Текст книги "Брак со стихийным бедствием"

Автор книги: Елена Логунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

К моему великому удивлению, кандидатское выступление мы записали легко и быстро, обошлись всего одним дублем, потому что Архип Петрович оказался дивно красноречив. Наверное, ему помог талисман, который добрых десять минут молча таращился в камеру, держа, как флажок, карася на палочке. Правда, нам с Вадиком так и не удалось понять, какое отношение к теме выступления имел нарисованный карась, потому что про рыб и их проблемы не было сказано ни слова.

– Может, сонная рыба укоризненно символизировала собой вялого и пассивного избирателя? – предположил Вадик, когда Деревянко с его талисманом ушли, а мы переместились в редакторскую, чтобы снять стресс кофе с коньяком.

– Вообще-то, рыба – это древний знак христианства, – вспомнила я. – Ты не заметил в речи кандидата пассажей на религиозную тему?

– В речи – не заметил, а в облике его что-то такое действительно было! – охотно согласился оператор. – Эта костлявая физиономия аскета, длинные, нестриженные волосы, не знающие гребешка…

– Вы ошибаетесь, друзья! – покачала головой Любовь Андреевна, примкнувшая к нашему антистрессовому кофепитию. – Художественный беспорядок на голове этого кандидата был создан искусственно, с применением не одного гребня, а целого набора расчесок, а также лака для волос сильной фиксации. Лак, кстати, был взят из твоего ящика, – сказала она мне.

– Это не мой, мне Дашутка в пятницу одолжила и забыла забрать, – ответила я, выдвинула ящик и с большим неудовольствием убедилась, что лака там больше нет. – Надо же! Кандидаты, радетели за народные интересы! Свистнули наш лак!

– Вот и верь после этого политикам! – поддакнул Вадик.

Любовь Андреевна ушла, а мы с оператором с горя допили коньяк, который не поместился в кофе, еще немного поругали политиков, а заодно чиновников и прочих представителей власти, после чего пришли к выводу, что доверять нельзя никому, кроме проверенных боевых товарищей, едва не всплакнули и торжественно поклялись в верности законам телевизионного братства и друг другу. Затем Вадик тоже куда-то ушел, а я так глубоко прониклась идеями товарищества, что надумала сейчас же позвонить Сереже Трофимову и рассказать о Гоше, который на раз обделывает всякие страховые делишки. Решила по-дружески поддержать хорошего человека в борьбе с нечуткими страховщиками, банкирами и прочими чинушами!

Телефончиками мы с Трофимовым обменялись еще в машине Моржика, по пути с моря: надумали дружить семьями. Правда, Сережа еще не обзавелся семьей, даже не собирался жениться, но Ирка, обожающая устраивать людские судьбы, пообещала быстренько подобрать новому знакомому подходящую пару.

– Двойника Валентины Терешковой! – засмеялся Колян.

Гагарин и Терешкова – это была бы звездная пара покруче распавшегося альянса Пугачева—Киркоров! Я развеселилась и на сдержанно-приветливое «алло» Трофимова ответила радостным криком:

– Сережа, привет! Это Лена Логунова, мы вместе отдыхали на море!

– На каком море?

Похоже, ни морской отдых, ни Лена Логунова не произвели на Трофимова незабываемого впечатления, но я не стала на него обижаться. Мало ли, может, я просто не вовремя позвонила! Время-то рабочее, человек мог быть занят какими-нибудь ответственными процессами. Кем он там работает? Шутом каким-то, не помню, как точно профессия называется… Правильно, по опыту знаю, что профессиональные комики в большинстве своем вовсе не весельчаки, помню, как тих и скорбен был в нашем эфире знаменитый Хазанов – не юморист, а распорядитель похорон!

– Сережа, я чего звоню?

Судя по долгой выразительной паузе, Трофимова этот вопрос тоже интересовал.

– Я звоню, чтобы узнать, что там с делом об угоне твоей машины? – Не сбавляя темпа и веселья, продолжила я. – Страховку тебе выплатят или нет? Если есть проблемы, могу посоветовать толкового человечка, он как раз спец по страховым вопросам, будут трудности – обращайся. Пиши телефон. Зовут Гоша. Записал? Алло? Алло, Сережа, ты меня слышишь?

