылезла из-под одеяла и тут же начала переодеваться из фланелевой пижамы в модный брючный костюм.

– Ты куда-то собираешься? – потирая виски и болезненно морщась, спросила я.

– Пока нет, – уклончиво ответила подружка.

– Кого-то ждешь?

– Да, должен зайти один человек. – Алка упорно отводила взгляд.

Бегая по комнате, она суетливо наводила порядок и при этом старалась держаться от меня подальше, что выглядело очень смешно, учитывая скромные размеры помещения.

– В чем дело? – не выдержав, спросила я.

– А что такое? – неискренне удивилась Алка.

– Что ты шарахаешься от меня, как будто я прокаженная?

Трошкина остановилась, печально посмотрела на меня и распустила губы шлепанцами. Я угадала, что подружка сейчас горестно заревет, и поспешила предотвратить обильное слезотечение, прикрикнув на плаксу:

– Не распускай нюни!

– Тогда я руки распущу! – неожиданно окрысилась она.

В руках у Трошкиной был брючный ремень, который она пыталась заправить в штаны, но от волнения не попадала в петли. Она замахнулась на меня этой несерьезной полоской тисненой кожи и гневно притопнула ножкой в тапке с помпоном:

– Пороть тебя некому, Кузнецова!

– Да за что?!

– Не отпирайся, я все знаю! – выкрикнула Алка.

– Серьезно? Тогда расскажи мне Второй закон Ньютона! – попросила я. – В свое время мне так и не удалось его выучить.

Трошкина вспыхнула и зло сказала:

– Для проститутки у тебя очень необычные интересы!

– Для кого?! – заморгала я.

– Для проститутки! – тихо, но твердо повторила она.

– Да как ты смеешь?! За кого ты меня принимаешь?! – Я вырвала у подружки ремешок и огрела ее по заднице.

– А сама ты как смеешь?! – с этим встречным вопросом Алка схватила подушку и с размаху стукнула меня ею по голове.

– Ах, ты так! – я отбросила в сторону бесполезный декоративный ремешок и схватила вторую подушку.

Некоторое время мы самозабвенно молотили друг друга спальными принадлежностями, кряхтя, охая и равномерно покрываясь пухом и перьями из прорвавшихся подушек. Остановил ожесточенное пуховое побоище дверной звонок.

– Ну, вот! – опустив подушку, расстроилась Трошкина. – Он уже пришел, а я в таком виде!

– Ты похожа на жертву куриного гриппа! – злорадно заметила я.

Обирая с себя перья, Алка побежала в прихожую, откуда через секунду послышался хорошо знакомый мне голос. Я высунулась в коридор и увидела своего родного братца.

– О, Зямка! – обрадовалась я. – Как вовремя! Ты-то мне и нужен! Будь другом, отвези Броничу в офис казенные деньги, я вчера получила их в банке и забыла отдать.

Братец не ответил на мою солнечную улыбку. Тихо и скорбно кивнув Трошкиной, он прошел в комнату, встал под люстрой, скрестил руки на груди и уставился на меня взором, полным мрачной задумчивости. Горделивая байроновская поза выгодно подчеркивала достоинства Зяминой фигуры, но была совершенно неуместна в Алкиной девичьей горнице, полной мягких игрушек, милых безделушек, кружевных салфеток и плюшевых накидок, покрытых в данный момент слоем подушечного пуха.

– Что скажешь? – спросила я братишку, заинтересовавшись этой демонстрацией.

– Как ты могла?! – с пафосом вскричал Зяма. – Ты, моя сестра, девушка из приличной семьи!

– Еще один желающий меня воспитывать! – закатив глаза, пожаловалась я люстре, озаряющей русые кудри брата. – Слушайте, ребята, мне это уже надоело! Чего вы ко мне привязались? Что я такого сделала?

