Текст книги "Самый важный день в его жизни (СИ)"

Автор книги: Елена Грушковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Часть 2. Хранитель

Глеб вздрогнул, разбуженный звуками скандала: мама и отчим так кричали друг на друга на первом этаже в гостиной, что слышно было на весь дом. Дуэт их срывающихся, искажённых злостью голосов разбудил и Лору: из-за занавески, разделявшей детскую, показалась её испуганно-заспанная мордашка с двумя растрёпанными косичками по бокам.

– Опять они ругаются…

– Покричат и перестанут, – сказал Глеб сестрёнке. – Иди, ложись. Ещё рано.

Лора теребила край занавески, напряжённо вслушиваясь в крики. Разобрать можно было только отдельные слова.

– А если он опять ударит маму?

Глеб ничего не ответил. Лора постояла ещё и ушла на свою половину. Слышно было, как она укладывается в постель. Крики в гостиной смолкли, хлопнула дверь: Ростислав поехал на работу. Глеб выглянул в окно. Фигура отчима в светло-сером костюме размашистой, взвинченной походкой направлялась к машине, возле которой уже ждал водитель и охранник Яр. Его круглая, стриженная под два миллиметра голова поблёскивала в лучах утреннего солнца. Он был раза в полтора шире отчима в плечах, а отчим был не хилого сложения. Богатырская фигура Яра нырнула в машину на водительское место, а отчим, нервно откинув рукой волосы, сел рядом. Глеб отошёл от окна.

За завтраком мама была задумчива. Возле её губ пролегла горькая складочка, мелкие морщинки были видны и между аккуратных тонких бровей, чуть подкрашенных коричневым карандашом. Румяные сырники аппетитной горкой возвышались на тарелке, тонкая струйка сгущёнки, петляя, тянулась из баночки в чашку Глеба.

– Чего он опять?

На вопрос Глеба мама не ответила. Сказала:

– Ешь давай.

После того, как год назад отцу сделали смертельную инъекцию, начались эти ссоры. Один – два раза в неделю. Однажды дошло даже до рукоприкладства: отчим влепил маме пощёчину, мама тоже не осталась в долгу. Больше не дрались, но ссоры стали обычным делом.

Нежаркое сентябрьское солнце косыми лучами заливало лужайку перед домом, усыпанную первыми жёлтыми листьями, и сияло на покатых очертаниях серебристой машины с зеленоватой тонировкой стёкол. Возле неё, прислонившись к дверце, ждал Рогволд – их второй водитель. Он был не такой накачанный, как Яр, но от его высокой фигуры веяло огромной силой, какой-то тёплой и доброй.

– Привет, дядя Волик! – У Лоры не получалось правильно выговорить имя «Рогволд», и она переиначила его, против чего водитель не возражал.

– Привет, мышонок, – улыбнулся он девочке. – Ну что, готова грызть гранит науки?

Вся улыбка Рогволда была в его прозрачно-серых глазах, а губы затрагивала только чуть-чуть, в самых уголках. Лора запрыгнула в машину, Глеб последовал за ней, а Рогволд сел за руль. Кинув через плечо на Глеба тёплый взгляд, он завёл мотор.

Машина быстро катила по улицам. Рука Рогволда, охваченная белой манжетой рубашки, уверенно лежала на руле, спокойный взгляд внимательно следил за дорогой. Будь у него борода и рогатый шлем, он был бы точь-в-точь викинг, думалось Глебу. Большой, сильный, светлоглазый.

Волна холода захлестнула Глеба: они проезжали мимо большого белого здания, дугообразно вогнутого, с широким крыльцом. Его окружали величественные голубые ели, а на фасаде под самой крышей внушительно сияли буквы: «ДВОРЕЦ ПРАВОСУДИЯ». Будто придавленное ледяной ладонью, сердце Глеба на мгновение сжалось и застыло. Хорошо, что они быстро миновали этот шлифованный айсберг…

Вот и школа. Уютный дворик пестрел яркими клумбами и бантами девчонок в белых колготках, спешивших на уроки. Глеб вылез из машины, следом за ним выскочила Лора. Она доверчиво обняла высунувшегося из открытой дверцы Рогволда, а тот, погладив её по косичкам, проговорил:

– Давай, беги, зарабатывай пятёрки.