– Слышу, слышу, – после долгой паузы ответил Трофимов потусторонним голосом.

– Тогда у меня все. Пока! – я положила трубку и освободившейся рукой погладила себя по голове. – Какая я все-таки умница, хорошая девочка, добрая душа!

Легкий массаж головы, видимо, способствовал улучшению мозгового кровообращения, потому что в извилинах у меня чуток прояснилось, и я подумала, что при совершении доброго дела допустила одну оплошность. Надо было сначала самой позвонить этому Гоше, а потом уже давать его телефон Сереже! Мало ли, вдруг борьба со страховщиками потребует партизанской войны, каких-то не вполне законных действий, станет ли Гоша тогда помогать абсолютно незнакомому человеку? Я-то хоть могу сослаться на общего знакомого, Вадик, если что, за меня поручится!

– Ничего, еще не поздно, – успокоила я себя, вновь снимая телефонную трубку и набирая номер Гоши. – Позвоню, отрекомендуюсь, сошлюсь на Вадика, а потом попрошу помочь одному моему другу!

– Алле? – спросила трубка женским голосом.

Женщина сказала не «алло» или «алле», а именно «алле», как в цирке: «Алле, оп!» Голос у нее был громкий и строгий, как у дрессировщицы тигров. Он показался мне знакомым, но я не сразу обратила на это внимание. Я поздоровалась и вежливо просила:

– Простите, можно услышать Гошу?

– Игорешу-то? – по-своему сказала женщина. И голос ее построжал пуще прежнего: – Это как же вы его услышите? Вам что, голоса являются?

– Какие голоса? – Я опешила.

Разговор приобретал какой-то совершенно неожиданный оборот.

– Загробные, – не без ехидства подсказала женщина.

– Простите, я, наверное, номером ошиблась! – пробормотала я и положила трубку, снова набрала номер Гоши и приклеила трубку к уху.

– Алле!

– Оп! – ляпнула я. – Это снова вы? Знаете, мне Гоша нужен. А вы, простите, ему кто будете?

– Не буду, а была! – сурово молвила укротительница тигров. – Тетей я ему была! Матрена меня зовут, Матрена Афиногеновна! А вы-то кто?

– Так, никто! – Я быстро положила трубку.

Вот это номер! Оказывается, Вадиков приятель Гоша – это Игорь Набалдашкин, мой покойный сосед! Ошибиться я не могла, Матрена Афиногеновна – имя редкое, да и голосок у тетушки Балды запоминающийся. Имя «Игорь» вполне можно сократить в «Гошу», и служил Набалдашкин в самом деле в какой-то страховой компании.

Выходит, я по доброте душевной адресовала Сережу Трофимова с его страховыми делами к покойнику?! Мило, ничего не скажешь!

Тяжело вздохнув, я снова набрала номер Сергея Трофимова, чтобы объяснить ему ситуацию и извиниться.

– Алло?

– Сережа, привет еще раз, это снова я, Лена! – бойко зачастила я. – Извини, я немного напутала. По тому телефончику, который я тебе дала, звонить не надо! Оказывается, этот Гоша – мой покойный сосед Игорь, и он тебе уже ничем не поможет. Прости, пожалуйста!

– А за что ты просишь у меня прощения? – с подозрением спросил Трофимов.

– Э-э-э… Наверное, за то, что напрасно обнадежила! Я, видишь ли, не знала, что страховщик Гоша и убиенный Набалдашкин – одно и то же лицо.

– Убиенный? – голос Сергея не стал спокойнее.

– Ох, это такая жуткая история! – почти весело сказала я, радуясь, что мы сменили тему. Заговорю Сереже зубы рассказом о гибели Балды, и он не будет сердиться на меня за напрасное беспокойство. – Гоша, он же Игорь Набалдашкин, – это мой сосед сверху, в минувшую субботу его пристукнули! – оживленно затарахтела я. – Буквально пристукнули, оконной рамой! Покойник застрял в окне и затопил нас водой из переполнившейся ванны, Колян – ты помнишь Коляна, это мой муж? – отправился бить Балде переднюю часть головы, нашел труп, мы вызвали милицию в лице знакомого опера и уехали к морю отдыхать. А когда вернулись, я узнала, что следствие считает убийцей одну такую белобрысую нахалку, прости, господи, что так говорю о покойнице, царство ей небесное…

– Погоди! – взмолился Трофимов. – Все это интересно, но совершенно непонятно! Почему ты называешь убийцу покойницей?