– Подумаешь, подалась в путаны! – язвительно сказал Зяма, обращаясь к Трошкиной. – Обычное дело! Но-но! Убери руки! Не трогай подушку, из нее перья летят! Индюха, ты совсем с ума сошла?

– Наверное, да! – отбросив в сторону распотрошенную подушку, с горечью и сожалением сказала я. – Во всяком случае, я абсолютно не понимаю, о чем вы говорите и почему на меня набросились! Я никаких особых грехов за собой не помню!

– Может быть, это освежит твою память? – Зяма протянул мне маленькую карточку.

– А что это? – я послушно посмотрела. – Это… Что?! Это кто – я? Это не я! Я не эта!

– Не знаю, стало ли у нее лучше с памятью, но речь определенно затруднилась! – заметила Трошкина.

Она осторожно приблизилась ко мне, обняла за плечи и опустила на диван.

– Что за фигня? Это что, шутка? – продолжала волноваться я. – Кто это сделал? Почему я?

Алка и Зяма переглянулись.

– У нее амнезия, – вспомнила Трошкина.

– А у тебя идиотизм! – хамски заявила я. – Увидела пошлую картинку – и подумала, что я торгую собой?

– Извини меня, дорогая, но по твоей живописной визитке никак не подумаешь, что ты занимаешься какой-то иной деятельностью! – вежливо, но твердо сказал Зяма.

– Это не моя визитка! – крикнула я. – Я ее в первый раз вижу!

– Но тут твоя обнаженная натура и твой номер телефона! – с сожалением подсказала Алка.

– Натура моя, номер мой, а визитка не моя! – продолжала упорствовать я.

Мои мучители снова переглянулись. На лице Трошкиной читалась растерянность, скуластая физиономия Зямы осветилась надеждой.

– Так, – почесав в затылке, сказал братец. – Давайте сначала все успокоимся, а потом будем разбираться с этим недоразумением. Помнится, мне тут обещали завтрак?

Он выразительно посмотрел на Алку, и она тут же убежала в кухню. Мы с Зямой, помедлив, потянулись за ней, и вскоре уже дружно лепили бутерброды.

Кушали без разговоров, довольствуясь репликами по существу: «Передай сахар», «Еще чаю?» и «Куда тащишь четвертый бутерброд, обжора?!» После завтрака убрали со стола, но остались в кухне.

– Итак, у нас есть вопрос, – голосом ведущего телепрограммы «Что? Где? Когда?» сказал Зяма, положив на середину пустого стола злополучную визитку. – Что это за предмет?

Передавая картонку из рук в руки, мы внимательнейшим образом изучили ее, и общими усилиями выяснили следующее: позорящая меня визитка была отпечатана не типографским способом, а на цветном принтере.

– На лазерном, – уверенно сказала я. – Если бы это был струйник, чернила от воды размазались бы.

Второй важный момент отметил Зяма. Повозив носом по картинке, он заявил, что узнает изображенную на нем обнаженную натуру.

– Еще бы! Это же натура твоей родной сестрицы! – пожала плечами Трошкина.

– Да ничего подобного! – запротестовала я. – У меня нет целлюлита на бедрах, зато есть родинка на груди! Это вовсе не моя натура!

– Это натура из готовой коллекции картинок к компьютерной программе «Корел Драв», – авторитетно сказал Зяма. – У меня есть этот диск, только я им не пользуюсь, там такие затертые шаблоны… Кстати, мне помнится, что на самом деле эта голая девка не блондинка, а брюнетка с пышной гривой.

– Блондинка у нас Инка, – срифмовала Алка. – Морда-то на снимке ее собственная, верно?

– Морда ее, только присобачена она к телу по методу примитивной пересадки органов в программе «Фотошоп», – сказал Зяма. – Короче, дорогие мои, перед нами топорно сработанная фальшивка.

– Топорно сработанная – кем? – мрачно спросила я. – И для чего?