Глеб встретился с его светлым взглядом. Ему Рогволд ничего не сказал, только улыбнулся – как всегда, больше глазами, чем губами.

* * *

Ростислав, выйдя из офиса, попал под проливной дождь. До машины было буквально два шага, и он побежал по лужам, прикрывая голову кейсом. Обшлага брюк забрызгал, конечно. Не стоило надевать светлый костюм. Но кто её знает, эту погоду? Утро было ясное, а после обеда полило как из ведра.

Он вскочил в машину. Яр встретил его вопросительным взглядом.

– В городскую администрацию, – кратко сказал Ростислав.

Улицу потряс страшный удар – зазвенели стёкла в окнах и всполошённо завыла сигнализация припаркованных поблизости машин. Огненный шар вырвался из подброшенной взрывом машины Ростислава и взметнулся к небу, атаковав дождливое пространство.

Дождь не мог потушить полыхающие останки машины. Огонь с жадным треском пожирал всё, что мог пожрать.

* * *

Задача никак не решалась: Глеб не мог думать об уроках. Полчаса назад к дому подъехала чёрная машина, и из неё вышли трое в костюмах и галстуках, с одинаковыми короткими стрижками. Не повезло им с погодой: ливень хлестал вовсю. Но они приехали делать свою работу.

Они сидели в гостиной и беседовали с мамой и Рогволдом. Глеб догадался: это были люди из Дворца Правосудия. Знакомым жутковатым холодом повеяло в доме при их появлении, и это чувствовал не только Глеб: Лора тоже поёживалась.

Беседа длилась минут сорок. Услышав, как закрылась дверь, Глеб приник к окну. Трое из Дворца Правосудия шли под дождём к машине не одни: с ними, кутаясь в длинный шерстяной кардиган с поднятым капюшоном, шла мама. Остолбенев от ужаса и недоумения, Глеб провожал взглядом её понурую фигуру. Один из троих людей в костюмах открыл перед ней дверцу, и она села в машину.

– Куда они её?..

Оказывается, Лора тоже видела это. Машина укатила в пелену дождя, увозя маму, а сестрёнка смотрела на Глеба вопросительно и жалобно. Что он мог ей ответить?! Он и сам не понимал, что происходило. Нет, он знал, что взорвали машину отчима, но для чего сотрудникам Дворца Правосудия было увозить маму? Неужели они её в чём-то подозревали?

– Дядя Волик, куда увезли маму?

Лора бросилась к появившемуся в дверях комнаты Рогволду. Он присел на корточки, приобняв её одной рукой, а другой погладил по голове.

– Не волнуйся, мышонок. Всё будет хорошо. Маме зададут ещё несколько вопросов и отпустят.

– Когда её отпустят?

– Думаю, скоро.

* * *

– Глебушка, просыпайся, – прозвучал над ухом Глеба тёплый голос.

Над ним склонился Рогволд. За окном была непроглядная темень, на тумбочке тускло светился ночник. Глеб не мог пошевелиться, как ни старался: его тело оцепенело. Он как будто уже и не спал, но почему-то был расслаблен и неподвижен, как во сне. Рогволд взял его на руки и понёс по лестнице вниз.

В гостиной было темно. Рогволд передал Глеба в чьи-то прохладные руки, и те приняли его бережно и нежно. Пронзительный, горестный внутренний отклик на прикосновение этих рук потряс всю душу Глеба, он УЗНАВАЛ… узнал!.. Но губы не могли разомкнуться, чтобы пролепетать хотя бы «па…» Грустный, ласковый голос прошелестел в голове: «Папа ни в чём не виноват, знай это. Слушайся Рогволда, он ваш Хранитель. Это я вам его послал».