– Да потому, что она наложила на себя руки, прыгнула в море со Скалы Ревнивицы! Помнишь, как раз в субботу в пансионате была большая суматоха, искали и не нашли хозяйку вещей, оставленных на парапете смотровой площадки? Так вот, хозяйкой была эта самая белокурая бестия! – с удовольствием объяснила я.

Хоть с кем-то я могу поделиться распирающей меня информацией!

– То есть девчонка покончила с собой, по официальной версии, – добавила я. – Я лично не думаю, что она шла к морю топиться.

– Откуда ты можешь знать, зачем и куда она шла? – вполне резонно удивился Сережа.

– Здрасьте! Я же видела ее, когда она чапала на дикий пляж, улыбаясь, как невеста, идущая под венец! С таким выражением лица на смерть идут только блаженные и сумасшедшие!

– Может, девица как раз была сумасшедшей? – Собеседник радовал меня неусыпным вниманием к моему рассказу.

– Не исключено. Особенно если учесть новый канадский спиннинг.

– Если учесть – что?!

– Какую-то рыболовную снасть, которую девчонка заказала по Интернету в одной канадской компании и получила за день до смерти, – объяснила я. – В упор не пойму, зачем ей понадобились рыболовные прибамбасы, если она терпеть не могла рыбалку?! Кстати, мне рассказали, что она и мужиков терпеть не могла, так что вообще непонятно, какого черта она пристукнула Балду да еще вешалась на шею Коляну!

– Вешалась на шею Коляну? – тупо повторил Трофимов.

Кажется, я уже основательно заморочила ему голову.

– А, это отдельная история, не буду ее рассказывать, – отмахнулась я. И, противореча себе, тут же рассказала: – Эта белобрыска в субботу утром бежала на свиданье к Балде, перепутала этажи, вломилась в нашу квартиру и в потемках приняла Коляна за своего милого. Честно говоря, я была в шоке! А когда потом увидела эту девчонку в пансионате, решила провести следствие, то есть – мы вместе с Иркой его провели – залезли ночью в соседний номер… А, ладно, это уже не имеет никакого значения! – я решила, что достаточно запудрила Сереже мозги, и он уже нипочем не вспомнит, с чего начался наш разговор. – Извини, мне тут работать надо, рада была с тобой поболтать! Пока!

– Пока! – озадаченно повторил Трофимов.

Трубку я положила первой. Не удивлюсь, если Сережа еще пару минут обалдело слушал длинные гудки. Кажется, получать сложную для переваривания информацию такими порциями парень не привык, он явно вскормлен на ассорти из морепродуктов. Пожалуй, мне следовало выплеснуть поток сознания на более подготовленного человека – мою дорогую подруженьку. Я уже собралась ей позвонить, но тут пришел видеоинженер Митя и позвал меня на монтаж выступления Архипа Деревянко с его рыбным талисманом.

Ирка словно почувствовала мое желание пообщаться и объявилась сама. Я уже закончила работу и сидела в редакторской, размышляя, допустимо ли покинуть рабочее место за сорок минут до конца трудового дня. Я-то считала, что это не просто уместно, а в высшей степени правильно, во всяком случае, очень гуманно по отношению к работнику, но Мамай, отнюдь не страдающий гуманизмом, мог со мной не согласиться. Поймает на нарушении трудовой дисциплины и опять начнет пилить, или, чего хуже, стращать вычетом из зарплаты, шантажом и угрозами добиваясь согласия на ведение программы с бэккорректором!

Я уже приготовилась скучно отбывать время, оставшееся до финального свистка, когда дверь редакторской широко распахнулась и на пороге выросла знакомая дородная фигура.

– Привет! – вскричала Ирка. – Угадай, что у меня тут?

– А чего тут угадывать? – я прищурилась на обувную коробку, которую она нежно прижимала к груди, и без труда прочитала разборчивую надпись на ярлычке. – У тебя там полусапоги женские замшевые, цвета охры, сорок первого размера.