– Вопросы интересные, – согласился Зяма. – И ответы на них найти не просто хочется, а прямо-таки необходимо. Надо остановить и примерно наказать негодяя, который так компрометирует Дюху!

– Давайте попросим о помощи Дениса! – предложила Алка. – Он же эксперт-криминалист, сотрудник милиции, значит, лучше и быстрее нас разберется с этим делом!

– Давайте не будем просить о помощи Дениса! – возразила я.

– Действительно, лучше не надо, – сказал Зяма, покосившись на картонку с неприличной картинкой. – Это дело семейное.

Он встал из-за стола и торжественно сказал:

– Не горюй, Дюха! Как твой брат, я готов защищать честь своей сестры!

– Спасибочки, – буркнула я.

– Что там нужно отвезти в твою контору? Давай посылочку, – напомнил Зяма. – Мне все равно нужно смотаться по делам. А ты пока крепко подумай, кто и когда мог сфотографировать тебя с таким выражением лица и в таком ракурсе.

– В каком таком ракурсе? – заинтересовалась Трошкина.

– В позиции «лежа на спине», – объяснил Зяма.

Он снова взял в руки карточку, посмотрел на нее и уверенно кивнул:

– Сто процентов, это не студийный снимок! Фотограф снимал лежащую Индюху сверху и чуть слева, очень скверной камерой и при желтом электрическом свете. Думай, Дюха, кто этот твой папарацци!

Зяма ушел, Алка пошла в комнату делать уборку, а я уперла локти в столешницу, зажала ладонями уши, чтобы не отвлекаться на шум пылесоса, уставилась на гибридное фото и стала напряженно думать.

На чужое голое тело, прилепленное к моей голове, я старалась не смотреть, изучала выражение собственного лица. Глаза закрыты, рот, наоборот, слегка приоткрыт… Сплю я, что ли?

Не будучи лунатичкой, я никогда прежде не смотрелась в зеркало во сне, но теперь этот пробел следовало заполнить. Я достала из сумки пудреницу, открыла ее, запрокинула голову, подняла зеркальце повыше и посмотрелась в него снизу вверх. Ракурс примерно такой же, как на гадком снимке, теперь надо попытаться скопировать выражение лица…

Я закрыла глаза и постаралась вообразить, будто лежу-отдыхаю после любовных утех. Когда почувствовала, что достаточно вошла в образ, слегка разлепила ресницы и сквозь них посмотрелась в зеркало. Нет, совсем не то! На карточке у меня другое выражение лица, ничуть не блаженное, наоборот, несколько мученическое!

Тогда я представила, что сплю и вижу неприятный сон – не совсем кошмар, но что-то подобное. Опять глянула сквозь ресницы на свое отражение и нашла, что оно стало гораздо больше похоже на картинку с карточки. До полноты сходства мне в реальности не хватало разметавшейся платиновой гривы, которую пририсовал автор фальшивки. Вообще-то у меня сейчас довольно короткие волосы, примерно до середины шеи, и платиновый оттенок имеет только декоративно подкрашенная челка, а в целом шевелюра пепельно-русая с редким мелированием. Интересно, чем гнусному затейнику не понравились мои настоящие волосы, зачем он пришпандорил эти пошло обесцвеченные локоны?

При мысли о том, что моя естественная прическа показалась автору фотофальшивки недостаточно эротичной, я почувствовала легкую обиду, но она прошла сразу, как только до меня дошло: затейник просто не знал, какие у меня волосы! Он видел только платиновую челку и пряди, выбивающиеся на висках, а все остальное вообразил и додумал! Такое было вполне возможно, если в момент фотосъемки на мне был головной убор.

Я сосредоточилась и подумала еще. Судя по всему, неизвестный фотограф снял меня спящей. Однако я не имею привычки надевать перед сном ночной колпак, кружевной чепец или сеточку для волос. Я вообще не люблю головные уборы, даже зимой хожу без шапки, только в мороз надеваю шляпу или капюшон пальто. Значит, мой сон был незапланированным, он одолел меня неожиданно, и при этом я была в зимней форме одежды…

– Алка! Я поняла! – заорала я, перекрикивая ревущий в комнате пылесос. – Я знаю, когда меня могли сфотографировать в таком виде!