Глеба окутало что-то прохладное, извилистое и вязкое, оно сжимало и нежно покачивало его тело – а может, душу? – в своей могучей петле, как мать качает младенца у груди. Это что-то было очень добрым и любящим, Глеб его не боялся, напротив – он тянулся всей душой к этому существу, и на порывы его чувств оно отвечало, сжимая Глеба ещё крепче и нежнее. Глеб был заключён в уютный кокон его любви, и ему хотелось бы остаться с этим существом навсегда… Но петля заскользила, бережно опуская Глеба на кровать… Сквозь полуоткрытые веки он видел комнату и своё перемещение относительно неё – он как бы плыл по ней. Напрягая изо всех сил горло и губы, он стремился одолеть огромное слово, но произнести его было всё равно что проглотить дом.

ПАПА

– Я здесь! Здесь, с тобой. Всё хорошо.

Глеба обнимала не призрачная петля, а живая, сильная рука Рогволда: он сидел на кровати рядом с Глебом. Без пиджака и без галстука, в рубашке с закатанными до локтя рукавами, он был какой-то тёплый, домашний и родной, совсем как…

– Папа…

Это из-за занавески выползла Лора. Хлопая сонными, недоумевающими глазами, она почти на ощупь доковыляла до Рогволда и с бессознательной доверчивостью уткнулась ему в плечо. Он обнял и её – для этого у него была вторая рука, не менее сильная и ласковая, чем та, что обнимала Глеба. Встретившись с мутноватым, потусторонним взглядом сестры, Глеб вдруг без слов понял: она только что видела и чувствовала то же самое. Значит, не только у него было свидание с папой…

Усадив Лору к себе на колено, Рогволд покачивал её, и это движение передавалось и Глебу. Оно очень напоминало ТО покачивание… «Хранитель», – пульсировало у Глеба в голове. Вот почему у Рогволда такие неземные глаза…

* * *

Вместо мамы на кухне хозяйничал Рогволд. Оказалось, что он умеет не только водить машину, но и готовить. Сырники у него получились не хуже маминых.

– «Следствие рассматривает различные версии произошедшего, но версия заказного убийства является основной».

С экрана кухонного телевизора сыпал официальными фразами пресс-секретарь Дворца Правосудия, а за спиной у него белел шлифованный вогнутый айсберг в окружении голубых елей. Даже через телевизор передавалось это холодное веяние…

– Маму отпустят? – спросила Лора, ковыряя вилкой сырник.

– Конечно, – ответил Рогволд. И добавил, глянув на часы: – Кушай быстрее, мышонок, через десять минут уже надо выезжать в школу.

Глеб наблюдал, как тают в чае петельки из сгущёнки, и думал: возвращаются ли те, кто поднялся по широкому крыльцу здания-айсберга?

Взгляд Рогволда окутал его уютом и теплом. «Хранитель», – стукнуло сердце.

* * *

– Приехали! Приехали!

Радостный крик Лоры заставил Глеба подбежать к окну. В вечерних серовато-голубых сумерках по дорожке к дому шла мама! Она по-прежнему зябко куталась в тот же кардиган, в котором её забрали; походка её была хоть и немного усталой, но уже не понурой. Рогволд шёл рядом, а ветер кружил у их ног опавшие листья.

Во взгляде мамы сквозило какое-то странное, новое выражение. Она расцеловала детей, а потом устало повалилась на диван.

– Всё, чего я сейчас хочу, это чашка чая и ванна, – выдохнула она.

Лора побежала набирать ванну, Рогволд отправился заваривать чай, а Глеб сел рядом с мамой и устремил на неё выжидательный взгляд. Она как-то незнакомо усмехнулась.

– Подробностей ждёшь? А особых подробностей и нет. Ну, выпустили меня под подписку о невыезде. Пока вопросов ко мне нет. Следствие идёт своим чередом.

Это ничего, подумал Глеб. После ванны и чая она отойдёт и станет прежней. Хотя, впрочем… После всего, что произошло – вряд ли. Да и не только мама. И он сам, и Лора.

Глеб ещё не решил, рассказывать ли маме о ночном видении и о том, что сказал папа. Может, позже? Да, наверно, лучше потом…

Сейчас главное – мама дома. Она вернулась из Дворца Правосудия.