– Ошибаешься! – торжествующе вскричала подружка, сняла крышку и бережно поставила коробку на мой стол: – У меня тут новый член семьи!

Я заглянула внутрь. Содержимое по ряду параметров вполне соответствовало заявленному на этикетке: цвет охра, замша, размер сорок первый или около того. Только это были не сапоги, а щенок. Если я не ошибаюсь, шарпей.

– Нравится? – с гордостью спросила Ирка.

– Нравится, – кивнула я. – Только я полагала – новым членом вашей семьи будет ребенок, а не шарпеенок!

Ирка уже несколько недель при каждом удобном случае намекала, что у них с Моржиком скоро будет пополнение. Естественно, я думала – они наконец-то собрались стать родителями!

– Нет, что ты, к ребенку мы еще не готовы! – замахала руками подружка.

– Разве? Вы так замечательно ладите с Масянькой! – нисколько не кривя душой, напомнила я.

– Ты же понимаешь, одно дело – замечательно ладить с чужим малышом, и совсем другое – день и ночь налаживать контакт со своим собственным, – рассудила Ирка. – Мы с Моржиком решили сначала потренироваться на собаке. Если благополучно пройдем испытания на животном, перейдем к опытам на людях!

– Разумно, – согласилась я, с интересом и симпатией рассматривая нового члена семейства друзей.

Занятно, но щенок был здорово похож на Ирку: рыжий, с толстой складчатой мордахой и курносым носом. Только очи у него были не голубые, а желтые, и разрез глаз другой, отчетливо монгольский. Я озвучила свои мысли, и Ирка кивнула:

– Я думаю назвать его Чингисханом!

Маленький Чингисхан что-то пискнул, но смысл его заявления от нас ускользнул.

– Ну, ладно, ждем вас сегодня на крестины, – деловито сказала подружка, вновь накрывая коробку крышкой. – Мы с Чином сейчас отправимся готовить праздничный ужин, а за тобой через полчасика заедет Лазарчук. Заберете Масяню и Коляна и сразу – к нам. Хотя нет, не сразу!

Ирка что-то вспомнила и остановилась на пороге.

– Подскочите по пути к офисному зданию на углу Зеленой и Южной и заберите в фойе Сережу Трофимова.

– Он тоже зван на щенячьи крестины? – удивилась я.

– Можно сказать, сам напросился, – добродушно усмехнулась подруга. – Позвонил мне ни с того ни с сего, спрашивал, как мы поживаем. Между прочим, твоим здоровьем интересовался!

– Душевным, надо полагать? – пробормотала я, краснея под испытующим взглядом подруги. – Я ему, Ир, по глупости всучила телефончик покойного Балды. Хотела помочь решить вопрос со страховкой за разбитую машину. Когда поняла, что сморозила глупость, пришлось перезванивать и извиняться, и вышло так сумбурно, что парень вполне мог принять меня за идиотку.

– Не он первый, не он последний! – съязвила подружка.

И пока я искала, чем в нее запустить, она со смешком испарилась.

Лазарчук приехал за мной ровно в восемнадцать ноль-ноль и не поленился подняться в офис. Дежурная охранница, семидесятилетняя девица-вохровица Бабулина, которую капитан здорово взволновал, предъявив на входе свое служебное удостоверение, примчалась в редакторскую с выпученными глазами с криком:

– Елена, вставай, ты свое отсидела! Давай на выход с вещами! За тобой милиция пришла!

Я выглянула в коридор, увидела шкодно ухмыляющегося Лазарчука, кивнула ему и, сказав взбудораженной Бабулиной:

– Моя милиция меня бережет! – отправилась, как было велено, на выход с вещами.

По пути к моему дому Серега попытался меня допросить:

– Колись, подруга, зачем потащилась на квартиру Марусенко? – строго спросил он. – Бабка тебя сдала с потрохами.

– То есть сказала, что я присутствовала при том, как она обнаружила послание Лилианы в ее компьютере? – уточнила я, желая общаться нормально, а не на жаргоне. – Было такое, верно.

– Значит, факт существования этой записки ты подтверждаешь? А текст помнишь?

– Дословно – нет, конечно, наизусть я его не заучивала.

Лазарчук выжидательно поглядывал на меня, и я постаралась напрячь память.