Трошкина вырубила пылесос и прибежала в кухню, заинтересованно и обрадованно сверкая глазами.

– Вчера! – торжествующе сказала я, потрясая визиткой. – Вечером, когда я лежала в глубоком обмороке!

– В квартире Полуперца? – уточнила Алка.

– Полуянца, – поправила я. – Или под лестницей в первом подъезде. Хотя, нет, под лестницей было темно, а Зяма сказал, что фотография сделана при желтом электрическом свете.

– Значит, в квартире Полуянца, – подытожила Трошкина.

Она села на табуретку, потерла переносицу и спросила:

– Кто еще там был, кроме тебя?

– Мертвый Ашот Гамлетович, да еще какая-то хваткая гадюка пряталась под диваном, – вспомнила я.

– Идею о том, что фотоаппаратом щелкал покойник, оставим для романов твоей мамули, – сказала подруга.

– Значит, меня сфотографировал поддиванный гад! Выходит, придется нам его найти.

– Это будет непросто, – заметила рассудительная Алка. – Вряд ли он до сих пор сидит под диваном!

– Это так, – неохотно согласилась я и задумчиво побарабанила пальцами по столешнице.

– Давай зайдем с другой стороны, – поразмыслив, предложила она. – Попробуй найти ответ на такой вопрос: откуда у того, кто сделал эту гнусную визитку, твой номер телефона?

– Может, это кто-то знакомый? – предположила я. – Он просто знает меня и мой телефон.

– И у него к тебе что-то личное, так что гадкая шутка с визиткой – это изощренная месть, – кивнула Алка. – Принимается как версия. А если это кто-то незнакомый? Как он в таком случае раздобыл номер твоего мобильника?

– Вариантов – море! – огорченно признала я. – Он мог проследить за мной, выяснить, кто я такая, и расспросить знакомых. Или узнать, где я работаю, и навести справки в «МБС». Или…

– А ну, дай мне свою трубку! – не слушая меня, потребовала Трошкина.

Я вручила ей мобильник, и подружка полезла в список недавних вызовов.

– Вот вчерашний день, – сказала она, найдя нужную дату. – В котором часу ты заявилась к Полуянцу?

– Около пяти вечера, точнее не помню, – ответила я.

И, угадав следующий вопрос, ответила на него с опережением:

– А из отключки в первом подъезде я вышла приблизительно получасом позже. А что?

– А то, что мне еще не случалось слышать, чтобы в бессознательном состоянии кто-либо разговаривал по телефону! – объявила Алка. – А у тебя тут в семнадцать тринадцать исходящий вызов! Посмотри-ка, знаком ли тебе этот номер?

– Вроде нет, – без особой уверенности сказала я. – Ты же знаешь, я плохо запоминаю цифры.

– Мне ли этого не знать! – вздохнула бывшая отличница, у которой я списывала ответы на задачки на протяжении всех школьных лет. – Ладно, попробуем по-другому…

Она нажала кнопку и вызвала тот самый подозрительный номер.

– Метод тыка в действии! – прокомментировала я и затаила дыханье.

Мы прислушивалась к гудкам, я уже решила, что сейчас телефонная барышня объявит, что абонент недоступен, когда в трубке тихо щелкнуло и мужской голос произнес:

– Ай, простите, меня сейчас нет дома, или я не могу подойти к телефону. Прошу, позвоните мне позже или оставьте свое сообщение после длинного сигнала.

В трубке заунывно загудело, и Алка поспешно отключилась.

– Кто это был? – почему-то шепотом спросила я.