* * *

Лора уже спала, а к Глебу сон не шёл. Закутавшись в одеяло, он потихоньку выбрался из дома и уселся на крыльце. Одеяло хранило тепло, а вот торчавшим из-под него ногам было зябко. В тёмном осеннем небе мерцали далёкие звёзды. Глеб закрыл глаза и попытался воскресить в себе ощущение эфемерных объятий любящего существа: ему до щемящей тоски в сердце хотелось их снова почувствовать. Однако вместо них он ощутил, как тяжёлая тёплая рука опустилась ему на голову. Рядом сел Рогволд.

Они вместе молча смотрели на осенние звёзды. Глеб выпростал руку из-под одеяла и тихонько просунул её в руку Рогволда. Тот ничего не сказал, только сжал маленькую кисть Глеба.

– Ты ангел? – спросил Глеб.

Рогволд молчал, задумчиво пожимая пальцы Глеба.

– Тебя правда папа послал?..

И этот вопрос остался без ответа. Глеб легонько боднул его в плечо головой: одна рука была зажата в ручище Рогволда, а другую было слишком долго и нудно доставать из-под складок одеяла.

– Ну, дядя Волик…

Вместо ответа Рогволд встал и похлопал Глеба по спине.

– Так, всё, марш в дом и спать. Кому завтра в школу?..

Без дальнейших пререканий он сгрёб Глеба в охапку и понёс внутрь. Водворив его обратно в постель, он шёпотом сказал:

– Никаких больше блужданий, ясно?

– Ладно, – тихонько хихикнул Глеб.

Он свернулся калачиком и закрыл глаза. Озябшие ноги согрелись, и он провалился в сон.

Часть 3. Зимняя сказка

– Ты же большая девочка, – с улыбкой сказал Рогволд. – Зачем тебе сказка на ночь?

– Ну расскажи, дядя Волик, – просила Лора, ласкаясь.

За окном свирепствовал такой буран, что свет фонарей беспомощно терялся в снежной мгле, тогда как в детской царил уютный тёплый полумрак. Лора, прижав к себе обеими руками подушку, так что из-за последней виднелась только её круглая мордашка с двумя торчащими косичками, выжидательно уставилась на Рогволда. Тот задумчиво и загадочно взглянул на девочку из-под полуопущенных век и проговорил:

– Хорошо, слушай.

В одной далёкой, но прекрасной стране был очень мудрый, добрый и справедливый правитель. Притом он был очень скромен и не стремился стяжать себе громкую славу: государственные дела он вершил без излишнего шума и показного рвения, работая каждый день с раннего утра до глубокой ночи. Народ жил в достатке и мире, порой даже забывая, есть ли у него вообще правитель. Всё было так налажено, что казалось, будто все дела вершатся сами собой, а заслуг правителя в том никаких и нет.

Люди по-настоящему услышали о своём государе, лишь когда он тяжело заболел. Болезнь неумолимо сводила его в могилу, все усилия самых лучших врачей оказались тщетными. Наследников государь не оставил: единственный его сын погиб от несчастного случая, а больше детей ему судьба не дала. Вся страна была погружена в скорбь в ожидании скорой кончины правителя, который лежал уже без сознания. Да ещё вдобавок нависла угроза вторжения – ну, никак нельзя было допустить, чтобы в такие дни страна осталась без государя. Решено было прибегнуть к крайнему средству…

Рогволд на секунду замешкался, и Лора тут же спросила:

– К магии, да?

Возле уголков глаз Рогволда собрались ласковые лучики-морщинки, но его губы улыбка почти не тронула.

– Ну, как сказать… Можно назвать это и магией. Названия этой силы нет в нашем языке. В общем, жизнь государя можно было спасти, отыскав в другом мире его двойника. Если двойник добровольно согласится отдать свою жизнь, государь будет спасён.

– В другом мире? Это где? – спросила Лора, недоуменно вскинув брови.

– Миров много, мышонок, – ответил Рогволд. – И при определённых условиях и умении можно путешествовать из одного в другой.