– В общих чертах – там было написано что-то вроде «Я совершила страшный грех, мне нет прощения, прощайте, люблю-целую, навеки ваша – Лилиана».

Серега заглянул в свою записную книжку и кивнул:

– Вроде близко к тексту. Конечно, если верить бабке.

– Если тебе нужна точность, залезь в домашний компьютер Лилианы и спиши слова, – досадливо посоветовала я.

– К сожалению, не могу, – тоже с досадой сказал Серега. – Бабуля, темная женщина, умудрилась что-то грохнуть во внучкиной машине, от записки не осталось и следа. От всех других текстовых файлов, впрочем, тоже. Приходится верить на слово одной старой клюшке и одной молодой… Тебе, в общем. Так была такая записка, точно?

– Не стану скрывать, была, – подтвердила я.

– Правильно, от милиции и медицины ничего скрывать не нужно, – согласился довольный Лазарчук. – Обещаю, что все твои страшные тайны умрут вместе со мной.

– Да живи ты, ради бога, хватит вокруг меня покойников! – Я перекрестилась. – Никаких страшных тайн у меня нет. Я пошла к Лилиане домой, чтобы доверительно поговорить с ней с глазу на глаз и выяснить, нет ли у нее романа с Коляном.

– Ты в чем-то подозреваешь своего мужа?! – Лазарчук удивился так, словно мой муж был святым, канонизированным еще при жизни.

– Уже нет, – успокоила его я.

– Потому что гражданка Марусенко умерла?

– Это тоже аргумент, – кивнула я. – Кроме того, я узнала, что Лилиана была равнодушна к мужчинам.

– А чего ж она тогда убила своего любовника Набалдашкина?

– А это я у тебя хотела бы спросить! Ты же у нас профессиональный сыщик, знаток криминальной психологии, людовед и душелюб! – съязвила я.

Серега крякнул и заткнулся. Тут мы как раз подъехали к дому. Няня сдала мне малыша, ребенок с удовольствием принял предложение прокатиться в гости к тете Ире, дяде Моржику и незнакомой собачке, и мы резво покатили дальше.

По дороге Масяня отличился. Наш водитель допустил какое-то несерьезное нарушение правил дорожного движения и был остановлен некстати подвернувшимся инспектором. Пока наш капитан и сержант-гаишник довольно мирно, по-свойски беседовали, обсуждая досадный водительский промах Лазарчука, Мася высунулся в окошко и, указав пальчиком на полосатый жезл инспектора, громко и с выражением процитировал стишок:

– Палка, палка-выручалка, теперь будешь отнималка! – на что сержант закономерно обиделся и в сердцах едва не оштрафовал Лазарчука.

Серега кое-как решил дело миром, но потом еще долго бубнил что-то нелестное про законы наследственности, согласно которым длинный язык и манера лезть не в свое дело передаются из поколения в поколение как доминантный признак. Я предпочла сделать вид, будто не понимаю прозрачного намека, и вступать в перепалку не стала.

Мы заехали за Коляном в редакцию «Партизанской правды», где он применяет свои таланты на поприще газетной верстки и вебмастеринга, а потом подрулили к офисной многоэтажке на перекрестке двух оживленных центральных улиц. Остановиться непосредственно у крыльца Серега не смог, протянул машину чуть дальше, и кому-то надо было сбегать за Трофимовым. Мне так надоело ворчание Лазарчука, что я вызвалась добровольцем.

В конце рабочего дня в холле офисной башни было многолюдно, сотрудники многочисленных контор спешили на волю, запруживая лестницы и перегружая лифты. К тому же в конференц-зале, расположенном на первом этаже, как раз закончился какой-то семинар. Семинаристы и штатные сотрудники разных компаний образовали плотный поток, и я с трудом пробивалась сквозь него, двигаясь против течения. Чтобы найти Трофимова, мне пришлось позвонить ему на мобильник.

Сережа прятался за колонной. Я увидела его, когда он совершенно по-гагарински взмахнул свободной от мобильника рукой.

Держа курс на колонну, как на маяк, я подгребла поближе. Трофимов помог мне выбраться из толпы, и мы очень уютно, даже интимно, устроились в тихом закуточке за колонной.