– Ты не узнала голос? – Трошкина огорчилась. – Жалко, я надеялась…

Видно было, она надеялась, что я обрадованно вскричу что-нибудь вроде: «Ба! Да это же Вася Сидоров, я узнаю его!»

– Точно могу сказать одно: это не Вася Сидоров, – сказала я.

– Кто такой Вася Сидоров? – напряглась Алка.

– Не знаю, но это не он.

– Почему не он? – Трошкина не на шутку заинтересовалась личностью мифического Васи.

– Потому что редкий Вася Сидоров говорит по-русски с акцентом! – объяснила я. – Ты разве не заметила? Мне показалось, что автоответчик как-то очень по-кавказски сказал: «Прашу!» А этот нетипичный для русской речи зачин – «Ай, простите!»?

– Ты филолог, тебе видней, – согласилась Алка. – Что ж, кавказский акцент – это зацепка. Полуянц у нас кто? Армянин!

– Думаешь, это его телефон?

– Домашний! – Трошкина подняла вверх палец. – А если это так, то все складывается, как конструктор «Лего»!

– То есть, пока я лежала без сознания на ковре рядом с Полуянцем, кто-то вынул из кармана моего пальто мобильник и позвонил с него на квартирный телефон Ашота Гамлетовича! – догадалась я. – Аппарат современный, в нем есть автоответчик, вероятно, и определитель номера имеется, так что мой мобильный телефончик благополучно высветился! Как просто!

– Как все гениальное, – согласилась Трошкина.

Мне показалось, что она намекает на собственную великую гениальность, идущую в комплекте с такой же простотой, но я удержалась от рукоплесканий. Они казались мне преждевременными.

– Надо сначала убедиться, что мы не ошиблись, и это, – я постучала по чужому номеру на дисплее своего мобильника, – действительно телефон Полуянца.

– А у тебя в компьютере разве нет телефонного справочника?

– Как же, есть! Пошли ко мне, – я тут же поднялась и потянула за собой подружку.

– Заодно получим от Бориса Акимыча второй завтрак! – согласилась Трошкина, которой из-за Зяминого обжорства за первым завтраком досталось слишком мало бутербродов.

Папуля не обманул ее ожиданий. Открыв дверь, он первым делом пригласил нас к столу – пробовать пирожки с мягким сыром и черемшой. Трошкина, раздувая ноздри, уже двинулась в кухню на упоительный запах, но я развернула ее и направила в свою комнату, попросив папулю принести нам образцы для дегустации туда же.

Дегустационные образцы были поданы в глубокой миске, похожей на тазик для стирки, и в количестве, превышающем разумное. Алка сцапала большой мягкий пирожок, как голодная белка сосновую шишку, и тут же жадно вгрызлась в него. Дикция у нее сразу же нарушилась, но я временно не нуждалась в собеседнице, потому что сосредоточенно копалась в памяти компьютера. Телефонным справочником я пользуюсь так редко, что его еще пришлось поискать, зато нужный номерок в нем обнаружился без труда. Правда, ФИО абонента меня изрядно удивило.

– Телефон зарегистрирован на имя Пандоркиной Аграфены Дмитриевны, – сообщила я Трошкиной.

– Ы не уаэ? – прошамкала та.

– Я ничего не путаю, сама посмотри!

Алка, энергично чавкая, сунулась к экрану монитора, посмотрела и почесала в затылке замасленной рукой:

– Правда, Пандоркина Аграфена Дмитриевна! А где же Ашот Гамлетович Полуянц?

– Там же, – решила я, посмотрев домашний адрес абонента Аграфены Пандоркиной. – Смотри, улица Белоберезовая, тот же самый дом, квартира шестьдесят пять!

– А, я знаю эту фишку! – обрадовалась Трошкина. – Должно быть, потомок принца Датского купил квартиру у Пандоркиной, но не стал перерегистрировать установленный в жилище телефон. За перерегистрацию абонента денег просят, вот Полуянц под Пандоркину и косит. Это, конечно, неэтично, зато дешево, надежно и практично.