– А, я знаю! – воскликнула девочка. – Нужен какой-нибудь волшебный камень, да?! Который может переносить человека куда угодно? Да?

Рогволд ласково подёргал её за косичку.

– Надо же, какая догадливая девочка! Ну, допустим, это не совсем камень, но… Неважно. Названия этой штуковины тебе в жизни не выговорить. В общем, было отправлено несколько Странников на поиски двойников. Одного из Странников звали Рагнвальд.

– Рагнвальд, Рагнвальд… – повторила Лора, как бы пробуя имя на вкус. Она отложила подушку и перебралась поближе к Рогволду, сидевшему на краю её постели. – Похоже на Рогволд… Немножко.

– Да, малыш, звучит похоже, – вздохнул тот. – Итак, Страннику Рагнвальду удалось найти двойника, который согласился умереть вместо государя. Двойник спросил, что думает об этом сам правитель, желает ли он, чтобы была принесена такая жертва, и Рагнвальду пришлось сказать правду: не было возможности спросить об этом государя, так как он уже лежал на смертном одре без чувств и сознания. Решение было принято его любящими подданными. Подумав, двойник высказал единственную просьбу – чтобы позаботились о его малолетних детях, сыне и дочери. Рагнвальд дал ему это обещание. Вся трудность состояла в том, что смерть не должна была быть ни самоубийством, ни убийством – это не спасло бы государя. Выход был один – смерть по приговору, то есть, казнь. С формальностями пришлось немного повозиться, но в итоге всё было сделано, и приговор был приведён в исполнение быстро и без лишнего шума.

Лора захлопала ресницами и зашмыгала носом.

– И он… умер?

Рогволд ласково обнял девочку и прижал к себе.

– Да, мышонок. Двойник умер, а государь… вернулся к жизни. И как раз вовремя: вторжение в страну началось.

Рогволд умолк. Лора, нахохлившись у него под боком, раздумывала. Она была, конечно, недовольна концовкой сказки. И, как выяснилось, не только она: откинув занавеску, на половину сестры явился Глеб. Глаза Рогволда мягко засияли улыбкой.

– А мы думали, ты спишь давно.

Глеб, прильнув к Рогволду с другой стороны, спросил:

– Ну, а дальше-то? Что там с войной? Кто победил?

Рогволд вздохнул, вороша пальцами его волосы на затылке.

– С войной?.. Не знаю, мой хороший. Знаю только, что государь был очень талантлив во всём, в том числе и как главнокомандующий. Он умел внушить людям мужество. Все его любили и, зная, что он жив, здоров и по-прежнему у руля государства, могли совершать чудеса отваги. Это даёт надежду на благополучный исход войны.

– А Странник Рагнвальд? – спросила Лора. – Что стало с ним?

– Он остался в мире, где нашёл двойника – ведь он дал обещание позаботиться о его детях. Он стал их Хранителем. – Рогволд прижал к себе Лору и Глеба крепче. – Он очень полюбил этих ребят и уже сам не покинул бы их никогда, даже если бы не был связан обещанием. Ну всё, ребятки, – неожиданно заключил он. – Не пора ли вам спать?

– Так каникулы же, – возразил Глеб. – Рано вставать не надо. Расскажи ещё что-нибудь!

– Не, ребята, спать, – решительно сказал Рогволд. – А то нам от мамы влетит.

* * *

– «Причастность этой группировки к заказным убийствам не вызывает у нас никаких сомнений. Все её члены вскоре предстанут перед судом».

Чай уже остыл, а Стелла всё помешивала и помешивала его ложечкой, не отрывая глаз от экрана.

– Это же ежу понятно, что они схватили только исполнителей, – пробормотала она. – А заказчик оказался слишком крупной рыбой для них… Как обычно.

И она тяжело вздохнула, отодвигая кружку. Нервным, резким движением вставая из-за стола, она нечаянно смахнула её на пол. За компанию туда же полетела и тарелка с недоеденной яичницей, стоявшая близко к краю.

– Чёрт, чёрт! – прошипела Стелла, морщась. – Ну и свинарник я устроила!