– Привет! – проорал мне в ухо Сережа, перекрикивая общий гвалт. – Извини, что из-за меня тебе пришлось толкаться в толпе!

– Выбираться наружу будет легче, двинемся по течению! – прокричала в ответ я. – Придется немного пройтись, наш бравый капитан не сумел припарковать машину у здания.

– Какой капитан? – поинтересовался Сережа.

– Милицейский капитан Сергей Лазарчук, оперуполномоченный западного УВД, – важно ответствовала я. – Вообще-то он хороший парень, наш добрый друг, только немного занудлив иногда, особенно если совмещает личные дела со служебными. Ну что, поплыли?

Трофимов кивнул и галантным жестом пропустил даму вперед. Вообще-то в данной ситуации было бы лучше поставить в авангарде крепкого мужика, а не хрупкую женщину, но я как-то об этом не подумала, и Сережа, видно, тоже. Впрочем, в роли ледокола я оказалась недурна, локти у меня острые и орать стервозным голосом: «Поберегись! Краску несу!» – я умею не хуже других. Трофимов мягко, но решительно подталкивал меня сзади, и мы прорвались на крыльцо без особых потерь, разве что помялись немного.

– Фу-у-у! – выдохнула я, оправляя на себе перекрутившуюся куртку. – А теперь марш-бросок по пересеченной местности!

Я зайчиком запрыгала по тротуару, обходя лужи, но вскоре сообразила, что бегу в одиночестве, и оглянулась. Трофимов, стоя в просторной луже имени безвестного африканского бегемота, прижимал к уху телефонную трубку.

Договорив, он развел руками и виновато улыбнулся:

– Вот незадача! Похоже, ты зря рисковала здоровьем, разыскивая меня в толпе! Для меня праздник отменяется, я должен срочно вернуться на работу! – договорив, он развел руками и виновато улыбнулся.

– Ну что поделаешь! – Я не стала его отговаривать. Сама отчасти трудоголик, понимаю, когда работа требует, чтобы ее поставили во главу угла. – Если освободишься пораньше, приезжай на такси.

Трофимов кивнул, развернулся и поскакал по лужам в обратном направлении. Я пожала плечами, продолжила свой путь и вскоре присоединилась к компании в капитанской «Ауди».

Сколько раз замечала, что неприятности бывают заразными, как ветрянка! Едва я успела объяснить Коляну и Лазарчуку, почему со мной нет Сережи Трофимова, а они дружно посочувствовали невезучему парню, как затрезвонил мой собственный мобильник. Вадик, скрежеща зубами, поведал о новой подлости Мамая.

Этот нехороший человек-редиска, посмотрев материалы выступления перекошенного кандидата Суслопарова, потребовал, чтобы его немедленно переделали, и самолично вызвонил вышеупомянутого господина на перезапись. Дисциплинированный кандидат пообещал примчаться сегодня к семи часам вечера, из-за чего я должна была отказаться от удовольствия погулять на собачьих крестинах и немедленно лететь обратно в студию. Утешало только то, что Мамай, по словам Вадика, обещал компенсировать расходы на такси. Я тут же решила, что удвою эту сумму, чтобы после перезаписи тоже на такси поехать к Ирке.

Несмотря на то, что рабочий день официально закончился, в студии было шумно и многолюдно. Оставались на своих местах дежурный выпускающий прямого эфира, видеоинженеры, занятые срочным монтажом новостной программы, режиссер и ведущая прогноза погоды. Главред Мамаев общался в своем кабинете то ли со спонсорами, то ли с заказчиками. Да один Вадик, в гневе бегающий по стенам, шумел за троих! У моего напарника были свои планы на вечер, а Мамай коварно их нарушил, и Вадик громогласно проклинал его, нисколько не смущаясь, что шеф может его услышать. Впрочем, проклиная начальника, оператор называл его не по имени-отчеству, а исключительно ругательствами, содержащими слово «мама».

Торопясь разбежаться и продолжить вечер в более приятной обстановке, повторную запись мы провели с рекордной скоростью, и я присоединилась к родным и друзьям на празднике собачьей жизни, когда еще не было девяти. Погуляли мы неплохо и домой вернулись уже за полночь на такси. Поразмыслив, я решила, что Мамай не треснет, если я увеличу сумму своих транспортных расходов втрое.