– Трошкина, да ты у нас поэтесса! – хмыкнула я. – И рифмы у тебя свежие: просят – косит, неэтично – практично!

– К вопросу перехода от теории к практике: что мы будем делать с этим дальше? – Алка постучала пальцем по экрану.

– Надо подумать, – ответила я.

Но призадуматься не успела, потому что зазвонил мой телефон.

– Алло? – откликнулась я.

– Слушайте, девушка! – смутно знакомый мужской голос произнес слово «девушка» как грязное ругательство.

Я напряглась, заподозрив, что мне снова звонят как «девушке по вызову». Если проклятая визитка существует не в единственном экземпляре, если такие карточки уже пошли по рукам, мне придется отбиваться от звонков сексуально озабоченных граждан днем и ночью! Что ни говори, а гибридная девица на снимке получилась очень даже ничего, вполне соблазнительная!

– Слушаю! – приготовившись к худшему, сказала я.

– Если не хотите неприятностей, немедленно верните слона!

Я отлепила трубку от уха, посмотрела на нее с глубоким недоумением и выключила.

– Кто это был, чего хотел? – спросила встревоженная Трошкина.

– Это был какой-то псих, – неуверенно ответила я. – Он хотел, чтобы я вернула слона.

– Развернула слона? – Алка очень старалась понять. – Он что, куда-то не туда пошел?

– Ага! Налево! – Я выдавила из себя нервный смешок.

– У тебя есть знакомый слон, который встал на скользкий путь? – продолжала фантазировать Трошкина.

– Нет! – сердито ответила я, не имея ни сил, ни желания веселиться.

Снова запел мой мобильник.

– Дай мне! – Алка первой схватила трубку. – Алло?

– Ты, девка! – громогласно обругал ее все тот же псих. – Верни слона! Ты знаешь, сколько он стоит?!

– Сколько? – великодушно пропустив мимо ушей оскорбление, поинтересовалась она.

– Больше трех тысяч баксов, дура!

– За кило? – уточнила дотошная Алка, проигнорировав и «дуру». – Или весь целиком?

– Конечно, целиком! Не вздумай разрезать его на куски! – Псих в трубке шипел и плевался кипятком, как пробитая батарея парового отопления. – Живо вези слона обратно, три часа тебе сроку с учетом нелетной погоды!

– А что потом? – не дрогнула моя отважная подружка.

– А потом худо тебе будет, сучка!

– Фу, как грубо! – Трошкина поморщилась, выключила трубку и посмотрела на меня. – Ты все слышала?

Я кивнула, но Алка все равно повторила:

– Не позднее, чем через три часа ты должна вернуть этому придурку его слона, причем он должен быть целым и невредимым, резать его на части никак нельзя.

– Больше мне делать нечего, как резать слонов! – язвительно сказала я.

– Дзинь! – вякнул телефон.

Трошкина с поразительным проворством сцапала трубку и простонала в нее:

– Что, опять?!

– Ты все поняла, потаскуха? – грязно обругал ее слонолюбивый псих.

Мне захотелось выдать ему в ответ сложноподчиненную матерную тираду, но Алка проявила поразительное хладнокровие и более или менее вежливо заявила:

– Будь спокоен, придурок! Мясозаготовители рыдают и в отчаянии заламывают руки, страна задыхается без колбасы, но твой слон отныне объявлен священным и под нож не пойдет! Спи спокойно! – это позвучало как пожелание скорейшего перехода в мир иной.

Закончив эмоциональный и содержательный разговор с идиотом, подружка сунула мне трубку, зачем-то вытерла руки, словно мобильник мог ее испачкать, сердито посипела секунд десять и спросила:

– У тебя вроде есть еще другая сим-карта?

– Есть, – кивнула я. – Только там тариф невыгодный.