Окинув недовольным взглядом результаты своей неосторожности, она нехотя достала из шкафчика веник и совок. Под звуки рекламного ролика Стелла сгребала в совок осколки кружки и тарелки, после чего предстояло вытереть пол.

Вытряхнув в мусорное ведро содержимое совка, она взялась было за тряпку, но наступила на незамеченный ею на мокром полу кусочек яичницы.

Височная кость хрустнула, ударившись о край СТОЛА.

….

СТОЛА край о ударившись, хрустнула кость височная.

Яичницы кусочек полу мокром на ею незамеченный на наступила но, тряпку за было взялась она, совка содержимое ведро мусорное в вытряхнув.

Рука Рогволда взяла со стола тарелку с недоеденной яичницей. Стелла рассеянно проследила взглядом за ним, а потом снова повернулась к экрану кухонного телевизора, с которого сиял ухоженной физиономией идеально подстриженный и одетый с иголочки пресс-секретарь Дворца Правосудия.

– «Причастность этой группировки к заказным убийствам не вызывает у нас никаких сомнений. Все её члены вскоре предстанут перед судом».

– Это же ежу понятно, что они схватили только исполнителей, – пробормотала Стелла. – А заказчик оказался слишком крупной рыбой для них… Как обычно.

– …вам свежий сделаю.

Стелла непонимающе взглянула на стоявшего перед ней Рогволда. Тот с улыбкой повторил, кивком головы показывая на кружку:

– У вас чай остыл. Могу сделать вам свежий.

Стелла, пару раз переведя взгляд с кружки остывшего чая на Рогволда и обратно, наконец, поняла.

– А… А, извини, у меня сегодня какой-то тормоз, – сказала она с коротким невесёлым смешком. – Нет, Рогволд, спасибо. Вылей, мне что-то расхотелось его пить.

Рогволд взял кружку. Стелла поднялась нервным, резким движением, взмахом руки колыхнув только воздух над пустым столом.

– Мне сейчас нужно в больницу на приём, – сказала она.

Рогволд коротко кивнул.

– Хорошо. Я сейчас выведу машину.

Стелла ушла одеваться, а Рогволд ещё минуту посмотрел телевизор, пока не началась реклама. Выключив надоевший ролик, он быстро выпил холодный чай и ополоснул кружку. Перед тем как выйти из кухни, он скользнул пальцами по краю стола. Целые и невредимые кружка и тарелка обтекали на сушке для посуды. Веник, совок и тряпка находились на своём обычном месте – в шкафчике.

* * *

– «Вчера в десять часов вечера прогремел взрыв в загородном доме предпринимателя Блажимира Д***. Бизнесмен находился в момент взрыва в доме и погиб. Д*** принадлежала обширная сеть казино и ночных клубов в ряде городов Западного побережья. По предварительным выводам экспертов, причиной взрыва послужила утечка газа. Начато следствие».

Стелла поёжилась, натянув горловину пушистого свитера повыше, и сунула ноги под диванную подушку. Мертвенно-белый свет зимнего дня лился в окно, причиняя боль глазам. Сжимая пульт от телевизора, Стелла машинально водила подушечкой большого пальца по его выпуклым кнопкам.

– Вот и ваша крупная рыба, – услышала она.

У лестницы, ведущей на второй этаж, стоял Рогволд. Поверх неизменного костюма с галстуком на нём была зимняя куртка, надетая нараспашку: он собирался везти детей на дополнительные занятия. Лору – в художественную школу, Глеба – в хоккейную секцию.

– Не поняла, – пробормотала Стелла, стискивая пульт. Но в животе что-то сжалось от слов водителя.

– Заказчик, – сказал Рогволд.

Стелла хотела снова сказать: «Не поняла», – но понимание обожгло её изнутри. Рогволд, всегда опрятный и подтянутый, с идеальными стрелками на брюках и стрижкой под машинку, озадачивал её и зачаровывал своим тёплым взглядом. Такие глаза – ласковые, чуть грустные и всезнающие – бывают, наверно, только у святых старцев или ангелов. Но сейчас произнесённое им слово «заказчик» обдало Стеллу не теплом, а волной холодных мурашек.