– Не время считать копейки, – укорила меня Алка. – Послушайся моего совета, срочно поменяй «симку», иначе ты будешь отвечать на звонки разных придурков, пока сама с катушек не съедешь! Пока мы не изымем из обращения все порнографические визитки, указанный на них телефонный номер лучше не использовать.

Я согласилась с подружкой и заменила «симку» в своем мобильнике, подумав, что надо не забыть предупредить об этом родственников и коллег из «МБС». Пока я возилась с телефоном, Трошкина слопала еще пару пирожков, отчего в ее глазах появился сонный маслянистый блеск. Он был гораздо приятнее того яростного сверкания, которое Алкины очи приобрели во время идиотского разговора о слоне, категорически запрещенном к препарированию и потрошению.

– Ну вот, от скомпрометированного номера я избавилась, – сообщила я, переключив мобильник на другую карточку. – Но это полумера и не решение вопроса. Надо найти и уничтожить все дурацкие визитки, вычислить их творца и надавать ему по первое число, чтобы впредь неповадно было марать грязью порядочных девушек.

– Программа-максимум! – присвистнула Алка. – Для начала предлагаю проследить жизненный путь вот этой конкретной карточки.

– Кстати, а откуда она взялась? – спохватилась я.

– Мы с Зямой сняли ее ночью с подошвы твоего сапога, она прилипла на жвачку, – туманно объяснила она.

Я задумчиво скосила глаза и оттопырила нижнюю губу:

– А как она попала на мой сапог?

– Думаю, ты наступила на нее в той ночлежке, – сказала Алка.

Эта ее фраза ничего для меня не прояснила.

– Ночлежкой я называю ту малину, куда ты потащила меня вчера вечером под предлогом неотложной сверхурочной работы! – с досадой сказала Трошкина, уловив мой сумрачный взгляд. – Ну же, новый клиент, Андрей Аркадьевич, приватная вечеринка, вспоминаешь?

– Смутно.

Алка вздохнула, как больная корова, и в красках и лицах рассказала, как необычно мы вчера сходили в гости к Андрею Аркадьевичу и его друзьям. Повествовала подружка живо и остроумно, однако я ни разу не улыбнулась. Эта история мне совсем не понравилась!

– Уходя, мы с тобой свалили с тумбочки в прихожей телефон и сопутствующее барахло – записную книжку, ручку, календарик, – вспомнила Трошкина. – Наверное, визитка с голышкой тоже лежала у телефона, клиент сверялся с ней, когда звонил тебе, приглашая на камерную вечеринку. Карточка упала на пол, и ты на нее наступила, вот и все.

– Все? Да все только начинается! – возразила я. – Теперь мне ясно, что нужно сделать в первую очередь: взять за гланды плешивого живчика Андрея Аркадьевича и вытрясти из него правду о том, где он взял эту мерзопакостную визитку!

– Хочешь поехать туда снова? – Трошкина замялась. – Честно говоря, мне бы не хотелось…

– Мы возьмем с собой подкрепление, – успокоила я подружку, безошибочно угадав, что ее беспокоит перспектива встретиться с безжалостно отвергнутым поклонником Темой. – Попросим Зяму и еще какого-нибудь крепкого парнишу сопроводить нас.

– Позовем Дениса! – обрадовалась Алка, которая свято верит в то, что милиционеры должны защищать порядочных граждан и гражданок, не щадя живота своего.

– Нет, Кулебякина в это дело лучше не посвящать, – возразила я. – Он слишком ревнивый и нервный!

– Ладно, давай найдем кого-нибудь свободомыслящего и пофигистичного, – согласилась Трошкина. – Но при этом обязательно мускулистого!

На это я с кривой ухмылкой сказала, что свободомыслящих и мускулистых парней полным-полно в стриптиз-клубах, но тут Алка стала строга, как пуританка, и потребовала от меня обещания держаться от таких заведений подальше. Видно, дрянная визитка все-таки внушила ей определенные сомнения в крепости моего морального облика.