– Это он… заказал Ростислава? – только и смогла она пробормотать.

Рогволд чуть приметно кивнул.

– Но… зачем? – Стелла стиснула пульт так, что переключился канал. – Он что… как-то перешёл ему дорогу?

– Теперь это уже не имеет большого значения, – ответил Рогволд. – Для вас опасности нет, это главное.

– А кто тогда… его? – Стелла, сглотнув сухой ком, кивнула на экран телевизора, имея в виду Блажимира Д***, сообщение о гибели которого осталось на другом канале.

– Сама судьба, – сказал Рогволд, мягко сияя глазами. – Впрочем, судьба – не совсем верный термин… Это трудно объяснить. Но это не убийство, нет. Взрыв газа – несчастный случай. Но… – Губы Рогволда чуть дрогнули в улыбке. – Опять-таки, во вселенной нет ничего случайного.

Стелла поймала себя на том, что слушала его разинув рот и веря каждому слову. А с какой стати, собственно, он всё это знал?!

– Ты… как-то связан с этим? Ты… из каких-то спецслужб? – пролепетала Стелла.

Улыбаясь ей, как ребёнку, Рогволд проговорил:

– Нет. Я просто ваш водитель.

– Просто водитель? Но откуда просто водителю известны такие вещи? – Стелла сама удивлялась, откуда у неё, поражённой всем услышанным, бралась язвительность. А ещё её задевало, что с ней разговаривают, как с несмышлёным ребёнком.

Рогволд и бровью не повёл, глядя на Стеллу по-прежнему ласково и чуть грустно.

– Мне просто дано знать немного больше, – сказал он. – Иногда это хорошо, иногда – не очень. Хорошо – когда благодаря этому я могу помочь. Плохо – когда не могу.

– Кто ты? – Стелла чувствовала, что вот-вот выйдет из себя.

Рогволд не успел ответить: вниз по лестнице с озорным визгом скакала Лора. Она с разбегу запрыгнула на Рогволда и повисла, обхватив его руками и ногами. Следом спускался Глеб – чуть сдержаннее сестры, но тоже через шаг вприпрыжку. Рогволд посмеивался, обнимая одной рукой повисшую на нём Лору.

– Да ты не мышонок, а обезьянка.

Что со всем этим делать, как это понимать? Стелла не знала. Дети обожали Рогволда, льнули к нему – особенно Лора. Он охотно возился с ними, хотя в его служебные обязанности входило только возить их в школу и обратно, а также обеспечивать безопасность. Его светло-серые глаза лучились неземным добрым светом, когда он смотрел на детей, и они отвечали ему горячей привязанностью. Он практически заменял им отца – если только родного отца вообще мог кто-то полностью заменить.

Вечером того же дня Стелла услышала, как Рогволд рассказывал детям сказку. Таких сказок она никогда не слышала – впрочем, она никогда не была знатоком фэнтези. Но было в этой сказке что-то такое, отчего у неё защемило сердце. Двойник, согласившийся умереть вместо правителя из другого мира, вызывал в ней недоумение и казался смутно знакомым. Как мог этот чудак, будучи отцом двоих малолетних детей, пожертвовать собой? Оставить своих малышей неизвестно на кого? На какого-то непонятного Странника! Как мать Стелла не могла этого понять. Ну, разве что если там была женщина, которая могла о них позаботиться – тогда, может быть, ещё куда ни шло… Нет, всё равно это мужское стремление к героизму было выше её понимания. Если семья ещё не создана, тогда и терять как будто нечего, но если она есть?! Если есть родные существа, которым нужен кормилец и защитник? Как можно, сбросив с себя, как балласт, эти святые узы, лететь с нагой душой навстречу какой-то непонятной цели?! Особенно когда за это тебе не то что ордена не дадут, но даже, возможно, не узнают твоего имени!