С полчаса мы перебирали кандидатуры знакомых мускулистых парней, пока не остановились на Руперте.

– Точно, Руперт – это самое то, что надо! – решила Алка. – Он здоровый, как бизон, и кроткий, как ягненок!

– А также глупый, как баран, и упрямый, как осел! – напомнила я, но только ради красного словца.

Роберт Руперт по прозвищу Крошка Ру – вовсе не дурак, хотя он и в самом деле имеет большое сходство с кроткими травоядными. Представьте себе парня тридцати лет, ростом под два метра, с широченными плечами, узкими бедрами и крепкой шеей, на которой сидит круглая коротко стриженная голова. Физиономия у Руперта довольно заурядная, но симпатичная, особенно хороши ясные лазоревые глазки. В общем, внешние данные таковы, что редкая женщина нормальной ориентации при виде него не начинает нервно облизывать губы и подергиваться, подсознательно тяготея к исполнению брачных танцев.

Алка, едва познакомившись с Рупертом, тоже пленилась его мужественной внешностью и демонстративно-показательно сохла по красавцу до тех пор, пока не поняла, что простодушный Крошка Ру ее страданий просто не замечает. Встречались они на каких-то курсах повышения квалификации – Руперт работает тренером по плаванию в детской спортивной школе, и во время занятий красавец мужчина добросовестно отдавал всего себя учебному процессу. А после занятий он не отдавал себя никому, торопился сначала в бассейн на дежурный вечерний заплыв для поддержания формы, а потом домой, где его ждали мама с ужином и компьютер с игрушками. Добродушный и кроткий Руперт обожает кровожадные «стрелялки» и многоэтажные «бродилки».

Умная Алка подарила ему новую компьютерную игру и рассказала некоторые тонкости и секреты, позволяющие игроку истреблять виртуального противника особенно массово – чтобы узнать эти тайны, подружка три дня сидела за моим компьютером, общаясь на форуме с фанатичными геймерами. Дело того стоило: Руперт был пленен и пал к ногам Трошкиной, как спелый кокос. Однако очень скоро выяснилось, что для интимных отношений он годен лишь ограниченно, так как истово соблюдает режим дня, настолько строгий и напряженный, что втиснуть в расписание лишний межполовой контакт крайне затруднительно. Алке быстро надоело занимать в рейтинге предпочтений Руперта почетное девятое место между просмотром вечерней газеты и ковырянием в носу, и она перевела красавца возлюбленного в категорию добрых друзей. Причем сделала это аккуратно и тактично, Руперт даже не понял, что его уволили в запас, и остался вполне доволен.

А Алку после двух суровых бойцов невидимого фронта – милицейского капитана и виртуального воина – со страшной силой потянуло к умным, тонким, интеллигентным мужчинам творческих профессий. То-то она Зяме глазки строит!

Однако нехитрая женская алхимия позволяет извлекать пользу из любого, даже самого негодящего кавалера. В общем, мы с Трошкиной решили, что Крошка Ру нам вполне годится. Он милым делом устрашит собой более мелкого квадратного дурня и при этом не будет задавать ненужных вопросов.

Алка тут же позвонила своему бывшему бойфренду, и нам повезло. Руперт был в отгулах, выданных ему начальством в качестве награды за труды праведные: тренеруемая им детская команда весьма лихо плавала на окружных соревнованиях и привезла новый кубок вдобавок к уже имеющейся в ДЮСШ большой коллекции цветного металлического лома. Наш герой сидел дома, ожесточенно рубился в военизированные игры, за два дня загонял свой комп до глубокого обморока и уже начал скучать, так что Алкино предложение встретиться принял с большой охотой.

Поблагодарив папулю за второй завтрак, мы с Трошкиной снова переместились в ее гнездышко, не забыв прихватить с собой тазик с пирогами. Они должны были чрезвычайно расположить к нам Руперта.