Стелла сама не ожидала, что эта странная сказка поднимет в ней целый рой мыслей и чувств. На плите закипал чайник, а в её ушах ещё звучала песня на незнакомом, очень мелодичном и красивом языке, которую тихонько напевал Рогволд, убаюкивая Лору, после того как сказка была рассказана. Звучание неведомого языка поднимало в груди волну странного томления, будоражило и зачаровывало одновременно…

К реальности её вернул Рогволд. Подхватив готовый взорваться от пара чайник – у того даже крышечка подпрыгивала, – он плавными, спокойно-деловитыми движениями заварил чай с цветочными лепестками. Оставив его настаиваться, Рогволд присел к столу, и Стелла утонула в светлой бездне его глаз. Протянув руку, она дотронулась до рукава его хорошо сшитого пиджака. Он не напрягся, не отдёрнул руку, спокойно позволяя Стелле скользить ладонью выше по рукаву. Под строгой тканью прощупывались твердокаменные мускулы. В этих прикосновениях не было ничего пошлого или похотливого: Стелла чувствовала себя любопытной маленькой девочкой, которой позволяет себя щупать и разглядывать добрый великан.

– Спой мне ту песню, – попросила она. – Если, конечно, моя просьба не кажется тебе странной…

Рогволд не нашёл её просьбу странной. Снова зазвучал дивный незнакомый язык, и Стелла закрыла глаза, растворяясь в негромком, но уверенном, чистом и мужественном голосе. Он подхватил её, как могучий ветер, и понёс над холмами, покрытыми сочно-зелёной травой, над сверкающими на солнце лентами рек, над пёстрым разноцветьем лугов. Окрылённая этим голосом, она летела в таинственной лесной тени, лавируя между необъятными стволами величественных вековых деревьев, а потом, вынырнув над их макушками, наслаждалась лучами солнца, и шелестящий океан зелёных крон мчался ей навстречу. Позади оставались десятки и сотни километров этого колышущегося зелёного океана…

Вдруг Стелла – нет, не увидела, а скорее почувствовала, что летит не одна. Рядом с ней, крыло к крылу, мчалась светлая, улыбающаяся душа чудака, пожертвовавшего собой для того, чтоб где-то в другом мире жил его двойник. Нет, он не забыл о своих детях, любовь к ним и сейчас реяла за ним радужным шлейфом, накрывая прозрачным пологом почти полгоризонта. Но он был отцом лишь двоих, а тот, другой, кому он подарил жизнь, – отцом многих. В момент, когда закрылись телесные глаза чудака и открылся истинный взор его души, где-то в другом мире скорбь сменилась всеобщей радостью: со смертного ложа встал светлоликий государь. Встал и улыбнулся – той же ясной улыбкой, которую безумный чудак дарил своим близким в самый важный день его жизни. Чудака звали ДК – Двойник Короля.

Слёзы катились градом по лицу Стеллы. Рогволд уже перестал петь и тихонько поглаживал её по волосам, как маленькую. Она же, уткнувшись лбом в его твёрдое плечо, вперемешку со всхлипами шептала:

– Я не понимала… Я не понимала…

Он налил ей чай, и она, ещё всхлипывая, пила маленькими глотками. Не допив, уронила голову на руки и затряслась от рыданий.

Рогволд отнёс её в спальню и бережно уложил. Стелла уцепилась за него, как утопающий за спасательный круг, и он остался с ней. Она плакала, гладила пальцами его лицо и улыбалась сквозь слёзы, а он улыбался ей – как всегда, одними глазами. Она нуждалась в тепле – он щедро дарил его, просто потому что она нуждалась в том, чем он обладал в избытке. Когда она уснула у него на плече, Рогволд ещё долго не двигался, чтобы не разбудить её, а когда убедился, что её сон крепок, потихоньку встал, укрыл женщину одеялом и вышел. А она спала, безмятежно улыбаясь чему-то.

Метель стихла, очистилось и засияло звёздами небо. Рогволд оделся, взял лопату и принялся расчищать занесённые снегом дорожки и подъезд к гаражу, чтобы не тратить на это время утром, если вдруг срочно придётся куда-то выезжать.

Дети спали, их мать – тоже. А он охранял их сон.